[WaterphoenixNew]

Прошло около 15 лет с моих творческих потуг по вселенной TES... И я решил вернуться. Моя версия новеллизации "TES 3: Morrowind". В силу желания сделать историю чуть более литературной и менее игровой, пришлось кое-где отступить от игрового канона, а в некоторых мелочах - и от лора мира. Будем считать это одной из множества параллельных версий Нирна...

«Песнь ветра»

Первый том цикла «Песни Красной Горы»

Аннотация

Пятнадцать лет Нерайя Вверин жила вне закона — грабила караваны в лесах Сиродиила, растила дочь вдали от имперского правосудия, любила мужа, который научил её всему. Потом Энар погиб, Тамиру схватили, а саму Нерайю бросили в тюрьму.

Теперь ей предлагают сделку: свобода в обмен на службу. Несложные задания для Клинков — тайной разведки Императора. Найти человека, узнать информацию, принести отчёт. Ничего особенного.

Но Клинки держат её дочь как заложницу. И с каждым заданием Нерайя погружается всё глубже в тайны, которые древнее Империи. Пророчества о герое, который должен вернуться. Культ, чьи слуги выходят из-под Красной Горы. Голос в снах, который зовёт её по чужому имени.

Морровинд — земля пепла и чужих богов — станет либо её могилой, либо дорогой к дочери.

Третьего не дано.

О книге

«Песнь ветра» — тёмное фэнтези по мотивам видеоигры The Elder Scrolls III: Morrowind. Это история о материнской любви, которая не знает границ. О цене, которую мы платим за свои решения. О мире, где боги ходят среди смертных, а древние пророчества определяют судьбы народов.

Первый том тетралогии знакомит читателя с уникальным миром Морровинда — землёй тёмных эльфов, где гигантские насекомые служат транспортом, мёртвые крабы становятся дворцами, а убийство может быть законным.

Предупреждения

Книга содержит:

    Сцены насилия и жестокости
    Описания пыток и увечий
    Смерть персонажей
    Употребление наркотических веществ (скуума)
    Моральные дилеммы без однозначных решений
    Описания болезни и телесных трансформаций

Возрастной рейтинг

18+

Книга предназначена для взрослой аудитории. Не рекомендуется читателям, чувствительным к темам насилия, смерти близких и безнадёжных ситуаций.

Для кого эта книга

    Фанатам The Elder Scrolls, желающим глубже погрузиться в мир Морровинда
    Любителям тёмного фэнтези в духе Джо Аберкромби и Анджея Сапковского
    Читателям, ценящим сложных, морально неоднозначных персонажей
    Тем, кто ищет историю о силе материнской любви в жестоком мире

"Из пепла приходим, в пепел уходим. Но между — живём"
 

"Время и место каждого Подвига определяются Судьбой.

Но если не придёт Герой, не будет и Подвига,"

- Зурин Арктус, Подземный Король
 

Пролог.
12 день месяца Руки Дождя, 3Э427
Леса близ Чейдинхола
Вечернее солнце пробивалось сквозь кроны дубов, рассыпая по поляне пятна тёплого света. Лагерь притаился в неглубокой лощине между двумя холмами - место, которое Энар выбрал ещё три недели назад. Хорошее место: родник в сотне шагов к востоку, густой подлесок, скрывающий от случайных путников, и несколько троп для быстрого отхода, если понадобится.
Четыре шатра из промасленной парусины стояли полукругом, их тёмно-зелёная ткань почти сливалась с листвой. Между ними были натянуты верёвки, на которых сушились травы и полоски вяленого мяса. У дальнего шатра громоздились тюки с добычей, ещё не разобранной после последнего дела, - ткани, посуда, несколько мешков с зерном. Рядом, под навесом из еловых ветвей, стояли бочонки с водой и элем.
Костёр в центре лагеря потрескивал негромко, почти лениво - огонь ещё не набрал силу, но Нерайя не торопилась подбрасывать хворост. До темноты оставалось несколько часов, а дым от большого костра мог привлечь ненужное внимание. Она слишком хорошо знала эти леса - и знала, что имперские патрули в последние месяцы участились.
Она сидела на поваленном стволе, положив на колени лук. Тетива ослабла после последней охоты, и теперь Нерайя осторожно снимала её, чтобы заменить на новую. Рядом, на плоском камне, лежали инструменты: моток запасной тетивы из скрученных жил, костяная игла, небольшой горшочек с воском для пропитки. Её пальцы двигались привычно, почти не глядя - за пятнадцать лет в лесах она могла бы сделать это с закрытыми глазами.
Рядом, на расстеленной оленьей шкуре, сидела Тамира.
Пятнадцать лет. Нерайя до сих пор не могла до конца осознать, что её дочери уже пятнадцать. Казалось, только вчера она держала на руках крошечный свёрток, который помещался в сгибе локтя, и считала пальчики на ногах, не веря, что это существо - её, что она создала его сама. А теперь Тамира почти догнала её ростом, и её руки - тонкие, но уже сильные, с мозолями на подушечках пальцев - ловко строгали древко стрелы.
Она была красивой - той особенной красотой данмеров, которую люди часто принимали за надменность. Пепельно-серая кожа, гладкая и безупречная, несмотря на годы жизни в лесах. Тёмные волосы, почти чёрные, с едва заметным отливом в красное - наследство матери - были собраны в небрежный хвост, из которого выбивались непослушные пряди. Острые скулы, тонкий нос, упрямый подбородок - всё это она унаследовала от отца.
Перед дочерью лежали заготовки: связка ошкуренных ореховых прутьев, горсть кремнёвых наконечников в кожаном мешочке, пучок гусиных перьев для оперения. Нож - подарок отца на тринадцатилетие - мелькал в её руках, снимая тонкую стружку.
- Мам, посмотри, - Тамира подняла готовую стрелу, поворачивая её так, чтобы свет упал на оперение. - Как тебе?
Нерайя отложила лук и взяла стрелу. Провела пальцем по древку, проверяя гладкость. Покрутила, глядя, ровно ли сидит наконечник. Оперение было закреплено аккуратно - три пера, чуть по спирали, как она учила.
- Хорошо, - сказала она, и в её голосе прозвучало одобрение. - Баланс правильный. Полетит ровно.
Тамира приняла похвалу сдержанным кивком - не так, как приняла бы ребёнок, с восторгом и жаждой одобрения, а как принимает ученик, который знает цену своей работе, но понимает, что ещё многому предстоит научиться. Та же привычка чуть щуриться, когда что-то не получалось - отцовская. Только глаза достались от матери - ярко-красные, как угли в догорающем костре.
Нерайя поймала себя на том, что разглядывает дочь. Сорок лет - для данмера это ещё молодость, но пятнадцать из них прошли в бегах, и это оставило следы. Не морщины - их кожа старела медленнее человеческой - но что-то в глазах. Жёсткость. Настороженность. Привычка смотреть на мир как на угрозу.
У Тамиры этого ещё не было. В её взгляде теплилось что-то живое, незатвердевшее.
«Пусть так и останется», - подумала Нерайя. Хотя знала, что это вряд ли возможно.
- Я сделала ещё четыре, - Тамира кивнула на небольшую стопку рядом с собой. - Можешь проверить.
Нерайя взяла следующую стрелу. Эта была чуть хуже - древко слегка изогнуто, почти незаметно, но достаточно, чтобы сбить полёт на дальней дистанции.
- Вот здесь, - она показала дочери, положив стрелу на ладонь. - Видишь? Уводит влево.
Тамира взяла стрелу, прищурилась, глядя вдоль древка.
- Я думала, выправила, когда сушила. Видимо, недостаточно прогрела.
- Такое бывает с ореховыми. Они упрямые, - Нерайя чуть улыбнулась. - Как некоторые люди, которых я знаю.
- Это ты сейчас про папу или про меня?
- А ты как думаешь?
Тамира фыркнула, но в уголках её губ мелькнула улыбка. Она отложила бракованную стрелу в сторону - потом можно будет попробовать выправить над паром - и взяла новую заготовку.
Некоторое время они работали в тишине. Лес вокруг жил своей вечерней жизнью: где-то вдалеке стучал дятел, в кустах шуршала мелкая живность, ветер шелестел в кронах. Знакомые, успокаивающие звуки. Звуки дома - единственного дома, который Тамира знала.
Нерайя закончила менять тетиву и несколько раз натянула лук, проверяя натяжение. Тетива пела - чистый, высокий звук, который всегда казался ей почти музыкальным.
- Мам, - голос Тамиры был задумчивым, - а мы когда-нибудь осядем? Насовсем, я имею в виду. В одном месте.
Нерайя опустила лук. Это был не первый раз, когда дочь заводила подобный разговор. В последние месяцы такие вопросы звучали всё чаще, и Нерайя знала почему. Тамира взрослела. Она видела, как живут люди в деревнях, мимо которых они проходили. Видела девушек своего возраста - в простых платьях, с корзинами на рынке, с подругами и ухажёрами. Другая жизнь. Та, которой у Тамиры никогда не было.
- Ты знаешь, почему мы не можем, - мягко сказала Нерайя.
- Знаю, - Тамира не подняла взгляда от работы, но её движения стали чуть резче. - Мы в розыске. Легион нас ищет. Если поймают - виселица или рудники.
Она произнесла это буднично, как произносят давно известные факты. Без страха, без драмы. Просто констатация.
- Я не жалуюсь, - добавила она, прежде чем Нерайя успела ответить. - Я понимаю, как устроен мир. Просто иногда думаю о том, как могло бы быть. Если бы Империя не уничтожила род Вверинов. Если бы мы жили в Морровинде, как полагается нашему Дому.
Нерайя почувствовала, как что-то сжалось в груди. Тамира никогда не видела Морровинд - родилась здесь, в лесах Сиродиила, и выросла среди дубов и сосен, а не среди пепельных пустошей и грибных башен. Всё, что она знала о родине предков, - рассказы отца, обрывки легенд, несколько книг, добытых бог знает где.
- Морровинд - не сказка, - сказала Нерайя. - Там свои опасности. Свои враги.
- Я знаю. Папа рассказывал.
Конечно, рассказывал. Энар никогда не приукрашивал прошлое. Он говорил о Морровинде с любовью, но и с горечью - о Великих Домах, которые предали друг друга, о рабстве, о пепельных бурях, которые могли похоронить целые деревни. Он хотел, чтобы Тамира знала правду. Чтобы не питала иллюзий.
- Но всё равно, - продолжила Тамира, и теперь она подняла взгляд, встретившись глазами с матерью, - иногда я думаю: каково это - иметь дом? Настоящий. С каменными стенами. С очагом, который не нужно гасить каждое утро. С соседями, которых знаешь по именам.
- У тебя есть дом, - сказала Нерайя. - Он просто... передвигается.
Тамира не улыбнулась.
- Я серьёзно, мам.
- Я тоже.
Они смотрели друг на друга - мать и дочь, так похожие и такие разные. Нерайя видела в глазах Тамиры то, чего не было там ещё год назад: усталость. Не физическую - Тамира была сильной, выносливой, приученной к долгим переходам и коротким ночёвкам. Другую усталость. Ту, что приходит, когда начинаешь понимать, что жизнь - не приключение, а бесконечная череда дней, похожих один на другой.
«Она взрослеет, - подумала Нерайя. - Слишком быстро.»
- Послушай, - она отложила лук и повернулась к дочери. - Я не могу обещать тебе дом с каменными стенами. Не могу обещать, что всё изменится. Но я могу обещать одно.
- Что?
- Что бы ни случилось, я буду рядом. Я буду защищать тебя. Всегда.
Тамира долго смотрела на неё. Потом её губы дрогнули в улыбке - не детской, не весёлой, но настоящей.
- Я знаю, мам. Я никогда в этом не сомневалась.
Она вернулась к работе, и Нерайя тоже - взяла горшочек с воском, начала пропитывать новую тетиву. Но что-то изменилось в воздухе между ними. Что-то тёплое, хрупкое, как первый лёд на осенней луже.
Тамира заговорила снова, не поднимая взгляда:
- Когда я была маленькой, я думала, что ты можешь всё. Что ты самая сильная, самая умная, самая лучшая. Что ты никогда не ошибаешься.
Нерайя хмыкнула.
- А теперь?
- Теперь я знаю, что ты ошибаешься. Что ты боишься. Что ты не всесильная.
Слова могли бы ранить, но Тамира произнесла их без упрёка. Просто факт. Наблюдение.
- И? - спросила Нерайя.
Тамира подняла взгляд. В её красных глазах отражались отблески костра.
- И я рада, что ты - моя мать. Не всесильная. Не безупречная. Просто ты.
Нерайя открыла рот, чтобы ответить, но горло перехватило. Она протянула руку и коснулась щеки дочери - тёплой, гладкой, с едва заметным пушком, который так и не превратился в настоящие волосы.
Тамира накрыла её ладонь своей.
Они сидели так несколько мгновений - молча, слушая треск костра и шум леса. Потом Тамира мягко отстранилась и вернулась к работе.
- Эти стрелы сами себя не сделают, - сказала она, и в её голосе снова зазвучала привычная деловитость.
Нерайя улыбнулась и тоже вернулась к своему занятию.
Где-то на западе солнце опускалось за деревья, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Вечер был тихим, мирным. Одним из тех вечеров, которые хочется запомнить навсегда.

 

Солнце уже коснулось верхушек деревьев, когда Нерайя услышала условный сигнал - троекратный крик сойки, слишком ритмичный, чтобы быть настоящим.
Тамира тоже услышала. Она подняла голову, и её лицо озарилось.
- Папа.
Нерайя кивнула, но руку с рукояти сабли убрала не сразу - только когда из-за деревьев показались знакомые фигуры.
Энар шёл первым. Высокий, широкоплечий, он двигался сквозь подлесок с той особой грацией, которая отличала опытных охотников - ни одна ветка не хрустнула под его ногами, ни один куст не качнулся. Его длинные тёмные волосы были собраны в хвост на затылке, открывая резкие черты лица: высокие скулы, прямой нос, упрямый подбородок. Пепельно-серая кожа блестела от пота - охота, видимо, выдалась непростой.
За ним шли ещё трое. Ралвен - худощавый, жилистый, с вечно прищуренными глазами и шрамом через левую бровь. Телвис - самый молодой из них, едва за тридцать, хотя для их народа это была ещё юность. И Дратас - седой, молчаливый, с руками, покрытыми старыми ожогами от магического пламени.
Все четверо были данмерами - тёмными эльфами, как называли их люди. Их пепельная кожа, красные глаза и заострённые уши выделяли их среди других народов Тамриэля так же явно, как выделяла их история: народ, изгнанный из родных земель, рассеянный по чужим странам, но не сломленный. Здесь, в лесах Сиродиила, вдали от пепельных пустошей Морровинда, они были чужаками - и знали это.
Но сейчас, в этот вечер, они были просто охотниками, возвращающимися с добычей.
Телвис и Дратас несли на плечах длинную жердь, на которой висела туша оленя - крупного самца с ветвистыми рогами. Хорошая добыча. Мяса хватит на несколько дней, а шкура пойдёт на ремни и заплаты.
Тамира вскочила на ноги, отбросив недоделанную стрелу, и бросилась навстречу отцу. Энар успел сделать ещё два шага, прежде чем она врезалась в него, обхватив руками.
- Осторожнее, - он рассмеялся, обнимая её в ответ. - Я весь в крови.
- Плевать, - голос Тамиры был приглушён его курткой.
Нерайя наблюдала за ними, и что-то тёплое разливалось в её груди. Тамира была уже почти взрослой - слишком взрослой для того, чтобы бросаться на шею отцу, как маленькая девочка. Но с Энаром она всегда становилась немного младше, немного мягче. Как будто рядом с ним можно было позволить себе не быть сильной.
- Хорошая охота? - спросила Нерайя, поднимаясь с поваленного ствола.
- Неплохая, - Энар выпустил дочь из объятий и подошёл к жене. Его красные глаза - такие же, как у Тамиры, как у самой Нерайи, как у всех их народа - встретились с её взглядом. - Этот рогатый заставил нас побегать. Ралвен чуть не свалился в овраг.
- Я не чуть, - возразил Ралвен, помогая Телвису опустить тушу на землю. - Я свалился. Просто успел зацепиться за корень.
- И провисел там, пока мы не вернулись, - добавил Телвис с усмешкой.
- Зато олень никуда не делся, - Ралвен пожал плечами. - Мой выстрел его приземлил.
- Твой выстрел попал ему в задницу.
- В заднюю ногу. Это разные вещи.
Дратас, как обычно, молчал. Он просто кивнул Нерайе в знак приветствия и направился к своему шатру - наверняка за разделочными ножами.
Энар наклонился и коснулся губами щеки Нерайи - быстро, почти мимолётно, но она почувствовала тепло его дыхания и запах леса, пота и крови.
- Скучала? - спросил он тихо.
- Не особенно, - она улыбнулась. - Было чем заняться.
- Вижу, - он кивнул в сторону лука с новой тетивой. - Тамира помогала?
- Делала стрелы. Хорошие. Почти все.
- Почти?
- Одна кривая. Но она сама заметила.
Энар хмыкнул с одобрением. Он гордился дочерью - её умениями, её умом, её характером. Гордился так, как может гордиться только отец, который видит в ребёнке продолжение себя и одновременно - что-то совершенно новое, лучшее.
Тамира уже крутилась вокруг оленьей туши, разглядывая рога.
- Можно я возьму? - спросила она, обращаясь к отцу. - Для рукоятей.
- Бери, - кивнул Энар. - Но сначала поможешь разделать. Дратас один не справится.
- Я знаю, - она уже доставала свой нож.
Нерайя смотрела, как дочь присоединяется к Дратасу, который вернулся с набором разделочных инструментов. Молчаливый старик кивнул девушке и начал показывать, где делать первый надрез. Тамира слушала внимательно, сосредоточенно - так же, как слушала мать, когда та учила её делать стрелы.
«Она учится у всех нас, - подумала Нерайя. - Берёт лучшее от каждого.»
Это было хорошо. Это было правильно. В их жизни - жизни изгнанников, преступников, вечных беглецов - каждый навык мог однажды спасти жизнь.
Энар встал рядом с женой, и некоторое время они молча наблюдали за работой. Ралвен и Телвис занялись костром - подбросили хвороста, повесили над огнём котелок с водой. Лагерь оживал, наполнялся голосами и движением.
- Как она? - спросил Энар негромко.
Нерайя поняла, о чём он.
- Взрослеет, - сказала она. - Задаёт вопросы.
- Какие?
- О будущем. О доме. О том, как могло бы быть, если бы всё сложилось иначе.
Энар помолчал. Его лицо, обычно живое и подвижное, стало неподвижным, как маска.
- Она заслуживает лучшего, - сказал он наконец.
- Я знаю.
- Мы все это знаем. Но что мы можем ей дать?
Нерайя не ответила. Она знала, что этот вопрос не требует ответа - потому что ответа не было. Они давали Тамире всё, что могли: любовь, защиту, навыки, знания. Но они не могли дать ей нормальную жизнь. Не могли дать ей безопасность. Не могли дать ей будущее, в котором не нужно оглядываться через плечо.
- Она сказала, что рада, что я - её мать, - произнесла Нерайя. - Не всесильная. Не безупречная. Просто я.
Энар повернулся к ней. В его глазах мелькнуло что-то - удивление? нежность? - и он накрыл её руку своей.
- Она права, - сказал он. - Ты - лучшее, что могло с ней случиться.
- С нами обоими, - поправила Нерайя.
- С нами обоими, - согласился он.
Они стояли так ещё несколько мгновений - плечом к плечу, глядя, как их дочь учится разделывать оленя под руководством старого Дратаса. Тамира что-то спросила, Дратас ответил - коротко, как всегда, - и она кивнула, возвращаясь к работе.
Потом Энар отпустил руку жены и направился к костру.
- Ралвен, - позвал он, - когда закончишь изображать повара, подойди. Есть разговор.
Ралвен поднял голову от котелка.
- Хороший или плохой?
- Интересный.
Нерайя нахмурилась. Она знала этот тон - тон, которым Энар говорил, когда у него были новости. Новости, которые могли изменить их планы.
Она подошла ближе, и Энар, заметив её, кивнул.
- Ты тоже должна это услышать.
Ралвен оставил котелок на попечение Телвиса и присоединился к ним. Втроём они отошли чуть в сторону от костра - достаточно далеко, чтобы Тамира не слышала, но достаточно близко, чтобы видеть её.
- Что случилось? - спросила Нерайя.
Энар огляделся - привычка, от которой он не мог избавиться даже в собственном лагере - и заговорил тихо:
- Когда мы выслеживали оленя, наткнулись на торговый тракт. Там был патруль - легионеры из Чейдинхола.
- Они вас видели? - напряглась Нерайя.
- Нет. Мы держались в стороне. Но я слышал их разговор.
Он сделал паузу, и Нерайя почувствовала, как что-то холодное шевельнулось в её животе.
- Через три дня из Чейдинхола выходит караван, - продолжил Энар. - Большой. Двадцать повозок, не меньше. Везут товары в Имперский Город - ткани, специи, серебро. И жалованье для гарнизона форта Алессия.
Ралвен присвистнул.
- Жалованье? Это сколько?
- Достаточно, чтобы мы могли не работать до конца года. Может, дольше.
Нерайя молчала. Она смотрела на мужа, пытаясь прочитать его лицо. Энар был хорошим лидером - осторожным, расчётливым, никогда не рисковал без нужды. Но в его глазах сейчас горел огонёк, который она видела нечасто.
Азарт.
- Охрана? - спросила она.
- Двенадцать легионеров. Может, пятнадцать.
- Это много.
- Для лобовой атаки - да. Но если устроить засаду в правильном месте...
- Энар, - Нерайя понизила голос, - это не обычный караван. Жалованье для гарнизона - это имперские деньги. Если мы их возьмём, Легион не успокоится, пока не найдёт нас.
- Легион и так нас ищет, - возразил он. - Уже пятнадцать лет. И до сих пор не нашёл.
- Потому что мы не давали им повода искать всерьёз.
Энар посмотрел на неё - долго, внимательно. Потом перевёл взгляд на Тамиру, которая всё ещё возилась с оленьей тушей, и снова на жену.
- Ты права, - сказал он. - Это риск. Большой риск. Но подумай, что мы сможем сделать с этими деньгами. Мы сможем уехать. Далеко. Туда, где нас никто не знает. Начать заново.
- Где? - спросила Нерайя. - В Скайриме? В Хай Роке? Везде одна и та же Империя.
- Не везде, - Энар понизил голос ещё сильнее. - Морровинд.
Это слово повисло в воздухе между ними.
Морровинд. Родина их предков. Земля, которую Энар покинул ребёнком, а Нерайя не видела никогда. Земля, где Империя была гостем, а не хозяином. Где Великие Дома правили по своим законам, а имперские легионы не совали нос в каждую деревню.
- Ты серьёзно? - спросила Нерайя.
- Абсолютно, - Энар взял её за руку. - Я думал об этом давно. С тех пор, как Тамира начала задавать вопросы. Она заслуживает знать, откуда она родом. Заслуживает увидеть землю своих предков.
- Морровинд - не сказка, Энар. Ты сам мне это говорил.
- Не сказка. Но это наш дом. Единственный настоящий дом, который у нас может быть.
Нерайя молчала. Она смотрела на дочь - на её склонённую голову, на руки, измазанные оленьей кровью, на сосредоточенное лицо. Тамира подняла взгляд, почувствовав её внимание, и улыбнулась - быстро, мимолётно - прежде чем вернуться к работе.
Каково это - иметь дом? - спросила она сегодня. - Настоящий. С каменными стенами.
Может быть, Энар прав. Может быть, это их шанс.
Или их конец.
- Мне нужно подумать, - сказала Нерайя наконец.
- Конечно, - Энар кивнул. - У нас есть время до завтра. Караван выходит через три дня - если мы решим действовать, нужно будет выдвигаться послезавтра утром.
Он отпустил её руку и направился к костру, где Телвис уже помешивал что-то в котелке. Ралвен задержался на мгновение.
- Что думаешь? - спросил он тихо.
Нерайя покачала головой.
- Не знаю, Ралвен. Честно - не знаю.
Он кивнул и тоже ушёл, оставив её одну.
Нерайя стояла на краю поляны, глядя, как её семья - её странная, неправильная, единственная семья - готовится к ужину. Энар что-то говорил Телвису, и тот смеялся. Ралвен подначивал Дратаса, который, как обычно, отвечал односложно. Тамира закончила с разделкой и теперь мыла руки в ведре с водой, которое Телвис принёс от родника.
Обычный вечер. Один из сотен таких же.
Но что-то изменилось. Что-то сдвинулось, как камень на краю обрыва.
Нерайя не знала, что именно. Не знала, к чему это приведёт.
Она знала только одно: что бы ни случилось, она защитит свою дочь.
Любой ценой.

