<link>https://tesall.club/blogs/blog/113-watchtower/</link><description>Ain't No Rest For The Wicked</description><language>ru</language><item><title>Новогоднее настроениеhttps://tesall.club/blogs/entry/1677-novogodnee-nastroenie/
В детстве мне всегда говорили, что, если я буду начитанным, если буду стараться переваривать окружающую информацию и извлекать из неё самое необходимое, если буду способен анализировать и выстраивать логические цепочки, то в жизни и карьере, куда бы я ни подался, меня ждет успех. Уверен, вам затирали нечто подобное. Я всегда старался соответствовать этому наказу, о чем сейчас совершенно не жалею, однако в последнее время, когда я стал активно социализироваться и действительно интересоваться обществом, в мою душу начали закрадываться серьезные сомнения относительно того, действуют ли эти "правила" для других людей.
Если брать утверждение выше за истину, то искренне кажется, что для более чем половины людей вокруг дожить до 20, 30 и 40 лет – это уже, мать его, необыкновенная благосклонность фортуны и недюжинная отвага вкупе с самоотверженностью.
Разговаривая с этими героями, этими титанами мыслительного процесса, я сделал исключительно субъективный вывод, что все мы живем в антиутопическом фентези под гнётом закулисья из рептилоидов-миллиардеров, оккупированные злостной инопланетной цивилизацией Лишних Хромосом, забирающей лучших из нас. Я узнал, что семь тысяч лет тому назад на территорию древнеславянской цивилизации, ставшей истоком ДЛЯ ВСЕХ цивилизаций Древнего мира, вероломно вторглись китайские захватчики, проиграли ПРЕВОСХОДЯЩИМ ИХ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИ славянам и вынужденных за это строить – что бы вы подумали? – Великую Китайскую Стену, чтобы больше никогда НЕ НАПАДАТЬ НА ЖИВУЩИХ ТАМ СЛАВЯН.
А монголов вообще не существовало, это все выдумка рептилоидов, чтобы уничижить роль славян в истории.
Самый древний язык – славянский. Знаете, как это доказали? Вводили группу людей в состояние транса (гипноз, господа). Затем на различных языках говорили ему слово "собака". И НА РУССКОЕ СЛОВО "ПЁС" МОЗГОВЫЕ ДОЛИ ОТРЕАГИРОВАЛИ НАИБОЛЕЕ АКТИВНО, ЧЕМ НА ПРОЧИЕ. Неплохо, правда? А всё так и было, что вы думаете?..
А еще Христос – да-да, Иисус Христос, господа, он самый – родился в Крыму. Там же, к слову, умерла Богородица. Вы что, не читали эту замечательную книгу? А зря. Это же передовица истории, а всё выше – исключительно факты из "Новой Хронологии". По ней еще, к слову, египетские пирамиды – это смесь радиолокатора, пункта управления летающими тарелками и электростанция, а Сибирь – центр славянской Великой Ордынской Империи. Помните, я выше писал, что монголов не существовало? Короче, судя по НХ, это целый народ Шредингера, мать его: то его вообще не существует (так, чисто сброд, помесь дальневосточных славян и китайцев), то они вместе с Иваном Грозным строят самое могущественное в Евразии/мире/Солнечной Системе (нужное подчеркнуть) государство, которое западно-европейские рептилоидореформаторы "стремились расколоть и наносили удар по его устоям".
Пофамильно наша новая, единственно верная и истинная история, звучит так: Фоменко, Носовский, Чудинов. Последний, к слову, на Солнце русские буквы разглядел, ага.
А потом они смеются над "хохлами, которые Черное море выкопали, смешно же, азазаз, как можно быть такими тупыми?!".
Вот, блджад, действительно, как?..

И всё это выше – только история. Только история, ребят. На уровне школьной программы. Комнатные анатомы уверены, что в 25 лет у людей в грудной клетке сердце переворачивается на 180 градусов, а диванные астрофизики и геологи – что Земля, вращаясь вокруг своей оси, под действием центробежной силы раскрутилась и увеличилась в размерах (я называю этот феномен "набухание"), из-за чего протоматерик Пангея и разошелся-таки на известную ныне нам с вами материковую карту. В задницу теорию литосферных плит. И происходящие землетрясения тоже. Смешно? Я вам реальные примеры из жизни перечисляю, услышанные лично мной. При мне одна девочка делила людей на католиков и христиан, а потом утверждала, что бензин, попавший в воду, отражает невидимую нашему глазу радугу над нами.
Я не вижу радугу. Я вижу гребаные тлен и безысходность. Не в атеизме или фанатизме веры, не в толерантности или гомофобии, не в сексизме или равноправии полов – в сознательном, целенаправленном, бессмысленном и беспощадном отуплении, в полном отрицании логики и здравого смысла, в нежелании даже ПОПЫТАТЬСЯ. Я не говорю, что есть истины в последней инстанции. Я говорю, что нужно научиться мыслить критически. Люди хвастаются, что отказались от "зомбирующих телеящиков" – и, сука, теперь тащат всё из интернета. Всё подряд, не разбирая. И чувствуют себя гениями, не такими, как все, потому что то, что я смотрел в 12 лет по Рен-Тв, они только что посмотрели в YouTube. Гениально, блджад. Хлоп-хлоп-хлоп.

Перестаньте, сука. Хватит. Пожалуйста.
С Новым Годом.

0NgI6K1DBfU.jpg.jpeg]]>1677Thu, 31 Dec 2015 04:33:00 +0000О любви – чужими глазамиhttps://tesall.club/blogs/entry/1401-o-lyubvi--chuzhimi-glazami/ Он понимал меня, иногда без слов и жестов. С ним мне было спокойно, а внутри теплело нечто пушистое, заменявшее банальных девичьих бабочек в животе. Мы знали друг друга, слишком хорошо для хорошей пары. Он, наверное, любил меня с самого начала: я же по-настоящему полюбила его только спустя долгие полгода наших отношений. Когда я окончательно приручила своего внутреннего зверя, старый образ этого человека будто умер, а заменил его новый. Разумеется, он всегда был таким, просто я смотрела с другого ракурса... Тогда я поняла, что любовь не приходит с первой встречей, не врывается в жизнь внезапным залпом страстного желания и не кружит голову калейдоскопом событий и образов: она наживается, растет со временем и воспитывается, словно чувство ответственности у маленького ребенка. Не увлеченность, не влюбленность и прочие эмоциональные суррогаты, представляющие собой лишь легкий наркотик, пародию на этот долгий труд и работу над собой – именно взращивание в себе любви становится опорой для отношений двух людей, небезразличных друг к другу.
Он часто летал в столицу, к своим родителям, оставляя провинцию на короткий срок и потом вновь возвращаясь ко мне. Так было пока мы дружили, так продолжалось и во время наших отношений. Глупо было бы возражать против подобных перелетов – в конце концов, это кровные узы. Примерно через год после той ночи он снова отправился проведать отца и мать. И пропал. Больше месяца я пыталась выяснить, что произошло, мучила себя вопросами и догадками, рыдала и умоляла небо ответить мне. Разве все эти чувства, наши с ним отношения – это был просто жестокий розыгрыш? Я не могла поверить.
Когда я смогла выйти на связь с его родителями, его уже похоронили.]]>1401Sat, 28 Feb 2015 23:56:00 +0000СTP4X•ΣCTЬ•ΛΟΞЬ•IIIhttps://tesall.club/blogs/entry/1377-stp4xsctloxiii/ Ливень не утихал, водой словно застеклив стены окружающих небоскребов. Редкие люди, случайно или нет оказавшиеся под потоками шепчущих и стучащих в ночи струй, быстро мелькали перед взором стоящей в переулке тени. Неразличимо во мраке лицо, от тела остался лишь ободранный темнотой силуэт, но это и ни к чему: лишь истерзанный временем взгляд серых глаз, поймавших собой металлический блеск окровавленного лезвия бритвы, светился в окутавшей тьме, наравне с мерцающими лампами фонарей и красной сыпью тлеющих сигарет. Глаза блестели холодным огнем личной вендетты, отливали избранным в одиночку путем отмщения всему, что паразитирует на кусках плоти человеческой. В зрачках отражались проржавевшие остовы морали, пылающие напалмом посреди останков мегаполиса, пока в унисон предсмертному звону капель и отчаянным молитвам водосточных труб о спасении звучал обреченный смех. Смешок за смешком разрывали утонувший в угловатых тенях переулок, словно стрельба по тишине в городской библиотеке. У всего есть своя цена, и у смеха она была фиксированной, как на товарной бирке в супермаркете. Сотканный из ночной пустоты образ знал её лучше прочих – и поэтому мог себе позволить.
— Слишком поздно для прогулки под луной, не находите? — прервал воцарившуюся какофонию звуков голос, бесцеремонно подобравшийся со спины. — Поздно – и далеко не безопасно.
—Вы правы, — усмехнувшись, отозвалась фигура с серыми глазами, вытягивая из кармана нечто бесформенное. — Слыхал, здесь, в этом переулке, часто появляется безжалостный психопат-одиночка, который планомерно истребляет жителей города. Хотелось посмотреть на него воочию: говорят, он носит на лице странную маску, — проговорила тень, натягивая на голову резиновый мешок, и резко обернулась к подошедшему: — Привет, Морган.
Негр в потертом деловом костюме, укрытый пальто, сквозь капли на мокрых очках рассматривал человека с головой петуха, словно не в силах отвести взгляд. Потратив несколько дождливых секунд, он чуть улыбнулся: жуткая тень от шрама на его обветренном лице растянула эту улыбку в безумную ухмылку до самых ушей.
— Ты знаешь, что о тебе говорят, Смайлер? Газеты делают продажи, тиражируя твои деяния в самом дурном свете, — развернул спрятанную за пазухой газету Морган. — "Маньяк с явственными отклонениями в развитии" – это самая положительная заметка из тех, которые я просматривал.
— Мне нет дела до желтой прессы, как и до тараканов, выпускающих её в свет, — отчеканил мужчина в маске, пряча руки в карманы толстовки. — Дурная слава — это слава. Большего мне и не нужно.
Ливень хлестал, пока двое в переулке не сводили друг с друга глаз. Почерневшие от времени кирпичи стен застыли в ожидании; даже воздух, казалось, отвердел и замер во мраке.
— Нормальные люди боятся выходить на улицу после захода солнца, Смайлер.
— Целее будут. Люблю работать по ночам.
— Ты неисправим, — в сердцах опустил руки Морган, покачивая головой. — Ты социопат, Смайл, ты просто грёбаный социопат с манией убивать людей или калечить им судьбы. Думаешь, мы заслужили это? Думаешь, я это заслужил?! — вскричал он, показывая пальцем на шрамы, начинающиеся от уголков губ. — Кем ты себя возомнил, кем, Смайлер? Сверхчеловеком? Или может богом? Нацепил на голову этот резиновый мешок и думаешь, что тебе всё дозволено?
Несколько быстрых шагов – и костяшки пальцев белеют на шее негра, обрывая в том дух и желание говорить. Черные провалы прорезей для глаз уставились в испуганное лицо торгаша из "Ломбарда Всех Святых", возжелавшему разодрать старые раны и обиды.
— Ларри Морган, торговец. Занимался продажей наркотиков в школе Сент-Круа среди подростков, что привело к семи случаям передоза и летальному исходу. Около тридцати зависимых школьников проходили программу по реабилитации, надеясь избавится от навязанной тобой зависимости. Ты что-то говорил мне о мании убивать и калечить судьбы невинных людей, Морган? — хрипло спросил Смайлер, пока его жертва беззвучно хватала ртом воздух. — Копни под вас, невинных, чуть глубже – и Страшного Суда не переживет никто.
Пальцы разжались, пуская по легким торгаша спасительный кислород. Смайлер проводил взглядом сползающего по стене вниз мужчину и, спрятав руки в карманы, отошел от него; по мокрой кладке застучали лапки крыс, стремящихся укрыться от спустившегося гнева Всевышнего под железом мусорного ведра, опрокинутого на бок.
— Кто, по-твоему, заслуживает кары, Морган: убийца, умолчавший из страха свидетель, оставивший свой пост коп или подкупленный следователь? — спросил Смайлер, медленно подходя к мусорным бакам и заглянув внутрь одного из них. Внутри ютились те самые крысы, убегавшие от хлещущего их бича небес; поглядев на них, он не раздумывая запустил руку и вытянул ободранную, красноватую от крови тушку, яростно пытавшуюся укусить нарушителя спокойствия. — Убийца – паразит, грызущий кровоточащую оболочку общества. Он безумен и бесстрашен из-за слабости системы, которая должна противостоять ему. Его злодеяния стоят лишь нескольких лет, в лучшем случае – десятков лет заключения с такими же тварями, как и он сам. В нашем настоящем люди гордятся, что оплачивают со своего кармана трехразовое питание и крышу над головой для насильников, маньяков, серийных убийц, педофилов, называя это принципами демократического общества, — хмыкнул мужчина и бросил извивающуюся крысу назад. — По мне, единственный принцип, которого они заслуживают – "голову за око, челюсть за зуб".
Послышался сигнал клаксона и визг шин на скользкой дороге. Морган, отдышавшись, поднял взгляд на собеседника, держащего в руках уже нового грызуна – дрожащую, попискивающую крысу с испуганными черными глазками, безнадежно сучащую лапками в воздухе.
— Свидетель укрыл паразита, — проговорил Смайлер, разглядывая новую жертву, — а значит сам уподобился ему. Жалкие сущности, претендующие на именование личностью, готовы молча поддерживать любое преступление в обмен на собственное спокойствие. Они безразличны к страданиям других, их волнует лишь собственная шкура, — фигура отпустила пойманную крысу, и та в страхе забежала обратно.
Огромный грызун, во мраке напоминающий ананас, попытался цапнуть человека, и тот с большим удовольствием поймал его за заднюю лапу.
— Толстый полицейский, — вымолвил он, потрясывая массивной крысиной тушей, — пренебрежительно отнесшийся к своим функциям, допустил смерть того, кого поклялся защищать. Паразит? Определенно.
Вдруг Смайлер бросил толстяка назад и, чуть не падая, что-то схватил в темноте. Морган пригляделся и увидел, что в цепкие пальцы угодила одна из крыс, видимо, самая умная. Он сжал её в кулак, поднялся и поставил ведро на дно, отрезая крысиному клану путь к выходу.
— Следователь. Самый умный из всего этого сброда паразитов. Никого не убивает, не боится, даже часть Системы – неплохое алиби, пока что лучшее из представленных. Продажен, как дешевая шлюха с Вест Бич Роуд, и от его продажности все трое паразитов остаются неприкосновенны.
Смайлер разжал кулак, и черношерстая крыса со шлепком упала к собратьям. Негр уже поднялся и безмолвно смотрел на одинокую фигуру, склонившуюся над ведром. Он достал сигарету из вымокшей пачки и провел большим пальцем по кремниевому колесу зажигалки, высекая искру.
— Будешь? — спросил Ларри, выдыхая дымное облако никотина в сырой воздух. Стоящий рядом на секунду задумался, а затем покачал головой.
— Мне нужна только твоя зажигалка.
— Зачем?
— Не вопросы. Только. Зажигалка.
Торгаш щелкнул крышкой, потушив огонь, и бросил зажигалку Смайлеру. Острые грани разрезали летящие потоки капель дождя, пока не врезались в огрубевшую от времени кожу ладони.
— Почему именно эта дьявольская "улыбка", Смайл? Почему ты клеймишь тех, кого поймал, именно так? — спросил Морган, глядя, как собеседник выливает содержимое стоящих рядом канистр в ведро с крысами.
— Паразиты нашего общества легко мимикрируют под обывателей, Морган. Носят одну и ту же одежду, едят ту же еду, слушают ту же музыку. Вычислить их непросто, поэтому я облегчаю себе и другим задачу, оставляя небольшую пометку, — опустевшая канистра глухо стукнула по кишащим внутри грызунам, безысходно скребущимся о стенки импровизированной тюрьмы. Вновь щелчок – и снова податливый язычок пламени гуляет в руке, чуть освещая грубую маску перед собой. — Улыбка – это второй шанс, Морган, недостижимый для многих. Не мне тебе об этом рассказывать.
Торгаш склонил голову и дрожащими руками прикоснулся к щекам, изуродованным так давно и так мерзко, что въелись шрамами в саму душу. Он не помнил, когда искренне улыбался в лицо любимым и дорогим, не боясь ужаснуть уродливой гримасой: время для него делилось на отрезки – от рождения до кары, от кары до смерти. Его безжалостный и бескомпромиссный каратель говорил, что этот оскал показывает всем внутренности его мыслей, преступных и паразитирующих. Когда опасная бритва рассекала плоть под его обтянутыми кожей скулами, твёрдая и уверенная рука Смайлера внезапно чуть дрогнула, оставив небольшую неровность. Это могло быть всё, что угодно, но Морган, рассматривая свои шрамы в зеркало, надеялся лишь на одно: что у Смайла, обезумевшего маньяка и слепого противоборца с перемалывающей кости невинных системой, в пульсе дрогнула не расплавленная сталь, а пущенная живым, бьющимся сердцем кровь. Что этот узор, доставшийся ему, Ларри Моргану, в уникальном виде, стал кардиограммой душевного состояния Смайлера, в которой на одну секунду промелькнуло сострадание.
Зажигалка ударилась о дно бака с крысами, и царство теней переулка мгновенно рассыпалось прахом о вспыхнувший костер очищения. На маске свет заиграл тенями неровностей, будто меняя гримасы и эмоции её обладателя, неподвижно стоящего у бурлящего пламени. Негр прищурился, затягиваясь дольше обычного: мокрые руки дрожали от холода, брызги воды летели в лицо, словно песчинки из разбитого над городом огромного стеклянного купола. Стекло огромных часов мегаполиса, где каждый человек – шестеренка со своей целью и задачей, трескалось с каждым днем все больше, наполняя душу Моргана страхом неотвратимой безысходности наступающей тьмы. В сердцах людей, ежедневно выходящих на хищные улицы, этот страх поселился уже давно: с тех самых пор, как был найден первый убитый Смайлером человек. Зверски распотрошенный, он лежал перед полицейским отделением как знак, что ни один преступник не избежит наказания, даже оправданный раболепным законом.
— Знаешь, почему я продолжаю встречаться с тобой, Смайл? — спросил негр, стряхивая сигаретный пепел с обожженного обрубка между пальцев. — Почему я всякий раз прихожу и помогаю тебе, в то время как мог бы заниматься любыми другими делами? Семья, работа, друзья – для меня всё это не пустой звук, в отличии от тебя. Ты помешался на своей вендетте, Смайл, и из-за твоего помешательства страдают люди. Я знаю, — вздохнул Морган, — человечество и все человеческое ты мешаешь с дерьмом, уповая на незримые высшие силы. Для тебя чья угодно жизнь не стоит ни гроша, и ты с большим энтузиазмом отдал бы и свою. Словно ты ищешь, словно желаешь смерти... — торгаш ломбарда задумчиво поглядел в конец переулка, где цветастым огнем переливались лица, платья, машины. — Я играю роль – роль голоса разума в скрытой твоим черепом пучине безумия и неопределенности. Я помогаю тебе, Смайл, потому что в одиночку ты, сжимая телефонную книгу, изуродовал бы всех по алфавиту.
Ливень. Пушечное мясо из кристально чистых капель, сталкиваясь с обозначенным божественным умыслом целью, рвано растекалось по резине, чуждой к сочувствию, жалости или состраданию. Морган выдохнул еще одно облако дыма, и обгоревшие останки сигареты беззвучно упали в стекающую с небес воду; безликая фигура, пойманная во тьме огненными всполохами, медленно зашагала прочь, выходя из освещенного пламенем круга.
— “И спросил сын отца своего, — проговорила тень, скользкими белыми пальцами снимая маску. Черные, как смоль, волосы неровными прядями выпали в безысходно утопающий внешний мир. – "Как же нам определить, кто из этих людей вел праведную жизнь, а чья душа сгорает в огне грехов и ереси?" И молвил тогда отец: "Убивай всех, сын мой. Господь на небесах сам отделит праведников от грешников." И казнь воцарилась на этой земле,” — фигура закончила, чтобы затем раствориться.
— Скатертью, — бросил Морган, спрятал руки в карманы и зашагал прочь, разбивая туфлями стекленеющую воду.]]>1377Sat, 31 Jan 2015 16:09:00 +0000СTP4X•ΣCTЬ•ΛΟΞЬ•ΙΙhttps://tesall.club/blogs/entry/1345-stp4xsctloxii/Обращение
Спойлер
Приветствую:3 Пока не чувствую названия, и заголовками использую то, что написал чуть ранее ^,^ Надеюсь, все сложится. Amen.

***

Пожилой мужчина, на голове которого слабо держались остатки седеющих волос, тихо сидел на кожаном кресле. В сухих старческих руках легко подрагивала выцветшая фотография, а в глазах блестели навернувшиеся слезы. На столике рядом примостился труд Ницше "Так говорил Заратустра" – любимая книга его молодого хозяина, ставшая благословенной Библией для него и писанием Антихриста для всего остального, несовершенного человечества.
— Стеклянная башня, — донеслось из-за закрытых дверей, где шумела собранная на пресс-конференции публика, — это то место, которое я по праву могу назвать своей второй обителью. Квинтэссенция идеального рабочего места, уютного дома и здания, приносящего эстетическое удовлетворение любому человеку, хоть немного искушенному в искусстве – мне кажется, более точных слов здесь не подобрать.
Стеклянная башня. Порочный палец, издевательски тычущий в небо, где вершатся судьбы миллионов и миллиардов простых смертных – вот что такое эта Стеклянная башня. Смешок на похоронах, пир во время чумы, Искариот, затесавшийся среди остальных апостолов. Ваша погибель, глупцы.
— Своими руками я построил корпорацию, охватившую все важнейшие сферы современной человеческой жизнедеятельности. Кибернетика. Генная инженерия. Изучение ресурсов. Ни одна другая компания в мире не способна обозначить себя как конкурентоспособная в сравнении с «Аскеншн Корп», никакого бюджета не хватит на выкуп хотя бы одного исследовательского центра корпорации. Покажите мне второго такого человека, и я тут же возьму его своим заместителем!
Они смеются. Пожилой господин поморщился, представляя, как водимые за нос люди хлопают и радуются, не подозревая, к чему приведут их заигрывания со смертью. Их, словно тупой скот, планомерно тянут на убой, пока они задыхаются в гедонистическом крике экстаза. Как можно?..
— Ох, Альберт тяжело пережил разрыв с поместьем Уайтов, и пока ему неуютно, словно китайскому чайному сервизу внутри бизнес-лайнера. Тем не менее, он для меня единственный близкий друг, и никакое изменение условий проживания не может поколебать это. Человек, который с самого детства служит мне примером и учителем, не изменит своего отношения только из-за переезда.
Старик затрясся, прожигая взглядом дверь, за которой сладкой патокой растекается ложь, привлекая и пчел, и мух. Дружба. Это понятие иссохло и рассыпалось прахом, когда амбициозный Габриэл Уайт без тени сомнений бросил в фундамент своего величия и могущества самых близких ему людей. Габриэл не знает дружбы, как не знает и любви, и милосердия, и сострадания: он променял всю свою человечность и искренне наслаждается плодами этого обмена, считая свой выбор "бесконечно правильным". Если бы только дьявол искал наместника на земле...
— Каждый человек служит тому, кому хочет служить. Служит во имя того, во имя чего хочет служить. Выбор есть всегда, но ни один не является бесконечно правильным, как бы вы не хотели. Стоит уметь принимать решения и нести последствия, какими бы они ни были. Историю пишут победители, а среди бездействующих победителей никогда не было и никогда не будет.
Они аплодируют ему, деспоту сегодняшнего дня, который только гордится своей деспотией, делает из нее некую добродетель. Габриэлу чужды ценности человеческой жизни, он не видит в ней ничего стоящего. Он считает себя мессией, последним из всех пророков, он готов приложить все усилия для достижения целей, бросить любые средства. Слова Маккиавелли – нечто вроде карт-бланша для него, уверенного в собственном превосходстве над остальными людьми, а потому ни минуты не сомневающегося в своих решениях.

— ... Почему ты не вышел к публике, Альберт? — спросил молодой человек с белоснежными волосами, прихорашиваясь перед отражением. Конференция окончилась, хозяин остался доволен. — Думаю, всем хотелось бы посмотреть на того, кто был рядом со мной всю мою жизнь, на моего наставника, — уважительно поклонился он.
— Думаю, мистер Уайт, я уже слишком стар для подобного, — улыбнулся дворецкий в ответ. — Если кто-то и ответственен за ваши достижения, то это только вы сами... — мужчина вдруг твердо посмотрел на собеседника. — Вы и ваши родители, сэр Габриэл.
Мускул на идеальном лице дрогнул, исказив его на долю секунды.
— Да, их гены определенно помогли мне стать тем, кем я являюсь сейчас, — все также безмятежно проговорил Уайт. — Ровно как и их наследство. Знаешь, ведь капитал, с которым я стартовал, уступает моему сегодняшнему в сотни раз. Тоже самое можно сказать и о сферах влияния. Они бы гордились мной, гордились бы по-настоящему.
Габриэл медленно прошел к стеллажам, уставленным вазами, украшениями и прочими символами различных ушедших в небытие эпох человечества. Взгляд его ярко голубых глаз мечтательно блуждал по коллекции, от находки к находке, словно освежал в голове образы глубокой древности.
— Знаешь, Альберт, в Древнем Египте было множество ужасных, диких обычаев, которые непонятны подавляющему большинству современных людей. Они кажутся омерзительными, но глубокое изучение культуры и жизни тех времен развевает это наваждение, связанное ни с чем иным, как с невежеством. Представь, Альберт, — поднял он голову, рассматривая кусок стены с изображенными на ней рисунками, — этот бог, великий Осирис, владыка подземного мира, считается прародителем всех правителей египетских. Сначала он правил на земле, обучал людей и защищал их, но потом пал жертвой предательства со стороны своего брата Сета, — рука указала на небольшую фигурку с ослиной головой. — Опустим подробности. Мертвый не может оставаться среди живых, и ему пришлось спуститься в подземный мир. Каждый фараон, будучи наместником Осириса, тоже правил на земле тридцать лет, а потом наступала пора испытания, "хеб-седа". Владыке Египта приходилось бежать определенное расстояние, чтобы доказать свою способность и дальше оставаться править на бренной земле. Если этот спринт ему не давался, его без сомнения убивали, чтобы проводить дух в царство Осириса, а на его место садился его наследник. Как видишь, Альберт, — ухмыльнулся Габриэл, проведя пальцем по стеклу, — общество колыбели цивилизаций было свободно от герантофилии: решающую роль играла только физическая подготовка и сила воли правителя.
Дворецкий выжидательно молчал. Молодой хозяин, еще немного подождав, повернулся к собеседнику и обаятельно улыбнулся. Его глаза горели жадным огнем, очаровывая любого, кто посмотрит на него, словно гипнотизирующая жертв королевская кобра.
— А когда старый правитель умирал, — продолжил он, — его хоронили вместе со всеми его слугами, какими бы хорошими они ни были. В загробном мире любому требуется штат прислужников, готовых продолжать исполнять волю хозяина, знаешь ли. Все слуги предавались смерти, Альберт, — медленно произнес Габриэл, сверля взглядом дворецкого. — Все до единого.
Повисла напряженная тишина. Двое людей смотрели друг другу в глаза посреди комнаты, пока воздух накалялся докрасна. Наконец Альберт закрыл очи: по щеке побежала небольшая слеза, преодолевая морщины на старой коже.
— Ну, дружище, — Уайт обнял старика, прислонив его голову к своей груди. — Мне больно ранить тебя, больно ранить учителя моего прошлого и моего настоящего. Ты и я – словно Аристотель и Александр Македонский сегодняшнего дня, и только взаимопонимание и доверие могут сохранить наши любящие отношения, — он прикрыл глаза и поцеловал Альберта в лоб, задержавшись на несколько секунд. — Мне пора. Империя не построит себя сама.
Когда Габриэл уже стоял в дверях, собираясь покинуть комнату, дворецкий тяжело усмехнулся:
— Вы говорите о фараонах и их слугах, о Александре и Аристотеле, мой господин. Вам кажется, что этот пример из истории самый близкий, но я считаю иначе. Иногда, смотрясь в зеркало, мистер Уайт, я вижу в себе Луция Сенеку, позади которого стоит суровый центурион. А в вас, — его голос задрожал, — я вижу Нерона. Нерона, который сожжет всё и будет высокомерно, горделиво стоять на пепелище. Габриэл Уайт, обезумевший цезарь на куске шлака – вот это будет зрелище.
Молодой мужчина задержался, чуть повернул голову – и скрылся, громко хлопнув дверью. Альберту еще долго казалось, что он слышит его удаляющиеся шаги.]]>1345Fri, 09 Jan 2015 02:06:00 +0000СTP4X•ΣCTЬ•ΛΟΞЬ•Ιhttps://tesall.club/blogs/entry/1342-stp4xsctloxi/ Впереди, за стеклом, расстилался пульсирующий в темноте гигант из стали и камня, щедро осыпанный желтоватыми звездами фонарей и окон. Гранитные резцы остроконечных башен вгрызались в чернильный купол небосвода, по ущельям и желобам катились красноватые огоньки, а с вершин низвергались потоки безнравственного люминесцентного света, заливая все горящей жижей дешевых объявлений и интимных услуг. Лживые, пустые оболочки, торгующие лицом и телом каждого глупца и подонка, решившего достичь чего-то столь бесхитростным приемом, глядели на бессильно замершего мужчину с полотнищ и вывесок: уродливо заклейменные брендами и логотипами всех мастей, растянувшие лицо в неестественно широкой улыбке, они были одноразовыми святыми нового века, являлись иконами, выложенными из гильз патронов и разноцветных пачек презервативов. Общество получает тех богов, которых заслуживает: оно расплавляет идолов вчерашнего дня, едва на их блестящей коже появится налет человеческой плесени, чтобы из этой кипящей массы вылить фигуру нового золотого тельца – и до исступления поклоняться ему. Это эпоха, когда формы для каждой следующей отливки нового мессии и воплощения высшей силы на земле не выщербливаются в скалах или стволах многолетних деревьев поразительными усилиями воли, а алюминиевыми выпускаются с заводов, партиями, по несколько тысяч за раз... Добровольные заложники века потребления отвращенно отвернулись от вечных ценностей и рудиментарной морали, чтобы броситься в ноги очередному обожествленному смертному и губами прикоснуться к ногтям его больших пальцев. Обезличенные толпы думают, что сами выбирают объекты поклонения, не замечая того, что навязывает им простая прогулка по городской улице. Им плевать, что их мировоззрение формируется извне факторами, созданными профессионалами своей деятельности, они отказываются верить в свою раболепность. Эти образы, застывшие над ними во всех возможных позах, проникают в разум тогда, когда человек сам этого желает, когда открывает дверь в лабиринты своей души и самолично крушит их стены. Толпа хочет покупать то, что ей хотят продать.
Мужчина вздрогнул, выходя из оцепенения. Чуть подрагивающая рука, сжимавшая граненый стакан виски, влила пойло в разлепленные сухие уста. На лице все также играли отсветы с огромной вывески, расположенной прямо напротив его окна: гигантская фигура в красно-синих тряпках с белоснежными звездами сжимала в мощных руках банку какого-то энергетика, выставив большой палец. Улыбка у него была натянута шире прочих, и вызывала у прильнувшего к стеклу наблюдателя явственное отвращение; остальное лицо было частично скрыто под маской, из отличительных черт оставляя только глаза - бешеные, кровожадные глаза, впивающиеся в сильную жертву, а слабую пробивающие насквозь. Дикий, необузданный ублюдок, вокруг личности которого узники пестрящего ложью и объявлениями дивного нового мира возвели культ и поклоняются ей, словно новому богу.
Стоящий у окна яростно плюнул в стекло. Слюна медленно растеклась, размывая ухмыляющегося идола на другом конце улицы.
— Джо, в чем дело? — обеспокоилась светловолосая девушка, чуть приподнявшись с кровати. Мужчина быстро поднял два пальца, избавляясь от мороки выслушивать банальности.
— Я просто не могу понять, что происходит, — тяжело проговорил он, глядя в опустевший стакан. Девушка решила встать, но её вновь остановили двумя пальцами.
— Когда это гребаное общество, где наркотики можно достать в аптеке, а оружие стоит дешевле, чем обед в "Хавен-Хостеле", станет спокойно жить? — Джо покачивался, пока его пальцы все сильнее сжимали стакан. — Когда это общество перестанет жить в идиллии из страха, а начнет жить в идиллии из понимания? Разве люди – это тупые овцы, которым требуются пастух и пес-загонщик, чьей силе и мощи они поклоняются? — мужчина запрокинул голову, упираясь взглядом в потолок. — РАЗВЕ ЭТО ТАК, ГОСПОДИ? ТАК, ЧЕРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ?!
Мужчина размахнулся и бросил стакан в окно. Тот разлетелся вдребезги: битое стекло осыпало спальную комнату, заблестев на падающем свету едва заметными снежинками. Джо взметнул руку, что-то показывая в темноту, но блондинка не смогла понять ничего и нервно заерзала на кровати, проклиная себя за то, что села в машину к этому человеку.
— Прости, Кира, — он развернулся к девушке, посмотрел ей в глаза. — Я просто устал. Этот город, эта страна, это наше общество – всё погрязло во лжи. В необходимой лжи, Кира, — мужчина опустил голову, пальцами взъерошив неровные локоны на голове. — Сейчас альтернатив нет, все сводится к одному и тому же, сводилось веками и будет сводиться всё время, что осталось для человечества: масса требует объект поклонения, требует культ личности для себя и своих детей. Историю учат не датами, не странами и не народами – историю учат деспотами, тиранами и героями. История, как ни странно, это самая верная наука о человеке, — Джо бросил быстрый взгляд в окно, где еще блестел тот тип с банкой в руках, — деяния которого будут покрыты мраком, а истинный образ смешается с легендами и фактами, фальсифицированными или нет... Ничто не меняется в этой спирали времен, — он выпрямился и сжал кулаки. — Только те, кто играют роли богов на этой земле.
Кира дрожала, глаза её испуганно расширились. Тот клубок извилин, которыми наградила бренное тело девушки природа, лихорадило от болтовни Джо. Слишком жутко для обеспеченного человека, просто искавшего пассию на ночь, чересчур жутко: высота, темнота, мощь – все это сдавливало ей горло цепкими пальцами предчувствия неотвратимой беды, превращало роман в триллер. В заголовках газет было нечто подобное о параноидальном чудаке, что ведет свою безжалостную игру против жителей города, но его ведь ловили, разве нет?
Стрелки часов на стене ощутимо замедлили ход, будто давая обнаженной Кире последний шанс. И тогда, на предсмертном выбросе адреналина, вызванном страхом перед неизбежностью злого рока, её глаза уловили то, чего так стыдился замерший колоссом мужчина, чего боялся и за что ненавидел самого себя. Ответ, столь абсолютный, неожиданно замер в голове, заполонив все её пространство; чуть приоткрыв рот, Кира попыталась найти воздух, чтобы извлечь свою безумную догадку, но безуспешно.
— Прости, Кира.]]>1342Wed, 07 Jan 2015 03:02:00 +0000%TextNameAhttps://tesall.club/blogs/entry/1101-textnamea/ Свист тормозов, визг мокрых шин по скользкой дороге, шелест ветра в страницах газет и разбросанном мусоре. Стрелки на часах загоняют людей домой, подчиняя себе их время: женщины спешат на очередной фильм, мужчины торопятся к холодным бутылкам и горячим ночам, дети с кислой миной лежат в кроватях, завистливо слушая реплики взрослых. Это так странно - сначала люди создают вещь для своих нужд, используют её, а потом вдруг - щёлк! - и изобретение начинает навязывать человечеству свои правила, диктовать образ жизни, менять мировоззрение... В рабстве у собственных игрушек.
"20 июня, сопливо-холодно. Нашел Карриган Стрит и дверь ублюдка, убившего в парке Роуз Никерман. Декстер Гарри Хадсон, тридцать семь лет, вдовец, жена погибла при странных обстоятельствах, детей не имеет. Безработный."
Безработный. Не обремененные трудом руки частенько измазаны кровью по самые локти. В конце концов, скатываться всегда намного проще, чем взбираться, верно?..
В потертом замке засуетились отмычки, управляемые судорожной белой перчаткой. Пара привычных уху щелчков, небольшой скрежет - и дверь покорно заскрипела не смазанными петлями. Фигура в шляпе и кожаном пальто огляделась по сторонам и тут же растворилась в тенях коридора.
Роуз Никерман, студентка, девятнадцать лет. Ничем не примечательна, не пользовалась популярностью, жила обычной студенческой жизнью, подрабатывала. Любила алкогольные посиделки в кругу одногруппников, часто возвращалась домой через парк. Изнасилована и убита три дня назад. Смазливая мордашка теперь с укором смотрит на остальных с надгробной плиты.
Комната "4", зеленая дверь, никогда не закрыта даже на щеколду. Только безумцы и самоуверенная мразота после убийства не ждет у себя дома ангела отмщения, оставляя квартиру нараспашку. Мол, заходите, мне плевать на всех вас! Без доказательств вы ничего не получите!
Бедняга забыл, что слуги Божьи видят всё. Придется преподнести ему этот урок.
- Кто там? - донеслось из полутьмы, перекрикивая завывающего комментатора футбольного матча. Сегодня играли серьезные соперники - "Ангелы Свифт" и "Скары", и счет все еще не сдвинулся с мертвой точки.
- Эй? - обеспокоился Хадсон, и по полу покатились пустые пивные бутылки. - Есть тут кто?..
Ублюдок замер, я тоже. Сквозняк, думает он, пока моя фигура сливается с висящей недалеко от входа верхней одеждой. Еще секунда - и вот он проходит, открывая себя моему взору.
Да, это он. Второй небритый подбородок, небольшая залысина, пугливо выглядывающий из-под майки животик. На лице красуется синяк - подарочек от Никерман, преподнесенный пяткой. Мне кажется, такого презента мало. Мне кажется, отпечаток моей подошвы будет в самый раз.
Декстер прикрыл дверь и поплелся обратно, не забыв приложится к банке "Хайникен". По обрюзгшим щекам потекли, одна за одной, капли напитка, преодолевая жировые складки и смешиваясь с потом, пятная бывшую когда-то белой майку. Отвратительное зрелище, но я даже не морщусь - я привык к этому. Он тоже не морщится - убийца видел и похуже, что сказать: кровь, выпущенные внутренности, грубо отсеченные конечности... После такого человек выходит на новую ступень жестокости, моральные принципы для него либо растворяются в слезах всё новых и новых жертв, либо становятся оружием внутренней Фемиды, делящей человечество на бешеных псов и их жертв. Оправданных не существует, отдавших в тюрьме долг обществу - тоже.
Убийца девятнадцатилетней Роуз Никерман видел ужас, заползший под кожу девушки, видел умоляющий взгляд, слёзы. Но самое худшее он увидит сегодня, прямо перед своей смертью - сам Лик Ужаса, лик жестокой справедливости, лик неизбежности наказания. Мой лик.
Наводку на дом убийцы дал старый Джи Бороу, бездомный, ошивающийся той ночью неподалеку от Карриган Стрит. Пока негр копался в мусорном баке, мимо него спешно прошагал человек, сжимавший пропитанный чем-то сверток. С ткани падали редкие капли, которые бомж принял за бобовый соус и поскорее слизал.
Бобовый соус оказался бобово-человеческим.
Маньяк отрубил молодой девушке руку. Уже три убийства с одним и тем же почерком, а копы продолжают хлопать ушами и расследовать исчезновение породистых кошек у одной богатой и влиятельной стервы пенсионного возраста. Возможно, они зачешутся после пятого однорукого трупа, возможно - после седьмого, но отдать на заклание еще четыре чьих-то жизни, чтобы чудо наконец произошло... Полицейский отдел - не какой-нибудь гребаный храм с гребаным языческим божеством, требующим гребаное жертвоприношение, в конце концов.
Развалился на диване и спокойно залипает на матче, сжимая пиво в алюминиевом гробу. Шум болельщиков, разрывающий запылившиеся динамики, успешно скрывает мои шаги. С пятки на носок, с пятки на носок, с пятки на...
Дзынь!
- Что? - подскакивает Декстер, пока я проклинаю покатившуюся бутылку. - Ты кто такой, клоун?!
Выпрямляюсь. Прятаться теперь бессмысленно, он прекрасно видит меня. Видит и боится.
- Ты, мудачье в пятнистой маске, что здесь делаешь?! - Хадсон на глазах эволюционировал до человека разумного, вытянув из-за пояса заточку. Сжимаю и разжимаю кулаки, прошибая урода взглядом насквозь, наслаждаясь его чувством. Даже в воздухе, даже между молекулами этот запах - он в ужасе.
- Ну все, сейчас ты сдохнешь, даун! - зарычал он наконец, бросаясь вперед. Нервишки-то пошаливают, черт побери.
Хватаю одну из бутылок, рядком устроенных на одной из покосившихся полок, и шагаю навстречу. Острие рассекает воздух, зеленоватое стекло разбивается на множество мелких осколков, значительно умерив пыл Хадсона. Столкновение стеклотары с черепушкой - дело нехитрое, но действенное: серое вещество с одной извилиной решает сохранить равновесие, уронив своего носителя на грудь.
- Роуз Никерман, девятнадцать лет, студентка, - наклонился я к обмякшему то ли от страха, то ли от удара бутылью по лбу ублюдку, - была найдена мертвой в парке. Хелли Грин, двадцать один год, - продолжаю, схватив его правую руку и пробив металлической ножкой дивана.
- А-а-а, что ты делаешь, придурок! - заорал маньяк, активно зашевелившись. Чересчур активно - выдаю порцию анестезии прямо по лицу, разбивая скулу.
-... Двадцать один год, есть дочь. Убита в Кенсингтонском переулке, - отхожу от постанывающего Хадсона, выискивая то, что пригодится для вынесения решения суда. - Кэтрин Фиерра, двадцать один год, танцовщица в ночном клубе. Обнаженное и изуродованное тело выловили из реки сотрудники полиции...
То, что нужно. Хорошая рукоять, удобная. Сразу видно, что сделана на славу, для приятной работы. Что же, дадим ей реабилитироваться за прежние прегрешения.
-... Итак, как минимум три убийства, с особой жестокостью. Слишком много для такого ничтожества, как ты, не находишь? - наступаю на ладонь свободной, разрывая пространство неприятным хрустом и очередной порцией криков и стонов. Вторая нога вдавливает предплечье, фиксируя.
- Господи, я отдам тебе все, клянусь, а-а-а! - рыдает прижатый к полу убийца, пытаясь поднять взгляд. - Забери мои деньги, я никому не скажу, честно!
- Я заберу то, что считаю нужным, Декстер Гарри Хадсон, - рычу я в ответ. - Для начала - твою руку.
Лезвие мачете впивается в плоть маньяка, заставляя того истошно орать. Второй удар, третий... Рукоять лежит, как влитая, посылая удар точно в цель, с нужной силой.
- Приятно? О, уверен, она украсит твою коллекцию, ублюдок, - разрубаю последний лоскут, связывающий Хадсона с его конечностью.
- Ты сгоришь в аду, понял?! А-а-а, урод! Мразь!
Анастезия. На этот раз - ногой.
- Итак, часть долга ты обществу отдал. Мои поздравления, - наступаю на спину, предотвращая попытки подняться. - Даже не часть - треть. Зачем нести такие обязательства перед миллиардами людей, м? Я помогу тебе расплатиться.
Орудие возмездия описывает дугу и пробивает левый локоть, застревая где-то на середине. Новые брызги крови, новые повизгивания хищника, вместо скота попавшего на забой и осознавшего это слишком поздно.
- Так держать, Хад, - переворачиваю агонизирующий обрубок, ставя ногу на грудь. - Твой кредит почти погашен. Только вот третьей руки у тебя нет... - почесываю шляпу, изображая замешательство. - Знаешь, нога бы вполне сошла оплатить оставшиеся тридцать три процента, но за эти пару дней, что я потратил на твои поиски, накрутились еще несколько... Ничего личного.
Прикладываю мачете к горлу, выбирая место удара. Замах по траектории к высшей точке, выдох и...
- НЕ-Е-Е-кх-х... - захлебнулся в крови маньяк, глядя мне прямо в глаза. Он словно смотрит сквозь маску, будто видит мои очи и чует эту ненависть, источаемую ими. Когда голова покатилась в сторону, этот наполненный ужасом взгляд отпечатался в ней навсегда. Взгляд, на котором растянулось моё лицо. Интересно, а что он увидел в этих пятнах перед своей смертью?..
Телевизор взрывается ликованием. Матч окончен со счетом "один-ноль".
"Один-ноль" в мою пользу.

Жестокость порождает жестокость, насилие порождает насилие. Это - собачья чушь, направленная на умы потенциальных жертв.
Жестокость порождает страх. Бешеный пес запугивает людей, жестоко расправляясь с кем-то из них, разгрызая устои цивилизации, наполняя все варварством и вандализмом. Ответный удар запугивает уже самих псов, давая понять: правило жестокого убийства работает в обе стороны. Ответный удар предостерегает от опрометчивых решений, вроде продажи наркотиков детям или забивания арматурой до смерти случайного прохожего. Пёс понимает, что если справедливость доберется до него, то он будет пережевывать ВИЧ-инфицированные иглы шприцов или полностью сломает себе все кости все той же железякой. И это пса останавливает.
Человек сам наполняет мир жестокостью. Брань, ненависть, нужда - все это подталкивает к деяниям бесчеловечным, неестественным. В природе убивают ради пропитания, в мегаполисе убивают ради процесса, ради адреналина, ради новых ощущений и следующей ступени в познании жизни. В мегаполисе убивают, ибо знают, что максимальное наказание - это тюрьма для отбросов общества вроде него. Если каждый из потенциальных преступников будет представлять перед злодеянием не толстых копов с бурито, а пятна на моей маске, то я успокоюсь.
Жестокость порождает человек, и лишь ответная жестокость может остановить все это безумие, сломать замкнутый круг. Но, пожалуй, хватит теории. Практика, практика и ничего, кроме практики.
"21 июня, стареющий ветреный вечер. Конвейер справедливости начал свою работу, курьер - лучший работник месяца. Мистер Роршах."]]>1101Sat, 05 Jul 2014 14:42:00 +0000Геройhttps://tesall.club/blogs/entry/1089-geroj/"Погрязший во тьме даже свет видит серым."


