"Однажды летом - вот те на" или "Закон подлости в действии"</h1> <article> <h1>"Однажды летом - вот те на" или "Закон подлости в действии"</h1> <p>Thu, 02 Jan 2014 03:19:00 +0000</p> <p class="bbc_left">Нашла одну старую "непутевую заметку" и решила выложить<br> <br> <br> <span style="color: #000000">« <strong>Трында </strong>– орчий народный, струнный инструмент,<br> предназначенный, как правило, для исполнения<br> аккомпанимента к эпическим, реже – лирическим<br> песенным произведениям.<br> <strong>Трындеть </strong>- исполнять эпическое песнопение.<br> <strong>Трындец</strong> – эпическое орчье песнопение, повествующее о<br> тяжелых испытаниях великих героев.»<br> Большой орчье-русский словарь</span><br> <br> <br> Быть Ширрой – благородное призвание, быть Ширрой - тяжелый труд. Только будучи истинно ширрской женщиной, мечтой поэта, можно пережить много всякого такого, что нормальному человеку на голову налазит только с душераздирающим скрипом, напоминающим звук от трения пальца по воздушному шарику.<br> Все это случилось где-то двадцать минут назад. Почитав форум, расчесав кошку, перезвонив подписному агентству и узнав, что менеджера, могущего сказать что-либо вменяемое относительно того, отправляли деньги нашей редакции или нет, - на месте не было, нет и сегодня не будет, я ощутила острую нехватку Мак Кофе в организме.<br> Надо сказать, острая нехватка Мак Кофе - это тревожный симптом, равно как сам Мак Кофе – загадочный напиток. На вид - гадость, на вкус – тоже далеко не фонтан, по сути – не выдерживает ни каких комментариев, по составу – приводит в шок. Но почему-то я его люблю. Поэтому, предвкушая завтрашний ментально-церебральный секс с главредом, по поводу не поступления денег на счет, я решила исправить недостаток общего позитива в организме и отправилась в ближайший супермаркет.<br> Ближайший супермаркет находится через дом от того исторического памятника архитектуры хрущевского периода, в котором я имею счастье обитать. Для того чтоб добраться до магазина нужно зайти за мой дом, пройти еще одну пятиэтажку, подойти к третьей и, зайдя за нее, оказаться у зелено-красной вывески «Фора». Следует заметить, что маневр обхода последнего дома – действие не всегда приятное, ибо на углу его находится дешевая наливайка. Завсегдатаи этого богоугодного заведения, мало того, что обильно украшают своим нетрезвым присутствием ограждения окрестных газонов, а иногда – и сами газоны. С наступлением сумерек, они частенько изображают скульптурную композицию «писяющий дядько» как раз под стеной на том торце дома, мимо которого нужно пройти. Поэтому прохождение мимо вышеуказанной стены периодически доставляет незабываемую гамму этико-обонятельных ощущений.<br> Итак, одев светленькое льняное платьишко, взяв с полочки деньги и ключи, вспомнив, что помимо кофе мне еще надо прикупить средство для мытья посуды и картошку на ужин, я отправилась в точку «Ф». К моему счастью, на Великую Писяйскую Стену, по всей видимости, сегодня обрушился гнев местного дворника и ароматные разводы на ней и под ней отсутствовали – в кои-то веки кто-то сподвигся злачное место отмыть, при чем так, что чистота поражала во всех смыслах. Зайдя в магазин, я взяла бутылку «Фейри», два пакетика Мак Кофе, полтора килограмма картошки. Потом, сообразив, что картофельное поре с молоком вкуснее, чем без молока, взяла пакет оного. Морочиться с выбором марки молока и видом упаковки не стала – все равно, какое не возьми – оно окажется надоенным из пальмы и намешанным из молочного порошка на каком-нибудь из заводов соответствующей отрасли. Далее, подумав, что пить кофе вкуснее с печеньем, чем без печенья – я взяла кулечек с 200 граммами печенья и заодно пакетик майонеза – опять же, пущей вкусности картошки для. Со всем этим я пошла на кассу. По дороге я увидела яблоки, поняла, что эту причину грехопадения я не то что хочу, а просто вожделею, и взяла и еще и яблоко, упаковав его в маленький прозрачный пакетик. На кассе я оплатила покупки и на стандартный системный запрос «пакет нужен?» ответила «нет». Ответила я так по той простой причине, что пакеты из супермаркета давно уже образовали странную паразитическую популяцию у меня в квартире. Иногда мне кажется, что они научились размножаться. Хотя, скорее всего, их обилие объясняется тем, что, выходя из дому, я патологически забываю взять пакет, а принося продукты из магазина – оставляю тот, в котором я их принесла, чтоб выбросить в нем какой-нибудь мусор. Потом я, естественно, забываю про удобные кулечки из «Форы» и выношу мусор прямо в той голубой призрачной субстанции, которая именуется « пакет для мусора».<br> Итак, от «фирменного» пакета от супермаркета «Фора» я отказалась. Просто повесила на левую руку прозрачный кулечек с картошкой, туда же – кулечки с яблоком и печеньем, сунула под мышку бутылку «Фейри» и пристроила сверху на согнутую руку мягкий пакет с молоком, а на - мизинец кольцо с ключами от квартиры. Второй рукой я сгребла сдачу, пакетики кофе и майонез. И, собственно, в таком виде пошла домой. Что стоит пройти эти несчастные триста метров, или сколько их там?<br> Приключение началось как раз на углу, у Великой Писяйской Стены. Его начало ознаменовалось легеньким «бумс», сопровождающим падение на асфальт картофелины, вывалившийся сквозь спонтанно образовавшуюся в кулечке дыру. Я попыталась чуть приподнять пакет и посмотреть – что можно сделать с этой дыркой. Естественно, согласно закону Мёрфи, именно в этот момент дно пакета беззвучно разошлось и все полтора килограмма картошки вывалились на асфальт. Вывалились и раскатились. Помянув про себя первое поколение предков из родословной производителя таких пакетов, я оглядела зону разброса картошки. До того места, где обычно со Стены стекает ее величье, хвала халве, было далеко. Однако, все равно, место было не самым приятным. Поразмыслив, что во второй раз в магазин мне идти лень, а картошку все равно надо мыть и чистить, я решила ее собрать. Только вот два вопроса: во что и чем? Руки у меня заняты, под мышкой – «Фейри»… В общем, я решила связать дно лопнувшего пакета, переложить в него яблоко, а собрать упавшее… ну… может кто-то поможет. Пока я, проявляя невиданную ловкость рук и ни какого мошенничества, четырьмя пальцами вязала узел на дне кулечка, случилось чудо – волей свыше оборвались ручки у кулька с печеньем. Как могут 200 грамм печенья оборвать у пакета ручки – ума не приложу! Я вздохнула, под заинтересованными взглядами завсегдатаев наливайки наклонилась, подцепила указательным пальцем пакетик с печеньем и бросила его в только что связанный. В конце концов, это были последнее 200 грамм моего любимого печенья в магазине и его всегда можно аккуратно пересыпать в вазочку и выбросить грязный пакетик. Потом, проявляя еще большую ловкость рук, осторожно переместила туда же яблоко – поверх печенья. К черту! Яблоко вымою «Кометом»! Все достало!<br> Проходящие мимо сердобольные девушки и мужчина помогли мне, цирковой и притрушенной событиями, собрать картошку в освободившийся кулечек. Я поблагодарила их и пошла домой.<br> Но это был еще не хеппи энд! Стоило мне пройти Великую Писяйскую и отдалиться от нее метров на тридцать, как раздался все тот же жизнеутверждающий «бум» - из свеженькой дырки (в единственном бывшем целым кульке) вывалилась маленькая очаровательная картофелинка! Ждать дальнейшего разворота событий я не стала – подхватила тыльной стороной правой руки пакет под самый низ, в районе дырки, и с грацией белого лебедя на пруду, снятого на камеру и показываемого в режиме ускоренного воспроизведения, заспешила к дому.<br> У дверей в подъезд меня ждал главный босс этого квеста. Это был магнитный замок на двери, открыть который, когда у тебя заняты обе руки, при чем, заняты они рвущимся от единого чиха пакетом с грязной картошкой – это более чем проблематично. А уж если в этих руках еще и кофе, майонез, сдача, молоко и бутылка фейри под мышкой – это практически несокрушимый босс. Но картошка решила за меня все сама. Точно так же беззвучно, как и его коллега, пакет разошелся в моих руках и картофелины покатились по моему светлому платью, оставляя на нем грязные следы. Теперь дверь можно было открыть.<br> Я развернуто процитировала родословную производителя таких пакетов. Открыла дверь и пошла домой – оставить покупки и взять что-нибудь, чтоб картошку с крыльца собрать.<br> <br> Быть Ширрой – благородное призвание, быть Ширрой - тяжелый труд. Но родословную производителя таких пакетов для продуктов теперь я выяснила, как минимум, до четвертого колена.</p> </article> <article> <h1>Наваждение, Пролог</h1> <p>Mon, 30 Dec 2013 15:31:00 +0000</p> <em>Полностью Наваждение выкладывать не буду - оно в работе. А вот от "выложить пролог" удержаться не смогла.</em><br> <br> <p style="text-align: center;"><strong>Пролог</strong></p><br> <p style="text-align: center;"><strong><em>Курган в степи</em></strong></p><br> <br> <em>«Курганы расположены двумя группами. Полагаю, юго-восточная группа</em><em> ранее состояла из трех больших курганов и двух примыкающих к ним маленьких. Особенно велик один из трех. Все пять курганов окружены следами почти абсолютно осыпавшегося рва, в ближней части отстоящего от них на 150 метров, а в дальней – на 178 метров. Рисунок прилагается.»</em><br> <br> Ветер. Обычно в степи ветренно, но здесь, похоже, ветер не утихает никогда.<br> <br> <em>«Внутри наибольшего кургана находится уходящий вниз коридор, который заканчивается тремя камерами разного размера, последовательно переходящими одна в другую. Камеры разделяют двери странной формы, со слегка закругленными углами, покрытые необычным знаковым письмом.</em><br> <em>Расположение и устройство их, а также множество добытого из них материала, представляют такую великую разницу со всеми погребениями существующих рас и народов, что о каком-либо сходстве с уже известными находками не может быть и речи. Судя по обнаруженным в погребении останкам, создатели курганов ни коим образом не являются орками, как мы полагали ранее. От крепкого телом человека орки отличаются лишь ростом, цветом кожи, формой уха, чуть более заостренными клыками, незначительно превышающими в размере человеческие, и необычной волосатостью тыльной стороны кистей рук и ушей. Что же касается обнаруженных останков, то они во многом разнятся со всеми известными нам расами – как в пропорциях черепа, так и в строении всего скелета. Подробное описание останков, письмена, срисованные мною со стен и дверей, и план погребения прилагаются.»