 
Часть I: Оковы.
Глава 1: Бумаги.
16 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Сейда Нин
- Проснись!
Нерайя рывком села, сердце колотилось о рёбра. Рука метнулась к груди - туда, где под грязной рубахой должен был висеть кулон.
На месте. Медный диск с гербом Вверинов. Единственное, что у неё осталось.
Она заставила себя дышать ровнее, пока глаза привыкали к полумраку трюма. Тесная каюта, провонявшая потом, солью и чем-то кислым. Деревянные стены, покрытые пятнами плесени. Решётка на двери, за которой маячил силуэт стражника.
Сон ускользал, оставляя после себя только смутное ощущение тревоги. Что-то важное, что-то, что она должна была запомнить... Но образы рассыпались, как пепел на ветру.
«Тамира».
Имя дочери всплыло само, как всплывало каждое утро последние четыре недели. Четыре недели в трюме. Четыре недели без единой весточки о том, что случилось с её девочкой после той ночи.
Нерайя сжала кулон сквозь ткань рубахи. Края герба впились в ладонь - кагути с оскаленной пастью, скрещённые клинки, пять монет полукругом. Энар носил такой же. Носил, пока...
Она оборвала мысль. Не сейчас. Не здесь.
- Эй! Ты слышишь? - голос из угла каюты. - Мы приплыли?
Джиуб. Её сокамерник. Данмер с бельмом на левом глазу и неиссякаемым запасом историй, каждая из которых была лживее предыдущей.
Нерайя не ответила. Она поднялась на ноги, чувствуя, как затёкшие мышцы протестуют против движения, и подошла к решётке. За ней - коридор, тусклый свет, шаги охранников.
Качка почти исчезла. Корабль больше не скрипел, борясь с волнами. Это означало одно: они прибыли.
Морровинд. Земля её предков, которую она никогда не видела. Земля, о которой Энар рассказывал долгими вечерами у костра, пока Тамира слушала, затаив дыхание.
«Там грибы размером с дом, - говорил он, и его красные глаза блестели в отсветах пламени. - И башни, которые растут прямо из земли. И пепельные бури, которые могут похоронить целую деревню за одну ночь».
«А драконы там есть?» - спрашивала Тамира, которой тогда было лет восемь.
«Драконы? Нет, маленькая. Драконы - это сказки. Но есть кое-что пострашнее драконов...»
- Эй, ты меня слушаешь?
Голос Джиуба вырвал её из воспоминаний. Нерайя обернулась, и что-то в её взгляде заставило его осечься.
- Я просто... - он поднял руки в примирительном жесте. - Просто хотел узнать, что происходит.
- Мы прибыли, - коротко ответила она.
- Куда?
- В Морровинд.
Джиуб присвистнул.
- Морровинд, значит. Слышал, там эбонитовые шахты. Говорят, заключённых отправляют туда до конца дней.
Нерайя не ответила. Она знала, что обычно ждёт таких, как она - рудники, каторга, медленная смерть под землёй. Обычная участь для тех, кого Империя хотела наказать, но не хотела казнить.
Но что-то не сходилось. Зачем везти её через половину континента? Зачем тратить ресурсы на содержание в трюме целый месяц? Разбойников вешали на месте - это было дешевле и быстрее.
«Может быть, они хотят что-то от меня, - подумала она. - Может быть, это связано с Тамирой».
Мысль была слабой, почти безнадёжной. Но Нерайя цеплялась за неё, как утопающий за соломинку.
Шаги в коридоре стали громче. Целенаправленные, быстрые - не ленивая поступь обычного надзирателя.
Джиуб замолчал на полуслове. Даже он почувствовал перемену.
Ключи звякнули. Решётка отъехала в сторону.
В проёме стоял человек в офицерском плаще. По выправке, по качеству ткани, по металлическому значку на груди Нерайя определила в нём капитана судна.
- Данмерка. За мной.
Он не стал ждать ответа. Развернулся и пошёл по коридору, явно ожидая, что она последует за ним.
- Эй, а я? - крикнул Джиуб вслед.
- Ты остаёшься, - бросил капитан, не оборачиваясь.
Нерайя переступила порог каюты, которая была её тюрьмой последний месяц. Она не оглянулась на Джиуба. Не попрощалась. В её мире не было места для сентиментальности.
Она шла за капитаном по узкому коридору, машинально считая ступени и повороты. Старая привычка - всегда знать путь к отступлению. Хотя какое отступление могло быть на корабле посреди моря?
«Уже не посреди, - поправила она себя. - Мы у берега».
Когда они поднялись на палубу, Нерайя на мгновение зажмурилась. После недель в полумраке трюма даже утренний свет казался ослепительным.
Потом она открыла глаза.
Солнце, ясное и яркое, освещало спокойную гладь Внутреннего моря, придавая суровому пейзажу странную, почти неуместную безмятежность. Над болотами, окружавшими берег, ещё клубился утренний туман, но он уже начинал рассеиваться, открывая вид на поселение.
Первым в глаза бросился маяк - старая каменная башня, возвышавшаяся над деревней. Рядом с ней теснились приземистые здания с черепичными крышами, явно имперской постройки. Дальше, вдоль берега, виднелись строения попроще - деревянные хижины и склады, лавки и причалы.
Но не архитектура заставила Нерайю замереть.
Деревню окружали заросли гигантских грибов. Они росли прямо из воды и топкой земли - огромные, с широкими шляпками и толстыми ножками, некоторые выше любого дерева, которое она видела в Сиродииле. Между ними торчали странные изогнутые деревья, их корни уходили в мутную воду Горького берега.
«Грибы размером с дом», - вспомнила она слова Энара.
Он не преувеличивал.
С берега донёсся резкий крик - пронзительный, хищный. Нерайя вздрогнула, её рука дёрнулась к бедру, где должна была висеть сабля.
- Скальный наездник, - пояснил капитан, заметив её движение. - Местная тварь. Летающая. Не бойся, они редко нападают на людей. Если только ты не ранена или не отбилась от группы.
Нерайя не ответила. Она смотрела на небо, пытаясь разглядеть источник звука, но ничего не увидела.
А потом раздался другой звук. Низкий, вибрирующий гул, который она почувствовала скорее костями, чем ушами. Он шёл откуда-то с окраины деревни.
Она повернула голову - и увидела это.
Существо стояло на специальной платформе, возвышаясь над причалом, как живая башня. Шесть длинных суставчатых ног, каждая толщиной с древесный ствол. Массивное тело, покрытое чем-то вроде коры или хитина, шершавым и грубым. И голова - если это можно было назвать головой - вытянутая, с огромными неподвижными глазами, которые казались слепыми.
Оно снова издало этот звук - протяжный, трубный, похожий одновременно на горн и на скрип огромных шестерней.
Тело Нерайи среагировало раньше, чем разум. Шаг назад, пальцы сжались в кулаки. Что-то древнее, инстинктивное кричало внутри: «Опасность! Беги!»
- Силт страйдер, - сказал капитан. В его голосе слышалась усмешка. - Местный транспорт. Не бойся, данмерка. Эта тварь смирная, как старый мул.
Нерайя заставила себя расслабить плечи. Она не боялась - или, по крайней мере, не хотела показывать страх. Но существо было настолько огромным, настолько чуждым, что её инстинкты отказывались воспринимать его как что-то безопасное.
«Пауки, - подумала она с отвращением. - Гигантские пауки».
Она никогда не любила пауков. А это было как паук, только в сотни раз больше.
- Привыкай, - добавил капитан, подталкивая её к сходням. - Если собираешься здесь задержаться.
«Если», - отметила она про себя. Не «когда». Интересный выбор слов.
Она спустилась по шатким доскам на причал, стараясь не смотреть на силт страйдера. Её ноги, отвыкшие от твёрдой земли, слегка подкашивались, но она не позволила себе споткнуться.
На причале и у ближайших зданий она заметила нескольких человек - в основном имперцев и бретонцев, судя по одежде и чертам лиц. Имперская деревня на краю чужой земли. Форпост цивилизации - или то, что Империя считала цивилизацией - посреди болот и гигантских грибов.
Местные провожали её равнодушными взглядами. Ещё одна пленница с имперского корабля. Ничего необычного.
Капитан направился к зданию у подножия маяка - двухэтажному, из камня и дерева, с имперскими знамёнами над входом. Канцелярия, поняла Нерайя. Здесь решали судьбы таких, как она.
Она шла следом, чувствуя, как утреннее солнце греет спину. Воздух пах солью, тиной и чем-то ещё - чем-то незнакомым, пряным, чуждым.
«Добро пожаловать в Морровинд», - подумала она.
Земля предков встречала её как чужачку.

Внутри пахло чернилами, пылью и старым деревом. После яркого утреннего света Нерайя не сразу разглядела помещение - глазам понадобилось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к полумраку.
Канцелярия оказалась небольшой, но добротной. Каменные стены, деревянный пол, узкие окна с решётками. В дальнем углу скучал стражник в стандартных имперских доспехах - его поза выражала такую глубокую скуку, что Нерайя почти посочувствовала ему. Почти.
Прямо перед ней, за массивным столом, заваленным бумагами, сидел пожилой бретонец. Лысая голова, если не считать редких седых прядей над ушами. Невыразительная светло-коричневая мантия. Припухшие веки и медленные, механические движения человека, который делает одну и ту же работу изо дня в день, из года в год.
Он даже не поднял головы, когда они вошли. Продолжал водить пером по пергаменту, словно появление пленницы было не более важным событием, чем муха, севшая на подоконник.
Капитан остановился у порога.
- Доставлена, - коротко сказал он. - Дальше ваше дело.
И вышел, не дожидаясь ответа.
Нерайя осталась стоять посреди комнаты. Она ждала - допроса, обвинений, приговора. Чего угодно, кроме этой тишины, нарушаемой только скрипом пера.
Наконец клерк закончил фразу. Отложил перо. Поднял на неё взгляд выцветших глаз.
- Присаживайтесь.
Голос был тихим, монотонным, лишённым всяких эмоций. Словно он читал текст, написанный кем-то другим.
Нерайя села на указанный стул. Жёсткий, неудобный. Её пальцы машинально скользнули к груди, коснувшись кулона под рубахой. Движение было почти незаметным, но оно помогло ей сохранить самообладание.
- Я - Сокуциус Эргалла, - представился клерк, не меняя выражения лица. - Старший служитель Имперской канцелярии по налогам и сборам здесь, в Сейда Нин.
Он раскрыл большую книгу учёта и провёл пальцем по строке. Пальцы у него были перепачканы чернилами - свидетельство бесконечной, монотонной работы.
- Мы ждали вас. Приказы на ваш счёт прибыли ещё пару недель назад.
Нерайя склонила голову набок. Приказы? На её счёт? Она ожидала суда, тюрьмы, возможно - казни. Но не приказов и уж точно не в захолустной налоговой конторе.
- Итак, - продолжил Эргалла, пробегая глазами текст в книге, - вы Нерайя. Также известна как... - он прищурился, разбирая почерк, - впрочем, неважно. Арестованы по обвинению в контрабанде, вооружённом разбое и пособничестве в побеге заключённых. Захвачены вместе с шайкой Энара Вверина.
При звуке этого имени что-то дрогнуло в груди Нерайи. Она подавила это чувство, спрятала его глубоко, туда, где хранила всё, что причиняло боль.
Клерк поднял взгляд.
- Кстати, о Вверине. Ваш любовник, как я понимаю?
- Мой муж, - поправила Нерайя. Голос прозвучал ровно, но на тон холоднее, чем она хотела.
«Был», - добавила она мысленно. «Был моим мужем».
Образ вспыхнул сам собой: Энар, стоящий спиной к ней, два клинка в руках, кровь на лице. Крик Тамиры где-то позади. Легионеры, выходящие из леса - слишком много, слишком быстро. Ловушка, которую они не распознали, пока не стало слишком поздно.
«Беги! - крикнул он, не оборачиваясь. - Забери её и беги!»
Но она не успела. Никто из них не успел.
- ...условное освобождение, - голос Эргаллы вырвал её из воспоминаний.
- Что? - переспросила она, не сразу поняв, что пропустила часть его слов.
Клерк вздохнул - едва заметно, но с явным раздражением человека, которому приходится повторять.
- Условное освобождение, - повторил он, - в обмен на обязательство сотрудничать с имперскими властями на Вварденфелле. Вам предписано явиться к одному из наших агентов в город Балмора. К некоему Каю Косадесу.
Нерайя уставилась на него.
Условное освобождение. Сотрудничество. Слова не укладывались в голове, не вписывались в картину мира, которую она выстроила за последний месяц в трюме.
- Очень необычный случай, если честно, - добавил Эргалла, и в его выцветших глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство. - Обычно у нас здесь не бывает амнистий для людей вашего... профиля. Вы, должно быть, очень важны для кого-то наверху.
«Важна», - эхом отозвалось в её голове.
Если её персона имела достаточный вес, чтобы приказы об амнистии прибыли за две недели до её появления... Если Империя готова торговаться за её свободу...
Мысль, которую она давила в себе весь этот месяц, вспыхнула с новой силой.
«Тамира. Может быть, это связано с Тамирой».
Она подавила импульсивное желание спросить. Не сейчас. Не у этого клерка. Он был винтиком в механизме, не более. Передавал указания, не понимая их смысла.
- Где я могу найти этого Кая Косадеса? - спросила она, возвращая голосу прежнюю сухость.
- В Балморе, - ответил Эргалла, снова утыкаясь в свои бумаги. - Он проживает где-то в городе. Подробности узнаете на месте.
Он потянулся к ящику стола, вытащил небольшой кожаный мешочек и бросил его на стол. Внутри звякнуло - несколько монет, судя по звуку. Затем он достал из стопки бумаг свёрнутый пергамент с восковой печатью.
- Ваши дорожные документы и распоряжение о снятии обвинений. Держите их при себе. До Балморы доберётесь на силт страйдере - караван отправляется завтра утром.
Он помедлил, потом добавил ещё один лист - сложенный вдвое, без печати.
- И вот это. Мне велели передать вместе с документами.
Нерайя развернула листок. Почерк был торопливым, небрежным - совсем не похожим на аккуратные строки Эргаллы. Всего несколько слов:
«Трактир „Южная стена". Спросить Кая Косадеса».
- Что это? - спросила она.
Эргалла пожал плечами.
- Понятия не имею. Пришло вместе с приказами на ваш счёт. Откуда и от кого - не моё дело.
Его тон ясно давал понять, что расспросы бесполезны. Нерайя сложила записку и убрала вместе с остальными документами.
Нерайя взяла мешочек и пергамент. Кожа мешочка была потёртой, пергамент - шершавым под пальцами. Всё это казалось странным, нереальным. Час назад она была пленницей в трюме. Теперь - условно свободна, с документами и деньгами.
«Ловушка, - подумала она. - Это должна быть ловушка».
Но какая? И зачем?
- Переночевать сможете в трактире у Арилла, - монотонно добавил Эргалла, уже возвращаясь к своим бесконечным отчётам. - Это здесь, в деревне. Стражник проводит.
Он кивнул в сторону охранника в углу, который, казалось, впервые за день проявил признаки жизни.
Нерайя поднялась, но не двинулась к выходу.
- Этот Кай Косадес, - сказала она. - Кто он такой? Почему я должна с ним сотрудничать?
Эргалла вздохнул. Он отложил перо, вытер испачканные чернилами пальцы о край мантии и посмотрел на неё так, словно она была особенно непонятливым посетителем.
- Я не задаю вопросов, - сказал он. - Я выполняю распоряжения. Кто он такой - узнаете, когда доберётесь до Балморы. Почему вы должны сотрудничать? - он сделал паузу. - Потому что иначе вы вернётесь в трюм. И на этот раз уже без возможности освобождения.
Он выдержал её взгляд - спокойно, без вызова, просто констатируя факт.
- Все условия изложены в документах, - добавил он. - Прочитайте на досуге.
Нерайя сжала зубы, но промолчала. Ответы были туманны, но суть ясна: выбора у неё не было.
- В досье указан ваш знак рождения - Вор, - сказал Эргалла, возвращаясь к своим бумагам. - Надеюсь, это принесёт вам удачу в ваших новых начинаниях.
Было ли это пожелание искренним или насмешкой - Нерайя не поняла. Да и не пыталась.
Стражник - высокий имперец с лицом, которому давно наскучили все возможные приказы - вышел из угла и жестом указал на дверь. Никаких наручников, никакого бряцания цепями. Просто молчаливое сопровождение.
Они вышли из канцелярии обратно в утренний свет. Солнце поднялось выше, и туман над болотами почти рассеялся. Гигантские грибы отбрасывали причудливые тени на воду и топкую землю.
Нерайя мельком взглянула в сторону силт страйдера. Существо всё так же стояло на своей платформе, лениво пережёвывая что-то, что ему подавал погонщик. Теперь, зная его назначение, она воспринимала его чуть иначе - не как монстра, а как... транспорт. Пугающе живой, отвратительно огромный, но всё же транспорт.
Это не делало его менее чуждым.
Стражник подтолкнул её по направлению к небольшому зданию чуть в стороне от причала. Над входом висела выцветшая вывеска.
- Трактир Арилла, - буркнул он. - Утром будешь здесь, у платформы. Арилл торгует всякой всячиной, сможешь переодеться, если есть на что.
Он окинул её грязную одежду красноречивым взглядом.
- И не вздумай бежать, - добавил он. - Вокруг сплошные болота. Без проводника не выберешься.
Угроза была стандартной, почти ленивой. Но Нерайя и сама понимала: с горсткой монет в кармане, без оружия, в незнакомом месте побег был бы самоубийством.
Она кивнула и вошла внутрь.

Внутри было тепло и душно. Воздух пропитался запахами дешёвого эля, жареной рыбы и влажного дерева. Нерайя остановилась у порога, давая глазам привыкнуть к полумраку.
Помещение оказалось небольшим - низкий потолок, грубо сколоченная мебель, несколько столов вдоль стен. У дальней стены потрескивал очаг, над которым висел закопчённый котёл. Пара посетителей сидела за столами, лениво потягивая напитки. Их взгляды на мгновение задержались на вошедшей данмерке, но быстро вернулись к кружкам и тарелкам.
За стойкой стоял альтмер.
Даже в этом захолустье он держался с характерной для высших эльфов надменной грацией - спина прямая, подбородок чуть приподнят. Золотистая кожа и тонкие черты лица выделялись на фоне тёмного дерева, как драгоценный камень в куче булыжников. Впрочем, судя по обстановке заведения, драгоценным камнем он себя вряд ли ощущал.
- Добро пожаловать в таверну и торговую лавку Арилла, - произнёс он ровным, отстранённо вежливым голосом, окидывая Нерайю оценивающим взглядом.
Она подошла к стойке, выложив на поверхность мешочек с монетами и дорожные документы.
- Мне нужен ночлег. До завтрашнего утра.
Альтмер скользнул взглядом по печати на пергаменте. Имперская канцелярия. Он не подал виду, что удивлён - вероятно, видел такое не впервые.
- Комната на втором этаже, - сказал он, слегка постукивая пальцами по стойке. - Одна из лучших в этом заведении.
В его голосе прозвучала едва уловимая ирония. Нерайя её уловила, но не стала реагировать.
- Еда? - спросила она. - И одежда, если есть.
Арилл кивнул в сторону полок вдоль одной из стен, заставленных разнообразным товаром.
- Еда включена в стоимость комнаты. Что касается одежды - выбор невелик, но кое-что найдётся.
Нерайя подошла к полкам. Товары были разложены без особой системы: верёвки, свечи, мешочки с травами, несколько ножей, стопки ткани. Она быстро выбрала простые штаны и рубаху из грубого полотна - ничего изысканного, но чистое и практичное. Это было всё, что ей требовалось.
Когда она вернулась к стойке, Арилл назвал цену. Нерайя отсчитала монеты, стараясь не думать о том, как мало осталось в мешочке.
- Вторая дверь налево, - сказал альтмер, протягивая ей ключ. - Воду принесут.
Она поднялась по скрипучей деревянной лестнице. Комната оказалась крошечной - узкая кровать, столик с кувшином, табурет. Единственное окно выходило на причал, где всё ещё маячил силуэт силт страйдера.
Нерайя закрыла дверь на засов и позволила себе выдохнуть.
Впервые за месяц она была одна. По-настоящему одна, без решётки на двери, без храпа Джиуба в углу, без качки и скрипа корабельных досок.
Она стянула грязную одежду и бросила её в угол. Вода в кувшине была холодной, но это было лучше, чем ничего. Нерайя тщательно умылась, смывая с себя запах трюма, соли и пота. Кожа покрылась мурашками от холода, но ощущение чистоты стоило того.
Переодевшись, она достала кулон и некоторое время держала его в ладони, разглядывая знакомые линии герба. Кагути с оскаленной пастью. Скрещённые клинки. Пять монет.
«Дом Вверин, - подумала она. - Малый Дом, вассал Хлаалу. Уничтожен Империей сорок лет назад».
Энар рассказывал ей эту историю. Как его семья бежала из Морровинда, когда ему было всего пять лет. Как они скитались по Сиродиилу, пытаясь начать новую жизнь. Как один за другим умирали - от болезней, от нищеты, от имперского «правосудия». Как он остался один и поклялся, что восстановит честь своего Дома.
Он так и не успел.
Нерайя надела кулон на шею, спрятав его под рубахой. Холодный металл коснулся кожи и постепенно нагрелся от тепла её тела.
«Вор», - вспомнила она слово Эргаллы.
Да, она была вором. И разбойницей. И много кем ещё. Но прежде всего она была матерью. И пока Тамира жива - если она жива - Нерайя будет делать всё, чтобы вернуть её.
Даже если придётся сотрудничать с Империей.
Она спустилась вниз.
В общем зале стало чуть оживлённее. Несколько новых посетителей заняли столы, негромко переговариваясь. Запах жареной рыбы стал сильнее - видимо, Арилл или кто-то из его помощников готовил ужин.
Нерайя выбрала столик у стены, подальше от остальных, и села спиной к углу. Старая привычка - всегда видеть входы и выходы, всегда иметь стену за спиной.
Её внимание привлёк громкий голос из дальнего угла.
Там сидел норд - высокий, широкоплечий, с грубыми чертами лица и копной светлых волос. Его поношенные доспехи и внушительный топор, прислонённый к стулу, указывали на боевой опыт. Или, по крайней мере, на желание произвести такое впечатление.
- Этот проклятый босмер! - громко жаловался он, обращаясь то ли к Ариллу, то ли ко всему залу сразу. - Фаргот, этот мелкий воришка! Я точно знаю, что он припрятал золото! И мою долю тоже!
Арилл за стойкой лишь пожал плечами, не проявляя особого интереса к жалобам.
- Я видел, как он шнырял по деревне ночью, - продолжал норд, делая большой глоток эля. - Уверен, он где-то всё это спрятал. Если бы только знать где...
Нерайя слушала вполуха. Чужие проблемы её не касались. Её больше интересовало, что принесут на ужин и сколько это будет стоить.
Служанка - молодая бретонка с усталым лицом - поставила перед ней тарелку с рыбой и кусок хлеба. Нерайя кивнула в знак благодарности и принялась за еду.
Рыба была пересолена, хлеб - чёрствый. Но после месяца корабельной баланды это казалось почти праздничным ужином.
Она почувствовала на себе чей-то взгляд.
Подняв глаза, Нерайя заметила женщину за столиком в противоположном углу. Редгардка - кожа цвета тёмной карамели, чёрные с лёгкой проседью волосы, рассыпавшиеся по плечам. На вид лет сорок, может, чуть больше. Одета просто, но добротно - дорожная одежда человека, который много путешествует.
Женщина сидела расслабленно, потягивая что-то из глиняной кружки. Её лицо выражало спокойное безразличие. Но глаза - большие, светло-карие - смотрели на Нерайю внимательно, изучающе.
Их взгляды встретились.
Редгардка не отвела глаз. Вместо этого она чуть заметно улыбнулась и подняла кружку в молчаливом приветствии.
Нерайя не ответила на жест. Она вернулась к еде, но краем глаза продолжала наблюдать за незнакомкой.
«Слишком спокойная, - отметила она про себя. - Слишком уверенная. И слишком внимательная для случайной посетительницы».
Через несколько минут редгардка поднялась и направилась к её столу. Её походка была плавной, неторопливой - походка человека, который привык двигаться бесшумно.
- Здесь свободно? - спросила она, кивнув на стул напротив.
- Вполне, - ответила Нерайя, жестом приглашая её сесть.
Редгардка опустилась на стул, поставив кружку на стол. Её движения были экономными, точными - никаких лишних жестов.
- Элон, - представилась она, протягивая руку. - Картограф.
- Нерайя, - ответила данмерка, пожимая руку. Хватка у редгардки оказалась крепкой, уверенной.
- Новенькая в Сейда Нин? - спросила Элон, откидываясь на спинку стула.
- Только сегодня сошла с корабля.
- Оно и видно, - Элон чуть улыбнулась. - Здесь нечасто появляются новые лица. Тем более такие... - она сделала паузу, подбирая слово, - ...заметные.
Нерайя не стала спрашивать, что именно она имела в виду.
- И как вам наш гостеприимный край? - продолжила Элон, делая глоток из кружки.
- Сыро, - коротко ответила Нерайя. - И много грибов.
Элон рассмеялась - негромко, но искренне.
- Это ещё мягко сказано. Подождите, пока увидите пепельные бури. Или познакомитесь с местной фауной поближе.
- Уже имела удовольствие, - Нерайя кивнула в сторону окна, за которым угадывался силуэт силт страйдера. - Эта тварь на платформе...
- Силт страйдер? - Элон махнула рукой. - Это ещё цветочки. Они безобидные, просто большие. Вот никс-гончие - другое дело. Или скальные наездники. Или... - она понизила голос, - то, что водится в пещерах.
Нерайя подняла бровь.
- В пещерах?
Элон сделала вид, что задумалась, постукивая пальцами по краю кружки.
- Ох, вы же только приехали, - сказала она с деланным сочувствием. - Наверное, ещё не слышали. Местные поговаривают, что где-то к востоку от деревни обосновались контрабандисты. Прячутся в одной из прибрежных пещер.
- Контрабандисты, - повторила Нерайя ровным голосом.
- Именно. Говорят, они держат там рабов. Возят их с материка, продают на Вварденфелле. - Элон покачала головой с видом искреннего осуждения. - Мерзкое дело.
- И что же, никто не пытается их остановить?
- А кому это нужно? - Элон пожала плечами. - Легиону хватает других забот. Местным всё равно, пока их самих не трогают. А контрабандисты платят кому надо, чтобы их не беспокоили.
Она сделала паузу, её светло-карие глаза внимательно изучали лицо Нерайи.
- Хотя, - добавила она как бы между прочим, - если бы кто-то случайно навёл там порядок... Думаю, Империя была бы благодарна. Возможно, даже награда нашлась бы.
Нерайя усмехнулась.
- Вы так уверены, что я гожусь для такой работы?
- Я ни в чём не уверена, - ответила Элон с лёгкой улыбкой. - Просто делюсь местными слухами. Это же работа картографа - собирать информацию.
- Картографа, - повторила Нерайя, и в её голосе прозвучала едва уловимая ирония.
- Именно, - Элон невозмутимо кивнула. - Карты, маршруты, интересные места. Всё, что может пригодиться путешественнику.
Они смотрели друг на друга - данмерка и редгардка, обе слишком опытные, чтобы верить в случайные совпадения.
- А вы давно здесь? - спросила Нерайя, решив сменить тему.
- Достаточно, чтобы понять, что Сейда Нин - не самое интересное место на Вварденфелле, - ответила Элон. - Но иногда даже в таких местах можно найти что-то ценное.
- Например?
- Это зависит от того, что искать.
Снова эти уклончивые ответы. Нерайя чувствовала, что редгардка что-то недоговаривает, но не могла понять, что именно. Её манера говорить, лёгкие намёки, спокойная уверенность - всё это выдавало человека, привыкшего скрывать свои истинные намерения.
- А вы? - спросила Нерайя. - Что вы ищете?
Элон улыбнулась.
- Карты. Я же картограф, помните?
- Конечно. Карты.
На мгновение между ними повисло молчание. Не враждебное, но напряжённое - как между двумя хищниками, которые оценивают друг друга.
- Если всё же решите прогуляться к побережью, - сказала Элон, поднимаясь, - советую быть осторожной. Болота здесь коварные. Легко заблудиться. Или наткнуться на что-нибудь неприятное.
- Я учту, - ответила Нерайя.
Элон кивнула, убрала волосы за ухо и вернулась к своему столу. Её пальцы на мгновение коснулись серьги в левом ухе - маленькой, серебряной, с жёлтым камнем.
Нерайя проводила её взглядом. Что-то в этой женщине не давало ей покоя. Слишком много совпадений. Слишком удобный разговор.
«Картограф», - подумала она с усмешкой. «Конечно».
Она доела ужин, не торопясь, обдумывая услышанное. Контрабандисты. Пещера на побережье. Рабы.
И возможная награда.
У неё почти не осталось денег. До Балморы нужно как-то добраться, а потом - выжить, пока она не разберётся, что происходит. Любой источник дохода был бы кстати.
«Но лезть в пещеру к контрабандистам без оружия - самоубийство», - напомнила она себе.
Хотя... Арилл торгует всякой всячиной. Может, у него найдётся что-нибудь полезное.
Нерайя поднялась и направилась к стойке.