Ты.
Типичный взгляд насквозь, бесцельный, бессмысленный. Сидишь, стоишь, лежишь, давишься в общественном транспорте или давишь педали газа, напряженно сжимая руль автомобиля и больше мечтая давить надоедливых пешеходов. Руки сами тянутся к сигаретам или алкоголю, а нутро режуще требует чревоугодия, забивая сознание только дикими звериными инстинктами. Инстинктами жестокого мира вокруг.
Да, мир наполнен ей, жестокостью. Он сшит из нее, из этих натянутых до предела сухожилий, способных перерубить любого зазевавшегося напополам. Чудо, что вся эта кровоточащая и испускающая откровенную ненависть к живым ткань до сих пор не порвалась ко всем чертям... Но чудо ли?
Забудь об этом. На секунду. Дольше - смертельно опасно, меньше - попросту бессмысленно. Забудь и оглядись по сторонам, игнорируя бритвенно-острые нити вокруг. Видишь их?
Нет?
Ну, присмотрись. Внешне они не отличаются от тебя, совершенно верно. Потрепанные шорты или выглаженные брюки, серая майка или рубашка в клеточку, видавшие виды кеды или лакированные туфли с британским флагом - они идеально мимикрируют под обывателей хрустального купола из грез и желаний, подобно любому их нас растаптывают Обетованную, покрытую разлагающимися костями и гнилью, гнилью, гнилью... Гнилью мыслей и деяний общества.
Хорошо, так их не вычислить. Их нужно выслеживать, понимаешь? Следи за жестами, привычками, взглядом. Да, взгляд! Их глаза, они другие. Иные. Ведь глаза - зеркало души, понимаешь? Не представляю, как можно использовать этот несуществующий рудимент - душу. Зачем она вообще? Совесть, добродетель, гуманность - не более чем пустые громкие слова, которыми направо и налево плюются политиканы, интеллектуалы и ребята с религиозными брошюрками в руках.
Не убирай взгляд, иначе нам не победить. Изучай, анализируй, запоминай и ищи сходства - только так можно попытаться их остановить. Кажется, что нити жестокости не ранят этих невидимок, что они проходят насквозь и даже не оставляют следов, но ведь это невозможно, ты понимаешь? Погрязли все. Ты. Я. Он. Она. Общество.
Вот оно! Наше "бинго"! Этот, в плаще и дурацкой пятнистой маске, видишь его? Рубанул наотмашь, зараза. Нити лопнули, как струны у рьяного гитариста, разорвали этот мерный гул нашей жизни. Нашего существования.
Что делать? Я скажу. Я скажу, потому что мне сказали, а ты послушаешь. И расскажешь. Ведь приказы всегда усваиваются лучше, чем просьбы и советы. не так ли? Возьми камень, сожми его. Он грязный и холодный бесполезный и беспомощный... Ничего не напоминает? Ладно, забудь. Камень. Вложи в него все - гнев, обиду, ненависть, страх. Страх неотъемлем, он должен быть, ведь люди не могут без него обойтись. Он заложен в природе человека, двигает его вперед, заставляет принимать решения, действовать.
Посмотри на этого ублюдка с ножом, загляни под его маску, но не глубже - его помыслы тебя не касаются. Знаешь, что он делает? Он рушит. Рушит весь наш устрой, рвет скрепляющие жизнь нити, раскусывает скрепы общества. Система, взращиваемая десятилетиями, веками, грозит исчезнуть только из-за него. Мы ведь не хотим хаоса, верно? Порядок, пусть деспотичный, пусть кровавый, требующий перемолоть центнеры костей, должен оставаться на нашей земле. Ты - неизменная шестерня в системе, и ты зависишь от ее работоспособности. Твое существование, твоя работа, твой отдых - все это возможно только благодаря этой зависимости.
Теперь бойся. Бойся того, кто рвет нити, ибо страх лишь укрепляет наши помыслы и дает силы на настоящие деяния. В твоей руке камень, а в твоих глазах - цель. Убей того, кто пилит твою ветку, пока она не сломалась, и не смей смотреть вниз. До земли далеко, ты разобьешься, погибнешь, если не рискнешь метнуть камень. Давай же! Давай!
Хорошо. Ты молодец. Знаешь этот звук, когда в комнате взрывается лампочка, осыпая холодный бетон осколками стекла и звоном возвращая первобытную тьму? И ты стоишь, как громом пораженный, не понимая, что и делать. Как Понтий Пилат, помнишь такого? Хотя зачем помнить, это ведь уже прошло, не так ли? Забудь
Я не знаю, попал ли ты в него. Да мне, по сути, плевать на это. Главное - ты бросил камень. Ты теперь знаешь, что делать при встрече с подобными ему. Ты расскажешь свое знание другим. Ты поддержишь того, кто разделяет это твое знание.
Твое ли? Ну конечно твое, оно ведь в твоей голове, что за глупости?

Ты.
Испуганные взгляды по сторонам, высматривающие, вынюхивающие. Держишься за насест, замер в кромешной тьме, разорван напополам нитями общества, расталкиваешь других за место под солнцем или каблуками ломаешь пальцы тех, кто пытается взобраться к тебе. Помыслы чаще тянутся к пистолету или веревке, а тварь рвет изнутри, желая поглотить души других, забивая сознание только дикими звериными инстинктами. Твоими инстинктами.]]>1089Sun, 29 Jun 2014 12:22:00 +0000The Westiary: Vigil Of Judgementhttps://tesall.club/blogs/entry/944-the-westiary-vigil-of-judgement/
Спойлер
Привычное обращение к читателям, которое никто не читает:3 "Вестиарий" есть моя очередная попытка писать в одном сеттинге, но так, чтобы формат подходил и для конкурса на Антологию. Будем надеяться на чудо, аминь.
Спасибо за потраченное время) Мне всегда безумно приятно читать отзывы, в том числе - мнение критиков. В конце концов, "то, что нас не убивает..." :3
Заболтался. Поехали.


The Westiary: Vigil Of Judgement

"Добро пожаловать в Лэйт-Лимпат - лучший город в Мире!"
Выцветшая надпись на плохо сколоченных досках выглядела иронично и издевательски до такой степени, что Морган даже позволил себе чуть улыбнуться. Не то чтобы фон этого оптимистичного куска дерева вперемешку с дерьмом койотов "немного" не дотягивал до столицы Штатов или хотя бы до столицы штата - подобные захолустные дыры, выросшие на любимых отхожих местах торговцев-караванщиков, встречались сплошь и рядом, как коровьи черепа и прочие их "продукты распада". Жизнь здесь поддерживается не лучше той, что совершается мухами в навозных кучах, и если бы не приближение заката, чреватого засадой очередных краснокожих ирокезов, то они бы ни за что не остановились бы здесь.
- Сходим, - бросил Морган через плечо, после чего ловко спрыгнул с коня в песок Лэйт-Лимпата, поднимая клубы пыли. Позади него, с не меньшим проворством, спрыгнул второй мужчина, звонко постучав по своему паровому мулу. Послышалось шипение - и бок механического скакуна немедленно открылся, крышкой упав вниз.
- Эй, Стим, может хватит местных пугать? - привязывая Старину Джема к стойлу, обеспокоенно спросил Морган. Проходящие мимо жители в трепетном страхе взирали на чудо инженерной мысли и извращенного ума, не забывая перекрещиваться и шептать "Не убоюсь я зла..." - одну единственную молитву на все случаи жизни, от нападения краснокожих до пришествия ночи на полчаса раньше обычного.
- Не знаю, что выглядит страшнее - мой мул или средневековая артиллерийская батарея у тебя за спиной, - отозвался Стим, втягивая пару бутылок виски. - Не думал, что членам Ордена разрешают ходить с третью оборонного потенциала страны.
- А ты не думал пойти в зад? - поинтересовался о новых мыслях и чаяниях собеседника "артиллерист", скинув с себя действительно огромную пушку с невинным названием "Пронзатель" и проведя пальцем по одному из четырех снарядов - стальному колу с серебряным наконечником и взрывчаткой внутри. - На его счету больше трупов, чем извилин в твоей голове, и с людьми он расправляется также хорошо, как с демонами.
- Намёк понял, - ответил Стим, выдернув пробку из "Jack Daniel's" и с наслаждением отхлебнув из горла. - Ладно, пойдем в салун, - он кивнул в сторону хлипкого на вид здания, из которого доносился негромкий шум и звон бокалов.
Выпивка, девки и стрельба - вот единственные доступные развлечения в таких спичечных городках. Приезд "иностранцев", как называли любого забредшего в это место путника жители, становился темой для разговора на ближайшие три-пять лет, а любые их слова чуть ли не стенографировались или передавались из уст в уста.
Хотя нет, со стенографией я загнул. Если на этот Лэйт-Лимпат будут три-четыре образованных человека, то его вполне можно считать культурным и научным центром всего Штата.
- Идём, - согласился Морган, отвлекаясь от своих рассуждений и отправляясь к салуну. Стим последовал за ним, не удержавшись и пнув по пути отвалившуюся с козырька крыши заведения букву "N".
- Saloo, - загадочно протянул он и поспешил скрыться за створчатыми дверьми.

Когда в ветхий американский бар у самой окраины мира (как казалось жителям, не разу не покидавшим родные пенаты) заходят два незнакомца в причудливой одежде, это всегда привлекает внимание. Особенно рьяно с ними хотят побеседовать местный задира, главный пьяница салуна и шериф, чьи роли часто прекрасно совмещает один и тот же человек. Тем не менее, обычно это желание отчего-то вдруг начисто пропадает, если из-за спины одного из них выглядывает устройство для превращения местности на пару километров вокруг в выжженную пустыню. Это, кстати, была одна из причин, по которой Марк Морган любил свою пушку больше остальных - её внушительный вид отпугивал любителей задавать лишние вопросы и прекрасно подталкивал к весьма честным ответам тех, кому задавал вопросы он сам.
- Сядем там, - указал Марк на свободный столик, и парочка, обходя таращащихся завсегдатаев, двинулась к нему.
Если бы какие-то правила приличия волновали его, то тяжелая кожаная куртка непременно отправилась бы на спинку стула, но... Несколько пластин и маленькие звенья кольчуги, вшитые в нее, так грели душу Моргана, что он не собирался расставаться с ними ни на мгновение.
Марк, не опуская красного платка в белую полоску, скрывавшего нижнюю половина лица, впервые за долгое время внимательно присмотрелся к "напарнику". Немного вычурный, на его взгляд, был у Стима вид: темные брюки, из кармана которых выглядывала цепочка часов, ремень с пряжкой, напоминающей звезду шерифа, бежевая рубашка с засохшими каплями крови, коричневый кожаный жилет на шести пуговицах и цилиндр на непутевой голове - вот что давал короткий обзор этого парня с лёгкой небритостью на щеках. Вес в глазах местных ему придавали два револьвера, выглядывающие из кобур по бокам, однако сам Морган был совсем не уверен, стреляют ли они вообще.
- Ну и кто ты, черт побери, вообще такой? - решил спросить в лоб Марк, глядя, как парень глушит виски.
- Я Стим, - улыбнулся он собеседнику. - Пить будешь?
- Я знаю, что ты Стим, потому что это был единственный вопрос, на который ты мне ответил, - раздраженно проговорил Морган. - Я скакал с тобой - нет, ты скакал за мной - около недели после перестрелки в "Сток-Н-Ток". Я думал, ты отцепишься и свернешь на первом же перекрестке, но ты этого не сделал. Я думал, ты сойдешь в Эль-Кампо, но ты этого не сделал. И теперь мы сидим в салуне какого-то проклятого захолустья под названием Лейт-Лимпат, а ты хлещешь виски и продолжаешь прикидываться придурком. Если ты вообще прикидываешься, - пронзил взглядом Стима Марк, нащупывая рукоять одного из своих пистолетов.
- Значит, пить ты не будешь, - парень с сожалением стукнул бутылкой о стол, отставив её. - Хорошо, я отвечу тебе. Начнем с того, что я - ик! - не Стим.
- Мать твою... - приложил ладонь к лицу Морган.
- Но это еще не всё! - энтузиазм и оптимизм, подогретые высоким градусом жидкости, прямо выпирали из молодого человека. - Меня вообще зовут Седрик МакКой, и я, - "Не-Стим" понизил голос и припал к столу, - дезертир из армии Конфедерации, представляешь?
- Угу, - буркнул мужчина, рассуждая о возможных скелетах в шкафах этого Седрика и прикидывая, как быстрее всего от него избавиться, по возможности оставив в живых.
- Короче, я убежал прямо с поста, навязался в охранники каравана в Орегон, но по дороге... - МакКой развел руками, убеждая собеседника в полной невинности.
- Так, ясно, - Морган попытался совладать с собой, - а откуда у тебя паровой мул? По дороге нашел?
- Бери выше - выиграл в покер! - гордо поднял он нос, расплывшись в довольной улыбке. - Видишь, какой я полезный! То-то же.
Марк недоверчиво поглядел на Седрика, прикидывая, сколько правды в его словах. К счастью, у МакКоя была одна черта, которая сводила возможность обмана на нет - он был чересчур похож на полного идиота, пусть и везучего.
- Ладно, будем считать, что я поверил тебе, - устало вздохнул Морган. - Что ты собираешься делать дальше?
Стим поперхнулся виски.
- Как что? - поглядел он на собеседника. - Поеду с тобой, разумеется! Нам ведь так весело вместе, черт побери!
- Что?! Ты в своем уме, юнец?! - от возмущения Марк даже убрал руку с пушки. - Ты вообще знаешь, чем я занимаюсь? Да ты же...
- Да я же только что подметил контракт для тебя, дружище, - Седрик хлопнул мужчину по плечу и указал пальцем на барную стойку.
Морган, ожидая выстрела, удара, толчка, удушения или чего-то еще от дезертира, медленно развернулся и краем глаза поглядел на доску объявлений. Помимо пары правительственных плакатов, списка должников заведения, небольшого меню и засохших остатков чьей-то рвоты на ней ютился небольшой лист, в правом верхнем углу которого был напечатан черный крест в двух квадратах. Значение её было знакомо мужчине как "Отче Наш...", и переводилось просто и лаконично - "Требуется Инквизитор".
- А ты глазастый, - удивленно отметил Марк и встал из-за стола. Остальные посетители салуна, не мудрствуя лукаво, тут же положили руки на ближайшее оружие, от ржавеньких револьверов до вилок с ложками, и напряженно стали следить за действиями тёмной фигуры. Мракоборец привык к такой реакции, а потому даже не думал останавливаться: ловким движением руки он резко сорвал объявление, быстро прочел его содержание и смотал, упрятывая за пазуху.
- Бармен, - отчего-то прохрипел он, чем определенно усилил панические настроения окружающих. - Нам нужны комнаты. Две.
- А пулей по башке ты не хочешь?! - послышался сзади далеко не трезвый голос, будто волной накрывший стойким запахом перегара.
Морган не оборачивался, глядя, как бармен бросает испуганный взгляд за спину мужчины, будто решая, что ему дороже - несколько облигаций или жизнь. Будете смеяться, но выбирают обычно первое...
- К-конечно, сэр, - пролепетал владелец салуна, сжимая в руках хрустящие бумажки.
... И это раз не был исключением.
- Отродье койота! - пьяница встал, нетвердо держась на ногах, и запустил руку в кобуру, выдергивая револьвер. - Я тебя сейчас...
Бах!
- Мать твою! - рухнул буйный ублюдок, будто подкошенный. Из ноги его сочилась кровь, и он безуспешно пытался остановить её пальцами, проклиная Марка всеми известными словами.
- Сели на места, - Морган оглядел ринувшихся было вперед мужчин, очертив полукруг дулом своего металлического друга - тяжелого пистолета, на боку которого было вырезано "Veritas". - Ты, за пианино, продолжай играть, остальные пейте и играйте в карты. Если мне покажется, что вы хотите сделать лишнее движение - буду стрелять в голову. Без раздумий и сожалений. Вопросы?
Ха. Что, ковбои, в штаны наложили?
- Значит, вопросов нет, - констатировал инквизитор, опуская "Veritas". - Стими, идем наверх. Сопровождать нас не надо, - сверкнул глазами Марк, проходя к лестнице мимо раненого пьянчуги. Из кармана стонущего дебошира выпал значок-звезда шерифа, блеснув позади Моргана.
"Что есть Ад? Ад - это когда все понимают, что всё вокруг погрязло в дерьме, но никто ничего делать с этим не собирается. Живут так, будто всё так и должно быть, не замечая, что дерьмо-то поднимается..."
Мракоборец бросил последний взгляд на жаждущих мести мужланов, тяжело вздохнул и отправился в койку. Завтра у него будут дела.

Бум-бум-бум!
Дверь задрожала под ударами тяжелого кулака, и Ленси, старый и скукоженный мэр Лэйт-Лимпата, быстро заткнул небольшой охотничий нож за пазуху и положил руку на красиво украшенную обложку Библии. Интересно, кому из жителей понадобилось заявиться к управителю в одиннадцать часов утра? В последний раз так рано прибыли какие-то кочевые бандиты, сказавшие, что хотят получать с города много звенящих золотых и шуршащих облигаций. Тогда мэр на месте сделал им первый взнос - правда, свинцовый.
- Войдите! - дребезжащим голосом крикнул он.
В помещение зашли двое - юноша с хорошим вкусом в одежде и мрачный мужчина, из-за спины которого выглядывало какое-то странное оружие.
- Ну, и кто вы, мать вашу, такие? - насторожился Ленси, глаз не сводя с заостренных металических кольев. - Цирк "Шапито"?
- Смешнее, господин мэр, - мужчина подошел к столу, перевернул стул спинкой к старику и сел. - Орден Святой Инквизиции.
- Да? - Ленси прищурился. - В такой глуши? Что-то не верится, - мэр налил стакан воды из графина. - Я знаю порядки. Метку, грамоту и печать, господин мракоборец.
Мужчина, представившийся инквизитором, молча стянул платок с лица, открывая нелицеприятное зрелище - рваные рубцы от губ до правой щеки, местами изрядно посиневшие. Ленси поморщился, но взгляда не отвел - незнакомцам нельзя было показаться слабаком.
- Да, вижу, - проговорил мэр, когда инквизитор продемонстрировал черное клеймо на шее - крест в двух квадратах. - Грамота, похоже, у вас в руках, верно? Дайте взглянуть поближе, а то глаза...
- Нет, - ответил мракоборец, положив руку с бумагой на стол. - Я тоже знаю порядки. Пока она в моих руках, я обеспечен работой, ночлегом и пропитанием здесь, так что, - он сверкнул глазами, - наденьте очки. Они по левую руку от вас, сэр.
Ленси недовольно фыркнул, но поделать ничего не мог и очки надел.
- Оборотень, забивает скот, тысяча золотых - читать здесь нечего, - проговорил охотник на нечисть, после чего обернул свой серебряный перстень вокруг пальца и приложил к бумаге. Материал зашипел и начал странно окисляться, оставляя след-метку.
- К счастью, ваша печать уже стоит, - инквизитор ткнул пальцем в синеватый кругляш, - а потому я готов выслушать всю суть проблемы.
"Хитрый ублюдок," - старик с секунду помолчал, собираясь с мыслями, а потом, прокашлявшись, начал рассказ:
- Примерно с полгода назад на стадо напал оборотень, перебив...
- Вы видели оборотня своими глазами? - перебил Ленси мракоборец.
- Нет, не видел, но...
- А кто-то говорит, что видел оборотня?
- Нет же, жители...
- Так каким образом вы столь четко определили, что это был вервульф? - не унимался мужчина, глядя куда-то сквозь пожилого человека.
- Вы дадите мне договорить или нет?! - голос Ленси задрожал от гнева. - Так вот, на месте побоища были обнаружены куски шерсти, а на тушах - следы от клыков. Можно было бы списать это на стадо койотов, но следы от лап... - мэр для наглядности расставил ладони перед инквизитором на расстоянии около пятнадцати-двадцати дюймов. - Было ясно, что у твари определенно большой размер ноги, черт побери. Определенно.
- А страдали животные одного и того же стада? - вдруг спросил охотник. - Просто...
- Нет, это были разные животные, с разными хозяевами, из разных стад, - мэр перестал сопротивляться упертости и любопытству и просто отвечал на вопросы. - Еще что-нибудь?
Инквизитор задумался - по крайней мере, так показалось Стиму, бросившему взгляд на напарника. Ленси покорно ожидал, пока идея Моргана покинет его голову и предстанет перед ними.
Не дождался.
- Спасибо за сотрудничество, - мракоборец встал со стула. - Смею вас заверить, я разберусь с ликантропом. Приятного дня, - он попрощался, кивнул Седрику и вместе с ним направился к выходу. - Ах да, - Морган остановился на секунду и вытащил из-за пазухи черную книжку и нацарапанным белым крестом. - В моих руках - сила веры. Под вашей рукой - лишь сила оружия. Советую начать верить в Бога, а не в калибр огнестрела, сэр, - договорил он и вышел. Вслед за ним вышел Седрик.
Мэр остался один в помещении. Узловатая рука чуть приподняла плотную обложку Библии, открывая свету чудный револьвер.
- Сукин сын, - буркнул он и захлопнул книгу.

Инквизитор шел молча, будто не замечая обеспокоенных взглядов прохожих, шатавшихся по улицам. Новости по городку вроде этого разлетались в считаные часы, и уже на утро следующего дня весь Лэйт-Лимпат гудел, как растревоженный муравейник. Это очень раздражало Моргана и забавляло идущего вслед за ним Стима, которому стоило чуть цыкнуть на любого из зевак, как тот тут же в ужасе отскакивал от парня.
- Прекрати, Седрик, - проговорил мракоборец, когда один из жителей городка упал в обморок. - Хочешь, чтобы у них случился инфаркт?
- Куда ты идешь? - вопросом на вопрос ответил МакКой. - Тебе же нужно искать оборотня.
Морган остановился и зашипел покруче гремучей змеи:
- Говори тише, оболтус, иначе я сниму с тебя всю штукатурку до самых костей, - он ткнул пальцем в грудь напарника, которого считал не более чем обузой, и побрел дальше. Чуть поникший Стим засеменил следом.
- Изучим место преступления, соберем доказательства того, что этот ликантроп - не плод больного воображения этих невежд, - объяснил Марк, чуть испытывая стыд за свой приступ гнева. - После этого начнем вычислять логово.
Вот и загон, в котором держали убитых животных. Ловко перемахнув через ограждение, инквизитор припал к земле, будто принюхиваясь. Седрик МакКой поначалу недоуменно глядел на него, но через секунд тридцать потерял интерес и начал оглядываться по сторонам.
- Хм, - наконец издал Морган, поднимаясь. - Шерсть жесткая, но не смердит, как у койотов и волков... Можно сказать, что она была чистой на момент выреза скота. Эй, ты, - инквизитор махнул рукой одному из жителей, но тот в страхе ринулся вглубь города. - Да постой!.. Damned, - выпалил он, примечая кого-нибудь другого, - эй, ты, в комбинезоне! Да-да, иди сюда, ненадолго.
Местный, в потертых джинсах и с выражением лица умственно отсталого бизона, медленно подошел к парочке. Он был на голову выше инквизитора, этот двухметровый Голиаф с рудиментарным мозгом, и Морган почувствовал некое напряжение. Такое лёгкое напряжение, будто прямо на тебя на полном ходу едет локомотив.
- Так, - проговорил Марк, - скажи мне, здесь не происходило ничего странного? Вой, фигуры, стрельба, падение метеорита, - решил пояснить мракоборец, не замечая изменений на глуповатом лице этого полувеликана.
- Да... - протянул "Голиаф", приложив палец ко рту. - Тута типа большой лохматый зверь убивал коров и быков, - мужик почесал черепушку своими пальцами, которые вряд ли бы влезли в дула некоторых ружей. - А чё?
- Ничё, - поморщился инквизитор, довольный, тем не менее, что подозванный человек (человек ли?) оказался способен вести разговорную речь. - Спасибо за предоставленную помощь, можешь возвращаться в загон.
Седрик ткнул Моргана в спину, смерив возмущенным взглядом.
- Марк, почему ты относишься к людям, будто они - животные? - в голосе Стима даже зазвучали нотки неприязни, удивив мракоборца. - Возомнил себя выше остальных? Отвечай!
- Потому что я им нужен, - просто ответил инквизитор, не отвлекаясь от осмотра "места преступления". - Пойми, дружок, что вы, простые люди, - беззащитный скот, который только и делает, что даёт себя сожрать первому встречному скверному отродью. Бог - ваш пастырь, а я - его пёс, вынюхивающий и выгрызающий волков Тьмы вокруг. Я - его Волкодав. Так что заткнись и не мешай мне спасать твою шкуру, - демонстративно повернулся спиной воин света.
Но Стими не унывал.
- И каково тебе быть чьим-то самопровозглашенным псом, Марк? Никогда не подвергал сомнению своё "предназначение"? - последнее слово звучало больше как насмешка, и чуть не высекло искру на фитиль терпения Моргана.
- Все сомнения - от лукавого, - ответил инквизитор. - А если есть демонические твари, встающие из могил, если вампиры нападают на невинных жертв, если оборотни пожирают города - значит, есть Тьма, а во тьме этой - Дьявол, - Морган сплюнул и перекрестился. - А если есть он, значит, есть и Бог - а дело моё богоугодно.
- Как будто ты знаешь, чего хочет этот седой старец на небесах, - усмехнулся МакКой.
- Если ты знаешь, то расскажи мне, а если нет, то, повторяя мою вежливую просьбу, засунь свой язык себе в задницу и помалкивай, - нежно сообщил инквизитор, на секунду повернувшись к Седрику. В глазах его читалось количество кольев, которые он бы не пожалел на прорезание нужных извилин в голове своего... его.
- Ты - упертый ублюдок, Морган, - упер руки в боки Стим.
- Я знаю, - безразлично ответил Марк. Как бы то ни было, а пользоваться своим положением, особенно привилегированным, всегда приятно.
- Оно точно не с севера, юга или востока - оборотни ненавидят пустыни, в которых негде спрятаться, - задумчиво проговорил инквизитор и медленно обернулся. Там, на западе, в небо вонзались ржавые зубы гор, в тенях которых можно было укрыть несколько городков вроде Лэйт-Лимпата. Морган хищно улыбнулся:
- Ну что, Стими, поиграем в кариес и избавление от него? Вернем этим природным резцам белизну, приняв на себя роль зубного порошка...

Идти на вервульфа - всегда лотерея. Идти на хитрого одичавшего вервульфа, который уже подготовил себе логово и иногда покидает его в волчьей форме - извращенное самоубийство.
- Иди тихо, след в след, без лишних вопросов и прочего дерьма, которое ты так часто рассовываешь по карманам и достаешь в ненужный момент, - вполголоса проговорил Стиму Морган и пошел вперед, сжимая Пронзатель. Как Седрик вообще умудрился уговорить мракоборца взять его с собой, Марк ума не мог приложить, но сейчас любопытный юнец тихо семенил следом, держа наготове свои револьверы. Интересно, а он знает, что обычный свинец чуть менее, чем полностью бесполезен при атаке скверноносцев?..
На потемневшем небе всходила полная луна. Действительно, это было самое что ни на есть неудачное время для охоты на ликантропа - в полнолуние эти твари добирают силы из самой природы, после чего лобовое столкновение с ними подобно попытке остановки грохочущего парового гиганта индустриализации - поезда.
Инквизитор шел наугад, цепляясь за собственные ощущения и доверяя внутренним чувствам. МакКой бы вряд ли одобрил подобное метание впотьмах, и воин света рассудительно молчал о своем способе поиска логова. В конце концов, он еще ни разу не ошибался, неизменно находя проклятых тварей на свою голову.
"Когда не знаешь, куда идти, забудь про голову и доверься сапогам. Сапоги всегда приводят нас к самой мучительной смерти из тех, что доступны нам по статусу," - вспомнил Морган слова одного бывалого охотника. С возрастом, как известно, приходит мудрость, пока затягиваются полученные молодым раны, и иногда подчерпнуть что-то из слов старейшин не помешает.
- Кажется, приехали, - молвил Морган, втягивая запах дыма из одной из пещер. - Держись позади меня - и молись, мать твою, молись не переставая.
Осторожно подошли к широкой скальной трещине, привыкая ко все более поглощающей тьме, тихо зашли внутрь краснокаменного клыка, стараясь уловить каждый звук. Тем не менее, до самого инквизитора доходил лишь треск горящего костра, рождая предположения и мысли.
"Может, краснокожие? Бандиты? Беглые рабы? Не знаю, что может быть хуже вервульфа..."
- Доброй ночи, господин Инквизитор.
Кабу-у-ум. Из парового игрового автомата мозга звонко посыпались осколки разума.
- Доброй, господин мэр, - Морган открыто подошел к костру и сел рядом с ним, не дожидаясь приглашения. - Какими судьбами?
- Да бросьте вы, сами всё поняли, - хихикнул старик, чуть закашлявшись. - Ломать комедию перед юным щеглом не стоит, он не настолько глуп.
- Что? - недоуменно переспросил Стим, переводя взгляд то на Марка, то на неизвестно откуда взявшегося Ленси.
- Беру свои слова назад, - проговорил мэр, поглядев на улыбнувшегося на мгновение инквизитора. - Вы окажете мне такую честь, добрый сэр, рассказав нашему молодому дарованию суть пребывания здесь?
Мракоборец хмуро посмотрел на Ленси, который кутался в пончо, и устало кивнул.
- Седрик, - начал он, - наш доблестный мэр - опасная тварь под названием волколак. Слышал о таких? - увидев, как парень ошарашенно покачал головой, Морган продолжил: - Ну и слава богу. В общем, это люди, по действием магических чар обращенные в оборотней, но сохранившие при этом разум. Как пользоваться своим обличием - решает каждый волколак сам. Наш мэр, например, захотел стать оберегом для своего городка, верно, мистер Ленси? Поддерживать тихую жизнь Лэйт-Лимпата, с легкостью расправляясь и с налоговой службой, и с бандитами, и с краснокожими. Дело, безусловно, благородное, снимаю шляпу, господин мэр, - инквизитор поглядел на старика, чуть дрожащего от ночной прохлады.
- Но вот время всё идет, а душа уже измучена, - продолжил Марк, - она пропитана скверной колдовства. Знаешь, что происходит с теми волколаками, кто умирает, так и не избавившись от проклятья? Верно - Дьявол радушно открывает врата в Ад, забирая в тёмный легион. Думаешь, нашему католическому другу Ленси хочется отправляться в строй отпетых ублюдков, при этом получая кнутом по спине от Высших Управителей Колец? Нет, Стими, не хочется. Умирать, не избавившись от проклятия, мэру нельзя - значит, нужно передать его кому-то. Причем в идеале - при самообороне от человека, чей долг - истребление ему подобных. Мне передать, Седрик, - устало констатировал Морган, - кровь к крови, клинок к плоти - и Договор скреплен.
- Признаюсь, для фанатика ты чертовски проницательный малый, - пробурчал старик, поднимаясь и скидывая одеяние. - Хорошо, когда кто-то скреплен чувством долга перед Всевышним. Будешь играть со мной, или просто примешь свою судьбу?
- Мой фатум - убийство монстров, - поднялся инквизитор, подав знак Стиму отойти назад. - Если хочешь, можешь исповедоваться мне.
- Р-ра! - старик прыгнул через костер, на лету меняя немощный облик видавшего виды мэра на жуткую волкообразную тварь с пепельной шерстью и опаснейшими когтями. Мракоборец бросился в сторону, зажав курок Пронзателя и направляя в сторону ликантропа, но лишь один снаряд задел тварь.
Ба-бах! - грохнул взрыв чудесной смеси внутри кола, осыпав пещеру осколками. Чудовище отлетело под действием взрывной волны, сам мракоборец пошатнулся и бросил на землю "тяжелую артиллерию", выхватывая взамен "Veritas" и "Aequitas", пистолеты с пафосным названием "Истина" и "Справедливость". Стим чуть взвизгнул - из его левой ладони, пробитой шрапнелью, сочилась бордовая кровь.
- Неплохо, Инквизитор, - зарычал волколак и прыгнул вперед, покрывая несколько метров. Серебряные пули пистолетов пробивали толстую шкуру оборотня, но остановить его не смогли.
- Damnation! - отскочил назад воин света, разрывая дистанцию с мэром-волком. Вблизи пистолеты были бесполезны, а потому Морган отбросил их в сторону и схватил тесак. - Иди сюда, отродье, у меня для тебя есть последний способ для искупления...
Волколак ощерился, клацнув зубами на предложение Марка. Клинок мерцал серебристым светом, раззадоривая и устрашая тварь одновременно.
- Знаешь, - издала смрадная пасть, - у меня другой план. Тебя я разорву на куски, а моим "приемником" станет твой напарник...
- Знаешь, - сверкнул глазами Морган, - он мне не напарник, а план твой идиотский. Передавай огненному папочке привет, ублюдок.
- Врагх! - ликантроп махнул лапой наотмашь, стремясь поразить Марка, но тот ловко увернулся и полоснул бок твари. Чудовище взревело от ненависти и гнева, бросившись на замешкавшегося на секунду инквизитора и повалив его.
- Теперь ты сдохнешь, мракоборец! - прорычал Ленси-оборотень, капая слюной на лежащего. - Надеюсь, ты успеешь помолиться перед...
- А-а-а! - раздалось за волколаком, и на монстра набросился Стим, вцепившись в жесткую шерсть и пронзая его шею чем-то острым. - Получай, вервульф!
Чудовище захрипело, а из открытых ран его на Моргана полилась кровь. Воспользовавшись моментом, инквизитор вытянул кол и всадил его в грудь твари, после чего ударом ноги загнал его, словно гвоздь, и оттолкнул вервульфа. Еще один взрыв - и оборотня разорвало на куски, осыпая пещеру кусками мяса и окрашивая в кровавые краски.
- М-мать твою, - выдохнул Морган, вытирая кровь оборотня и судорожно вдыхая-выдыхая воздух. - Отправляйся в Ад, Ленси.
Рядом упал измученный Стим, такой же окровавленный и побитый. Костюм, в котором он щеголял, был ни на что не годен теперь.
- Вовремя ты, - благодарно проговорил Марк, выставляя большой палец на правой руке. - Если бы не... А чем ты его так покромсал, Седрик?
- Да, на земле нашел, - отвечал МакКой и показал инквизитору заляпанный кровью кинжал.
Заляпанный кровью кинжал мэра-волколака.
- Ну ты и придурок, Стим, - прикрыл глаза мракоборец. - Какой же ты, мать твою, идиот...

... Седрик МакКой, дезертир армии Конфедерации, не понимал - и Морган объяснил. Объяснил, что кинжал - "проводник" тёмной сущности. Что кровь - плата за совершение обмена. Что, ударив окровавленной рукой с кинжалом вервульфа, он заключил сделку. Сделку со Скверной.
У Марка Моргана, брата Святого Ордена Инквизиции, борца с тьмой иного мира, волкодава и выгрызателя потустороннего зла, был долг. Долг перед тысячей тысяч мирных человек, долг перед Богом и Орденом, перед Церковью и молящимися в ней.
Инквизитор поднялся, прижимая бок рукой, и медленно прошел в сторону, пока Стим лежал и - впервые за последний десяток лет - молился. Морган поднял с земли пистолет и прочитал надпись на нем.
Aequitas, "Справедливость". Жестокая ирония Судьбы.
- Что теперь? - глухо спросил Седрик. - Ты меня пристрелишь? Как пса?
Мракоборец закрыл глаза и медленно повернулся к лежащему без сил Стиму.
- Я должен, Седрик, - ответил он. - Должен.
Что есть долг? Обязательство, которое мы берем в обмен на что-то иное. Иногда мы возвращаем то, что брали, иногда - отдаем нечто другое, часто с более высокой ценой. Кто не согласится спасти свою жизнь, пусть даже придется посвятить её спасению других?..
Мракоборец поднял руку с пистолетом. Дрожит. Впервые за всю его службу во благо человечества у охотника дрожит рука, наведенная на Зверя.
- Requiescat in pace, - тихо промолвил он и спустил курок.]]>944Sun, 06 Apr 2014 14:44:00 +0000Infernoshttps://tesall.club/blogs/entry/914-infernos/Infernos

Бурление.
Вода вокруг, будто кипящий в Аду котёл, всё сильнее и сильнее сжимает металл, заставляя его трещать от боли. Этот проклятый, невыносимый для ушей треск, будто ваш череп медленно сдавливается узловатыми скользкими подобиями конечностей и звучит противный хруст, пока по ошметкам лица стекают выдавленные глазные яблоки.
Пересохшие губы с запекшимися на них следами крови судорожно облизываются шершавым языком, пока борешься с мучительной для и так измученного желудка подступающей тошнотой. Даже в полутьме видно - пол обрызган успевшей засохнуть багровой жидкостью, фонтаном прыснувшей из куска руки Джереми после закрытия люка. Да, ситуация потребовала решительных действий. Он бы всё равно не успел спастись от этих, лишь погубив своей медлительностью всю команду. Команду? Уже нет. Скорее тех, кто остался в живых после произошедшего инцидента.
То, о чем доложили нашему связному, скоро дошло до меня - главного механика подлодки "Шэдоулэнд". Обыкновеннейшая, как всем показалось, проверка квадрата Е-147, где, как обычно, затонул очередной дорогостоящий катер "золотой молодежи" или произошла авария на танкере. Конечно, это могла быть и другая атомная подводная лодка, случайно или целенаправленно попавшая в зону контроля нашего флота, поэтому мистер Харрисон поспешил исполнить посланный сверху приказ и задал нужный курс. Честно говоря, если бы я знал, что нас здесь ждет, я бы лучше лично самоликвидировал "Шэдоулэнд" к собачьим чертям.
На рабочем месте мне было плевать на планы командования, пока Крис, связной, не шепнул мне, что в квадрат Е-147 подтягиваемся не только мы.
- Еще две лодки нашего класса, "Брайберри" и "Хоут". Обе были сняты с боевого дежурства и срочно отправлены на место. Это странно, не находишь? - обеспокоенно поглядел на меня чернокожий товарищ, ритмично сжимая своё запястье. Волнение Криса, у которого на "Хоуте" был родной брат, были вполне обоснованы - три подлодки стягивались в один квадрат определенно не для обмена новостями о тихоокеанской погоде.
Боевая задача? Объявление войны? Мозг был готов лопнуть от предположений и мыслей, раскаляясь в рассуждениях. Когда ты вдали от суши, социума и хоть каких-то новостей, заползшая в голову паранойя становится твоим единственным диктором радиовещания на много кубометров тёмного водяного пространства вокруг. Иногда била крупная дрожь и на лбу вдруг выступал пот от накрывающего осознания: обмен ядерными боеголовками нашей подлодки и подлодки противника станет последним проявлением "торговли" цивилизованного общества планеты, напоминая старое правило "око за око". Может ли что-то быть страшнее?..
Сейчас, сжимая в руках кусок мяса своего сослуживца, я могу ответить вам однозначно.

Гортанные шумы, кажется, утихают, пока лодка медленно погружается в пучину, а у меня нет сил и смелости покинуть это место. Иногда синюю толщу воды, что видна в иллюминаторе, сменяет огромная тень, и меня буквально выворачивает наизнанку. Оно, это существо, не просто гигантское - сия тварь циклопична, словно несет в себе всю стихию тёмных глубин океана и впадин человеческого первобытного страха. Мне страшно даже подумать, насколько сие старше человечества.
... Когда мы подошли, "Брайберри" уже не было на дисплее радара. Мы не получили даже сигнала SOS с пропавшей подлодки, а "Хоут" просто не выходил на связь. Можно было подумать, что мы попали в "мёртвую зону" или под действие ЭМИ, но остальные приборы работали также, как и раньше. Капитан Харрисон был в замешательстве, как и весь наш экипаж, но виду не подавал и продолжал исполнять обязанности руководителя. Он единственный, как казалось, сохранял ясный ум и трезвый рассудок, поэтому когда он влетел к нам и начал методично расстреливать команду, мы потеряли последнюю надежду. Единственную оставшуюся пулю револьвера он пустил себе, постоянно бормоча лишь одно: "Спящий Проснулся".
Часть экипажа, пораженные судьбой Харрисона, покончила с собой, стоя у иллюминаторов. Я думаю, что это существо с щупальцеобразной пастью, чья фигура иногда видна сквозь круглое стекло, обладает ментальной силой, гипнозом или чем-то вроде того - мысли беспорядочно путались, а в ушах стояли противные звон и писк, заставлявшие в бессилии бить кулаками по бездушной металлической клетке, которой стала подлодка "Шэдоулэнд". Кто-то не выдерживал и сходил с ума, бросаясь на еще сохранявших рассудок людей, пока другие ползли в тёмный угол и молили ту огромную тварь из бездны о смерти.
Тварь их не слышала.

Я остался один. На моих руках - кровь предпоследнего выжившего сослуживца, на моих зубах - его плоть. Догадаетесь, кто здесь последний из команды?..
Похоже, очень скоро давление расплющит металл лодки, и тогда я, наконец, отойду в мир иной, покинув этот кошмарный сон, который стал бесславным окончанием моей жизни. Не знаю, что происходит с остальным миром, захвачен ли он Ужасом Глубин или еще ничего не ведает, но одно мне известно точно - Спящий Проснулся. Есть ли у человечества хотя бы шанс противостоять мраку продревнейших времен, если он вышел на сушу ради пресыщения своих желаний и страстей? Что движет им - животный голод или нечто более тёмное?
Бегите. Спящий Проснулся.]]>914Fri, 21 Mar 2014 21:40:00 +0000Спорhttps://tesall.club/blogs/entry/883-spor/
Спойлер
Очередной небольшой рассказик.

Спор

- Не своди с него глаз.
Шанья заметно напряглась, сфокусировав взгляд на объекте - маленьком серебряном кольце. Холодный кусок металла, без красивых узоров или ограненных камней, был абсолютно безынтересен для девушки - с тем же успехом можно было заменить его на гладкий, стершимся о береговые накаты волн камень. Ну как можно долго удерживать внимание на объекте, у которого нет ну никаких отличительных черт?
- Не смей сводить с него глаз, - повторил Мастер, чьи глаза будто застыли на черных пятнах зрачков своей подопечной. - Не смей даже моргать, полностью прикрывая очи.
Сказанное давалось деве с большим трудом: поверхность органов зрения засыхала, вызывая жгучее, непреодолимое желание опустить веки и смазать стекленеющие глаза. В уголках уже выступили пара капель слёз - организм получил сигнал бедствия и спешил помочь Шанье сделать выбор. Как же ты не вовремя, проклятая физиология!
- Сконцентрируйся на объекте, - голос Мастера заполонил пространство темной вуалью слов и, казалось, звучал даже из головы самой девушки, - не смей моргать!
Глаза наливались слезами, и дева уже могла видеть только расплывчатое отражение кольца. Мгновение - и веки захлопнулись, брызнув солёной жидкостью на румяные щёки. Еще мгновение - и Шанья распахнула глаза, надеясь на то, что Мастер проглядел эту слабость.
"Наивная," - шепнул её личный чёртик со злорадной улыбкой.
Серебряное колечко словно провалилось сквозь землю, и девушке, честно говоря, очень хотелось последовать вслед за ним. Она чувствовала себя медлительным жуком, которого вот-вот раздавит сапог, ощущала сверлящий взгляд и мысленно молила об окончании наступившего затишья.
- Плохо, - Мастер, наконец, пробил непроницаемый щит тишины, чуть успокоив уже готовую забиться в истерике Шанью. - Очень плохо. Ты не можешь повлиять на свой организм, а хочешь справляться с миром вокруг себя.
Мужчина покрутил в пальцах серебряное, как волосы и борода на его лице, изделие, задумчиво глядя на него.
- Усидчивость. Терпение. Скромность. Внимание. Усилие. Ни одно из этих качеств не является твоей сильной стороной, уступая место лени, болтовне и мыслям о всяких непотребствах. Пойми, овладеть искусством, которое постигается монахами целую жизнь, так скоро и не прикладывая сил невозможно.
Шанья молчала. Он уже не раз говорил все это, действуя девушке на нервы, и она знала это прекрасно. Если бы не обещание, проигранное в карты её отцу много лет назад, то Мастер никогда бы не согласился взять её в ученицы. Тем не менее, она здесь и она диктует условия своего пребывания здесь.
- Я брал мало учеников, но звание истинной бездарности по праву присуждается тебе, Шанья Хэймсворд, - продолжал мужчина, - так как твои успехи...
"Может, ты прекратишь это?" - вновь подал голос чёртик. "Заткни рот старику, кто он такой, чтобы судить тебя?! Поспорь с ним, ты ведь всегда выигрываешь в спорах!"
Что правда, то правда - как бы тяжело Шанье не было, она всегда прикладывала все усилия для победы в назначенных спорах, удивляя оппонентов всякий раз. "Не лыком шита!" - гордо улыбаясь, говорила она при очередной победе.
- Довольно! - вскинула голову девушка, пронзив Мастера взглядом. - Кто ты такой, а? Ты - должник моего отца, который должен оберегать и учить меня, а не поливать оскорблениями! Хочешь от меня избавиться - давай, я готова!
Шанья резко встала, глядя на всё такое же спокойное лицо мужчины, и продолжила:
- Мы назначим спор. Через месяц моего самостоятельного обучения я приду к тебе, и мы проведем наше соревнование. Ты выстрелишь в меня из арбалета, понятно? Если я уклонюсь от стрелы, то ты покончишь с собой прямо на городской площади, а не поймаю... Тогда ты свободен. Выбора я тебе не даю, старикан, - девушка подхватила сумку и зашагала прочь из обители Мастера, все также сидящего в своём кресле.
- Глупая, глупая девушка, - со вздохом произнес он и тихо пошаркал в спальню.