</em><br> <br> Орки говорят, что Степь не имеет края. Это, конечно, ерунда. Но сейчас начинало казаться, что в чем-то они правы.<br> <br> <em>«Вы не можете себе представить, глубокоуважаемый герр Леманн, как я был огорчен, когда узнал, что Вы были в Грезенбурге и ко мне даже не зашли, а между тем, мне желательно было бы так о многом с Вами поговорить. К величайшему моему сожалению, у меня не было возможности продолжить свои исследования, и пока что я не в состоянии вернуться к кургану. Однако, могу Вас заверить – горячайшее желание вернуться к нему не оставляет меня, невзирая на то, что повторное проникновение в курган кажется мне в высшей степени затруднительным при сложившихся обстоятельствах.</em><br> <em>Прошу Вас принять уверения во всегдашнем уважении и искренней преданности Вам.</em><br> <em>Керней Хьюз»</em><br> <br> Брат Игнасио оторвал взгляд от старинных писем, неспешно сложил их в кожаный футляр и обернулся к шаману:<br> – А ты что скажешь, старик?<br> Звеня на ходу колокольчиками, шаман подошел, медленно наклонился, сорвал из-под ног стебелек и принялся задумчиво жевать, щуря желтые орчьи глаза. Колокольчики продолжали негромко позвякивать о небольшие золотистые чеканные пластины, нашитые на кожаную накидку поверх запахнутого на правую сторону халата-дээл. С плеч на спину и грудь старика свисали ленты, кисти из конского хвоста и перьев, каменные и костяные амулеты и цепочки с подвесками. На голове его красовался увешанный такой же мишурой странный убор: две металлические полосы, соединенные на макушке крест-накрест, концами прикрепленные к широкому обручу, из которого торчали серебристо-стальные рога.<br> – Плохое место, Ингас-хэй. Шибко плохое. Сюда никто не ходить. Я говорить тебе. Ты слушать, а не верить.<br> Внешний вид степи совершенно не соответствовал словам шамана. Ковер весенней зелени пестрел разноцветными брызгами цветов. Ветер колыхал сухие прошлогодние стебли, выглядывающие из молодой травы. При взгляде на этот мирный пейзаж никаких мыслей о чем-то дурном в голову прийти просто не могло.<br> – Я слушал тебя уже достаточное количество раз, чтоб запомнить. Меня не интересует, плохое это место или хорошее. Меня интересует, почему курган не тронут. Ведь больше двадцати лет назад Ван Альтенберг был здесь?<br> – Да, Зирах-хэй сюда ходить.<br> – Ну, и? Он копал здесь что-то?<br> – И он копать, и другой шайна копать. С ним приходить и копать.<br> – И потом все зарыли обратно?<br> – Нет, Зирах-хэй назад ничего не копать, – ветер трепал седые пряди волос по оливковому морщинистому лицу шамана.<br> – А кто зарыл?<br> – Плохое место. Глазам и ушам веры нет, рукам и ногам веры нет. Себе веры нет.<br> Брат Игнасио раздраженно отвернулся, уставившись на склон ближайшего кургана.<br> Все выглядело так просто. Достаточно было посмотреть под нужным углом – и становилось заметным что-то прямоугольное, чуть выступающее над поверхностью почвы под травой, словно очертания засыпанного входа. Надо было всего лишь знать, откуда смотреть. Однако стоило сделать несколько шагов по направлению к склону – и границы прямоугольника терялись. Ориентиры словно исчезали из виду, и перед глазами оказывался просто поросший травой курган на фоне ярко-голубого неба, по которому летели легкие полупрозрачные облака да вырисовывал круги темный силуэт хищной птицы. И ничего более.<br> – Еретики и бесы! Что за наваждение… – святой брат и принятый маг Третьего Круга Посвящения, урожденный Максимилиан Штольц, ныне брат Игнасио, начинал ощущать, что его монашеское смирение заканчивается, не говоря уже об обычном человеческом терпении.<br> Десять месяцев он болтался по степи среди немытых язычников, трясся в крытом тегреге, словно язык в колоколе, кормил собой надоедливый гнус, плавился от жары, мок под ливнями, мерз на ветру и под мокрым снегом. Три последних месяца из этих десяти он ел исключительно местную походную бурду, запивая гнусным орчьим пойлом, с усилием пытаясь глотать нечто совершенно пресное и не задумываться, чем оно было, пока еще могло бегать. На песчаном участке степи, граничащем с пустыней Шаргадах, по непонятным причинам умер один из эрийских наемников. Судя по явным признакам отравления, его укусило что-то, прятавшееся в редкой траве. Несмотря на все заклинания для выведения яда из тела, эриец отдал душу Властелину. Тварь так и не нашли и даже на трупе следов укуса не обнаружили. А орчьи проводники-джимыллаги и воины-хадар из сопровождения подняли панику и принялись спешно сворачивать лагерь, гортанно крича что-то по поводу смерти, пришедшей из песков.<br> По мере углубления в степь желудок отказался принимать местную воду. На протяжении трех недель все попытки пить ее или есть что-то, на ней приготовленное, неизменно сопровождались протестами со стороны бренного человеческого тела. Протесты эти выражались неизменным задумчиво-сосредоточенным сидением на корточках среди щекочущей ягодицы травы.<br> И все эти прелести, как оказалось, подразумевались под невинным заданием: «Это будет не сложно, я нашел надежных проводников и эскорт. От вас требуется только вскрыть курган, войти в него и забрать то, что нас интересует.» А теперь еще этот растреклятый курган, бесы его побери вместе с Великой Степью и со всеми ее орками, ковылями, карганой, типчаками, дерисунами, гайлангалами и табраганами вплоть до самого Алсын-Ыбинна!.. Этот проклятый Властелином холм как будто нарочно испытывал терпение брата Игнасио. Причем, во всем этом не было ни капли магии, никаких чар, которые можно было бы снять, или как-то иначе противостоять им. Как будто сам склон изобиловал высоким железом, напрочь рассеивающим всю направленную на него магию, и с этим ничего нельзя было поделать.<br> – Жерар!<br> – Да, Ваше Благолепие.<br> – Перенесите лагерь сюда.<br> – Но лошади не хотят…<br> – Жерар, я не прошу вас переносить сюда лошадей – подгоните их ближе настолько, насколько это возможно.<br> Это был тот самый курган среди тех самых курганов – рисунки в истертых письмах Хьюза достаточно четко свидетельствовали об этом. И именно здесь копал упрямец Ван Альтенберг. Или Альтенберг ошибся, потому ничего и не нашел? Во всяком случае, поверхность кургана была девственно гладкой – никаких ям или отвалов, пусть даже поросших травой. Этого просто не могло быть!<br> Вечер принес редкие порывы холодного ветра, встревоженный свист сурков и ощущение впустую потраченного времени. Брат Игнасио нервно теребил рукава серой робы, укутавшись в плотный шерстяной плащ и сосредоточенно глядя на поверхность варева, булькавшего в котелке. Наваждение какое-то! Но ведь так… так просто не бывает! Магия рассеивалась, а ориентиры терялись. При попытках подойти к нужному месту идущий обязательно сбивался с пути в одну или в другую сторону и оказывался правее или левее по склону. Арбалетные болты ухитрялись в полете повернуть чуть ли не под прямым углом и угодить совсем не туда, куда требовалось, вопреки всем законам природы и Властелина, Высочайшего и Величайшего. Так что даже с их помощью не удавалось отметить расположение вожделенного прямоугольника. Не срывать же курган до основания! Силами десяти человек это сделать вряд ли возможно. Даже если сам брат Игнасио тоже будет копать, это все равно не поможет!<br> Монах принялся тереть виски – голова гудела от усталости. Чуть поодаль хадар и проводники тихо переговаривались на своем режущем слух наречии. Орки суеверно сторонились склона, да не то что склона – даже подножия кургана. Посулы дополнительной платы подманить их ближе не смогли, и даже намеки на то, что в ход могут быть пущены мечи, тоже не испугали. Широкоплечие орки-хадар, которым самый высокий из эрийцев едва доставал макушкой до подмышки, в ответ на угрозы небрежно положили ладони на рукояти сабель, и пришлось спешно объяснять им, что толмач просто неправильно понял сказанное.<br> Сидящие у костра наемники вытащили затычку из небольшого, темного от времени бочонка. Пустив его по кругу, они принялись пить архи – мутный степной шнапс с мягким вкусом молочной сыворотки и предательски коварной забористостью. С приходом заката наступила недобрая тишина. Было слышно, как в костре потрескивают ветки одинокого иссохшего кустарника, который был безжалостно пущен на дрова и избавил от необходимости жечь опостылевший кизяк.<br> – Николя, спой, – Жерар протянул товарищу принесенную из тегрега лютню.<br> Эриец взял инструмент, положил его к себе на колени, хрустнул длинными узловатыми пальцами, попробовал струны и принялся настраивать его. Наемники оживились.<br> – Что вам сыграть?<br> – Да что угодно, только повеселее.<br> – Хорошо, тогда…<br> Договорить ему не удалось. Струна с резким звуком лопнула, отлетела и повисла на струнной подставке, покачиваясь, словно змея.<br> – Тьфу ты, еретики и бесы!<br> Николя с досадой посмотрел на лютню и молча отложил ее в строну. Бочонок пошел по второму кругу. Снова повисло тревожное молчание, в котором особенно отчетливо стал слышен приближающийся привычный перезвон.<br> – Ингас-хэй… – тихо раздалось сзади.<br> – Чего тебе, старик?<br> Шаман подошел ближе. Его лицо в отсветах костра казалось странной желтоватой маской. За спиной висел большой бубен, увешанный лентами, амулетами и колокольчиками.<br> – Говорить со мной, – шаман мотнул головой в сторону, в темноту. – Один говорить.<br> Брат Игнасио неохотно поднялся на ноги и последовал за орком в полумрак – туда, где почти не были видны отсветы костра. Рога на голове шамана поблескивали. Монах уже успел проверить и больше не сомневался, что рога эти сделаны из высокой стали. Вернее, они были сделаны из орчьей стали-теймер, но обладали теми же свойствами, что и высокая сталь, – чары отталкивались от старика.<br> Звезды смотрели с неба холодной россыпью алмазов, брошенных щедрой рукой Властелина.