Элон сидела за своим столом, наблюдая, как данмерка разговаривает с Ариллом. Её пальцы привычно постукивали по краю кружки с гриифом - терпким местным бренди, который обжигал горло, но помогал согреться в сырые вечера.
«Хищница», - подумала она, глядя, как Нерайя изучает товары на полках. В её движениях не было суеты, не было лишних жестов. Всё продуманно, всё точно. Так двигаются люди, которые привыкли выживать.
Кай Косадес редко ошибался в своих оценках. Если он настоял на освобождении этой женщины, значит, видел в ней что-то особенное. Что-то, что могло пригодиться Клинкам.
Элон сделала глоток бренди, позволяя горькому вкусу растечься по языку. Её задача была проста: наблюдать, не вмешиваться, не выдавать себя. Оценить, на что способна эта данмерка, прежде чем она доберётся до Балморы.
Разговор о контрабандистах был проверкой. Элон не назвала место, не дала точных указаний - только намёк, только направление. Если Нерайя достаточно умна и достаточно отчаянна, она найдёт пещеру сама. Если нет...
«Тогда Кай ошибся», - подумала Элон. «А Кай не ошибается».
Она откинулась на спинку стула, прикрыв глаза. Из угла всё ещё доносился голос норда, жалующегося на босмера Фаргота. Арилл что-то негромко объяснял данмерке, показывая на полки с товарами.
Обычный вечер в захолустной деревне на краю Империи.
Элон коснулась серьги - привычный жест, почти бессознательный. Зачарованный топаз слегка потеплел под пальцами. Она могла бы подслушать разговор Нерайи с Ариллом, но не стала. Это было бы слишком... навязчиво.
«Она справится», - решила Элон. «Или не справится. В любом случае, я узнаю это завтра».
Её мысли скользнули куда-то в сторону - туда, куда она старалась не заглядывать слишком часто.
Данмерка напомнила ей кое-кого. Не внешностью - чертами лица, цветом кожи. Чем-то другим. Тем, как она держалась, когда говорила о своём прошлом. Тем, как её пальцы то и дело касались чего-то под рубахой - какого-то амулета или кулона.
«У неё кто-то есть», - поняла Элон. «Кто-то, кого она потеряла. Или боится потерять».
Эта мысль царапнула что-то внутри. Что-то, что Элон давно похоронила под слоями дисциплины и долга.
Она сделала ещё один глоток бренди, отгоняя непрошеные воспоминания.
Сентинел. Двадцать два года назад. Маленький свёрток в её руках, тёплый и живой. Тёмные глаза, которые смотрели на неё с бессмысленным младенческим доверием.
Ему сейчас двадцать два. Если он жив. Если выжил после того, как его отец...
Элон оборвала мысль. Не здесь. Не сейчас.
Она открыла глаза и снова посмотрела на Нерайю. Данмерка как раз расплачивалась с Ариллом за что-то - кажется, за нож или кинжал.
«Она будет действовать сегодня ночью», - поняла Элон. «Или завтра на рассвете, перед отправлением страйдера».
Это было разумно. Это было именно то, что сделала бы сама Элон на её месте.
Она допила бренди, оставила на столе несколько монет и поднялась. Нужно было занять позицию, откуда можно наблюдать за входом в трактир.
«Посмотрим, на что ты способна, Вор», - подумала она, выходя в прохладу вечера.

Сообщение отредактировал WaterphoenixNew: 09 февраля 2026 - 21:41

[WaterphoenixNew]

Глава 2: Припасы.
16 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Сейда Нин и окрестности
Пепел.
Он был повсюду - серый, невесомый, падающий с неба, которого не было. Нерайя стояла посреди равнины, простиравшейся до горизонта во все стороны. Ни деревьев, ни камней, ни звуков. Только пепел, медленно оседающий на её плечи, на волосы, на ресницы.
Она попыталась сделать шаг, но ноги не слушались. Попыталась позвать кого-то - но голос застрял в горле, как ком сухой земли.
А потом она увидела глаза.
Они появились в пустоте впереди - два красных огня, горящих в темноте, которой не должно было быть посреди серой равнины. Они не моргали. Они просто смотрели.
На неё.
Сквозь неё.
Нерайя почувствовала, как что-то коснулось её разума - не слово, не мысль, а ощущение. Узнавание. Как будто тот, кто смотрел на неё из темноты, ждал её. Давно. Очень давно.
«Ohn abahr’veysag» ("Ты вернулась")
Слова прозвучали не снаружи - они родились где-то внутри её головы, тяжёлые и древние, как камень на дне высохшего колодца.
Нерайя хотела ответить, что не понимает, что это ошибка, что она никуда не возвращалась - но слова не шли. Пепел забивал рот, горло, лёгкие.
Глаза приближались. Или она приближалась к ним - она не могла понять. Расстояние здесь не имело смысла. Время тоже.
За глазами проступило лицо. Нет, не лицо - маска. Золотая, с острыми чертами, с прорезями для глаз, из которых лился тот самый красный свет. Маска была прекрасной и ужасной одновременно, как что-то, что не должно существовать в мире живых.
«Veys lo» ("Приди ко мне")
Голос был мягким, почти ласковым. Как голос того, кто ждал слишком долго.
«Veys. Os uris» ("Приди. Я жду")
Нерайя рванулась назад - и проснулась.

Она села на кровати, тяжело дыша. Сердце колотилось так, словно она только что пробежала милю. Рубашка прилипла к спине от пота.
Комната была тёмной, но не полностью - слабый свет луны пробивался сквозь грязное стекло окна, отбрасывая бледные полосы на деревянный пол. Трактир Арилла. Сейда Нин. Морровинд.
Она провела рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна.
«Просто сон, - сказала она себе. - Просто сон».
Но её пальцы дрожали, когда она коснулась кулона под рубашкой. Металл был тёплым, почти горячим, хотя в комнате было прохладно.
Она вспомнила глаза. Красные, немигающие. И голос, который звал её.
«Что это было?» - подумала она.
Ответа не было. Только тишина ночи и далёкий крик какой-то болотной птицы.
Нерайя встала, босые ноги коснулись холодного пола. Она подошла к окну, надеясь, что свежий воздух поможет прогнать остатки кошмара.
И тогда она увидела его.
В свете маяка, стоявшего неподалёку, кто-то двигался у старого пня посреди пруда. Фигура была невысокой, с тонкими конечностями и быстрыми, почти нервными движениями.
Нерайя прищурилась, пытаясь разглядеть больше сквозь мутное стекло.
Босмер. Лесной эльф. Она узнала характерную манеру двигаться - плавно, почти бесшумно, как будто каждый шаг был частью какого-то танца.
«Фаргот», - вспомнила она имя, которое выкрикивал пьяный норд в трактире. Тот самый босмер, который якобы украл у него деньги.
Эльф возился с пнём, что-то доставая или, наоборот, пряча. Его движения были торопливыми, нервными - движения человека, который боится быть замеченным.
«Тайник», - поняла Нерайя.
Она отступила от окна, её разум уже работал, просчитывая варианты.
Норд говорил, что Фаргот связан с контрабандистами. Редгардка - Элон - упоминала пещеру где-то на побережье к востоку от деревни. Если босмер действительно один из них, он может знать, где эта пещера.
Или привести её туда.
Нерайя быстро оделась, натягивая простую рубашку и штаны. Её движения были отточенными, бесшумными - привычка, выработанная годами жизни вне закона.
«Тамира тоже так умела, - мелькнула мысль. - Я научила её двигаться тихо, когда ей было десять. Она схватывала всё на лету...»
Она оборвала воспоминание. Не сейчас. Сначала - дело.
Трактир спал. Нерайя спустилась по лестнице, избегая скрипучих ступеней - третья сверху, пятая, седьмая. Она запомнила их ещё днём, когда поднималась в комнату.
В общем зале было темно и тихо. Угли в очаге едва тлели, отбрасывая слабый красноватый отсвет на стены. Храп доносился откуда-то из угла - кто-то из постояльцев заснул прямо за столом.
Её взгляд скользнул по стойке. Рядом, у очага, стоял железный ломик, заменявший кочергу.
Нерайя взяла его, проверяя вес. Нож, купленный вечером у Арилла, уже висел за поясом - не боевой, но достаточно острый.
«Не сабли, - подумала она. - Но лучше, чем ничего».
Энар всегда говорил: «Оружие - это то, что у тебя в руке, когда нужно драться. Хоть камень, хоть палка».
Она вышла через заднюю дверь, стараясь не скрипнуть петлями.
Ночь была прохладной, воздух пах сыростью и чем-то сладковато-гнилым - запах болот, к которому ей ещё предстояло привыкнуть. Свет маяка медленно вращался, выхватывая из темноты то причал, то крыши домов, то странные силуэты гигантских грибов на берегу.
Нерайя двинулась к пруду, держась в тени.
Босмера уже не было видно. Но пень стоял там, где она его видела из окна - посреди мелкой воды, окружённый камышами.
Она подошла ближе, ступая осторожно. Вода была холодной, едва доходила до щиколоток. Дно илистое, но твёрдое.
Пень оказался старым, трухлявым, с глубокими трещинами в коре. Нерайя опустилась на корточки и начала обшаривать его, используя ломик, чтобы поддевать куски коры.
Тайники - это было ей знакомо. Люди всегда прятали ценности в очевидных местах, надеясь, что никто не догадается искать. Дупла деревьев, щели в стенах, камни у дороги. Она находила такие тайники десятки раз.
Ломик скрежетнул по дереву. Что-то поддалось.
Под куском коры обнаружился небольшой мешочек, завёрнутый в промасленную ткань. Нерайя развязала шнурок и заглянула внутрь.
Монеты. Не много - может, тридцать-сорок септимов - но достаточно, чтобы подтвердить её догадку.
«Фаргот, - подумала она, пряча мешочек за пояс. - Ты не так уж умён».
Она выпрямилась, оглядываясь. Босмер ушёл куда-то на восток, в сторону побережья. Если он действительно связан с контрабандистами...
На мгновение ей показалось, что за ней кто-то наблюдает. Она резко обернулась, рука сжала ломик.
Никого. Только тени, колышущиеся в свете маяка. Только шорох камышей на ветру.
«Нервы», - сказала она себе.
Но ощущение чужого взгляда не исчезло.
След босмера был едва заметен - примятая трава, сломанная ветка, отпечаток лёгкой ноги на влажной земле. Для обычного человека - ничто. Для того, кто пятнадцать лет жил в лесах, выслеживая добычу и уходя от погони - достаточно.
Нерайя двигалась осторожно, стараясь держаться в тени. Тропа вела на восток, вдоль берега, петляя между зарослями гигантских грибов и какими-то растениями, которых она никогда не видела - высокие, с мясистыми листьями и странным запахом.
«Морровинд», - подумала она. «Всё здесь чужое».
В Сиродииле она знала каждое дерево, каждый куст. Знала, какие ягоды можно есть, какие травы лечат, какие - убивают. Здесь же она была слепа, как новорождённый котёнок.
«Придётся учиться заново».
Где-то вдалеке закричала птица - резкий, пронзительный звук, похожий на скрежет металла по камню. Нерайя замерла, прислушиваясь.
«Скальный наездник», - вспомнила она слова капитана. «Летающая тварь».
Крик повторился, но уже дальше. Тварь, кем бы она ни была, улетала прочь.
Нерайя двинулась дальше.
Путь занял больше времени, чем она рассчитывала. Тропа петляла, иногда исчезала совсем, и ей приходилось искать след заново. Босмер двигался быстро, но не слишком осторожно - видимо, не ожидал, что кто-то будет его выслеживать.
Наконец она почувствовала запах - солёная вода, смешанная с чем-то гнилым. Берег. И что-то ещё - дым, едва уловимый, но явственный.
Она замедлила шаг, двигаясь ещё осторожнее.
Впереди, в склоне холма, темнел провал - вход в пещеру, частично скрытый корнями и свисающими ветками. Оттуда доносился слабый свет и приглушённые голоса.
Нерайя спряталась за большим камнем, наблюдая.
Босмер стоял у входа, разговаривая с кем-то внутри. Его голос был слишком тихим, чтобы разобрать слова, но жесты выдавали нервозность.
«Контрабандисты, - подумала она. - Элон не соврала».
Она провела пальцами по кулону под рубахой, чувствуя его тепло.
«Вор», - вспомнила она слово клерка. Созвездие, под которым она родилась. Удача.
«Сегодня она мне понадобится».
Босмер закончил разговор и скрылся внутри пещеры. Нерайя подождала несколько минут, давая глазам привыкнуть к темноте, прислушиваясь к звукам.
Потом она двинулась вперёд.

 

Элон наблюдала из тени, как данмерка исчезает в зарослях.
Она следовала за ней от самого трактира - на безопасном расстоянии, используя все навыки, которым её учили. Нерайя была хороша, очень хороша. Двигалась бесшумно, проверяла тылы, использовала тени. Но Элон была лучше.
«Или, по крайней мере, опытнее», - поправила она себя.
Она видела, как Нерайя нашла тайник в пне. Видела, как выследила босмера. Видела, как подошла к пещере и замерла, оценивая ситуацию.
«Умная, - подумала Элон. - Не бросается очертя голову. Думает».
Это было хорошо. Это было именно то, что Кай хотел знать.
Данмерка скрылась в пещере. Элон не последовала за ней - это было бы слишком рискованно. Вместо этого она нашла удобную позицию на склоне холма, откуда был виден вход, и приготовилась ждать.
Ночь была тихой. Только плеск волн о камни, крики ночных птиц и далёкий гул силт страйдера, который, видимо, не спал даже ночью.
Элон коснулась серьги - привычный жест, почти бессознательный. Зачарованный топаз мог усилить звуки, но на таком расстоянии от пещеры это было бесполезно.
«Она справится, - подумала Элон, глядя на тёмный провал входа. - Или не справится».
Странно, но эта мысль вызвала что-то похожее на беспокойство. Не профессиональное - Клинки теряли агентов, это было частью работы. Что-то другое. Что-то, чего Элон не испытывала уже давно.
Она нахмурилась, отгоняя это чувство.
«Ты здесь не для того, чтобы её спасать, - напомнила она себе. - Ты здесь, чтобы оценить. Доложить. Не более».
Но её рука всё равно легла на рукоять скимитара под плащом.
Из пещеры донёсся шум - крики, звон металла. Потом вспышка света, похожая на молнию.
Элон подалась вперёд, вглядываясь в темноту.
«Маг, - поняла она. - У них там маг».
Это меняло расклад. Контрабандисты с клинками - одно дело. Контрабандисты с боевым магом - совсем другое.
Она встала, готовая двинуться к пещере. Если данмерка погибнет, Кай будет недоволен. Он вложил слишком много в эту операцию, чтобы потерять объект в первую же ночь.
«Только поэтому, - сказала она себе. - Только поэтому».
Но она не успела сделать и шага.
Из пещеры выбежал кто-то - невысокий, тощий. Босмер. Фаргот. Он мчался прочь, не разбирая дороги, и в его движениях читалась паника.
Элон отступила глубже в тень, пропуская его мимо.
«Значит, там что-то пошло не так, - подумала она. - Но не для данмерки».
Она снова опустилась на землю, продолжая наблюдать.
Ждать. Это она умела. Этому её научили давно, ещё в первые годы службы. Ждать, наблюдать, не вмешиваться без крайней необходимости.
Прошло время - может, полчаса, может, больше. Элон не считала.
Потом из пещеры выбежал ещё кто-то. Данмер - она разглядела серую кожу в лунном свете. Он двигался торопливо, пригибаясь, озираясь по сторонам. Не так панически, как босмер, но явно напуганный. Прижимал руку к голове - ранен?
Элон проводила его взглядом. Он скрылся в зарослях, уходя на юг, прочь от деревни.
«Двое сбежали», - отметила она. - «Интересно».
Прошло ещё какое-то время. Потом из пещеры начали выходить люди. Не контрабандисты - рабы: каджиты и аргониане. Они двигались неуверенно, озираясь, как звери, выпущенные из клетки.
«Она их освободила», - поняла Элон.
Это было... неожиданно. Разумный человек на месте данмерки взял бы, что нужно, и ушёл. Не стал бы рисковать ради чужих рабов.
«Но она не разумная, - подумала Элон. - Она отчаянная. Это разные вещи».
Наконец появилась сама Нерайя. Даже издалека Элон видела, что она ранена - двигалась чуть скованно, придерживая левое плечо. Но шла сама, без помощи.
«Выжила, - констатировала Элон. - И победила».
Она позволила себе лёгкую улыбку.
«Кай будет доволен».

 