Время летело быстро, секунды толкали минуты, минуты - часы... Месяц, который взяла себе Шанья, девушка тратила на ежедневные и еженощные тренировки. Скорость реакции, ловкость, гибкость - она подтянула себя к уровню опытного аскета, не отвлекаясь ни на что более, кроме упражнений.
Да, она очень хотела выиграть спор. Она никогда не проигрывала.
В назначенный день дева пришла на поляну за город, к трём старым камням, где было решено провести действо. Мастер в своих неизменных одеждах грязно-бежевого цвета уже ждал Шанью, медитируя в каменном кругу.
- Старик! - окликнула его девушка. - Я пришла за победой - и хочу её как можно быстрее!
Конечно же, она была уверенна в себе, и, когда Мастер вытянул свой старенький лук, её уверенность выросла вдвое.
"Он идиот, раз решил, что стрела лука полетит быстрее, чем арбалетный болт!" - захохотал чёртик, устраиваясь поудобнее. "Старикан выжил из ума!"
Шанья улыбнулась, заслышав насмешки чёртика, и решила, что не просто уклонится от выстрела, а даже поймает стрелу, размазав Мастера по стенке и втоптав останки в грязь.
Заскрипела от натяжения тетива, согнув самодельный лук монаха и приготовившись отпустить снаряд в цель. Рука должна бы чуть дрожать, но она была непоколебима. Волнение старого Мастера, прошедшего долгую и тяжелую жизнь, выдавал лишь слегка дрожащий голос.
- Подумай, Шанья! - крикнул он девушке. - Еще не поздно передумать и разойтись мирно! Я не хочу...
- Боишься? Дай мне победить! - захохотала дева, не двигаясь с места. Мастер закрыл глаза и... отпустил тетиву.
Наконечник свистнул, рассекая воздух своим острием, и через доли секунды уже оказался у своей мишени. Девушка, словно отпущенная незримым механизмом пружина, резко вытянулась, рука рванулась вперед и крепко сжала стрелу.
Победа.
- Победа! - вскричала Шанья, подняв стрелу над собой и взглядом топя, как ей казалось, Мастера. Выстреливший уже шел к девушке, отложив орудие на один из камней.
- Я победила, старый ублюдок! - била себя в грудь дева, не отпуская оружие. - Твои уроки были бессмысленны, как и твои пустые речи. Не лыком ши-и-и... Кх... кх-х-х...
Невидимые пальцы мертвецкой железной хваткой сдавили горло Шаньи Хеймсворд, закружив голову и подкосив ноги. Она с трудом ощутила падение на траву поля, судорожно глотая воздух, пока конечности теряли чувствительность, а разум отчаянно бился в агонии.
- Усидчивость, - раздалось откуда-то сверху. - Ты никогда не могла усидеть, отдавшись познанию сути нашего искусства. Терпение. Всех своих учеников, бывших до тебя, даже лучших, я бил палкой - ты же не могла стерпеть даже сетований на твоё плохое старание.
"Старый... Старый ублю-ю..." - раздавалось в голове Шаньи. Опять эта болтовня!
- Скромность. Вместо простого уклона ты решила блеснуть способностями и поймать стрелу. Внимание. Ты даже не обратила его на пару мелких шипов, украшающих стрелу. Парализующий яд - сильная штука, но, - девушка нутром почувствовала легкую улыбку Мастера, - ты вполне можешь победить его. Ты ведь любишь играть со смертью и жизнью? Теперь Усилие - единственное, что у тебя осталось, Шанья. Не потеряй это, как ты растеряла остальные добродетели.
Парализованная девушка услышала удаляющиеся шаги, мягко приминающие траву под собой. Шанья запаниковала, запаниковала по-настоящему. Парализована. За городом. Посреди поля.
Одна.
"Ну, не одна!" - гоготнул чёртик из её головы, её подстрекатель, Змей-Искуситель. "Я любезно составлю тебе компанию!"
Лучше бы одна.]]>883Mon, 03 Mar 2014 21:47:00 +0000Go Downhttps://tesall.club/blogs/entry/843-go-down/
Спойлер
Маленький рассказик, возможно даже с юмором, хотя изначально ничего подобного в него не вкладывал. Возможно даже черновая версия и будет редактироваться. Определенно не должен никого обижать - нет, правда, не ищите атеистическую пропаганду или то, что можно подогнать под статью "оскорбление чувств верующих".
Если понравится - лайк/коммент. И да - спасибо за внимание:3


Go Down

Знаете это чувство? Ну, когда стоишь перед своим начальником, отцом, старшим братом или другой влиятельной до невозможности личности вашей - обычно скупой на события и абсолютно бессмысленной - жизни. И эта персона, перед которой вы из страха и уважения сжимаетесь до размеров фаланги мизинца, громовым голосом, выбивающим все серные пробки из немытых ушей, спрашивает вас: "Что ты мне скажешь?" - а ты принес не очень хорошие вести. Даже не плохие, нет - скорее "никакие", такие же бесполезные, как и всё ваше существо в масштабах необъятной Вселенной.
Ты знаешь: он не будет тебя ругать, корить, тыкать, словно котёнка в результат его деятельности, - но этот благоговейный ужас, который он внушает, путает твои мысли и рушит все надежды на будущую спокойную жизнь. Дрожат руки? Ком в горле? Мокрая спина? Именно так.
Так вот - наш герой не из таких.
- Что ты мне скажешь?
Совсем не из таких.
- А что ты ждешь от меня? - гаркнул в ответ Мосс, потерев ладонью небритую щеку. - Я предупреждал, что твоя идея - полный провал, Босс. С таким же успехом я мог бы вставить...
- Хорошо, я понял, - торопливо перебил его собеседник, обдумывая слова Мосса. - Но ты ведь сделал все так, как я тебе сказал?
Смуглый мужчина в потертой и выцветшей одежде закатил глаза и вытянул из-за пазухи мятую бумажку с жуткими каракулями.
- Я все делал точно по плану, - ткнул в бумажку пальцем, на котором засохли кусочки земли и сегодняшнего завтрака, Мосс. - Если писал я раньше плохо, то читать научился без твоего ведома, Босс, так что искать причину во мне...
- Я тебя не обвиняю, - устало вздохнул Босс. - Просто дело, которое я тебе поручил, очень важное, понимаешь? Очень, очень важное!
Мосс погладил свою небольшую бороду и флегматично смотрел мимо собеседника, показывая необыкновенный интерес к участию в его задумке. Просто. Удивительная. Заинтересованность.
- Пойми, от твоих действий зависит жизнь тысяч таких как ты! - не унимался второй. - Десятка тысяч! Ты ставишь на чашу весов свои лень и безалаберность, считая, что они перевесят всё это?
- Хватит, черт побери, - чуть не зевая, ответил Мосс, пялясь в необыкновенно синее небо над собой. - Я тебе нужен, и не наоборот, не так ли? В конце концов, ты вырвал меня из идиллии своими идиотскими задумками, которые никак не должны были касаться моей персоны...
- Выбор невелик, когда чтение - удел тиранов и случайных народных гениев. Ведь...
- Я не хочу заниматься этим, - перебил Босса мужчина, заталкивая мизинец поглубже в ушное отверстие. - Ты много просишь, говоришь о Спасении, ничего не предлагаешь взамен... Бесперспективно.
Если бы вы могли видеть Босса, то поняли бы, что сейчас его хватит удар. Либо его, либо наглого человека перед ним.
- Мосс! Мосс! Моисей! - воскликнул он, обращая внимание мужчины на себя. - Ты что, совсем ничего не понимаешь?! Я ваш Спаситель, а ты - мой пророк, ясно?
- Ты - странный говорящий-и-горящий куст, Босс, - спокойно парировал Мосс, глядя на собеседника растительного происхождения. - Властный и амбициозный такой кустик.
- Я - маяк вашего Исхода, я оберегаю вас, вы - мой народ! - чуть не паниковал второй, подрагивая листьями в колеблющемся пламени. - Я уже спасал людей из-под гнёта деспотов, и теперь, когда я хочу сделать тоже самое - он, Пророк, не хочет слушать!
- Прошлые заслуги не в счет, - покачал головой мужчина, - разве не ясно? Сколько прошло времени - три тысячи лет? Ты думаешь, что ничего не изменилось за три тысячи лет?
- Моисей, я скажу тебе, что изменилось за три тысячи лет, - кипел от гнева куст, начиная дымиться. - Вы, люди, достигли небывалых высот в развитии, после чего сумели вернуться к первобытно-общинному строю всего за шесть месяцев. Понимаешь? Вы выбираете свободу, вы выбирали свободу - ведь я не предусматривал государства и всю прочую лабуду, которую вы придумали! Социум, политика, экономическое развитие - что за пустые звуки, от каждого из которых высоко сидящим людям капает прибыль?
- Мне-то что? Если ты, как говорит Библия, всемогущий и всесильный - почему сам не наведешь порядок, а? Или, по твоему мнению, людям гораздо удобнее копаться в этом дерьме самим? Запаха мы, думаешь, не чувствуем? Тогда ты ошибаешься, - со знанием дела закончил Мосс.
Куст не мог понять, что случилось с человечеством за эти три тысячи лет. Как оказалось, что горящий-и-говорящий куст не вызывает тех же эмоций у все тех же, вроде бы, людей? Его создания перестали бояться этого, хотя сами сумели загнать себя ровно в те же условия, в которых благородный Моисей исходил из Земли Египетской...
Мосс улыбался, будто считывая мысли собеседника. Ну какой куст - пусть даже говорящий - может впечатлить человека, видевшего сделанный всемогущим человеком огромный ядерный гриб пыли, поглощающий все живое на своем пути? Наивный Босс...
- Ладно, - произнес наконец Моисей. - Я согласен помочь тебе, но теперь я не буду окрашивать воду в красный цвет ржавой пылью или ждать, пока дым от извержения вулкана закроет Солнце и погрузит все во тьму. Дай мне то, чем пользовались наши предки, и с этим я точно смогу убедить Рамиреса отпустить твой народ.

...Что оставалось делать Боссу? С одной стороны, человек, что посмел диктовать всевышнему Богу условия, не достоин жить. С другой... Чтение - удел тиранов и гениев из народа. Выбор невелик - скорее, иллюзия выбора.
В конце концов, Моисей Второй, сжимая в руках огнестрельное оружие, быстро убедил мечников и копейщиков в своем превосходстве. Мало кто решил противостоять мужчине с палкой, плюющейся огнем и металлом; остальные же ринулись с насиженных мест, желая новой, светлой жизни на изобилующей фруктами и дичью земле. Как вы там говорили, господа ученые? Верно, черт тебя побери - любая хорошо развитая технология неотличима от магии.
Куст-транслятор потух, Босс оторвал покрасневшие глаза от монитора и улыбнулся. Разглядев кнопку проигрывателя, он щелкнул на треугольничек и встал с насиженного места. Динамики секунду молчали - и в его Обители запел сам Луи Армстронг, непременно подняв Боссу настроение.
"Go down, Moses," - подпевал Бог, прищелкивая пальцами. "Let my people go!"
Ведь главное - верить.
Спойлер

Для всего прочего есть MasterCard!
]]>843Thu, 20 Feb 2014 05:56:00 +0000Хроники Меориина Грата. Прибытие.https://tesall.club/blogs/entry/800-hroniki-meoriina-grata-pribytie/Хроники Меориина Грата

Часть Первая: Прибытие

В старый Город, столицу Объединенного Королевства, под свист паровых двигателей и запах едкого смога медленно, но верно приходила Ночь. Она приходила всегда, с маниакальным упорством надеясь, наконец, укрыть тёмной пеленой все это: и уродливые кирпичные коробки, оптимистично называемые домами, и забрызганные грязью, кровью и помоями мощеные улочки, и последние завядшие от удушающего воздуха растения... Весь этот ужас, пришедший вслед за восхваляемым в газетах и устах Прогрессом, за изрыгающими пар машинами, за огненными бликами забитых порохом труб - всё сразу желала спрятать эта Госпожа Тени, пока её золотоносный Брат-День уходил отдыхать.
Но что это? Да-да, вон там,что-то сверкнуло, на секунду ослепив черноволосую красавицу Ночь! Поморщив милое личико, она продолжила укутывать Город подолом темноты, и... Ну вот, опять! Целое мгновение яркого света на одной из улиц залило мундир человека с клинком, важно вышагивающего своими начищенными до блеска сапогами по разномастной каменной брусчатке. Еще блик, другой, третий - и дробь огней пробивает одежды Госпожи, разрывая черные нити лучами неживого, но не менее мощного света.
"Глупая, глупая Ночь," - оскалился дерущими небо трубами Город, глядя в лицо возмутившейся девы. "Ты думаешь, что твоя власть велика? Пойми же, глупышка - я живу вне времени, вне ваших законов Природы - тьфу! Я всегда ненасытен, я всегда голоден, в любое время суток. Я разбиваю на осколки купол темноты, который ты опускаешь на меня всякий раз, выстреливая светоносными электрическими фонарями в него. Чего ты ждешь, приходя сюда вновь и вновь? Очередного поражения?" - и Он рассмеялся, выпуская тяжелый смоляной дым на черные локоны Девы Теней, заставляя её хмуриться и взмахивать веером, сотканным из лучей звезд.
"Ты так уверен в себе, Каменный Зверь," - Госпожа пронзила собеседника взглядом тёмных очей. - "Бравируешь, хвастаешь, даже угрожаешь. Однако что ты есть? Лишь творение неустанно трудящихся разумных Детей Природы, которым ты должен служить домом и крепостью от впадающих в безумие Стихий и голодных хищников. И ты таким и был, пока люди с их амбициями не превратили тебя в Индустриального Монстра, вдохнув в лёгкие горячий пар машин и пустив по жилам из металлических труб жесткую воду. И теперь ты, их Создание, возомнил себя их Владыкой и считаешь себя равным Природе? Посмотри на себя, обмазанный сажей наглец - любой из нас стократно старше тебя, но выглядит стократно моложе!"
Ночь гордо выпрямилась, считая себя победительницей в этой словесной дуэли, но Город лишь вновь захохотал, выплевывая зеленоватую воду канализации прямо перед облаченной в черное красавицей.
"Ты права, Старуха-Тень," - заговорил Он вновь, пока по его внутренностям стучали вагоны метро. "Ты и весь этот остальной сброд Высших Сил насчитываете десятки, сотни тысяч лет существования. Бестолкового, скучного и вялого существования. А я, мои улицы и кирпичи, туннели и заводы - я пронизан Жизнью! Все эти граждане - отчеканенные нуждой солдаты, потерявшие всё нищие, вернувшиеся из странствий моряки, бандиты с дубинами и револьверами, жулики, уставшие рабочие, сладкоголосые правители и алчные банкиры, - они чертят этот узор, эту Линию Жизни на моей каменистой ладони. Я - их Владыка, Я - их Бог."
И Ночь молчала. Молчала, ибо была бессильна перед Городом, ибо ей не оставалось ничего, кроме ожидания. Время, только всемогущее Время может усмирить гордеца и нахала, сжевать его металлическое сердце, растереть в порошок каменные наросты домов, цепкой рукой раздавить бойлеры, вновь выгоняя его жителей, его рабов в бескрайние долины и горы, леса и пустоши. Лишь тогда обитый железом и кирпичом Паровой Организм почувствует свою ничтожность и слабость по сравнению с Вечным.
"Я подожду," - загадочно улыбнулась Дева, отворачиваясь от Города. "Я подожду... до следующего захода Солнца".
Глупая, глупая Ночь.

Чуть слышные шаги протыкали, будто тонкой иглой, ночную тишь Таранта. Они не были похожи ни на парадный марш Стражи, ни на торопливый бег опаздывающего куда-нибудь мужчины, ни на предсмертное шарканье грязного и оборванного бездомца. Это был простой, спокойный шаг, будто бы кто-то вышел на прогулку в парк или любовался морем с набережной, совершенно забыв, что бредет по наполненному преступниками всех мастей кварталу.
Одинокий темный силуэт мужчины, укрытого походным плащом или мантией с капюшоном, делал шаг за шагом, жестким каблуком сапога ударяя по камню улицы. Лица не видно, нет - эта улица недавно осталась без освещения, а проходимец не удосужился даже захватить с собой фонарь. Хотя другой бы на его месте прежде всего подумал о светоче своей жизни, прихватив пистолет, короткий меч или, на худой конец, ржавую трубу с литейного завода. Ни за спиной, ни в руке идущего ничего не мелькало, заставляя улыбаться предвкушающего звон денег Шпайка.
- Брога! Брога! - шепотом возопил Шпайк, похлопывая массивного полуорка по плечу. - Там этот, клиент!
Брог Хак, один из королей криминальной стороны Таранта, недоверчиво поглядел на человеческого юнца. Шпайк прибился к ним на правах дозорного, и с тех пор он и его банда не наткнулись ни на одного достойного прохожего, которого можно было обобрать.
- Один? - хмыкнул полуорк, почесав подбородок.
- Да, Брога, - радостно закивал паренёк, чуть не прихлопывая в ладоши.
- Оружие?
- Ничего! - еще сильнее задергался Шпайк, аж светясь от радости. - Это же наш куш, Брога! Идём скорее, пока он не прошел!
Толпа сзади предводителя одобрительно зашумела, радуясь возможности спустить пар, но предводитель шайки почему-то никуда не спешил.
- По улице Таранта, на которой не горят фонари и свирепствуют банды, спокойно идет безоружный одиночка, да еще и идет так, что даже наш очкарик Спайки заметил его? Непорядок, - задумчиво, насколько это возможно, проговорил результат неравного союза орка и человека, поглаживая рукоять тесака.
- Хак, ты чё?! - ткнул кулаком в стену другой полуорк, Билд. - Упускать такой лёгкий навар, будто мы не сидим на мели! Это не по-орочьи, внатуре! - скрестил руки на груди Билд, покосившись на Брога. Другие члены банды тоже начали ворчать, даже дварф Хенрик нахмурил пышные брови и покрепче сжал свою секиру, показывая недовольство.
- Ладно, - махнул рукой Брог, вытягивая тесак. - За дело, парни! - и группа, одобрительно гаркнув, гурьбой высыпала перед незнакомцем в капюшоне, преградив пути отхода и выставив оружия.
Фигура не шелохнулась.
- Слушай ты, урод, - нагло проговорил Билд, скаля покрытую прыщами и ссадинами морду. - Ты зашел на нашу улицу, так что тебе придется заплатить пошлину, ясно? Гони сюда свой кошелёк, или я накручу твои внутренности на свой меч!
Фигура оставалась неподвижной.
- Я так понимаю, ты не разобрал моих слов, - захохотал полуорк, рассекая своим клинком воздух. - Повторяю: ты зашел...
Обжигающая боль пронеслась от головы по всему телу Хряща, стоявшего позади остальных. Чья-то грубая ладонь, впившись пальцами, словно высасывала всю жизнь из бандита, не давая тому сил даже на крик. Половив ртом воздух, он закатил глаза и испустил дух, пока напавший оттаскивал его в переулок...
-...И теперь ты должен нам деньжат, - продолжал свою браваду Билд, под гогот остальных криминальных элементов. - Ты что, совсем тупой, а?! Ха-ха!
- Может, он глухой? - предложил кто-то из бандитов. - Помаши мечом перед его хлебалом, а!
- И правда, - согласился полуорк, делая шаг вперед и выставляя клинок прямо перед лицом незнакомца. - Ты, кусок...
Заметив пропажу Хряща, Салем Чейрстоун щелкнул обрезом, досылая патрон по назначению. Самоуверенность этого тарантийского стрелка, промышлявшего грабежами и соревнованиями на меткость, не позволила кого-нибудь предупредить о своем отлучении.
- Может, он уперся в переулок? - прошептал Салем, покрепче сжимая грубо обработанную рукоять обреза и держа палец на курке.
Из-за стены сначала выглянуло обрезанное дуло ружья, а затем показался и сам Чейрстоун, беспокойно оглядывающийся в поисках товарища. Хряща не было видно, только очертания пустых бочек и коробок выделялись в этой темноте.
- Хрящ? - протянул Салем, выставляя обрез вперед. - Ты где, Хрящ? Это не смешно, нихре...
Мгновенный удар холодной сталью насквозь пробил горло стрелка, не дав даже закончить фразу. Кто-то выхватил обрез, не давая сделать сигнальный выстрел, и Чейрстоун, хрипя и захлебываясь собственной кровью, соскользнул с клинка и глухо, будто мешок с картошкой, упал в тьму переулка...
- Короче, - лопнуло терпение у Билда, и полуорк подошел вплотную к жертве. - Либо ты сейчас платишь, либо я отрубаю твою тупую башку, понял?! Что ты молчишь?!
- Я боюсь, что он не сможет тебе ответить, - раздался голос сзади, и шайка обернулась. Из переулка медленно вышагивала фигура в плаще с капюшоном, точь-в-точь в таком же, как и у пойманного бандой прохожего.
- Ты, придурок, канай отсюда, - махнул рукой Билд, пока Брог пытался провести параллель. - Это наша добыча, так что не стоит играть в героя!
- Вот тут ты ошибаешься, - и не думал уходить незнакомец, приближаясь к бандитам без страха. Левая рука на ходу откинула остроконечный капюшон, открывая лицо с черной шевелюрой и небольшой бородкой. Даже в темноте этой ночи было видно, как хищно скалится полуэльф. - Это вы - моя добыча.
Окруженный бандитами прохожий, одновременно с подошедшим, стянул капюшон. В ноздри Билда, заросшие жесткими волосами, ударил резкий запах гнили и разложения, заставляя его поморщиться.
- Что за... - осекся на полуслове преступник, обернувшись. Перед ним стоял Джони Рупаро, хладное тело которого он пару дней назад самолично скинул в канализацию.
- Это зомби, ма-а-а!.. - Джони с резвостью живого существа вцепился пожелтевшими зубами в горло Билда, отрывая куски мяса. Шайка обернулась на крик агонизирующего соратника и в ужасе застыла, открыв рот. Только Брога, который с самого начала своей немытой задницей чувствовал подвох, догадался прыгнуть в сторону.
Тум! Тум! Тум! - ударили тёмно-красные вспышки, повалив несколько безжизненных тел на брусчатку улицы. Клинок полуэльфа сверкнул в его руке, срубив голову одного оторопевшего орка, и ударила по секире Хенрика.
- Тебе конец, клянусь своей бородой! - сжал зубы дварф, встав поудобнее и готовясь атаковать. Вспышка - и бородатый топороносец повалился лицом вниз.
- Дилетанты, - протянул убийца, ища глазами свою цель. - Ди-ле-тан-ты...

...Брог Хак бежал между гудящими зданиями заводов Города, растаптывая мелкие лужицы и в ужасе оглядываясь назад. Откуда взялся этот полуэльф, перебивший всю шайку во мгновение ока? Кто мог послать его за полуорком? Зачем...
Бах!
Брога упал навзничь, чуть проехав по скользкой дорожке спиной. Незнакомец, бросив тяжелую трубу, которой бестактно остановил бегущего, вытянул клинок и медленно подошел к предводителю шайки, приставив лезвие к горлу.
- Брог Хак, полуорк, бандит, - произнес убийца, глядя в глаза пойманному Броге. - Намного смышленее других орков, что позволило ему стать уважаемой шишкой Подполья. А что, убивать и грабить случайных людей - разве не радость для такого, как ты?
Полуэльф чуть сильнее надавил острием, попутно вытягивая висящий на шее стальной амулет - серп, перекрещенный внизу.
- Знаешь, за твою смерть обещают серьезную награду - три тысячи монет, - убийца склонился перед полуорком и приставил амулет к голове. - Я вот смотрю и думаю - а за что? За показательную казнь всей твоей своры? Странно, - сталь словно нагревалась, начиная раздражать кожу на лбу Брога. - Не волнуйся, я сейчас закончу всё это. На мертвом теле остается не такой четкий след, знаешь ли...
Хак начал дергаться, не в силах выносить адскую боль, на что убийца лишь сильнее прижимал его голову к земле. Секунды текли медленно, и каждая из них казалась полуорку больнее предыдущей.
Хрясь! - клинок вошел лежащего, обрывая его линию жизни. Полуэльф поглядел на получившийся знак и одобрительно кивнул - даже четче, чем обычно...

Пожилой мужчина, одетый в увешанный медалями мундир, резвым шагом подходил к огороженному знаками месту проишествия. День был замечательный - даже свежее, чем обычно.
- Офицер Велсби, сэр! - выпрямился Коннор МакКлауд, новичок в рядах Стражи Таранта. Это был пылкий юноша, которому не хватало только опыта для того, чтобы стать хорошим блюстителем Закона. - У нас здесь убийство, и не одно! Посмотрите сами.
На улице лежали тела, окровавленные и безжизненные, словно срубленые на дрова деревья Морбиганских Равнин. Кому-то не хватало головы, у полуорка была изорвана глотка, а другие были мертвы без видимых причин.
- Колдун? - с интересом спросил офицер, поглядывая на прибор для определения магической активности. Стрелка чуть дрожала, отвечая на заданный Велсби вопрос.
- Да, я полагаю, - отозвался Коннор, глядя на старшего по званию. - Еще два трупа мы нашли в переулке, и у одного из них отпечаток руки на голове. Черный такой, будто обугленный, - поморщился стражник, вспоминая того мертвеца.
- А главный есть? - вдруг спросил офицер, повернувшись к МакКлауду. - Брог Хак, полуорк, нет?
Новичок недоуменно поглядел на Велсби, не понимая, чего хочет старик, но потом его лицо прояснилось:
- А, да, полуорк! Есть один, убит, как предполагается, культистами - у него на голове жуткая метка, и с хирургической точностью пробито горло. Опознать его не представляет труда, и мы уже ищем его...
- Брог Хак, говорю же, - чуть улыбнулся мужчина, выпрямившись. - Убирайте трупы и сворачивайте расследование.
- Что?! - округлил глаза паренёк. - Свернуть расследование? Но почему?
Офицер сделал несколько шагов, после чего остановился и промолвил:
- Это дело рук наёмника. Вырезана банда опаснейшего полуорка Таранта, и вырезана подчистую. Знак на голове - личная метка, говорящая о двух вещах сразу. Первое - что дело выполнено тем, кому это было заказано, и выполнено в лучшем виде. Второе - что-то вроде саморекламы. Разве нам не на руку истребляющие друг друга криминальные элементы? Вот именно, так что заткнись и делай свою работу, МакКлауд.
Возмущенный Коннор хотел было возразить Велсби, но покорно закрыл рот и побрёл зачищать территорию. Славная служба на благо Таранта и Объединенного Королевства!
Офицер Велсби же брёл в свой офис, проходя через Центральный Парк. Медленно вытянув из-за пазухи сверток, позвякивающий тремя тысячами монет, мужчина прошел мимо урны и выбросил его, оглядевшись по сторонам. Ничего примечательного не увидев, он вздохнул и пошел дальше, мелькая между людей.
Рабочий день только начинался.]]>800Sat, 01 Feb 2014 13:59:36 +0000Сердце Аргонииhttps://tesall.club/blogs/entry/729-serdce-argonii/ Идей, начатых и брошенных на 50%, 65%, 70% и даже 80%, миллион с кепкой, поэтому можно ожидать чего веселого. Но я бы не стал:3
Ах да, суть-то. Участвовал в одном конкурсе (тоже бронза, мать её ети!), хочу оставить здесь - тоже до Судного Дня. Формат своеобразен, да-да.
***
Тидиннер,
Работник Имперского Географического Общества,
Со своим докладом на XII симпозиуме Общества "Восточные Провинции"

Сердце Аргонии/ The Heart of Argonia

Вы бывали в великом Имперском Городе, Драконьем Рубине Тамриэля, восхищаясь мрамором храмов, взмывающих тут и там; не забудете чарующую красоту Маркарта, Двемерской Короны, где все служит упоминанием о могуществе и изяществе Глубинных, где переплетаются Камень и Металл. Дрожите, вспоминая пристанище Бога-Поэта Вивека, разрушенное упавшим Министерством Правды; вздыхаете, читая о падении Альд'Руна и битве Императорского Краба, под Скаром которого многие поколения жили данмеры.
Но есть место, куда вы не сможете попасть, пока ваша кожа не покроется чешуей, а зрачок не сузится до тонкой линии. Только тогда ядовитые испарения не отравят вас, превратив в пищу для падальщиков-животных, плотоядных растений или самой почвы. Только тогда вы услышите мрачное шипение стражей: "Добро пожаловать в Хелстром, путник. В Сердце Аргонии..."

В Хелстроме - древнем и недоступном центре Чернотопья - бывали немногие. Еще меньше - рассказывали о своем путешествии, предпочитая скорее перевести тему или всячески отрицая то, что они там бывали. Не-аргониане очень тяжело переносят посещение города: галлюцинации, истерия и головные боли - в лучшем случае. Встречаются случаи скоропостижной гибели странников от неизвестной болезни через пару дней после отбытия из провинции, и всегда эта смерть сопровождается страшной потерей веса, будто что-то высасывает из жертв жизненные соки. Других путников, посетивших Хелстром, находят одеревеневшими - их кожа покрылась черной потрескавшейся корой, перестали сгибаться суставы, а лицо выражает лишь уныние. Бытует мнение, что таким образом Хист - священные деревья аргониан - мстит лесорубам и притеснителям своих почитателей. Это можно считать легендой, если бы не были замечены случаи выросших на пустом месте ( в том числе и в помещениях) стародавних дубов или изогнутых плакучих ив, а из надрезов на них не сочилась теплая бордовая кровь.

Столица провинции окружена дымкой ядовитых испарений, к которой нечувствительны только представители народа ящеров. По разъедающему легкие туману могут пройти либо хорошие маги школы Изменения, либо толковые алхимики, способные работать с местными недружелюбными флорой и фауной. Тем не менее, даже для них это не проходит безболезненно: старые шрамы, зажившие уже много лет назад, начинают кровоточить, переломы снова ноют, будто были получены пару часов назад, а внутренние хвори усиливаются многократно. Так город оберегается от нежеланных гостей и завоевателей - зная об этом, Тайбер Септим не решился продвигаться внутрь Топей, ограничившись окраинными землями провинции.
Но даже прошедшие такую преграду могут умереть, так и не попав в Хелстром. Хищные растения, притаившиеся в болотистой земле, мгновенно захлопывают капканообразную пасть и впрыскивают сок, который помогает переваривать добычу. Они - первый заслон живой стражи этой древней аргонианской земли, управляемые самим Городом-Сердцем.

Сгнившие доски настроенных друг на друге домов, что покрылись мхом и болотным смрадом, высятся унылыми башнями из-за стен, больше напоминающих ограниченный частоколом вал деревьев, камней и земли. Воздух сперт, а под сапогами хлюпает отравленная вода и землистого цвета жижа - ни одна дорога не ведет сюда, как и отсюда. Среди уродливых и мрачных строений виднеются зеленые листья огромного древа, что стоит по центру Хелстрома. Это Первый из Хист - одно из древнейших деревьев всего Тамриэля, оберегающее Сердце Аргонии и повелевающее всеми окрестными организмами. Его пульсирующие в постоянном полумраке корни растут повсюду здесь, мощной сетью обвивая Столицу провинции и пронзая почву под ней. Альфа-Хист является главным и единственным признанным здесь объектом поклонения, особо почитаемый среди племени Саксхлиил, Детей Корня.
В отличие от других городов Тамриэля, что чаще всего располагаются на возвышенностях, центр Хелстрома является самой низкой точкой здешней земли. На улицах часто можно увидеть стекающие ручьи и самые настоящие грязевые сели, подхватывающие зазевавшихся путешественников и уносящие в неизвестном направлении. Такая особенность, конечно же, приводит к затоплению части города и разрушению хлипких балок домов-нагромождений, которое потом грозит обрушением. И хотя все аргониане обучены дышать под водой и беспристрастно относятся к этому, Хист все равно поддерживает гниющие башни, обвивая их своими могучими корнями и предотвращая катастрофу. В центре, самом древнем районе Хелстрома, можно встретить по три-пять корней на зданиях, которые создавались еще до прибытия альдмеров на континент.
Здесь нет постоялых дворов, нет гильдий или часовен. Остаться на ночь можно в любом брошенном доме, мирясь с крысами, скользкими червями и плесенью. Не исключено, что стены могут не выдержать, и дом этажом выше расплющит усталого путника, а может и аргонианскую семью. Удивительная преданность местному управлению и старейшим жрецам Хист растворяет любые заботы да горести ящеров в чаше Веры-И-Принятия.

Если на сто аргониан в Хелстроме попадается один чужеземец, то о нем уже можно сложить песню или сказание. Тем не менее, настоящих коренных жителей в городе не так уж и много - ящеры приходят и уходят, проживая какое-то определенное для них время. Тех, кто живут там с самого рождения, называют Вечными, остальных же - Отрезками. Вечные всегда пользуются большей властью на собраниях у Альфа-Хист, пришедшие - меньшей, а чужаки и вовсе не допускаются к Беседе Корней.
Жрецы Хист, оберегающее Первое Древо, известны как "Организм". С их уст срываются повеления обожествленного дерева, в их уши вкладывают просьбы для него. Старцы - посредники, практически составляющее с Хист единый организм, в котором одно не может жить без другого. Своеобразный симбионт, почитаемый ныне и в других городах провинции.
Если "Организм" являет собой аргонианскую церковь, то их ближайшие союзники, Ан-Ксилил, - самое настоящее освободительное движение. Вспыхнувшие тут и там восстания, стычки с Легионом и выдворение иноземцев с земли Саксхлиил, Котрингов, Нагов и других племен - дело рук именно этой фракции. Бытует мнение, что во главе Ан-Ксилил стоят сбежавшие из Блекроуза политические заключенные, заручившиеся поддержкой вождей. Поговаривают даже о возрождении единой аргонианской армии, с помощью которой Хист собирается покорять север, но это не более чем домыслы и догадки.

Потеря Чернотопья как провинции не станет роковой, ведь кроме территории она ничего не предоставляет. Экономика Аргонии в упадке, рабочее население и рекруты скрываются в непроходимых болотах, а на имперские караваны и обозы совершаются дерзкие налеты повстанцев - так стоит ли держаться за эту проклятую землю? Кто знает, кто знает...]]>729Mon, 13 Jan 2014 19:40:00 +0000Пусть воюют другие.https://tesall.club/blogs/entry/668-pust-vouut-drugie/ У этой футур-дряни пока нет названия; если я таки закончу ее, то названием одарю. С временными рамками здесь тоже туговато, зато есть... интрига... НИЧЕГО!
Ну, задумка есть. Иногда приходят мыслишки, вдохновение. Словом, все как обычно. Taste it.
***

"Вы проклинаете войну. "Да, будь она проклята!" - кричите вы, махая табличками и кидаясь в нас, ее жрецов, камнями и палками. И вы будете смеяться, не верить, но я согласен с вами: война - это зло. Кровь, пот и слезы. Думаете, мне нравится убивать, терять друзей или жить без двух пальцев? Нет, мне не нравится. Никому не понравилось бы.
Но вот вы победили. Представьте, что мы побросали сжимаемые еще нашими предками орудия, оставили посты; мужья вернулись к женам, отцы - к детям. Армии больше нет, наше великое государство свободно... Наверное, это был бы замечательный день.
Почему всего день? Потому что на следующее утро вы проснетесь в порабощенной стране рабов - если проснетесь вообще. Вы обречете детей, внуков и правнуков на лизание потных и скользких пяток покорителей, потому что у вас не хватило силы воли и смелости выстоять.
Можете кидать в меня чем угодно, можете трусливо проклинать меня, желать мне смерти - но видит Талос, я доживу до того момента, когда ваши дети будут горячо благодарить меня и смачно плевать на ваши могилы."
- Аргос Амберий, Высший Варлорд Империала

1

Темнота сгущалась, оставляя круглые пятна лун единственными светочами в этой заснеженной глуши.
Стараясь спастись от неожиданно поднявшегося ветра, который проглядело орбитальное Око-Протектор, Крейг Самберс сполз по снегу вниз, укрываясь в широкой скальной трещине. Хорошенько осмотрев ребристую поверхность на предмет наличия противопехотных мин и пощелкав закрепленный на левом предплечье Счетчик Магической Активности "Атронах", солдат занял точку обзора и положил перед собой походный рюкзак. Время привала.
Холодный большой палец, в подушечку которого был вживлен имплант, скользнул по маленькой квадратной панели на лямке рюкзака. Квадратик слабо засветился голубоватым цветом, отключая систему самоуничтожения - обычная опция для устройств его сферы деятельности.
Разлепив полярные застежки, Крейг вытянул из бокового кармана внутри рюкзака маленький красный тубус с выпуклой печатью производителя и слегка нажал на крышку. В ладонь бойца упала сине-красная пилюля, заменяющая, как гласил мелкий шрифт на упаковке, комплекс витаминов и минералов для спецподразделений Империала.
- Еще один день, еще один септим, - прошептал Самберс, поглядев на достояние синтетико-алхимического синтеза, разработанного в лабораториях Нирнианской Гильдии Наномира. Если верить не упаковке, а Заку Байеру, угрюмому клинку ночи из Девятнадцатого Карательного, то ученые гильдии нашли способ очищения рафинада Массера и Секунды от вредных организму примесей на молекулярном уровне. Такой "чистый" рафинад - действенный, дешевый и доступный энергоконтейнер для солдат Империала, чьи политиканы ловко наложили государственную монополию на добычу сахара в Пеллетайне, надавив на каджитских монархов-самодуров.
Конечно, держаться больше полугода на одних таблеточках да инъекциях было опасно для иммунитета даже настолько подготовленного бойца, и поэтому точки сброса иногда баловали сыром, овощами или мясом. О натуральности еды не могло быть и речи - продукты с магически привитой генной модификацией производились за пару суток и не портились больше месяца, что позволяло больше не ждать милости почвы и природы, пока имперские солдаты зарабатывали разложение печени или сахарную язву.
Прекратив раздумья, Крейг разлепил потрескавшиеся губы и отправил пилюлю по назначению. Легкое головокружение неожиданно поколебало его удовлетворительное состояние; боец, вспомнив про время, поморщился и поскреб пальцами о шею, отдирая почерневший, впитавшийся в кожу пластырь. Нащупав в кармане рюкзака плоскую бумажку, Самберс вытянул ее и хлопком налепил на шею, скалясь от болевых ощущений. Пластырь въедался, протыкая кожный покров своими игольчатыми щупальцами и впрыскивая легкое кислотное соединение для лучшего усвоения. Конечно, на безопасных территориях у Крейга был монтируемый имплант, контролирующий гормональный взрыв; в секторах повышенной опасности использование постоянного регулятора запрещалось, и на смену ему приходили подобные бактериальные наклейки - в случае захвата боевой единицы и отлучения оной от препарата контроль за уровнем вервульфия в крови прекращался, и противник вместо узника-пехотинца получал неуправляемую смертоносную тварь. Хитрейшее решение.
Боец склонился над рюкзаком, осматривая состояние вещей, и из ворота его камуфляжного жилета - для таких, как Самберс, предусматривалась легкая униформа даже в самых жестких условиях - выскользнула стальная цепочка с жетоном, где был личный номер Крейга, и небольшим амулетом Талоса, обязательным для ношения. Солдат считал это странным - принудительная вера в бога представлялась ему дикостью, пережитком прошлого, но спорить или даже обсуждать это не решался, опасаясь Закона.
- Империя есть Закон, Закон есть Святыня, - вновь зашептал боец, левой рукой убирая цепочку назад, а правой вытаскивая иллюзиовизор "Орлиный Взор" третьего поколения - новейшее изобретение Общества Башни, выпущенное для имперских спецподразделений средней и высшей категорий. В отличие от первого и второго поколения, новый иллюзиовизор можно было заряжать как от общих креатио-магических сетей напряжения, так и от различных поглотителей эзотерических субстанций, в том числе - камней душ.
Поднеся "Взор" к глазам, боец начал внимательный осмотр лежащих перед ним земель сквозь цветной дисплей устройства. Конечно же, в обычном режиме иллюзиовизор был сейчас бесполезен, и Крейг сдвинул пальцем шестерной рычажок на серебристой крышке; окулярный дисплей на мгновение потух и вновь загорелся, но теперь уже зеленоватым цветом и намного четче выделяя все объекты, объятые в полумрак - стандартный режим ночного видения. Рычажок еще раз щелкнул, и теперь дисплей потемнел, холодным синим цветом раскрасив пейзаж не менее холодной части Скайрима. Стали видны редкие красно-желтые точки - тепло, выделяемое живыми существами, именно так проявлялось в режиме поиска теплокровных.
- Та-ак, - протянул Самберс, зажимая выпуклую кнопку. Изображение стало увеличиваться, захватывая в радиус обзора все сильнее и сильнее увеличивающееся "горячее" пятно. После минуты изучения стало понятно - это был лишь копошащийся в снегу вепрь, находящийся, судя по цифрам в углу дисплея, в трех-четырех сотнях метров.
Крейг чуть нахмурился, раздосадованный своим промахом, и вновь сдвинул рычажок. Секунда - и фон заволокло темно-серым, затерев формы деревьев, скал и даже того вепря. В верхней части дисплея ослепительно-белым светом блистали звезды, закрытые сегодняшними ночными облаками - это был режим магического обнаружения, присутствующий пока только в иллюзиовизорах третьего поколения. Определив линию горизонта по исчезновению в окулярах светящихся точек Мундуса, боец вновь начал изучение территории и остановился, заметив растянувшуюся группу белых пятен.
-Бинго, - оскалился боец.
Незарегистрированный отряд, используя маскировочные наложения типа "хамелеон" и "охлаждение", медленно пробирался по промерзшим дебрям, ступая шаг в шаг. Даже плохая резкость режима визора позволяла безошибочно определить хвостатых аргонианских ублюдков-древопоклонников, чьих мутагенных тварей сейчас заградительным огнем удерживают правобережные имперские части реки Нибен, предотвращая вторжение на территорию Империала.
Впереди группы шел аргонианский шаман, на чьей тонкой чешуйчатой руке жил - в прямом смысле этого слова - магический посох. Два ящера-солдата шли сразу за ним, следя за округой и сжимая куаприс - живущие без корневой системы плотоядные растения с "желудочком", переваривающие любой предмет опаснейшей кислотой. Воители Хист научились вызывать у них рвоту, обливая противником разъедающей жидкостью.
Следом двигались три аргонианки из котрингов, очень похожие на простых имперских дев. Хвостов у них не было - безумные жрецы Организма хирургическим образом удаляют его у наиболее схожих с людьми ящеров и ящерок, дабы засылать их в города и проводить там диверсионную деятельность. За спиной у аргонианских девушек висели огромные корзины, а в руках они несли небольшие свертки - похоже, серьезного размера биобомбы. Закрывали группу еще два воина-следопыта, частенько оглядывающихся и затирающих следы на снегу.
Неожиданно цепочка остановилась. Крейг отполз чуть назад, надеясь, что не он стал причиной прекращения движения. Опасения бойца оказались напрасны: уставшие от длительного горного перехода ящеры просто решили передохнуть под прикрытием ветра и облаков. Аргониане сели вокруг шамана, не выходя за границы эффекта от заклинания - отличная позиция для того, чтобы прикончить их одним выстрелом.
Штурмовой арбалет из черного стекла сухо щелкнул, отцепляясь от кожаного ремешка; пара движений - и в пазы встает обычно сложенный приклад, придавая оружию особенно нужную сейчас устойчивость. Левая рука подтянула к себе колчан с тактическими болтами, и пальцами Самберс вытащил тяжелый стальной болт со специальным наконечником. Снаряд лег на натянутую тетиву, а боец вновь прильнул к иллюзиовизору, выгадывая местоположение аргонианских противников. Те не покидали своего укрытия: шаман медитировал по центру, воины потихоньку подтачивали свои короткие походные клинки, а котрингские девы что-то искали в корзинах, не выпуская из рук свертки. Из-под лохмотьев одного из них вдруг выглянуло что-то маленькое и длинное, словно корень не окрепшего деревца, и аргонианка прикрыла его обратно, после чего обвила руками и начала покачивать.
- Землепадова тварь... - изумленно протянул Крейг, не отрываясь от визора. Сомнений не было - в свертках были совсем не бомбы, а детеныши этих чернотопских ящеров.
Кодекс Империала, этот свод законов нынешнего жуткого времени, абсолютно точно говорил об отношении к любому аргонианину, будь то хоть старик, женщина или дитя - "Поражать ящероподобных гуманоидов Аргонии без промедления и промаха". Таково было правило военного времени, и не профессиональному бойцу рассуждать о нем, но... Последнее, что бы он хотел сделать в своей жизни - лишить жизни ребенка, независимо от расы, пола или гражданственной принадлежности. Сколь бесчеловечен человек, если готов хладнокровно прервать чью-то маленькую, еще даже не начавшуюся, жизнь?
Самберс разлепил глаза - когда он успел закрыть их? - и вновь прильнул к иллюзиовизору. Котрингская дева уже чем-то поила детеныша - скорее всего, настойка с соком Хист, укрепляющая иммунитет младенца и поддерживающая нужный темп развития. Благодаря такой подпитке организм будущего воина формируется в несколько раз быстрее, что позволяет Аргонии быстро пополнять армию свежей кровью. Однако превышение дозы напитка, что уже становится тенденцией, хоть и ускоряет рост ящера, сокращает жизнь таких "быстро выведенных" воителей до двадцати пяти-тридцати лет. Идеальное пушечное мясо, правда немного скоропортящееся.
Крейг вновь закрыл глаза, борясь с самим собой. Сжав зубы, боец представил, как этот самый ребенок, которого он побоялся прикончить, не задумываясь стреляет ему в спину, протыкает копьем, когтистыми лапами врезается в кожу... Наконец, перебрав в голове имена всех товарищей, что погибли в этой войне, он представил, как аргониане расстреливают мирных граждан Империала, как взрываются их биобомбы, как эпидемия опустошает целые земли. Он вспомнил Брумский инцидент, нападение на Леявиин, топальские диверсии - все, что могло бы укрепить руку и волю Самберса в этот момент.
Сердцебиение замедлилось, будто под действием сильнодействующего паралич-газа или фроста, наркотического вещества из бытовой алхимии. Он решил не раскрывать глаз, медленно сжимая курок арбалета - жалкая попытка снять с себя ответственность, не более того.
"Империя есть Закон, Закон есть Святыня... Империя есть Закон, Закон есть Святыня..." - лихорадочно повторял про себя боец, уже не чувствуя ни рукояти, ни упирающегося в плечо приклада. Тяжелый вдох, выдох, вновь вдох...
Он делал это сотни раз. Даже сотни сотен раз. Весь воздух вышел из легких, облачком пара устремившись наверх, к своим огромным собратьям; время будто остановилось, растянув промежуток для выбора нужного момента - момента между ударами сердца. Его тело запомнило все, не напрягая голову, будто это был инстинкт. Инстинкт выживания.
Выстрел.
Крейг вздрогнул, тут же раскрыв глаза. Синтетическая тетива слегка звенела в спущенном состоянии, а палец вдавил курок. Через секунду между деревьями полыхнуло пламя и грохнул разрываемый на клочки разрушительной магией воздух.
Самберс отпустил оружие и перевернулся на спину, скрестив мощные руки на груди. По коже побежали неловкие мурашки, не от холода, а от ужаса осознания жестокости войны - и ее необходимости одновременно.
Глаза неожиданно затянуло темной пеленой, а затвердевший воздух сдавил ребра. Боец засучил руками, вырываясь из скользких когтистых лап Тьмы; пытался закричать, но мог издать лишь еле слышный гробовой хрип. Тьма приближалась к лицу Крейга, гнилью обдавая его побледневшее, бескровное лицо и раскрывая зубастую пасть...