<br> – Плохое место, Ингас-хэй. Очень, – старик резко взмахнул рукой, словно ограждая себя от кургана, его желтые глаза блестели в темноте, как у хищного зверя. – Уходить отсюда. Совсем уходить.<br> – Не надо мне повторять по восемь раз. Меня всегда это раздражает. Я не для того сюда ехал, чтобы посмотреть и уйти.<br> – Плохое место. Тебе ничего плохого тут не быть – ты мара. Ты людей пожалеть.<br> Незнакомое слово резануло слух. Хотя, если задуматься, все это было лишь частью стариковских бредней паршивого недочеловека и язычника, не знающего милости Властелина. Что с него взять?<br> – Плохое или нет это место, мара кто-нибудь или нет – меня все это мало волнует. Все знали, куда мы шли, и были согласны на предложенную оплату. Кое-что из могильника принадлежит нам, и мы его заберем, потому что оно нам нужно.<br> Шаман очень серьезно и внимательно посмотрел в глаза брату Игнасио.<br> – Быть добру, Ингас-хэй, – неохотно согласился старый орк, потом вздохнул и зацокал языком, качая головой.<br> Налетевший порыв холодного ветра тронул колокольчики на его одежде. Брат Игнасио поплотней укутался в плащ.<br> – К добру или к худу, мы просто возьмем то, за чем пришли, и уйдем отсюда как можно скорее.<br> – Зирах-хэй сюда ходить. Да. Ходить, копать. Много копать. Уйти – ничего не унести. Не войти. Но Зирах-хэй – хадар. А ты – мара.<br> – И что? Что ты заладил – «мара», «мара»!<br> – Здешний хозяин ждать тебя, Ингас-хэй. Ты просить – он впустить.<br> – Кто ждет? Какой еще здешний хозяин?<br> – Эйрам Теней, Отражение лица Арага в Мутной Воде, Ходок Кривыми Путями ждать тебя. Ему, как и тебе, принадлежать то, что ты хочешь уносить.<br> – Здесь никого нет, кроме нас, старик!<br> – Ты просить, мара. Не ждать. Он отвернуться – ты опоздать.<br> Желтые глаза горели тревогой и ожиданием чего-то скорого, неприятного и неизбежного.<br> – Мне все это надоело! – брат Игнасио отвернулся и подошел к костру.<br> Кнехты продолжали пить, перебрасываясь короткими, слегка картавыми фразами.<br> – Так, господа, – Игнасио попытался вспомнить те немногие эрийские слова, которые он знал. – Соизвольте приподнять <em>своя задница</em> и спешно направиться в сторону <em>желанная возвышенность</em>, покуда <em>наша зеленокожая друг</em> совсем <em>не свихнуться</em>.<br> Сказанного было достаточно для того, чтоб наемники поняли монаха, а шаман – нет.<br> Кто-то из эрийцев прыснул, но Игнасио не удалось рассмотреть, кто же это был.<br> – Оружие, кирки и лопаты взять с собой. И факелы тоже, – принялся командным голосом подгонять своих людей Жерар, вставая и подтягивая распущенные ремни наплечников.<br> Степь в свете факелов казалась ковром, ноги сбивали росу с травы. Ночная темнота была жутковатой – словно оттуда кто-то смотрит, хотя света луны и звезд было достаточно, чтобы убедиться, что рядом нет никого постороннего. У подножия кургана, на границе света и тени, дернулось что-то небольшое и продолговатое, стремительно исчезая в темноте.<br> Кто-то из наемников сквозь зубы выругался по-эрийски, потом послышался смех.<br> «Здешний хозяин ждать тебя…» – «О, да! Ждать. И вон как побежал с перепугу!» – язвительно подумал Игнасио, глядя вслед убегающему животному.<br> Кто-то из наемников отпустил шутку и подвыпившие кнехты загоготали с новой силой.<br> – Благослови нас, Ваше Благолепие!<br> Брат Игнасио улыбнулся. Человеческий смех рассеивал гнетущую жутковатую тревогу, порожденную словами старого орка. Монах свободной рукой подобрал робу, чтобы не зацепиться в темноте за сухие стебли, повернулся к наемникам, приподнял факел и очертил им в воздухе широкий святой круг.<br> – Да пребудут с вами Властелин и Властитель. Да осенит милость Высочайшего дела ваши. Да направит Величайший шаги и руки ваши, и да сметет Он все преграды на вашем пути. Да исполнится воля Хозяина, Господина и Владыки, – торжественно произнес монах и замер, заметив недоумение на лице Жерара.<br> Брат Игнасио опасливо оглянулся. На склоне за его спиной темнел прямоугольник открывшегося проема.<br> – Властелин с нами! – воодушевленно прокричал наемник.<br> Кнехты ответили ему радостными возгласами.<br> «Ну что ж… Властелин с нами, – подумал Игнасио и нервно усмехнулся. – А шаман говорил: «Ты просить!.. Ты опоздать!..» Немытый язычник и еретик. Мара-перемара…»<br> <br> <p style="text-align: center;">* * *</p><br> <br> Гаур Хын-Гайяр, Эйрмин-Айта та Хата Хын-Гайяр, пахан, бахаш и Великий Шаман Степи смотрел, как горящие факелы вместе с несущими их силуэтами исчезают внутри кургана. Какое-то время он молча созерцал опустевший склон, потом подошел к костру, снял с огня кипящий котел, поднял стоящую над огнем треногу и отнес все это подальше в сторону, аккуратно поставив на траву.<br> – Быть добру… – с надеждой пробормотал старый ырчи и вздохнул.<br> Ветер затихал – Гаур чувствовал это заостренными ушами, поросшими волосками по краю, от середины и вверх. Ослабевающие дуновения все легче касались чувствительных жестких кисточек на их кончиках.<br> Шаман вернулся к костру.<br> Над головой простиралась грудь старика-неба, Самгх Найгх-Ера, усыпанная несметным количеством родинок-звезд. Гаур закрыл глаза и замер, ощущая тепло священного пламени. Откуда-то из окружающей ночи, из бегущих по траве едва заметных теней, отовсюду и ниоткуда на Хын-Гайяра смотрело странное туманно-сизое лицо с плавно меняющими цвет глазами и сужающимися от света змеиными зрачками.<br> Шаман снял с плеча бубен и провел им над огнем. Потом подхватил висящую на руке колотушку, оклеенную мехом из заячьей лапы, приподнял бубен, ударил в него и запел, заливая степь переливами долгих переходящих друг в друга гортанных звуков.<br> Ночь слышала и принимала песню, подтверждая то, что слышал и видел Гакеш-Ветер. Шаман кружился в танце, звеня колокольчиками среди развевающихся лент. Где-то далеко, там, где грудь Неба касалась живота Земли, Матери-Айгны, звезды затянула темнота, вспарываемая яркими всполохами далеких молний. Гаур пел, а его танец становился все быстрее, переплетаясь с перезвоном колокольчиков. Ритмичные удары в бубен звучали все чаще и чаще, пока не слились с гулом отдаленного грома – это мчался на рыжем жеребце Араг-Багыр, Негасимое Пламя Цан, Дыхание Боя, Танцующий в Крови. На крыльях приближающейся грозы, во главе воинства Вернувших Бессмертие, Араг спешил, чтоб прикрыть щитом своих детей-ырчи. </article> <article> <h1>Что-то не так</h1> <p>Mon, 30 Dec 2013 15:25:00 +0000</p> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">С ней было что-то не так. Настолько не так, что, может быть, впервые за последние неизвестно сколько лет, он не знал что сказать. Она как всегда залечила их раны. Она как всегда молча шла и не жаловалась. Она просто вдруг предложила сделать привал, села и так и замерла, глядя в никуда пустым взглядом. Закатное солнце залило ее золотистым светом, превращая в статуэтку из драгоценного металла, подчеркивая точенные эльфийские черты и идеальный контур бритой головы. Отсутствие волос ее не портило - она была прекрасна. И… ее здесь не было, вернее она была где-то не здесь.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Он подошел. Сел рядом с ней на колени, взял за руку и попытался поцеловать… возможно затем, чтоб она, пусть инстинктивно, но прореагировала на прикосновение его губ, которое должно было ей стать привычным за последние месяцы и дала ему уверенность… что… что она есть…просто она здесь…</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Ее губы не ответили. Крохотная ручонка неожиданно сильно, до хруста в суставах стиснула его тонкие пальцы.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Нерия…</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Она не отвечала. Тишина наступающих сумерек, была настолько утомительно-тревожной, что услышав звук приближающихся шагов и лязг доспехов, Ворон почти обрадовался.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Что с ней? – по лицу Алистера было видно, что он испуган, что, впрочем, не удивляло… по его лицу всегда было видно ВСЕ..</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Зевран… мне надо побыть одной. Немного. Хорошо?</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Хорошо.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Он высвободил свою руку и встал.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Шли минуты, солнце село. Алистер развел костер. Огрен сел у огня, опершись спиной о сброшенный рюкзак и принялся молча смотреть на языки пламени, периодически отхлебывая из фляги.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Она сидела, освещенная бликами пламени и уже ни на прикосновения, ни на собственное имя не реагировала.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Зевран кивком головы позвал Алистера за собой и пошел к краю поляны.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Что с ней? – повторил вопрос Алистер.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Мой любезный друг, ты, право, переоцениваешь мою осведомленность в житейских вопросах. Я могу сказать, что она в аффекте, но более – ничего. И вот как раз по этому поводу, как ни разу не маг, не коим местом не храмовник и совершенно не Серый Страж, я хотел бы спросить тебя – к чему это может привести?</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- С чего бы…</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- С того, - лицо эльфа стало откровенно неприятным, - что как раз ты – храмовник и Серый Страж. А я… Я не могу потерять ее. У нее пульс…</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Последних слов Алистер уже не слышал. Или не слушал. Он резко схватил эльфа за плечо, игнорируя его инстинктивную попытку уклониться от захвата и блокируя руку взметнувшуюся за кинжалом и развернул его лицом к себе.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Таких глаз у Алистера Зевран не видел никогда.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- «Я не могу»! …</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Если ты сейчас ударишь меня по лицу – ты сломаешь мне челюсть, друг мой. А мне бы очень этого не хотелось бы. Особенно сейчас.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Приподнятая бровь эльфа и кривая усмешка, обещающая что угодно, заставили Алистера разжать пальцы.