Внутри было темно, но не полностью. Факелы, закреплённые на стенах через неравные промежутки, отбрасывали дрожащий свет на влажные камни. Воздух был тяжёлым, пропитанным сыростью, дымом и чем-то ещё - кислым, неприятным запахом, который Нерайя не сразу опознала.
Страх. Так пахнет страх, когда люди заперты в тесном пространстве слишком долго.
Она двигалась вдоль стены, стараясь держаться в тени между факелами. Ломик в одной руке, кухонный нож - в другой. Не лучшее оружие, но выбирать не приходилось.
Голоса доносились откуда-то из глубины пещеры. Она различала как минимум троих - может, больше.
- ...опять напился, Хрисскар! - резкий голос, полный раздражения. - Ты хоть понимаешь, что однажды нас всех выдашь?
- Да ладно тебе, - лениво ответил другой. Нерайя узнала этот голос. Норд из трактира. - Всё под контролем.
- Под контролем? Если бы не Фаргот, мы бы уже сидели в клетке!
- Хватит, - вмешался третий голос, низкий и спокойный. - Завтра груз уходит. Нам не нужны ссоры.
Нерайя остановилась за выступом стены, прислушиваясь. Трое - это минимум. Плюс босмер, который вошёл раньше. Четверо. Может, больше.
«Плохие шансы», - подумала она.
Но отступать было поздно. Да и некуда.
Она двинулась дальше, ещё осторожнее. Коридор расширялся, превращаясь в небольшой зал. Она выглянула из-за угла.
В центре зала горел костёр, над которым висел закопчённый котелок. Вокруг были разбросаны ящики, бочки, тюки с товарами. Трое мужчин сидели у огня - норд с топором на коленях, худощавый данмер со шрамом на щеке и ещё один данмер, высокий, с длинными волосами, собранными в хвост. Этот последний держался иначе - спокойнее, увереннее. Главный.
Босмера видно не было. Может, ушёл куда-то вглубь.
Нерайя отступила назад, обдумывая варианты.
Атаковать в лоб - самоубийство. Трое вооружённых мужчин против женщины с ломиком и кухонным ножом. Даже если она застанет их врасплох, шансов мало.
«Нужно проредить их, - решила она. - По одному».
Она двинулась вдоль стены, ища боковые проходы. Пещера оказалась больше, чем выглядела снаружи - настоящий лабиринт из коридоров и залов.
В одном из боковых проходов она услышала шаги. Кто-то шёл ей навстречу.
Нерайя прижалась к стене, подняв ломик.
Данмер со шрамом вышел из-за поворота, на ходу завязывая штаны. Видимо, отлучился по нужде.
Он не успел даже вскрикнуть.
Ломик обрушился на его голову с глухим звуком. Данмер рухнул на землю, его глаза закатились.
Нерайя замерла, прислушиваясь. Никто не поднял тревогу. Значит, не услышали.
Она быстро обыскала тело. На поясе висела сабля - настоящая, стальная, с потёртой рукоятью. Нерайя взяла её, проверяя баланс. Клинок был не идеален, но в сотню раз лучше её ножа.
«Уже лучше», - подумала она, отбрасывая ломик. Нож оставила - пригодится.
Связка ключей, несколько монет. Она забрала всё.
Дальше.
Второго она нашла в боковом зале, где были свалены ящики с контрабандой. Молодой бретонец, почти мальчишка, рылся в одном из ящиков, что-то бормоча себе под нос.
Он услышал её шаги и обернулся - но слишком поздно.
Сабля вошла ему под рёбра, прежде чем он успел поднять тревогу. Он захрипел, его глаза расширились от удивления и боли.
- Прости, - прошептала Нерайя, вытаскивая клинок.
Она не чувствовала вины. Не могла себе этого позволить. Эти люди торговали рабами - живыми существами, которых везли в цепях и продавали, как скот. Они сделали свой выбор.
Как и она.
«Тамира», - мелькнуло в голове. «Всё ради Тамиры».
Она двинулась дальше.
Третьего - норда - она нашла там, где оставила. Он всё ещё сидел у костра, лениво потягивая что-то из фляги. Топор лежал рядом, на расстоянии вытянутой руки.
Главарь - данмер с хвостом - куда-то ушёл. Босмера тоже не было видно.
«Сейчас или никогда», - решила Нерайя.
Она вышла из тени.
Норд увидел её и на мгновение замер, не веря своим глазам.
- Ты... - начал он.
Нерайя не дала ему договорить. Она бросилась вперёд, сабля описала дугу, целясь в горло.
Но норд оказался быстрее, чем выглядел. Он откатился в сторону, хватая топор, и её клинок лишь рассёк воздух.
- Это та данмерка из трактира! - заорал он, вскакивая на ноги. - Сюда! Быстро!
«Дерьмо», - подумала Нерайя.
Норд атаковал - мощный, размашистый удар, который снёс бы ей голову, если бы попал. Она уклонилась, чувствуя, как топор просвистел в волоске от её уха.
Он был сильнее. Тяжелее. Опытнее в прямом бою.
Но она была быстрее.
Нерайя нырнула под следующий удар, её сабля скользнула по его бедру, оставляя глубокий порез. Норд взревел от боли, но не остановился - его топор обрушился сверху, и она едва успела отскочить.
- Убью! - рычал он, наступая. - Убью тебя, сука!
Она отступала, уводя его от костра, от света. В темноте её преимущество росло.
Краем глаза она заметила движение справа. Босмер - тот самый, за которым она следила - выскочил из бокового прохода с кинжалом в руке. Его лицо было перекошено от страха, но он всё равно бросился на неё.
«Двое», - мелькнуло в голове.
Нерайя развернулась, уходя от удара кинжала. Лезвие скользнуло по её боку, распоров рубашку, но не задев кожу.
Норд воспользовался моментом - его топор обрушился сверху. Нерайя едва успела отскочить, споткнулась о какой-то ящик.
- Держи её! - рявкнул норд.
Но босмер медлил. Его глаза метались между Нерайей и нордом, рука с кинжалом дрожала.
«Трус», - поняла она.
Норд атаковал снова, не дожидаясь помощи. Мощный удар, который должен был разрубить её пополам. Нерайя нырнула под его руку, её сабля скользнула по его бедру, оставляя глубокий порез.
Норд взревел от боли, но не остановился. Он развернулся, замахиваясь для нового удара - и на мгновение потерял равновесие.
Этого мгновения хватило.
Сабля вошла ему в бок, пробила печень и нашла путь к лёгким. Он захрипел, выплёвывая кровь, топор выпал из рук. Нерайя провернула клинок и выдернула его.
Норд рухнул на колени, потом - лицом вниз.
Босмер стоял в трёх шагах, глядя на тело. Его лицо побелело, кинжал выскользнул из пальцев и со звоном упал на камни.
Нерайя повернулась к нему, поднимая окровавленную саблю.
- Твоя очередь?
Босмер попятился. Его рот открывался и закрывался, но звуков не было.
- Я... я не... - наконец выдавил он.
Потом развернулся и побежал. Его шаги эхом разнеслись по пещере - быстрые, панические, удаляющиеся.
Нерайя не стала преследовать. Она тяжело дышала, её сердце колотилось. Но времени на передышку не было.
- Ты слишком самоуверенна, - раздался спокойный голос позади.
Нерайя развернулась.
Данмер с хвостом стоял в проходе, его глаза блестели в свете факелов. В одной руке он держал меч, в другой - потрескивал сгусток электрической энергии.
«Маг», - поняла она. «Дерьмо кагути».
- Ты думаешь, что можешь просто ворваться сюда и уйти? - продолжил он, поднимая руку с заклинанием. - Сейчас ты узнаешь, что такое настоящая сила.
Молния сорвалась с его пальцев.
Нерайя бросилась в сторону, но недостаточно быстро. Разряд задел её плечо, и боль - острая, жгучая - пронзила всё тело. Она вскрикнула, едва удержавшись на ногах.
- Больно? - маг усмехнулся. - Это только начало.
Он начал готовить новое заклинание, его губы шептали слова на языке, которого она не знала.
«Если он закончит - мне конец», - поняла Нерайя.
Она бросилась вперёд, игнорируя боль в плече. Маги были опасны на расстоянии, но в ближнем бою...
Данмер отступил, прерывая заклинание, и поднял меч. Их клинки столкнулись с лязгом.
Он был хорош - лучше, чем норд. Его движения были плавными, экономными, как у человека, который учился фехтованию не на улицах, а у мастеров.
Но Нерайя дралась не ради победы. Она дралась ради выживания. Ради Тамиры.
Она атаковала яростно, не давая ему времени на заклинания. Её сабля мелькала в свете факелов, оставляя порезы на его руках, на груди. Он отступал, его лицо искажалось от боли и злости.
- Ты... - прохрипел он, - ты ничтожество...
Его здоровая рука вспыхнула светом - он всё-таки успел подготовить заклинание. Но не молнию.
Из света вырвалось существо - маленькое, уродливое, с горящими глазами и когтями, которые царапали камень.
Скамп. Даэдра. Нерайя видела таких на рисунках в книгах, которые Энар иногда добывал для Тамиры.
«Только этого не хватало».
Тварь бросилась на неё, визжа. Нерайя уклонилась от когтей, её сабля рассекла воздух - и вошла скампу в грудь. Существо взвизгнуло и рассыпалось облаком пепла.
Но этого мгновения хватило магу.
Ледяной снаряд ударил её в бок, сбивая с ног. Холод обжёг кожу сквозь одежду, и Нерайя покатилась по камням, едва не выронив саблю.
- Хватит играть, - сказал маг, приближаясь. Его меч был поднят для финального удара. - Пора закончить.
Нерайя лежала на спине, глядя на него снизу вверх. Её тело кричало от боли - плечо, бок, всё. Но её рука всё ещё сжимала саблю.
«Тамира, - подумала она. - Прости меня».
Маг занёс меч.
И Нерайя ударила.
Не в грудь, не в горло - в ногу. Туда, где он не ждал.
Её сабля вошла ему в бедро, перерубая мышцы. Маг закричал, его удар ушёл в сторону, и он рухнул на колени.
Нерайя вскочила - или попыталась. Её тело не слушалось, но она заставила его двигаться. Заставила подняться. Заставила поднять саблю.
Маг смотрел на неё снизу вверх, его глаза были полны ненависти и страха.
- Это... невозможно... - прошептал он.
- Возможно, - ответила Нерайя.
И её сабля нашла его горло.
Тишина.
Только треск догорающего костра и капли воды, падающие с потолка.
Нерайя стояла посреди зала, тяжело дыша. Её плечо горело огнём, бок онемел от холода, ноги дрожали.
Но она была жива.
Она опустила взгляд на тело мага. Его глаза всё ещё были открыты, уставившись в потолок пещеры.
«Ещё один», - подумала она. «Сколько их ещё будет?»
Она не знала. И сейчас это было неважно.
Откуда-то из глубины пещеры донёсся звук - слабый стон. Не голос контрабандиста. Что-то другое.
Нерайя двинулась на звук, держа саблю наготове.
Боковой проход вёл вниз, в темноту. Факелов здесь не было - только слабый отсвет из главного зала, который становился всё тусклее с каждым шагом.
Запах усилился. Тот самый кислый, неприятный запах, который она почувствовала при входе. Теперь она точно знала, что это - пот, страх, моча, немытые тела. Запах неволи.
Стон повторился - слабый, почти неслышный.
Нерайя замедлила шаг, давая глазам привыкнуть к темноте. Её рука сжимала саблю, хотя плечо протестовало при каждом движении.
Проход расширился, превращаясь в низкий зал. И тогда она увидела клетки.
Их было пять или шесть - грубо сколоченные из железных прутьев, втиснутые вдоль стен. В каждой сидели люди. Нет, не люди - каджиты и аргониане. Их глаза блестели в темноте, отражая слабый свет из прохода.
Нерайя остановилась.
Она знала, что в Морровинде рабство законно. Энар рассказывал ей об этом - с горечью, с отвращением, но без удивления. Великие Дома держали рабов веками. Империя закрывала на это глаза в обмен на лояльность.
Но одно дело - знать. Другое - видеть.
Один из аргониан поднял голову. Его чешуя была тусклой, глаза - запавшими. Он смотрел на неё с выражением, которое она не сразу поняла. Не страх. Не надежда. Что-то среднее - усталое ожидание того, что будет дальше.
- Ты... - его голос был хриплым, надтреснутым, - ты не из них.
Это был не вопрос. Утверждение.
- Нет, - сказала Нерайя.
Молчание. Потом из соседней клетки донёсся другой голос - мягкий, с характерным мурлыкающим акцентом каджитов:
- Эта видит кровь на клинке чужачки. Эта слышала крики наверху. Чужачка убила их?
Нерайя повернулась к говорившей. Молодая каджитка - песочная шерсть, большие жёлтые глаза, худое тело под грязными лохмотьями.
- Большинство, - ответила Нерайя. - Один сбежал.
- Босмер, - сказал аргонианин. Не вопрос.
- Да.
Каджитка издала звук - что-то среднее между смешком и шипением.
- Этот всегда был трусом. Эта не удивлена.
Нерайя подошла к первой клетке. Замок был тяжёлым, ржавым, но ключ, который она сняла с данмера, подошёл. Механизм щёлкнул, и дверца со скрипом открылась.
Аргонианин не двинулся с места. Он смотрел на неё, как будто не верил, что это происходит.
- Выходи, - сказала Нерайя. - Ты свободен.
Он медленно поднялся - его движения были скованными, неуверенными, как у человека, который слишком долго сидел в тесном пространстве. Переступил порог клетки. Остановился.
- Почему? - спросил он.
Нерайя уже открывала следующий замок.
- Потому что могу.
Это был не совсем честный ответ. Но настоящий - «потому что я знаю, каково это, когда у тебя отнимают свободу» - она не собиралась произносить вслух.
Одна за другой клетки открывались. Каджиты, аргониане - всего восемь душ. Они выходили медленно, озираясь, как звери, которых слишком долго держали в неволе.
Каджитка с песочной шерстью подошла к Нерайе. Её взгляд скользнул по окровавленному плечу.
- Мутсера ранена, - сказала она.
Нерайя отступила на шаг, её рука инстинктивно потянулась к оружию.
- Не подходи.
Каджитка остановилась, подняв ладони в жесте покорности.
- Эта не желает зла. Эта только хочет помочь. Мутсера спасла всех нас. Мутсера позволит этой сделать хоть что-то в ответ?
Нерайя колебалась. Её взгляд скользнул по каджитке - худое тело, грязная шерсть, но глаза ясные, внимательные. Потом по остальным рабам, которые стояли в стороне, не решаясь подойти ближе.
Плечо пульсировало болью. Бок онемел. Она не знала, насколько серьёзны раны, но знала, что без помощи будет только хуже.
- Ладно, - сказала она наконец, убирая руку от сабли. - Только быстро.
Каджитка подошла ближе, её движения были осторожными, почти церемонными. Она осмотрела плечо, принюхалась к ране.
- Ожог от молнии, - сказала она. - Не глубокий, но болезненный. Эта видела такое раньше. Нужна мазь или зелье.
- Наверху есть припасы, - сказала Нерайя. - Может, там что-то найдётся.
Каджитка кивнула.
- Эта посмотрит. Мутсера подождёт здесь?
- Нет, - Нерайя покачала головой. - Я пойду с тобой. Там может быть опасно.
«И я не собираюсь выпускать вас из виду», - добавила она мысленно. Доверие – это хорошо. Осторожность – лучше.
Они вернулись в главный зал. Тела контрабандистов лежали там, где упали - норд у костра, маг чуть поодаль. Запах крови смешивался с дымом и сыростью.
Освобождённые рабы остановились у входа, глядя на мёртвых. Кто-то отвернулся. Кто-то, наоборот, смотрел с мрачным удовлетворением.
- Они заслужили, - сказал один из аргониан. - Каждый из них.
Нерайя не ответила. Она уже осматривала ящики, сваленные вдоль стен.
Контрабанда. Много контрабанды. Бутылки с вином, рулоны ткани, какие-то металлические детали - двемерские, судя по характерной желтоватой патине. Книги в потёртых переплётах – одну, выглядевшую подороже, она взяла. Мешочки с чем-то, что пахло специями.
В одном из ящиков она нашла оружие - ещё одну саблю, короче её собственной, но острую. Несколько кинжалов.
В другом ящике - одежда. Большей частью тряпьё, но среди него нашлась кожаная кираса. Нерайя вытащила её, осмотрела. Кожа нетча - она узнала характерную текстуру по описаниям Энара. Лёгкая, прочная, хорошо держит удар.
Кираса была чуть великовата, но это можно было исправить.
- Мутсера, - голос каджитки. - Эта нашла.
Нерайя обернулась. Каджитка держала в руках три небольших флакона - два с красноватой жидкостью, один с голубой.
- Зелья, - сказала она. - Два исцеления, эта уверена. Запах правильный. Третье... - она принюхалась, - эта не знает.
Нерайя взяла флаконы. Открыла один из красных, понюхала. Знакомый травяной аромат - да, похоже на целебные алхимические отвары. Она сделала глоток.
Тепло разлилось по телу, и боль в плече начала отступать. Не исчезла полностью, но стала терпимой.
- Спасибо, - сказала она каджитке, забирая оставшиеся флаконы.
Та склонила голову.
- Эта рада, что смогла помочь мутсере.
Нерайя продолжила обыскивать пещеру. На теле мага она нашла поясную сумку с монетами и амулет на шее - странный, с рунами, которые слабо светились красным. Магический. Она сняла его, убрала в сумку – потом разберётся, что это. Туда же сунула две оставшиеся бутылочки зелий.
Его меч лежал рядом - длинный, с узким клинком и гардой, украшенной серебряной насечкой. Хорошая работа, дорогая. Нерайя подняла его, проверяя баланс. Тяжелее, чем её сабля, но качество чувствовалось сразу.
«Пригодится, - решила она. - Или продам».
Она нашла ножны на поясе мага и забрала их тоже.
Его одежда была из дорогой ткани, хоть и изношенной. Явно не простой бандит. Кто-то с образованием, с деньгами. Кто-то, кто выбрал эту жизнь не от отчаяния.
«Тем хуже для него», - подумала Нерайя, отворачиваясь от тела.
В дальнем углу пещеры, где стены были покрыты мхом и влагой, она заметила что-то странное.
Грибы. Но не такие, как снаружи - не гигантские, не похожие на деревья. Эти были маленькими, с тонкими ножками и шляпками, которые светились мягким голубоватым светом.
Нерайя присела на корточки, разглядывая их.
Она видела сотни видов грибов в Сиродииле. Знала, какие можно есть, какие - использовать для зелий, какие - лучше не трогать. Но таких не встречала никогда.
Она осторожно коснулась одного - и почувствовала лёгкое покалывание, как от слабого разряда. Гриб слегка дрогнул, словно реагируя на прикосновение.
«Интересно», - подумала она.
Запах был странным - сладковатым, но с горьким металлическим оттенком. Не неприятным, но и не привлекательным.
Она достала из сумки небольшой мешочек и аккуратно срезала несколько грибов кинжалом, стараясь не повредить шляпки.
«Позже разберусь, - решила она. - Может, это что-то ценное. Или опасное. Или и то, и другое».
Морровинд был полон вещей, которых она не знала. Придётся учиться.
Она уже собиралась уходить, когда услышала шаги.
Её рука метнулась к сабле, тело развернулось к проходу.
В дверях стоял данмер - тот самый, которого она оглушила в начале. Его волосы были растрёпаны, на лбу темнела ссадина. Он держался за голову, его взгляд был мутным, но в нём читались страх и злость.
Освобождённые рабы отступили назад, прячась за ящиками. Каджитка замерла, её уши прижались к голове.
Данмер смотрел на Нерайю. Потом - на тела своих товарищей. Потом - снова на неё.
- Ты... - начал он, но голос дрогнул.
Нерайя медленно вытащила саблю. Клинок блеснул в свете факелов.
- Хочешь продолжить? - спросила она холодно.
Данмер сглотнул. Его взгляд метнулся к выходу из пещеры, потом обратно к ней.
Он был без оружия. Ранен. Один против женщины, которая только что убила его товарищей.
- Я... - он поднял руки, - я просто уйду.
- Умное решение, - сказала Нерайя, не опуская саблю.
Он начал отступать - медленно, не сводя с неё глаз. Шаг. Ещё один. Ещё.
Потом развернулся и побежал. Его шаги эхом разнеслись по туннелю, становясь всё тише.
Нерайя выдохнула, убирая саблю.
- Он вернётся? - спросил аргонианин, его голос был полон тревоги.
- Нет, - ответила она. - Ему некуда возвращаться.
Они собрали всё, что могли унести. Еда, одежда, несколько одеял. Рабы - бывшие рабы - двигались неуверенно, но с каждой минутой их движения становились увереннее. Свобода возвращалась к ним по капле.
Нерайя проверила свой улов. Книга. Две сабли. Кираса из кожи нетча. Зелья - два флакона исцеления, один с чем-то голубым, что она не опознала. Амулет мага. Грибы. Деньги - те, что нашла в тайнике Фаргота, плюс то, что сняла с контрабандистов.
Достаточно, чтобы выжить. На первое время.
- Что нам теперь делать? - спросила каджитка.
Нерайя посмотрела на неё. На остальных - десяток пар глаз, смотрящих на неё с надеждой и страхом. Каджиты, аргониане, несколько людей - бретонцы, судя по чертам лиц.
- Возвращаемся в Сейда Нин, - сказала она. - Мне тоже туда.
Она не стала объяснять зачем. Не стала говорить о силт страйдере, который отправлялся утром, о Балморе, о Кае Косадесе. Это было не их дело.
- А потом? - спросил один из бретонцев, молодой парень с разбитой губой.
- Потом - ваше дело. В деревне есть имперская канцелярия. Скажите, что вас освободили из плена контрабандистов. Может, помогут добраться до дома.
Аргонианин подошёл ближе. Его глаза - жёлтые, с вертикальными зрачками - смотрели на неё с чем-то похожим на уважение.
- Мы не забудем, что ты сделала, - сказал он.
- Просто выживайте, - ответила Нерайя. - Это лучшая благодарность.
Они двинулись в путь вместе - странная процессия из бывших рабов и женщины, которая их освободила. Шли молча, в темноте, ориентируясь по свету маяка, который мерцал вдалеке.
Каджитка держалась рядом с Нерайей. Остальные - чуть позади, сбившись в кучку, как стадо, которое боится отбиться от пастуха.
- Мутсера не из этих мест, - сказала каджитка негромко. Не вопрос - утверждение.
- Нет, - ответила Нерайя.
- Эта тоже. Эту привезли с юга, из Эльсвейра. Давно.
Нерайя не ответила. Она не хотела разговаривать, не хотела слушать чужие истории. У неё хватало своих.
Но каджитка, похоже, не ждала ответа.
- Эта благодарна мутсере, - сказала она. - Эта надеется, что мутсера найдёт то, что ищет.
Нерайя покосилась на неё.
- С чего ты взяла, что я что-то ищу?
Каджитка чуть склонила голову, её жёлтые глаза блеснули в лунном свете.
- Эта видит. Мутсера смотрит вперёд, не по сторонам. Мутсера торопится. У мутсеры есть цель.
Нерайя отвернулась, не отвечая.
«Тамира, - подумала она. - Моя цель - Тамира».
Остаток пути они прошли в молчании.
Когда огни Сейда Нин показались впереди, небо на востоке уже начало сереть. Рассвет был близко.
Нерайя остановилась на окраине деревни, глядя на силуэт маяка, на приземистые крыши домов, на платформу, где дремал силт страйдер.
- Дальше сами, - сказала она, поворачиваясь к бывшим рабам.
Они стояли позади неё - усталые, грязные, но живые. Свободные.
- Канцелярия - там, - она указала на здание с имперскими знамёнами. - Скажите, что контрабандисты мертвы. Может, даже награду дадут.
- А ты, мутсера? - спросила каджитка.
- Мне нужно в трактир. Собрать вещи.
И исчезнуть до того, как начнутся вопросы, добавила она мысленно. Имперские чиновники любили вопросы. А у неё не было времени на ответы.
Аргонианин шагнул вперёд и неожиданно поклонился - низко, как кланяются тем, кому обязаны жизнью.
- Да хранят тебя твои боги, - сказал он.
Остальные повторили поклон - неуклюже, неуверенно, но искренне.
Нерайя кивнула и пошла к трактиру, не оглядываясь.
За спиной слышались шаги - бывшие рабы расходились, каждый в свою сторону. Их пути разошлись.
Так было правильно.
Ночной воздух был прохладным, пахнущим морем и болотами. Луны - обе, большая и малая - опускались к горизонту, уступая место рассвету.
Нерайя остановилась у входа в трактир, глядя на небо.
Позади остались мёртвые контрабандисты, пустые клетки, запах крови и страха. Впереди - Балмора, Кай Косадес, ответы на вопросы, которые не давали ей покоя.
И Тамира. Где-то там, далеко, её дочь ждала.
«Я иду, - подумала Нерайя. - Держись. Я иду».
Она толкнула дверь трактира и вошла внутрь.

 
Глава 3: Дороги.
17 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Дорога из Сейда Нин в Балмору
Утро выдалось серым, но без дождя. Нерайя стояла у причала, глядя на силт страйдера, который возвышался над платформой, как живая башня.
При свете дня тварь выглядела ещё более нелепо, чем вчера. Огромное тело, покрытое хитиновым панцирем, держалось на шести невероятно длинных ногах, тонких и узловатых, как высохшие деревья. На спине была закреплена плетёная корзина с навесом - что-то вроде паланкина для пассажиров и груза.
Погонщик - данмер средних лет с обветренным лицом и пепельно-чёрными волосами, стянутыми в хвост - возился с ремнями, проверяя крепления.
- Сэлвил Сарелот, - представился он, когда Нерайя подошла ближе. Его голос был хриплым, но в нём чувствовалась уверенность человека, который знает своё дело. - Караванщик. Если вам нужно в Балмору, то вы по адресу.
- Сколько? - спросила Нерайя.
- Пять септимов. И ещё два за багаж, если он тяжёлый.
Она молча отсчитала монеты и протянула ему. Погонщик кивнул, убирая деньги в поясной кошель.
- Багаж?
- Нет, - Нерайя качнула головой. Всё, что у неё было, помещалось в заплечный мешок и на поясе.
- Тогда поднимайтесь. Скоро отправляемся.
Она уже собиралась подняться по верёвочной лестнице, когда услышала знакомый голос:
- Доброе утро!
Нерайя обернулась. Редгардка - Элон - стояла в нескольких шагах, её светло-карие глаза смотрели с той же спокойной внимательностью, что и вчера вечером.
- Какое совпадение, - Элон улыбнулась и подошла к погонщику, доставая монеты. - Мне тоже нужно в Балмору.
«Совпадение», - подумала Нерайя. «Конечно».
Она не верила в совпадения. Не после вчерашнего разговора в трактире, не после того, как эта «картограф» так удачно направила её к пещере контрабандистов.
Но выбора не было. Страйдер отправлялся один, и если редгардка хотела ехать тем же рейсом - это её дело.
Они поднялись в корзину. Внутри было тесновато, но терпимо - две скамьи друг напротив друга, между ними - место для груза. Нерайя села ближе к краю, спиной к борту, чтобы видеть и Элон, и погонщика.
Сэлвил взобрался на своё место - небольшую платформу в передней части корзины - и что-то негромко сказал страйдеру, похлопывая его по панцирю.
Тварь издала низкий вибрирующий звук, от которого у Нерайи заныли зубы. Потом её длинные ноги пришли в движение, и корзина качнулась.
Нерайя вцепилась в край скамьи.
- Первый раз на силт страйдере? - спросила Элон, устраиваясь напротив.
- Да.
- Привыкаешь быстро. Главное - не смотреть вниз.
Нерайя посмотрела вниз. Земля была уже в десятке футов под ними и продолжала отдаляться с каждым шагом страйдера.
«Зря посмотрела», - подумала она, отводя взгляд.
Страйдер двигался странно - плавно и одновременно рывками, как будто плыл по невидимым волнам. Корзина покачивалась в такт его шагам, но не так сильно, как Нерайя ожидала.
- Ты выглядишь... более подготовленной, чем вчера, - заметила Элон, её взгляд скользнул по саблям на поясе Нерайи, по кирасе из кожи нетча, по мечу в ножнах за спиной.
Нерайя бросила на неё короткий взгляд.
- Ты же сама советовала обратиться к Ариллу, - ответила она ровным голосом.
- Арилл торгует ножами и верёвками, - Элон чуть приподняла бровь. - Не саблями и кирасами.
Нерайя не ответила. Она не собиралась объяснять, откуда у неё снаряжение. Если редгардка хотела знать - пусть спрашивает прямо.
Но Элон не стала настаивать. Вместо этого она откинулась на спинку скамьи, глядя на проплывающий мимо пейзаж.
- Красиво, правда? - сказала она, указывая на болота Горького Берега, которые простирались вокруг.
Нерайя посмотрела. Высокие грибообразные деревья, покрытые мхом, возвышались над топями. Заросли тростника колыхались на ветру. Вдалеке виднелись скалистые утёсы, уходящие в серое небо.
- Скажем так, это не то, к чему я привыкла, - ответила она.
- После лесов Сиродиила эти болота могут показаться... угнетающими, - согласилась Элон.
- Ты была в Сиродииле?
- Нет, но слышала много историй.
Нерайя кивнула, её взгляд снова устремился на пейзаж.
«Леса Сиродиила», - подумала она. «Леса вокруг Чейдинхола, где мы с Энаром прятались от стражи. Где Тамира училась ставить силки на кроликов. Где мы были семьёй».
Она оборвала воспоминание. Не сейчас.
- Леса там действительно красивые, - сказала она вслух, её голос был ровным. - Я хорошо знала всё, что растёт в тех местах. Здесь - нет.
- Это дело привычки, - ответила Элон. - Я тоже поначалу ничего не понимала. Но за три года на Вварденфелле успела изучить местную растительность.
Нерайя повернула к ней голову.
- Ты разбираешься в грибах?
- Можно и так сказать. Это часть моей работы.
«Работы картографа», - подумала Нерайя с иронией. Но вслух ничего не сказала.
Вместо этого она потянулась к своему мешку.
Нерайя достала из него небольшой свёрток и развернула его. Внутри лежали грибы - те самые, что она нашла в пещере контрабандистов. Их шляпки всё ещё слабо светились голубоватым светом, хотя на солнце это было почти незаметно.
- Нашла их ночью, - сказала она, протягивая один гриб Элон. - Вышла прогуляться, подышать свежим воздухом. Они светятся, и от них исходит странное покалывание, если дотронуться.
Элон взяла гриб, её пальцы осторожно скользнули по шляпке.
- Интересный экземпляр, - сказала она, её голос стал серьёзнее. - Это лиловый корпинус. Они встречаются только в тёмных, влажных местах. Вроде пещер.
Она бросила на Нерайю быстрый взгляд, но та не отреагировала.
- И что с ними делать? - спросила Нерайя ровным голосом.
- Они ядовиты, если съесть сырыми, - ответила Элон, возвращая гриб. - Но если правильно обработать, можно использовать для создания зелий. Некоторые алхимики платят за них хорошие деньги.
Нерайя кивнула, убирая грибы обратно в мешок.
- Полезная информация.
- Всегда рада помочь.
На мгновение между ними повисло молчание. Страйдер продолжал свой мерный шаг, покачивая корзину. Пейзаж за бортом медленно менялся - болота становились суше, грибовидные деревья уступали место кустарникам и скалам.
Элон указала на растение с мелкими розово-фиолетовыми цветами, мелькнувшее внизу.
- Это вереск. Растёт в основном здесь, на Горьком Берегу.
Нерайя проследила за её жестом.
- А это? - спросила она, указывая на куст с длинными изогнутыми листьями и синеватыми колокольчиками.
- Каменевка. Её листья используют для лечения ожогов.
Элон продолжила рассказывать, указывая на растения, которые они проезжали. Папоротник - его корни добавляют в зелья. Горьколистник - можно заваривать как чай или нарезать в еду. Цветок Кода - красивый, но бесполезный. Ампульный стручок - его сок ценится алхимиками, но собирать нужно осторожно, чтобы не повредить.
Нерайя слушала внимательно, запоминая. В Сиродииле она знала каждую травинку, каждый гриб - что можно есть, что лечит, что убивает. Здесь же она была слепа. И это её раздражало.
- Ты хорошо разбираешься в растениях, - заметила она.
- Я же говорила, что три года исследую Вварденфелл, - ответила Элон с лёгкой улыбкой. - Здесь это вопрос выживания.
Сэлвил, не оборачиваясь, добавил:
- Слушайте её. Она дело говорит. Половина новичков, которые приезжают сюда, травятся в первый же месяц. Едят что попало.
- Я не ем что попало, - сказала Нерайя.
- Это хорошо, - кивнул погонщик. - Значит, проживёшь дольше.
Элон усмехнулась, но ничего не сказала.
Они ехали дальше. Солнце поднималось выше, пробиваясь сквозь редкие облака. Воздух стал теплее, суше. Болота остались позади - теперь вокруг простирались каменистые холмы, поросшие низким кустарником.
- Сейчас мы приближаемся к плато, - сказала Элон, указывая вперёд. - Там берёт начало река Одаи. На её берегах стоит Балмора.
- А дальше? - спросила Нерайя.
- Дальше на север и северо-запад - Западное Нагорье. Там уже совсем другая природа. Меньше болот, больше скал и пепельных равнин.
Нерайя кивнула, глядя на горизонт. Где-то там, за этими холмами, её ждал Кай Косадес. И ответы.
«И Тамира, - подумала она. - Где-то там - Тамира».
Её мысли прервал звук.
Пронзительный, режущий визг, донёсшийся откуда-то сверху.
- Скальные наездники, - сказала Элон, и её голос мгновенно стал жёстким.
Нерайя подняла голову. В сером небе кружили тёмные силуэты - четыре, может, пять. Они снижались, описывая широкие круги над страйдером.
- Где? - она уже тянулась к саблям.
- Везде, - ответила Элон, доставая из сумки небольшой арбалет. Её пальцы быстро проверили механизм, вставили болт. - Они охотятся стаями.
Сэлвил выругался на данмерисе и потянулся к задней части своего сиденья. Через мгновение он вытащил сложенный навес из плотной ткани, натянутой на деревянные дуги.
- Помогите, - бросил он, начиная разворачивать конструкцию.
Элон вскочила, помогая ему крепить навес к бортам корзины. Нерайя присоединилась, хотя её руки уже чесались схватить оружие.
- Это их задержит, - сказал погонщик, затягивая последний ремень. - Они не любят преграды. Но ненадолго.
Он достал лук и колчан стрел, его движения были быстрыми, отточенными.
- И будьте осторожны, - добавил он, натягивая тетиву. - Эти твари - переносчики моровых поветрий. Один укус, одна царапина - и вы рискуете заразиться.
- Прекрасно, - пробормотала Нерайя, вынимая сабли из ножен.
Визг стал громче. Твари снижались.
Теперь Нерайя могла разглядеть их лучше. Скальные наездники были похожи на огромных летучих мышей, но крупнее, уродливее. Их тела покрывала грубая чешуйчатая кожа, а крылья - растянутые на длинных костлявых пальцах - были усеяны рядами серо-коричневых перьев. Головы вытянутые, с острыми, как иглы, зубами. Глаза горели тусклым красным светом.
- Пятеро, - сказала Элон, прицеливаясь. - Нет, шестеро. Один заходит сзади.
Первая тварь бросилась вниз.
Она пробила навес когтями, разрывая ткань, и Нерайя едва успела отшатнуться. Сабля в её руке описала дугу, рассекая воздух в дюйме от морды хищника. Тварь взвизгнула и отпрянула, хлопая крыльями.
- Берегись! - крикнула Элон.
Её арбалет щёлкнул. Болт вонзился в крыло второго наездника, и тот закувыркался в воздухе, теряя высоту. Его визг оборвался глухим ударом о землю далеко внизу.
- Один готов! - крикнул Сэлвил, выпуская стрелу.
Его выстрел был точен - стрела пробила грудь третьей твари, и та рухнула, цепляясь когтями за борт корзины. Нерайя ударила саблей, отсекая ей лапу, и наездник свалился вниз, оставив на дереве кровавые борозды.
Вонь ударила в нос - резкая, тошнотворная, смесь гнили и чего-то кислого. Кровь тварей воняла, как протухшее мясо.
Четвёртый наездник атаковал сбоку, целясь в погонщика. Сэлвил пригнулся, и когти прошли над его головой, разорвав капюшон накидки.
- Слева! - крикнула Элон, перезаряжая арбалет.
Нерайя развернулась. Пятая тварь заходила на неё, её крылья хлопали с пугающей скоростью. Данмерка подняла сабли, готовясь к удару.
Наездник был быстр. Быстрее, чем она ожидала.
Его когти рассекли воздух, и Нерайя едва успела уклониться. Одна сабля отбила удар, вторая - полоснула по боку твари. Хищник взвизгнул, но не отступил. Его пасть раскрылась, обнажая ряды игольчатых зубов.
Нерайя ударила снова - на этот раз точнее. Клинок вошёл твари в горло, и она захрипела, забилась, её крылья судорожно хлопали по воздуху. Данмерка выдернула саблю и отпихнула тело ногой. Оно перевалилось через борт и исчезло внизу.
- Ещё двое! - крикнул Сэлвил.
Шестой наездник - тот, что заходил сзади - бросился на Элон. Редгардка выстрелила, но промахнулась. Тварь врезалась в неё, сбивая с ног, её когти царапнули по кирасе.
Нерайя метнулась к ним. Её сабля описала дугу и вонзилась наезднику в спину. Тварь взвыла, её тело выгнулось, и Элон воспользовалась моментом - её кинжал, невесть откуда взявшийся в руке, вошёл хищнику под челюсть.
Наездник дёрнулся и затих.
Элон выбралась из-под тела, её дыхание было тяжёлым.
- Спасибо, - выдохнула она.
- Последний! - крикнул Сэлвил.
Седьмой наездник - они просчитались, их было семеро - пикировал прямо на корзину. Погонщик выстрелил, но стрела прошла мимо. Тварь была уже в нескольких футах, её когти тянулись к Нерайе.
Данмерка не успевала поднять сабли.
Щелчок арбалета.
Болт вошёл наезднику в глаз. Тварь дёрнулась в воздухе, её крылья сложились, и она рухнула мимо корзины, едва не задев борт.
Нерайя обернулась. Элон стояла с арбалетом в руках, её лицо было бледным, но спокойным.
- Теперь квиты, - сказала редгардка.
Тишина.
Только свист ветра, скрип корзины и тяжёлое дыхание троих людей, которые только что выжили.
Сэлвил опустил лук и вытер пот со лба.
- Проклятые твари, - пробормотал он. - Давно такой большой стаи не видел.
Он бросил взгляд на разорванный навес, на кровь, забрызгавшую борта корзины, на тела двух наездников, которые всё ещё лежали внутри.
- Спасибо за помощь, - сказал он. - Без вас бы не справился.
- Ты тоже неплохо стреляешь, - ответила Элон, убирая арбалет.
Нерайя молча вытирала сабли о тряпку, которую достала из мешка. Её руки не дрожали, но сердце всё ещё колотилось.
- Ты хорошо держалась, - сказала Элон, глядя на неё.
- У меня богатый опыт в разборках с опасными хищниками, - ответила Нерайя, её голос был ровным, но в нём проскользнула нотка иронии.
- Это заметно.
- Ты тоже кое-что умеешь. Меткая стрельба.
Элон усмехнулась.
- Спасибо.
Сэлвил тем временем осматривал их обеих, его взгляд задержался на плече Нерайи.
- Тебя задели, - сказал он, указывая на разорванную ткань рубахи.
Нерайя опустила взгляд. На плече виднелась царапина - неглубокая, но кровоточащая. Она даже не заметила, когда это случилось.
- Царапина, - сказала она. - Ерунда.
- Не ерунда, - погонщик покачал головой, его голос стал серьёзнее. - Я же говорил - эти твари переносят мор. Сначала жар, потом слабость. Через пару дней не сможешь встать. А потом... - он не договорил, но его взгляд сказал достаточно.
Нерайя нахмурилась. Она полезла в сумку, пальцы нащупали флакон - один из тех, что каджитка нашла в пещере контрабандистов.
- Зелье исцеления, - сказала она, вытаскивая его.
Сэлвил бросил взгляд на флакон и кивнул.
- Пей. Но это не панацея - такие раны нужно лечить нормально.
Нерайя выдернула пробку и выпила залпом. Тепло разлилось по телу. Боль в плече притупилась, кровотечение замедлилось. Но рана не закрылась - края всё ещё были рваными, воспалёнными.
- В Балморе есть Храм, - сказал погонщик. - Там целители. Они долечат.
- Поняла.
Элон достала из своей сумки небольшой флакон и протянула Нерайе.
- Грииф, местное бренди, - сказала она. - Промой рану сверху. Это поможет от заражения.
Нерайя взяла флакон, открыла, понюхала. Резкий запах ударил в нос. Она плеснула жидкость на царапину, зашипев сквозь зубы от жжения.
- Спасибо, - сказала она, возвращая флакон.
- Не за что.
Сэлвил тем временем спустился на землю - страйдер остановился, пока они разбирались с последствиями атаки. Погонщик подошёл к ближайшему телу наездника и достал нож.
- Что он делает? - спросила Нерайя.
- Смотри, - ответила Элон.
Данмер начал аккуратно срезать маховые перья с крыльев мёртвой твари. Его движения были быстрыми, привычными.
- Перья, - сказал он, не оборачиваясь. - Алхимики платят за них неплохие деньги.
Когда он закончил, то вернулся в корзину, держа в руках пышный серо-коричневый пучок. Часть перьев он протянул пассажиркам.
- Заслужили, - сказал он с лёгкой усмешкой. - Можете продать алхимикам. Или сделать амулет на память. Когда запах выветрится.
Нерайя взяла перья, разглядывая их. Они были длинными, жёсткими, с неприятным маслянистым блеском.
- Спасибо, - сказала она.
- Вы мне помогли, я вам, - ответил Сэлвил, устраиваясь на своём месте. - Так и должно быть.
Он похлопал страйдера по панцирю.
- Всё хорошо, Крылышко, - сказал он мягко. - Они ушли. Ты молодец.
Тварь издала низкий вибрирующий звук - почти мурлыканье - и её ноги снова пришли в движение.
Они двинулись дальше.
Остаток пути прошёл спокойно. Солнце поднялось выше, разогнав остатки утренней дымки, и воздух стал тёплым, почти приятным. Пейзаж продолжал меняться - каменистые холмы сменились пологими склонами, поросшими низкой травой и кустарником.
Элон продолжала рассказывать о растениях, которые они проезжали, и Нерайя слушала, запоминая. Это было полезно. И отвлекало от мыслей о царапине на плече, которая саднила под повязкой.
- А что это за место? - спросила она, когда впереди показалась широкая долина с блестящей лентой реки.
- Река Одаи, - ответила Элон. - Она течёт с гор на севере и впадает во Внутреннее море. На её берегах стоит Балмора.
- Большой город?
- Второй по величине на Вварденфелле. После Вивека.
Нерайя кивнула. Она слышала о Вивеке - городе-храме, построенном в честь живого бога. Энар рассказывал ей о нём, о Трибунале, о странной религии данмеров. Но это было давно, и она помнила только обрывки.
«Надо будет узнать больше, - подумала она. - Если я собираюсь здесь жить».
Сэлвил указал рукой вперёд.
- Вон там. Видите?
Нерайя посмотрела. Вдали, на берегах реки, показались очертания города - тёмные угловатые здания, арки, башни. Тонкие струйки дыма поднимались от очагов, а на мостах, перекинутых через реку, мелькали крошечные фигурки людей.
По мере приближения город становился всё отчётливее. Каменные здания с плоскими крышами и узкими окнами. Арки, соединяющие дома над улицами. Стены из тёмного камня, местами покрытые мхом и лишайником.
Архитектура была непривычной - ничего похожего на фахверковые дома Чейдинхола или белокаменные башни Имперского города. Всё здесь выглядело... чужим. Угловатым. Практичным.
- Это типичный стиль Великого Дома Хлаалу, - заметила Элон, проследив за её взглядом.
- Великого Дома? - переспросила Нерайя.
- Да. Великие Дома - основа данмерского общества. Каждый управляет своей территорией, имеет свои традиции, законы. И архитектуру.
Сэлвил, не оборачиваясь, добавил:
- Хлаалу - мастера торговли. Но не доверяйте им слишком сильно. Они всегда думают о своей выгоде.
- Они умеют договариваться, - согласилась Элон. - Но иногда это выглядит как обычная жадность.
Нерайя кивнула, разглядывая приближающийся город.
- Расскажи подробнее, - попросила она.
Элон бросила на неё короткий взгляд, потом откинулась на спинку скамьи.
- Великих Домов пять. Хлаалу, Редоран, Телвани, Индорил и Дрес.
Она начала загибать пальцы.
- Хлаалу - торговцы и дипломаты. Они ближе всех к Империи, охотно сотрудничают с чужеземцами. Их земли здесь, на юго-западе Вварденфелла.
- Редоран - воины. Живут на Западном Нагорье. Честь, долг, преданность - это про них.
- Телвани - маги. Живут на востоке, в гигантских грибах, которые сами выращивают. Они... своеобразные. Не любят чужаков и считают, что сила - единственный закон.
- Индорил - жрецы и аристократы. Связаны с Храмом Трибунала. Их земли на материке, не на острове.
- Дрес - землевладельцы. Плантации, рабы. Тоже на материке, на юго-востоке.
Нерайя слушала внимательно. Это было важно - понимать, как устроено общество, в котором ей предстояло жить.
- А Малые Дома? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Элон бросила на неё быстрый взгляд. Что-то мелькнуло в её глазах - интерес? Подозрение? - но она не подала виду.
- Малые Дома - вассалы Великих, - объяснила она. - Они подчиняются им, но сохраняют определённую автономию. Обычно занимаются чем-то более узким - ремёслами, торговлей, охраной территорий.
Она помолчала, потом добавила:
- Если хочешь узнать больше, в Балморе есть библиотека. Или можешь поговорить с местными. Хлаалу любят рассказывать о себе.
- Спасибо, - ответила Нерайя.
Она отвернулась, глядя на город. Её мысли были далеко.
«Малый Дом Вверин, - думала она. - Дом Энара. Дом, из которого он бежал много лет назад».
Энар редко говорил о Морровинде. Ещё реже - о своей семье, о Доме, который оставил позади. Но иногда, в редкие моменты откровенности, он рассказывал ей о традициях данмеров, о Великих и Малых Домах, о сложной паутине вассальных клятв и обязательств.
О её собственном происхождении не знал никто - даже она сама. Нерайя выросла на улицах Чейдинхола, безымянная сирота, которой монашка из часовни Аркея дала имя и научила читать. Потом - шайка, кражи, разбой. Потом - Энар, который увидел в ней что-то большее, чем уличную воровку.
Он дал ей свою фамилию, когда они поженились. И кулон с гербом своего Дома - единственное, что осталось у него от прежней жизни.
Нерайя коснулась кулона под рубахой. Герб Малого Дома Вверин, вассалов Хлаалу. Металл был тёплым от её тела.
«Может, здесь я найду что-то о его семье, - подумала она. - Когда разберусь с Тамирой. Когда всё закончится».
Силт страйдер приближался к городу. Теперь Нерайя могла разглядеть детали - узкие улочки, спускающиеся к реке, торговые ряды на набережной, стражников в характерных жёлто-коричневых доспехах.
Впереди показался порт для страйдеров - каменный причал, возвышающийся над землёй на массивных опорах. У причала стоял ещё один страйдер, его погонщица - данмерка в тёмно-зелёной накидке - проверяла ремни на грузе.
Сэлвил вскинул руку и окликнул её:
- Дарваме!
Женщина подняла голову и улыбнулась.
- Сэлвил! Adur ohn veranig marik? ("Опять опаздываешь?")
- Lakor marik! Sunad ilu khosikam! ("Как всегда! Удачи в пути (досл. «Благословение идущему»)!")
- En ohn! ("И тебе!")
Нерайя поняла достаточно - пожелание удачи, ничего больше.
Страйдер караванщицы начал подниматься на своих длинных ногах, готовясь к отправлению. Крылышко тем временем остановилась у причала, издав низкий вибрирующий звук - почти вздох облегчения.
Сэлвил спрыгнул на каменную платформу и протянул руку пассажиркам.
- Добро пожаловать в Балмору.
Нерайя спустилась первой, потом Элон. Твёрдая земля под ногами показалась странно неподвижной после нескольких часов покачивания.
Данмерка обернулась и посмотрела на страйдера. Её взгляд задержался на грубой поверхности панциря, на длинных ногах, на маленьких глазках, которые смотрели куда-то вдаль.
Она сделала шаг вперёд, подняла руку - и остановилась, не решившись прикоснуться.
Сэлвил заметил её движение и усмехнулся.
- Она не кусается. Но не всем нравится трогать таких, как она.
Нерайя опустила руку.
- Спасибо за поездку, - сказала она.
- И за перья, - добавила Элон.
- Берегите себя, - ответил погонщик. - В Балморе легко потеряться, если не знаешь, чего хочешь.
Он бросил взгляд на плечо Нерайи.
- И покажите это целителям. Храм на севере города. Они помогут.
- Поняла.
Женщины направились к лестнице, ведущей вниз. С высоты причала доносился гул голосов, звон кузнечных молотов, выкрики торговцев, плеск воды.
Когда они спустились на мостовую, город ожил вокруг них. Торговцы с тележками, дети у мостов, стражники, лениво патрулирующие улицы. Запахи еды, дыма, реки, чего-то пряного и незнакомого.
Нерайя остановилась и повернулась к Элон.
- Как найти трактир «Южная стена»?
Элон приподняла бровь.
- Трактир? Если хочешь пообедать, в «Восьми тарелках» готовят лучше. Хотя и дороже.
- Мне нужна «Южная стена», - повторила Нерайя.
Элон пожала плечами.
- Перейди на восточный берег и иди вдоль городской стены. В углу торгового квартала увидишь вывеску.
- Спасибо.
- Если заблудишься, спроси в любой таверне. Там всегда знают, где что находится.
- Я справлюсь.
Нерайя помолчала, потом добавила:
- Сначала зайду к целителям.
Элон кивнула и указала в нужном направлении.
- Иди прямо, мимо торговых рядов. Увидишь большое куполообразное здание, окружённое стеной с башенками. Это Храм.
- Поняла.
Они стояли друг напротив друга - две женщины, которые несколько часов назад были незнакомками, а теперь... Нерайя не знала, как это назвать. Не друзья. Не союзники. Что-то между.
- Удачи, - сказала Элон.
- И тебе.
Нерайя развернулась и пошла в сторону Храма. Она чувствовала взгляд редгардки на своей спине, но не обернулась.
«У этой женщины слишком много вопросов, - думала она. - И слишком мало ответов. Но сейчас это неважно. Сейчас важно одно - найти Кая Косадеса. И узнать, где Тамира».
Толпа сомкнулась вокруг неё, и фигура Нерайи исчезла среди каменных стен и узких улочек Балморы.
Элон осталась стоять на месте, глядя ей вслед.
«Южная стена, - думала она. - Интересно. Очень интересно».
Она знала это место. Знала, кто там обитает. И знала, что это значит.
«Кай будет доволен, - подумала она. - Она идёт прямо к нему».
Редгардка развернулась и пошла в противоположном направлении. У неё были свои дела в Балморе. Но она не сомневалась, что очень скоро снова встретит эту загадочную данмерку.