- Самберс!.. Самберс! Очнись, мать твою! Почему ты дрожишь? Мы уже прибыли в...
- Да пошел ты, Саид, - прохрипел боец, наугад ударив кулаком и рассекая воздух. Саид гоготнул.
- Вставай, первый день ведь, - хлопнула Крейга по спине тяжелая рука. - На войне не спят!
- Пусть воюют другие, мать их, - не унимался боец, медленно поднимаясь.
- Конечно, Самб, - поддакнул товарищ. - Проблема в том, что мы и есть те другие.
Раннее утро нового дня. Нового дня во имя старой войны.
Еще один день, еще один септим...]]>668Tue, 17 Dec 2013 20:29:00 +0000Вороний Клювhttps://tesall.club/blogs/entry/651-voroniy-kluv/
***
Вороний Клюв

" ... Вьет вымпела попутный ветерок... Пам-пара-парам..."
Неистовый морской ветер бил в лицо, теребя пропитанные ромом, кровью и потом одежды. Даже камзол кроваво-красного оттенка не спасал от холода, и кожаные сапоги, словно в такт напеваемой песне, выстукивали по скрипящей палубе. Зато любимая треуголка чудом удерживается на голове даже в такой шторм - хоть это скрашивает паршивость ситуации, в которой он оказался. Сверху, прямо за серым скучным небом, от него отвернулись Боги - зато с азартом смотрят Проклятые Принцы, делая ставки душами своих почитателей.
-... По закону Империи, пиратство является одним из серьезно наказуемых преступных деяний, - перекрикивая ветер и шум бьющихся о борт волн, зачитывал с мостика закованный в стальную броню легионер-принцип. Перед собой он держал двумя руками раскрытый свиток - "Кодекс Империи", который содержал все принятые стариками-императорами Третьей Эры указы и правила.
"... Назло врагам живем мы, не старея... Там-парам-парам..."
Тонкие жесткие косички усов и бороды извивались похлеще попавших в кипяток морских змей, вызывая зуд на небритой колючей щеке. Связанными руками чесать, конечно, неудобно, но на пустой горизонт и маленькая лодка - большая добыча: грязный ноготь скребется о темную кожу, заодно отдирая следы засохшей крови.
- А ну перестань, редгард!- слышен грозный оклик стоящего рядом легионера. Руки нехотя опускаются вниз.
- ... Сегодня, перед лицом правосудия, предстали эти разбойники и бандиты, промышлявшие грабежом кораблей Империи и Имперского Флота! - продолжал тем временем принцип, уже смотав пергамент и отдав его стоящим сзади. Взгляды легионеров, и без того холодные, стали и вовсе ненавистными.
Ноги промерзали сильнее всего - похоже, малиновые просмоленные бриджи все-таки начали промокать, несмотря на заверения того торговца из Сентинеля. Надо будет преподать ему урок, если...
Если.
"... И в ясный, светлый, солнечный денек ... Па-па-парам..."
Восемь поникших голов, мысленно прощающихся с безрассудной и беззаботной жизнью пирата. Ветер уже утих, и до ушей доносился иногда прерывающийся плач бывших бесстрашных головорезов. Штаны из парусины, рубахи из льна, разномастные банданы и платки на головах и шеях, такие же связанные руки - команда "Вороньего Клюва" здесь, вся в сборе.
Принцип, скрестив руки на груди, гордо воскликнул:
- Капитан Израм, также известный как Проклятье Морей или Летучий Из - шаг вперед!
О, настало время представления.
- Я вас слушаю, господа! По какому поводу здесь собрались столь почтенные псы императора? - бодрым голосом, несмотря на усталость и погоду, заговорил Ирзам, выйдя вперед.
"... В последний раз запляшем мы на рее!.. Пар-пам-пар-пам!.."
Седовласый имперец, с мрачным лицом и крючковатым носом, чуть кивнул, и на спину наглеца обрушился удар. Стоявшие рядом легионеры дружно захохотали.
- А-а-а!- скорчился капитан, упав на колени. - Не очень дружелюбно, Юний! Ведь мы старые друзья!
- Мы - старые враги, Израм, - сверкнул очами имперец. - Ты убивал людей в море. Моих людей. В моем море. Я не прощаю такого.
- Видимо, генерал, ты забыл, как я отпустил тебя после захвата "Непостижимого"? - нотки гнева прозвучали в голосе узника, укоризненный взгляд стрелой полетел в Юния и разбился о неприступный каменный лик.
- Ты бросил меня в лодку, у которой была дыра в дне, - процедил сквозь зубы генерал, вспоминая потерю одного из символов морского могущества Империи. - Я семь суток не спал, прежде чем добрался до земли.
- Ну ведь добрался же, - оскалился в улыбке пират.
Второй удар, на этот раз по затылку, не заставил себя долго ждать. Капитан "Клюва" лицом вниз повалился на палубу, раздирая свое жесткое обветренное лицо о не менее жесткое дерево досок. Черная треуголка слетела, растрепав сальные дреды редгарда, и упала прямо к ногам центуриона Юния. Имперец смачно плюнул в головной убор и золотой калигой, натянутой на ногу, пнул шляпу назад к владельцу.
- Ты сказал, что это твое море,- поднимаясь на колени и слизывая с разбитой губы кровь, промолвил Израм. - Только знай, что ни одна империя, ни один высокомерный пес не имеет власти над этими просторами. Здесь правит Судьба, и она - тьфу! - любит смелых.
Имперец подошел к пирату и схватил его своими сухими узловатыми руками за шею:
- Судьба любит сильных. Силу дает закон, силу дает Империя и служение ей! Служение порядку, понимаешь?!
Слюна, смешанная с кровью, плевком попадает на золотой панцирь Юния. Ухмылка, даже сейчас, в руках самого безжалостного центуриона Имперского Легиона, не сходит с лица морского волка.
- Похоже, ты совсем обезумел, пират, - не смутившись нисколько, решил генерал и крикнул: - Кончаем их, и так затянули.
Мда. Умереть с ухмылкой? Прямо как череп на его флаге, маомерский змей!
С десяток гладиусов с шелестом покинули свои ножны, после чего плашмя ударили о скутумы - красные вогнутые щиты черепичной формы, - изъявляя свою готовность к экзекуции пленников. Сухопутные крысы, чтоб им утопиться!
Тяжелые руки легионеров опустились на плечи пиратов, ставя тех на колени. Кто-то зашептал молитву - скорее всего, это Лью Белый, единственный бретон в команде: сын священнослужителя при камлорнском храме Зенитара, он-таки не пошел по стопам отца, хоть и имел незаурядный ум. Именно его ум, что большая редкость в среде пьянчуг-корсаров, в совокупности с отвагой и умением фехтовать сделали из простого пирата первого помощника самого Летучего Иза - одного из известнейших каперов Тамриэля, чья жизнь вот-вот оборвется.
Израм, разлепив веки, глубоко вдохнул соленый на вкус воздух и окинул все вокруг взглядом, которым окидывают в последний раз мир идущие на виселицу преступники. Серая дымка тумана, затянувшего все еще утром, стала гуще и непрогляднее: ничего, дальше борта корабля, видно не было. "Никто не увидит мою позорную смерть,"- хохотнул про себя редгард, опустив голову.
Холодный гладиус коснулся подбородка, кончиком меча уперевшись в шею. Похоже, казнь будет одновременной. Чертовы имперцы с их точностью и четкостью...
Пора. Морские глубины ждут тела пиратов, а безутешные призраки убитых - их души. Дали бы хоть хлебнуть чего, напоследок...
- На счет "три"!- заорал легионер с мостика. - Раз... - биение сердца учащается, кровь яростно застучала в висках. - Два... - имперец делает глубокий вдох, приготовившись сказать...
- КОРАБЛЬ!
Что?!
- Корабль по левому борту, генерал!- надрывно кричит имперский дозорный с марс-площадки, указывая рукой в белесый туман. Все легионеры тут же оборачиваются, старательно вглядываясь во мглу.
И вот появляется судно.
Высокобортовой галлеон из белого дерева, на чьих мачтах видны черные паруса, медленно плывет вперед, останавливаясь прямо напротив имперского фрегата. Шепот начал гулять по палубе, от одного к другому: "Что это за корабль? Эльфийский? Можно ли казнь проводить при другом корабле? А если там королевская семья Алинора или Фестхолда?"
"Из такого дерева только альтмерские мореплаватели делают себе корабли, тем более такие высокие... Но черные паруса?.. Септимовы яйца, да что происходит?!" - негодующе размышляет Израм.
Все одновременно замолчали: редгарду могло бы показаться, что он оглох, но шумы моря и скрип снастей он слышал определенно. Под гробовое молчание медленно открывались бортовые оконца галлеона, и в проемах показались огромные аркабалисты.
- ЛОЖИСЬ!- вскричал Юний, прыгая на палубу. Из упал на бок и свернулся, стараясь зажать голову между локтей.
С альтмерского судна послышалось "Огонь!", и все орудия дали оглушительный залп.
Треск, грубый звон огромной тетивы каждой машины - и тяжелые ядра обрушивают весь свой гнев на фрегат, раздирают его, ломают, крушат. Те "счастливчики", что не успели уйти с линии обстрела, разрываются на куски, ошметками своих тел и литрами своей крови одаривая палубу. Тем же, кто родился под более счастливой звездой, ядром лишь оторвало руку либо пробило ногу, и они попадали, за борт и на палубу, стараясь остановить кровотечение. Да, слоадово мыло, во дела!
Корабль пострадал не меньше тех, кто на нем находился: в щепки разнесло фок-мачту, и та, словно срубленное дерево, повалилась прямо на судно противника; по счастью, главная грот-мачта осталась невредимой, если не считать пару царапин да сколов; левый борт, на который пришелся основной удар, получил серьезные повреждения - тут и там торчали доски и куски ограды палубы; неизвестна была только обстановка в трюме. Лопнули несколько снастей-штагов, хлыстами взметнувшихся в воздух, да и ванты - снасти, по которым взбираются на мачты матросы, - также были сильно сорваны, особенно по злосчастному левому борту.
Легионера, который должен был казнить Израма, разорвало на две части парой снарядов, перебивших его чуть выше пояса. Редгард, воспользовавшись перезарядкой орудий и общей суматохой на судне, вытащил короткий пугио из ножен мертвеца, воткнул его в палубу и потерся веревкой о лезвие, перепиливая ее.
- Давай, давай, хоркеров клык!
И веревка поддалась, освобождая узника Легиона. В ярко-голубых глазах заиграл огонек, огрубевшая рука подобрала треуголку и потерла ее о камзол. Головной убор возвращается на свое обычное место, и капитан "Вороного Клюва", сжимая острый пугио недавнего врага, хищно, по-звериному, оскалился.
Смерть подождет.

Стрелы напавших головорезов осыпали фрегат, но легионеры хорошо обучены ведению боя - красные скутумы становятся непробиваемой преградой для лучников, и под их прикрытием солдаты выстраивают "стены". Имперцы взялись за баллисты на носу и мостике, с криком "За Легион!" обстреливая вражеское судно.
И вот, наконец, из каюты на палубу выбегают они: черно-красные легкие робы на физически развитом теле, металлические наплечники и кожаные ремешки поверх них, а умудренные лица скрыты под капюшонами. Правая рука сжимает боевой топор, а левая горит могущественным заклинанием. Боевые маги, главный козырь Флота. У пиратов есть примета, которая совсем не жалует присутствие чародея в команде, но Легион использует все доступные средства. Израм же не раз сталкивался с ними, но впервые он и его корабль - не главная цель баттлмагов. И слава богам!
Наколдованный огонь струями обрушился на борт эльфийского судна, обжигая пиратов, как крыс на вертеле. Более сильные маги целыми огненными сферами ударяют по кораблю противника, ломая доски и открывая прячущихся за ними альтмеров. Удивительное зрелище!
Но времени на любование нет. "Сабля, моя сабля!" - спохватился Из и бросился в распахнутую дверь капитанской каюты.
Внутри был полный разгром, повсюду лежали разломанные полки и вещи, оставленные Юнием на столе. Разбитый шкаф упал прямо на койку, укрытую красной тканью, а сквозь дыры, оставленные аркабалистами, было видно море. Оно было точно такого же цвета, как двенадцать лет назад, когда четырнадцатилетний Израм вступил на палубу "Черного Барта", круто изменив свою жизнь.
Но где же, щупальце моллюска, сабля?!
- ОГОНЬ!
Словно непрошенные гости, ворвались в каюту круглые снаряды орудий, добивая то, до чего не добрались их предшественники. Тонкие деревяшки и щепки полетели в лицо капитана, зажмурившегося и замершего в одночасье. Один снаряд просвистел прямо перед пиратом, заставив того покрыться липким холодным потом.
Пронесло, Молаг Бал тебя сожри!..
Знакомый блеск ударил в глаза редгарду, и тот начал искать его источник. Из-под прибавившегося количества досок выглядывал изогнутый клинок с гравировкой - крышку сундука Юния, куда были упрятаны вещи капитана Иза, разнесло вторым залпом в пух и прах.
- Так вот ты где!- облегченно вздохнул Израм и ухватил саблю за эфес. - А я так волновался, не представляешь себе!- редгард приставил оружие к груди и обнял второй рукой, приложившись губами к холодной стали Зефиры, как он ласково ее называл.
- О, и это здесь? Вот так радость! - воскликнул пират, подбирая кожаные перевязи с однозарядными стреляющими паровыми машинками, собранными на основе двемерских технологий. Редгард называл их "Бах-Трубы", из-за звука, который они издавали при выстреле. Не стоит, наверное, говорить, что эти машинки были детскими игрушками маленьких двемерят Хаммерфелла, и глубинные эльфы вдоволь бы посмеялись над Изом, увидев, как он использует их теперь.

А там, снаружи, уже начался настоящий абордаж: корабли сцепились, и эльфы в кожаной броне прыгали на фрегат, вооружившись прямыми катанами и атакуя легионеров. Но сыны Империи были очень сильны в ближнем бою: всякий альтмер очень быстро падал замертво, окропив своей высокородной кровью палубу имперского судна. Однако солдат было меньше, чем пиратов, и исход в этой стычке, похоже, определится количеством...
" Ну уж нет, пока я - Проклятье Морей!"
Со свистом пират выбежал на палубу, рубя направо и налево и альтмеров, и имперцев - оба народа были одинаково ненавистны ему. Остатки команды "Клюва" возликовали, увидев живым своего бесстрашного командира, и поспешили подобрать гладиусы и катаны с еще теплых, но уже мертвых врагов. Юний в гневе и ужасе наблюдал за происходящим, умоляя Талоса о спасении и сжимая золотой гладиус с росписью самого Уриэля IV, оставившего сей бренный мир около десяти лет назад.
Упавшая фок-мачта становится мостом для бегущего капитана Израма, и он, словно демон, взлетает по ней на галлеон саммерсетских пиратов. Взмах Зефиры в полете - и голова нерасторопного эльфа прощается с туловищем, падая вслед за редгардом на нос белого корабля.
- Убить его! - завизжал, как вейрестская девчонка, обритый налысо одноглазый альтмер (похоже, предводитель этой шайки любителей), и эльфы бросаются вперед, забыв о легионерах и их фрегате.
- Танец! - грациозно всплеснул руками Израм.
Мгновение - и стальной шарик "Бах-Трубы" с хлопком пробивает череп ровно между глаз одного из высокомерных ублюдков. Альтмеры тут же остановились и испуганно поглядели на невиданное грозное оружие.
- Это что, арбалет? - недоуменно спросил один из эльфов, глядя, как капитан убирает в чехол перевязи трубу из двемерского металла с деревянной рукоятью.
- А вот и НЕТ!- певуче срифмовал Из, выхватывая вторую "Бах-Трубу" и стреляя. Промах, рикошет - и высокий эльф с большой нижней губой, будто распухшей (медуз жрал, не иначе), упал, схватившись за раненую ногу и выкрикивая проклятия. Враги бросились в рассыпную, прячась за коробки и мачты.
- Упс, не туда!- виновато поджал губы пират и прыгнул за ящик. Несколько стрел, выпущенных в него, улетели в море.
- Я думал, что последним толковым редгардом был Сайрус Неугомонный, - воскликнул один из эльфов. Израм же судорожно насыпал из кисета пепельного цвета двемерский песок в трубки и опускал шарики, хорошенько тромбуя тонким железным штырем.
- Эй, редгард, ты там что, умер? - вновь послышался тот же голос. Чуткий слух уловил натяжение тетивы и мягкие, перекатывающиеся шаги. Понадеялся на свое умение красться? Хе-хе-хе...
"На девять или десять? На девять или десять?" - напряженно вслушивался Из, сжимая рукоять трубки.
Секундный порыв одолевает пирата, и рука с "Бах-Трубкой" выныривает из укрытия и стреляет. Эльф обрывисто вскрикнул, и на палубу грохнулось тело.
"На девять."
О борт вновь ударило магическое пламя - проснулись, наконец, баттлмаги. Пользуясь моментом, Израм выскочил, перелетев через коробку, и проткнул зазевавшегося альтмера Зефирой. Изо рта побледневшего головореза потекла кровь, а несколько стрел, просвистев, впились ему в спину.
- А-а-ах...- страшно захрипел бедняга, и огонек жизни покинул его глаза.
Хлопок - и еще один эльфийский лучник погиб от выстрела, упав за борт в объятия пучины. Да сколько их еще?!
Два эльфа, вооруженные катанами, медленно приближались к Летучему Изу. "Эти последние, еще капитан," - пират вытащил из трупа окровавленную саблю и улыбнулся.
Их можно было прикончить выстрелами, но теперь ему хотелось фехтовать и слышать звон мечей - а потом их стоны.
- Я слышал о тебе, - спокойно произносит один из альтмеров, на чьей скуле красуется шрам, тонкой линией доходящий до уголка губ. - Твое боевое мастерство, твоя хитрость сделали тебя одним из известных пиратов. Ты водишь дружбу даже с Торраданом эп Дугалом, главой "Красной Сабли", но независим от него. Это... достойно уважения.
- Благодарю за такие слова, - слегка поклонился Израм, не отводя взгляд от врагов.
- Тем не менее, это не помешает нам убить тебя, - с небольшим сожалением произнес альтмер. Второй оскалился.
- Ну, это мы еще посмотрим...

...Клинки скрестились в ударе, проскрежетав друг о друга. Альтмер оказался довольно сильным - давление эфеса сабли на руку стало болезненным, а клинок катаны подбирался все ближе и ближе...
- Ах!- толкнул противника Из. Оружия, скользнув, расцепились, и их обладателей раскидало в разные стороны.
- Ты... Ты силен для эльфа, - промолвил редгард, следя за вторым мером. Да, забери тебя Хермеус Мора, ты чертовски силен, ублюдок!
- Я вырос на корабле, - ответил альтмер, выпрямляясь, - и главным атрибутом там была сила, а не магическое искусство. Я потратил много времени, прежде чем стал равен своим соратникам, а позже и превзошел их.
- А, ну тогда все ясно,- Израм сделал шаг вперед и бросил саблю эльфу: - Лови!
Левая рука цепко схватила рукоять, а альтмер в ответ отправил недоуменный взгляд:
- Что прои...
Два хлопка, почти мгновенно. Оба противника повалились на палубу.
- Та-дам!- пропел Из, сдув дымок из двемерской трубки и прошагав к силачу. Убирая оружие в чехлы, он увидел, что тот еще дышал.
- Ты... Это же...- из последних сил выдавливал слова эльф.
- Нечестно? Ну, это ты зря, - сабля вернулась к хозяину. - Тем более - какая тебе разница, как умирать?
Альтмер хотел что-то сказать, но темнота заволокла его взор, и он испустил дух.
- Вот и славно,- встал редгард. Сразу два корабля безраздельно принадлежал ему.
Ах да. Капитаны.

- Дорогие мои буканьеры! - торжественным голосом объявил Израм, сжимая бутылку флина. - Сегодня, в этот знаменательный день, мы отправляем в плавание нашего старого друга, центуриона Юния!
Хохот пиратов, избежавших своей заслуженной участи, был ему ответом.
- Ты - ублюдок, Израм! - крикнул в ответ сидящий в лодке имперец, зажимая ладонью дыру. - Я тебя...- осекся он, увидев направленную на него "Бах-Трубку".
- Видимо, ты хочешь повторить судьбу нашего второго друга? - спросил редгард и поднял голову. Генерал перевел взгляд на висящего на рее капитана галлеона, утыканного стрелами, и сглотнул подступивший к горлу ком.
- Ну вот видишь, я милосерден, - улыбнулся корсар. - Но теперь будет чуть-чуть посложнее.
Из вытащил вторую трубу, прицелился и двумя выстрелами пробил дерево лодки. Из пробоев фонтанами забили струйки воды, и Юний тут же закрыл их босыми ногами - золотые калиги с него сняли сразу после боя, как и всю остальную броню, отдав серые лохмотья заключенных.
- Чтоб тебя! Чтоб ты провалился! Виселица ждет тебя! - захлебывался от гнева и страха центурион.
- Ждет, мой друг, но не сегодня! - бросил, уходя, редгард. Пираты еще немного посмеялись и тоже отошли от борта, оставив имперца в одиночестве. Волны мягко покачивали пробитую лодку, отводя от фрегата и утаскивая в неизвестность. Уже через полчаса его крики было не слышно...

- Да, спасибо большое, приходите еще!
Узкая дверь хлопнула, и Давир вновь остался в своей лавке в одиночестве. Пора бы и пообедать.
Кусок солонины с лепешкой заполнил горло светловолосого мужчины-редгарда, а стакан эля помог всему провалиться дальше. По крайней мере, в этом был полностью уверен сам Давир. Интересно, он открывал книги по анатомии, или основывался только на лекциях священников?
Звон стекла - и в лавку ширпотреба влетел камень, падая под вешалку с бриджами. Выругавшись и посетовав на беспризорных мальчишек, редгард поднялся, неторопливо обошел стойку и встал на колени, шаря по полу правой рукой.
Пальцы схватили удивительно круглый и холодный камень, вытягивая его на свет.
- Так, что тут у на...- вдруг осекся. Моргание, слишком частое; кровь отхлынула от лица.
Дрожащая рука сжимала черный шар, которыми так любил пользоваться этот проклятый капитан Израм. Последствия таких "игр" он наблюдал - разорванные в клочья и предметы, и люди. На стремительно уменьшающемся фитиле держался небольшой лист бумаги, на котором были видны чернила.
Пальцы судорожно раскрыли записку, глаза забегали по словам.
"Смоли свои бриджи получше, Дав.
С любовью, Л.И."
Фитиль шипел все сильнее, приближая торговца ко встрече со скорой судьбой. Еще мгновение... Еще...
Пламя вдруг потухло, словно его и не было. Легкий дым овеял помещение. В штанах почувствовалась странная тяжесть, резкий запах окутал торговца.
"Опять фокусы этого засранца... Интересно, когда они кончатся?"
И тут же возник вопрос: а нужно ли, чтобы они кончались?
Давир хохотнул, а потом и рассмеялся. Черный снаряд вылетел в окно, туда же, откуда он прилетел.
Все возвращается на круги своя.]]>651Thu, 12 Dec 2013 16:32:00 +0000Игра Бардовhttps://tesall.club/blogs/entry/645-igra-bardov/
Игра Бардов

Игральные кости из зеленоватого стекла упали на поле доски, проехав по поблекшим от времени рисункам и остановившись у самого края.
- Двадцать три, черт побери! - обрадованно воскликнул русоволосый человек с тремя родинками на левой щеке. Светлые одежды прекрасно подходили к свежему и миловидному лицу юноши, а изумруд в серебряном амулете сочетался с радужкой глаз, столь же изумрудной. На спинке кресла висел походный плащ и рюкзак, из которого торчал гриф лютни, а рядом были приставлены клинки в ножнах - изогнутая рукоятка катаны и простой потертый эфес бастарда.
Второй игрок подхватил стеклянные кости, чуть потряс ими и кинул на игральную доску. Пробежав совсем чуть-чуть, каждый двенадцатигранник остановился на одной цифре.
- Что?! - вскричал бард, не веря своим глазам. - Двадцать четыре?! Да как такое могло произойти, Шоровы кости?!
Сидящее напротив бродяги чучело в пробитой стрелой черной шляпе, плаще и с бело-красным пятном мишени вместо лица сложило доску старинной игры и отставило ее в сторону.
- Нет, он еще и смеется! Бесчувственное... чучело, вот ты кто! - скрестил руки на груди музыкант и откинулся назад, отведя взгляд в сторону. Чучело выпрямилось на своем месте и поправило застежку бордовой накидки.
- Не смотри на меня так, не смей! - заворчал бард. - Как так можно! Уже неделю сидим здесь, и всю неделю я тебе проигрываю! Не дай бог кто узнает, и репутации сэра Номада конец!
Собеседник менестреля чуть приподнял шляпу.
- Я не принимаю это близко к сердцу! - чуть не кричал странник. - Не нужно говорить мне, что делать, ясно?! Все, успокойся, набитый опилками извра...
В дверь комнаты, которую снимали Номад и его старый друг, постучали. Во внезапно образовавшейся тишине бард, уже совсем другим голосом, проговорил:
- Войдите.
- Так заперто же! - отозвался приятный женский голос.
- Ай! - встал менестрель, прошел к деревянной дверце, снести которую с петель можно было простым ударом сапога, и отворил ее.
- Я вас слушаю, миледи, - слегка кивнул бродяга, оглядев с ног до головы девушку. Белокурые волосы до самого пояса, заплетенные косой, чистое милое личико с алыми губками, меховые одежды. Немного портило картину торчащее из-за спины копье, но прелести девы с лихвой перекрывали это досадное недоразумение.
- Вам письмо, господин, - проговорила красавица, вытянув из-за пазухи конвертик. Номад разорвал печать солитьюдского бюро и развернул послание.
- "Уважаемый... та-та-та..." - забегал глазами бард. - "Меня зовут Уоллес, я менестрель..." Ха, слыхал, Вью - этот музыкант приглашает нас на соревнование! Ты представляешь?
Чучело, которое Номад по неизвестной причине называл Вьюверениором, сокращая до "Вью", сидело смирно, не подавая признаков жизни. Гонец украдкой заглянула в комнату через плечо бродяги, разыскивая собеседника, но кроме раскиданного мусора ничего - как ей показалось - не нашла.
- Как вы здесь живете? - поглядела дева на раскиданные бутыли вина "Алто", на пустые тарелки, горой стоящие то там, то тут, на торчащие из сундука одежды, сваленные туда, похоже, комом.
- Это не мы, миледи, - начал оправдываться менестрель, прикрывая дверь. - Вчера собирались наши друзья, а они те еще гулены...
- Уже четвертый час дня, сударь! Вы не могли прибраться за все это время? Сидите и играете с этой огромной куклой, словно дитя!
- Так, сколько я вам должен за доставку? - бродяга вытянул мешочек золотых и развязал его, открывая несколько десятков монеток.
- Двадцать пять септимов, сударь.
Менестрель завязал мешок обратно и вложил его в теплую ладонь девушки.
- Здесь пятьдесят. Всего доброго.
- Спаси...
Бард захлопнул дверь и защелкнул замок. Чучело спокойно сидело на кресле и глядело на Номада.
- Да знаю я, резок чуточку был, - проговорил странник, проходя к столу. - Ну, не об этом надо думать. Вызов, эта перчатка какого-то солитьюдского сосунка из Коллегии Бардов, был нам брошен. Ну хорошо, - проворчал менестрель, - мне брошен. На кону честь, да выпивка, золото и обожательницы!
Выпивка, золото и обожательницы - ради этих Трех Столпов Музыканта Номад готов свернуть горы, коих в Скайриме было более чем достаточно. Оглядевшись своими незримыми глазами, чучело встало со стула и решительно схватило метлу.
- Верно, мой сшитый друг! - гоготнул бард. - Ты уберешься, а я подготовлюсь к соревнованию с этим Уолессом Солитьюдским! Да будет так!

"Мертвецкий мед" был необыкновенно забит посетителями, что для фолкритской таверны было очень странно. Старожилы вновь заговорили о похоронах, пытаясь понять, кто же все-таки погиб, собрав столько родственников и друзей. Какой-то приезжий пустил шутку о том, что погиб ярл Фолкрита, чем вызвал суматоху среди жителей, размышлявших, оплакивать своего ярла или радоваться его смене.
Номад сидел за одним из столиков, потягивая из своей фляги ягодный чай, и рассматривал своего противника. Светлые локоны Уоллеса спускались до плеч, а нижнюю часть лица обрамляли короткая бородка с усами. На лицо он был мил, и одет был богато - похоже, папенька у него был из солитьюдских богачей, возможно даже работал в Имперской Компании.
"Бард, хе-хе," - ухмыльнулся про себя Номад. "Знаем мы, как такие становятся музыкантами и как с отличием заканчивают Коллегию."
Рядом с Уоллесом сидели две смазливые девчушки-эльфийки, поглаживающие красавца своими нежными руками. Одеты они были так, будто были раздеты, и это непременно приковывало похотливые взгляды мужчин.
- Даже не думай вытворять то, что вытворяют эти две, - прошептал бард, бросив быстрый взгляд на сидящее рядом чучело. Рука Вью, скользящая до этого по лавке, прижалась к набитому опилками телу. Номад закатил глаза.
- Дорогие зрители! - запищал появившийся между бардами талантливый и эксцентричный босмер, ведущий сегодняшнего соревнования. - Я Эйветаль, Язык-без-Костей и Скайримский Болтун, рад приветствовать вас в таверне "Мертвецкий Мед", столь радушно предоставившей нам место для проведения сегодняшних Бардовских Игр!
Собравшиеся одобрительно зааплодировали, рассматривая соревнующихся и Болтуна. Все трое были одеты с иголочки, но Эйветаль своим вычурным пурпурным костюмом с необыкновенно большим загнутым воротом выделялся особенно.
- Здесь и сейчас сойдутся два голосистых менестреля, - продолжал Болтун. - Справа от меня и слева от вас - сэр Номад! Поприветствуйте его и его друга!
Народ захлопал в ладоши и зашумел, воодушевив барда. Бродяга встал перед публикой и артистично поклонился, после чего подошел к босмеру.
- С другой стороны - сэр Уоллес Солитьюдский!
Красавец легким движением спрыгнул с сиденья и также прошагал к Эйветалю, лучезарно улыбаясь собравшимся. Номад вдруг поймал сразу два взгляда - девы, что только что ласкали Уоллеса, уставились на странника, закусив губы. Увидев, что бродяга смотрит на них, порозовели и потупили взгляды.
"Йо-хо-хо!" - возликовал менестрель и улыбнулся.
- Игра пройдет в три этапа, господа, что были установлены множество лет назад. Первый - Приветствие, потом Бардовы Загадки, и в конце - мое самое любимое! - Песнь Поношения. Насладитесь, и делайте ставки!
Босмер захлопал, отходя назад, на свое место. Менестрели одновременно вытянули лютни и положили на них свои пальцы, прожигая взглядом друг друга.
- Пожалуй, начну я, как более смелый, - гордо проговорил Уоллес, повернувшись к зрителям.
- Конечно, конечно, дамы вперед, - улыбнулся странник. Собравшиеся захохотали, и, дождавшись, пока они умолкнут, бард из Солитьюда начал свое Приветствие.

Пусть уходит Магнус-бог да не светит нам в оконце,
Ведь сегодня будем мы здесь сверкать подобно солнцу!
Струны лютни - как лучи, ну а лица - как светила!
На красавиц-дев глядите - до чего все станет мило!
Что увидите сегодня? Песни, пляски - красота!
Изрекут сегодня рифмы мои теплые уста!
За себя я поручаюсь, за бродягу - не могу,
Я его не видел в деле - боюсь, сделаю рагу!
Уоллес, бард из Солитьюда, из столицы песен я,
И сегодня блажь победы будет точно лишь моя!

- Какое великолепное начало! - перекрикивая возгласы одобрения и аплодисменты, воскликнул Эйветаль. - Очередь Номада!
Бард улыбнулся, скользнул пальцами по струнам и бодро запел, наигрывая мелодию:

Сандас наконец пришел - пой-пляши, честной народ!
Вам сегодня подыграю - затанцует даже кот!
Струны будут как живые, голос будет золотой -
Про септимы не забудьте! Пой, народ, пляши да пой!
Люд сегодня посмеется, похохочет от души,
А соперник мой получит не монеты, а шиши!
Разгуляемся под вечер, нагуляемся за ночь,
Будто нами управляет здесь Сангвиновская Дочь!
Бард, гулена и красавец - мое имя сэр Номад,
И таким я добрым людям необыкновенно рад!

Слушатели неистово захлопали, смеялись и радовались, предвкушая толковую Бардову Игру. Оба соперника были на высоте, и чувствовалось это с самого начала.
- О-хо-хо, браво! Браво, черт побери! - стучал кулаком по столу Скайримский Болтун. - Сегодня нас ждет настоящее соревнование оченно талантливых менестрелей! Давайте же выпьем и перекусим, после чего продолжим!
Ложки застучали по тарелкам с похлебкой, острые вилки поскреблись по рыбе и жаркому, наполняя "Мертвецкий мед" аппетитными ароматами. Началось бурное обсуждение Приветствия среди азартных игроков: кто-то укрепился в своей победе и предвкушал выигрыш, а кто-то пожалел о своем решении перед началом Игры.
- Как тебе, Вью? - спросил Номад, проглотив кусок жареной семги. Чучело не издавало ни звука и не изменило своей позы.
- Да, мне тоже понравилось, - продолжил бард. - Достойный соперник, хоть и самовлюбленный нарцисс. Посмотрим, как пройдет второй этап.
- Господа! - огласил босмер, окончив трапезу. - Пришло время второго этапа Игры, известного как Бардовы Загадки. Сейчас наши менестрели покажут, кто из них имеет больше знаний! Начинает Номад!
Старинная игра Бардовских Загадок заключается в том, чтобы максимально задеть собеседника своим вопросом или хитро и остроумно ответить на выдумку соперника. Допускается использование любых загадок - и своих, и придуманных до тебя, главное - сыграть на публику.
Оба музыканта встали со своих мест и сделали пару шагов навстречу друг другу, не отпуская инструменты. Бродяга улыбнулся, перехватил лютню поудобнее и защипал струны, проговаривая свою загадку:

В раскрашенных перьях тощий орел
Дракона смущает карканьем ворона:
Не видишь, малыш, что проблемы нашел?
Зря ты воюешь, уйди-ка ты в сторону!
О чем я?

- Я ожидал от тебя более толковой загадки, назвавшийся бардом бродяга, - вздохнул Уоллес. - Очень глупо было называть меня тощим орлом, а себя - драконом...
- Я рад, что ты самокритичен, солитьюдская бездарность, - ухмыльнулся Номад, проведя пальцами по ладам, - но я вообще-то говорил об Альдмерском Доминионе и Империи Тамриэль. Честно сказать, твой вариант мне тоже понравился, тощий орел, - подмигнул странник под смех публики.
- Ах ты... - скривил губы Уоллес, но сдержался и взялся за свою лютню:

Во тьме шагает дева, и решает
Кого вечным сном она награждает.
Из тишины тебя вырвет ее длань -
И позабудешь ты навечно про брань.
О ком я?

- Хм... Наверно, о какой-нибудь путане, что заразила тебя букетом интересных хворей, а? - оскалился Номад. Люд засмеялся, одобряя то, как выпутался хитрец.
- Ну да, твой интеллект не способен на что-то более толковое, - уголки губ Уоллеса чуть дрогнули. - Я говорил о Матери Ночи, которую ты только что назвал шлюхой, безумец.
Мурашки пробежали по коже барда, замершего с глупой ухмылкой. "Ах ты ублюдок! Натравить на меня Темное Братство вздумал?! Хитрый подонок!" - досадливо рассуждал странник, припоминая недавнее убийство императора Тита Мида II, о котором кричат сейчас на каждом углу имперского Скайрима. Смех утих в то же мгновение; повисла напряженная тишина.
- Следующая загадка от Номада! - торопливо объявил Эйветаль, потирая вспотевшие руки. - Быстрее!
Бард кивнул и вновь заиграл:

Запах дурнейший в пещере сырой,
Глиной забиты щели, проходы;
Редгард достанет там меч свой кривой
И внутрь отправится, как на работу!
О чем я?

Странная загадка от тяжело сдерживающего смех бродяги повергла в ступор Уоллеса, публику и даже босмера. Язык-Без-Костей подбежал к Номаду и прошептал ему что-то на ухо и, послушав ответ барда, истерично захохотал и захлопал в ладоши.
- Отвечай уже, чертов менестрель, мы тоже хотим знать ответ! - нетерпеливо выкрикнул данмер, пронзив солитьюдского музыканта взглядом кроваво-красных глаз. Народ зашумел, поддерживая эльфа.
- Не знаю, может твой дом? - неловко гоготнул Уоллес, натянув виноватую улыбку.
- Вообще это твой зад, голубок Уоллес, но я благодарю за приглашение, - шутливо поклонился перед побагровевшим соперником и хохочущими до коликов собравшимися менестрель. - Твой ход, дружок.
Уоллес Солитьюдский дождался, пока утихнет смех, и загадал свою выдумку:

То проснется, то снова заснет...
Вроде хочет - но больше не может...
На тебя глядит, бард, открыв рот -
Скучно, как скучно, о боже!..
О ком это я?

- Твоя девушка с тобой в постели? - сочувственно спросил Номад у Уоллеса, сохраняя серьезную мину.
- Ах ты чертов... Вообще-то это твой зритель и слушатель, проклятый ты!.. - орущего солитьюдца уже никто не слушал - хохот стоял такой, что бедняге оставалось только стиснуть зубы.
- Необыкновенно, черт побери, необыкновенно! - воскликнул Эйветаль, вытирая слезящиеся от смеха глаза. - Ай да Номад, ай да бард! Конец второго этапа, наешьтесь и напейтесь, господа!

Спустя полчаса после Загадок покончивший с трапезой люд потребовал продолжения Бардовских Игр, которое поставило бы точку в соревновании этих двух самородков - Уоллеса Солитьюдского и Номада - и решило, кому сегодня отойдут поставленные азартными игроками монеты.
- Третий этап, дамы и господа! - заголосил босмер, встав из-за стола. - Песнь Поношения! Начинает Уоллес!
Бард из Коллегии осветил всех своей безупречной улыбкой и кашлянул пару раз, прочищая горло. Пальцы забегали по струнам, и Уоллес, спустя пару мгновений, начал петь:

Сюда явился я, таверны добрый люд,
Чтоб показать, как менестрели самозванцев бьют!
Вы посмотрите, господа - не бард он, только пустота!
Сейчас его расквашу, да! - давай, Номад, иди сюда!

О Восемь и Один, ну что за жуткий вой?..
А, все понятно - Номад, это голос твой!
Что, будто-бард, желаешь петь? Народ, несите плеть,
Коль не хотите умереть от голоса его! Рискни, ответь!

- Прекрасно, прекрасно! - захлопал Скайримский Болтун, но его аплодисменты потонули в одобрительном гуле и смехе публики. - Но теперь черед Номада!
Странник, неподвижно сидящий на своем месте и склонивший голову, ничего не ответил. Народ затих, шепоток побежал по таверне, где гадали, что же произошло. Наконец, Вьюверениор ткнул в бродягу своей тканевой конечностью, и тот, вздрогнув, вскочил со своего места и запел:

А что, уже пора? Успел я задремать немного...
Что-что, а колыбельные, похоже, он поет от бога!
У юных дев имеешь ты, мне кажется, успех -
Даже совокупляясь, Уоллес бедный вызывает смех!

Как громко говоришь "Народ!"... А кто ты сам?
Аристократишки сынок, для бардов стыд и срам!
Стараешься назваться менестрелем - боже...
Даже богов с небес расслышал хохот я, похоже!

Уоллес, оскалившись, покрепче сжал инструмент и без объявления начал петь в ответ своему сопернику:

Всем тихо! Я тоже что-то слышу... Это боги!
"Номад, уйди ты с Уоллеса дороги, пока передвигаешь ноги!"
Смотри-ка, а ведь дельный дан совет -
Ты в тыкву обратишься, только сверкнет свет!

Ну что же, овощ Номад, ты решил, я вижу,
Дождаться порицания и голубей на крышах!
Зачем терзать зверей - ты добивай уже людей!
Давай, скорей - их отпусти страданья, снова бей!

Странник, абсолютно не смутившись, взглянул на Эйветаля и, дождавшись одобрительного кивка, заголосил в ответ, погружая таверну в красоту музыки и песни:

Что ж, выпала мне честь в конце, о Уоллес-голубь,
Закрыть наш миленький концерт... Ныряй же в прорубь!
Ведь моя точка здесь и на твоей, хорёк, карьере -
Если овечье блеянье назвать карьерой можно в полной мере!

Ну посмотри вокруг - смешнее нас с тобой соревнований нету!
Ты здесь - лишь жалкая свеча, а я - как Тамриэль, Краса Рассвета!
Мой выход, Уоллес - и теперь твоя судьба - быть дровосеком...
Мой выдох, Уоллес - твой огонек задул я, дурень, и задул навеки!

- Во имя всех богов и Принцев! - воскликнул босмер-ведущий. - Да я готов срубить дерево в Валенвуде, если мне объявят, что сегодняшняя Игра была скучной и безжизненной! Ура! - аплодисменты довольных слушателей были ему ответом.
- Нужно выбрать победителя, господа! Уоллес Солитьюдский или сэр Номад? Голосование!]]>645Tue, 10 Dec 2013 17:24:19 +0000Коллекционерhttps://tesall.club/blogs/entry/629-kollekcioner/
Коллекционер.

На каменном перроне, словно нависшем над безбрежной пучиной уступе скалы, толпился различный люд. Белоручки-аристократы в пышных сюртуках последней моды и с приятным парфюмом, сводящим с ума женщин, нехотя делили пространство с полуорками и их невообразимым амбре, туманящим разум похлеще прямого удара в нос - и плевать всем на то, что бедняги в этом не виноваты.
Широко улыбающийся гном подергивал свой седой ус и подсчитывал состояние на данную минуту. Полуограм из его охраны было начихать на то, что они без труда могли бы разделаться со своим нанимателем и поделить деньги с акций, плотно сложенных во внутреннем кармане пиджака - кто тогда будет выплачивать им постоянное жалование? Скудный разум силачей, что были выше всех на голову минимум, даже представить не мог ценность бумажек с росписью городского банка - и хитрый гном невозобранно этим пользовался.
Пышнобородый карлик, нацепивший окуляры на кожаных ремешках, почесывал своими замасленными пальцами мозолистую ладонь. Из-за спины торчала собранная вручную укороченная винтовка, на дуло которой был кустарно прикручен штык - видимо, этот бородач был не из тех, кто не может постоять за себя. На пальце стрелка блестело колечко, и блеск этот отражался в жадном взгляде совершенно босого халфлинга, укромно стоящего поодаль. Приценивается, не иначе.
Чуть дальше остального народа стояли несколько закутанных в мантии личностей, сжимающих различные предметы. Закрывший лицо капюшоном эльф - выдавали чуть удлиненные пальцы и узкие плечи - держал толстенную книгу с пожелтевшими от времени страницами. Другой адепт, уже человек, постукивал красным лакированным посохом с навершием в виде оккультного знака, недобрым взглядом окидывая окружающих.
И вот он, долгожданный крик:
- По вагонам, господа! Прошу предъявить билеты!
Началось! Все ринулись вперед, рьяно расталкивая тех, с кем только что дружелюбно делились новостями. Ругательства и чертыхания раздавались тут и там, нередко вылетая даже из уст благородных. Халфлинга не было видно в толпе - похоже, многие сегодня расстанутся со своим добром, нажитым честно... и не очень.
М-да. Если перрон представлялся барду как плавильный котел, сближающий все народы и все социальные слои, то изрыгающий пар локомотив со своими вагонами в его глазах был жесткой уровневой лестницей, пирамидой, на вершине которой были те, кто вываливал более значительную сумму звенящих, принадлежал к нужному роду и расе да не увлекался изучением магии.
Страннику, проходящему мимо, захотелось смачно плюнуть, но закон не позволял делать этого на улице, да еще и при жандармах, не сводящих своих поросячих глазок с незнакомца. А в двух метрах от "служителей закона" три оборванца страшно избивали полуэльфа за вычурный костюм. Гадство.
Прогресс технологии. Регресс души.