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Эльф показушно неспешно наклонил голову вбок, сладко похрустывая шейными позвонками.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Вашу мать! – послышался от костра бас Огрена, - сейчас один другого назовет ублюдком, а тот его – сукиным сыном и веселье обеспечено!</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- «Я не могу»! – Алистер попытался успокоиться, - Почему всегда «я»! Откуда и зачем ты вообще взялся на нашу голову! У нас без тебя все было хорошо…</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Ну, что касается «откуда», то из места аналогичного тому, из которого взялся ты, мой железнорукий дружок. И это место я бы мог описать тебе в подробностях, чем, возможно, расширил бы этим твой кругозор.… Но сейчас все это не важно. Я хотел бы услышать ответ на свой вопрос.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Алистер шумно выдохнул. Стоило взять себя в руки и не реагировать на этого фигляра… По крайней мере, в данной ситуации.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Хорошо. Я не знаю. Я действительно не знаю к чему это может привести. Ты боишься, что…</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Что она сейчас уйдет в и тень, что ее сознанием кто-то овладеет, я боюсь чего угодно. Потому что даже не знаю чего конкретно надо бояться. У нее замедлен пульс. Я понимаю, что она… Она переживает увиденное. Тем более – что … Я даже не хочу говорить вслух о том, что вся вот эта… - в общем, не в ночи будь сказано, дальнейшее ее существование в виде такой вот Матки - это могло стать вполне возможным вариантом ее будущего… При чем прямо там и тогда. Именно поэтому я настоял на том, чтоб мы вернулись в лагерь, чтоб спокойно провести ночь, не смотря на все рвение Огрена продолжать поиски ... И в свете вот этого всего… Скажем так, меня бы несказанно обрадовало, если бы в ее рюкзаке не оказалось трех пакетиков с лириумной пылью, но они на месте…</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Еще бы переживает! – начал Алистер и внезапно осекся. - Но пыль –то тут при чем?</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Не важно. В данном случае – нам либо срочно нужна Винн, либо нам надо как-то… Заставить ее прийти хоть как-то в себя, встать и идти. Чтоб дойти до Винн… Я думаю, Винн разберется, так или иначе. В крайнем случае, конечно, ты понесешь ее, а я понесу ее рюкзак, но мы уже и так впустую потеряли время, а идти не близко.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Погоди-погоди… Так ты имел в виду…. про пыль…</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Она принимает препараты лириума, она ведь маг. У тебя в голове ни когда не складывалось 1 и 1 и не получалось два? И этому факту мы обязаны тем, что наши ботинки все еще есть кому носить, между прочим. При чем обязаны оба. И я бы был спокоен, если бы она надралась в стельку, если бы надышалась лириумной пылью, но не то что с ней сейчас происходит. Понимаешь?</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Она бы так себя не вела. Я не представляю ее надравшейся встельку. Она… Она сильная.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Я абсолютно согласен. Она сильная. Она сильная, красивая, целеустремленная. И ты ее и любишь как раз за то, что она сильная… Но я не хочу сейчас слушать от тебя эти дифирамбы. Я хочу чтоб ты подошел и очень нежно обнял ее и поцеловал… В общем, добился реакции... Любой, но активной. Вплоть до той, о которой ты не можешь говорить не краснея. После этой фразы ты можешь сломать мне челюсть. Но моей просьбы это не отменит.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Алистер медленно измерял Зеврана взглядом с ног до головы. Эльф выгляел очень спокойно и совершенно серьезно.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Она любит тебя, знаешь ли. – продолжил эльф. – И если ты этого не видишь, то я в этом не виноват.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Любит?</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Для тебя это новость?</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Честно говоря, да.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Знаешь, постель – это такое место, в котором иногда, вернее даже как правило, возникает так называемый постельный треп. Так вот, из этого самого трепа можно иногда сделать любопытные выводы или получить прямые ответы. Я сейчас даже разрешаю тебе попытаться сломать мне челюсть еще с одной стороны.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Прекрати паясничать.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Так вот, у нее в изголовье, в палатке, хранится странный предмет – засушенный цветок, уложенный между двух тонких дощечек. Я нашел его там, когда она уснула. Тебе это что-то говорит?</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Но она же…</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Не она. Ты. Это ты принял решение. И не говори что это не так – я слышал, о чем вы говорили тогда. Ты сам решил порвать с ней, если она не бросит меня. Ты сам кузнец своего счастья в данной ситуации. Я ей ни каких условий не ставил и ни к чему не обязывал.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Так значит…</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Не значит. Я тебя разочарую. Она к тебе не вернется. Ты прав относительно того, что она сильная женщина. Но она, если это ты не знаешь, еще и умная женщина. Она прекрасно понимает - чем в будущем может закончится ваша совместная личная жизнь.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- В смысле? И откуда ты все это знаешь?</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Я говорил тебе о постельном трепе? Я сложил 1 и 1. Вернее гораздо больше единиц. Иногда полезно думать трезво. Поэтому лично я даже счастлив нынешним положение вещей.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Ты ревнуешь?</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Нисколько. Мне вообще это чувство чуждо, равно как и любовь, если ты этого не знал. Характер наших с ней отношений она выбирает сама, мы с ней это оговорили в самом начале оных отношений. Я просто имею перед ней определенные обязательства и не собираюсь нарушать данного мною слова.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Клятвы греть постель?</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Какая разница! Но вернемся к нашим баранам. Ты, Алистер, именно тот человек, которого она сделает несчастным при вашем с ней союзе, буде таковой случиться, и который сделает ее несчастной. И она это прекрасно понимает, собственно от нее я это узнал. Сложив кучу единиц. Да и сам вижу, что это действительно так.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Но почему?!</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Какое место в твоей семейной идиллии с тихим домиком, вечерним чайником на плите и кучей ребятишек ты способен предоставить боевому магу? У этой самой плиты? Ты видел ее глаза когда она кастует? Они у нее в этот момент такие же, как за минуту до оргазма. Что ты можешь ей дать? Шанс громить фаерболами пустые пивные крынки на заднем дворе по вечерам? Или ты будешь покупать ей контрабандный лириум? Или переживать ее ломки? Или ты будешь счастлив, живя с ней такой, какой она станет при такой жизни?</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Эльф прищурился, ожидая ответа.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Алистер не нашел что сказать.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- А теперь, когда ты все это знаешь… Теперь иди к ней. И если ты этого не сделаешь – я перережу требе горло. Прямо здесь и сейчас. Я сейчас не похож на шутника. Да? Иди. И считай что я ни чего не вижу, если ты будешь от этого чувствовать себя раскованней. Я даже отвернусь, если хочешь. И Огрен отвернется. Не правда ли Огрен?</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Гном шумно вздохнул, пробормотал что-то то про уродов и лег на бок на землю лицом к костру.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Глядя вслед идущему Алистеру, Зевран поймал себя на странном чувстве. Вместо любопытства относительно того насколько эстетично и сексуально будет выглядеть его любовница, занимающаяся сексом со статным и привлекательным мужчиной, он почувствовал в горле странный комок, проглотить который оказалось не слишком легко. Он не слышал, что говорил Алистер, обняв Нерию и нежно поглаживая ее по голове. Но когда услышал ее всхлипывания и неразборчивые фразы, ему стало легче не только потому, что она пришла в себя. Он даже не удивился тому, что стальная женщина просто плачет, просто и по-женски, от пережитых несколько часов назад страха и омерзения. В глубине души эльфа копошились какие-то странные чувства. Хотя... В его случае, они, безусловно, ни как не могли быть ревностью и любовью.</span></span> </article> <article> <h1>Эпилог к незаконченному ДАА</h1> <p>Mon, 30 Dec 2013 15:24:00 +0000</p> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica"><p style="text-align: right;">Первый тайм мы уже отыграли</p></span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica"><p style="text-align: right;">И одно лишь сумели понять:</p></span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica"><p style="text-align: right;">Чтоб тебя на земле не теряли -</p></span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica"><p style="text-align: right;">Постарайся себя не терять!</p></span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica"><p style="text-align: right;">Н. Добронравов</p></span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica"><br> За окном почти беззвучно падал мелкий дождь, размазывая серую краску по осени, оставляя на стеклах короткие тонкие росчерки, собирающиеся каплями и сбегающие вниз. Ветер раскачивал ветви деревьев и гнал редкие, чуть побуревшие листья по пожухлой траве, кажущейся серой в наступающих сумерках. Командор Серых Стражей Мирелл Табрис села на край кровати и принялась устало расстегивать ремни доспеха.