 
Глава 4: Поиски.
17 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Балмора
Храм Трибунала возвышался над соседними зданиями, как каменный страж. Широкий купол был окружён высокой стеной с башнями по бокам от центральных врат. На куполе виднелись небольшие овальные окошки с зелёным стеклом, покрытым рисунками - фигуры в странных одеяниях, символы, которых Нерайя не понимала.
Она не стала вглядываться. Религия Трибунала была для неё пустым звуком - Энар рассказывал о ней мало, и всегда с оттенком горечи. «Живые боги, - говорил он. - Которые позволили Империи поработить наш народ. Какие же они боги?»
Врата были открыты. Нерайя вошла внутрь.
Тишина обрушилась на неё, как волна. После шума улиц - гула голосов, стука тележных колёс, выкриков торговцев - эта тишина казалась почти осязаемой. Её нарушали лишь шёпот молящихся и мягкие шаги служителей.
Воздух был наполнен ароматом благовоний - сладковатым, тяжёлым. Свет от свечей и лампад создавал тёплую, умиротворяющую атмосферу, но Нерайя чувствовала себя здесь неуютно. Обстановка давила на неё, а странная символика вокруг казалась чуждой.
Вдоль стен стояли алтари в виде трёхгранных столбов, сужающихся к вершине. Золотисто-жёлтые, покрытые символами и рисунками. Но один выделялся среди остальных - перед ним горело больше свечей, и у его подножия лежали свежие цветы. На алтаре было высечено женское лицо - спокойное, величественное, с закрытыми глазами.
- Благословенная Альмалексия, - раздался голос рядом.
Нерайя обернулась. К ней подошла служительница - данмерка в тёмно-лиловой мантии с белым шитьём. Каштановые волосы аккуратно собраны в пучок, лицо спокойное, сосредоточенное.
- Мать Морровинда, - продолжила она, проследив за взглядом Нерайи. - Целительница и защитница. Она правит в Морнхолде и хранит наш народ уже три тысячи лет.
Нерайя отвела глаза от алтаря.
- У меня рана от скального наездника. Мне сказали, что такие раны могут быть опасны.
Служительница кивнула.
- В таком случае вам стоит обратиться к её алтарю. Альмалексия - покровительница исцеления. Её благословение очищает раны и...
- Я не приверженка вашей религии, - перебила Нерайя.
Служительница замолчала. В её глазах мелькнуло разочарование, но голос остался ровным.
- Понятно. Тогда следуйте за мной. Я отведу вас к лекарю Андрано.
Она повернулась и направилась вглубь Храма. Нерайя последовала за ней, бросив последний взгляд на каменное лицо богини.
«Три тысячи лет, - подумала она. - И всё это время её народ страдал. Сначала от войн, потом от Империи. Хороша защитница».
Несколько коридоров, поворотов, и они оказались перед массивной деревянной дверью с резным орнаментом. Служительница толкнула её, и Нерайя вошла в просторное помещение.
Лаборатория. Или аптека. Или и то, и другое.
Стеллажи вдоль стен были заполнены всевозможными бутылочками, колбами, мисками. Листья, цветы, грибы, разноцветные порошки, даже органы каких-то существ в стеклянных сосудах. На одной из полок стояла банка с чем-то, напоминающим глаз огромного существа. Рядом лежали пергаменты с алхимическими формулами.
В воздухе витал запах трав, смешанный с чем-то горьковатым и металлическим.
В дальнем конце зала стоял высокий немолодой данмер. Тёмные короткие волосы с едва заметной сединой. Дорогая коричневая мантия, отделанная янтарём и золотым шитьём. Перед ним - две подставки: на одной раскрытая толстая книга, на другой - пергамент, на котором он делал пометки.
Служительница остановилась у входа и слегка поклонилась.
- Лекарь Андрано. К вам посетительница.
Данмер поднял голову. Его красные глаза смерили Нерайю взглядом, и на лице отразилось явное недовольство. Он отложил перо, закрыл книгу с громким хлопком и скрестил руки на груди.
- Ah, marik tosk n’wah har veranig de khurdahr am asuhm sharmag mulkad! ("А, опять эти н'вахи хотят быстро и дёшево избавиться от своих срамных болячек!")
Его голос был глубоким, но в нём звучала раздражённость. Нерайя уловила «н'вах» и ещё пару слов, которые явно не были комплиментом. Потом он перешёл на имперский, не утруждая себя скрывать раздражение:
- И что на этот раз? Головная боль? Несварение? Или вы решили, что я должен бросить всё ради вашей царапины?
Нерайя скрипнула зубами. Её пальцы сжались в кулак, но она быстро взяла себя в руки. Она уже сталкивалась с такими. Лучше не поддаваться на провокации.
- Царапина от скального наездника, - ровно ответила она. - Мне сказали, что такие раны могут быть опасны.
Андрано прищурился.
- Скальный наездник, говорите? И вы решили, что это достойная причина, чтобы отвлекать меня от работы?
Он тяжело вздохнул и пробормотал что-то на данмерисе.
- Ладно, раз уж вы здесь, - он махнул рукой в сторону стула у стены. - Садитесь.
Служительница поклонилась и вышла, оставив их наедине.
Нерайя села. Андрано подошёл, склонился над её плечом. Его пальцы - холодные, грубые - быстро ощупали рану. Он обращался с ней не как с пациентом, а как с неодушевлённым предметом.
- Ничего серьёзного, - проворчал он, выпрямляясь. - Но, если оставить без лечения, может начаться воспаление.
Он направился к стеллажу, нашёл пучок толстых тёмно-зелёных листьев и вернулся к столику в углу. Бросил листья в ступку, добавил щепоть порошка из баночки. Начал растирать - быстро, точно, привычно.
Резкий травяной запах с горьковатым оттенком заполнил комнату.
- Это немного пощиплет, - предупредил он, подходя с деревянной ложкой, на которой лежала густая зелёная паста.
Он нанёс пасту на рану. Плечо начало жечь, но Нерайя не подала виду.
- Терпимо, - коротко сказала она.
- Ещё бы, - пробормотал Андрано.
Он взял полоску ткани и замотал ей плечо.
- Всё. Не снимайте повязку до завтрашнего утра. Если начнёт сильно болеть или появится жар - возвращайтесь.
Нерайя кивнула. Но прежде чем встать, достала из сумки флакон с голубоватой жидкостью.
- Ещё кое-что. Можете сказать, что это?
Андрано взял флакон с таким видом, словно ему протянули дохлую крысу. Открыл, понюхал. Его брови чуть приподнялись.
- Где вы это взяли? - спросил он, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на интерес.
- Нашла.
Он фыркнул, но не стал допытываться.
- Зелье против мора, - сказал он, возвращая флакон. - Довольно качественное, надо сказать. Редкая вещь для... - он окинул её взглядом, - ...для того, кто просто «находит» такие вещи.
- Против морового поветрия? - переспросила Нерайя. - Того, что переносят скальные наездники?
- И не только они. - Андрано скрестил руки на груди. - Моровые болезни - это целый букет заразы. Лихорадки, гниение, помутнение рассудка. Большинство излечимы, если вовремя обратиться к целителю. Но есть одно... - он замолчал, его лицо стало жёстче.
- Какое?
Андрано посмотрел на неё так, словно она спросила, почему небо голубое.
- Вы что, совсем ничего не знаете? - он закатил глаза. - Н'вахи-невежды... Корпрус. Божественная болезнь. Слышали о такой?
Нерайя покачала головой.
- Конечно, не слышали, - он вздохнул с видом человека, вынужденного объяснять очевидное. - Корпрус - это проклятие из пепельных пустошей. Неизлечимая болезнь. Тело начинает... разрастаться. Плоть распухает, уродуется. Кости искривляются. Разум угасает. В конце концов человек превращается в... - он поморщился, - ...в нечто, что уже нельзя назвать человеком. А потом умирает. Если ему повезёт.
Нерайя молча убрала флакон в сумку.
- Это зелье, - Андрано кивнул на её сумку, - может замедлить развитие обычных поветрий. Возможно, даже корпруса - на какое-то время. Но не вылечить. От корпруса нет лекарства. - Он помолчал. - Пока нет.
- Понятно.
- Надеюсь, вам оно не понадобится, - сказал он, уже отворачиваясь к своим записям. - А теперь, если вопросов больше нет...
- Ещё один. Это был горьколистник?
Андрано остановился, бросив на неё взгляд, в котором смешались удивление и раздражение.
- Конечно! Горьколистник с солью! - он закатил глаза. - Что за невеждой надо быть, чтобы не знать этот простейший деревенский рецепт?
«Элон говорила о горьколистнике, - подумала Нерайя. - Можно заваривать как чай или нарезать в еду. Теперь ещё одно применение».
- Спасибо за лечение, - сказала она, поднимаясь.
Андрано фыркнул, уже отворачиваясь к своим записям.
- Плату оставите сере Ллатино Хлаалу.
- Где я могу её найти?
Андрано обернулся, его взгляд был полон недоумения.
- Она же привела вас ко мне! Или вы думаете, что я ещё и за этим должен следить?
Нерайя сдержала раздражение.
- Поняла.
- Постарайтесь больше не попадаться этим тварям, - буркнул он напоследок.
Служительница ждала её в главном зале, поправляя свечи у алтаря Альмалексии. Заметив Нерайю, она повернулась с лёгкой улыбкой.
- Всё в порядке?
- Да. Сколько я должна за лечение?
Служительница приподняла бровь.
- Лекарь использовал горьколистник с солью?
- Да.
Данмерка качнула головой. На её лице мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Она пробормотала что-то себе под нос - слишком тихо, чтобы разобрать.
- Вы ничего не должны, - сказала она. - Но если хотите, можете оставить скромное пожертвование. Пара септимов - чтобы восполнить потраченные ингредиенты.
Нерайя достала две монеты и протянула их.
- Спасибо.
- Благодарим за ваше пожертвование, - служительница приняла монеты с лёгким поклоном. - Да хранит вас Благословенная Альмалексия.
Нерайя не ответила. Она уже направлялась к выходу.
«Пусть лучше хранит свой народ, - подумала она. - Если умеет».
Когда она вышла из Храма, шум Балморы снова обрушился на неё. Гул голосов, стук колёс, выкрики торговцев. Город жил своей жизнью, не замечая её.
Нерайя остановилась, чтобы сориентироваться. Элон говорила, что трактир «Южная стена» находится на восточном берегу, у городской стены.
Она бросила взгляд на мост через реку Одаи и направилась в ту сторону.
Мост был узким, сложенным из тёмного камня, отполированного тысячами ног. Река внизу текла медленно, мутная, с маслянистыми разводами на поверхности. Пахло тиной и чем-то кислым - то ли отходами, то ли гниющими водорослями.
Нерайя пересекла мост и сразу почувствовала перемену.
Западный берег был шумным, ярким, полным торговцев и зевак. Восточный - другой. Здесь было тише, но эта тишина не успокаивала. Она настораживала.
Здания выглядели более скромными, а чем дальше Нерайя шла вдоль городской стены, тем сильнее менялась обстановка. Каменные дома сменялись деревянными лачугами с покосившимися крышами. Штукатурка на стенах потрескалась и осыпалась. Некоторые окна были заколочены досками, а двери выглядели так, словно их не меняли десятилетиями.
Воздух здесь был тяжёлым - сырость, гниль, запах немытых тел. Где-то вдалеке лаяла собака, а из одного из домов доносились приглушённые крики.
Нерайя чувствовала на себе взгляды. Никто не смотрел прямо, но она знала это ощущение - научилась распознавать его за годы жизни вне закона. Здесь её оценивали. Прикидывали, стоит ли связываться.
Её пальцы легли на рукоять сабли. Не угрожающе - просто напоминание. Для тех, кто смотрит.
На углу одной из улиц сидел нищий аргонианин, завернувшийся в грязное одеяло. Его рука была протянута в мольбе.
- Подайте, госпожа, - прохрипел он, не поднимая головы.
Нерайя прошла мимо, не замедляя шага.
Чуть дальше она заметила двух данмеров в тени у стены. Капюшоны скрывали лица, разговор был слишком тихим, чтобы разобрать слова. Один из них бросил на неё быстрый взгляд, что-то шепнул напарнику. Тот кивнул, но оба остались на месте.
«Выжидают, - поняла Нерайя. - Решают, стою ли я риска».
Она ускорила шаг, не оглядываясь.
Наконец, в углу торгового квартала она увидела деревянную вывеску с облупившейся краской. «Южная стена». Буквы были кривыми, словно их выводил кто-то не слишком трезвый.
Трактир выглядел неприметно - именно так, как должно выглядеть место, где не задают лишних вопросов.
Нерайя остановилась перед дверью. Ей показалось, что за ней наблюдают, но, обернувшись, она не заметила ничего подозрительного. Только пустая улица и тени в подворотнях.
Она толкнула дверь.
Внутри было темнее, чем она ожидала. Свет от нескольких лампад едва освещал помещение, оставляя углы в полумраке. Запах табака смешивался с ароматом жареного мяса и чем-то кислым - дешёвое вино, судя по всему.
Трактир был небольшим и не слишком чистым. Деревянные столы и скамьи вдоль стен, массивная стойка в центре. За ней стоял плотный имперец с короткими тёмными волосами и лёгкой щетиной. Его лицо было обветренным, но щербатая улыбка выражала что-то похожее на доброжелательность.
Несколько посетителей сидели за столами, тихо переговариваясь. Крупный норд с густой бородой бросил на Нерайю хмурый взгляд, но тут же вернулся к своей кружке. В углу двое данмеров бросали кости - стук кубиков о дерево мерно отсчитывал время.
Нерайя прошла к стойке.
- Добро пожаловать в «Южную стену», - сказал хозяин. Голос низкий, но дружелюбный. - Что для вас?
- Вы хозяин этого заведения?
- Верно. Бакола Клосиус, - он кивнул. - Чем могу помочь?
- Я ищу Кая Косадеса. Он здесь?
Бакола нахмурился, задумчиво потёр подбородок.
- Нет, такого у нас нет, - ответил он. - Но, может, кто-то из гостей слышал о нём. Попробуйте поспрашивать.
Нерайя кивнула. Она не ожидала, что будет так просто.
- Тогда что-нибудь перекусить, - сказала она, меняя тему.
- Сегодня на обед печёный пепельный батат и жареное мясо крыс, - Бакола слегка улыбнулся, словно извиняясь за скудность меню.
- Пусть будет это. Сколько?
- Три септима.
Нерайя отсчитала монеты. Бакола принял их и кивнул на свободный столик у стены.
- Принесу через минуту.
Она села спиной к стене - старая привычка. Отсюда был виден весь зал, входная дверь и проход на кухню. Хорошая позиция.
Посетители трактира выглядели обычными для таких мест: усталые путники, местные выпивохи, пара подозрительных личностей, которые старались не привлекать внимания. Ничего необычного.
Бакола принёс еду - тарелку с печёным бататом и кусками жареного мяса. Батат выглядел аппетитно, но мясо вызывало сомнения.
Нерайя попробовала. Жёсткое, с привкусом железа. Она поморщилась, но продолжила есть.
«Не самое худшее, - подумала она. - Бывало и хуже».
За окном свет начал меняться - день клонился к вечеру.
Она вспомнила дни в лесах близ Чейдинхола, когда приходилось довольствоваться сырыми кореньями и ягодами. А иногда - и тем, что лучше не вспоминать.
Она доедала последний кусок батата, когда краем глаза заметила движение.
К её столу направлялась каджитка.
Рыжий мех с белыми полосами на морде. Доспехи из старого выцветшего хитина - потрёпанные, но всё ещё прочные. Она двигалась плавно, почти бесшумно, как хищник, подкрадывающийся к добыче.
Каджитка остановилась у стола, склонив голову набок. Её янтарные глаза блеснули в полумраке.
- Хабаси приветствует мутсеру, - протянула она. Голос мягкий, как патока, но в нём чувствовалась скрытая насмешка. - Хабаси видит, что мутсера ищет что-то... или кого-то.
Нерайя подняла взгляд. Её лицо осталось непроницаемым.
- Я не ищу себе компанию, - холодно ответила она, отодвигая тарелку.
Каджитка рассмеялась - тихо, искренне, словно мурлыканье.
- Хабаси не обижается, - сказала она, усаживаясь напротив. Её хвост обвился вокруг ножки стула. - Но Хабаси всё же хочет знать, кого ищет мутсера.
Нерайя смотрела на неё, оценивая. Доспехи, манера двигаться, уверенность в каждом жесте. Это была не случайная посетительница.
- Кая Косадеса, - сказала она наконец. Прямота иногда работала лучше уловок.
Глаза Хабаси чуть прищурились. Уши едва заметно дёрнулись.
- Хабаси слышала это имя, - протянула она, понизив голос. - Но почему мутсера ищет этого человека?
- Это не твоё дело.
Каджитка снова рассмеялась, но сдержаннее.
- Хабаси понимает. Мутсера осторожна, и это хорошо, - она склонила голову, усы дёрнулись. - Но если мутсера хочет найти Кая Косадеса, Хабаси может помочь.
Она облизнула губы.
- Но Хабаси не работает за спасибо. Что мутсера может предложить взамен?
Нерайя задумалась. Её рука скользнула к мешку на поясе, пальцы нащупали книгу - ту самую, из пещеры контрабандистов.
- Может, это тебя заинтересует, - она достала потрёпанный том.
Глаза Хабаси расширились при виде символов на обложке. Она потянулась к книге, но Нерайя убрала её обратно.
- Сначала информация.
Каджитка рассмеялась - на этот раз с явным одобрением.
- Хабаси понимает. Мутсера осторожна, и это хорошо.
Она откинулась на спинку стула. Хвост медленно покачивался из стороны в сторону.
- Хабаси слышала о Кае Косадесе, - сказала она, растягивая слова. - Этот человек живёт в трущобах, в северо-восточном углу Балморы. Но Хабаси советует быть осторожной. Там не любят чужаков.
Нерайя кивнула.
- Теперь твоя очередь.
Она достала книгу и протянула каджитке. Та взяла её с такой осторожностью, словно это был редкий артефакт. Пробежала взглядом по страницам, и её глаза заблестели.
- Хорошая находка, - промурлыкала она. - Хабаси благодарит мутсеру. Эта книга стоит больше, чем просто слова.
Она встала, зажав том под мышкой.
- Если мутсере понадобится ещё что-то, Хабаси всегда здесь, - её улыбка стала шире. - Но помни - Хабаси не работает бесплатно.
Каджитка развернулась и направилась прочь. Её хвост плавно покачивался - она была довольна сделкой.
Нерайя проводила её взглядом, затем поднялась из-за стола.
Северо-восточный угол Балморы. Трущобы.
Её следующая цель была ясна.
Нерайя вышла из «Южной стены», прикрыв за собой дверь. Вечерний воздух был прохладным, пропитанным запахами города - дымом от очагов, сыростью реки, чем-то пряным с западного берега.
Она поправила ворот кирасы и направилась на север. Шаги размеренные, но взгляд скользил по сторонам - каждый угол, каждая тень. Старая привычка.
«Хабаси могла отправить кого-то за мной», - мелькнула мысль.
Она обернулась. Улица позади была пуста - только старик-нищий у стены, завернувшийся в вонючую мешковину. Он даже не поднял головы.
Нерайя пошла дальше.
Чем дальше она уходила от торгового квартала, тем мрачнее становилась обстановка. Улицы сужались, превращаясь в тёмные проходы между покосившимися стенами. Запахи здесь были другими - не просто гниль и сырость, а что-то застоявшееся, мёртвое. Словно сам воздух давно перестал двигаться.
Трущобы.
Нерайя замедлила шаг. Эти места были ей слишком знакомы.
Развалины. Грязь под ногами. Ощущение, что за каждым углом может скрываться опасность - или возможность. Всё это напоминало ей о детстве.
Она остановилась у одного из домов, прислонившись к стене. На мгновение закрыла глаза.
Воспоминания нахлынули сами собой.