- Сэр Номад, странствующий менестрель.
Усатый хозяин заведения, потирающий стеклянный стакан, недоверчиво и внимательно рассмотрел барда. Белая расписная рубашка, заправленная в алые брюки, стягивалась элегантным бордовым жилетом. В руках музыкант сжимал дорожный плащ, а у ног стояла кожаная сумка и ножны с двумя клинками.
- И чего ты хочешь, черт побери?
- Лишь вашего разрешения на игру в этом прекрасном заведении, - обаятельно улыбнулся бард. Явная лесть, черт побери, нужно быть бараном, чтобы не углядеть ее и поддаться.
- Ну, ежели такой разговор... - расплылась в улыбке физиономия усатого, - то милости просим. Две сотни.
- Чего? - опешил музыкант.
- Двести золотых, - все также скалился хозяин таверны, - за твое выступление в моем прекрасном заведении. Деньги вперед. Раскошеливайся или проваливай!
Бард на секунду потерял дар речи: потребовать от барда денег вперед, да еще и такую внушительную сумму - высшая наглость, какую только может позволить себе владелец любого трактира. Одно дело - делить нажитую после концерта прибыль, и совсем другое - оставить музыканта без гроша в кармане и надеждой на щедрость слушателей. А сколько, интересно, могут пожертвовать эти черствосердечные жители столичного города, все эти циники и снобы?
- Пятьдесят золотых, - отчеканил Номад, пронзив взглядом усача.
- Что?! Ты еще смеешь торговаться со мной?! - возмутился хозяин, округлив от такой наглости глаза. - Сто семьдесят пять.
- Шестьдесят.
- Да ты издеваешься! За шестьдесят золотых я даже и плевать бы в тебя не стал! Сто пятьдесят.
- Семьдесят, - все тем же тоном проговорил бард, испытующе глядя на собеседника.
- Сто двадцать пять.
- Семьдесят... два.
- Ты что, серьезно?!
- Семьдесят пять, и жандармы не узнают о том, что ты нелегально продаешь некоторые виды напитков без уплаты налогов.
Усач дрогнул. Менестрель попал в яблочко, хоть и стрелял вслепую. Леди Фортуна не оставила своего любимца.
- Откуда ты...
- Пятьдесят золотых, - перебил бард, слегка скривив уголки губ.
- Но ведь минуту назад мы говорили о семидесяти пяти!
- Минуту назад я не был уверен, что ты продаешь "левый" алкоголь. Цена за молчание, - многозначительно подмигнул менестрель и продолжил: - Остановлюсь я, кстати, тоже у вас. За счет заведения.
Хозяин окончательно опешил от дерзости бродяги, но понял, что сделать ничего не сможет. Чертов менестрель будто нутром почуял проблемы с законом, в которых недавно был замешан Джулиус Дункерт, и его обращение в жандармерию стало бы поводом к закрытию "Комфор-Хауса".
- Добро пожаловать, сэр, - выдавил из себя приветливость и учтивость усач. - Рад, что вы остановитесь у нас.

- Как вам, а? Падение акций Фогфеллера на четыре и три десятых процента! Уму не постижимо!
- ...Нет, представляете?! Эпплби обошел этот выскочка, Гилберт Бейтс! Паровые двигатели переплюнули его магические машины! Нет, вы прислушайтесь - МАГИЧЕСКИЕ МАШИНЫ! Как вообще могло родиться такое...
- Камбрия? Разве она еще не вымерла, а? Ее время прошло, как и время этих бесчестных и безумных колдунов. Будущее - за технологиями!
Бард, иногда отпивая чай из кружки, вслушивался в разговоры постояльцев. Каждая деталь, каждое брошенное слово помогало ему определить настроение в обществе, терзающие людей проблемы, важность недавно произошедших событий... Определить, так сказать, "время и место". И время частенько становилось для него более важным критерием, черт побери.
На барной стойке еле держались упившиеся очередным коктейлем деклассированные элементы Таранта - работники фабрик или порта, бездарные воры или обобранные в Бойле трусы. Рядом с ними держался за голову потрепанный полуэльф с вьющимися черными локонами и вздернутым носом, только что оставивший в кости круглую сумму своего счета. Азартный придурок, чесслово.
- Вы не против, если я к вам присяду?
Бард поднял голову. Перед ним стоял результат совокупления человека и грубого зеленокожего существа - полуорк, ни дать ни взять. В отличие от других представителей этого кровосмешения, этот выглядел более-менее дружелюбно. Волосы, чей цвет колебался от серого до блекло-зеленого, были неплохо уложены зачесом назад, а лицо не являлось пособием по гематомам и шрамам, которые обыкновенные полуорки считали достоянием.
- Конечно, уважаемый, садитесь, - ответил бродяга. - Сэр Номад, странствующий менестрель.
- Кенд Одрог, к вашим услугам, - протянул через стол массивную руку собеседник, виновато улыбаясь. Бард расслабился и пожал руку полуорка.
- Что вас привело сюда, господин Кенд Одрог?
- Выпивка, черт побери! - захохотал полуорк, дважды щелкнув пальцами бармену. - Шучу конечно, сэр. Люблю это место, частенько встречаюсь тут со своим другом, Доном. Обсуждаем всякие идеи, предлагаем решения насущных проблем. Вас никогда не волновало неравноправие нашего общества? - вдруг серьезно спросил Кенд.
Обеспокоенный голос Одрога напомнил барду юнцов из "Свидетелей Панарии". Подбегали, бывало, к доброму люду на улице и начинали: "Давайте поговорим о Насрудине, спасителе нашем, бла-бла-бла"... Естественно, что такое религиозное недержание вызывало отвращение у большинства "атакуемых", и половина случаев просвещения души заканчивалась банальным выхватыванием револьвера и беспорядочной пальбой по сверкающим пяткам "Свидетелей".
- Я... Я даже не знаю, чего ответить тебе, Кенд Одрог, - честно признался Номад. - Большинство полуорков - жестокие и кровожадные существа, промышляющие в больших городах разбоем. Как можно бороться за права убийц и насильников?
- Я понимаю твое мировоззрение, хотя и не принимаю его, - проговорил полуорк, сцепив пальцы. В глаза бродяге бросился вычурный перстень с клыком из темного малахита, натянутый на левый мизинец. - Однако среди людей, гномов или карликов не меньше... преступников. Они точно также грабят и убивают, и даже иногда пользуются своим положением в обществе - более высоким, чем другие расы,- в своих нечестивых деяниях. Вот мой друг, Дон Трогг, уверен, что пора начинать отстаивать свои права, делом! Понимаешь? "Грядет революция!" - так он говорит. И никто не сможет заставить его отказаться от своих слов и своего призвания. Если только реинкарнация Насрудина явится к нему наяву - и то он еще будет думать! - вновь рассмеялся Кенд, открывая немного деформированную челюсть.
- Не надо шутить с богами и пророчествами, Одрог, - ухмыльнулся бард. - В большинстве случаев они имеют счастье - или несчастье? - сбываться. Да еще так, что потом удивляешься силе своих слов.
- Ну-у, Номад, - протянул полуорк, - я-то думал, что ты свободен от веры во всякую чушь. "Менестрели поклоняются только лютне и золоту!" - разве не так?
- Я ничего не говорил о своих религиозных убеждениях, уважаемый Кенд, а ты уже успел усомниться в том, что я истинный бард. Глупо отрицать существование высших сил - лучше просто смириться с ними и знать о них. Отрицающий влияние богов на жизнь воюет с ветром, ему никогда не победить.
Чай в стакане барда закончился, и менестрель задумчиво поглядел на черный рисунок листиков. Это уже было на грани привычки - рассматривать замысловатый узор, разгадывая его истинное значение по Хаттау'Метра, Толкователю Гущ, заученному наизусть на седьмом году Становления. И сейчас этот словарь вырвал знак из мемориума Номада и отправил его значение - "Время Пришло".
- Скажи мне, Кенд, - быстро заговорил бард, не отрывая взгляда от узора, - должно ли было что-то с тобой произойти? Может, тебе однажды напророчествовали чего, а?
- Хе, - недобро ухмыльнулся полуорк, вырвав торчащий из носа волосок и на мгновение глянув на перстень. - Однажды мне было предсказание, нехорошее. Совсем нехорошее. Ох, - вздохнул Одрог, - я на секунду, ладно? Приспичило, чесслово.
Номад молча кивнул, и Кенд отправился в уборную заведения, немного пошаркивая. Менестрель отставил наконец кружку, откинулся на спинку кресла и погрузился в свои раздумья.
Полуорк испугался. Черт побери, бард впервые видел на лице-морде отпрыска неравной связи подобие испуга - животного, настоящего испуга. Чего может бояться такой детина?
Спустя пару минут дверь уборной открылась, и оттуда быстрым шагом вышел склонивший голову и ссутулившийся человек - человек ли? Прошло пару секунд - и незнакомец торопливо выскочил на улицу, толкнув пару зевак.
"Некультурно ведь"- подумал Номад, поглядев вслед вышедшему. "Куда это он? Еще минуту назад лежал на барной стойке лицом..."
- Черт! - ругнулся бард и поспешно выскочил из-за стола, побежав в уборную.

- Замечательно...
На скользком полу, головой в унитазе, лежало бездыханное тело полуорка. Из затылка сочилась кровь, в ней же была вся стена за сливным бочком,
Выстрел. Контрольный в затылок. Видимо, соревноваться в рукопашном с таким здоровяком не решился и сразу пальнул наверняка, пока тот отливал. Крыса.
Номад наклонился над трупом и похлопал Кенда по карманам, обыскивая - кошель на месте, чтоб его. А значит, это был не простой обезумевший грабитель.
Стреляли из револьвера. А как же хлопок выстрела? Звукоизоляции здесь никакой, и грохот был бы определенно слышен даже на улице, не говоря уже о главной зале. Похоже, убийца использовал глушитель, что говорит как минимум о серьезности дела и хорошей плате заказчиков.
В соседней кабинке слышался плеск переливающейся через край воды. Лужица, затекшая под фанеру, увеличивалась очень и очень стремительно, а в ней, будто бы случайно, плавали маленькие черные песчинки. Как будто бы кто-то рассыпал в водице...
- Порох, - вслух догадался бард и вошел во вторую кабинку.
Вода была холодной, но не ледяной или неприятной. Неприятным было то, что менестрель, морщась, словно выходящая за огра замуж эльфийка, опускал свою правую руку в проклятый унитаз, который немало повидал за все время здесь. Стараясь не касаться пожелтевших стенок поедателя урины, Номад нащупывал пальцами в воде то, что забило слив. Наконец, подушечки поскользили по ребристой поверхности, и бард, ухватившись за самый край, вытащил промокший револьвер с накрученным глушителем.
- Во дела... - пролепетал менестрель, осматривая находку. - Во дела-а...

Часы тикали, приближая блаженный для Жака миг. Магазин "Горячий Свинец", что специализировался на огнестрельном оружии и патронах к нему, через жалкие пять минут закрывался, и педантичный Жак Хайд Мессешмидт сможет отправиться на койку с "Тарантинцем" в руке и насладится крепкой, почти обжигающей нутро настойкой.
- Дзынь-дзынь! - надавил кто-то на звонок снаружи, осадив продавца. Ну кого несет в такое время?
В "Свинец" завалился незнакомец в походном плаще, сжимающий небольшой сверток. Жак немного насторожился - участились случаи взрывов в магазинах Таранта, и стать новой жертвой очередного больного ему не хотелось.
- Вы не магик, господин? - быстро спросил он, окидывая незнакомца подозрительным взглядом. Тот помотал головой и положил на стол сверток черной ткани.
- Помогите мне, добрый сэр, - попросил незнакомец, разворачивая "посылку". Внутри лежал мокрый и дурно пахнущий револьвер с накрученным на него глушителем.
- Интересно, - промолвил Жак, осматривая оружие. - На револьвере резьба под глушитель, сделана настоящим знатоком, сэр. Откуда вы его... вытащили?
- Нашел в канализации, решил узнать, вдруг потерял кто, - ответил пришелец и поглядел на торговца: - Вы не знаете?
Мессешмидт потянулся под стол и вытащил необычные окуляры со съемными линзами, закрепленными на латунной оправе. Нацепив на себя и подогнав, он втянул носом порцию соплей - сказывалась чертова простуда - и наклонился над револьвером.
- Видите болт, здесь, на рукоятке? - указал отверткой Жак, бродяга наклонился вслед. - На них оставляют либо гербовой знак завода, либо гербовой знак владельца - если он достаточно знатен, конечно же.
- И? - нетерпеливо протянул незнакомец.
- И здесь тоже есть герб, знатный, - степенно проговорил торговец. - Семья Арман, не слышали?
- Знаменитый кутюрье Доржо Арман, полуорк, чья семья живет в Каладоне, а он сам здесь, в Таранте, - молвил бродяга.
- Именно, - подтвердил Мессешмидт, закусив губу и проведя инструментом по патронному барабану. - Его вкус необычаен, не находите? Эти обрезанные рукава, рабочий комбинезон...
- Да, да, - отмахнулся пришелец. - Где он живет?
- Ох, вы хотите вернуть оружие? Благородно! - улыбнулся Жак, обрадовавшись ответственности незнакомца. - Вот, вот, - торговец торопливо нацарапал золотистого цвета стержнем улицу и номер дома.
Бродяга взял листик и положил в карман брюк:
- Спасибо. Вы не представляете, как помогли обществу.
- Побольше бы таких альтруистов, и мы вошли бы в золотой век! Удачи!
Пришелец щелкнул застежками плаща, схватил рукой найденный револьвер и, сверкнув глазами, вышел из магазина Мессешмидта, оставив того в одиночестве. Мужчина неторопливо прошел к двери, вставил ключ в замочную скважину и провернул его. Механизм сработал - засов плотно встал в отверстии, встал на защиту дома своего хозяина. Жак перевернул жестяную табличку, сменив на "Закрыто", и глубоко вздохнул - рабочий день закончен. Насвистывая "Тарантинский Марш", торговец поплелся в спальню, захватив утреннюю газетенку.

Полуорк, убивший полуорка.
Скажи кому это утверждение на улице, и его примут как не очень удачную шутку или "смишной анегдот" необремененного интеллектом полуогра из бойловской банды Поллока. В любом случае, всерьез это не примет никто.
Дети такого кровосмешения очень берегут каждого из себе подобных - возможно, даже более, чем эльфы. Да, они могут устраивать мордобои, но ни один мордобой внутри банды полуорков не заканчивался убийством - на это бесправным народом наложено настоящее табу.
И вот сейчас Номад идет по брусчатке Таранта, немного освещаемой электрическими фонарями, и сжимает укрытый черной тканью револьвер, из которого пару часов назад пристрелили Кенда Одрога. Личный револьвер семьи Арман, семьи, во главе которой стоит полуорк.
Проклятье.
Над городом стоял обычный смог кирпичных фабрик, полностью скрывший свет звезд. Звездами здесь, в темноте, были горящие окна и фонари, а также переносные лампы полиции города, патрулирующих главные проспекты и авеню. Глупо - негодяи собирались в темных переулках, поджидая одинокую добычу, после чего утаскивали ее в смоль тьмы между домами и ударом кинжала обрывали чью-то жизнь. Барду совсем не хотелось иметь на могиле надпись: "Безызвестный труп, покойся с миром". Более того - он вообще не хотел пока сближаться с сырой землей настолько, предпочитая топтать ее своими сапогами.
У стальных ворот дома Арман стояла небольшая будка, внутри которой сидел грузный страж в черном железном шлеме на ремешках, скрепленных под одним небритых подбородков. Разглядев идущего, охранник взревел:
- Стой! Кто идет?
- Сеньор Де Нормад, к господину Дорже Арману, невежда! - гордо проговорил Номад, величественно взмахнув рукой. - Открывай, он ждет меня!
Крошечный, словно сморщенный грецкий орех, мозг стража хотел было воспротивиться незнакомцу и отвесить ему пару тумаков, но бард был так хорош в актерском мастерстве, что рука служителя сама опустила рычаг ворот. Загудел и зашипел паром двигатель, приводя механизм в работу - препятствие постепенно стало отъезжать в сторону, открывая проход.
"Солдафоны," - подумал странник, пряча улыбку в тени.
Двор был невообразимо широк и украшен живой изгородью да мраморными статуэтками безголовых и безруких дев - странное видение арканумских мастеров глины и камня, избавляющих свои произведения искусства от конечностей и непропорционально увеличивающих другие части тела. Только такие же безвкусные богачи или талантливые извращенцы могли приобрести подобное, выражая тем самым свою псевдоиндивидуальность и особое понимание мира. Лицемерие - один из бичей этого гнилого общества. Лишь один из бичей...
Преодолев десяток мраморных ступеней, Номад легонько подергал круглую ручку парадного входа в особняк кутюрье. Заперто. Возвращаться и просить ключ у охранника ворот было бы полным безумием, а через пару минут подойдет патруль, обходящий поместье по кольцевой дорожке. Если среди них окажется более смышленое существо, то бродяге несдобровать. Проклятье!
Бард поднял взгляд вверх, рассматривая в свете оконных фонариков особняка Арман балконы и выступы, которыми он мог бы воспользоваться. Взлом замка, конечно, мог бы показаться более легким выходом из положения, но увы - если карманные кражи менестрель освоил неплохо, то открывать запертое у бродяги не получалось совсем.
- А вообще, Боб, - послышалось из темноты, - я считаю, что пора податься в Каладон, в семью Версуччи. Тем задохликам из охраны платят в два раза больше жалования, представляешь?
Номад бросился за широкую вазу, скрываясь из обзора стражи. Двое, с палашами, определенно поумнее того тела, что встретило его на входе. Припав к холодной стенке керамики, бродяга прислушался.
- Представляю, - устало ответил Боб, подкручивая свою переносную лампу. Устройство замерцало, и через секунду вспыхнуло ярким светом, будто огромный корабельный прожектор.
- Боб, мать твою! - зарычал стражник, закрыв лицо ладонями. - Уже в который раз!
- Заткнись, Роб, и без тебя тошно! - тем же тоном ответил второй охранник, припав к земле. - Когда этот Вольфрамм починит чертову лампу?! Ждет, пока мы ослепнем?!
- Да это все твои кривые пальцы, дурак!
- В следующий раз ты будешь включать лампу, ясно?! Неблагодарная свинья!
- Ах ты коровья лепешка! - вскричал Роб и бросился на голос сотоварища, размахивая своими кувалдоподобными кулаками. - Я тебе покажу свинью, охальник!
Подобно двум разъяренным борзым, амбалы набросились друг на друга, отвешивая значительные удары и катая друг друга по земле. В пылу слепой драки стражники даже не заметили, как с пояса одного из них исчезла связка ключей.
- Бинго, - скользнула тень улыбки по лицу Номада. Если взлом замков не давался бродяге совсем, то карманные кражи таки приносили свой плод.
Едва бард ступил за дверь особняка, как на него упала безжизненная и всепоглощающая тьма.

- Такому умелому вору я даже готов приплатить за место в своей личной охране, сэр.
Кремниевый замок пистолета щелкнул в отведенном для выстрела положении прямо за спиной крадущегося барда. Похоже, что сэр Доржо любил ночные прогулки с огнестрелом в пижаме.
- Не поворачивайтесь и идите вперед, - продолжил полуорк своим мягким вкрадчивым голосом, слегка ткнув стволом обнаруженного гостя в спину. - Можете выпрямиться, господин. Зачем ходить по столь великолепному поместью потупив взор?
Менестрель выпрямился, проклянув склонную творческим личностям бессонницу, и зашагал в приоткрытую дубовую дверь, из которой мелькал свет затухающего камина.
Комната Доржо Арман была увешана набросками новой одежды, которые он собирался пошить к следующему сезону. На угольках камина слегка поигрывал огонь, а на столе, рядом с бутылкой грога, стоял канделябр с одной-единственной свечой.
- Присаживайтесь за то кресло, - указал хозяин дома и провел бродягу до их мест у стола под мушкой, не сводя глаз с пойманного.
- Итак, мы теперь как настоящие джентельмены! - заговорил усевшийся Доржо, улыбнувшись. На голове у него был красный берет, склоненный набок, а одет он был в клетчатый халат, - Сэр Доржо Арман, кутюрье тарантинского дома Арман. Полуорк, как вы видите.
- Странствующий менестрель, Номад, - честно ответил бард, глядя на "приютившего" его господина. - Я не вор, и у меня есть к вам вопрос.
- Храбрость или безумие дозволяют так говорить с тем, кто держит тебя на прицеле! - гоготнул кутюрье.
Бродяга медленно достал сверток и положил на стол, разворачивая.
- Неужели наши грабители стали настолько совестливы, что теперь возвращают то, что похитили? - изумился Арман, оглядывая револьвер. - Вот так дела! А что завтра произойдет? Появится Живущий, воплощение Насрудина? Ха-ха!
- Завтра вас осудят, если вы не объясните мне причину убийства полуорка Кенда Одрога, - холодно проговорил Номад. - А может, вас забьют камнями ваши же сородичи, а?
В воздухе повисла напряженная пауза. Доржо удивленно глядел на менестреля, сверлящего взглядом своего собеседника, и наконец решился заговорить:
- Мне очень жаль, что мой револьвер, похищенный более недели назад, послужил оружием для убийства... собрата, - тяжело вздохнул кутюрье. - Я не знал жертву, но уверен, что это был достойный полуорк. Пусть земля ему станет пристанищем до Пришествия.
- Почему вы решили, что я поверю вам, а? Разыграете тираду, а я и поведусь, как осел? - наседал бард, ловя каждое движение мускула на лице полуорка.
- Господин странник, - горько проговорил Доржо, - ну неужели вы думаете, что я не имею врагов и завистников? Семья Версуччи, Ильботы, алчный Дамиен Мугг - любой из них хотел бы тянуть с меня золотой, уж поверьте. Я простой полуорк, поднявшийся благодаря улыбке фортуны и своему природному таланту. Это выбешивает любого, особенно не-полуорков, знаете ли. Поэтому я живу один, не подвергаю опасности близких мне людей.
Номад мысленно соглашался с кутюрье дома Арман, но внешне оставался все также непреклонен.
- Более того, милостивый бард, - промолвил хозяин дома, - из сего револьвера просто невозможно кого-либо застрелить. Посмотрите.
Не убирая пистолет, Доржо поддел пальцем барабан и вытащил его на обозрение. Менестрель пригляделся к револьверу.
- Видите? - спросил кутюрье. - Слишком маленький калибр, выпущен под специальную партию патронов. Такие боеприпасы перестали делать уже лет десять назад, и под оставшиеся собрали подарочные револьверы. Один патрон стоит значительную сумму, господин, а убойная сила у него незначительная. К чему такой преступнику? Лишь дорогая игрушка!
Выслушав полуорка, бродяга понял, что растерялся совсем. Доводы были громоподобны, и в голове у Номада сложилась более точная картина произошедшего в "Комфор-Хаусе".
Убить полуорка бесшумным заклинанием, чтобы подставить другого полуорка, богатого и знаменитого. Для верности - подложить на место преступления оружие второго полуорка. Черт возьми, ведь кроме крови на стене не было даже пулевого отверстия!
- Теперь, сударь, нам нужно обратиться в полицию города. Нет-нет, не волнуйтесь, я буду на вашей стороне и предотвращу любые попытки наказания. Только умоляю, сэр, - смутился вдруг кутюрье, - я совсем нагишом, на мне лишь мой халат. Не соизволите ли...
- Конечно! - закивал бард и поспешно удалился за дверь. В полумраке ему показалось, что Доржо был обут в сапоги - не самый удачный выбор для ночного костюма. Хотя пес их знает, этих создателей мод...
- Не подглядывайте! - задорно крикнул полуорк. - Ну, только если чуть-чуть!

Арман сдержал слово и помог Номаду в полиции, умолчав даже о проникновении в дом. Жандармы сильно сожалели о том, что не могут повесить столь туманное дело на очередного проходимца, которого не жалко посадить, но обвинять барда не стали, определив очередное загадочное убийство к нераскрытым "висякам" следствия.
... Легкий пар шел от кружки чая, отправляясь наверх, к более взрослым своим братьям - дыму и смогу. Русоволосый бродяга, с торчащими эфесами клинков и лютней за спиной, сидел на лавочке Тарантинского Парка, попивал горячий, словно раскаленная лава, чай и читал свежую газетенку.
"...Скончавшийся при странных обстоятельствах Кенд Одрог, работник "Бейтс Фэктори", был доставлен в Университет для обучающихся там медицине и физиологии студентов. Напомним, что полуорк был убит концентрированным заклинанием неизвестной школы, а на место преступления был подброшен личный револьвер известного тарантинского кутюрье Доржо Арман. Тем не менее, хитрый ход преступников был разгадан..."
На фотографии выше был изображен сам кутюрье, одетый по последнему писку своей моды. Черно-белая фотография не могла передать игру цветов в голове маэстро, но подборка все равно была замечательной. Легкий сюртук с серебряной королевской лилией, шелковые рукава, кольцо...
Кольцо?!
На левом мизинце, точно там же, где носил его Одрог, виднелось то самое кольцо с малахитовым клыком.
- Проклятый лицемер! - вскричал Номад и отбросил в сторону "Тарантинца", стремительно побежав к особняку Арман.
... Мордоворот в железной каске разглядел бегущего к воротам незнакомца, сжимающего в руках жестяной стакан. Припоминая взбучку от хозяина, он вышел из будки и встал перед бродягой, раздумывая над тем, что же нужно сказать. Однако незнакомец был бесцеремонным - кипяток из кружки выплеснулся прямо в лицо стражника, а пинок и последующий удар головой о будку отправили орущего от температуры на землю.
У Номада не было времени на демонстрацию актерского мастерства, черт побери.
Одним махом преодолев забор, странник быстро подбежал к входной двери и вытащил один из забытых в кармане ключей, висящих на украденной связке Боба - или Роба? Счастливый случай определил его как ключ от входа.
- "Может, все-таки следует поверить в кого, а?" - подумал бард, проскальзывая в пустой холл особняка. В конце коридора виднелась приоткрытая старая дверь, из которой доносился легкий гул. Вытянув бастард, менестрель побрел вперед, навстречу судьбе.
...Крутая винтовая лестница вела вниз, не менее, чем на этаж. Стараясь ступать осторожно, бард прислушивался к гулу, который теперь казался лишь эхом голоса, говорящего на непонятном языке, и голос этот принадлежал Доржо.
Опустившись до последней ступеньки, Номад припал к холодному камню стены и начал разглядывать подземелье. Первым делом странник обратил внимание на высокую статую из темного оникса - существо с телом человека, зубастой мордой и змеиным языком, украшенное парой опущенных вниз рогов и сжимающее когтистой лапой драконий хвост. Глаза были сделаны из темного малахита, точно такого же, который был на кольце Одрога. Перед статуей, читая какую-то книгу, стоял сам кутюрье, облаченный в зеленую робу. На его пальце сверкал перстень с клыком, а рядом, на подставке с пальцами, лежали еще несколько колечек в таком же стиле.
- Ллатай им малено оттоири! - взывал Арман, вскидывая руки к голове идола. - Серрана такейа гиэ!
Бард начал медленно идти вперед, покрепче сжав рукоятку меча и раздумывая об одном-единственном точном ударе... Только бы не испортить все, только бы...
- Ррогта! - выбросил свою лапу в сторону барда Доржо, и в менестреля полетел переливающийся шар. Взмах меча - и заклинание отлетело от Номада, ударив в стену.
- Ты зря пришел сюда, человек! - мрачно промолвил полуорк, повернувшись к страннику. - Своим присутствием ты оскверняешь алтарь Зоггара, Жнеца Душ и Кольцекователя!
Кутюрье вновь выкрикнул что-то, и шар пролетел в метре от барда, оставив несколько трещин.
- Так вот в чем дело, - протянул бродяга, рассматривая святилище. - Кенд Одрог владел этим перстнем, и ты узнал об этом. Дождался, пока он пойдет в отхожее место, и пошел вслед. Бах, - щелкнул пальцами менестрель, - и его мозги на стенке, револьвер с глушителем "подкинут", а кольцо у тебя. Никто и никогда не подумает, что полуорк может преуспеть в магии, черт побери! Скажи мне, - приблизился бродяга, - только в этом причина того, что ты не выстрелил в меня в твоем особняке, а? Колдуны могут получить пулю в свой собственный лоб, если попытаются воспользоваться огнестрельным оружием. Вечное противостояние магии и технологии...
Полуорк жутко захохотал:
- Твои выводы уйдут вместе с тобой на тот свет, Номад, как ушли те, кто умудрился найти кольца и по-глупости надел их. Они высасывают жизненные силы простых обывателей, чтобы передать их потом более великим существам! И я пожинаю их, во имя Жнеца Душ!
- Ты - трусливый убийца, Доржо! Жалкий полуоркский выродок, заслуживающий виселицу! - вскричал бродяга.
- Глупец! Я - Коллекционер, служитель истинного бога орков! Если бы наш народ принял его опеку, то в Аркануме не осталось бы человеческих, эльфийских или других земель - все принадлежало бы нам!
- Кому "нам"? Да что вы вообще можете без людей, эльфов и других, а? Ничего! Вы только сеете хаос и раздор, убийства и насилие!
- Невежда! - взревел Коллекционер и отправил еще один сгусток в противника. - Магия Кольцекователя привела бы всех в золотой век, понимаешь, безумец?! Только платить своевременно - и все!
- Чем платить? - спросил Номад, подходя все ближе. - Душами, верно? Для того, чтобы такие, как ты, пользовались этой силой? Да никогда! Засунь эти кольца себе в...
- Кольца - святыня, тварь! - зарычал культист. - Они раскиданы по всему континенту, после того, как Зоггар был повержен! С помощью Святынь мы, Коллекционеры, создадим свой, истинный порядок! Ирайчилэйа увакриси!
Очередной сгусток отправился в менестреля, и тот отбил его мечом куда-то вверх. На второй, пущенный вслед, он среагировать не успел и упал на каменный пол.
- К-х-ха, - кашлянул бродяга, ловя ртом воздух. Меч лежал далеко, а Коллекционер Доржо Армен подошел ближе.
- Твой конец будет страшен, Никто из Ниоткуда, - оскалился кутюрье. - Я сошью из твоей кожи тапочки или сапоги, причем куски буду срезать еще при твоем сознании.
- Пошел... х-х-х... к черту, урод, - скривил от боли лицо Номад.
- Приятно было познакомиться.
Коллекционер вскинул руки, набирая энергию и истерически хохоча. Бард, стараясь держать глаза открытыми, вдруг увидел, как срывается с глазницы Зоггара малахит. Пролетев несколько метров, камень угодил прямо в голову Доржа, размозжив ее к собачьим чертям. Обезглавленное тело рухнуло на менестреля, заливая того горячей полуоркской кровью.
День удался.

Худосочный мужчина с жидкими волосами протянул барду документ с печатью:
- Благодарим за выбор нашего банка, сэр! Ваши вещи останутся здесь в полной безопасности!
- Надеюсь, - сухо проговорил менестрель, пробегая глазами договор. - Никто, кроме меня самого, не может воспользоваться ячейкой, вам ясно?
- Конечно-конечно, - поддакнул работник Тарантинского Центрального Банка. - Ваша коллекция перстней перейдет только в ваши руки, уважаемый.
Номад кивнул, положил документ за пазуху и вышел из здания, вдыхая привычные уже запах гари и дыма. Все-таки индустриальная революция представлялась барду более безопасной, чем развитие магии.
Деньжата погибшего кутюрье-культиста неплохо освежили кошелек барда, а "Откровение Кольцекователя" изрядно прибавили весу в сумке, но менестрель и думать не мог об избавлении от опасного тома - его ждал долгий и кропотливый перевод...

"Коллекционер есть проводник воли Его, что жизнь должен посвятить собирательству колец и их хранению ото взглядов чужих. - Р14"
"Коллекционер есть путешественник во имя Его, что должен просвящаться о землях далеких и недоступных. - Р23"
"Коллекционер есть деятель от имени Его, что должен помогать люду всеми способами возможными да невозможными. - П3"
- Однако, - задумчиво буркнул менестрель, макая перо в чернильницу. - А ведь "Коллекционер" не так уж и плохо звучит...]]>629Sun, 01 Dec 2013 08:41:37 +0000Четыре Урока Хистаhttps://tesall.club/blogs/entry/619-chetyre-uroka-hista/
История о том, чему учит Древо Хист пришельцев снаружи, из-за границ Черных Топей.


Урок первый: Никогда не гуляй по Чернотопью бесцельно. Никогда.

Маленький узорчатый дротик вылетел почти неслышно, пробив на пути к цели пару широких листов зелено-фиолетового растения, и впился в плечо странника.
- Твою же горгулью... - прошипел человек, выдергивая попавший в него снаряд и рассматривая его. Деревянная игла с утолщением к центру, оперение - из перьев неведомого тамриэльской науке животного. Или растения? Здесь, в Аргонии, водилось такое, что вызывало мурашки у любого искателя приключений. Если, конечно, он успевал это рассмотреть перед смертью.
По телу от плеча потек холод - колющий, мерзкий холод. Не нужно быть чтецом Древних Свитков, чтобы догадаться, что дротик с узорами был смазан ядом из желез местных тварей или из растительного отвара. Говорят, что в Чернотопье все может послужить источником для приготовления отравляющего организм вещества. Еще говорят, что только в этой провинции можно найти противоядие - никакие алтари и лекари не смогут помочь путнику с аргонианским ядом, если не будет ингредиентов из этих проклятых мест. Возможно, именно поэтому цены на чернотопские ингредиенты у алхимиков чуть выше заоблачных.
Закружилась голова, размазывая и без того нечеткий ландшафт аспидно-серых болот. Странник опустился на одно колено, закрывая глаза и внимательно вслушиваясь.
Дыхание, похожее на шипение с бурлящими звуками. Медленный шаг мимо плюхающих луж, еле различимый. Аргониане, четверо. Похоже, из какого-то племени, ибо двигаются очень осторожно и дышат через раз.
Рука бродяги поползла к сапогу, нащупывая рукоять ножа. Безуспешно - яд уже забрал осязание, и путник не чувствовал пальцами ровно ничего.
- Т-твари... - из последних сил выдавил странник, удивляясь, что он еще не в обмороке. Аргониане, похоже, тоже немало удивились стойкости пришельца - палка рассекла воздух и опустилась на голову человека. Тот рухнул в глину, вдыхая напоследок запах недружелюбной земли.
Никогда не гуляй по Чернотопью бесцельно. Никогда.

Урок второй: Никогда не смотрите в глаза аргониан. Никогда.

- Здравс-с-ствуй, браконьер.
На импровизированном бамбуковом троне, украшенном яркими длинными перьями разных цветов и немного смущающими черепами представителей различных животных и - дэйдра побери! - народов Тамриэля, восседал сухой аргонианин в сотканном из плотной травы плаще, покрытом охрой красного и желтого цвета. На голове сидящего рос значительного размера гребень, в который были вдеты золотые на вид кольца, а умудренные глаза его глядели сквозь все, будто рассматривая будущее. Связанный бродяга чувствовал себя в большой опасности в этой глухой болотной деревушке, в окружении рослых воинов-копейщиков племени.
- Ты зря приш-ш-шел на нашу землю, браконьер, - вновь прошипел аргонианин. - Никто не с-с-смеет больше похищ-щать наших дев, наш-шу еду, наши сокровища... Земля Саксхлиил вдоволь натерпелас-сь от вас.
- Я не браконьер, мудрый, - проговорил странник, глядя на сидящего. - Номад, странствующий менестрель. Я лишь...
- Ты лиш-шь нарушил наши границы. - перебил барда мудрец, сузив глаза. - По древнему обычаю Народа Корня ты должен понести наказ-зание за свое, даже случайное, вторжение.
Аргониане оскалились, посильнее сжав оружия. Видимо, жертвоприношение чужаков здесь одно из любимых развлечений.
- Но,- вдруг продолжил сидящий, - тебе повезло, приш-шедший. Древо Хист говорит мне пощадить тебя для свершения пророчес-ства. Для начала докажи Древу, что ты - бард.
Мудрец слегка кивнул, и один из воинов, стоящих рядом с узником, вытащил из кожаной сумки лютню Номада, а второй перерубил веревки. Руки барда стиснули инструмент, а сам менестрель удивленно поглядел на мудреца.
- Игр-рай.
Музыкант кашлянул, прижал пальцами струны и начал лить мелодию в уши аргониан. Немного погодя он на секунду закрыл глаза и тихо запел:

Шипение таин, души шепоток,
Лежащее древо - в болоте мосток.
Ничто не уходит навечно.

Трупы бескровные - пища и дом,
Кости, гниющие в топи - как холм.
Секунды здесь скоротечны.

Дракон Джилл и Хиста Древо -
Возникшие два из Пустоты Чрева.
Битва сверхчеловечна.

Борьба безуспешна с Аргонии тьмой.
Болтливый погибнет, восстанет немой...
Не смей там казаться беспечным.

- Достаточ-чно, менестрель, - прервал мрачное пение сидящий. - Я вижу, ты знаком с нашей культурой, хотя перевод твой довольно... своеобразен. Я не думал, что люди могут наделить слова той же силой, какой наделяют ее самые мудрые из Саксхлиил. Тебе удалос-сь.
Бард опустил лютню.
- Чего от меня хочет Хист?
- Ш-ш-ш, - прошипел мудрец. - Древо с-с-страдает, уж-же давно... В корнях его есть что-то ужас-сное, тем-мное. Наши воины не могут пройти, некая с-сила не дает им.
- Где вход? - спросил Номад, встретившись взглядом с аргонианином. Вертикальный зрачок вдруг превратился в тонкую линию, потом резко расширился - явный признак телепатического общения. Сидящий кивнул, и в плечо барду вонзился дротик. Опять.
Никогда не смотрите в глаза аргониан. Никогда.

Урок третий: Никогда не пренебрегай вниманием. Никогда.

Очнуться посреди сырого земляного прохода со свисающими корнями - плохо в любом месте. Но не в Чернотопье. Если ты очнулся со всеми конечностями и в своем обмундировании, да еще и без аргониан-надзирателей - это уже хорошо.
Осторожно поднявшись - яд еще немного действовал, - Номад потер глаза и осмотрелся. Вариантов движения, похоже, было целых два - вперед и назад. Посмотрев, где более-менее светло, бард решил идти прямо - на Хист, аргонианина и его задание уже было плевать.
Пройдя несколько метров по черной глиняной земле, странник вдруг наступил на что-то хрустящее. Номаду совсем не хотелось думать о том, что бы это могло быть, но догадки об останках неупокоенного искателя приключений вроде него сами влезли в голову. Спасибо и на том, что он не умер в ту же секунду.
- Покойся с миром, - прошептал бродяга.
Становилось светлее, но свет этот совсем не походил на тот, который обычно одаривает путников на поверхности. Видимо, он был магического происхождения - мелькая, переливался, и все чаще отдавал изумрудным оттенком. Бард плюнул в сердцах и сделал еще шаг сквозь серьезные корневые заросли.
И замер.
Взору Номада открылся просторный грот, по стенам которого стекали тоненькие ручейки чистой воды, которые собирались в круглом озерце. Вместе с ручьями каменные стены обвивали большие и малые корни, пульсирующие зеленоватым цветом. Из широкой расщелины наверху распускались вниз самые толстые корни-змеи, обвивающие какой-то странный камень, стоящий по центру озерца на маленьком острове.
Однако замер Номад не по причине открывшегося ему удивительного места, нет. Татуировка саламандры, набитая ему одним скайримским воителем-мастером, начала жечь кожу - верный признак магической ловушки.
Легкая дрожь пробила по всему телу, судорожно заставляя думать о следующих действиях. Какой является ловушка? Необозримой стеной, превращающей в пепел ударом молнии? Наземная руна, срабатывающая при приближении? Или - что было бы самым плохим вариантом - руна, срабатывающая при ПОДНЯТИИ ноги с ловушки?
Стараясь не шевелить телом и не отрывать сапоги от камня, Номад аккуратно снял заплечную сумку и вытащил лютню, вспоминая чудесную музыку.
Скрючившись, бард расположил руки на нужных ладах и начал пощипывать струны, наигрывая нужную мелодию. Саламандра утихла, а незаметное доселе напряжение, прибывавшее в воздухе, спало. Не сбивая игры, менестрель выпрямился начал шагать вперед. Семинотная мелодия антимагии работала безотказно.
Номад спустился вниз по камням, стараясь не наступать на скользкие, мокрые булыжники. Вместе с этим он внимательно рассматривал странный камень под корнями древа.
Серебристый, весь в сколах и царапинах гроб, отливающий металлическим отсветом, накрепко засел в растительных переплетениях. Откуда в богом забытом гроте вдруг явился этот гроб? Импровизированный склеп - но для кого?
Сапог отвлекшегося на размышления Номада таки скользнул по камню, и бард со всего размаху шлепнулся копчиком. Мелодия прервалась, и там, на входе в грот, хлестнула молния перезарядившейся ловушки.
- Ах, да чтоб тебя... - чертыхнулся путник, убрав лютню в сумку и поднявшись с уступа у самой кромки озерца. Взгляд упал на заволновавшуюся водную гладь, в которой отражался гроб.
Открытый гроб.
Бард вскинул голову и увидел, что гроб был действительно открыт. И пуст. Совсем немного существ предпочитают отсыпаться в ложе покойников, и самые отвратительные из них - вампиры.
- А-а-аргх! - взревело чудовище, сбросившись на странника. Мгновенная реакция - и тварь чуть не напоролась на серебряный бастард, вытянутый бродягой. Вовремя увильнув в сторону, вампир упал в четырех метрах от Номада и поднялся.
На секунду зеленый свет пробежал по всем корням древа, дав противникам "познакомиться". Бледная кожа, обтягивающая узкое клыкастое лицо с едва заметной седой бородкой, длинные пальцы-когти, два жутких нароста за спиной, покрытое венами худое тело и раздвоенный на конце хвост - типичный изголодавшийся кровосос. Глаза налиты злобой, животной злобой.
- Ты... ш-ш-ш... Кто ты? - заворчала тварь, немало удивив Номада. В таком состоянии вампиры обычно не говорят - они не глядя на оружие нападают на жертву, стремясь добраться до горла.
- Я... Я путешественник, сэр, - выдавил из себя бард, надеясь избежать сражения.
- Хм... А я господин Ванет Левос, приятно познакомиться, - учтиво, если можно было обозначить так действие только что нападавшего клыкастого покойника, поклонился Ванет. - А откуда вы?
- Эм, я... Ниоткуда, - ответил странник, слегка помявшись. - Нету у меня дома, вот так вот. Вроде из...
- О, прекрасно! Я ведь тоже там бывал, - изобразил улыбку вампир, перебив вдруг Номада. - И как там сейчас? Все по-старому?
- Где? - опешил бард. - Вы вообще меня слыша...
Корни вновь засветились, и краем глаза бродяга увидел отражение в серебряном клинке бастарда. К ничего не подозревающему менестрелю крался бледнокожий вампир, как две капли похожий на стоящего перед ним мистера Ванета.
- Нет, господин Левос, у меня для вас есть кое-что новое, - ухмыльнулся путник и покрепче сжал рукоять. - На!
Вновь полыхнули корни. Описав серебряную дугу, меч прошел прямо через худощавое горло вампира, отделяя головешку от остального уродского тела. Обезглавленный труп тут же вспыхнул, сжигая кожу твари и все внутренние органы. Обуглившиеся кости потрескались, и на месте только что убитого сэра Левоса остался только прах. Номад вытянул из сумки пустой кожаный мешочек и начал аккуратно собирать ценный ингридиент.
Закончив с прахом и прихватив заодно голову вампира, странник бросил взгляд на гроб. Усмотрев что-то, бард перебрался на островок и подошел к ложу кровососа. Внутри лежала маленькая просыревшая записная книжка, на обложке которой было выцарапано название -"Дневник сэра Ванета Левоса."
Никогда не пренебрегай внимательностью. Никогда.

Урок четвертый: Никогда не надейся здесь. Никогда.

- "Запись сто восемьдесят третья.
Я пришел к их вождю, Дающему-Советы. На мою просьбу (равно как и на требование) он ответил отказом. Я никак не хотел отступать, оголив клыки и приказав повиноваться. Похоже, он согласится - предложил остаться на день.

Запись сто восемьдесят четвертая.
Тварь! Этот вождь заковал меня в гроб и принес в грот, зачаровав единственный выход на отталкивающее заклинание. Я не могу выйти отсюда! А-аргх! Сколько времени прошло?

Запись сто восемьдесят пятая.
Древо... Похоже, оно не совсем обычное. Это Хист. Если я смогу приспособить его для себя, если только..."