<br> «Создатель! Как же я утомилась. Причем душой - гораздо больше чем телом. Наверное, все это – слишком много для меня. Где-то тут я заканчиваюсь.»<br> Доспех из драконьей кости, брошенный на пол, упал с глухим звуком и Мирелл откинулась на кровати, даже не удосужившись снять с себя влажный льняной поддоспешник.<br> В камине потрескивали поленья. Поток теплого воздуха колыхал паутину, висящую в углу на потолке. Хорошо, что не жилую – после подземных приключений Табрис поняла, что боится пауков каким-то непонятно-животным страхом.<br> «Высоко, не сниму. Хотя, все демоны Тени! Я - Командор и почти эрл и не должна, по идее, лезть с тряпкой под потолок. Прикажу – и снимут. Надо только переодеться в сухое. Поясница разламывается от этого доспеха...»<br> Мирелл нехотя встала, подошла к тазу для умывания и, несколько раз налив из кувшина воды в ладонь, ополоснула лицо, перепачканное разводами подмокшей от дождя пыли.<br> «Теперь надо поесть чего-нибудь жидкого и горячего. И переодеться. Иначе я завтра буду с соплями – это как пить дать. В следующий раз я пошлю лесом всякого, кто прибежит с выпученными глазами и криками, что в лесу опять появились Порождения Чьей-То Нездоровой Фантазии. Интересно, это была чья-то неудачная шутка или кто-то специально сеет панику среди еще не успевших отойти от испуга крестьян, чтоб допечь меня постоянным дерганьем?»<br> Сухое платье пахло лавандой. В шкафу как всегда стоял запах лаванды, разложенной в полотняных мешочках не полках… и было настолько пусто, что моль могла там устроить тренировочную площадку для полетов.<br> «Как забавно. Когда-то я была нищей девчонкой из эльфинажа и мечтала о том, что когда-нибудь мне жутко повезет - у меня будет атласное платье и красные с пряжками башмачки, и иногда мне было нечем поужинать. Сейчас я Герой Ферелдена … и у меня в шкафу – шесть пар льняных кальсон, четыре рубахи и вот это . И я хронически не успеваю позавтракать.»<br> Развесив доспех для просушки на стойку, Мирелл вышла в коридор, прошла по нему, спустилась вниз по лестнице и направилась в сторону кухни.<br> <br> - Сэр? – послышалось сзади.<br> Мирелл оглянулась.<br> - Да, Ларис.<br> - Вам пришла почта, я как раз искала вас, чтоб доложить. Тут почта пришла.<br> - Чудесно. Давайте сюда.<br> Мирелл жадно схватила сыроватые на ощупь конверты и принялась перебирать их. Знакомый почерк отсутствовал.<br> - Хорошо. Отнесите их ко мне в кабинет. И… Если вам не трудно… Распорядитесь по поводу обеда…ужина… В общем, поесть. Что у них там есть, не важно что но горячее и сытное, желательно с супом в придачу. Пусть принесут наверх, мне в спальню. Хорошо?<br> Это «хорошо» прозвучало так умоляюще, что осознав произнесенное, Мирелл чуть не засмеялась над собой.<br> - Э… как вам будет угодно, сэр.<br> - Вот и чудесно.<br> Она кивнула и, одарив собеседницу усталой улыбкой, поплелась вверх по лестнице, про себя проклиная высокие замковые ступеньки и собственную некстати дающую себя знать спину.<br> <br> Суп был просто великолепен. Хотя, если быть уж до конца честной, после отсутствия завтрака и обеда, а также после дневной прогулки по зарослям на ветру, вполне пристойными могли показаться даже подметки, если их хорошенько проварить со специями. Курицу тушеную с овощами заботливая кухарка приготовила так, что есть ее можно было губами. Мирелл налила себе в прозрачный орлесианский кубок немного яблочного бренди, набросила на плечи плед и села в кресло у камина. Уютное тепло разлилось по телу после первых же глотков.<br> В дверь постучали.<br> - Войдите.<br> Дверь плавно открылась . На пороге стоял сенешаль Верел.<br> - Сэр?<br> - Ого. Какое серьезное начало. Оно вряд ли предвещает что-либо хорошее. Бренди будешь?<br> - Не откажусь, – улыбнулся Верел и занял пустующее кресло у камина. - Мне доложили, что тревога снова была ложной.<br> Пламя отбрасывало блики на его аристократичное и вместе с тем лишенное как слащавости так и высокомерия лицо, делая черты непривычно чеканными, как у королевских особ на монетах.<br> - Да. И это уже начинает нервировать.<br> - Хочешь совет? – он коснулся губами стекла, отхлебывая напиток, и в его взгляде замер вопрос.<br> - Разумеется.<br> - Ты слишком многое пытаешься делать лично. Причем иногда – с избыточным рвением. Пока я искал тебя сегодня утром, чтоб намекнуть на то, что все это уж слишком напоминает игру в дразнилки – тебя уж и след простыл. Кстати, великолепный бренди.<br> - Ну, а что ты мне прикажешь делать? Из всех заповедей Серых Стражей мне труднее всего дается именно бдительность в мире. Я не вижу цели.<br> Он улыбнулся. Седоватые волосы в мерцающем свете казались отблескивающими металлом. Мирелл неожиданно для себя почувствовала, что надо срочно себя чем-то занять, так как, наверное, она слишком пристально таращится на собственного сенешаля.<br> Она взяла бутылку и освежила кубки.<br> - За все лучшее.<br> - Ты странная маленькая женщина, сэр.<br> - Это упрек?<br> - Вовсе нет. В тебе столько сил, за тобой сложно уследить, не то что заставить тебя хоть на какое-то время остановиться. Мне иногда кажется…<br> - Что в меня вселился Архидемон?<br> - Я не это хотел сказать.<br> - Хорошо. Давай я попытаюсь объяснить. Ты готов понять?<br> - Я постараюсь.<br> Мирелл какое-то время смотрела в лицо сенешаля. Потом опустошила свой кубок. Верел был привлекателен, невзирая на свой возраст. Чертовски привлекателен, будто пришел из наивных девичьих фантазий о том, что в жизни появится когда-нибудь благородный-красивый-богатый любовник, конечно же человек, который обеспечит беззаботную и счастливую жизнь. И что самое интересное, последнее время он именно этим и занимался, ненавязчиво поддерживая героиню Ферелдена на плаву. Он был странным эхом не слишком счастливого, но беззаботного прошлого, бывшего до того как… до того как одна самодовольная и похотливая скотина сломала иллюзии и разбила мечты.<br> - Скажи мне, что ты знаешь обо мне, кроме того, что, разумеется я вся из себя расгеройская героиня вдоль и поперек?<br> - Все зависит от того, что именно тебя интересует, - сенешаль снова не спеша отхлебнул небольшой глоток и вопрошающе посмотрел на командора.<br> - Я убийца, Верел. Не тот убийца, который ассасин, а тот который душегуб. То есть я убила и мне это доставило удовольствие. Дункан в прямом смысле слова вытащил мою шею из петли.<br> - Ну, пути к светлому имени Серого Стража бывают разные.<br> - Я убила сына эрла Денерима и его людей. Всех, кто попался мне под руку.<br> - Это впечатляет и объясняет выбор Дункана. Ты хочешь, чтоб я спросил зачем?<br> - Скорее за что. За то, что он и его люди убили мою подругу и моего жениха, пустили по кругу мою кузину и хотели изнасиловать меня.<br> - Достойный список.<br> - Дело не в этом. Когда это произошло… я поняла, что испытываю странно сладкое чувство от осознания содеянного… Как будто я встала и расправила плечи. Заставила мир признать, что я больше, чем грязь. Пусть неправедное, но большее. Понимаешь? Это дало мне… если так можно выразиться, жажду крови. И я очень благодарна Дункану даже не за то, что он спас мою шкуру, а за то, что он дал этой жажде достойное применение. Первое время меня пугали сны Стража. Теперь они меня радуют. Я ищу в них неразумного и абсолютного зла, которое можно уничтожить, не чувствуя себя неправедно. Я не боюсь Порождений Тьмы – они для меня вожделенная добыча.<br> - Это случилось до или после битвы с Архидемоном?<br> - Пропал страх кошмаров? До.<br> Мирелл снова налила себе бренди.<br> - Тебе еще?<br> - Немного.<br> Горлышко бутылки тихо звякнуло об орлесианское стекло.<br> - Наверно, я слегка пьяна.<br> - Возможно. Но, знаешь, я думаю что дело не только в этом. Не потому ты последние недели тратишь себя, как транжира медяки.<br> - А в чем?<br> - Ты от себя это пытаешься скрыть или от меня?<br> - Что именно?<br> - То, чего тебе не хватает.<br> Его взгляд был спокойным и вопрошающим. Мирелл поняла, что, скорее всего, догадывается о чем он. В таком случае положение было донельзя дурацким.<br> - Пожалуй, немного роста, чтоб снять паутину с потолка, - командор сверкнула кошачьей зеленью глаз.<br> - У тебя острый язык.<br> - Скорее, хорошо тренированный, - пожала плечами Мирелл, потом сообразила как звучит то, что она сказала спьяну, и густо покраснела. – Ой, я не это имела ввиду.<br> Верел улыбнулся доброй и понимающей улыбкой, но Мирелл на какой-то миг показалось, что в этой улыбке промелькнула грустинка.<br> - Я все понял. Я понял это еще раньше, когда увидел как судорожно ты хватаешь письма, ищешь в них и не находишь. Кто он? Он тебя бросил?<br> - Нет. Я пьяная и буду откровенной. Он – мужчина-лириум. Меня ломает без него. Но он меня не бросил. Просто он там, где нелегко, и от него нет вестей.<br> - Я так и думал. Тогда я скажу то, что должен сказать как сенешаль. Если ты убьешь себя, несясь куда-то и угодив при этом в ловушку расставленную твоими недоброжелателями. – лучше от этого не станет ни ему, ни тебе. Будь взрослее. У тебя были, есть и будут те, кто готов прекратить твое существование по крайней мере потому, что ты эльфийка и ты у власти. Это сочетание многие считают противоестественным и некоторое из этих многих будут готовы принять решительные меры. Всегда. Просто помни об этом.<br> Мирелл задумалась и долго молчала глядя в камин. Мысли были обо всем сразу – о Серых Стражах, о Зевране, об эльфах и власти, о собственной бедовой головушке и, конечно же, о Вереле.<br> - Ну что ж… Спасибо за бренди. Я, пожалуй, пойду. – Верел поставил на столик недопитый кубок. – Спокойной ночи, маленькая Капитан Командор, и спокойных снов, как бы тебе не хотелось увидеть иные. Тебе просто нужен отдых.<br> Дверь за ним захлопнулась.<br> «А все же… какой же он замечательный. А вдруг бы Зевран согласился на то, чтоб я…»<br> Остатки бренди в игре бликов и теней по бокам кубка напоминали цветом темный янтарь. Такой знакомый, притягательный цвет.<br> «Но я есть то, что я есть. Из двух зол я всегда выбираю то, которое мне больше нравится. Ведь я правильно поступаю, не так ли?»<br> Бренди в кубке сохраняло невозмутимое спокойствие.