Чейдинхол. Ей было семь или восемь - она не помнила точно. В те годы она ещё не считала дни, не знала, какой сейчас месяц. Знала только, что зимой холодно, летом можно найти ягоды, а весной и осенью - грязь по колено.
Трущобы Чейдинхола были её домом. Узкие улочки, где каждый угол таил опасность. Заброшенные дома, в которых она пряталась от дождя, от стражи, от других беспризорников - тех, что были старше и злее.
Даже среди этих руин был один дом, который выделялся.
Дом с колодцем во дворе.
Дети рассказывали о нём страшные истории. Говорили, что в колодце живёт что-то, что утаскивает тех, кто осмелится заглянуть внутрь. Говорили, что по ночам оттуда доносятся звуки - не то плач, не то смех. Говорили, что однажды туда спустился мальчишка на спор, и больше его никто не видел.
Нерайя не знала, правда это или выдумки. Но дом обходила стороной - как и все остальные. Даже самые отчаянные скуумщики и бродяги не совались туда. Словно чувствовали что-то. Словно сам воздух вокруг того места шептал: «Не подходи».
С тех пор «дом с колодцем» стал для неё чем-то большим, чем просто место. Это было слово для обозначения таких мест - заброшенных, проклятых, окружённых слухами и страхом. Мест, которые избегают даже те, кому нечего терять.
В каждом городе, в каждых трущобах был свой «дом с колодцем».

Нерайя открыла глаза.
«Глупо, - сказала она себе. - Это было давно. Я уже не ребёнок».
Но сердце билось чуть быстрее, чем следовало.
Она огляделась. Трущобы Балморы были похожи на трущобы Чейдинхола - те же покосившиеся дома, та же грязь, тот же запах безнадёжности. И где-то здесь, среди этих развалин, жил человек, которого она искала.
«Здесь тоже должен быть свой дом с колодцем», - подумала она.
Её взгляд скользил по улице, выискивая что-то, что выделялось бы среди остальных руин.
И она увидела его.
Дом в самом конце улицы. Он выглядел ещё более заброшенным, чем остальные - окна заколочены досками, дверь покосилась, словно её пытались выбить.
А во дворе, среди сорняков, виднелся колодец.
Настоящий колодец.
Нерайя остановилась. Сердце сжалось.
Это было просто совпадение. Должно было быть совпадением. «Дом с колодцем» - лишь название, не более. Слова, которыми она называла такие места. Колодец в Чейдинхоле не имел никакого отношения к этому колодцу в Балморе.
И всё же...
Она стояла неподвижно, глядя на тёмный провал среди сорняков. Камни поросли мхом. Изнутри тянуло сыростью.
«Совпадение, - повторила она себе. - Просто совпадение».
Но её руки похолодели, а во рту пересохло.
Она заставила себя двинуться вперёд.
Шла медленно, держась в тени. С каждым шагом сердце билось всё быстрее. Она не стала заглядывать в колодец - даже не посмотрела в его сторону, проходя мимо.
Остановилась перед домом, глядя на заколоченные окна.
«Если Кай Косадес действительно здесь, то это место идеально, чтобы скрыться, - подумала она. - Никто в здравом уме сюда не сунется».
Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках.
Дверь - вернее, то, что от неё осталось - была заменена покосившейся доской. Нерайя потянулась, чтобы отодвинуть её, но в последний момент рука замерла.
Что-то внутри неё протестовало. Не разум - инстинкт. Тот самый, который не раз спасал ей жизнь.
Она стояла несколько мгновений, глядя на доску, словно пытаясь заглянуть за неё.
«Что я делаю?» - подумала она.
Сердце колотилось так громко, что казалось, его стук слышен на всю улицу.
Нерайя сделала шаг назад. Потом снова вперёд. Подняла руку и постучала по доске.
Звук был глухим. Ответа не последовало.
Она усмехнулась, пытаясь отогнать страх.
«Глупо. Это просто дом. Просто ещё одна развалина».
Она потянулась к доске и осторожно отодвинула её в сторону. Та издала протяжный скрип, словно предупреждая о вторжении.
Внутри было темно. Тихо. Эта тишина казалась неестественной - словно дом затаил дыхание.
В лицо ударил тяжёлый, душный воздух. Запах скуумы - густой, сладковато-горький. Жжёный сахар смешивался с плесенью и сыростью. Нерайя поморщилась, но вошла внутрь, стараясь двигаться бесшумно.
Темнота обволокла её. Глаза не сразу привыкли к отсутствию света. Она замерла, прислушиваясь.
Тишина.
Её пальцы скользнули к рукояти сабли, но она не стала обнажать оружие.
«Пусто», - подумала она, делая осторожный шаг вперёд.
Пол скрипнул под ногой. Звук показался оглушительным.
И тогда что-то холодное и острое коснулось её шеи.
Нерайя замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось так быстро, словно хотело вырваться из груди.
- Нерайя Вверин? - раздался хриплый мужской голос прямо у её уха. В нём звучала насмешка, но и угроза. - Долго же ты добиралась. Надеюсь, ты меня не разочаруешь.
Она не двигалась. Пальцы всё ещё лежали на рукояти сабли, но она знала - любое резкое движение может стать последним.
- Кто ты? - холодно спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Мужчина не ответил сразу. Кинжал слегка надавил на её кожу - не настолько, чтобы порезать, но достаточно, чтобы она почувствовала холод металла.
- Тот, кто тебя ждал, - наконец сказал он. - А теперь будь хорошей девочкой и не делай глупостей.
За спиной раздался звук - кто-то ставил доску на место. Глухой скрежет дерева по камню. Тьма стала кромешной.
Кинжал исчез от её шеи, но напряжение не отпускало. Нерайя не двигалась, прислушиваясь к каждому звуку.
Щелчок. Слабый свет разорвал мрак.
Кто-то зажёг фонарь - грязный, едва дающий света. Но после непроглядной темноты даже этого хватило, чтобы осветить помещение.
Нерайя прищурилась, давая глазам привыкнуть.
В углу стояла Элон.
Редгардка держала фонарь в руке, слегка наклонив голову. Её светло-карие глаза блестели в тусклом свете. Лицо серьёзное, взгляд пристальный.
- Куда важнее понять, кто ты, - сказала она. Голос мягкий, но в нём звучало неподдельное любопытство.
Нерайя не удивилась. Где-то в глубине души она знала, что эта встреча не была случайной. Ни в Сейда Нин, ни на силт страйдере, ни здесь.
Она перевела взгляд на человека рядом с собой.
Босоногий седой имперец. Старые поношенные штаны, которые едва держались на худых бёдрах. Почти лысая голова блестела в тусклом свете. Лицо, покрытое морщинами и шрамами, казалось высеченным из камня.
Но тело говорило другое. Несмотря на возраст и видимую небрежность, под кожей перекатывались мышцы - как у человека, привыкшего к тяжёлой работе или долгим тренировкам. Жилистые руки, покрытые шрамами. Осанка воина, а не нищего.
Контраст сбивал с толку. Он выглядел как бродяга, но двигался как убийца.
Его глаза - ясные, пронзительные - смотрели на неё с такой силой, что Нерайя невольно отвела взгляд. Потом заставила себя посмотреть снова.
- Я - Кай Косадес, - сказал он. Голос низкий, твёрдый - голос человека, привыкшего, что его слова не подвергают сомнению. - А вот кто ты такая, раз сам Император приказывает мне принять тебя на службу в Клинки?

 

Глава 5: Тени.
17 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Балмора
Нерайя стояла неподвижно, чувствуя, как сердце колотится в груди. Кинжал у горла исчез, но напряжение не отпускало.
Кай Косадес. Клинки. Император.
Слова кружились в её голове, не складываясь в осмысленную картину.
— Присядь, — сказал Кай, указывая на грубо сколоченный табурет у стены. — Разговор будет долгим.
Это не было приглашением. Это был приказ.
Нерайя не двинулась с места.
— Я постою.
Кай пожал плечами — движение, в котором не было ни раздражения, ни удивления. Просто констатация факта.
— Как хочешь.
Он отошёл к столу, на котором Элон поставила фонарь, и опустился на единственный стул. Его движения были неторопливыми, почти ленивыми, но Нерайя видела, как напряжены мышцы под обвисшей кожей. Этот человек мог убить её в любой момент — и оба они это знали.
Комната была маленькой и грязной. Низкий потолок, покрытый трещинами и пятнами плесени. Голые стены, с которых местами осыпалась штукатурка. В углу валялась старая трубка для курения скуумы — потемневшая, с потрескавшимся мундштуком. Рядом — пустые бутылки, некоторые разбитые. В воздухе висел сладковато-горький запах лунного сахара, смешанный с сыростью и чем-то затхлым.
Идеальное место, чтобы спрятаться. Идеальное место, чтобы исчезнуть.
Элон стояла у двери, скрестив руки на груди. Её лицо было непроницаемым, но глаза внимательно следили за каждым движением в комнате.
— Итак, — Кай откинулся на спинку стула, сложив руки на животе, — Нерайя Вверин. Расскажи мне, как ты нашла это место.
Нерайя прищурилась.
— Вы знаете как. Ваша... — она бросила взгляд на Элон, — подруга наверняка доложила.
— Элон доложила, что ты спрашивала обо мне в «Южной стене». Но она не следила за тобой каждую секунду. Меня интересует, как ты догадалась искать именно здесь.
— Каджитка в трактире. Хабаси. Она знала, где вы живёте.
— И ты ей поверила?
— У меня не было причин не верить.
— Не было причин верить тоже, — Кай чуть наклонил голову. — И всё же ты пришла сюда одна, ночью, в трущобы, где режут за медяк. Либо ты очень храбрая, либо очень глупая.
— Либо у меня не было выбора.
Кай усмехнулся — одними губами, глаза остались холодными.
— Выбор есть всегда. Вопрос в том, какой ценой.
Он помолчал, разглядывая её. Его взгляд скользил по её лицу, по рукам, по позе — как взгляд торговца, оценивающего товар.
— Ты хорошо двигаешься, — сказал он наконец. — Тихо. Осторожно. Проверяешь углы, держишь руку у оружия. Это не навыки крестьянки.
Нерайя не ответила.
— Пятнадцать лет в лесах Сиродиила, — продолжил Кай. — Банда Энара Вверина. Грабежи на дорогах, нападения на караваны. Ни разу не попались — до недавнего времени.
Её пальцы дрогнули, но она заставила себя не реагировать.
— Вижу, вы навели справки.
— Это моя работа, — Кай пожал плечами. — Знать вещи. Знать людей. Знать, чего они хотят и чего боятся.
Он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то — не угроза, но предупреждение.
— Я знаю о тебе многое, Нерайя. Больше, чем ты думаешь. Вопрос в том, что ты знаешь обо мне.
— Вы — глава Клинков в Морровинде, — сказала она ровно. — Имперская разведка. Шпионы Императора.
— Это общеизвестно. Что ещё?
— Ничего.
— Хорошо, — Кай кивнул. — Честный ответ. Я ценю честность.
Он поднялся со стула — медленно, как человек, которому некуда торопиться. Подошёл к окну, заколоченному досками, и провёл пальцем по щели между ними.
— Клинки служат Императору, — сказал он, не оборачиваясь. — Не Империи — Императору. Лично. Мы — его глаза и уши. Его руки, когда нужно сделать то, что нельзя делать официально.
— И что Императору нужно от меня?
Кай обернулся. В тусклом свете фонаря его лицо казалось высеченным из камня — резкие тени, глубокие морщины, пронзительные глаза.
— Это хороший вопрос, — сказал он. — К сожалению, я не знаю ответа.
Нерайя нахмурилась.
— Вы глава Клинков, и вы не знаете?
— Я глава Клинков в Вварденфелле, — поправил он. — Не в Империи. Император отдаёт приказы, я их выполняю. Иногда он объясняет причины. Чаще — нет.
Он сделал шаг к ней, и Нерайя напряглась, но он остановился на расстоянии вытянутой руки.
— Пять месяцев назад я получил письмо, — продолжил Кай. — Личное послание от Уриэля Септима. В нём говорилось, что в Морровинд прибудет заключённая из имперских тюрем. Данмерка по имени Нерайя Вверин. Мне приказано принять её в Клинки и дать ей задание.
— Какое задание?
— Об этом позже, — Кай отмахнулся. — Сейчас меня интересует другое. Почему ты?
Нерайя молчала.
— Ты — никто, — сказал Кай, и в его голосе не было оскорбления, только констатация. — Бандитка из леса. Воровка. Убийца, вероятно. Таких тысячи в имперских тюрьмах. Почему Император выбрал именно тебя?
— Я не знаю.
— Не знаешь или не хочешь говорить?
— Не знаю, — повторила Нерайя. — Меня вытащили из камеры, посадили на корабль и отправили сюда. Никто ничего не объяснял.
Кай смотрел на неё долго, не мигая. Потом кивнул.
— Верю, — сказал он. — Ты действительно не знаешь. Это... интересно.
Он отвернулся, прошёлся по комнате. Его босые ноги не издавали ни звука на грязном полу.
— Но кое-что ты всё-таки знаешь, — сказал он, останавливаясь. — Кое-что, о чём не сказала.
Нерайя почувствовала, как холод пробежал по спине.
— О чём вы?
Кай повернулся к ней. Его глаза были острыми, как лезвие.
— О твоей дочери.
Мир замер.
Нерайя слышала, как кровь стучит в ушах. Слышала своё дыхание — слишком громкое, слишком частое. Слышала треск фитиля в фонаре.
— Что? — её голос прозвучал хрипло.
— Тамира Вверин, — сказал Кай спокойно. — Пятнадцать лет. Захвачена вместе с тобой пять месяцев назад. Ранена при задержании.
Перед глазами вспыхнули образы — яркие, болезненные. Лес. Крики. Лязг стали. Тамира, падающая на землю, кровь на её рубашке. Легионеры, которые уносят её, пока Нерайю прижимают к земле.
«Мама!»
Этот крик преследовал её каждую ночь.
— Где она? — Нерайя шагнула вперёд, её пальцы легли на рукоять клинка. — Что вы с ней сделали?
Кай не двинулся. Не отступил, не потянулся к оружию. Просто стоял, глядя на неё с выражением, которое могло быть сочувствием, а могло быть расчётом.
— Убери руку, — сказал он тихо. — Ты не хочешь этого делать.
— Где моя дочь?!
— Я не знаю.
Нерайя замерла.
— Что значит — не знаете?
— Это значит то, что я сказал, — Кай пожал плечами. — Я не знаю, где она сейчас. Но я знаю, кто знает.
Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.
— Империя, — сказал он. — Империя знает, где твоя дочь. Жива ли она, в каком состоянии, где содержится — всё это известно кому-то в Имперском Городе. И эта информация может стать твоей.
— Может стать? — Нерайя почувствовала, как ярость смешивается с отчаянием. — Вы торгуетесь? Моей дочерью?
— Я предлагаю сделку, — поправил Кай. — Ты работаешь на Клинков. Выполняешь задания. Доказываешь, что тебе можно доверять. А взамен получаешь то, что хочешь.
— И если я откажусь?
Кай развёл руками.
— Тогда ты никогда не узнаешь, что с ней случилось. Никогда не найдёшь её. Проведёшь остаток жизни, гадая, жива она или мертва.
Нерайя стиснула зубы. Её пальцы всё ещё лежали на рукояти сабли, но она знала — это бессмысленно. Даже если она убьёт Кая, это ничего не изменит. Она останется здесь, в чужой стране, без денег, без связей, без единой зацепки.
А Тамира останется там, где она есть. Если она вообще ещё жива.
— Это не выбор, — сказала она глухо. — Это шантаж.
— Называй как хочешь, — Кай пожал плечами. — Но это твоя реальность. Советую её принять.
Элон шагнула вперёд. Её лицо изменилось — напряжённое, почти встревоженное.
— Кай, — её голос был тихим, но в нём звучала сталь. — Ты не говорил мне о дочери.
Кай бросил на неё короткий взгляд.
— Тебе не нужно было знать.
— Не нужно было... — Элон осеклась. Её руки сжались в кулаки, и на мгновение показалось, что она скажет что-то ещё — что-то резкое, злое. Но она только качнула головой и отступила назад.
Нерайя заметила это. Заметила, как дрогнули губы редгардки, как потемнели её глаза. Что-то было не так. Что-то в этом разговоре задело Элон глубже, чем должно было задеть простого агента.
Но сейчас это было неважно.
— Что вы хотите, чтобы я сделала? — спросила Нерайя. Её голос звучал ровно, почти мёртво.
Кай кивнул — коротко, деловито.
— Пока — ничего. Отдохни. Обустройся. Завтра утром приходи сюда, и я дам тебе первое задание.
— И если я его выполню?
— Тогда мы поговорим снова. И, возможно, я смогу рассказать тебе больше о твоей дочери.
«Возможно». Это слово повисло в воздухе, как издёвка.
Нерайя хотела ударить его. Хотела схватить за горло и трясти, пока он не скажет правду. Но она знала — это ничего не даст. Кай был из тех людей, которые умирают молча.
— Элон, — Кай повернулся к редгардке. — Проводи её. Покажи дом, который мы подготовили.
Элон кивнула. Её лицо снова стало непроницаемым, но что-то в её глазах изменилось.
— Пойдём, — сказала она Нерайе.
Данмерка не двинулась с места. Она смотрела на Кая — на этого старика в обносках, который держал её жизнь в своих руках.
— Я найду её, — сказала она тихо. — С вашей помощью или без неё.
Кай улыбнулся — тонко, почти незаметно.
— Я на это рассчитываю, — сказал он. — А теперь иди. Отдыхай. Завтра начинается твоя новая жизнь.
Нерайя развернулась и вышла, не оглядываясь.
Элон последовала за ней, тихо прикрыв за собой «дверь».