Номад захлопнул дневник и посмотрел на мудреца-аргонианина. Тот, как обычно, смотрел в никуда - и на всех одновременно.
- Похож-же, что ты и впрямь помог Хис-с-сту, как он и просил, - изрек сидящий, подняв голову к небу. - Вампир-ры - ужасная болезнь, насланная одним из темных духов вечности. Мой отец, Дающий-Советы, не знал, как убить эту тв-варь, а потому предпочел оставить ее там, куда не отправится ни один из нашего племени... Я давно подозревал, что нечто ослабляет Священное Древо, но и представить не мог... такого. С-спасибо.
- Не за что, - отмахнулся улыбающийся бард, чувствуя вес редких ингредиентов, отсыпанных в награду. Самый быстрый подсчет половины этого добра говорил о трех-четырех тысячах септимов, не меньше.
- Только вот вопрос-с... - опустил взгляд сидящий. - Чего хотел этот данмери?
Бард прищелкнул пальцами:
- Скажите, а отмечено ли небом ваше рождение, мудрец?
Аргонианин глубоко вздохнул и выдохнул, прикрыв глаза.
- Мать говорила, что Сидящий-И-Кивающий родился под знаком Тени, но это ничего не меняет в моей ж-жизни.
- Конечно не меняет, если не считать тот факт, что рожденных под этим знаком аргониан отбирают для Темного Братства. Ванет был одним из лучших убийц этой организации, благодаря способности создавать допелганнеров с "записанной" речью. Сей трюк он попытался провести и на мне, даже в облике вампира. Он пришел за вами, а Дающий-Советы спас вас.
Сидящий-И-Кивающий шире открыл глаза, и Номад вновь увидел деформацию зрачков. Очередной сеанс Хиста, не иначе.
- Он говорит, что ты уже сделал выбор, менес-стрель. Секунды навечно сломаны для тебя, ты не сможешь исправить их, даже не пытайс-ся. Твое проклятие вечно. Так говорит Хист.
Кочевник округлил глаза, затем нахмурился.
- Хист - не всезнающий, аргонианин, - зло проговорил бард. - Не он владеет временем, не ему решать мою судьбу.
- Ты сам однажды решил судьбу, Номад, - парировал Сидящий, не выходя из транса. - Хист не против твоего решения, сделанного тогда. Он также благодарен тебе за помощь, поэтому дает совет - не ищи встречи с джилл. Тебя они уже не починят.
Бард замолк, крепко сжав кулаки, потом развернулся и зашагал прочь. Аргонианские воины двинулись было за ним, но мудрец остановил их.
- Не троньте. Это его Путь. Путь Надежды...
"Путь Надежды," - пронеслось в голове менестреля, и он ускорил шаг.
Никогда не надейтесь здесь. Никогда.]]>619Sat, 23 Nov 2013 22:46:00 +0000Посиделки в "Гарцующей Кобыле"https://tesall.club/blogs/entry/610-posidelki-v-garcuuschey-kobyle/

По деревянным столам, сбивая накопившуюся между досок пыль, стучали наполненные доверху кружки. Хульда, двигаясь, словно раненый хоркер, не спеша разносила заказанные еще двадцать минут назад блюда и напитки, еще больше раздражая посетителей. Тем не менее, люд не решался высказать свое недовольство - хотя бы потому, что пялился на одетого в изумрудного цвета жилет русоволосого юнца с тремя родинками на левой щеке, разговаривающего за столиком с одной влиятельной хаджиткой, с Микаэлем, который частенько поигрывает в "Кобыле" на музыкальных инструментах, и еще парой человек. С лица щегла не сходила ухмылка, а из рук тот не выпускал лютню, подтягивая струны и щипая их, проверяя звук. Звук был неплох.
- ...Я тоже очень рад, Зи, что ты пришла сюда, - улыбался юнец. - Надо было объявить? Не, мне и так хорошо. Кстати, Мираак, а почему вы с этой пакостной каджиткой ничего не заказываете? Не для меня ли монеты бережете, а?
Хульда, проходя мимо компании, что-то шепнула на ухо щеглу, притопнув ногой. Тот улыбнулся пуще прежнего и многозначительно кивнул, чем успокоил даму. Что-то сказав напоследок, юноша встал из-за стола и громко объявил:
- Дорогие посетители "Горцующей Кобылы", лучшего заведения города Вайтрана!
Ответом ему был одобряющий гул нордов и поднятые стаканы меда да пива. Несколько альтмеров, тихонько обсуждавших свои дела в самом темном углу таверны, удивленно подняли головы и уставились на него, гадая, что за безумие постигло беднягу. Редгардский наемник с красным тюрбаном и кривым мечом, облокотившийся на барную стойку, повернулся и с интересом посмотрел на щегла.
- Слушатели! - обратился вновь к собравшимся зачинщик. - Я, господа, сэр Номад, свободный бард, к вашим услугам! Госпожа Хульда дала добро на мое выступление здесь, и я решил поразвлекать столь почтенную публику!
Несколько хлопков, чей-то задорный свист.
- Рад, что добрые люди пришли на мое выступление. Кажется, я вижу пару знакомых лиц среди остальных, приветствую!
Те, о ком упомянул бард, улыбнулись и многозначительно кивнули глазами. Номад продолжал:
- Итак, за выступление я не беру платы... Сегодня. Если же вы таки решитесь наполнить мой кошелечек чем-нибудь звенящим и золотым, али подарить чего еще - милости прошу! Ладно, закончим треп, к делу!

Коль от жизненной рутины захотели отдохнуть -
Моя лютня да мой голос заберут сейчас вас в путь!
Закрывайте же глазенки, позабудьте о делах -
Погуляем по легендам на ваш риск и на ваш страх!
И свершенья паладинов, и еретиков деянья -
Каждый в меру интересен и не терпит опозданий!
Древние сказанья меров, современности рассказ -
Расскажу вам во всех красках, постараюсь я для вас!
Я Номад, бард - меня так, добрый люд, всегда зовите!
Септимов звоном золотых вы слух мне усластите!


Живая, словно одушевленная песня Кочевника вывела всех из состояния сонных мух. Послышались аплодисменты, и Странник, улыбаясь, кланялся, размахивая клетчатым красно-зеленым шарфом в разные стороны.
- Ну что, готовы услышать сказания о подвигах и свершениях настоящего морского волка Тамриэля, господа? Кто знает, как зовут самого, черт его побери, кровожадного и великого пирата, грозу залива Хандинг, а? Ну, друзья, Сайрус Неугомонный не был пиратом, он был редгардским наемником... За бардами, похоже, следует настоящая эпоха просвещения! Торрадан эп Дугал, и моя песнь о нем - "Абессинский Бич"! Слушаем!
Под взрыв одобрения Номад начал играть на лютне, периодически ударяя по барабану. Быстрая и ритмичная музыка пришлась по вкусу большинству собравшихся, и бард запел:

Простой, казалось, мальчуган -
Уже курил, был с детства пьян,
На теле места нет от ран -
А ныне знает каждый пёс!
Как щетиной пацан оброс,
Был продан, маленький матрос,
Он - Красной Сабли капитан,
Эп Дугал, Торрадан!

Он сукиных детей искал,
В ком кровь свежа, где есть запал,
И Абессины застращал!
И грузовые корабли,
И тех, кто был не на мели
В главе с ним скоро размели!
На Черном Флаге капитан,
Эп Дугал, Торрадан!

Береговые города
Боялись, коль его орда
Проходит мимо, да!
Но дохнет вскоре Каморан,
И Умбраноксу дают план
Всех каперов убрать в туман!
Цель - Красной Сабли капитан,
Эп Дугал, Торрадан!

И пес Империи, Фейзил,
На Кодекс плюнул и схитрил!
Он на все судна посадил
Боевых магов, лгун!
Скажи пирату ты "колдун" -
И в шею прилетит гарпун!
Так завещал им капитан,
Эп Дугал, Торрадан!

И в той войне любой пират
И стар, и млад, и бородат,
В пучину канули, мой брат!
А "Черный Флаг" был погребен
Скалой, и до конца времен
Не будет снова виден он.
И с ним погиб и капитан,
- и, все вместе!-
Эп Дугал, Торрадан!


- Ну, как вам? Вижу, что понравилось, сухопутные крыски, но пора продолжать. Сейчас прекрасные девы разольют нам пива, вина али эля, кому-то флина, суджаммы или еще чего покрепче. Мне чаю, дорогие мои, черного чаю.

Все смочили горло, напевая "Абессинский Бич" и весело обсуждая дела. Номад вдруг поднялся из-за стола и взял в руки лютню:
-А теперь, дорогие мои слушатели, ваш никчемный бард Номад развлечет вас песней "Легионовы Мужья"! Надеюсь, что среди слушателей мало служивых, а, господа? В любом случае, я пожелаю всем правильно воспринять эту сатирическую песню.
Левая рука в перчатке сомкнула гриф, огрубевшие кончики пальцев надавили на несколько ладов, прижимая струны. Локоть прижал корпус лютни с другой стороны, правая ладонь опустилась на все струны сразу. Поплыла спокойная мелодия, и бард, не спуская ухмылки, запел:

Разохались красавицы Вейреста,
Услышав, что вернется сэр Эмил!
Румянили ланиты, желали стать невестой -
Красавец и богач, ну всем он ми-и-ил!

Он статен, строен и силен, умен к тому же!
За девами ухаживать умел!
Дарил цветы и целовал, даже замужних
Хитрец не упускал! Таков удел!

И вот он наконец-таки вернулся,
Став офицером Легиона! Ай герой!
Он панцирем сверкнул и улыбнулся,
Задумали красотки: "Все, он мой!"

Не знали девы тайн имперской службы,
Все ветераны уж о них молча-а-а-ат...
Мужей там отношения сильней, чем дружба...
Эмила год уж ждал сеньор Бора-а-а-ат!

Мораль: легионеры спят, едят и служат вместе-е-е...
И там любовь подчас сильней, чем жениха к невесте!
Там-дам! Конец!

- Благодарю, дорогие слушатели!- шутливо поклонился Странник. -Приверженцы Империи, не волнуйтесь, меня не купил Ульфрик и его свора, гордо именуемая "Братьями Бури". Какая мне разница до политики, режимов, споров о божественности Талоса? Музыка - вот мой бог, открытый и доступный, не требующий приношений и почитания. Давайте лучше я сыграю чего-нить еще. Раз уж говорим о богах... Хоть я и не отношу себя к культам или политике, был один человек и есть один бог, которые заставляют меня восхищаться. Талос, он же Тайбер Септим, первый император Третьей Эры! Гимн, посвященный ему!

В Эпохе Раскола, Эре Второй,
На Севере вырос воитель младой.
Он Талосом звался, гордился отец -
Велик был Скайрима "Бури Венец"!

И тайные знания старцев нагорных,
Ремесла военные, уменья придворных -
Все удавалось скайримову сыну,
Тамриэля владыке, Дракону Исмиру!

Три Бога-Трибуна, альтмеровы Предки -
Сломал своей хваткой Септим, словно ветки.
Он вырвал меровы Древа Заслуг,
Взрастив на их месте Империи дуб.

Раскинулась крона Тайбера над миром,
Империю Тамриэль встретили пиром!
Каждый во славу ей песни пропел
И Талосу славному, творцу вечных дел!

Несколько альтмеров слегка скривили губы, но их гримасы развеялись, расплывшись в улыбке - так харизматичен был Номад. Остальные же, более лояльные к девятому богу, встретили гимн с ликованием, а некоторые же раздумывали, вздернет ли Талмор наглеца или напичкает смолой и подожжет.
- Я благодарен вам, добрый люд! - отмахивался от выражающих свои чувства слушателей бард, ловя, тем не менее, монетки с изображением того самого Тайбера, о котором он только что пел. - И Талоса я могу любить не только за его свершения, ха-ха!

Нет лучшего, чем бард, призванья для души
Ходи по весям с лютней да собирай гроши!
Забот, упреков, толков нет, все уважают бардов!
Особенно коль за спиной с металла есть бастарды!
Но создан богом менестрель не для сражений глупых -
Он за монетками в карман протягивает руку!
Бард - просветитель, он несет истории дилеммы
И подкрепляется порой из кружек пивом пенным!
Ты хочешь лютню оскорбить, дурак широкоплечий?!
Ударом размозжу башку, забудь о своей речи!
Уж лучше брось мне золотой аль расскажи легенды,
А я пока вон ту девицу приберу в аренду!

Септимы сыпались от благодарной публики, заставляя Номада ползать за каждой закатившейся монеткой. Однако один из нордов, Турган Дубовый, разглядел немного иной смысл в песне барда, посчитав, что тот положил глаз на его возлюбленную, красавицу Эйну.
- Чертов сказитель! - взревел норд, вставая из-за стола и вытягивая добротный стальной топор из-за спины. - Я тебя сейчас сам на монетки покрошу, фалмерово отродье!
Топор, который больше годился для перерубания напополам мамонтов, выглядел немного устрашающе. Ну совсем чуть-чуть. Настолько чуть-чуть, что Номад немного опешил.
- Откуда ты взялся? Я думал, все великаны пасутся за городом, - проговорил менестрель и понял, что сморозил полную чушь.
Турган заревел так, что его короткий коричневый волос встал дыбом, и бросился на барда, рассекая своим "Гробоносцем" воздух. Странник нырнул под удар, ощутив жар лезвия и запах серы - неплохое зачарование Разрушения, после чего ударил нордлинга ногой по колену. Удар был точным.
- Ах ты, дитя шлюхи! - скривился от боли Дубовый и слегка присогнулся на ноге. Норд выпустил топор и своими ручищами ударил наискось, стараясь хоть немного задеть певца. Бард вовремя отпрыгнул, но запутался в ножке стула и шлепнулся на спину. Очень не вовремя шлепнулся.
- Тебе конец, болтун! - огласил Турган, улыбаясь и занося топор над лежащим Номадом. Оба меча висели на спинке стула, схватить их он не успеет, а ударить - тем более. Глаза норда светились яростью - так бывает, когда злишься и срываешь свой гнев на первом встречном. Говорить с ним бесполезно.
Во внезапной тишине чуткий слух барда услышал сухой треск. Так трещит только тетива, когда ее натягивают умелые руки. Спуск, звон, свист.
- А-а-а! - заорал Турган, выпуская чудовищно огромный топор из рук и обхватывая колено с торчащей из него даэдрической стрелой.
Меткое попадание.
- ФУС-РО-ДАХ!
Слово на драконьем толкает раненого норда, словно тыкву, которую пнул тупоголовый великан. Дубовый летит ровно в стену, снося пару тумбочек, и валится на пол без чувств.
- Пока я - тан Вайтрана, никто не смеет нарушать закон! - прогремел голос героя, который уберег барда от верной смерти. - Теперь ему только в стражу, с таким-то коленом! - рассмеялся он.
Смех быстро распространился по таверне, стирая минутное приключение барда. Номад, поднявшись и отряхнувшись, неловко подошел к сидящему тану, чье лицо было закрыто традиционным нордским рогатым шлемом:
- Чего вы теперь изволите, сэр?
Герой поднял голову и посмотрел на юношу. Уста зашептали только одно, и только ухо барда могло услышать пожелание.
- Господа слушатели! - огласил менестрель, поправляя шарф. - Я хочу сыграть одну древнюю мелодию из великого фольклора Скайрима. Песнь о Довакине!
Вечер прошел на ура.]]>610Thu, 14 Nov 2013 21:46:00 +0000Две Души Одного Телаhttps://tesall.club/blogs/entry/604-dve-dushi-odnogo-tela/
Бард Номад, из общих рукописей.


Черные рваные листики кружились в железной кружке, придавая отвратительной воде хоть немного вкуса настоящего чая.
Заштопанный плащ свисал аж до пыльного пола скинградской таверны, укрывая плечи и спину. Клинки - сделанная на заказ римменским мастером-змеем катана и серебряный бастард, доставшийся от отца в виде наследства, - выглядывали из-под накидки, одними эфесами отпугивая местных любителей мордобоя. Конечно, без драки из города он не выйдет, это точно: один из бандитов, рослый аргонианин с шипами на головешке, прошептал, что "его можно подстеречь у ворот, ублюдка этого", презрительно щурясь в сторону незнакомца. Но ему все было слышно: тонкий музыкальный слух и тут не подвел.
Гробовую тишину в таверне убивали постукивающие о стол кружки и бутылки, да разговоры, доносящиеся со второго этажа. И этот ящер надеялся, что его шепоток проберется незамеченным?
Дверь наверху распахнулась, и в таверну, хлюпая сапогами и бормоча ругательства, ввалился промокший данмер. На нем была черная роба, роднившая его и со священниками, и с магами, и - что было ближе всего - с некромантами.
Чай стал достаточно крепким, и Номад позволил себе отхлебнуть. Гадость, но пить можно. Не гаже того, что он пил в Орсиниуме, даэдра его возьми...
Эльф, тем временем, спустился вниз, к орчихе, что стояла на пиве сегодня. Послышался короткий и тихий разговор:
- Это он, тот бард? - мер слегка кивнул, в сторону сидящего.
- Угу.
Больших гарантий от зеленой и клыкастой бабы данмер получить не мог точно. Он взял две бутылки, скинул на прилавок пару монет и неспешно зашагал к столику. Странник напрягся и сжал нож, ожидая выпада.
Выпада не последовало.
- Приветствую, бард Номад, - эльф уселся за стол, прямо напротив потягивающего чай странника. На узком лице не было ни волосинки, два темных пятна под налитыми кровью глазами говорили о бессонных ночах. Однако очи были живыми, показывали ясность ума обладателя и глубину знаний. Интересно, какие помыслы могут зародиться в голове такого мера?
- Я... Я Веркулус Хлаалу, - представился темный эльф спустя пару мгновений молчания. - Вы не желаете пива? Самое...
- Нет. Только чай.
Данмер хорошо подготовился, или просто не выдал потерянности после резкого отказа. А это значит, что у него есть дело.
- Сэр Номад, -вновь начал он, отпустив бутылки, - одной семье нужна ваша помощь...
- Какая? Сыграть на свадьбе? - усмехнулся странник и вновь пригубил кружку.
Странный и загадочный собеседник менестреля сузил глаза:
- Я боюсь, что если вы так будете себя вести, то играть придется на похоронах. Похоронах ребенка, мутсера.
Зеленые глаза мигом замерли на лице эльфа. Врет ли?
Кружка стукнула о стол.
- Говори, Веркулус.
- У местной семьи, - зашептал мер, - есть ребенок. Ребенок... не совсем обычный. Она болеет, болеет очень сильно, очень скоро умрет. Причина болезни - демон, что сидит внутри ее.
- Это работа церкви, уважаемый, - холодно ответил Номад. - Девять ведут и охраняют людей, не всякие музыканты.
- Вы ведь знаете, как решают проблемы с бесами священники Девяти богов, мутсера. Огнем и мечом.
- А вы, значит, добрая овечка, а, Веркулус? Хотите спасти девочку и от демона, и от смерти? Какой ваш интерес здесь?
Уголки рта мера немного пошли вверх.
- Вы не так глупы, как я считал. Понимаете, бард, у меня есть сын, а окромя сына у меня есть долг перед своим домом. Это не обычная фермерская семья, Номад. Это зажиточные люди, которые могут поправить мое финансовое положения. А я налажу торговлю с Великим Домом Хлаалу, где неплохо продвинусь по службе. Достаточно?
- Вполне, - помолчав, ответил наконец странник. Кружка уже опустела, на дне осталась только гуща чаинок, и бард замер, глядя в нее.
"Неожиданное приобретение..." - мысленно твердил бард, пытаясь разгадать суть. "Неожиданное приобретение..."
- Оплата - от трех сотен септимов, мутсера, - добавил данмер, вставая со стула. Номад не ответил, продолжая таращиться на застывшие чаинки.
- Ах да, вот, - на стол упала записка, - адрес дома. Сегодня, в полночь, то есть через часов пять, мутсера. Всего доброго.
Эльф засеменил прочь, немного шурша потрепанной робой. Хлопнула дверь.
Рука оторвалась от кружки и взяла кусочек бумаги, изумрудного окраса очи забегали по словам.
"Дом Бейнисов, полночь. Просто представьтесь."
Ладонь превратилась в кулак, сминая записку. Нужно торопиться.

Бум-бум-бум!
Номад стоял прямо напротив обитой железом двери в дом богачей Бейнисов. На улице стремительно холодало.
- Кто там?- беспокойно спросил женский голос.
- Номад, бард.
Скрежет в замочной скважине, пара щелчков.
- Проходите, господин Номад, проходите, - пролепетала молодая женщина со светлой косой, обвивающей ее прелестную голову. Голубые глаза, выделенные карандашом, румяные щечки, хорошенькие губки. Одето это чудо было в голубое платьице горничных, поверх которого был завязан идеально белый фартук.
- Это ведь дом Бейнисов, прелестная госпожа? Удивительное местечко, право, - он всегда спрашивал очевидные вещи, если не знал, как правильнее начать разговор с красивой девой. Тем не менее, строение действительно поражало своей изысканностью - мрачные стены, с повешенными картинами и гербами, пара расписных алых ковров, мебель, что стоила под стать эбонитовому или даэдрическому оружию... Замок, а не дом, еще и прекрасно украшенный.
- Да, любезный сэр, но я не госпожа вовсе. Виталья, домработница этой достопочтенной семьи. Сейчас всего одиннадцать, а мы ожидали вас на полночь. Что-то стряслось?
Певучий голос умолк, оборвав прелестные мелодию и рифму, которые начал складывать в уме бард.
- Да. Мне нужен сэр Бейнис.
- Тогда я жду вас, мастер Номад! - донеслось из зала слева.
На кресле из ольхи, чьи подлокотники заканчивались вырезанной раскрытой пастью льва, сидел мужчина и глядел на играющий в камине огонь. Бард аккуратно прошагал своими кожаными сапогами по круглому синему ковру, изукрашенному золотыми рисунками бабочек, и сел в такое же мягкое сиденье, изучая мистера Бейниса.
Это был крепкий сударь сорока лет, чьи вьющиеся черные волосы пустили бакенбарды и бородой обвивали подбородок. Лицо его было свежо, небольшая родинка под левым глазом придавала ему запоминающийся образ. Одет он был в расписной халат золотого цвета, чья ткань блистала в отсветах, взгляд карих глаз в этом же свете казался дьявольски огненным, бесовским.
- Говорят, родинка на лице - признак удачи, сэр Номад, - тяжелым, но все же доброжелательным голосом начал Бейнис. - А у вас их целых три. Вам часто везет по жизни?
- Достаточно, господин...
- Умоляю, зовите меня Хайц, - взгляд переключился на странника, глаза улыбнулись. - О вас ходят слухи, сэр бард. И хорошие, и не очень. Можно я повопрошаю вас, развею для себя мифы?
Номад слегка кивнул.
- Хорошо. Говорят, что ваша мать была эльфийкой, и ростом да умом вы пошли в нее. Это так?
- Нет, Хайц. Лишь разговоры.
- Хм. А то, что у вас странности с радужкой? - сэр Бейнис сощурился, пытаясь разглядеть цвет глаз барда. - Говорят, вы меняете окрас очей тогда, когда вам это заблагорассудится.
- Не совсем, сэр. Цвет меняется, правда, но от меня это нисколечко не зависит.
- Удивительно. За такое можно и на костер невзначай попасть, так мне кажется. Последнее: вы ходите с двумя мечами. Двумя. Бард. Зачем барду два меча?
- Я увидел эту традицию у одних могучих воинов, на далеких землях, куда я вряд ли когда-нибудь вернусь. Более я вам сказать не могу.
Глаза Хайца сверкнули, выдавая неудовлетворенность ответом. Тем не менее, он улыбнулся.
- Теперь, сэр Бейнис, Хайц, - проговорил Номад, - я задам вам вопросы. Три. Первый - что произошло с вашей дочерью?
Взгляд мужчины опечалился, он вновь отвернулся к камину и уставился в пламя. На секунду барду стало жаль его. На секунду.
- Это была Садрит Мора, в Морровинде. Я туда ездил по указанию Совета Старейшин - дворяне очень зависят от их расположения, бард. В общем, после возвращения оттуда Анья захворала. Ночью ее мучили кошмары, потом начали мучать галлюцинации днем. Один наш знакомый маг определил, что это демон, что демон вселился в мою девочку. Но помочь он ей не мог. Никто не мог...
- И тогда появился Веркулус, правильно? Он пообещал вам ее выздоровление?
- Да. Данмер назвался опытным колдуном, и я с этим спорить не стал. И вам бы не советовал, Номад. Он поставил мне тяжкие условия, на которые я согласился. Отдать семнадцатилетнюю дочь...
- Ясно. Горька цена победы. И последнее - что вы сделали в Морровинде?
Кровь отхлынула от лица Бейниса.
- Ч-что?
- Повторю: что вы сделали в Морровинде, Хайц? Отвечайте, от этого зависит жизнь Аньи!
- Не смей приказывать мне в моем доме, бродяга!- прикрикнул мужчина, ударив кулаком по подлокотнику. - Я... я... Послушай, бард, я не хочу говорить об этом, никогда... И вообще, откуда ты узнал? Читаешь мысли, а?..
- Ниоткуда, - просто ответил Номад. - Догадка, случайность.
Не верит. По лицу, на котором боролись гнев и ужас, видно - не верит.
- Не говорите жене, умоляю, - задрожал голос мистера Бейниса. - Мы с ней давно не ложимся в одну постель, а если и ложимся, то не занимаемся ничем... удовлетворяющим мужские потребности, бард. А иногда хочется разогнать кровь в чреслах, понимаешь? И там, в Морровинде, стране плотских утех, мне захотелось развлечься.
Однажды меня, прогуливающегося по Садрит Море, нагнала данмерская красотка, в изорванных одеждах. Просила приютить... Я и приютил. Потом мы с ней совокупились, и она вдруг бросилась на меня с ножом, представляешь?! Я оборонялся. И... и...
- И вы ее убили, Хайц, - докончил за мужчину Номад. - Мда, история странная, но я начинаю, кажется, понимать. А она ничего не говорила вам? Необычное поведение, а?
Бейнис смахнул слезу с глаза, не веря, должно быть, своим ушам. Не каждый поймет мужчину, который убил темную эльфийку, да еще и в Морровинде.
- Да... Спросила о моем статусе, кто я, о детях спросила... А, кхм, а когда она напала на меня, то будто специально подставлялась под удары. Знаю, звучит как...
- Нет, Хайц, я понимаю. Звучит так, как я ожидал.

Свет уличных факелов, чуть поблёскивая, отражался в оконных стеклах. Веркулоса это раздражало, и он занавесил их бархатными шторами. Пара свечек и канделябров играли пламенем, освещая шкаф, тумбочку и постель, на которой лежала жертва демона.
- Итак, - начал данмер, с опаской поглядывая на прикованную к кровати Анью, которая прыгала и извивалась, - вы, сэр Номад, встанете впереди меня и начнете играть на лютне.
Рыжеволосая девочка, чье лицо было похоже на лик вампира после долгого голода, завизжала и забарахталась пуще прежнего.
- Демоны не выносят определенные мелодии, - подтвердил бард, сжимая свой инструмент, - и я знаю, как их играть.
- Поистине древнее искусство, - улыбнулся Веркулус. - Сейчас таких музыкантов мало где встретишь, часть стала демонологами... Но не вы, мутсера.
После того, как вы заиграете, я начну наговор. Тварь, засевшая в бедной Анье, переместится в этот камень душ, - в пальцах данмера мелькнул синеватый камушек, - а вы получите награду. Начнем?
Номад не ответил, перехватив лютню и расположив пальцы. Поплыла мелодия, состоящая всего из семи нот.
- Вы все сдохнете, ар малеа умари! - закричала дева, ужасно выгибаясь в спине.
Данмер зашептал заклинание, старательно делая акцент на каждом слове. Голос был ровным, четким, будто наговор этот эльф произносил не впервые.
"Хлаалу? Маг? Близко к абсурду", - забегали мысли в голове барда, продолжающего играть на лютне. -" Торговец этого дома никогда бы не стал читать колдовские манускрипты, тем более влезать в столь дурнопахнущее дело, которое сулило сомнительные выгоды. Изгнать демона из девочки, чтобы получить покровительство ее отца-дворянина? Кто ты, Веркулус из дома Хлаалу?"
- Веркулус из дома Телванни, бард.
Эфирный посох просвистел прямо над пригнувшимся Номадом, высекая искры и выплевывая сгустки светящегося вещества. Бард развернулся и со всего размаху врезал левым боковым по опешившему лицу данмера. Послышался хруст трескающейся челюсти.
- А-а-ах! - выплюнул несколько зубов отступивший данмер, осклабив окровавленный рот. - Смотрю, что-то все-таки ты получил от эльфийской матери, а, бард? Прочел мои мысли, как я твои?
- Нет. Я не обладаю магическими способностями. Они для таких ничтожеств, как ты, Телванни.
- Н'Вах! - вскричал темный эльф и выпустил молнию, синевой окрасившую комнату. Номад прыгнул навстречу разряду, едва не задев его, кувыркнулся по полу и локтем приложился к щеке колдуна, отбросив его на бок.
Неплохо.
- Веркулус, - пнул стонущего эльфа странник, сильнее натягивая кожаные перчатки, - если ты думаешь, что ваши эксперименты с душами проходят безызвестно, то ты ошибаешься.
Пинок. Пенные брызги крови вперемешку со слюной на полу.
- Сначала вы сотнями лет выращиваете душу, перенося ее из одного тела в другое, а потом поглощаете, чтобы получить еще больший магический потенциал, не так ли?
Еще один пинок, теперь сильнее. Лежащий эльф, кажется, начал плакать.
- Но вот что-то пошло не так. Ваш "сосуд" убежал, ведомый душой, которая не хотела стать вашей добычей. Лишить себя жизни она не могла, и поэтому напала на богатого сиродиильца, предварительно узнав о его семье, выбрав себе новое тело и успев переспать с ним. И вот тут-то и начинается самое интересное.
Опять удар. Хрустнуло ребро.
- Душа, которую вы так долго выращивали, видимо не знала, что тело для нее предварительно избавляют от прежнего носителя, попросту убивая его, наполняя камень душ и оживляя вновь. Интересно, догадался ли мистер Хайц Бейнис, что занимался сексом с трупом?
Из-за двери послышался бранный шепоток упомянутого сэра Бейниса, наполненного отвращения и горечи. Музыкальный слух вновь донес все в лучшем виде.
- Естественно, вселение в одушевленное тело стало для вашей беглянки болезненным - как и для душы Аньи. Кошмары, припадки, боли... Деформация лица и некоторых конечностей. А выгнать сильную душу с многовековым опытом практически невозможно без ее согласия. Только поглотить.
Сапог вновь ткнул в поломанное ребро данмера. Номаду даже на секунду стало жаль его. На секунду.
- И несколько минут назад, показывая мне сапфир, ты был полностью уверен, что облапошил невежду-барда. Зря. Неужели ты думал, что я не узнаю эту блестяшку? Скажу тебе более, я прекрасно знаю, что она является камнем-передатчиком в ваших некромагических преступлениях. Точнее, одним из передатчиков.
Зашипела медленно выползающая из ножен катана.
- Орудие из небесного металла. Вот вторая штучка, нужная для сего колдования, да, Телванни? Найти в Скинграде - да что уж там, во всем Тамриэле! - безумца с таким оружием, который решится тебе помочь - это похоже на сказку, правда? А, данмер?!
Клинок слегка сверкнул и впился в темную узловатую руку эльфа, пригвоздив ее к полу. Тот закричал и забился в агонии, пальцы обхватили запястье пробитой руки и попытались выдернуть ее из-под лезвия. Тщетно.
- Ты заслужил смерти, Веркулус. По церковным обычаям всех религий, по кодексам Империи и любой провинции, по хартиям любого магического общества, как и многие другие Телванни. И мне очень жаль, что я не могу выступить в роли палача, потому что один маг из вашего Дома, хоть и нехотя, но спас мне жизнь, потребовав взамен десяток сохраненных жизней Телванни. Ты - шестой, ублюдок.
Номад вырвал катану и еще раз хорошенько припечатал носком стонущего эльфа. Смачно плюнув на лежащего данмера, менестрель вытянул из кармана одежд маленькую железную печать и погрел её над огнем свечи, раскаляя докрасна.
- Со вторым днём рождения, тварь, - прошипел Кочевник, ткнув в пригвозжденную руку Веркулуса клеймом. Данмер закричал, забившись в конвульсиях, после чего бесчувственно распластался по полу.
- Теперь ты, беглянка, - медленно зашагал к замершей на месте девушке бард. Рыжеволосая молчала, удивленно таращилась на молодого бродягу. - У тебя нет выхода. Веркулус будет охотиться за тобой, убивая людей, меров, представителей зверорас... Всех. И богатых, и бедных. Видимо, ты для него очень ценный проект.
Анья всхлипнула, кроваво-красные воспаленные глаза вампирши наполнились слезами.
- Тебе больно. И с каждым часом, каждой новой минутой нахождения в этом теле тебе будет все больнее и больнее. Не думай, что ты сможешь перебить это. Девочка будет тоже страдать, с тобой она не проживет и года. А когда она умрет, тебе придется вновь искать инкубатор, лишая здоровой полноценной жизни еще одного человека. Я предлагаю тебе иное.
Бард полез в мешочек на поясе, поддевая пальцами что-то круглое.
- Вот, смотри. Это - кольцо, серебряное кольцо с сапфировыми вкраплениями. Не пугайся, не надо! Я не поглощу тебя, твой опыт и силы. Ты станешь жить здесь, в этом колечке, на среднем пальце моей левой руки. Я буду оберегать тебя, защищать от данмера Веркулуса. Что ты так смотришь? Он вернется за тобой, выследит по следу, чертов Телванни... Решайся.
Дева моргнула, чуть взмахнула головой. Горючие слезы упали на одеяло.
- Х-х-хорошо, странник...

-... Я бы принял пару настоек, сэр Бейнис, если вы не хотите через пару годков получить проблемы с маленьким другом. Трупный яд, сами понимаете... Да, да, она была теплая, но это не значит, что она была живой, сэр! Вот и правильно, жена всяк лучше некрофилии. Еще лучше - обратитесь к аптекарю, странствующему доктору либо целителю из скинградской часовни, обследуйтесь у него. Всего вам доброго!
Кошель звенел от оплаты, которую он получил за "экзорцизм". Серебряное кольцо в виде трех змей, кусающих свой хвост, грело ему руку, наполняя энергией Мундуса, от которой бард отказался уже давно. Магия рушила Природу, ее законы элементалей, но такой симбиоз для странника не казался критическим. Чаинки, по которым он гадал в той таверне, были правы - из сложной ситуации он получил неожиданное приобретение.
- Тебе понравится наше путешествие, Айзен, - прошептал Номад, перехватывая сумку с лютней. - Я собираю много интересных знаний, из разных земель и от их жителей. Потом отображаю это в песнях, баснях, загадках, рассказах... Приключения не оставляют меня.
"Я рада, Бард," - ментально ответила Айзен, кольцо чуть задрожало. - "Посмотрим, что мы с тобой увидим."
Ворота захлопнулись за ним, прекрасный свежий денек радовал пестрящими листьями и цветами.
- Вот он, парни!- донеслось из-за кустов. Укрытия стали не нужны, и разбойники, предвкушая легкую добычу, повыпрыгивали на дорогу.
- Я же говорил, - устало проговорил бард, вытаскивая бастард из-за спины, - что приключения не оставляют меня...
"Ага. А день только начинается..."]]>604Sat, 09 Nov 2013 11:36:00 +0000Рожденный Бурейhttps://tesall.club/blogs/entry/581-rojdennyy-burey/
История от одного гнома, повстречавшегося мне. Ни слова мною не вставлено, ни слова не изменено. В размышление о том, каким может быть представитель "тихого народа".

Что? Повторить все то, что я рассказал тебе вчера? Страдаешь от амнезии, придур... Нет? Тогда к чему все это, а?
Ты будешь записывать? Каждое слово, что вылетит из моей тупоголовой башки, что ли? Ха-ха-ха! А ежели я пожелаю сказать чего охального, а, человече? Например, тот анекдот про вействерскую бабу и китовый член, то что тогда? А, ну тогда ясно.
Эта... А с чего начать мне, подскажи... С имени? Ну хорошо, милсдарь. Я есть Рокфольд Геппердус Шентегостор, седьмой, получается, сын династии Шентегосторов. Эта, видите мое кольцо? На белом металле, витиевато украшенном, герб семьи , что выполнен из орихалка, янтаря по-вашему. Это кольцо - последнее, что я успел вытащить из пекла после Хонте-Вархта, или Шентеговой Резни, человек. Как дословно переводится Хонте-Вархт? "Плач Грешника", милсдарь. Плач Грешника...
Нет, я не жалел об уничтожении клана, и не жалею сейчас. Гномы Шентега, которых на тот момент было более двух сотен, вероятно, заслужили свою смерть. Папенька в том числе. Даже не так - папенька заслужил смерти более, чем остальные охальники. Это был жестокий предводитель разбойников и похитителей дев из деревень южнее Вействера, где единственной преградой от бесчинств был хлипкий забор из прутьев. Клан Шентега, или Клан Бурь, не знал страха, зато познал смерть.
В общем, после Хонте-Варта, от которого я сумел уйти с пустой сумой и этим треклятым кольцом, я начал свое... путешествие на север, в столицу владений Альвералд, в дымный Вействер. Еду я крал, или обменивал на вещи, которые крал, никак иначе, милсдарь. Так что вы, мне кажется, впервые видите гнома-вора, не так ли?.. И я рад познакомиться. Почему я не оставался работать этих захолустьях? Ха, рано или поздно кто-то из деревенских тупиц разглядел бы герб тех, кто измывался над ними еще со времен Толкунового Шага, и Рокфольд закончил бы жизнь охрени... Ах, да. Закончил бы жизнь, говорю, э... слишком скоро. Может, без всех конечностей тела сразу. Даже без... Энтово ты тоже не накалякаешь, да?

Когда я пришел в Вействер, с Резни Шентегов, сталбыть, прошло два года. У меня была изрядно потрепанная одежда, немытая голова и ужасно запущенная борода. Вы знаете, как важно, чтобы у гнома была расчесана и чиста борода, а, человече? Она - символ достатка и главная гордость носителя, без нее у вас даже нет шансов лечь с какой-нибудь людской девкой. Вы знаете? Читали стены Кнахд Беранна? Я вам завидую, как вы, люди, завидуете размерам наших мужских достоинств... Ну да черти с ними, сантиметрами и словами. Говорю, в Вействер я пришел почти что на нуле.
Куда подаются все проходимцы, шалопаи, калеки и нищие, вы знаете, сэр Номад? Абсолютно точно. В вействерскую армию. Более того - меня, как гнома, определили в Паровой Флот, играться с машинками, в которых я не смыслил тогда ни черта. Моего прошлого никто не знал, тем более что гномов в Столице было раз-два - и обчелся: пара жирных банкиров из "Хотгер и Хротгер Компани" и немой кузнец, производитель поделок. Понимаете, сталбыть, какое у люда сложилось впечатление о нашем народе, да? Но это я смог поправить, милсдарь. Вы это своими зенками-то и сами наблюдуете.
После обучения у корабельных инженеров, которое длилось пару месяцев, меня, наконец, взяли на корабль Флота, на "Носорога". Настоящая неприступная крепость на воде, способная бортовым залпом потопить сходу любой корабль, и парусный, и такой же двигательный, о как! Он полностью закрывался, палубу скрывали пластины стали, наезжающие на "скелет" и превращая судно в металлическую гору на воде, арр! Но действительно удивительными были штурмовые орудия - представьте огромные пушки, которые превращают города в пепел, даже не появляясь в зоне видимости! Таков был "Носорог", человече. Я постарался, чтобы его запомнили и тмуры, и епратские купцы, и города Долестийского побережья, чтобы самые напыщенные капитаны от Свейрбана до Юниона Ходдар тряслись от страха и мочились в сраную выглаженную капитанскую форму. Я был корсаром, Номад.

Помните, эх, я говорил об отношении к гномам? Когда я попал на "Носорога", то меня, в отличии от задохликов-морячков и высшего морского сословия - капитанов - не стали обыскивать вовсе. Более того, я прибыл туда командиром инженерной бригады, поэтому мне даже выделили отдельную каюту, шестерной ключ от которой имел только я и Старший Капитан Эйзхаль, высокомерный и высохший ублюдок, который любил носить только один окуляр, хотя хреново видел на оба своих зрыкала. Свой крючковатый нос он сувал везде, расхаживая по кораблю в своей до тошноты белой форме, увешанной медалями за взятие Куртан - маленького острова, где люди еще не достигли даже уровня ковки стали. Ходил и высматривал он все и везде, но... Мою каюту он обходил, предпочитая взмахнуть костяшками и сказать "Негоже уважаемому человеку входить в нору карликов", после чего спешным шагом удалялся, будто не успевал в отхожее место. Я смекнул, что здесь можно делать все, что угодно, милсдарь, в каюте-то. И тогда я начал готовиться.
В картографии шаришь, а? Да ну?! Откуда ж такой умный уродился, а, гениус?.. Я, в общем, обучался картографии, навигации, командованию персоналом и всему другому, собрав - натырив, одним словом, - все книги о море, что только были на "Носороге". Из деталей, которые я посчитал ненужными - понакручивали же железяк, не поверишь! - или уже затасканными, я делал оружие, эдакие "кустари". Два укороченных шестизарядных пистолета, многозарядная паровая винтовка со штыком, целая тьма шариковых гранат, два серьезных револьвера, стационарные мины и гора патронов ко всему этому барахлу - вот мой арсенал на тот момент, милсдарь. Все сделано было своими руками, вот так. А учитывая маразм, который одолел короля Вействера Магомада Второго, у команды оружия на руках не было вообще - капитан, посчитав, что моряков пора вооружить, опускал рычаги в своей каюте, и только тогда открывались сейфы с винтовками. Однако, высшие чины на корабле имели при себе "Плейки" - небольшие револьверы средней силы, которые они, в случае бунта, могли противопоставить вооруженным столовыми приборами да швабрами матросам, а в капитанской каюте был свой шкафчик оружия, плюс запас еды и воды на трехмесячный срок. Еще там была интересная приборная доска, с которой можно было блокировать двери, открывать верхний заслон над кораблем и даже пускать удушающий газ, который приводил либо к потери сознания, либо к коме, либо к смерти. Опасная, faggort, штука... Что? Не материться? Да ты и Фривик знаешь, проклятый писака! Я бы присвистнул, но не хочу обрызгать тебя слюнями. Вчера ты мне не показался таким умным, Номад... Ну да, тут ты прав. Уоллейское пиво, конечно, хорошо дурманит голову, это верно.
Так о чем я?.. А, точно. Плавали мы уже тогда около полугода, иногда выполняя боевые задачи. Пару раз обстреливали слишком уж близко подплывшие корабли Калемнитарской Гильдии Торговцев, которые еще и платили пошлину за потраченные снаряды, крушили варварские поселения Архипелага Тижг, сопровождали альверальдовы корабельные караваны... В общем, как и все другие суда, когда нет войны. Я закурю, ты будешь? Да у меня отличный табак, не обижай, милсдарь... Ты ВООБЩЕ не куришь? Брр, моя рыжая борода! Ну, как хочешь, писака, а табак у меня отборный, поверь... Из северного Ходдара везли, листья на Ширтостовых склонах росли, понял? Ну, может будешь таки?.. Ай, ну и гуль с тобой.
Потом Меган Четвертый, брат Магомада Второго, которого при дворе называли Тухляком, взял меч и просто покрошил всю семью в мелкую капусту, оставшись единственным претендентом на трон. И таки он стал королем Вействера и всего Альвералда, город за городом подчиняя земли. Прозвище Тухляк сразу отпало, и пришло второе - Меган Четвертый Бичеватель. Тот еще тип, злопамятный оказался, и никто от него и писка не ждал. Прям как я на "Носороге".
Узнав о безвременной кончине Магомада и внутренних проблемах в королевстве, я решил, что пришла пора познакомить капитана с моим складом оружия. Выбрав четвертый час ночи, я потихоньку собрался и вышел из каюты. Инженеры, как и весь остальной корабль, спал. Ну или мне так казалось.
Пользуясь низким ростом, я пролез через узкие, подобно девственной... Ладно, ладно, я помню уговор. В общем, через инженерные ходы и трубы я незамеченным выбрался к лежбищу Эйзхаля, который, утяни меня в бездну, ежели я лгу, сидел в капитанском кресле и усиленно натирал своего десятисантиметрового друга. Представь, как я рассмеялся, Номад! Как я попал к нему, этому старому извращенцу? Так ключ шестереночный, ключ-то был, как оказалось, общим. И от моей двери, и от, сталбыть, капитанской. Замок был очень сложен, и, дабы не разрабатывать второй, создатели "Носорога" просто врезали два, в разные концы корабля. Придурки, чесслово. В общем, прям так, со спущенными штанами, в буквальном смысле, он и получил пулю промеж крысиных глазок.
Естественно, все проснулись. И матросы, и младшие капитаны корабля, уже грезящие о теплом кресле новой должности. Знали бы, чем занимался в нем Эйзхаль, ха-ха... В общем, полетели всем приказы. И дверь взрывать, и в стекло стрелять, и то, и это... А я у каютного окна того, с которого капитаны наблюдают, встал, да и по связи им речь задвинул. Впервые я так четко и ясно говорил, милсдарь. Сказал, что надо прекратить терпеть угнетающих монархов и высших чинов, что они ничего не делают, а только управляют, что... Короче, говорил, говорил, а матросики-то, гляжу, как на бога глядеть стали, на идола. И улыбки поползли по лицам. Поняли меня, сталбыть. Ну а я взял, да и открыл сейфы рычагами, дал оружие, так сказать, в руки карающих. Капитаны отхватили по полной, их растерзанные пулями тела потом побросали в море, на корм рыбам. И кресло я то выбросил, милсдарь, хоть оно и из окдаловой кожи было. Вдруг, думаю, накапать успел, старый хе...