<br> Мирелл встала, нетвердой рукой закрыла заслонку камина, пристально проверив, достаточно ли правильно и надежно она это сделала. Потом стянула с себя платье и, бросив его на спинку кровати, залезла под холодное одеяло, в чопорные объятья накрахмаленной чистоты свежего постельного белья.<br> Звуки ветра за окном многократно усилились, перейдя в протяжное завывание. Дождь барабанил по стеклу.<br> Обхватив рукой одну из нескольких подушек, лежащих у изголовья, и укрывшись почти с головой одеялом, командор свернулась калачиком и плавно уплыла в безбрежные просторы хмельного сна.<br> <br> Тишина иногда может разбудить. И как это не странно, именно тишина заставила Миррел открыть глаза. Тишина и свет, идущий не от прогоревшего камина, а откуда-то с совершенно противоположной стороны – мягкий вздрагивающий свет свечи или, вернее, свечей.<br> Командор осторожно пошевелила пальцами под подушкой, окончательно приходя в себя от мысли, что там ничего, кроме ее собственной руки, нет и быть не может, и быстро закрыла глаза, делая вид, что продолжает спать. Реальность вернулась, изо всех сил сигнализируя, что все не так и, мало того, кроме этого, в постели есть еще кто-то посторонний. Мирелл затаила дыхание и сжала ладонь в кулак, единственно надеясь на массивный серебряный перстень с гербом Серых Стражей, и попыталась представить, где у этого неожиданного и наглого кого-то может находиться глаз, в который ей необходимо попасть.<br> Сзади раздался почти беззвучный смех, расслышать который можно было только по легкому пофыркивающему присвисту. Смех настолько знакомый, что от него перехватило дыхание. Когда дыхание вернулось, оно позволило различить запах той самой, лучшей в мире антиванской кожи. Самый-самый-самый лучший из всех возможных запахов, существующих между небом и землей.<br> - Ты… Ты… - больше ничего, путного или непутевого, Мирелл выдавить из себя просто не смогла.<br> - Я прилетел. Я же говорил, что Вороны летают.<br> Она перевернулась на другой бок и коснулась пальцами его лица, не осмеливаясь поверить увиденному.<br> - Я…<br> Больше ничего сказать она не успела. Да и не было нужно. Слова, в принципе, ничего не значили. Они потерялись в прикосновении мягких, но слегка обветренных губ и беззвучно канули в небытие, оставляя трепетные и жаркие эмоции, переплетающиеся в потоке бесконечных мгновений. Смуглые ладони с длинными, чуть узловатыми пальцами скользили по коже, словно заново творя тело и добавляя в бытие единение так мастерски-неторопливо, как искусный скульптор воплощает в глине шедевр. Слова растворились в сопричастности, разлились по груди, приливной волной захлестнули бедра и низ живота.<br> «Как же?...» - взволнованно спросили зеленые глаза.<br> «Не важно.» - ответили темно-янтарные и вспыхнули теплым радостным светом.<br> «Я…»<br> Грани материального таяли, стыдливо уступая место ощущениям, захлестывающим все сильнее с каждым движением. И лишь изредка, выныривая из водоворота переживаемого, Миррел замечала как жадно следит Зевран за тем, что выражает ее лицо, будто не в силах оторваться от увиденного или пытаясь заметить что-то неведомое.<br> «… больше не могу…»<br> Молния восторга пробежала вдоль позвоночника, заставляя тихо застонать и изогнуться дугой. Тоненькие пальчики впились в смуглые плечи, оставляя на коже вмятины от ногтей.<br> «…жить без тебя.»<br> Звезды, не видимые над крышей Башни, вспыхнули, разлетелись на мириады осколков и Миррел потерялась в сверкающей бесконечности небосвода.<br> Секундой позже глаза Зеврана стали безумными, как у хищника летящего в броске и, спустя несколько ударов сердца, воцарилось недеяние и бесконечно сладостная безмятежность.<br> Капля пота, стекающая по смуглой щеке и по-детски откровенная улыбка.<br> Командор уткнулась лбом в грудь ассасина, вдыхая запах его тела – запах ожидания, дороги, эмоций и чего-то еще.<br> - Никуда больше не уезжай, слышишь?<br> Он тихо прошептал в ответ что-то короткое и рифмованное на незнакомом языке.<br> - Я буду хорошей, честно-честно.<br> - И не будешь драться во сне коленками и стаскивать с меня одеяло? Это серьезное предложение. Я подумаю, - он легко поцеловал ее в макушку и обнял.<br> <br> Утро принесло легкое пробуждение, даже без закономерного похмелья. Мирелл провела рукой по кровати… и испуганно замерла. Рядом не было никого. Она стремительно села и отбросила в сторону одеяло. Постель не несла следов присутствия в комнате ночью кого бы-то ни было кроме нее самой – вторая подушка была не смята, практически свежая простынь все так же привычно пахла лавандой.<br> «Это был сон.»<br> Она закусила губу, пытаясь проглотить нахлынувшее чувство потери и одиночества, переходящее в опустошенность и отчаянье, словно у слепого котенка, с писком ищущего мать в гнезде. Утренние голоса птиц за окном и кусочек чистого осеннего неба.<br> «Это был всего лишь сон.»<br> Командор не спеша оделась и подошла к окну. Вдаль стелилась дорога – извилистая лента среди пожухлой травы. Распахнув ставни, Мирелл подставила лицо легкому ветерку и нежному осеннему солнцу. Поток воздуха играл прядями волос на ее висках.<br> Какое-то время постояв у окна, Мирелл подошла к зеркалу, наскоро прибрала волосы и пошла к себе в кабинет.<br> <br> <br> - Верел? – командор сидела за столом, над стопкой пришедших накануне писем. Ее губы и пальцы были перепачканы в чернилах.<br> - Да, Командор. Что ты делала?<br> - Я писала.<br> - Создатель! Но зачем при этом слюнявить кончик пера?! Возьми – он протянул эльфийке платок – И ототри губы. Ты уронишь боевой дух личного состава.<br> Мирелл посмотрела на собственное отражение в серебряном боку пузатой баночки с тальком для присыпки чернил и принялась озадаченно тереть губы платком.<br> - Это письмо, - она свободной рукой протянула Верелу конверт, подписанный собственным, крупным и нестройным, как у ребенка, почерком. - Пусть его отправят как можно быстрее.<br> - Что это за письмо? И почему вдруг так спешно?<br> - Это прошение об отставке.<br> - Занятно. И что ты намерена делать потом? Особенно в свете вчерашнего разговора о тяге к убийству Порождений Тьмы?<br> - Я решу. Мор прекратился. А бдить я могу и в Антиве.<br> - Интересное словечко – «бдить». Это значит, что ты соглашаешься с несовместимостью эльфов и власти? Это поймут именно так.<br> - Мне все равно как это поймут, - Мирелл отложила платок и в ее глазах загорелись колючие искорки упрямства. - Я знаю - кто я есть, остальное меня волнует мало. Дело в том, что тогда… Ну я говорила… Помнишь? На моей свадьбе убили мою подругу и моего жениха и изнасиловали мою кузину. Этого не случилось бы, если б я действовала быстрее. Я слишком долго принимала решение. Можно простить это себе, но это не значит, что это можно забыть.<br> Командор вздохнула, задумчиво посмотрела на свои перепачканные чернилами пальцы и продолжила:<br> - Во второй раз я не успела спасти старейшину эльфинажа Денерима от продажи в тевинтерское рабство из-за того, что снова слишком долго думала и пришла слишком поздно. А писем нет, действительно, очень долго. Именно из Антивы… – она вздохнула и внимательно посмотрела на собеседника. - В третий раз наступать на те же грабли – это уж через чур много для меня. Он уехал один… Я думаю, что он уехал без меня именно для того, чтоб я не стала его уязвимым местом там. Но я постараюсь не быть уязвимой и все-таки поеду. Хотя бы для того, чтоб потом не проклясть себя саму со всеми потрохами.<br> - Я понял, - кивнул Верел.</span></span><span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica"><br> - Спасибо тебе за это. Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал. Действительно. Огромное.</span></span> </article> <article> <h1>Тьма внутри</h1> <p>Mon, 30 Dec 2013 15:23:00 +0000</p> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Можно закрыть глаза – тогда шум волн покажется отголосками реальности, слышимыми сквозь сон. И тогда, устроившись рядом с бочонком пресной воды, закрепленным у борта, можно смаковать такое явление как перемены. Просто наслаждаться ощущением того, как спадает прошлое, со всем тем лишним, что в нем было, улетает прочь как пыль, сбиваемая порывами ветра, и остается только то, что хочется оставить.</span></span><br> <br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Как просто иногда стать чем-то другим. Для этого достаточно сменить примелькавшийся доспех из драконьей кости на обычное дешевое платьишко, упаковать мечи в тюк и заплести волосы в девчоночьи косички. И Героини Ферелдена и Командора Серых Стражей больше нет – есть эльфиечка, которых сотни, существо, к лицу которого не присматриваются. И все это имеет приятный вкус свободы. Свободы от самой себя. От себя, которую тащишь как камень на шее – потому что ты обязана собственной славе столько всякого «не можешь» и столько всякого «должна», что от этого порою становится тошно.</span></span><br> <br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Над головой мерцают звезды. Ночное небо кажется бесконечным – где-то там, далеко оно становится темной морской гладью, замыкая реальность в кольцо, где существуют только море, небо и ты, плывущая навстречу тому, что будет. И не важно, что в этом «будет» уже давно капают минуты, отсчитывая срок. Может быть, тех самых тридцати лет ты и не проживешь. Всякое в жизни бывает. Ведь не важно сколько – важно как и кем. Даже если для того, чтоб в очередной раз найти себя, придется стать просто эльфом в недобром к эльфам мире. Будет что будет. Делай… что хочешь.</span></span><br> <br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Ветер швырнул в лицо горсть мелких соленых брызг – и как это их так занесло? Как странно привыкать к тому, что было забыто. И вот опять. А впрочем, ты ведь сама этого хотела – нельзя ходить по земле, не пачкая ног пылью, так что добро пожаловать в эльфийское «обычно», время слезть с лавр победителя.