Ночной воздух Балморы был прохладным, пропитанным запахами реки и дыма от сотен очагов. После затхлой духоты дома Кая он казался почти свежим.
Нерайя шла молча, глядя перед собой. Элон держалась чуть впереди, указывая дорогу. Они двигались на юг, постепенно оставляя трущобы позади.
Улицы менялись. Покосившиеся лачуги сменялись каменными домами с плоскими крышами-террасами. Стены, выкрашенные в песочно-терракотовые тона, казались тёплыми даже в свете редких фонарей. Овальные окна поблёскивали мутным зеленоватым стеклом.
Нерайя не замечала ничего. Перед её глазами стояло лицо Кая — спокойное, расчётливое. И его слова, которые всё ещё звенели в ушах.
«Империя знает, где твоя дочь».
Пять месяцев. Пять месяцев она ничего не знала. Пять месяцев просыпалась каждую ночь от одного и того же кошмара — Тамира падает, кровь на её рубашке, крик, который обрывается...
— Я не знала.
Голос Элон прозвучал негромко, почти виновато.
Нерайя не ответила.
— О твоей дочери, — продолжила редгардка. — Кай не говорил мне. Я думала, ты просто... — она замолчала, подбирая слова. — Я не знала, что у тебя есть семья.
— Это что-то меняет?
Элон остановилась. Повернулась к ней.
— Мне жаль, — сказала она. — Правда.
Нерайя посмотрела на неё. В тусклом свете фонаря лицо редгардки казалось усталым, почти измученным. В её глазах было что-то — не просто профессиональное сочувствие. Что-то глубже.
Но Нерайе было всё равно.
— Тебе жаль? — её голос был холодным, как зимний ветер. — Ты следила за мной с самого начала. В Сейда Нин, на силт страйдере, здесь. Ты знала, кто я. Знала, зачем меня сюда отправили.
— Я выполняла приказ.
— И это должно меня утешить?
Элон не ответила. Её губы сжались в тонкую линию.
— Твоё сочувствие мне не нужно, — сказала Нерайя. — Мне нужна моя дочь. Всё остальное — пустые слова.
Она прошла мимо редгардки, не оглядываясь.
— Показывай дорогу. Или я найду сама.
Элон помедлила мгновение. Потом молча двинулась вперёд.
Остаток пути они прошли в тишине.
Дом оказался небольшим — двухэтажное строение, втиснутое между двумя такими же. Стены из тёмного камня, местами покрытые лишайником. Узкая лестница вела ко входу на второй этаж, а единственное окно было закрыто деревянными ставнями.
Элон поднялась по ступеням и открыла дверь.
— Здесь, — сказала она, отступая в сторону.
Нерайя вошла внутрь.
Комната была маленькой, но чистой. Деревянная кровать с выцветшим покрывалом у стены. Стол с двумя стульями. Шкаф, видавший лучшие времена. На столе — масляная лампа, которую Элон зажгла, войдя следом.
Тёплый свет разлился по комнате, выхватывая из полумрака детали: глиняную вазу с засохшими цветами на подоконнике, потёртый коврик у кровати, паутину в углу потолка.
— Не дворец, — сказала Элон. — Но здесь сухо и тихо.
Нерайя не ответила. Она уже осматривала помещение — привычно, методично. Окно выходило на узкую улочку. Дверь крепкая, с засовом изнутри. Второго выхода нет, но крыша-терраса, в случае необходимости, может послужить путём отступления.
— Если что-то понадобится, — продолжила Элон, — можешь найти меня в «Южной стене».
Нерайя подошла к окну, выглянула наружу. Улица была пуста, только редкие фонари отбрасывали тусклые пятна света на камни мостовой.
— Уходи, — сказала она, не оборачиваясь.
Элон помедлила у двери.
— Нерайя...
— Уходи.
Тишина. Потом — скрип двери и звук шагов на лестнице.
Нерайя осталась одна.
Она подошла к двери и задвинула засов. Металлический лязг эхом отозвался в тишине комнаты.
«Теперь хотя бы никто не войдёт без моего ведома».
Нерайя расстегнула пояс и положила на стол обе сабли — ту, что сняла с оглушённого данмера в пещере, и вторую, из ящиков контрабандистов. Потом стянула через голову кирасу из кожи нетча. Лёгкая, прочная — она уже успела оценить её по дороге. Немного свободна в плечах, но это поправимо.
Она положила доспех на стул и развязала мешок.
Содержимое легло на стол: меч мага-контрабандиста — длинный, с узким клинком и гардой, украшенной серебряной насечкой. Хорошая работа, дорогая. Лёгкий арбалет с десятком болтов. Несколько флаконов с зельями: два красных — исцеление, один голубой — она не знала, что это. Мешочек с грибами из пещеры. Деньги — она пересчитала монеты, их было достаточно, чтобы продержаться какое-то время.
И амулет.
Она взяла его в руки, разглядывая при свете лампы. Чёрный кожаный шнурок, на котором висел кусок желтоватой кости. На одной стороне мерцали красные узоры — не нарисованные, а словно выжженные изнутри. Магия.
Нерайя провела пальцем по поверхности и почувствовала слабую пульсацию — как далёкое сердцебиение.
«Призыв», — подумала она. Она видела, как маг-контрабандист вызвал скампа во время боя. Значит, амулет позволяет делать то же самое.
Она помедлила. Проверять магические артефакты без подготовки было опасно — это она знала. Но ей нужно было понять, с чем она имеет дело. Нужно было знать, на что можно рассчитывать.
Нерайя сосредоточилась, направляя волю на амулет.
Магия откликнулась сразу — охотно, почти жадно. Тепло разлилось по её пальцам, поднялось по руке, и воздух в комнате стал тяжёлым, густым. Запахло серой и чем-то кислым, животным.
В центре комнаты вспыхнуло красное свечение.
Нерайя отступила на шаг, её рука схватилась за эфес сабли на столе.
Свечение сгустилось, приняло форму — и перед ней появился скамп.
Тварь была низкорослой, сутулой, с желтовато-серой кожей, покрытой трещинами. Длинный тонкий хвост нервно подёргивался, заострённые уши дрожали. Лысая голова с узкими ноздрями-щелями, которые трепетали, втягивая воздух. Когтистые пальцы сжались в кулаки, а из пасти торчали острые зубы.
Его глаза — красные, с вертикальными зрачками — уставились на Нерайю.
Тварь зарычала, низко и угрожающе. Её тело напряглось, словно она готовилась к прыжку.
Но что-то удерживало её. Нерайя чувствовала это — невидимую связь между собой и существом, натянутую, как струна. Амулет пульсировал теплом у неё в руке.
— Ты подчиняешься мне, — сказала она. Голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.
Скамп оскалился, но не двинулся с места. В его глазах читались ярость и страх — он был вырван из своего мира против воли и ненавидел её за это. Но чары держали крепко.
Нерайя смотрела на него несколько мгновений, оценивая. Тварь была опасной — это очевидно. Но и полезной. В бою такой союзник мог отвлечь врага, дать ей время для удара.
«Может пригодиться».
Она сосредоточилась снова, и связь разорвалась. Скамп исчез — беззвучно, оставив после себя только слабый запах серы и свинарника.
Нерайя посмотрела на амулет. Кость всё ещё была тёплой, но пульсация затихла.
Она надела его на шею, рядом с кулоном Энара. Два амулета легли рядом — один холодный, другой тёплый. Прошлое и настоящее.
Она быстро разобрала оставшиеся вещи. Деньги и зелья убрала в поясную сумку, которую спрятала под рубаху. Оружие сложила у кровати — в пределах досягаемости. Мешок с остальным запихнула под кровать.
«Если кто-то полезет сюда — пусть ищет».
Она погасила лампу и легла на кровать, не раздеваясь. Матрас был жёстким, подушка — колючей и слежавшейся. Но это было лучше, чем камень или грязь.
Тишина обступила её со всех сторон. Слабый лунный свет пробивался сквозь мутное стекло окна, отбрасывая бледные полосы на пол.
Нерайя закрыла глаза.
Сон не шёл.
Мысли кружились в голове, не давая покоя. Кай. Клинки. Император. Тамира.
«Империя знает, где твоя дочь».
Она вспомнила тот день. Лес близ Чейдинхола. Засада, которая должна была сделать их богатыми. Засада, которая уничтожила всё.
Легионеры появились из ниоткуда — слишком много, слишком быстро. Кто-то их предупредил. Кто-то предал.
Энар погиб первым. Она видела, как арбалетный болт вошёл ему в грудь. Видела, как он упал, и его глаза — такие же красные, как у неё, как у Тамиры — потухли.
А потом — Тамира. Её крик. Кровь на рубашке. Легионеры, которые уносят её, пока Нерайю прижимают к земле.
«Мама!»
Этот крик преследовал её каждую ночь. Пять месяцев. Пять месяцев она не знала, жива ли её дочь.
«Она была жива, когда её уносили, — сказала себе Нерайя. — Они бы не стали возиться с трупом».
Но что потом? Что с ней сделали? Где она сейчас?
Кай знал. Или знал, кто знает. И он использовал это, чтобы привязать её к себе.
«Шантаж», — подумала она с горечью. «Они держат мою дочь как заложницу, а меня — как марионетку».
Но что она могла сделать? Бежать? Куда? Она была в чужой стране, без союзников, без денег, без единой зацепки. Единственный путь к Тамире лежал через Клинков.
«Я найду тебя, — подумала она, сжимая кулон на груди. — Клянусь. Я найду тебя, чего бы это ни стоило».
Металл был холодным под её пальцами. Герб Дома Вверин — кагути, скрещённые клинки, пять монет. Девиз, который она не могла прочитать, но знала наизусть.
«Золотом и железом».
Энар дал ей этот кулон в ту ночь, когда она сказала ему о беременности. Пятнадцать лет назад. Целая жизнь.
Воспоминания нахлынули сами собой, и Нерайя не стала им сопротивляться. Усталость взяла своё, и она провалилась в сон — беспокойный, полный смутных образов и далёких голосов.

 

15 день месяца Первого Зерна, 3Э411
Леса близ Чейдинхола
Ранняя весна принесла с собой прохладный ветер, который пробирался даже вглубь пещеры. Убежище было небольшим, но надёжным — Энар нашёл его три года назад, и с тех пор оно служило им домом в холодные месяцы.
Нерайя вошла внутрь, стряхивая с плаща капли дождя. В дальнем углу горел костёр, его свет отбрасывал на стены пляшущие тени. Пахло дымом, сыростью и травами, которые она собрала ещё осенью и развесила сушиться под потолком.
Энар сидел у огня, затачивая кинжал. Он поднял голову, когда она вошла, и в его красных глазах мелькнула тревога.
— Ты долго, — сказал он. — Я уже начал беспокоиться.
— Знахарка живёт не близко, — Нерайя сняла плащ и повесила его на колышек у огня. — И она любит поговорить.
Она подошла к костру и села рядом с мужем. Протянула руки к пламени, чувствуя, как тепло разгоняет холод в пальцах.
Энар отложил кинжал. Его взгляд стал внимательным.
— И что она сказала?
Нерайя помолчала. Слова, которые она собиралась произнести, казались одновременно простыми и невозможными.
— Подозрения подтвердились, — сказала она наконец. — Я беременна.
Тишина.
Энар смотрел на неё, не мигая. Потом его лицо изменилось — напряжение сменилось чем-то мягким, почти растерянным.
— Ты уверена?
— Знахарка уверена. Срок — около месяца.
Он провёл рукой по волосам — жест, который она знала. Так он делал, когда пытался осмыслить что-то важное.
— Это... — он замолчал, подбирая слова. — Это меняет всё.
— Я знаю.
Энар поднялся, прошёлся по пещере. Его шаги были беззвучными — привычка, от которой он не мог избавиться даже здесь, в безопасности.
— Наша жизнь, — сказал он, не оборачиваясь. — Она не подходит для ребёнка. Ты это понимаешь.
— Понимаю.
— Мы в розыске. Легион нас ищет. Если поймают...
— Энар, — Нерайя встала и подошла к нему. Положила руку ему на плечо. — Я знаю всё это. Знаю лучше, чем кто-либо.
Он повернулся к ней. В его глазах была тревога, но под ней — что-то ещё. Надежда. Страх. Любовь.
— И всё равно хочешь этого ребёнка?
— Да, — сказала она просто. — Хочу.
Энар смотрел на неё долго. Потом его губы дрогнули в улыбке — редкой, настоящей.
— Тогда мы справимся, — сказал он. — Вместе.
Он обнял её, крепко прижимая к себе. Нерайя закрыла глаза, чувствуя тепло его тела, стук его сердца.
— Я люблю тебя, — прошептал он ей в волосы. — Луна моя.
— И я тебя. Звезда моя.
Они стояли так несколько мгновений — молча, слушая треск костра и далёкий шум дождя снаружи.
Потом Энар отстранился. Его лицо стало серьёзным, но в глазах всё ещё светилась та же мягкость.
— Подожди, — сказал он.
Он потянулся к шее и снял кулон, который носил всегда — сколько Нерайя его знала. Медный диск на потемневшей цепочке, с гравировкой, которую она видела сотни раз, но никогда не спрашивала о значении.
— Это тебе, — сказал он, протягивая кулон.
Нерайя удивлённо посмотрела на него.
— Энар...
— Возьми.
Он сам надел кулон ей на шею. Холодный металл коснулся кожи, и она невольно вздрогнула.
— Что это? — спросила она, касаясь диска пальцами.
— Герб Дома Вверин, — сказал Энар. Его голос стал тише. — Моего Дома.
Нерайя подняла взгляд.
— Ты никогда не рассказывал мне о своём прошлом.
— Ты никогда не спрашивала.
Это была правда. За пять лет, что они были вместе, она узнала о нём многое — его привычки, его страхи, его мечты. Но о том, что было до их встречи, он говорил редко. А она не настаивала. У каждого есть право на свои тайны.
Энар сел у костра, и Нерайя опустилась рядом. Огонь потрескивал, отбрасывая тёплый свет на их лица.
— Когда-то мой Дом был вассалом Великого Дома Хлаалу, — начал он. — Мы жили в Морровинде, на юго-западе. Наши земли лежали у перевала через Велотийские горы — одного из немногих проходов между Морровиндом и Сиродиилом. Это делало нас важными. Богатыми. Влиятельными.
Он замолчал, глядя в огонь.
— А потом пришла Империя.
Нерайя не перебивала. Она видела, как напряглись его плечи, как сжались кулаки.
— Великий Дом Хлаалу решил поддержать договор с Тайбером Септимом, — продолжил Энар. — Они увидели в этом выгоду. Торговлю. Власть. Мои предки... они думали иначе.
— Они выступили против?
— Да. Вверины отказались признать имперскую власть. Мы думали, что сможем отстоять независимость. Что другие Дома поддержат нас.
Горькая усмешка скользнула по его губам.
— Мы ошиблись. Хлаалу отвернулись от нас. Другие Дома не вмешались. Столетиями мы теряли всё — земли, торговые пути, союзников. А потом Империя решила покончить с нами раз и навсегда.
Его голос стал глухим.
— Наш дом сожгли. Всех, кто там был... моих родителей, сестёр, слуг... всех убили. Я выжил только потому, что был в отъезде. Мне было шестнадцать.
Нерайя взяла его руку в свою. Его пальцы были холодными, несмотря на близость огня.
— Мне жаль, — сказала она тихо.
— Это было давно, — Энар пожал плечами, но его голос выдавал, что рана так и не зажила. — Я бежал в Сиродиил с несколькими верными людьми. С тех пор мы живём так, как живём.
Он повернулся к ней, и в его глазах была боль — старая, глубокая, но не сломившая его.
— Вот почему я здесь. Вот почему я стал тем, кем стал. Не от хорошей жизни.
Нерайя сжала его руку крепче.
— Мне неважно твоё прошлое, — сказала она. — Важно только то, что ты здесь. Со мной.
Энар посмотрел на неё — долго, внимательно. Потом его губы тронула улыбка.
— Знаешь, что означает герб? — спросил он, кивая на кулон.
Нерайя опустила взгляд на медный диск. В центре был изображён кагути в атакующей позе. Под ним — скрещённые скимитар и копьё. Над кагути дугой выгравированы пять монет. Вдоль края шли символы, которых она не могла прочитать.
— Расскажи.
— Кагути — символ бдительности и воинской мощи. Клинки — воинский долг. Монеты — богатство и процветание, — Энар провёл пальцем по краю диска. — А здесь — девиз нашего Дома. «Enhieln en Balogh». «Золотом и железом».
— Золотом и железом, — повторила Нерайя.
— Так Вверины добивались своего. Где не работало золото — работало железо. Где не работало железо — работало золото.
Он накрыл её руку своей.
— Теперь это твоё. И нашего ребёнка.
Нерайя почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Она подняла взгляд на мужа.
— Теперь ты не последний Вверин, — сказала она.
Энар замер. Его глаза расширились, словно он только сейчас осознал значение её слов.
— Ты права, — прошептал он. — Я больше не один.
Он снова обнял её — крепко, почти отчаянно. И Нерайя обняла его в ответ, чувствуя, как его сердце бьётся рядом с её собственным.
Огонь потрескивал, выбрасывая искры в темноту. Снаружи шёл дождь, но здесь, в пещере, было тепло и безопасно.
В ту ночь Нерайя впервые за долгое время почувствовала, что у неё есть будущее.

 

18 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Балмора

Сон изменился.
Пещера исчезла. Исчез огонь, исчезло тепло, исчез Энар.
Нерайя стояла в тёмном коридоре. Каменные стены уходили вверх, теряясь во мраке. Тусклые факелы горели в ржавых держателях, но их свет был болезненным, красноватым — словно пламя питалось чем-то нечистым.
Воздух был тяжёлым, густым. Каждый вдох давался с трудом. Пахло металлом и чем-то сладковато-гнилым — запах, от которого сводило желудок.
Она попыталась позвать кого-то, но голос застрял в горле.
И тогда она увидела их.
В нишах вдоль стен — тела. Десятки тел. Они сидели, скорчившись, прижав колени к груди. Высохшие, сморщенные, покрытые серым пеплом. Мумии. Их лица были обращены к ней — пустые глазницы, провалившиеся щёки, оскаленные зубы.
Нерайя отступила на шаг.
И тогда глаза мумий вспыхнули.
Багровый свет — тусклый, но живой — загорелся в пустых глазницах. Одна пара. Другая. Третья. Десятки красных огней, следящих за ней из темноты.
— Мама!
Голос Тамиры — далёкий, отчаянный.
Нерайя побежала.
Коридор петлял, разветвлялся, превращался в лабиринт. Она бежала, не разбирая дороги, а красные глаза следили за ней из каждой ниши. Мумии не двигались — они просто смотрели. Но их взгляды давили, как физическая тяжесть.
— Мама! Помоги!
Голос был ближе. Или дальше? Она не могла понять. Эхо металось между стенами, искажая звук.
— Тамира! Где ты?!
Ноги становились тяжелее с каждым шагом. Словно пол превращался в вязкую грязь, затягивая её. Она заставляла себя двигаться, но каждое движение давалось всё труднее.
Красных глаз становилось больше. Они были везде — в нишах, в трещинах стен, в темноте впереди. Сотни глаз, следящих за ней.
И тогда она услышала шёпот.
Не один голос — десятки. Сотни. Они звучали в её голове, сливаясь в единый хор:
«Приди к нему...»
«Он ждёт...»
«Приди...»
«Вернись...»
Нерайя зажала уши, но это не помогло. Голоса были внутри, не снаружи.
— Мама...
Голос Тамиры становился тише. Дальше. Словно её уносили прочь.
— Тамира!
Нерайя рванулась вперёд — и коридор оборвался.
Она стояла на краю пропасти. Внизу — ничто. Темнота, густая и живая, которая шевелилась, как огромное существо.
А на другой стороне — фигура.
Высокая, неподвижная. Золотая маска с прорезями для глаз, из которых лился багровый свет. Чёрный туман клубился вокруг неё, словно живое существо.
«Ты вернулась».
Голос был мягким, почти ласковым. Он звучал не снаружи — он родился где-то внутри её головы.
«Приди ко мне. Я жду».
Нерайя хотела ответить, что не понимает, что это ошибка — но слова не шли. Воздух стал ещё тяжелее, давя на грудь.
Фигура подняла руку.
И темнота внизу потянулась к Нерайе — чёрные щупальца, холодные и липкие. Они обвили её ноги, потянули вниз.
Она закричала — но звук застрял в горле.
Последнее, что она увидела — красные глаза за золотой маской.
И услышала — далёкий, затихающий голос:
— Мама...

Нерайя проснулась.
Она села на кровати, тяжело дыша. Сердце колотилось так, словно она только что пробежала милю. Рубашка прилипла к спине от пота.
Комната была тихой. Слабый свет рассвета пробивался сквозь щели в ставнях, отбрасывая бледные полосы на пол.
Она провела рукой по лицу, пытаясь унять дрожь. Сон всё ещё стоял перед глазами — тёмные коридоры, красные глаза мумий, золотая маска.
И голос Тамиры, который становился всё тише, пока не исчез совсем.
Нерайя провела языком по губам. Странное послевкусие — горечь, словно призрак пепла задержался на языке.
— Это всего лишь сон, — прошептала она.
Но её голос звучал неуверенно.
Она встала с кровати и подошла к окну. Открыла ставни.
Балмора просыпалась. Первые лучи солнца окрашивали крыши в золотистые тона. Где-то внизу скрипела тележка, и чей-то голос выкрикивал цены на свежую рыбу.
Новый день. Новая жизнь — как сказал Кай.
Нерайя коснулась кулона на груди. Холодный металл под пальцами. Герб Дома Вверин.
«Золотом и железом».
Она не знала, что означал её сон. Не знала, кто смотрел на неё из-за золотой маски. Не знала, почему этот голос казался таким... знакомым.
Но она знала одно.
Тамира была где-то там. Живая или мёртвая — она не знала. Но она собиралась это выяснить.
«Я найду тебя, — подумала она, глядя на просыпающийся город. — Чего бы это ни стоило. Я найду тебя».
Она отвернулась от окна и начала собираться.
У неё было задание, которое нужно получить.

Сообщение отредактировал WaterphoenixNew: 09 февраля 2026 - 21:45

[WaterphoenixNew]

Вся 1 часть 1 тома на сайте "Самиздат": https://samlib.ru/ed...ofwind001.shtml

Сообщение отредактировал WaterphoenixNew: 05 февраля 2026 - 20:51

[Lord RZ]

Привет, с возвращением!   эх, любимый Морровинд! Очень понравилось замечание, что героине все непривычно, действительно, провинция очень нетипичная, не классическое окружение Обливиона и викинги Скайрима. 

[WaterphoenixNew]

Чутка отредактировал первые главы. Вот ещё две. Продолжаю вычитку первого тома, так возможны небольшие "косметические" изменения.

 

Часть II: Клинки.
Глава 6: Бойцы.
18 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Балмора
Утро в Балморе начиналось медленно, словно город неохотно просыпался после долгой ночи.
Нерайя вышла из дома и остановилась на верхней ступени лестницы, вдыхая прохладный воздух. Солнце только начинало подниматься над крышами, окрашивая небо в мягкие розовые и золотистые тона. Где-то внизу, на улице, скрипела тележка, и чей-то голос выкрикивал что-то на данмерисе - она разобрала «свежая» и «рыба», остальное потерялось в утреннем шуме.
Она поправила кирасу из кожи нетча, которая всё ещё слегка давила на плечи, и начала спускаться по ступеням. Ей нужно было проветриться, избавиться от тяжёлого осадка ночного кошмара, который всё ещё цеплялся за края сознания.
Тёмные коридоры. Красные глаза мумий. Голос Тамиры, который становился всё тише...
Нерайя тряхнула головой, отгоняя образы. Не сейчас. Сначала - дело.
Она пересекла мост через реку Одаи и направилась на западный берег, туда, где вчера видела торговые ряды. Город оживал вокруг неё. Торговцы раскладывали товары на прилавках, перекрикиваясь на данмерисе - быстро, отрывисто, глотая окончания. Нерайя ловила отдельные слова, но связать их воедино не успевала. Пятнадцать лет с Энаром и его людьми научили её понимать этот язык - но понимать неспешную речь, обращённую к ней, а не этот стремительный поток между своими.
На плоских крышах домов местные жители развешивали мокрую одежду, завтракали или просто наблюдали за улицами. На одной из террас женщина раскладывала вялиться длинные полоски рыбы, а рядом ребёнок играл с деревянной игрушкой, громко смеясь. Женщина что-то сказала ему - мягко, с той особой интонацией, которую Нерайя узнала бы на любом языке. Так матери говорят с детьми.
Она отвела взгляд и пошла дальше.
Ближе к торговым рядам жизнь кипела ещё активнее. Воздух был наполнен запахами: аромат свежих лепёшек смешивался с пряным духом жареного мяса, а где-то неподалёку чувствовалась лёгкая горечь трав, которые сушили на солнце.
Нерайя остановилась у одного из прилавков, откуда доносился аппетитный запах. За ним стояла пожилая данмерка с морщинистым лицом и длинными седыми волосами, собранными в пучок.
Торговка окинула её взглядом - быстрым, оценивающим - и заговорила на имперском, хотя и с сильным акцентом, растягивая гласные:
- Лепёшки из солёного риса, с начинкой из скаттла и омлета квама. Один септим за штуку.
«Узнала чужачку», - подумала Нерайя. По лицу? По одежде? Или просто по тому, как она стояла - настороженно, оглядываясь по сторонам?
- Скаттл? - переспросила она.
- Это что-то вроде сыра, - торговка улыбнулась, обнажив потемневшие зубы. - Из скрибового желе. Ты не местная, да? Сразу видно. Попробуй, не пожалеешь.
Нерайя могла бы ответить на данмерисе - простое «да, одну» она знала - но её акцент всегда выдавал иноземку ещё вернее, чем молчание. Она просто протянула монету и получила взамен лепёшку, завёрнутую в кусок ткани.
Отойдя в сторону, она присела на низкую каменную стену у края площади и осторожно откусила кусок.
Вкус был странным, но приятным. Солоноватый рис хрустел на зубах, а начинка оказалась мягкой и нежной. Скаттл имел лёгкий ореховый привкус с едва уловимой сладостью. Совсем не похоже на еду, к которой она привыкла в Сиродииле, но ей понравилось.
Она ела медленно, наблюдая за людьми вокруг. Торговцы спорили с покупателями, кто-то громко смеялся, кто-то торопливо пробегал мимо. Рядом каджит с рыжим мехом оживлённо препирался с данмером-торговцем, размахивая лапами:
- Сера хочет ободрать Дж'зарадо, как котёнка, который и трёх лун ещё не прожил!
Торговец усмехнулся и ответил на данмерисе - коротко, с ленивым презрением. Нерайя разобрала «каджит» и что-то похожее на «цена», но смысл ускользнул. Каджит, впрочем, понял прекрасно - фыркнул, махнул хвостом и отошёл, бормоча себе под нос.
Нерайя невольно усмехнулась. В этом городе даже споры звучали как часть его жизни.
Её взгляд задержался на стражниках, которые патрулировали улицы. Их доспехи были странными - не металл, а что-то похожее на кость или хитин. Желтовато-коричневые, с острыми углами и выступами. Стражники двигались в них легко, словно привыкли к такой экипировке с детства.
«Всё здесь чужое, - подумала Нерайя. - Еда, одежда, язык... Даже доспехи».
Энар рассказывал ей о Морровинде - урывками, неохотно, когда воспоминания становились сильнее его молчания. Но одно дело слышать, другое - видеть. Он говорил о Великих Домах, о традициях, о гордости данмеров. Не говорил о том, как пахнет этот воздух - пылью, пеплом и чем-то горьковатым, чему она не знала названия. Не говорил о том, как звучит этот язык, когда на нём говорят не изгнанники в сиродиильских лесах, а целый город.
Тамира говорила на данмерисе лучше неё. Энар настоял, чтобы дочь знала язык его народа. Нерайя часто слышала, как они болтали между собой - быстро, легко, смеясь над чем-то, чего она не понимала. Иногда это кололо её где-то внутри - ощущение, что есть часть жизни её семьи, куда ей нет доступа.
Теперь эта часть была здесь, вокруг неё. А Тамиры не было.
Нерайя отложила остатки лепёшки. Аппетит пропал.
Она поднялась и направилась дальше, решив немного осмотреться перед тем, как вернуться.
Её ноги сами привели её к порту силт страйдеров. Она услышала их протяжные голоса ещё издалека - низкие, вибрирующие звуки, от которых что-то сжималось внутри.
Когда она подошла ближе, перед её глазами предстала странная картина: два гигантских насекомых пытались одновременно пристроиться к одной башне-причалу. Их длинные лапы скребли по деревянным настилам, а массивные тела покачивались, словно они не могли найти равновесие.
Двое погонщиков стояли у основания башни и яростно спорили на данмерисе. Их голоса становились всё громче, слова сыпались быстро, резко, перебивая друг друга.
Нерайя прислушалась. Разобрала «мой», «первый», «всегда» и что-то про родственников одного из них - судя по тону, нелестное. Ралвен, один из людей Энара, ругался точно так же, когда проигрывал в кости.
Молодой погонщик, с короткими волосами, размахивал руками, указывая на своего страйдера. Пожилой скрестил руки на груди и отвечал коротко, отрывисто, с тем особым презрением, которое она научилась узнавать ещё в Сиродииле. Так данмеры говорили с теми, кого считали ниже себя.
По интонациям было ясно: каждый считает себя правым, и уступать никто не собирается.
Сами страйдеры, казалось, не обращали на это внимания. Один медленно поднял длинную лапу и осторожно переступил, скрипнув настилом. Второй издал высокий гудящий звук, словно выражая недовольство.
Нерайя остановилась, наблюдая за сценой. Вчерашняя поездка на таком существе всё ещё казалась ей чем-то нереальным. Огромное тело, покрытое хитином. Длинные ноги, как у паука. Корзина на спине, в которой она сидела, вцепившись в край скамьи.
И атака скальных наездников. Визг, хлопанье крыльев, когти, рассекающие воздух...
Она машинально коснулась плеча - того места, где вчера была царапина от когтя твари. Ожидала почувствовать боль или хотя бы лёгкий дискомфорт.
Ничего.
Нерайя нахмурилась и осторожно приподняла край кирасы, заглядывая под неё.
Кожа была чистой. Ни следа раны. Даже лёгкого покраснения не осталось.
«Странно, - подумала она. - Хотя... лекарь в Храме поставил мне компресс. Горьколистник с солью. Может, это какая-то местная мазь, которая так действует?»
Она решила не думать об этом. Рана зажила - и хорошо. Одной проблемой меньше.
Погонщики наконец разошлись, продолжая бурчать себе под нос. Один из страйдеров уступил место другому и теперь стоял в стороне, медленно поворачивая огромную голову.
Нерайя бросила на него последний взгляд и направилась обратно. Солнце поднялось выше, и город окончательно проснулся. Пора было возвращаться.
Она пересекла мост и поднялась по узкой лестнице к своему временному жилищу. Дверь слегка скрипнула, когда она её открыла.
Внутри всё было так, как она оставила: кровать, стол, пара стульев, шкаф у стены.
Но что-то изменилось.
На столе лежала записка.
Нерайя замерла на пороге, её рука сама собой коснулась эфеса сабли. Она огляделась - никого. Комната была пуста.
Она подошла к столу, не убирая руку от оружия. Бумага была сложена пополам, на её поверхности виднелись несколько строк, написанных чётким, но торопливым почерком.
Нерайя развернула записку и прочитала:
«Старый дом в трущобах на севере города. Сегодня. Не задерживайся».
Никакой подписи.
Она долго смотрела на записку, хотя уже знала, кто её оставил. Кай Косадес. Больше некому.
«Похоже, у него уже есть для меня дело».
Она сложила записку и сунула её в карман. Проверила, всё ли на месте: сабли на поясе, кираса застёгнута, деньги в поясной сумке.
Потом вышла из комнаты и направилась на север.
Чем дальше Нерайя уходила от центра, тем больше менялся облик Балморы.
Широкие улицы сменились узкими проходами, где земля была утоптана ногами прохожих и покрыта мусором. Дома здесь стояли теснее, их стены - потрескавшиеся, покрытые пятнами сырости - нависали над головой, почти смыкаясь крышами. Солнечный свет едва пробивался сюда, и воздух был тяжёлым, пропитанным запахом гнили и чего-то кислого.
Трущобы.
Нерайя знала такие места. В Чейдинхоле были похожие - узкие переулки, где стража появлялась редко, а люди смотрели на чужаков с настороженностью или расчётом. Здесь было то же самое. Редкие фигуры мелькали в тени, бросая на неё быстрые взгляды. Она чувствовала их - оценивающие, прикидывающие, стоит ли связываться.
Её пальцы легли на рукоять сабли. Не угрожающе - просто напоминание. Для тех, кто смотрит.
Старый дом Кая выглядел ещё более убогим при дневном свете. Стены в трещинах, заросшая мхом доска вместо двери, покосившаяся крыша. Во дворе, среди сорняков, темнел провал колодца - Нерайя отвела от него взгляд, не желая вспоминать вчерашние ощущения.
Она огляделась, убедилась, что за ней никто не следит, и скользнула внутрь.
Полумрак. Запах пыли, сырости и жжёного лунного сахара. Грязный фонарь едва разгонял темноту.
Кай Косадес сидел за шатающимся столом, кружка в руке. Он выглядел так же, как вчера - босой, в поношенных штанах, с жилистым телом, которое выдавало воина, а не нищего. Его глаза, ясные и цепкие, встретились с её взглядом.
- Садись, - сказал он, указывая на стул напротив.
Нерайя села, стараясь не обращать внимания на скрип. Из кружки Кая несло чем-то, что напоминало старое дешёвое пиво. Она подавила желание поморщиться.
- Ты получила записку, - это был не вопрос.
- Иначе меня бы здесь не было.
Кай хмыкнул - то ли одобрительно, то ли просто констатируя факт.
- Элон уехала на рассвете, - сказал он, отставляя кружку. - У неё свои задачи в Вивеке. Ты останешься здесь. Пока.
Нерайя кивнула, не показывая удивления. Она и не ожидала, что редгардка будет рядом. После вчерашнего разговора между ними повисло что-то тяжёлое, невысказанное. Может, так даже лучше.
- Мне нужна информация, - продолжил Кай. - И ты её добудешь.
- Какая информация?
- О Нереварине и Шестом Доме.
Нерайя нахмурилась. Эти слова она уже слышала - вчера, когда Кай впервые произнёс их. Но они по-прежнему ничего для неё не значили.
- Я не знаю, что это такое.
- Знаю, что не знаешь, - Кай откинулся на спинку стула, его взгляд стал чуть мягче, хотя голос остался сухим. - Поэтому и посылаю тебя к тому, кто знает.
Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями.
- Есть человек. Хасфат Антаболис. Он оружейный инструктор в местном отделении Гильдии Бойцов. Но помимо этого увлекается историей и легендами Морровинда. Если кто и может рассказать о пророчествах и древних культах, то это он.
- Гильдия Бойцов, - повторила Нерайя. - Это на западном берегу?
- Да. Торговая площадь. Здание с эмблемой - щит поверх скрещённых мечей. Найти легко.
Она кивнула, запоминая.
- И что мне у него спросить?
- Всё, что он знает о Нереварине и Шестом Доме, - ответил Кай. - Это то, что интересует Императора. А значит, должно интересовать и тебя.
В его голосе прозвучало что-то - не угроза, но напоминание. О том, почему она здесь. О цепях, которые держат её крепче любых кандалов.
Нерайя сжала челюсти, но промолчала.
- Хасфат может быть... своеобразным, - добавил Кай. - Но ты справишься. И ещё - он может попросить тебя об услуге. Не удивляйся. У него всегда есть какие-то дела.
- Услуга в обмен на информацию?
- Именно. Так здесь работает. Так везде работает.
Нерайя встала, чувствуя, как стул скрипнул под ней.
- Хорошо. Я пойду.
- И не тяни, - Кай снова взял кружку. - Чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше. Для всех.
Она не ответила. Просто развернулась и вышла, чувствуя на спине его взгляд - тяжёлый, оценивающий.
Снаружи солнце казалось слишком ярким после полумрака дома. Нерайя прищурилась, давая глазам привыкнуть.
«Нереварин. Шестой Дом. Пророчества».
Слова кружились в её голове, не складываясь в понятную картину. Но одно она знала точно: это только начало. И чем быстрее она разберётся, тем быстрее получит то, что ей нужно.
Тамира. Всё ради Тамиры.
Она направилась на запад, к торговой площади.