Ну, может, по пиву вдарим, а, господин писака? Не желаете пива? А чего тогда... ЧАЮ?! У вас мешок денег с собой, а? Али вы бумажными акциями расплачиваетесь? А, у вас чай с собой... Откуда ж вы его достали? Знаете, что вас могут пытать и казнить за незарегистрированную добычу листьев сего напитка в любом из государств? Ну, я вас предупредил, и предупреждаю еще - за обладание чаем можно и нож промеж ребер заработать. Хотя у вас вон какие бандурины-то за спиной, две аж. Одна из белого металла, серебра сталбыть, а вторая из камасито-тенитового сплава, прав? Ну да ладно, продолжим, ежели настаиваете.
Матросы на "Носороге", как оказалось, давно сами хотели расправиться с капитанами, но у них не было четкого вожака. Мне повезло - я появился очень вовремя. Помедлил бы - и корабль достался тупоголовому Вэйку Самарке или одноглазому Храемарту, который синий от зеленого отличить не в силах. А так у меня появились люди, которые позже наводили страх на других людей, хе-хе.
Первая наша добыча - это караван в три корабля торговцев и два эскорт-корабля из Епрата, перевозившие рабынь и золотые слитки как налог в Свейрбан, утоляя прожорливость агрессивного короля Мирунда Жердала, любившего развязывать войну по поводу и без. Охрана даже не поняла, что произошло - за два залпа мы положили два корабля, оставив только судна с товаром. Злато тут же было перегружено на "Носорога", девок же растащили по каютам матросы - сказалось полугодовое отсутствие ласки, Номад. Мне досталась - не поверите! - эльфка, самая что ни на есть настоящая. Звали ее Йан-Арейя, девятнадцать лет от роду, так она мне сказала. Хотя этих эльфок слушать... Они и в сто пятьдесят на двадцать пять годов выглядят, сами ж знаете. Жоп... ай, прости, бедрами своими крутила так и эдак, груди у нее - так вовсе отпад были. Так ты б ее глаза округленные, словно тарелки, видел, когда я из штанов достал свой... Эх! Стоны всю ночь сотрясали корабль, и моя каюта подпевала им громче всех.
Вскоре началась война Свейрбана с Епратом за неуплату пошлины - дани, по сути - в пользу первого. Обомлевшие епраты не могли понять, куда делись пять кораблей и весь груз, а Волчья Армия Жердала уже отправилась выгрызать землю у торгового государства со слаборазвитой обороной. И, собссно, настал бы Епрату конец, каюк даже, ежели бы тмурский король Эюльт не был мужем Ашанииды, сестры епратского владыки Хальванахаза. Гвардии Стрелков Тмурии были отправлены во все города союзников, с хлебом-солью, так скажем, встречать лютую орду Свербайна. Так началась Война Лавин, которая опустошила Вальхаллтд и отбросила Волков зализывать раны дома, где каждого десятого выжившего казнил яростный Мирунд. Мы пользовались этим, как могли: налетали на города оставшегося без солдат Свербайна, грабили корабли помощи Тмурии, захватывали в плен воинов той или иной стороны и потом продавали их по пять секлингов за матроса и по сто - за капитана. Нас называли Хаметвальты, понимаешь? Да, Черные Клыки, ты и Второе Наречие знаешь... А знаешь, как меня обзывали, как я вошел в историю? Кровавый Рок, Номад, милсдарь. Меня называли не иначе, как Кровавый Рок, Свер'Ррог. Людских детей до сих пор пугают этим прозвищем, а подгорные и равнинные гномы Сборищем назвали меня Героем Народа. Правда, посмертно.

Это случилось уже после Имурентского Бунта Железных, когда машины и паромеханики заявили об отделении Имурента от Вействера, об образовании независимого королевства. На следующий же год мы атаковали торговое судно, немного проглядев подводные лодки - новый тип воиск Альвералда, созданный именно для борьбы с корсарами, понимаешь? Для войны с нами, сталбыть. Вот где у них припекло-то наше безбедное существование, прям там, понимаешь, Номад?! Хорошо, пальцем тыкать перестану, просто эмоции...
Я скинул с себя бабенку тмуровскую, собрался, словно стрелковая гвардия, предвкушая новых девок да звон секлингов, и, опустив пластины, открыл палубу для абордажа. И вот тут-то случилось то, что предвидеть я не сумел.
Цепкие "кошки-крюки" вылетели из воды и зацепились за борты, не давая закрыть заслонки. По металлическим канатам полезли, будто муравьи из самого интересного места, элитные солдаты Вействера. Было их столько, что вся вода была в трупах, клянусь, милсдарь!.. Да, ужасно.
Бой бы мы явно проиграли количеством, ибо качество у моих ребят было на высоте. Положив уже пятнадцатого солдата, я смекнул, что пора драпать. Бегство? Нет, милсдарь, лишь спасение шкуры! Кто бы, ежели не я, рассказал бы вам обо всем этом, а? Вот и не придирайтеся. По пути, разумеется, я оставил небольшие подарки крысам - побросал гранаты, винты покрутил, рычаги посрывал... В общем, жахнул "Носорог", сильно жахнул. Тонны железа вдруг пошли вниз, погребая и напавших солдат Вействера, и моряков моей команды. Лодки, которые были сцеплены с бортами, перевернуло, с вполне ясным концом... В общем, никто не вышел из этого сражения живым, Номад.

Я? А что я, человече? Да, я живу, ноги-руки целы, добро не оттяпало, лицо не зацепило... Пара царапин на теле, правда, иногда из плеча железяки выковыриваю. Ругаюсь на Фривике, ибо больно, но не это страшно... С гибелью "Носорога" ушла и часть меня. Часть того безбашенного гнома Рокфольда, что когда-то показал, какими могут быть гномы, как они умеют быть жестокими. Люди считали, что наш народ можно держать в узде. Рокфольд же всю свою жизнь держал в узде люд.
Я сейчас под другим именем, Номад. Не смей писать его, или я прострелю тебе череп в эту же секунду. Дай я посмотрю... Ну хорошо. Понимаешь, с того боя у меня только один револьвер. В револьвере - только один патрон. Знаешь, что самое страшное? Там умерли все, кроме одного. Я б даже сказал половины от одного. И пуля одна... Ладно, писака, старый гном рассказал тебе все. Ты обещал мне, помнишь? Ну хорошо. Сегодня вечером. И девок приведи, хоть повеселимся, Свер'Ррог тебя забери! Или ты узреешь Хонте-Вархт последнего сына Клана Бури, последнего, кто заслужил смерть...]]>581Fri, 01 Nov 2013 19:42:00 +0000Начало, или Вороны Улетают На Югhttps://tesall.club/blogs/entry/568-nachalo-ili-vorony-uletaut-na-ug/

Начало, или Вороны Улетают На Юг


"An adventure can only truly begin three ways:
by death, by slur, or by letter."
- Dylxexes the Younger (First Era)

Пухлые пальчики госпожи Хельги нервно постукивали по тяжелому дубовому столу, и чем больше она слушала Бьорда Разбитого Кулака, тем пронзительней казался Ксанадру ее и без того холодный, укоризненный взгляд.
- ...Более того, - горячо продолжал краснобородый норд, потирая свой меховой наруч, - вчера он вытащил у ничего не подозревающего Ультирха меч из ножен, а потом, нарядившись в черные одежды, выпрыгнул на него из-за кустов около полуночи и воскликнул, что он, видите ли, убийца из Темного Братства. У бедняги чуть сердце не остановилось! Неслыханно!
Юноша, с иголочки одетый в действительно стильные вещи - классические алые брюки, белая узорчатая шелковая рубашка с золотыми гербовыми запонками, красный жилет с кармашком слева на груди, из которого наполовину выглядывал изящный белый платок, кожаные лаковые туфли черного цвета,- вспомнил лицо стражника, который чуть было не обмочился от страха, и с трудом подавил улыбку. Прекрасный был розыгрыш!
- А то, что он учудил пару дней назад? Подкладывал детенышей грязекрабов в рюкзаки, корзины и одежды жителей и путешественников! Представь себе, Хельга, как ты запускаешь руку в корзину с помидорами, а тебя за палец хватает цепкая клешня!
- Зачем ты это сделал, Ксанадр? - вдруг спрашивает совсем не своим привычным голосом женщина, вкладывая в вопрос как можно больше злости.
- Я?.. Что? - ну зачем, зачем она спрашивает одно и то же каждый раз, когда Бьорд приходит доносить на него? Пришлось, как обычно, сделать вид, что отвлекся на интерьер, изученный им уже досконально, и не услышал вопроса.
- Не притворяйся! - Хельга срывается на крик, бьет по столу ладонью. - Зачем ты это сделал? - вновь повторила она все тем же злым голосом.
Не подействовало. А ведь раньше он избегал ответа.
- Я просто хотел... пошутить, вот и все.
- Тебя словно Шеогорат коснулся, юнец! - взрывается норд. Изо рта с желтыми, дурно пахнущими зубами вылетают белоснежные слюни, как у гончих после забега. И этот неотесанный деревенщина, которому кроме топора, бабы и пива с медом ничего не нужно, еще смеет упрекать его, Ксанадра Авелисуса, в том, что его коснулся Шеогорат?!
- Шеогорат? Тогда над твоим рождением уж точно поработал Малакат, мужлан! - теперь и сам юноша не выдерживает. - Не смей так разговаривать со мной, ясно?! Я тебе не нордлингский сын, пропахший дерьмом после игры в навозной куче мамонта!
- Ах ты, волчий помет! - мигом встает из-за стола стражник, задевая стол и роняя стул позади себя. Да, он больше и сильнее, у него есть опыт в боях с разбойниками и дикими зверями, но у него нет как минимум трех черт, которые станут для него камнем преткновения.
"Ловкости..."
Разбитый Кулак начинает оббегать стол, пытаясь добраться до подскочившего со своего места юноши, отмахиваясь от тарелок и бутылок, посылаемых в него Ксанадром. Пара бросков оказались удачными - о крепкий череп разлетелись вдребезги бутылка с молоком и расписная глиняная тарелка с жареным лососем.
- Уа тыбе покаву! - отплевываясь от вкуснейшего блюда ( "А зря," - проносится в голове юноши,) ругается этот толстяк. До наглеца остается считанный метр, предвкушение публичной порки греет и без того облитую горячим супом душу. Бьорд бросается вперед, прямо на юнца, хватая его своими ручищами...
Ловкость. Руки стража обнимают пустоту.
- Ха!- весело издает Ксанадр, перепрыгивая через стол. "Умело," - отметила дама, заметив, что ни одна из стоящих бутылок не шелохнулась.
Но норд обозлен пуще прежнего. Добыча ушла от охотника?! Да как бы не так!
Тяжеленный стол, словно пушинка, отбрасывается в сторону, и стражник, пыхтя, летит со всех ног на юношу, чуть не сбивая стул с Хельгой. Чего же теперь ему не хватает?
"Скорости..."
Пинком открывая длинную дверь, юноша вылетает в коридор особняка. Бьорд, словно разъяренный медведь, бежит за ним, тяжело дыша. Дверь заботливо толкается Ксанадром, и преследователь со всего размаху врезается в нее и в падении попадает в коридор.
- Ц-ц-ц, растяпа, - журит норда юнец, уперев руки в боки. - Не мог просто открыть дверь, носится как бешеный!
- Ну я тебе!..- стражник встает, и, не отряхнувшись, вновь бросается в погоню.
Практически все неприкрученные вещи, которые встретил на своем пути Авелисус, летят в красного, как переспелый помидор, нордлинга, который пару раз чуть не падает из-за корзины с бумагами и метлы, прилетевших ему под ноги. "Дальше тупик, теперь уж Ксанадр получит свое!" - рычит в голове голос рассерженного Разбитого Кулака.
" Ловкость, скорость... Да, но есть еще кое-что. То, что переплюнет оба качества, то, что не раз помогало мне... Что же это?"
Впереди была небольшая кладовая, заваленная различным барахлом для уборки, со стеклянным оконцем. Юноша разогнался, отрываясь от еле бегущего Бьорда, и захлопнул за собой дверь. " Все, попался!" - злорадно улыбается изрядно вспотевший толстяк, подбегая к кладовой.
Не успевает стражник открыть дверь, как ясно слышит звук бьющегося стекла. Догадка приходит тут же.
- Проклятый грязекраб! - кричит в сердцах норд, вбегая в кладовку и видя разбитое окно. Уходит, дракон его возьми!
Бьорд встает на подоконник и высовывается в проем, собираясь сигануть за мальчишкой, но там, внизу, в маленьком ухоженном дворике, его нет. Вместо Ксанадра на земле лежит ведро, забитое доверху тряпьем.
- Лети, ты свободен! - слышит за спиной округливший глаза стражник, и кто-то выталкивает его в окно.
"Интеллект, друг мой. Интеллект..."
С громоподобным ором, привлекая к себе удивленные взгляды прохожих и стражников, иссиня-бордовый нордлинг, размахивая руками, падает со второго этажа на клумбу. Юноша же, посмотрев на "полет шмеля", с хохотом закрывает деревянные ставни кладовой.

На цыпочках, едва дыша, он идет в свои покои, моля всех богов и принцев не столкнуться с госпожой Хельгой. После такого спектакля юному Ксанадру совсем не хотелось получать лишнюю порцию...
- Авелисус!
Оу. Похоже, от добавки ему не отвязаться.
- Ксанадр Авелисус! - вновь окликает его рассерженный голос дамы, и юнец неохотно поворачивается, пряча взгляд.
- Да, госпожа Хельга?
- Во имя Девяти богов, что ты устроил?! Зачем ты так с беднягой Бьордом? Он же глава городской стражи, Ксанадр!
- Он... дерзил мне, госпожа.
- Ох, - вздыхает Хельга и поправляет косу русых волос, увитую вокруг головы. - Тебе уже двадцать лет, двадцать! А ты продолжаешь выкидывать подобные... штуки.
Да уж. Рифтен надолго запомнит его двадцатилетие.
- Я ведь люблю тебя, Ксанадр, люблю как родных сыновей. Дернхель же и вовсе души в тебе не чает, ты же знаешь.
О да. Дядя Дернхель. Единственный, кого по-настоящему уважал Ксанадр.
- От него пришло письмо, пришло? - с надеждой спросил юноша, подняв голову. Опечалившиеся глаза ответили ему красноречивее, чем тысячи сиродиильских ораторов.
- Быть может, он сильно занят на своей работе там? - робко произнесла Хельга, и голос ее с каждым словом становился все безнадежнее.
- Я наверх, госпожа, - почему вдруг он охрип? И глаза как-то стало резать...
Нет. Нельзя. Дернхель бы не одобрил.

Ночь была то светлой, то погружалась в беспросветную тьму, когда луны закрывало быстро бегущими по небосводу тучами. Рифтенский пронизывающий ветер, идущий, похоже, с севера, истошно выл в стенах города, пугая детишек и заставляя стражников беречь колыхающиеся факела. Сырая земля с хлюпаньем уминалась сапогами, то и дело шуршащими о заполнившую все желтую и рыжую листву. На юге Скайрима осень начиналась тогда, когда в Имперской Провинции еще шло лето.
Хотя грех жаловаться. В Виндхельме, например, плевок на улице в любое время года может стать причиной обморожения легких.
А Ксанадр в это время шел и думал, наплевав на запрет тетушки выходить из дома после десяти вечера. Чтобы Хельга не искала беглеца, он накрыл одеялом пару подушек и слепленную из расплавившихся свечей восковую голову, на которую напялил парик. "Двойник" вроде получился правдоподобным, и после этого юноша исчез в окне. Действенный способ.
Мысли волнами обрушивались на голову Авелисуса, заставляя гадать и надеяться на лучшее.
Дядя Дернхель - его самый близкий человек после смерти родителей и исчезновения сестры много лет назад. Этот рослый и мудрый норд даже не являлся ему кровным родственником, он был лишь хорошим другом его отца, сиродиильского аристократа Демофена Авелисуса, вместе с которым попал в кораблекрушение у Строс'Мкая и около трех лет был рабом редгардов-головорезов. После такого испытания, знаете ли, даже темный эльф с ящером сдружатся, не то что люди. В итоге именно он пообещал покровительство младенцу Ксанадру перед алтарем Девяти Богов, став его вторым отцом. Конечно, тогда никто не знал, как все обернется...
Около месяца назад дяде пришло письмо, после которого он спешно собрался и уехал в Сиродиил. Теперь от него ни слуху, ни духу, что действительно насторожило всю семью Дернхеля, а Ксанадра в особенности: обычно, находясь в командировках, он писал ему письма каждую неделю, красочно описывая происходящее с ним, а теперь... Теперь нет даже весточки.
Привычный поворот к кладбищу, немного пройти вперед - и вот она, каменная беседка, отмеченная одним интереснейшим знаком. Кнопка, выполненная в виде ромба с кругом внутри, легко поддается руке, и пол, поскрипывая, отъезжает в сторону, открывая лестницу в убежище одной из самых веселых гильдий провинции - Гильдии Воров.

Привычный шум падающей воды, все тот же отвратительный запах, бегающие из угла в угол крысы и скользкие влажные стены - обычная канализация. Однако было что-то, что выдавало в этом месте прибежище умелых карманников, хитрых взломщиков и красноречивых лгунов, способных на любые ухищрения ради звенящего кожаного мешочка или шкатулки с набором колец.
- Вы проиграли, достопочтенный! - донеслось до ушей юноши из-за деревянной двери.
"Опять играют... Что теперь? Достают фекалии из сточных вод, или голышом бегают по всему городу, как в прошлый раз?" - подумал Ксанадр и толкнул дверь.
За одним из столов сидели два друга - каджит Варрас и темный эльф Дерван Увалор, больше известные как Такс и Заныра. Рядом стоял орк-охранник, имя которого юноша так и не выучил, а за барной стойкой, больше напоминающей сгнившие под водой доски утонувшего корабля, стояла Мальви, белокурая данмерка, к которой любит подкатывать Заныра. Это была "Буйная фляга", здесь начиналась свобода.
- Итак, мой дорогой хвостато-усатый друг, - с улыбкой в двадцать-двадцать три зуба (остальные были невидимыми - невинная шутка одного телваннийского мага,) промолвил эльф, проведя ладонью по своему ирокезу, - согласно нашему договору, вы должны, так сказать, излить содержимое своего мочевого пузыря прямо на алтарь Мары. Разумеется, во время свадебной церемонии двух высокопоставленных особ, что прибудут завтра в город.
Дерван был исключительным эльфом с исключительным послужным списком и исключительной жизнью. Да вообще - подобного данмера больше нигде не найдешь, кроме, может быть, Дрожащих Островов Шеогората. Свою кличку "Заныра" он получил после того, как с головой - и статуэткой в сорок тысяч септимов - нырнул отхожее место одного богача, спасаясь от преследования. Причем рассказал об этом только после того, как клиент забрал свой товар и выплатил деньги. Говорят, того тщедушного альтмера, что сжимал золотую "Дибеллу Анвильскую", вырвало прямо на статуэтку.
- Так-с, - о, а это Варрис. Благодаря своему слову-паразиту "так-с" получил кличку, а благодаря тому, что поджигал псов и сбрасывал их с крыш Коринта, крича "Конец Времен! О К'Шарра, помилуй нас!", больше никогда не поедет в родной город, королевство и Эльсвейр вообще. Репутация, честно сказать, не хуже (или, точнее сказать, не лучше,) чем у Заныры, а уж в воровском деле он и вовсе любитель экспериментов. Однажды он пришел в форт Империи, из которого уехали генералы и остались в большинстве своем новобранцы, и убедил легионеров, что фалмеры вернулись и объявили войну Рубиновому Трону, разгромив все силы Легиона. Также, как будто бы невзначай, отметил, что они не убивают тех, кто платит им дань, а он сам - посредник между сторонами. Ему отсыпали целый мешок септимов и золотых украшений, после чего очень больно получили по шлемам от вернувшихся командиров, узнавших, что все собранные с жителей деньги ушли не им в карман, а снежным эльфам.
- Так-с, - повторил каджит, не мигая. - Условия договора, мр-р-р, будут обязательно исполнены в том виде, в котором они были обговорены. Но только вы обещаете мне предоставить жидкость для завтрашнего разливания.
- Ну, разумеется, - бутылка пива, стоящая под стулом Дервана, стукнула по столу. Глаза Такса засветились от счастья.
- Опять играете, негодники? - вышел на свет Ксанадр, скидывая плащ. Синий, словно бушующее море на масляной картине, костюм, из-под которого видна шелковая рубаха голубого цвета, заставляет всех (уже привычно) подивиться чувству стиля и цвета молодого имперца. Только охранник не изменяется в лице - но он орк, ему простительно...
- Мы уже знаем, как ты разделался с Бьордом, - подает голос Заныра, рассматривая каждую пуговичку костюма. - Это было славно!
- Я слышал, ты собираешься завтра присутствовать на свадьбе, Такс, мои поздравления, - юноша подмигнул каджиту и уселся за стол. - Во что ты проиграл на этот раз?
О том, какие соревнования устраивали эти две мешающих обществу личности, можно было слагать легенды. Начиналось это все с простейшего вытягивания палочек: из деревянной коробочки торчали двадцать палочек, девять из которых были вполовину меньше остальных. Тот, у кого было больше обрубков, считался проигравшим.
Потом начались другие состязания. Борьба, в процессе которой нужно отвязать с ноги (или лапы) противника тряпку; воровство наперегонки; игра в кости... Потом они стали то приносить игры разных народов, то выдумывать совсем уж вычурные соревнования. Была настольная игра цаэски, где нужно было собрать змею, двигая фишками по деревянному полю; знаменитые сиродиильские шахматы Империи; соревновались даже в игре на лютне. Метание томатов в корзину прямо на рынке? Запросто! Ощипывание на время живого петуха? Да не вопрос!
В этот раз Такс проиграл в воровстве женского нижнего белья - данмер собрал на три штуки больше. Мухлежа и обмана быть не могло - все, что касается азарта и игры, эти двое чтили. Даже больше, чем богов, духов-предков или дейдрических принцев. И, честно сказать, имперец их понимал.
Пока Заныра смаковал подробности и выбирал место, с которого он будет наблюдать за "фонтаном", Ксанадр обернулся и увидел томные очи Мальви, наклонившуюся над стойкой и глаз не сводившей с юноши. Ее прелести, которые чуть не выскальзывали из корсета, было прекрасно видно в вырезе платья, а сама она, как бы между делом, завивала на палец белоснежные локоны. Поймав на себе взгляд черноволосого красавца, она закусила нижнюю губу и медленно выпрямилась, красуясь безупречной талией, после чего продефилировала в темноту. Хлопнула дверь в Цистерну.
- Я на минутку, - вскочил из-за стола Ксанадр, быстро проследовав за эльфийкой. Все трое с завистью посмотрели ему вслед.

Ночь была бурной, полной объятий, поцелуев и стонов. Юноше нравились такие ночи, он проводил их со всеми видными красавицами Рифтена, а иногда и других городов Скайрима. Такому, как он, всегда легко найти ту, которая согреет ему ложе в этих бесконечных снегах.
Но уже наступало утро, и если он не успеет попасть в особняк до того, как госпожа Хельга раскусит его обман, то ему не поздоровится. Кроме того - вдруг именно сегодня придет письмо от Дернхеля?
Последняя мысль, больше похожей на глупую надежду, все-таки заставила его встать с кровати, откинув руку оголенной Мальви.
- Куда ты? - опять этот извечный вопрос, который задают все его барышни утром. Как будто он кочевник, и ему все равно, где и когда остановиться... Неужели ты действительно думаешь, что ты одна такая?
- Домой, - коротко ответил Ксанадр, одевая рубаху и застегивая запонки. "Давай, попроси остаться, чего ж ты молчишь..."
- Останься, не уходи. Мне так хорошо с тобой...
Ну. Все по сценарию. Будто смотрит в сотый раз все тот же спектакль.
Юноша выпрямился и застегнул последнюю пуговицу костюма, после чего накинул плащ.
- До свиданья.
Да, это было цинично. Бессовестно, возможно, но определенно цинично. И знаете что? Им это нравится.

Солнце только-только взошло, когда Ксанадр пробрался в свою комнату. Не успел он раздеться, как услышал громкий крик Ювонда, десятилетнего младшего сына дяди Дернхеля:
- Ксанадр! Тебе письмо!
Ювонд был ранней пташкой, и обо всех новостях узнавал первым. Естественно, что все письма и посылки проходили через него.
- Не тронь! - вскричал юноша, поспешно натягивая брюки и накидывая рубаху. Откроет же, любопытный хоркер!
В несколько прыжков преодолев лестницу ( уже не раз он чуть не лишился писем из-за Ювонда, поэтому натренировался,) Ксанадр вырывает письмо из рук мальчугана. Руки подрагивают, разрывая красную печать с каким-то знаком, и вот наконец сжимают письмо. Глаза пробегают по словам, и с каждой строчкой письма округляются все больше и больше.
"Что? Как? Этого... этого не может... О нет..."
- Ну что там? - кричит спускающаяся тетушка Хельга. - Как Дернхель?
Хельга... Господи, нужно рассказать ей. Это же ее муж...
Нельзя. Она не должна узнать. Дернхель бы не одобрил.
- Это... Это не от него, госпожа, - поспешно отвечает юноша, пряча письмо под рубашку на пояс. - Это мой друг, старый друг из Маркарта. Маркарта...
- А-а-а, - огорченно протянула Хельга, остановившись на лестнице. - Ясно. Тогда я пойду...
Ксанадр, не услышав этих слов, перевернул конверт и посмотрел на печать. В шестиугольном гербе был изображен летящий ворон, без букв и знаков. В спектакле появляется новая глава.
Отрешенный голос, будто бы и не он произносит эти слова:
- Тетушка, помоги собрать мне вещи. Я отправляюсь в Сиродиил.]]>568Thu, 17 Oct 2013 19:36:00 +0000Перестановки:)https://tesall.club/blogs/entry/567-perestanovki/ Я дописал "Ночи Пустоты"( дочитывайте последние две главы), и теперь захотел выложить кое-что другое, может, более интересное. Поэтому, по совету нашей администрации, создал категории.
Новая категория - "Пепельный Престол". Оценивайте.]]>567Thu, 17 Oct 2013 18:44:00 +0000Последняя Главаhttps://tesall.club/blogs/entry/563-poslednyaya-glava/

Глава 10


Тишину разорвал чудовищной силы удар утренней звезды об ятаган, изогнувшийся настолько сильно, что казалось, что он сейчас переломится. Тем не менее, огромный Ла'Шхул, хоть и немного пошатнулся, удержал свой меч и парировал второй рукой, рассекая воздух у самого носа Узгхаала. Тот увернулся и оскалил зубы, уже давно сгнившие и кровоточащие у основания, пробивая взглядом мертвецких глаз своего соперника. Живые зрачки отразили зрительный удар, а их владелец непоколебимо сделал несколько быстрых шагов в сторону.
Нежить кувыркнулся вперед, в процессе выпустив морнингстар, но промахнулся и пробил кровать, стоящую неподалеку, насквозь. Ла'Шхул с рыком бросился на врага, но получил второй звездой точно в грудь и упал навзничь. Морнингстар описал круг в воздухе и приземлился ровно на то место, где мгновение назад лежал каджит. Морду Узгхаала исказила злоба.
- Ты все равно умрешь, тварь, - прошипел он, поднимаясь. Откатившийся и также вставший на ноги Ла'Шхул хищно улыбнулся, пытаясь еще сильнее раздразнить своего соперника. Уловка не подействовала - похоже, самообладания ему не занимать, проклятый труп.
Бросок, удар, - лязгнули мечи обоих, скрестившиеся в едином порыве. Локтем каджит ударяет по оживленной туше Узгхаала, рассматривает его морду. Он знал Рокшаса - прекрасный наемник, разбивший немало голов своим морнингстаром, - но также знал, что это совсем не он. Лишь его оболочка, лишь его тело...
Мощный удар массивной лапы, под шерстью которой скрываются огромные разработанные мышцы, обрушивается на задумавшегося Ла'Шхула, и тот еле-еле остается на ногах, немного попятившись. Еще один удар пролетает мимо цели, и каджит умудряется полоснуть Узгхаала по ноге и отпрыгнуть.
- Ты думаешь, я почувствовал это? - с хриплой усмешкой спросил каджит-нежить, повернувшись лицом к противнику. Видимо, альтмерский ублюдок лишил своего пса чувствительности, черт возьми!
- Р-ра! - вскричал каджит, бросаясь на это порождение больного разума некроманта, ударяя мечами крест-накрест. Удары блокировали морнингстары, а голова Узгхаала бьет точно в грудь воина, сбивая дыхание.
- А-ах! - чуть не разрывая легкие издает Ла'Шхул, лапой схватившись за шерсть на ребрах. Вдох ему дается ужасно тяжело, но он его делает, не смотря на резкую боль. Звон цепи раздается откуда-то снаружи... Это же моргнингстар!
Отшатнувшись и вернувшись в реалию боя, Ла'Шхул в последнее мгновение отбивает взмахом ятагана летящую в него утреннюю звезду. Неожиданно идея посещает воина, и он обеими лапами хватает цепь, на которой закреплен морнингстар. Словно огнем кольца цепи обжигают лапы воителя, но он не отпускает своего соперника, собирается с силами и рывком тянет на себя. Узгхаал падает и проезжает прямо к ногам Ла'Шхула, мордой в пол.
"Эта ржавая цепь не может быть прочной, она держится лишь на темной воле эльфа-колдуна!" - думает каджит. " Нужно попробовать лишить его своего любимого оружия!".
Нога придавливает каджита-нежить к земле, а руки, обжигаясь пуще прежнего, напрягаются, пытаясь разорвать цепь. Бицепсы наливаются кровью, раздуваются и чуть не лопаются от перенапряжения, сам Ла'Шхул с ревом тянет морнингстар вверх.
- Давай! - рычит он, прикладывая все возможные силы. - Давай!
И цепь не выдерживает. Разорванные кольца разлетаются и со звоном рассыпаются по каменному полу. Жжение исчезло, и воин теперь спокойно сжимал утреннюю звезду с частью цепи. Узгхаал начал медленно подниматься.
- А вот и НЕТ! - вскричал Ла'Шхул, двумя руками обхватив цепь и со всего размаху ударив по спине соперника звездой. Послышался неприятный хруст, а нежить прибило к земле.
За первым ударом последовал второй, третий, четвертый... Голова превратилась в бесформенное месиво, запах гнили распространился по залу.
- Прекрасно, прекрасно, - кисло проговорил Арбаддон, с сожалением посмотрев на останки своего воина. - Ты заменишь его место, недосущество, - с улыбкой глянул на победителя некромант.
Ла'Шхул бросил морнингстар и взялся за ятаганы, бросившись на колдуна. Он знал, что погибнет теперь, он усвоил это еще после первой встречи с этим альтмером, но сейчас это не имело значения. Ничто не имело значения, кроме мести за Рокшаса.
Эльф спокойно, даже немного лениво, поднял ладонь, и воина подняло в воздух. Колдун сложил две руки вместе, закрыл глаза, сконцентрировался.
- Нет! - закричал Альтибб, пытаясь вырваться, но бесполезно.
Альтмер резко раздвинул руки - и Ла'Шхула разорвало напополам, обрызгав кровью весь зал. Половины упали на белоснежный пол.
- Убей Ра'Скарра, Дж'Кафта! - скомандовал Арбаддон.
Время словно замедлило ход для Сутая, и он ясно увидел, как Принц, сверкнув глазами, подбежал к старику, обреченно сидящему на троне. В глазах тирана можно было усмотреть, как рухнул весь его мир, все то, что он хотел создать, все то, что должен был он сделать. Он закрыл глаза, приготовившись, и юноша всадил в его дряблое горло клинок. Без единого вздоха, без единого звука он повалился с трона, распластавшись перед ним.
Юноша жадно стянул корону с головы убитого и натянул на себя:
- Я теперь Король! Я!
- Теперь то, что нужно мне, Король, - вновь заговорил эльф, подходя к трону. - Пластины, они мои.
- Держи, конечно, - ответил Дж'Кафта, протянув два треугольника - свой и Ра'Скарра. Руки альтмера ласково сжали добычу, а Сутай задергался еще сильнее.
- Теперь ты, монах, - резко обернулся Арбаддон к Альтиббу. Быстро прошагав к связанному каджиту, некромант запустил руку за пазуху бойцу и вытащил оттуда третью печать.
- Ну наконец-то, - облегченно вздохнул эльф, сложив вместе все три пластины и поцеловав их. - Ну наконец-то!
***
Сокровищница, расположенная под Дворцом, имела много запутанных ходов, но Арбаддон точно знал, где находится нужное ему место. Он вел за собой связанного Альтибба, желая показать ему, как начнется новая эпоха для всего Эльсвейра, и еще трех Кровавых Шарфов на всякий случай.
Наконец коридоры кончились, и перед группой возник огромный каменный зал с металлической дверью, на которой были выгравированы различные символы и знаки - язык Пришедших-До, не иначе. Рядом были запыленные стол, стулья и различные инструменты, в большинстве своем сломанные - попытки открыть дверь вручную оказались провальными.
- Надеюсь, тебе понравится, каджит, - довольным голосом проговорил альтмер. - Наследие, прямо здесь, за этой дверью...
Кляп в пасти помешал высказать Сутаю то, что он думает о проклятом эльфе. Самодовольный и напыщенный ублюдок, помешанный на черных магических искусствах и служении своему Храму.
- Знаешь, что мы, Орден Незримого Храма, сможем сделать с артефактами, которые здесь найдем? - спросил эльф, вставляя ключи в нужные отверстия. - Мы воспользуемся Наследием для улучшения жизни своих подданных, для усиления влияния ордена, для контроля над массами, в конце концов! Никто не знает, что ему нужно делать, пока ты не укажешь ему цель, новую работу. Я не понимаю целей вашего Братства - зачем препятствовать прогрессу, развитию? Вы считаете, что каждый волен сам выбирать свою судьбу, но ведь это приведет к хаосу, понимаешь? Толпа останется без цели и правителя, и тогда она станет безумной.
Скрежет. Такой громкий, что кажется, что кто-то медленно ведет лезвием острого ножа по черепу изнутри. Дверь зашевелилась, по узорам растекся свет.
Все стояли и смотрели, как металлическая дверь световыми линиями делится на части и ее куски постепенно разъезжаются в разные стороны, открывая новую комнату.
- За мной, - проговорил альтмер, бросаясь вперед.

Металлический пол, ступени и стены были золотого оттенка. Где-то на этаж выше была небольшая площадка с двумя лестницами к ней, а внизу, куда вела дверь, светились различные предметы. На синих полупрозрачных эфемерных стеклах плыли цифры и слова на языке Пришедших, рядом лежали пара пластин с узорами, напоминающие тот самый Навигатор. Арбаддон ринулся к металлическому зеленому сундуку, одному из десятков, медленно открыл его и достал шар, испещренный узорами.
- Ты видишь это, каджит? А знаешь, что это? Это шар с концентратом магической энергией. Я поглотил уже три таких шара, и сегодня будет четвертый. Наверх!
На площадке открылась совсем странная картина. Над небольшой трубой парили две уменьшенные копии лун, Джоуд и Джоун, а вокруг витали какие-то шарики, быстро наматывающие круги. Потрогать это чудо альтмеру не удалось - рука прошла сквозь луны, не задев их вовсе.
Рядом стоял еще один сундук, но на нем были пластины синего цвета, с различными значками. Эльф прикоснулся к ним, и значки тут же поменялись, выдав другие, все на том же языке.
- Проклятые Древние... - плюнул некромант, отойдя в сторону. Там, чуть дальше, парили в белом свете продолговатые овальные предметы, с теми же знаками и узорами, что и шар.
- Сторожите его, - крикнул Арбаддон и прошел к свету, оставив Альтибба одного с тремя Шарфами.
"Думай, каджит, думай. Что же теперь? Тебя предали, оставили без друзей. Гениально спланировано, гениально. Этот альтмер сумел оставить тебя одного и захватить, а теперь он изучает артефакты Пришедших-До, с помощью которых усилит Храм. Проклятие на проклятии."
Уши вдруг уловили едва слышные шаги в зале: перекатывание с пятки на носок, как хороший вор или ассассин. Кто-то подбирался все ближе и ближе, стараясь не издавать лишних звуков. Даже дышал через раз.
"Надо подать знак,"- пронеслось в голове бойца, и он задвигался, выразительно глядя на одного из стражников. Тот, поначалу делая вид, что ничего не видит, все же подошел и вытащил кляп, вопросительно посмотрев на пленника.
- Что, Шарф, - погромче заговорил с ним Сутай, - готов?
- К чему? - недоуменно спросил его стражник, подозрительно глядя прямо в глаза.
Свист дротиков, выпущенных почти одновременно, нарушил тишину и музыкой спустился на Альтибба. Стражники, не успев даже пискнуть, с широко раскрытыми глазами попадали на площадку.
- К этому, джекосиит, - прошипел Сутай.
Торопливый топот по лестнице - и к связанному каджиту выбежал Р'Таш.
- Ты жив! - радостно прошептал Альтибб, и, как только освободился от пут, обнял своего друга. - Как же я рад! Ты шел за нами?
- Да, аалитер, но сейчас не время обсуждать. Пора разобраться с корнем всех проблем здесь, в Дюне, - ответил писец.
Да уж. Давно пора.
Каджиты достали оружие и начали медленно подходить к альтмеру, который, похоже, и не слышал, как упали стражники. Альтибб обошел ящики с пластинами, подобрался к эльфу...
Удар под дых оглушил Сутая, отбросив назад. Арбаддон все же услышал.
- Ха, так даже лучше! - вскричал некромант. - Сразу два свежих тела для меня!
Р'Таш прыгнул вперед, на лету нанося удар, и получил магический толчок в грудь, отлетев точно также, как его друг пару секунд назад. Альтибб же кувыркнулся назад и начал метать ножи, но колдун взмахами ладони отбивал каждый из них, посмеиваясь.
- Глупцы! - объявил он. - Я один из сильнейших магов Тамриэля, у вас нет шансов!
Сутай, зарычав, бросился прямо на врага, желая раздавить его, свернуть шею, выдавать глаза. Легкое движение руки - и боец перелетает через ограждение и падает вниз, на нижнюю площадку. Полный боли глухой стон непроизвольно вырывается из Альтибба, в глазах темнеет, становится тяжело дышать. Проклятье...
Писец же продолжает отчаянные атаки, бросаясь на Арбаддона столько же раз, сколько и отлетая от него. Крики, полные решимости, и злобный смех альтмера, вместе с топотом по металлическим пластинам смешались в однородную массу в голове Сутая, разрывая ее на части. И во всем этом, в творящемся хаосе звуков, бойцу казалось, что он слышит голос, знакомый голос... Но где он?
Усилием воли Альтибб сел, боль в спине стала невыносимой. Он сжал зубы и лапой зацепился за металлический зеленый ящик, а второй уперся в пол, медленно разгибая ноги.
- А-ар! - зарычал и зажмурился от боли Сутай, и грудью лег на ящик сверху, переводя дух. Открыв глаза, боец увидел камни, похожие на тот, что он когда нашел в Библиотеке. Голос шел отсюда, не иначе.
" Стоит ли?" - спросил себя каджит, рассматривая Навигаторы. Что произойдет с ним после контакта с Наследием еще раз? Насколько опасным это может быть для окружающих? Сомнения, опять сомнения.
Крик Р'Таша сверху ударил по ушам Альтибба, предопределив его выбор.

Писец уже выбился из сил, а Арбаддон не получил ни одной царапины, так и не сойдя со своего места.
- У тебя нет шансов, каджит! Ты зря бьешься со мной, ведь я сильнее тебя даже ментально! Ха-ха! - гоготнул альтмер. - Я могу использовать Наследие, применяя его для своих целей, а вы не мо...
Эльф осекся, увидев, как по ступеням поднимается фигура в робе, с капюшоном на голове. Лапа сжимала сферу, подобную той, что взял Арбаддон, поступь выдавала могущество. Легкие мурашки пробежала по голой спине некроманта, но он взял себя в руки:
- О, ты еще не умер, а? Решил поиграться с Наследием? Но ты не сможешь ничего сделать с ним, ясно?! Нужно обладать...
- Замолчи, - не своим голосом, а голосом героя древности или могучего существа из другого плана ответил Альтибб. Шар в его лапе запульсировал, немало потревожив колдуна.
- Тебе конец, альтмерский ублюдок, - грозно сказал каджит.
- Это мы еще посмотрим, монах,- парировал эльф.
Альтибб бросился вперед, пролетев одним прыжком небывалое расстояние, и ударом лапы задел некроманта, которому не хватило магической мощи, чтобы остановить воина в воздухе. Арбаддон оскалился: его кулак просвистел у морды бойца, нога же, практически самостоятельно сорвавшись с места, обрушилась на колено Сутая, да так сильно, что он чуть не потерял равновесие. Боец, глаза которого вспыхнули на секунду белым светом, попал сферой прямо в подбородок альтмера, и в глазах у эльфа расплылось все, что он четко видел до этого.
- Получай! - взревел Альтибб и, схватив некроманта, бросил его вниз с площадки. Арбаддон звонко упал, как до этого Сутай.
Каджит же спрыгнул к лежащему альтмеру и подошел к нему, поднимая для удара ступней ногу, но быстрый и четкий удар по опорной ноге свалил бойца. Высокий эльф лишь притворился поверженным, и вновь стоял в боевой позиции. Его татуировки полыхали сильнее обычного, глаза были полны ярости.
- Теперь тебе конец, недосущество!
Альтибб прыжком поднялся на ноги, накинул спавший капюшон и лапой показал альтмеру - мол, давай, подходи.

Р'Таш еле пришел в себя, чувствуя, как сильно получил от колдуна, который сейчас дрался внизу с его другом. Поднявшись и прихрамывая, каджит доковылял до ограждения площадки, откуда была видна битва двух обладателей Наследия Пришедших-До. Их силы были необыкновенны, подобны, наверное, стихиям: магический потенциал Арбаддона и усиленный артефактом до уровня сверхвоина Альтибб. Как же они могущественны!
Но вот альтмер ударяет Сутая и валит его, продолжая наносить увечья. Глаза письца округлились от ужаса, он обыскал глазами пол в поисках того, чем мог бы метнуть в обидчика аалитера. Лапа нащупала метательный нож Альтибба, глаза сконцентрировались на цели. Вдох-выдох-вдох... Бросок!
...Лезвие впивается в шею эльфа, заставляя того прекратить избиение каджита, а Сутай, вырвав секунду для себя, со всего размаху бьет по Арбаддону. Чудовищной силы удар заставляет подлететь некроманта до площадки, пробивая ограждения и сбивая Р'Таша с ног. Его бело-золотое тело в татуировках падает на панели, практически не повреждая их. Писец же вновь с трудом поднимается, и чья-то лапа хватает его за плечо.
- Тебе здесь делать нечего, друг мой, - раздается у уха голос Альтибба. - Спасибо за помощь, но теперь уходи. Если я не вернусь, то расскажи Братству эту историю.
Слезы, скупые мужские слезы текут по ободранной щеке Р'Таша. Он опускает голову и медленно спускается по лестнице, словно и не идет битва между Великими. Лишь уже стоя в дверях он бросает взгляд на друга, так выросшего за это короткое время.
- Иди! - громогласно вскричал Сутай, и писец, плача, подчинился.
***
Кольцо невидимости еще имело пару зарядов, и поэтому на улицу, обходя убитых, раненых и еще стоящих на ногах солдат, Р'Таш выходит практически не таясь. Уже скоро, через два-три часа, утро, но пока темно, и писец может спокойно идти, не боясь, что кто-то заметит появляющиеся из ниоткуда следы на песке.
Выжил ли аалитер? Победил ли эльфа-колдуна? А если нет? Все эти вопросы пожирали каджита, и он боялся отвечать на них.
Небо... Он впервые так завороженно смотрел на небо и луны, рассматривая их, каждую неровность на твердой "коже" Джоуд и Джоун. Они были точно такие, как в Хранилище Пришедших, только больше и несоизмеримо дальше. Мягкий свет луны ласкал Р'Таша, он устало улыбнулся и закрыл глаза. А когда открыл, Массера и Секунды не стало.
***
4 Эра, 100 год.