</span></span><br> <br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Покачиванье палубы и шум голосов, где-то там, за занавесом света фонаря. Фонарь, ступени, за дверью – каюты. Если хочешь спокойно добраться до точки назначения, не привлекая к себе внимания – неразумные выходки излишни. Это не стоит забывать, даже если иногда ладони просят рукоятей. Терпение и смирение - это добродетель, особенно для убийцы. Не так ли? Ни чего личного. Когда клинок покидает ножны, все, за что тебя можно задеть – должно развеяться как дым. Ты и твоя работа – ни больше, ни меньше. Так надо. Иначе – не надо. Вот такой простой счет: плюс и минус, таково основное правило. Хотя, огр меня побери, непривычно. Уже непривычно и иногда задевает, вызывая злость, которую , как собаку, приходится ставить на место командой «фу, к ноге». Как многое я забыла… Как быстро привыкаешь к собственной значимости.</span></span><br> <br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Может быть, не стоило покидать трюм? Уснуть, устроившись на собственном тюке с вещами… Дождаться до порта назначения… А там что? Случится что-то, и не выдержат нервы – и сломаю маску, выдам себя. Нет, лучше привыкать сейчас и здесь - в Антиву должна приехать маленькая, ничего не значащая эльфийка. Серая мышь. Чтоб не вызывать подозрений.</span></span><br> <br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Я иногда завидую Валендриану – его спокойствию, выдержке. Способности многое пропускать через себя и придерживаться при этом собственного курса. Где ты сейчас, хагрен эльфинажа Денерима, жив ли ты? Я непростительно проворонила тебя, не успела, позволила увезти… Это – моя ошибка, я постараюсь ее исправить, если смогу. А пока – я оставила нашим детям сказку, которая им была так необходима, чтоб они могли играть в меня, и ушла, чтоб этой сказки не разрушить. Мне надо, чтоб в их играх жил кто-то из своих, а не люди, на которых они потом будут смотреть снизу вверх, забывая себя или наоборот – отравляя собственное сознание ненавистью или чувством собственной ущемленности. Это – мой им подарок… для их будущей жизни в мире людей.</span></span><br> <br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">А люди – до чего они смешны. Заносчивостью и неизбывной тягой посмотреть ну хоть на что-то, да свысока, стремлением залезть хотя бы чуть-чуть вверх, чтоб плюнуть вниз. Поненавидеть, задеть, вытереть ноги. Показать этим: я , мол, выше и достойней – для них это… как воздух… Согнуть, поставить на колени. Войти в личное душевное пространство и там подмять под себя. Использовать. И мы болеем этим, заражаясь от них. Вернее, болезнь протекает иначе, но зараза – та же. И вот эльфийской разновидностью этой болезни - болею, в том числе, я… и высшей степени. Но течение хвори я постараюсь взять на себя и не разносить ее дальше. Это – самое сложное, это значит – пойти наперекор сознанию общества, которое на этом построено. Это тяжелее, чем просто побороть скверну. Но я попытаюсь.</span></span><br> <br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Ночь. Прохладный ветер в лицо. Летите, мысли, как чайки… Найдите для меня ответ на вопрос «что дальше?». Не для меня, для всех нас - детей этой земли. Я не знаю ответа на него. Судно идет бакштаг, но ветер устойчив и даже за штурвалом – никого. Рулевой спустился вниз, помудрив что-то у колеса – видимо как-то зафиксировал его в установленном положении.</span></span><br> <br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Дыхание ночного океана ощущается кожей. Это такая радость – быть частью всего этого. Глубоким вдохом зачерпнуть благодати мирозданья, пропустив ее по всему телу. Как там говорилось… самое высокое наслаждение – сделать то, что по мнению других, ты сделать не сможешь? Неправда. Самое высокое наслаждение – вот это. И минуты падают как капли, без счета, в тихий восторг. Катарсис.</span></span><br> <br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Хлопок двери, шаги по палубе и голоса. Пьяные, мужские, за левым плечом. Те самые, крепкие мужские слова, которые почему-то считаются визиткой мужественности, и обещания кому-то чего-то… смех. Слегка повернуть голову, чтоб оценить обстановку. Двое матросов. Не то, что я не люблю пьяных вообще – я не люблю пьяного быдла, вне зависимости от его социального положения. Со времен Вогана – не люблю особо...</span></span><br> <br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Я не готова портить себе вечер и решать дилеммы добра и зла, этики, морали и эстетики, а рядом нет родного антиванского «метра шестидесяти пяти» с острым языком и неизменным ножом при себе, да и все мое оружие – в тюке внизу, чтоб не вызывать лишних вопросов. Поэтому, на всякий случай, лучше тихо уйти сейчас. Правда, для этого пройдется пройти мимо них – уж слишком неудобно они вышли… но если вдоль борта…</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- О, смотри - остроухая сучка.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Еще что-то - тихо, между собой.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Они пьяны, совершенно. Ускоряю шаг, надеясь пройти мимо. Я – тихая приличная девушка. Тихая, приличная, совершенно безобидная и потому мне – отсюда и быстро.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Стой, куда!</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Шаги вдогонку. Догоняют. Пытаются поймать. Касание чужих рук к собственному телу – как разряды маленьких молний. Неприятно.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">- Отстаньте!</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Куда там, они знают, что они выше, поэтому думают, что сильней. И они пьяны.</span></span><br> <br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Хват за левое плечо и талию – это ошибка, грубая ошибка, удержание и фиксацию противника так не делают. Что-то комком ворочается чуть пониже ребер, тянет силу из старой памяти, отзываясь на ее отголоски, как скверна на крик Архидемона. В этой памяти – самодовольная физиономия Вогана и морды его стражников. Нельзя, не надо… Пальцы, вцепившиеся в волосы на затылке и приближающееся чужое дыхание с винными парами… Спаси Создатель. Нет!..</span></span><br> <br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Да... Старая память сломала самоконтроль, вырвалась и коснулась сознания, властно беря свои права. Как было… давно и недавно, в усадьбе эрла Денерима. Подстегнутый болью от корней волос, комок бешенства рванул в затылке и растекся мурашками по коже головы, вспышка ярости наполнила сознание уверенным и нетрепливым ожиданием. Это сладкое слово месть. И пошел счет времени, где каждый миг – это часть действия, даже если он наполнен недеянием. В кончиках пальцев отозвалась странная, нечеловеческая физическая сила, полученная в Тени, в башне на озере Калленхад, в кошмарном сне. Сердце бешено гнало кровь по венам. Оружие убийце не нужно. Достаточно желания убивать.</span></span><br> <br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Рука легко взметнулась вверх, скользнув ладонью между своим и чужим телом, пальцы впились в кадык противника. Выверять некогда, но удалось точно там, куда надо. Вдавить и сжать пальцы, резко с хрустом давя хрящ, и дернуть на себя. Кончики ногтей ходят под кожу и пальцам становится влажно. Умри! Мне легко и улыбка играет в уголках губ… Тот, кому вздумалось побаловаться насилием, иногда … получит то, во что хотел поиграть. И это ему может не понравиться.</span></span><br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Завалить находящееся в ступоре от боли тело на борт – чтоб кровью не заляпал, захлебываясь. И пока второй насильник не сообразил в чем дело – переключиться на него. Как же неудобно, когда объект такой высокий – ни ногой в пах не достанешь, ни затылком в нос.</span></span><br> <br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Беглый взгляд под ноги. Хватка пьяного на мгновение ослабла – видимо до замутненного алкоголем сознания дошло, что с его дружком что-то не то и он не блюет. Просесть чуть вниз, резким движением и потом - пол оборота на выход из захвата. Удар локтем в солнечное сплетение, четко в ритм его дыхания, как только запах вина откатится - на вдохе. Тебе хотелось познакомиться поближе? Ну что ж, здравствуй, это я. Тело падает на пол. Десять секунд чтоб обернутся и, подхватив за ноги, перевалить первого через борт – в любую минуту может вернуться рулевой – не надо терять времени. За потраченные мгновенья второй приходит в себя, пытается встать, опершись руками о палубу. Погоди, мы еще не договорили. Удар каблуком по пальцам левой руки, с хрустом ломает фаланги. Он падает навзничь хватает ртом воздух, пытается прикрыть рукой голову. Неплохо. Удар сбоку, по корпусу, в открывшееся пространство под мышкой… Не точно и… слабо. Тогда… Прыжок и удар локтем в падении, в основание черепа, сопровождаемый звуком ломаемого позвоночника.</span></span><br> <br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Подняться на ноги. Выдохнуть. Сердце все еще бьется в безумном ритме. Вдох… Выдох… И это бурлящее внутри что-то, которое приходится утихомиривать, глубоко дыша. То, которому понравилось и оно просит еще, лететь, скользя на волне ненависти. Скверна? Нет, иное. Это было до скверны. У этого есть отец. Его зовут Воган. И за это я ненавижу…</span></span><br> <br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Так, спокойно! Тихо. Спокойно… как на погребальном костре – никто не встал и не ушел.</span></span><br> <br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Тело – за борт. Это – дольше всего, он очень громоздкий… Быстро подойти к бочке. Зачерпнуть ковш воды и сплеснуть на внешнюю сторону борта - смыть кровавые потеки, чтоб в глаза не бросались. Окончательно следы уберут брызги, летящие с поверхности волн. Ковш на место. Все… Демон! Он меня кровью заляпал! Правда немного… Думаю, в темноте не заметят…</span></span><br> <br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Снова хлопок двери. Это возвращается рулевой. Человек… Еще несколько глубоких вдохов. Хватит! Он не при чем. Фу! К ноге!</span></span><br> <br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Поправляя растрепавшиеся косы, снова подставляю лицо под ветер – так, как будто ни чего не произошло. Запрятать это, бурлящее, глубоко-глубоко… Вот это, то что гудит в висках. На эльфиечку в потрепанном платьице мало кто обратит внимания. Но платье придется выбросить. За борт. Чуть поздней.