- Ты уверен в этом? Ты, даэдрот тебя сожри, должен быть абсолютно уверен в этом, ясно?! - возмущенно и требовательно проговорил собеседник.
- Я не могу быть уверен, но если то, что я видел в Хранилище - правда, то это произойдет сегодня.
- От тебя сейчас зависит судьба всей провинции, понимаешь? От тебя и твоего слова! Скажи мне, с чего ты решил, что весь этот ужас для Тамриэля и всего каджитского народа закончится именно сегодня?
- Когда я бился под Дворцом, мы случайно повредили один из тех механизмов, что поддерживали эфемерные копии лун в Хранилище. Я и не думал, что настоящие луны тоже исчезнут!
- И что дальше?
- Там была россыпь цифр. Пять-Восемь-Ноль-Шесть-Ноль-Восемь-Ноль-Ноль. И эта россыпь начала убывать, понимаете? Это были секунды, и когда я рассчитал, то понял что это два полных года.
- А что твой противник? Ты же убил его?
- Да, - более неуверенного голоса у него еще в жизни не было.
- Хм... Ладно. Если ты сегодня оплошаешь, то будешь непременно изгнан. Удачи.
Нумизмат исчез, оставив первого эмиссара Эльсвейра одного. Альтмер был одет подобающе для события, которое сегодня произойдет: великолепная шелковая черная роба, с вышитыми зелеными узорами, эльфийская диадема, золотые браслеты и кольца, а на шее висел серебряный амулет с круглым изумрудом внутри.
- Уже скоро, эмиссар Арбаддон, - раздалось за спиной эльфа.
Конечно, скоро. Он и так знает.
Секунды плыли, приближая величественный миг. Они начали свой ход еще два года назад, когда в Хранилище Наследия схлестнулись два представителя двух обществ. Он, Арбаддон, пытаясь спастись от неизбежной смерти, сумел разрушить своды и завалить каджита-монаха, с которым он дрался, уничтожив заодно и множество секретов Пришедших-До. Его хотели изгнать из Ордена за потерю стольких артефактов, но альтмер-альбинос, узнав, что луны исчезли с небосвода именно в ту ночь, сказал, что знает, когда они вернутся. И Талмор, и Храм решили подождать назначенного дня, и теперь этот день настал.
На его лице с той ночи осталось одно лишь напоминание - небольшой шрам под правым глазом, оставленный бритвенно-острым когтем того каджита. После той битвы на нем живого места не было, но он магически залечил раны оставив только этот рубец. Этот шрам был его гордостью, он украшал эльфа.
Дверь из отборного валенвудского дерева распахнулась, и Арбаддон вышел по красным полам на улицу, оставляя резиденцию Талмора. Ночь была темной, но не тихой - все каджиты Торвала, а также всех ближайших деревень и из некоторых других городов, собрались для того, чтобы узреть чудо - или разорвать шарлатана на части.
Он вышел на площадку, на которой было несколько статных высоких эльфов, один из которых был руководителем армии в Дюне - Олтемар. Ох, сколько же историй о потере глаза успел сочинить этот альтмер для слабого пола! От разъяренной орды каджитов до огромного пустынного голема, которого он еле поверг. Правду, похоже, знали только те, кто видел все в живую.
- Эмиссар Арбаддон, здравствуйте, - поклонился Олтемар, взмахнув длинными волосами. - Вы готовы? Сегодня ваш день.
- Я еще пока не эмиссар, - ответил колдун.
- Но станете им, если сегодня все пройдет гладко, - промолвил, улыбаясь, генерал. - Талмор приобретет союзника, которого потеряет Империя, если луны окажутся на небосводе.
Альбинос промолчал, гадая, какому исходу событий будет рад этот эльф. Да, благодаря тем действиям двухлетней давности, он стал уважаемым воином и командующим армии, но не желает ли в душе он мести за лишение глаза? Арбаддон бы желал отомстить за подобное унижение, а Олтемар... Сегодня все будет ясно.
Тысячи глаз уставились на него, и ему стало даже как-то неловко. Время шло, приближая тот час, когда решится его судьба, а заодно судьба Доминиона здесь, в Эльсвейре. Ему уже хотелось, чтобы все кончилось, независимо от результата - ожидание было страшнее смерти.
Пора.
- Великий народ Эльсвейра, каджиты, дети пустынь! - огласил на всю площадь и ближайшие улицы Арбаддон. Дальше по улицам его слова передавали другие глашатаи, знавшие его речь наизусть. - Сегодня, в эту ночь, двухлетний страх закончится, и луны, наконец, явят нам свой лик!
Взрыв одобрения.
- Талмор использовал древнюю магию Рассвета, чтобы вновь вернуть луны на небо, и вы увидите результат нашей работы! Ура!
Очередные крики радости. Да, он определенно умел говорить на публику, даже не уверенный в своих словах.
Секунды тикали в его голове.
- Обратим же головы к небесам! Прямо сейчас они вернутся, и вы возрадуетесь!
Наступила полная, даже пугающая, тишина. Все каджиты, меры и люди по всему Эльсвейру подняли головы вверх, смиренно ожидая. Арбаддон также с надеждой глядел на чистый небосвод.
А если он ошибся? Что, если он никак не был связан с исчезновением лун? Вдруг сейчас ничего не произойдет?
Нет. Вот они. Луны.
Джоуд и Джоун, древние символы каджитов, их устройства, быта, традиций и жизни в целом, вновь нависли над землей пустыни и сахара, осветив эту ночь мягким светом. Лица расплылись в улыбках, и ликование охватило всех до единого. Сердце альбиноса расслабилось, и он сглотнул подступавший к горлу ком. Слава Предкам!
- Поздравляю, Арбаддон! - похлопал по плечу колдуна Олтемар. - С новой должностью тебя!
Все было как в тумане. Радость, поздравления, гул... Некромант был рад, он был доволен.
Его хозяева были довольны еще больше.
***
Гуляние в Дюне было таким же грандиозным, как и во всех других эльсвейрских городах. Король повелел разливать бесплатно вино и раздавать лепешки, чем заработал еще больше народной любви. Дж'Кафта был прославленным владыкой, отбившим нападение валенвудских захватчиков, сбежавших из-под власти великого союзника Эльсвейра - Доминиона, говорили в народе. Он сверг тирана Ра'Скарра и заключил союз с Талмором в один и тот же день, чем немало помог городу, говорили в народе. Он - великий Король!
Улицы были забиты, в тавернах даже стоять было негде, и в такое время у стражников всегда много работы.
- А знаете, что меня в первую ночь кражи лун сбросил со стены демон? - рассказывал один страж новичкам, недавно заступившим на службу, а стоящий рядом, его друг, поддакивал. С'Жавву уже надоели эти разговоры, ведь он прекрасно знал, как любил М'Шакка, рассказчик, пить скууму на посту. Они сидели все вместе у фонтана с пахмарами, и следили за порядком, рассказывая друг другу истории и небылицы.
Среди веселящегося народа, шумно гуляющего, кричащего и улюлюкающего, среди ярко и пышно одетых толп внимательный взор стражника углядел медленно идущего на них в серой потрепанной робе каджита, с накинутым капюшоном. Походка была усталой, монах (только монахи и колдуны обряжаются в робы) немного прихрамывал. Он приблизился к С'Жавве и хрипло спросил:
- Что происходит? Какой год?
Голос показался до боли знакомым.
- Четвертая Эра, сотый год, - ответил страж. - Сегодня празднуют возвращение лун, украденных два года назад, мутсера.
- Два года... - повторил монах, приложив лапу к скрытой в тенях морде. - Где альтмер? - вдруг возбужденно спросил он, оживившись. - Где белокожий альтмер-колдун?
- Арбаддон? - спросил подвыпивший Вахж, услышав каджита. - Он - ик!- в Торвал-ле, там ре-зи-ден-ция, - по слогам произнес солдат, - Талмора, а он - наш эмиссар, вот так!
- Давно ли это? - голос стал ледяным, пропитанным ненавистью.
- С сегодняшнего дня! - отозвался С'Жавв, с недоверием поглядев на путника. - Он уже давно здесь наместник, но эмиссаром стал сегодня, после возвращения лун.
- Он сказал, что ОН вернул луны?! Он так сказал?! - ярость запылала в голосе монаха, он повернулся и побрел прочь.
- Куда же вы? - крикнул вслед С'Жавв незнакомцу, растворяющемуся среди толпы.
- В Торвал,- еле услышал он среди шума и гама ответ.
"В Торвал," - мысленно повторил Альтибб, сжав кулаки.
Ночь уже кончается, начинается день. Сколько таких смен он увидит теперь, в погоне за своей целью? Неизвестно.
Путь обещает быть долгим.]]>563Mon, 14 Oct 2013 12:16:00 +0000Глава 9https://tesall.club/blogs/entry/562-glava-9/

Глава 9


Принц хорошо позаботился о Р'Таше и Альтиббе, выделив им одну комнату на третьем этаже "Жемчужной Ракушки", которая, как оказалось, являлась его собственным заведением. Комната была просторной, обставленной изысканной нибенейской мебелью - две широкие кровати из черного дерева, укрытые шелковыми зелеными покрывалами, черный рабочий стол с ножками из слоновьей кости и полками по обе стороны от сидящего, высокое деревянное кресло, больше напоминающее трон, пара шкафов, отделенных друг от друга старинным длинным зеркалом, в которое каджиты видели себя в полный рост, а с потолка свисала золотая люстра с десятками малых и больших восковых свечей, которая обращала темную ночь в яркий день, словно приглашая само солнце в окно. Сами же окна, узкие и длинные, можно было закрыть черными занавесками, укрываясь от жары.
Р'Таш и Альтибб нашли себе занятие по душе: писец, в тишине и спокойствии, изучал книги, найденные в этом публичном доме, частенько забираясь на чердак, расположенный прямо внутри купола, где он разглядывал небо в телескоп, подаренный Дж'Кафтой. Сутай же, напротив, облюбовал внутренний дворик за "Жемчужиной", где для него повесили грушу и мешок для битья, а также отыскали жесткий деревянный манекен, перемотанный тканью, который боец крушил часы напролет.
Пропаганда, в которой теперь участвовал Альтибб, вербуя новых членов, привлекала все больше и больше каджитов-горожан, уверенных в несправедливости Ра'Скарра, и со временем у принца набралось достаточно людей для заявления своих прав на трон.
Пару раз Альтибб, под прикрытием ночи, проникал в Высокий Квартал, где изучал режим стражи, охранявшей подходы к Дворцу. После этого он, Принц, Р'Таш и Авентус Лавий, седой имперец, командующий солдатами Дж'Кафты, собирались вместе в том зале, где каджиты когда-то пили за союз, склонялись над картой города и, при танцующем свете свечей, предлагали свои идеи по взятию Обители Королей Дюны. Так, в спорах и решениях, был составлен план захвата, который все восприняли как наиболее верный и безопасный.
- Здесь,- показывал когтем Р'Таш, - мы оставим первый отряд. Когда нам откроют ворота Высокого Квартала, мы займем эту стену и эти башни,- каджит выразительно ткнул в карту, немного продырявив ее. - Сюда, ко вторым вратам, подбежит отряд со щитами, который отвлечет на себя основные силы Ра'Скарра.
- Их поведу я,- выпрямился Авентус. Этот хмурый сорока пяти-пятидесятилетний имперец, с короткой стрижкой, присущей солдатам Имперского Легиона, одетый в кожаную броню на заклепках, украшенную ромбами с Драконом Септима, поверх которой лежал легкий красный плащ с тем же знаком черного цвета, явно имел большой опыт в военном деле, приобретенный на службе у своего государства.- Раньше, когда я служил в Легионе, мы могли долго стоять под обстрелом противника, не теряя никого из состава.
- Прекрасно,- продолжал писец. - В это время, пока Лавий и его отряд займет врага у ворот, часть солдат из этой башни отправятся к нему на помощь и ударят королевскую стражу в спину. Другие же пройдут сюда и поднимутся на крышу, с которой спустятся по веревке ровно на балкон Дворца, здесь.
- Как это - по веревке?- Спросил Принц, с интересом разглядывая чертеж.
- Я залезу на балкон,- пояснил Альтибб,- и мне кинут веревку. Я обвяжу ее, и ваши воины этим воспользуются. Быстро и просто.
- Тогда я поведу их,- решил Дж'Кафта. - Хочу посмотреть, как это нам удасться.
- Отряд, что пойдет за мной,- произнес Сутай, недоверчиво посмотрев на юношу,- будет малочисленным. Он не сможет защитить вас в случае неожиданной атаки укрывшихся Кровавых Шарфов.
- И плевать!- Горячо заговорил Принц. - Я хочу лично расправиться с этим лжекоролем!
- Хорошо, хорошо,- привлек к себе внимание Р'Таш, - вы поведете этих солдат.
Альтибб недовольно фыркнул.
- После того, как Лавий возьмет вторые врата, мы уже откроем ворота Дворца, и солдаты займут его, а вы, Принц, провозгласите себя Королем, - подытожил писец. - Ну что, как вам?
- Прекрасно,- сквозь зубы процедил Сутай.
- Идеально,- улыбнулся аристократ, счастливым взглядом окинув собравшихся.
- Будем надеяться, что все пойдет так, как мы хотим,- мрачно, но все же твердо молвил имперский офицер.
- На том и порешили,- кончил Р'Таш. Он свернул карту, взял ее в левую лапу, а правой поднял канделябр с двумя свечами, почти растаявшими под натиском времени, и вышел из зала. Все последовали его примеру, тоже взяв по канделябру перед уходом, и уже через минуту все погрузилось во тьму.
***
Альтмер сидел на песке, положив руки на согнутые в ногах колени. Его единственное око - пустую глазницу, образовавшуюся на месте левого глаза, уже больше недели скрывала повязка,- было обращено на запад. Там, вдалеке, виднелись зеленые деревья, юные и древние, высокие и низкие; там, вдалеке, начинался Валенвуд, провинция его союзников-босмеров, а за ним, через голубые и бездонные просторы Абессинского моря, уже его дом - Саммерсет, где вечно царит лето.
Он уже перестал считать дни, проведенные в этом бессмысленном походе в Эльсвейр, больше походящего на стояние. Зачем они, Высокие Сыны Альдмеров, ушли так далеко от родины? Что за войну затеяли эти высшие семьи высшего народа? Почему Талмор молчит об их целях здесь, а Арбаддон дает приказ лишь ожидать?
А теперь еще и эти.
Эльф присмотрелся, но теперь не к горизонту; его взор привлекло пыльное облако, по пояс скрывавшее в себе воинов Талмора. Изнуренные солдаты Доминиона, вооружившись стеклянными оружием, медленно, но верно сокращали расстояние, словно долго поглощающий свою добычу удав, смакующий каждый дюйм лакомства. "Им еще около часа марша," - подсчитал альтмер, после чего свесил голову между рук. Еще час ожидания.
- С тебя хоть картину пиши, Олтемар, - послышался за спиной знакомый доброжелательный голос.
- Ага, "Альтмер на привале в самой глубокой зад..."- отозвался воитель с торжественным тоном.
- Ну-ну, полегче,- перебил Олтемара подошедший, после чего уселся рядом. Это был босмер, не тот юнец Лартир из-за которого его лишили глаза, а второй, более опытный и молчаливый воин по имени Даблот. За его спиной был красивый колчан с железным орнаментом в виде листьев и деревьев, словно тонкой паучей сетью покрывавшего всю коричневую кожу, из которой он был сделан. Из него торчали стрелы, разного оперения и с разными наконечниками: где-то был серповидный, где-то - с шипами, на других стрелах были простые трехгранные концы, на иных же вообще отсутствовали. Их объединяло только одно - все они были костяными.
Там же, за спиной, тетивой на груди был закреплен лук из белой кости, с маленькими узорами на нем. Там, где лучник держался за оружие, была намотана тонкая кожица - для смягчения и облегчения пользования, скорее всего. Лук был обычного размера, ни огромный, для поражения огромных бронированных противников, вроде закованных с ног до головы в металл паладинов Девяти, ни крошечный, которым пользуются ассассины, пронося такие орудия на балы, после чего занимали нужную позицию и - бах! - вычеркивали очередного беднягу из своего списка смерти.
Босмер был закутан в плащ цвета хаки, скрыв лицо капюшоном и шарфом. Так он предстал и в первый раз перед Арбаддоном, Олтемаром и его солдатами, и до сих пор ничего не изменилось. Первые пару дней никто не знал, как зовут ведущего их в губительные пустыни лесного эльфа, и потому его окрестили Проводником. Лишь потом он рассказал свое истинное имя, однако оно совсем не вытеснило привычное название.
- Тебе придется еще долго ждать, час уж точно,- промолвил Проводник, бросив взгляд на марш талморских сил, неумолимо приближающихся. - Зачем они здесь, в этой глуши?
- Известное дело,- присвистнул Олтемар, подняв голову. - Арбаддон пообещал армию союзнику Доминиона, Королю Дюны, для покорения провинции. Упорный он, этот Ра'Скарр, даэдра его побери, если смог вытребовать такое у одного из самых жестоких Послов Воли Талмора.
- Да уж, - задумчиво сказал Даблот. Его одеяние маской скрывало личину, и не было даже понятно, куда направлял свой взор этот босмер. - Король слишком широко раскрыл свою пасть: ему вряд ли удастся управлять всем Эльсвейром.
- Конечно! - Вскрикнул альтмер. - Такая большая земля... Его просто не хватит на нее! Никого бы не хватило!
- А вот тут ты ошибаешься,- поучительным голосом произнес Проводник, смахнув налетевшие песчинки с робы. - В истории есть примеры, когда огромные земли управлялись одним-единственным великим героем. Как минимум Тайбер Септим...
- Этот человечишка?! Не смей при чистокровном высшем эльфе даже упоминать его!
- Ох, Олтемар...- с укором посмотрел на собеседника Даблот. - Высшие расы должны, наконец, посмотреть правде в глаза: аргониане, хаджиты и тем более люди ничуть не хуже эльфов!
- Ты рассуждаешь так только потому, что ты босмер! Вы отдалились от Предков, ушли с Островов и стали жить среди сброда этих недорас! - Альтмер знал, что он прав, и потому горячо отстаивал свою точку зрения перед этим лесным эльфом. - Будем надеяться, что хотя бы в союзе, при возрожденном Доминионе Алдмери, наша культура разбавит валенвудскую, сделав ее более возвышенной и утонченной,- высокомерного бросил эльф.
Даблот явно хотел возразить, но не успел: рядом слохпнулось пространство, и на песке появился довольный Арбаддон.
- Встречайте грозные силы Талмора, воины!- огласил некромант, оскалившись в жуткой улыбке. - Интересно, видели ли хоть раз эти коты-сахароманы столь могучую армию? Ха-ха-ха!- удовлетворенно захохотал он. От этого смеха у Олтемара пробежали мурашки, словно ледяное дыхание северных бурь ударило ему в спину.
- Я думал, сэр, - заговорил Даблот, обращаясь к колдуну, - что Послы Воли несут мир в провинции, прибегая к жестокости в последнюю очередь.
Колдун без злобы посмотрел на босмера, почесал грудь своими иссиня-черными ногтями, царапая бледную кожу, и ответил:
- Запомни, Проводник: хочешь мира - готовься к войне. Кроме того, Король Дюны сам попросил войска, это была не моя инициатива. - Арбаддон повернулся к сидящему альтмеру: - Жди их, Олтемар.
Некромант щелкнул пальцами, и портал поглотил его, оставив небольшую вмятину на песке и хлопнув, как и во время появления.
Даблот встал, выпрямился над пустыней и замер, постояв так с секунд пять.
- Конечно, может, этот Ра'Скарр и сам попросил Талмор помочь ему силой, однако я сомневаюсь в их честных и бескорыстных намерениях,- наконец молвил лесной эльф, после чего развернулся и пошел обратно в лагерь. Олтемар посмотрел эльфу в след, завидуя тому, что он может покинуть это пекло по первому своему желанию.
- Грядет битва, - крикнул вдруг Проводник, неспешно удаляясь от альтмера. Высокий эльф вновь свесил голову, приготовившись к ожиданию.
Грядет. Он и так знает.
***
- Пора, - раздалось в комнате, и дверью хлопнули. Альтибб и Р'Таш не спали, они не могли заснуть, хотя то, что должно было произойти, действительно казалось каким-то сном, нереальным и даже кошмарным. Каджиты подскочили с кроватей, Сутай накинул капюшон на голову, писец же повязал темный шарф, скрыв половину морды.
- Оружие с тобой?- спросил боец, проверяя свой клинок и метательные ножи.
- Да, - последовал короткий ответ, а в лапе сверкнул золотом нож.
- Сегодня оно пригодится, - сказал Альтибб и посмотрел в зеркало: из него на каджита смотрела грозная фигура, фигура воина-монаха.
- Надеюсь, что нет, - со вздохом молвил Р'Таш. - Воины там, во Дворце, не виноваты, что служат тирану, аалитер, поэтому не стоит убивать их. Смерть - последнее дело.
- Золотые слова, друг! - игриво улыбнулся Сутай. - И наша задача - стать деятелями, а не результатом деяния. Вперед!

В коридоре, заполненном воинами с зелеными плащами, друзья расстались: Р'Таш отправился вниз, к ожидающему Дж'Кафте, а Альтибб - на крышу "Жемчужины", с которой начнется его "путешествие" к первой точке - вратам в Высокий Квартал.
Окно купола стало выходом для Сутая, который ловко вылез на узкий деревянный выступ. Ночной воздух был свежим, может даже прохладным, что было довольно-таки редко в этой пустыне. Свет Джоуд-И-Джоуна совсем немного освещал город, и поэтому стражники Дюны, не желая использовать свое ночное зрение и исполняя королевский указ, факельным огнем выдавали свое присутствие. Вон, один стоит на стене, облокотившись на башню - спит, доблестный защитник горожан; еще двое стоят рядом, обсуждают сплетни, иногда отхлебывая - караул ворот осуществляют сегодня они, поэтому запаслись изрядно; дальше, по стене, огонек медленно плывет, останавливается, с три-четыре секунды горит на одном месте, а после вновь отправляется в путь, чтобы через десять-двенадцать шагов вновь замереть - видимо, этот воитель города вправду несет службу своему королевству. Если бы все были такими ответственными, как этот каджит, то восстание Короля-Без-Престола потухло, даже не начавшись, словно пламя поджигаемой на улице свечи при необузданном ветре.
Поняв, что сегодня дежурство осуществляется также, как и во все другие ночи до этого, Альтибб присмотрел удобную для прыжка террасу соседнего дома с небольшим садом, разнообразие растений в котором могло бы поразить даже цаэски-флориста из Коринта. Тем не менее, расстояние было внушительным, и падение могло поставить точку на всем, что сегодня было задумано. Чуть присогнув ноги на тонком выступе, ощутив напряжение икр и верхних мышц ног, каджит отогнал страх, выдохнул и замер. Внутренний взрыв адреналина - и, словно отпружинив, он взмывает в воздух, тело покрывается мурашками, выдавая весь всплеск эмоций. Ну, хоть шерсть дыбом не встала, и то хорошо.
Приземление было удачным: привычный кувырок по жесткому полу ( а для кого-то - потолку,) - и Сутай вновь на ногах. Даже не сбил вазу с торчащей изнутри растительностью, кувыркнувшись в дюйме от нее.
Почти неслышно Альтибб забежал на стенку, ухватившись уже за настоящую крышу цепкими лапами, и вскарабкался наверх, подобно взбирающимся на деревья белкам. Конечно, сам каджит ни разу не видел этих юрких рыжих зверушек, с пушистыми хвостами, но о них ему рассказывал писец, увидевший их в Имперской Провинции во время путешествий. Изумительное проворство!
Между тем боец уже прыгнул на другую крышу, и, пролетев по ней, словно тень охотящегося ястреба по песку, подобрался вплотную к воротам, а точнее - к стене, в которую входили эти врата. Уже слышался голос тех самых караульных, рассказывающих разные истории:
- ... Вахж точно тебе говорит, М'Шакка! - донеслось сверху возбужденным голосом. - Грива отыскивает и убивает себе подобных, чтобы сохранить власть и не допустить распрей, аррр!
- Нет, друг Вахж, - послышался в ответ спокойный голос, - Грива - один на все время его жизни, М'Шакка знает. М'Шакка ходил в храмы в Торвале, и там мудрые, Джо'Кражда, мастер Ассаби, Дж'Ватра и другие, рассказывали о священной миссии Гривы на этой земле.
- Ох, каджит не желает слушать! Он уперся и ...
Под непродолжительную брань, перетекшую в спор вновь, Сутай пробрался по камням стены почти вплотную к говорящим, растянувшись над огромной высотой, и с интересом наблюдал за болтливыми стражами, выставив лицо над стеной на уровень их лап.
Обсудив Гриву, оба каджита решили, что пора подкрепиться, и склонились над мешками. Один из солдат - М'Шакка, кажется, - подошел к краю, за который держался ловкач, и начал рыться в своем, отыскивая необходимый провиант. Альтибб глянул вниз - прямо под ним был огромный стог сена, наваленный, похоже, для верблюдов богатых каджитов, кормящихся здесь - сваливать сено в Высоком Квартале и уж тем более во Дворце строго запрещено. Недалеко копошились воины Принца, ожидая открытия врат.
Пора.
Из ниоткуда появилась лапа, схватила присевшего и отпившего скуумы стража, потянула на себя и отправила в полет. М'Шакка даже не смог сопротивляться - неожиданность и сахар, помутивший рассудок, сделали свое дело. Каджит без вскриков и стонов приземлился на сено, и внизу его, похоже, сразу связали.
- И вообще, М-М'Шакка, - заплетающимся языком еле вытянул из себя Вахж, поворачиваясь. Стеклянные глаза стражника уставились на мешок его неожиданно исчезнувшего собеседника. - М'Шакка? - тупо повторил он и икнул.
Заподозрив что-то неладное, каджит вытащил меч из ножен и начал размахивать факелом. Альтибб, понимая, что такие действия привлекут внимание других солдат, торопливо достал небольшой камушек из подсумка на поясе и слегка зашвырнул его. Камень ударил о стену, и Вахж, услышав звук, тут же дернулся и одним движением повернулся направо, взмахнув зачем-то клинком.
Сутай быстро взобрался на стену, избегая света факела, и одним точным ударом в шею свалил стража, выхватив из лапы горящую смолой палку. Меч же выскользнул и упал на камень, зазвенев, и звон этот среди ночи был подобен колокольному. Боец сморщился, словно увидевшая гниющий труп домохозяйка, даже уши немного приопустились, а хвост под робой свернулся кольцом.
- М-м-м, что? - зашевелился воин, мирно спавший у башни на другом конце ворот. - Что-то случилось, М'Шакка?
- Нет, нет, - поспешно отозвался Альтибб, старательно скрывая морду среди теней. - Все в порядке, не волнуйся.
- Ну хорошо, - успокоился было стражник Дюны, пристроившись поудобнее для сна стоя, если конечно можно назвать подобный отдых хоть немного комфортным. Сутай облегченно выдохнул - его уловка удалась.
- Хотя подожди, - осенило вдруг каджита-воина, он мотнул головой, отогнав сон, и посмотрел на Альтибба, сощурив глаза, - А где же Вахж?
Не дожидаясь, пока солдат забьет тревогу, боец мигом метнул в него метательный нож, угодив в ногу. Каджит широко открыл пасть, словно воздух, которым он только что дышал, весь испарился, закатил глаза и вырубился. "Неплохой у Р'Таша яд," - смекнул ловкач, подходя к уснувшему на боку стражнику и скинул его факел вниз - знак того, что ворота вот-вот будут открыты.

Напряжение внизу нарастало с каждой секундой отсутствия Альтибба. Некоторые рослые воины уже начали говорить о предательстве, немало смущая принца Дж'Кафту, но Р'Таш и Лавий были полностью уверены в честности Сутая.
Защелкала цепь, и с победоносным для солдат в зеленом скрежетом ворота начали открываться.
- Отряд! - вскричал Авентус, крепче схватившись за башенный щит и указывая клинком ровно в проход. - Вперед! За мной!
Тяжело вооруженные каджиты с большими щитами ринулись в Высокий Квартал, выкрикивая "Во Имя Истинного Короля!", а за ними бежали Р'Таш со своими людьми и Принц с каджитами, что будут штурмовать Дворец.

- Ну наконец-то,- притворяясь утомившимся, поприветствовал Сутай Дж'Кафту и письца, вместе с солдатами вышедшими из башни на стену. Несколько каджитов несли длинную и тяжелую штурмовую лестницу, и Альтибб указал, где следует поставить ее.
- Ты так долго открывал ворота, аалитер, - с наигранным укором проговорил Р'Таш, приближаясь к бойцу.
- Ну ты мог их подтолкнуть, если бы тебе от этого стало бы легче, - улыбнулся ловкач, после чего мигом залез по лестнице на другую стену. Все последовали за ним.
- Лавий прекрасно справляется, - удивленно и радостно объявил Сутай сверху, не дожидаясь, пока все попадут к нему. - Похоже, обман действительно удался, ха-ха!
Там, у других ворот, уже бушевало сражение: крики и гул, лязганье оружия, топот лап - все прелести битвы, такой, какая она есть. Жестокость, ненависть, ярость, беспощадность - все это витало в воздухе над солдатами обеих сторон, проникало в легкие, пронизывало, словно метко пущенная стрела, разбивало сознание на части и превращало каджитов в стадо диких животных, орущих и убивающих себе подобных. Они уже захлебывались в крови, со слезами просили у богов пощады, сжимая отрубленные конечности или вытаскивая копья из животов, чем раздирали внутренности еще сильнее, пытались бежать и неизменно получали стрелу в спину, гадая перед смертью - чья же она? Вражеская, ловко пущенная или попавшая случайно, или же от своих, усмотревших дезертира и решивших определить его судьбу прямо здесь? Падая на землю, глотая песок, они уже сожалели о своем желании, ведь в бою еще был шанс остаться в живых, вернуться к женам и детям, слушать мудрую матерь рода, разглядывать луны в ночном небе... Но их выбор уже был сделан, и побоявшиеся смерти умирали.
Но вот те, кто не цепляются за жизнь! Они врываются прямо в гущу, расталкивая всех на своем пути, размахивают, колют, режут, убивают своим оружием, и кричат. И крик их полон храбрости, он наполняет души более слабовольных товарищей смелостью и силой, отбирая все это у противников, с ужасом глядящих на этих героев, взявшихся из ниоткуда. Они, те самые герои, погибают от лихой стрелы, длинного копья или острого ятагана также, как и другие: у них такая же текучая кровь, такая же хрупкая для меча кожа, да - но их выживет больше, чем тех, кто убегает или боится. Их мало, верно, но и потери в их составе мизерны. Тому, кто прошел горнило сражений, кто вылез из безвыходной ситуации, кто выжил там, где другие пали, известна истина: тот, кто цепляется за жизнь - умирает, а тот, кто не боится смерти - живет.
Все уже взобрались, и места на стене стало так мало, что лунному лучику было негде упасть. Писец подошел к Альтиббу и обнял его, прошептав:
- Надеюсь, мы не погибнем в этой мясорубке, аалитер.
- Еще слишком рано, друг мой, - ответил ему боец. Р'Таш виновато улыбнулся, потом нахмурился, и перед Сутаем возник настоящий воин - грозный, сильный, великий.
- Отряд! - громогласно скомандовал писец. - Нашему другу нужна помощь у ворот! Давайте же проучим всех этих джекосиитов! Ар-р-р!

Десяток. Ровно столько ловких солдат отобрал из всей гвардии Принца Альтибб для штурма Дворца Дюны, полностью полагаясь на неожиданность и скрытность, а не на боевое ремесло. Тем не менее, все эти каджиты оказались умелыми, обладающими опытом закаленных вояк, солдатами. Дж'Кафта настаивал на большем количестве, но осекся, когда увидел гневные глаза Сутая.
Двенадцать каджитов крались по крыше крыла, в котором располагалась Библиотека, иногда посматривал в сторону ворот. Гул не утихал, а, казалось, начал нарастать, оглушая отряд. Так и было - крыло было совсем недалеко от места сражения, и, приближаясь к Дворцу, они все ближе подходили к сердцу битвы.
Внутренний дворик Королевского Дворца был усеян стрелами, а кое-где и телами убитых стражников в бордовых одеждах. Каджиты сооружали баррикады, устанавливали пики и колья, будто ощущая, что удержать врата им не удастся, что глыба рухнет, погребая каждого из тех, кто принял не тот режим, не угадал с королем. С горечью стражи смотрели на пробивающихся по стене зеленых воинов, спешащих к воротам, и понимали, что ничем не могут их остановить.
А вот и балкон Дворца, с которого свисает алый стяг, цвет кровавого режима Ра'Скарра, ни больше, ни меньше. Альтибб поднимает раскрытую ладонь, и все останавливаются.
- Это здесь, - показывает лапой боец.
Один из воинов - очень темный каджит, с обрезанным левым ухом, одетый в кожаные доспехи и укрытый все таким же зеленым плащом, - протянул длинный моток веревки, который нес на плече. На конце Р'Таш закрепил "якорь" с тремя загнутыми в разные стороны шипами, чтобы Сутай, метнув его на балкон, сумел забраться и закрепить веревку для остальных.
Удачный бросок, и "якорь" цепляется за выступы и резьбу. Подергав веревку и проверив крепкость зацепа, боец берет ее в обе лапы и обхватывает ногами. Убедившись, что никуда не падает, Альтибб начинает взбираться вверх, и чем выше он оказывался, тем больше была уверенность в летальности падения и тем глубже закрадывалось в душу чувство страха.
- Ну, Альтибб, - говорил он себе, стараясь не опускать взгляд, - ты же прыгал в бездну с еще большей высоты, не так ли?
" Только у бездны было дно, с водой, сеном или чем-то другим, смягчающим твое падение," - заговорили мысли каджита, отбирая надежду и спокойствие.
Сутай отогнал голос в голове, помотав ей, и совсем рядом, после быстрого свиста, щелкнула о стену стрела. "Случайность'" - подумал ловкач, продолжая лезть вверх.
Вторая стрела, посвистевшая у самого уха и сломавшаяся от удара, разубедила его.
- Дж'Кафта! - что есть мочи крикнул боец, высматривая стрелка. - Дж'Кафта! - вновь заорал он, помахав левой лапой. Увидев, что кто-то внизу зашевелился, он указал на каджита с луком, расположившимся в дворике, за одной из статуй. Третья стрела свистнула много выше головы Сутая, задев, похоже, веревку. Уши Альтибба уловили зловещий треск лопающегося троса.
Смекнув, к чему сейчас может привести его бездействие, каджит немедленно начал взбираться вверх. Под весом ловкача веревка рвалась все сильнее и сильнее, и его нервы натягивались, словно струны лютни, угрожая лопнуть ко всем обливионским чертям.
Альтибб лез быстро, но все равно немного не поспевал за ситуацией. Он висел уже на маленьком куске, который вот-вот оборвется, отправив каджита в полет. В последний полет, ровно до каменной кладки Королевского Дворика.
Он не успеет, не успеет, надо действовать. Соединяющий кусочек уже почти исчез, а до спасительного продолжения совсем немного... А-р-р, джекосиит!
Решив рискнуть, боец поджал ноги в присед, на полную длину вытянул обхватившие веревку лапы, оскалился и прыгнул вверх, выпрямившись, словно тетива отличного эльфийского лука. Трос тут же лопнул, и его кусок улетел вниз, а Сутай схватил конец, висящий с балкона.
Удалось.
Переждав с пару секунд, осознавая себя живым и не парящим, каджит, тяжело дыша, полез наверх, и через минуту уже был на месте.
***
Из Дворца было ясно слышно, как гремит битва у ворот. Слуги докладывали ему о каждом успехе и каждой неудаче, которыми наградила судьба армию правителя Дюны, и с каждой новой весточкой положение солдат было все более и более пагубным. В ярости Ра'Скарр уже обезглавил одного из таких гонцов, но тем не менее он был полностью уверен в непобедимости, тем более что скоро появятся Арбаддон и альтмерская армия.
Дворец, кстати сказать, был практически неприступен: единственный вход в него - через огромные врата, запертые на засов, который невозможно сломать или открыть снаружи. Только в случае предательства враг мог попасть внутрь, но подобное Король постарался искоренить жестокостью. Если твои подданные боятся тебя больше, чем захватчиков, то они просто из страха не решатся помочь им, вспоминая те казни, которые проводил их повелитель.
Здесь, в Белом Зале, где на мраморных полах стояли белоснежные кресла, кровать с балдахином, пара вычурных столов и прекрасный трон из белого камня и слоновой кости, расположились сам Ра'Скарр, Ла'Шхул и с десяток-два Кровавых Шарфов, которым Король повелел охранять его.
Слуги не было уже давно, и это заставляло нервничать тирана, восседающего на троне с короной на голове, как бы показывая, что вот он - истинный Король, Владыка Дюны. Он теребил в руках треугольный Ключ, не отрывая глаз и ушей от двери в зал, которая, как ему казалось, должна вот-вот распахнуться, и слуга объявит, что враг отступает, бежит, сдается, побросал оружие и сдался в плен, на милость ему, повелителю и победителю. Тогда он расправится с каждым, да еще как! Публично, медленно и ужасно болезненно, о да! Медленно варить в чане с кипящим маслом? Посадить на бамбук из Чернотопья и ждать, пока он пройдет наказанного насквозь? Бросить в логово к возбужденным минотаврам, которые уже месяц живут без самок? Постепенно погружать в воду с рыбами-убийцами и их бритвенно-острыми зубами? Или сиродиильское колесо, разрывающее на части за тяжкие преступления?
Созерцая, как накажет он тех, кто посмел восстать против него, Ра'Скарр не сразу понял, кто вошел в зал. Это определенно были воины, да, но не его: зеленые плащи, легкая кожаная броня, мифриловая кольчуга, клинки, похожие на листовидные торвальские мечи стражи и полубезумный блеск в глазах. Возглавляли их монах в серой робе с кожаным поясом и сумками и разодетый в зелено-серебряную броню сын его умершего брата, Дж'Кафта.
- Племянник! - воскликнул Король, прихлопнув в ладоши. - Так вот кто решил побеспокоить меня столь неподобающим образом!
- Заткнись, Ра'Скарр, - с отвращением бросил Принц, сверля взглядом старика, - и спасибо, что нагрел мне место, но я вернулся за тем, что мое по праву!
- Да? - сверкнули глаза тирана. - Ты думаешь, что ты заслужил этот трон и эту корону? Ты еще сопляк, Дж'Кафта, поэтому не смей так разговаривать со своим Владыкой!
- Ты не повелитель, ты незаслуженно завладел королевством! - закричал молодой Король-Без-Престола, чуть рванувшись вперед. Монах сразу схватил за руку вспыльчивого, как и его отец, каджита, продолжавшего: - По древнему обычаю и указу Я должен был стать Королем, как и мой отец, а не ты, пожиратель падали!
- ДОВОЛЬНО! - разъяренно огласил Ра'Скарр, привстав с трона. - Указ? Указ этих выживших из ума, неграмотных и грязных каджитов, которым посчастливилось управлять этой землей? Ты воюешь для собственного обогащения, совокупления с лучшими девушками и употребления лучших яств, не так ли?! А кто будет, наконец, развивать королевство, увеличивать его мощь и вес в Эльсвейре? Ты?! Все Короли до меня занимались лишь потреблением, Дж'Кафта, и ты будешь таким же! Скоро этот никчемный эльф, Арбаддон, придет сюда со своей армией, и тогда твой бунт закончится, так ничего и не добившись, а я, - выпрямился тиран, - стану великим владыкой всего Не-Квин'Аля, а потом и Эльсвейра!
- Или же нет, - раздался чужой голос, и все обернулись.
В зал, величественно шагая, вошел Арбаддон, а вслед за ним и Узгхаал, осклабившийся при виде монаха. Каджит в робе сжал кулаки и немного присогнул ноги, а Ла'Шхул положил лапу на один из ятаганов, слегка ощетинившись. Принц же уставился на альтмера-альбиноса, словно был с ним когда-то знаком.
- Ох, здравствуй, Арбаддон, - затараторил Король, чуть сгорбившись. - Все хорошо? Армия уже здесь?
- Да, - без интереса ответил некромант, дойдя до центра между обеими группами. - Однако тебе она уже не понадобится.
Дж'Кафта, не отрываясь и даже не мигая, смотрел на альтмера, и наконец выдавил:
- Так это же вы... Вы помогли мне найти эту... эту...
- Именно так, - переключился на юношу Арбаддон. Его голос стал мягче, лицо чуть просветлело. - Я знал, кто ты, и кем ты можешь стать. Я знал, в какой ситуации ты тогда находился, и поэтому я решил помочь тебе в восхождении на трон, друг мой. С этой пластинкой ваши права на трон уравниваются.
- А ты, - вновь повернулся к обомлевшему Ра'Скарру колдун, - не смог ничего сделать для нас. Ни Талмор, ни наш Орден никогда не простят тебе твои оплошности. Ты потерял в моих глазах даже тот жалкий авторитет, которым обладал, и я, как Посол Воли Талмора и его эмиссар, отказываюсь от твоих услуг, а как Рука Храма - объявляю тебя с этого момента лишенным статуса в Ордене.
- Ха-ха-ха! - рассмеялся старик, натянув улыбку. - И ты думаешь, что я поверю тебе и испугаюсь твоих слов? Ты - пешка в чьих-то более сильных руках, и лишить меня моего статуса - значит потерять союзника и исполнителя твоих дел здесь! Кто будет следовать твоим приказам? А?!
- Ты очень глуп, Ра'Скарр, если не видишь очевидного, - устало произнес Арбаддон. - Пойми, если у нас есть задача, то мы исследуем не один путь, не одно решение. С разных сторон мы подбираемся к цели, и добиваемся результата, - некромант повернулся к Принцу и продолжил: - Ты можешь занять трон, Дж'Кафта, но только приняв мою сторону и убив своего старикана дядю. Выбор за тобой.
Юноша склонил голову, и Сутай в ужасе закричал:
- Что?! Принц! Вы не можете так поступить! Вас используют, используют также, как и вашего дядю! Да что же вы, наконец!..
Дж'Кафта посмотрел на Альтибба, сделал едва заметный кивок, и один из солдат в зеленом схватил монаха. Остальные воины также обхватили пытающегося вырваться бойца, получая серьезные удары от отчаявшегося Сутая. Арбаддон улыбнулся, увидев, как зашагал Зеленый Дракон к замершему на месте Ра'Скарру:
- Прекрасно, Король.
Кровавые Шарфы безучастно стояли, понимая, что сейчас корона и их судьбы перейдут в руки этого юного и амбициозного каджита. Вдруг лязгнуло оружие, и Ла'Шхул встал перед троном, закрывая своего Владыку:
- Предательство - это последнее, что может сделать настоящий Король, принц! И я докажу, что верность сильнее денег или счастливой жизни!
Принц остановился, испугавшись было, но альтмер быстро указал рукой, и вперед вышел Узгхаал, чьи глаза загорелись зловещим зеленым светом.
- Докажи делом, - прохрипел со смрадом каджит-нежить, и его морнингстары сорвались с запястий.
***
Битва была в самом разгаре, словно только-только загоревшиеся дрова исполинского костра, которые и не собирались тлеть и ломаться. Красные стражи на стене упорно, но безуспешно обстреливали "черепаху", которую из щитов выстроил Лавий, а пехота тем временем пыталась остановить их, рвущихся вперед воинов из отряда Р'Таша. Ни стрелы, ни мечи, ни огонь - ничто не останавливало этого бесстрашного, как оказалось, воителя, который раньше считался лишь ученым мужем, случайно угодившим в это восстание. Он рубил мечом, дрался, метал сюрикены и плевался дротиками, уничтожая противника со страшным криком, а сам до сих пор не получил ни единой царапины.
- Вперед, каджиты! За Дюну! - воодушевлял он своих солдат, вытаскивая клинок из очередного прихвостня Ра'Скарра, обрызгивая себя кровью. Вся роба уже была в алых следах, и это лишь еще больше опьяняло письца, уже забывшего, что такое вкус битвы и запах смерти.
Некоторые "красные" в ужасе бросались со стены, стараясь не убиться о землю, ломая ноги и с торчащими костями отползая подальше от поля боя и каджита-безумца. Стрелы летели мимо, словно боги благословили Р'Таша перед сражением, а мечи неизменно проигрывали в скорости и умении.
Наконец, ворота! Воодушевление охватило весь отряд, и каджиты, закричав пуще прежнего, побежали вперед, и ничто не могло остановить эту силу, сравнимую лишь с огромными волнами в морях, разбивающих в щепки корабли и дома на берегах. Авентус и его щитоносцы обрадовались еще больше, увидев, что ворота заняли союзные солдаты.
А писец и не думал останавливаться, разбивая головы, ломая ребра и рассекая кожу и мясо вражеских солдат. Кровь, о, кровь! Этот запах застилает глаза, пожирает мысли, требует смерти, смерти, еще крови! Да! Одно движение - и рука стражника рассечена надвое, лапа с мечом падают на каменный пол башни, а красная жидкость брызжет во все стороны, каплями орошая морду и одежды Р'Таша. А как они кричат!.. Словно беспомощные куски гумуса, словно навоз, будто они не воины, а фермеры или пекари, честное слово! Мужчина не плачет над утерянной ногой, рукой или пальцем, нет! А они плачут. Плачут, визжат, рыдают над изуродованным телом, молятся и проклинают. Жалкие тени от истинных воителей.
Ворота открыты, и тяжелый костяк армии врывается в Королевский Дворик, сметая заслоны и убивая стражу. На плитку полилась ручьями кровь, столько крови, что поскользнуться было практически невозможно. И эти трусы убегали и падали, и умирали лежа на земле, даже не видя противника. Их пронзали, обезглавливали, топтали, запинывали...
Лязганье мечей, свист стрел и дикие крики- как песня для ушей Р'Таша, давно забытая и открытая вновь.
Вдруг над полем боя высоко прозвучал рог, которым, похоже, воспользовались у ворот в Дюну. Писец отвлекся от убийств, вскинул взгляд на балкон и увидел уходящего внутрь Дворца высокого эльфа и каджита. Рог продолжал петь, и рог был эльфийским.
Воин замер, обдумывая ситуацию, а время вокруг него словно замерло. Эльфийский рог в пустыне, в самый разгар битвы сил Принца и Короля города? Альтмер во Дворце, где сейчас и Принц, и Король? Армия Доминиона, не иначе. Совпадение?
Нет. Скорее предательство.
Дрожащие от кипящей внутри крови лапы выудили из бездонной сумки свиток с печатью школы Изменения. Не обращая внимание на идущую вокруг него битву, каджит прочитал магические слова и воспарил в воздух. Воины обеих сторон бросили взгляд на Р'Таша, остановившись на пару мгновений - левитацию в провинции не видели уже около сотни лет. Писец же рванулся к балкону, бросая взгляд через плечо. В лунном свете в город входила бледная армия, словно армия призраков. В лунном свете в город входил Доминион.]]>562Mon, 14 Oct 2013 12:15:00 +0000