</span></span><br> <br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Сколько ненависти, эмоции - как же все это непрофессионально. Вот вам и катарсис, и высокая философия. Да только вот, сетовать можно сколько угодно, есть одно маленькое замечание – а как могло быть иначе? Нет, я могла бы не убивать их. И чем бы это закончилось? Я ведь эльф! При чем эльф, рожденный и выросший в городе. То есть, для людей – остроухая шваль, для многих из долийцев, если не обманывать себя, – плоскоухое отребье. А где-то между этими двумя догмами – живая я, которая хочет быть как можно дальше и от первой, и от второй точек зрения. И которой сейчас препаршивейше от того, что она преступила поставленные самой себе рамки, профессиональные рамки. Потому что она больна той болезнью, которой ее наградила жизнь – жизнь эльфа в мире людей. И вот та самая зараза ходит по Тедасу. И если задуматься – уже же не важно, кто и в какие седодревние времена начал первым, важно – что теперь с этим делать.</span></span><br> <br> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica">Лунная дорожка бежит по поверхности волн. Я, Серый Страж, Мирелл Табрис, мое назначение – бороться с порождениями тьмы в этом мире. А кто будет бороться с той тьмой, которая – порождение этого мира во мне?</span></span> </article> <article> <h1>Ничего личного</h1> <p>Mon, 30 Dec 2013 15:19:00 +0000</p> <span style="color: rgb(40,40,40)"><span style="font-family: helvetica"><br> <br> <br> Пьяцца Дель Контратто… Белый мрамор стен и позолоченный шпиль Торговой Палаты. С высоты чердака пустующего дома, прилепившегося в отдалении, на горке с видом на площадь, не слышно шума фонтанов, в брызгах которых светятся миниатюрные радуги. В воздухе витает запах корицы, кофе и влажного дерева. Это Антива.<br> <br> <br> Я смотрю, как солнце играет на красной черепице крыш, как лучи отражаются в оконных стеклах, делая их поверхность почти зеркальной и набрасывая покров тайны на то, что происходит внутри. Каждый дом – это больше чем просто стены, накрытые крышей. Каждый дом – это отражение своего хозяина, хранитель его маленьких и больших секретов.<br> <br> Вот та крыша, за перекрестком, маячащим вдаль по убегающей от площади улице – это булочная. И все ее секреты: рецепт теста, которое тает во рту, тайна с хрустом надкусываемой корочки да поздние визиты соседа к жене булочника. Почти у окраины города, там, где вьется вверх темная струйка дыма – под крышей громыхают молотом о наковальню секреты кузнеца. Их много, но самый примечательный из них касается проигранных в карты денег, которые, по мнению супруги этого самого кузнеца, он передал своему отцу на починку лодки.<br> <br> Те дома, что у самой площади, хранят более серьезные тайны. Хотя бы просто потому, что возле Пьяцца Дель Контратто могут позволить себе поселиться далеко не простые смертные. Ведь на те деньги, которых стоит в этом месте земля, умещающаяся под подошвой сапога, семья гончара может прожить десятилетие.<br> <br> Только тихо! Не надо называть имен. Лишние слова иногда могут обойтись слишком дорого.<br> <br> Вот тот дом, с розмарином и молодыми апельсиновыми деревцами в вазонах под окнами, вальяжно расположившийся за кованой оградой – это сыр и оливки. И даже если вы перепробовали все сорта сыра в Антиве и можете на вкус различить масло из оливок, выращенных на западе от масла из оливок выращенных на востоке страны… Поверьте, вы ничего не знаете, ни о том, ни о другом, если вам неизвестно, что практически все деньги от их продаж стекаются в этот дом. Ваши знания скудны, если вы не имеете представления о том, почему так многие работники сыроварен страдают отдышкой и не любят слово «потерпеть»… Особенно, если разговор касается денег. А вот если вы в курсе относительно годового оборота хозяина этого дома и ставок его налогов… тогда, я думаю, что рано или поздно у вас появится какое-нибудь интересное для меня предложение… Если же вы слишком часто и громко задаете вопрос - почему некоторые невменяемые прохожие так часто бросаются под копыта лошадей сына хозяина этого дома... или что за странные крохотную коробочку иногда видят в его руках…то, вполне возможно, интересное предложение когда-нибудь появится по поводу вас…<br> <br> Строгий дом за каменным забором – это вино и специи. Это очень почтенный дом. Его хозяев горожане любят за меценатство и благотворительность. Это так же, так или иначе, большинство столичных борделей и экспорт живой массы в Минратоус, а так же подпольные поставки лириума из Орзамара и его оптовая продажа.<br> <br> Следующий дом - тот, что украшен изящной лепкой и витражами – это импорт металла и уголь. Это хороший заказчик, не скупящийся на деньги, не в пользу которого я могу сказать только одно – он слишком любит заниматься самодеятельностью в моей профессиональной сфере и делает это слишком кустарно. Смерть должна быть быстрой. Смакование же этого процесса вызывает у меня легкое отвращение. Не подумайте, что в данной ситуации я забочусь о приросте количества заказов у меня лично или у нашей организации в целом. Я просто не одобряю его методы. В том числе то, что он нанимает отчаявшихся безработных для оправки их на угольные шахты своих партнеров с единственной целью – правдоподобно скрыть от последних свои финансовые махинации так внезапно случившимся взрывом рудничного газа.<br> <br> Но, похоже, я говорю лишнее. Это – мой недостаток. Вот, например, на прошлой неделе… Хотя, не стоит об этом.<br> <br> Порыв ветра принес запах моря, хлопнул ставнями где-то невдалеке.<br> <br> Я смотрю на город через прицел арбалета. Хорошего арбалета, смею заверить совершенно без всякого преувеличения. Возможно даже, уникального, если принимать во внимание дистанцию его стрельбы. Такая вещь стоит больше чем деньги. Это не просто оружие. Мне он стоил не только совершенно безумных денег, а еще и… Многого. Поэтому, касаясь его кожей, я чувствую непередаваемое словами ощущение единения, не сравнимое ни с чем.<br> <br> Не люблю ждать. Когда все закончится, я куплю бутылку аутунно д'оро, а к нему - чего-нибудь пряного и хрустящего, да съезжу на ночь к морю, куда-нибудь в глушь. Давно пора смыть с себя накопившуюся усталость. И чтоб рядом не было никого – только я, море и ночное небо. Плыть долго и без цели, в погоне за горизонтом, тревожа игру лунных бликов на поверхности воды. Потом вернуться на берег, чтоб заснуть на теплом песке…<br> <br> Ноги затекли. Сколько можно тут торчать, полуприсев! Хоть бы было что под колено подставить. Демоны Тени! Старикашка заставляет ждать и меня, и Создателя. Это, по крайней мере, неприлично. Я надеюсь, что Создатель не обидится на своего привратника за нерасторопность. Хотя, возможно, он занят чтением списка грехов прибывающего, тогда ему есть за чем провести время – список там длинный.<br> <br> Где-то над головой слышно воркование и шаги голубиных лап по черепице.<br> <br> На площадь плавно выехала карета из черного дерева. Наконец-то! Окошки занавешены, что скверно. Значит, в моем распоряжении ровно столько времени, сколько будет необходимо старому грешнику для того, чтоб преодолеть четыре ступеньки у дверей – раньше его будет закрывать от меня карета. Это неприятно, но вполне ожидаемо.<br> <br> Секунды тянутся долго, словно время играет со мной в поддавки.<br> <br> Я плавно спускаю холостой ход курка, отслеживая, как на линии выстрела появляется седая коротко стриженая голова… плечи… спина. Задерживаю дыхание, делаю поправку на движение и ветер. Пусковой механизм срабатывает с легким щелчком.<br> <br> Болт входит между лопаткой и позвоночником. Хорошая работа. Дальнейший ход событий не сильно меня интересует, так как яду нужно не так уж много времени. Гораздо меньше, чем лекарю для того, чтоб прийти.<br> <br> Теперь – убраться от окна и быстро, но аккуратно разобрать арбалет, чтоб спрятать его в чехол, напоминающий широкий тубус для карт. Пронзительный и отчаянный женский крик, несущийся со стороны площади, подтверждает мой успех. Все. Прочь отсюда. Долой, предварительно бросив из окна взгляд на суету, развернувшуюся около упавшего тела. Клиент скорее мертв, чем жив, прими Создатель его душу.<br> <br> Зеленые каскады виноградных листьев, покрывающие заборы вдоль вьющейся вниз по склону улочки. Теплая на ощупь ягода играет в пальцах бликами, словно самоцвет, оставляет на языке ни с чем не сравнимый вкус - вкус последних дней лета.<br> <br> Где-то во дворе неподалеку слышен женский голос – мать громко отчитывает дочку. Навстречу мне вверх по улице стремглав несется смуглый темноволосый постреленок лет восьми в коротких штанишках, держа под мышкой тряпичный мяч. Ласточки совершают замысловатые фигуры в воздухе, опускаясь почти к земле. Видимо, будет дождь… хотя небо чистое. Досадно, если все-таки будет. Это портит мои планы относительно вечера и моря.<br> <br> Внезапно мальчишка спотыкается и падает, не выпуская мяча из рук. Растрепанные вихры, большие карие глаза и закушенная от боли в разбитых коленках губа.<br> <br> Я делаю шаг, улыбаюсь и протягиваю ему руку. У меня хорошее настроение.<br> <br> - Вставай.<br> <br> Он хватается за руку и поднимается на ноги, почему-то глядя мне прямо в глаза…<br> <br> Время вздрогнуло и исчезло, потекло теплым вниз по животу. Тряпичный мяч беззвучно покатился вниз по брусчатке.<br> <br> - Ничего личного, – тихо и не по-детски спокойно сказал мальчонка, пряча в рукав окровавленный кинжал.<br> <br> После чего пришла боль.<br> <br> Я люблю тебя, Антива! Но случайно вырвавшиеся слова в этом городе иногда могут стоить слишком дорого.<br> <br> Ноги слабеют и колени встречают камень мостовой.<br> <br> Как же все… случилось…по-дурацки…<br> <br> - Хорошая… работа. Вот… возьми, - слабеющая рука протягивает мальчишке тубус с арбалетом. – Как тебя зовут?<br> <br> Он не отвечает. Просто отводит взгляд.<br> <br> Теплые ладони улицы принимают меня и, уходя в обволакивающую сознание темноту, я какое-то время еще слышу удаляющиеся детские шаги и крики проносящихся над улицей ласточек.<br> <br> <br> "Когда умру, схороните меня с гитарой<br> В речном песке.<br> Когда умру, в апельсиновой роще старой,<br> В любом цветке.<br> Когда умру, буду флюгером я на крыше,<br> На ветру.<br> Тише.<br> Когда умру."<br> Федерико Гарсиа Лорка<br> </span></span> </article> </main></body></html>