Дорога из Балморы в Вивек
Силт страйдер мерно покачивался, его длинные ноги отмеряли мили с монотонной неторопливостью. Элон сидела в корзине, привалившись спиной к плетёной стенке, и смотрела на проплывающий мимо пейзаж.
Утро выдалось ясным. Солнце поднималось над холмами, окрашивая небо в бледно-золотые тона. Внизу тянулись болота Горького Берега - бурая вода, заросли тростника, редкие островки твёрдой земли. Где-то вдалеке виднелись силуэты гигантских грибов, их шляпки возвышались над туманом, как странные башни.
Элон была в корзине одна - других пассажиров в такую рань не нашлось. Погонщик, молчаливый данмер с обветренным лицом, сидел на своём месте впереди и не обращал на неё внимания.
Это было хорошо. Ей нужно было подумать.
Её рука машинально потянулась к серьге - зачарованный топаз, тёплый от её кожи. Привычный жест, почти бессознательный.
Мысли возвращались к вчерашнему вечеру.

Дом Кая был наполнен запахом скуумы - приторно-сладким, тяжёлым. Элон стояла у стены, скрестив руки на груди, и смотрела, как старик полулежит на куче сухой травы, его трубка тлеет в полумраке.
- Ты проводила её? - спросил он, не открывая глаз.
- Да. Она устраивается.
Пауза. Дым поднимался к потолку, растворяясь в темноте.
- Но, Кай... - Элон сделала шаг вперёд. - Давить на неё через дочь... Это жестоко.
Он не ответил сразу. Затянулся, выпустил облако дыма. Потом открыл глаза - тёмные, глубокие, как два колодца.
- Ты думаешь, я этого не понимаю?
Его голос был хриплым, но в нём звучала усталость. Не раздражение - именно усталость. Как у человека, который слишком долго делает то, что должен, а не то, что хочет.
- Но у нас нет другого выбора, - продолжил он.
Элон нахмурилась.
- Она потеряла мужа. Её дочь в плену. Она и так сломлена. Зачем ещё...
- Сломлена? - Кай резко сел, и его взгляд стал острым, пронзительным. - Ты думаешь, она сломлена?
Элон замолчала.
- Ты знаешь, кто она? - его голос стал тише, но от этого только опаснее. - Нерайя Вверин. Пятнадцать лет её банда держала в страхе дороги близ Чейдинхола. Грабежи, убийства, нападения на караваны. Каждый раз уходили от правосудия.
Он сделал паузу, его глаза не отрывались от лица Элон.
- Император лично приказал Клинкам покончить с ними. Это была сложная операция. Им удалось заманить шайку в ловушку. В бою погибли все её сообщники. Все, кроме неё.
- И она сдалась? - спросила Элон, хотя уже знала ответ.
Кай усмехнулся - без тени веселья.
- Сдалась? Нет. Она замерла. Как будто смирилась. Но тут из леса выбежала девчонка - лет пятнадцати, не больше. Бросилась на наших агентов с ножом. Её ранили и взяли в плен.
Он помолчал.
- И тогда Нерайя словно взбесилась. Уложила троих меньше чем за минуту. Её с трудом повязали.
Элон почувствовала, как что-то холодное шевельнулось у неё внутри.
- Троих?
- Троих, - подтвердил Кай. - Опытных агентов. За минуту.
Он снова откинулся назад, его взгляд стал задумчивым.
- Она опасна, Элон. Умна, хитра и почти беспринципна. Чтобы заставить такую личность делать то, что нам нужно, нужен очень надёжный поводок. Тяжёлые эбонитовые цепи.
Элон хотела возразить, но слова застряли в горле. Она видела лицо Кая - жёсткое, непреклонное. И понимала, что спорить бесполезно.
- Для тебя тоже есть работа, - сказал он, и его голос снова стал деловым. - Вивек. У меня там контакт в Храме - Мехра Мило. Она знает о пророчествах больше, чем готова говорить открыто. Найди её. Узнай, что сможешь.
- О пророчествах? - переспросила Элон.
- О Нереварине. О том, во что верят эшлендеры. И о том, почему Храм так боится этих верований.
Он затянулся трубкой, и его лицо на мгновение осветилось красноватым светом.
- Выезжай на рассвете. И будь осторожна. В Вивеке слишком много глаз и ушей.

Элон моргнула, возвращаясь к реальности.
Силт страйдер продолжал свой путь. Болота внизу сменились холмами, поросшими низким кустарником. Вдалеке, на горизонте, она уже различала очертания чего-то огромного - тёмная масса, поднимающаяся над землёй.
Вивек. Город-храм. Город живого бога.
Она думала о Нерайе. О женщине, которая уложила троих агентов за минуту, защищая свою дочь. О женщине, которую сломали не мечом, а угрозой тому, что она любит.
«Мы не так уж различаемся, - подумала Элон. - Обе делаем то, что должны. Обе несём груз, который не выбирали».
Её пальцы снова коснулись серьги.
Двадцать два года назад она тоже сделала выбор. Выбор, о котором не говорила никому. Выбор, который до сих пор просыпался в ней по ночам - не криком, не слезами, а тихим, ноющим вопросом: «А что, если?..»
Она отогнала эту мысль. Не сейчас. Сначала - дело.
Вивек приближался.

Балмора
Здание Гильдии Бойцов Нерайя узнала сразу.
Массивное, приземистое, с характерными скруглёнными углами - оно было выстроено из того же светлого камня, что и большинство домов Балморы, но выглядело иначе. Крепче. Основательнее. Над тяжёлой деревянной дверью висела эмблема - щит поверх скрещённых мечей. На стенах покачивались бордовые вымпелы с золотым имперским драконом.
Она вспомнила, что проходила мимо этого места вчера, направляясь к Храму. Тогда не обратила внимания. Теперь - другое дело.
У входа стоял редгард.
Его кожа была тёмной, цвета каштановой скорлупы, а глаза - карие, почти чёрные, с внимательным, цепким взглядом. Голова гладко выбрита, лицо обветренное, с глубокими морщинами на лбу и в уголках губ. На нём был кожаный фартук, испачканный копотью и пятнами масла, а на поясе висел небольшой молот. Руки, покрытые мелкими шрамами и мозолями, говорили о годах работы с металлом.
Кузнец. Даже стоя у входа, он выглядел так, словно только что вышел из кузницы.
Нерайя остановилась перед дверью, и её пальцы невольно сжались в кулаки. Она не знала, чего ожидать внутри. Гильдия Бойцов... Это место казалось ей чужим, как и всё в этом городе.
- Ты чего стоишь? - окликнул её редгард. Его голос был низким, но с тёплыми нотками. Он слегка наклонил голову, разглядывая её. - Ты к нам?
Его суровое лицо могло бы напугать кого-то менее уверенного. Но в его глазах было что-то почти отеческое, что внушало Нерайе лёгкое спокойствие.
- Да, - ответила она, стараясь говорить увереннее. - Я ищу Хасфата Антаболиса.
- Хасфат? - редгард усмехнулся, скрестив руки на груди. - Он сейчас внизу, в дальнем тренировочном зале. - Он указал на дверь. - Заходи, иди прямо по коридору, потом вниз на подземный этаж, направо и до конца.
- Спасибо, - сказала Нерайя.
- Не за что, - он слегка улыбнулся. - Меня зовут Уэйн. Я кузнец здесь. Если что-то понадобится - оружие, броня или просто совет - обращайся.
- Хорошо. Спасибо, Уэйн.
Она толкнула тяжёлую дверь и вошла внутрь.
Коридор был выложен грубыми каменными плитами, которые слегка скрипели под её шагами. Воздух здесь был прохладным, с лёгким металлическим привкусом - запах доспехов, дублёной кожи и оружейной смазки.
Нерайя шла, как указал Уэйн. Мимо закрытых дверей, мимо стоек с оружием, мимо пары бойцов, которые о чём-то негромко переговаривались в углу. Они бросили на неё быстрые взгляды, но ничего не сказали.
Она спустилась по узкой лестнице на подземный этаж. Здесь было темнее, но свет факелов, закреплённых на стенах, отбрасывал тёплые отблески на камень. Вдалеке доносились звуки - глухие удары, скрип обуви по полу, тяжёлое дыхание.
Нерайя замедлила шаг, прислушиваясь. Звуки становились громче. Она различила, как что-то твёрдое ударяется о дерево - меч о щит, судя по всему. Потом раздался короткий резкий выкрик.
Она подошла к двери, из-за которой доносились эти звуки, и заглянула внутрь.
Тренировочный зал был просторным, с высокими потолками. Пахло потом, древесной стружкой и металлом. Свет факелов отбрасывал длинные тени на деревянный пол, местами потёртый и покрытый мелкими царапинами. В углу стояла стойка с деревянными мечами и щитами, рядом - несколько манекенов, изрядно потрёпанных от ударов.
В центре зала сражались двое.
Одна - молодая бретонка с русыми волосами, собранными в короткий хвост. Она держала деревянный меч и щит, её движения были резкими, но неуклюжими, словно она пыталась компенсировать недостаток опыта агрессией.
Её противник был другим.
Зрелый мужчина, одетый в простые лёгкие штаны и рубаху. На ногах - обмотки из жёсткой ткани, которые слегка шуршали при движении. Волосы короткие, тёмно-русые, а светло-карие глаза внимательно следили за каждым движением соперницы. Лицо сосредоточенное, но в нём чувствовалось что-то тёплое - не просто инструктор, а человек, который искренне хотел помочь ученице стать лучше.
Нерайя замерла у двери, наблюдая.
Бретонка атаковала с энтузиазмом, но её удары были слишком предсказуемыми. Мужчина уклонялся легко, почти лениво, словно заранее знал, куда направится меч.
- Ну же! - выкрикнула она, делая выпад.
Её противник слегка наклонился в сторону, и меч прошёл мимо.
- Слишком торопишься, - спокойно сказал он, не сбивая дыхания.
Бретонка снова атаковала, но её удары становились всё более хаотичными. На лбу выступили капли пота, дыхание стало тяжёлым.
Внезапно мужчина сделал шаг вперёд, уклонился от очередного удара и быстрым движением ребра ладони ударил её по руке. Меч выскользнул из пальцев и с глухим стуком упал на пол.
Прежде чем девушка успела среагировать, мужчина сделал ей подсечку, и та рухнула на колени.
- Ты слишком торопишься, Фазиль, - повторил он, глядя на ученицу сверху вниз. Голос спокойный, но твёрдый. - Ты думаешь, что скорость компенсирует отсутствие техники. Но это не так. Если ты не будешь думать, твой противник всегда будет на шаг впереди.
Бретонка подняла голову, тяжело дыша.
- Поняла, сэр.
- Хорошо, - мужчина протянул ей руку, помогая подняться. - На сегодня хватит. Отдохни, а потом обратись к мастеру Амиулусус, потренируй с ней базовые упражнения.
Фазиль кивнула, подняла свой деревянный меч и, слегка прихрамывая, направилась к выходу.
- И помни, - добавил инструктор, когда она была уже почти в дверях, - техника важнее силы. Работай над этим, и в следующий раз продержишься дольше.
- Да, сэр, - ответила бретонка. В её голосе звучала решимость.
Когда она ушла, мужчина повернулся к Нерайе. Его лицо смягчилось, в уголках губ появилась лёгкая улыбка. Он вытер ладони о штаны и сделал шаг вперёд.
- Добрый день, сера. Вы что-то хотели?
- Здравствуйте, - ответила Нерайя, входя в зал. - Вы - Хасфат Антаболис?
- Да, это я, - он кивнул, слегка улыбнувшись.
Нерайя подождала, пока шаги бретонки затихнут в коридоре. Потом снова посмотрела на Хасфата.
- Моё имя Нерайя Вверин. Меня прислал Кай Косадес.
Хасфат слегка приподнял брови. Его взгляд стал чуть более внимательным, скользнул по её лицу, по саблям на поясе, по кирасе из кожи нетча.
- Кай, значит? - протянул он, скрестив руки на груди. - Этот старый пень всё ещё не может сидеть спокойно? - Он усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое. - Ну что ж, если он тебя прислал, значит, поговорим. Что его заинтересовало на этот раз?
- Каю нужны сведения о Нереварине и Шестом Доме, - сказала Нерайя.
Хасфат ненадолго замолчал. Его взгляд стал задумчивым.
- Нереварин и Шестой Дом, - повторил он медленно. - Интересно. Очень интересно.
Он помолчал ещё мгновение, словно что-то обдумывая. Потом его взгляд снова сфокусировался на ней.
- Скажите, сера... Хорошо ли вы владеете своими саблями?
Нерайя нахмурилась, почувствовав в его вопросе подвох.
- Меня никто никогда толком не учил правильному обращению с парными клинками, - призналась она. - Но того, что я сама нахваталась, мне до сих пор было достаточно.
Хасфат кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.
- Тогда давайте проверим, насколько этого «достаточно», - сказал он, указывая на стойку с деревянными мечами. - Устроим небольшой спарринг.
Нерайя прищурилась.
- Это часть проверки?
- Можно сказать и так, - он слегка улыбнулся. - Но, возможно, вы сами узнаете о себе что-то новое.
Нерайя подошла к стойке с оружием. Сняла пояс с саблями и аккуратно повесила его на крюк рядом. Её движения были размеренными, но внутри что-то напряглось - знакомое ощущение перед схваткой.
Она взяла два деревянных клинка, проверила их вес. Чуть тяжелее её собственных сабель, баланс другой. Дерево грубое, но прочное.
Сделала пару взмахов, привыкая к ощущению.
- Готова, - сказала она, вставая напротив Хасфата.
Он уже держал в руке деревянный меч - один, не два. Стоял спокойно, расслабленно, слегка наклонив голову. Его поза казалась почти ленивой, но Нерайя видела, как напряжены мышцы под тканью рубахи. Хищник, притворяющийся сонным.
- Начнём, когда будете готовы, - сказал он.
Нерайя встала в стойку - ту, которую выработала сама за годы в лесах. Колени чуть согнуты, один клинок выставлен вперёд, второй прижат к боку. Так она дралась всегда. Так она выживала.
Её взгляд был прикован к глазам Хасфата, но периферийным зрением она следила за его руками и ногами.
- Не бойтесь атаковать первой, - сказал он, чуть приподняв брови. - Иногда лучший способ узнать, на что способен противник - это заставить его защищаться.
Нерайя стиснула зубы. Его спокойный тон раздражал. Но она не позволила эмоциям взять верх.
Она сделала резкий выпад вперёд, правый клинок описал дугу, целясь в плечо.
Хасфат легко отклонился в сторону, словно предвидел её движение.
- Слишком прямолинейно, - заметил он.
Нерайя тут же развернулась, атакуя вторым клинком. Но он поднял свой деревянный меч и отбил удар с таким спокойствием, будто это была не схватка, а разминка.
- Вы слишком полагаетесь на силу, - сказал он, делая шаг назад. - А что, если противник сильнее вас?
- Тогда я буду быстрее, - резко ответила Нерайя, снова атакуя.
Её клинки мелькнули в воздухе, но Хасфат парировал каждый удар. Его движения были плавными, почти ленивыми, но в них чувствовалась точность мастера.
- Быстрее? - переспросил он, уклоняясь от очередного удара. - Скорость - это хорошо. Но без расчёта она бесполезна.
Он сделал шаг вперёд, и Нерайя едва успела отступить. Его деревянный меч прошёл в опасной близости от её рёбер, и она почувствовала, как сердце забилось быстрее.
«Он играет со мной, - поняла она. - Как кошка с мышью».
Злость вспыхнула внутри - горячая, знакомая. Та самая злость, которая помогала ей выживать в лесах, когда всё шло не так. Та самая злость, которая заставляла её подниматься после каждого удара.
Она атаковала снова - яростно, быстро, вкладывая в удары всю силу. Правый клинок, левый, снова правый. Она не давала ему передышки, не давала времени думать.
Но Хасфат не отступал. Он парировал, уклонялся, двигался с той же спокойной уверенностью. И в его глазах она видела что-то - не насмешку, но оценку. Он изучал её.
- Вы злитесь, - сказал он, отбивая очередной удар. - Это хорошо. Злость даёт силу. Но она же ослепляет.
- Может, хватит говорить? - выпалила Нерайя, её дыхание стало тяжёлым.
- Говорить? - Хасфат усмехнулся. - А вы думаете, ваши враги будут молчать?
Он сделал резкий выпад, и Нерайя едва успела поднять клинки, чтобы защититься. Удар был сильным, и её руки задрожали от напряжения.
- Они будут провоцировать вас, - продолжил он, отступая на шаг. - Заставлять злиться, терять концентрацию. И если вы поддадитесь - вы проиграете.
Нерайя глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Её сердце колотилось, мышцы горели от напряжения. Но сквозь злость пробилось что-то другое - понимание.
Он не издевался над ней. Он учил.
Так же, как Энар когда-то учил её выживать в лесу. Не объясняя, а показывая. Не словами, а действием.
«Думай, - сказала она себе. - Не чувствуй. Думай».
Она изменила тактику. Вместо того чтобы атаковать, начала двигаться вокруг него, выжидая. Её клинки были подняты, но она не делала резких движений.
- Вот так, - сказал Хасфат, и его голос стал чуть мягче. - Наблюдайте. Ждите. Заставьте меня сделать первый шаг.
Он сделал ложный выпад, проверяя её реакцию. Нерайя не поддалась - лишь слегка сместилась в сторону, сохраняя дистанцию.
- Хорошо, - кивнул он, его улыбка стала шире. - Теперь вы начинаете думать.
Он атаковал снова - на этот раз быстрее, агрессивнее. Его удары были точными, и Нерайя едва успевала парировать. Руки начали уставать, но она не позволила себе замедлиться.
Она следила за его движениями, искала закономерность. Энар всегда говорил: у каждого бойца есть привычки, слабости. Нужно только увидеть их.
Удар слева. Удар справа. Шаг вперёд. Удар сверху.
И там - крошечная пауза. Едва заметная. Когда он переносит вес с одной ноги на другую.
Нерайя ждала. Парировала. Отступала. Ждала.
Хасфат атаковал снова, и она увидела это - тот самый момент, когда его тело на долю секунды потеряло равновесие.
Она не думала. Просто действовала.
Нырнула под его удар, её левый клинок отбил меч в сторону, а правый скользнул вперёд - и коснулся его бока.
Лёгкое касание. Едва ощутимое. Но достаточное.
Хасфат остановился, подняв руку.
- Хорошо, - сказал он, и в его голосе звучало одобрение. - Очень хорошо.
Нерайя опустила клинки. Её дыхание было тяжёлым, рубашка под кирасой промокла от пота. Но на губах появилась лёгкая улыбка - первая за долгое время.
- Спасибо, - сказала она, стараясь скрыть гордость.
Хасфат убрал деревянный меч на стойку и повернулся к ней.
- У вас есть потенциал, - сказал он. - Вы учитесь быстро. Это редкость. Но вам нужно больше практики. И больше терпения.
Он помолчал, глядя на неё с чем-то похожим на уважение.
- Ваш стиль... Он не из школы. Не из академии. Вы учились на улице. В бою.
Это был не вопрос.
- Да, - ответила Нерайя. - Можно и так сказать…
Хасфат кивнул, словно это объясняло всё.
- Такие бойцы - самые опасные, - сказал он. - И самые уязвимые. Вы привыкли полагаться на инстинкты. Но инстинкты можно обмануть. Технику - сложнее.
Он указал на дверь в конце зала.
- Пойдёмте. Поговорим о том, зачем вас прислал Кай.
Комната Хасфата оказалась небольшой и скромно обставленной.
У стены стояла простая деревянная кровать с грубым серым одеялом. Рядом - сундук, на крышке которого лежала пара перчаток, свёрнутый ремень и длинный кинжал в потёртых кожаных ножнах. В углу - маленький стол с двумя стульями, а над кроватью висела полка с книгами. Корешки потёртые, одна из книг лежала открытой, словно её недавно читали.
- Не слишком роскошно, но мне хватает, - сказал Хасфат, заметив, как Нерайя оглядывает помещение.
Он подошёл к столу, слегка запачканному давно высохшими пятнами чернил, и зажёг небольшую масляную лампу. Тёплый свет разлился по комнате.
- Присаживайтесь, сера, - он указал на один из стульев.
Нерайя села, положив руки на колени. Её взгляд скользнул по полке с книгами. «Древние руины Вварденфелла», «Мифы и легенды двемеров», «Хроники Нчулефта»...
- Вы много читаете, - заметила она.
- Когда есть время, - Хасфат подошёл к полке и провёл пальцами по корешкам. - Я больше интересуюсь культурой двемеров, но кое-что знаю и о других вещах.
Он снял с полки толстый том в зелёной обложке и положил на стол. На обложке золотыми буквами было выведено: «Краткая История Морровинда».
- Хорошая книга, - сказал он, открывая её. - Не идеальная, но для общего понимания - самое то.
Он листал страницы, его пальцы двигались быстро, но аккуратно. Нерайя молча ждала.
Наконец он остановился, пробежал глазами текст и кивнул.
- Вот оно.
Он достал из ящика стола чернильницу, перо и лист пергамента. Начал выписывать что-то, его рука двигалась уверенно.
- Пока я пишу заметки для Кая, расскажу вам вкратце, - сказал он, не отрываясь от работы. - Чтобы вы понимали, о чём речь.
Нерайя кивнула.
- Неревар Индорил, - начал Хасфат, - был величайшим героем данмеров. Он жил в Первую Эру, больше трёх тысяч лет назад. Объединил Великие Дома и племена эшлендеров - кочевников, которые живут в пустошах Вварденфелла. Вместе они сражались против двемеров и нордов.
Он макнул перо в чернильницу.
- Двемеры - это глубинные эльфы. Жили под землёй, строили невероятные машины. Но однажды они просто... исчезли. Все разом. Никто не знает, что с ними случилось.
- Исчезли? - переспросила Нерайя.
- Да. Но это другая история, - Хасфат продолжил писать. - Важно то, что Неревар победил. Объединил свой народ, отбросил врагов. Но после победы... - он замолчал, нахмурившись. - После победы он погиб. При странных обстоятельствах.
- Странных?
- Есть разные версии. Храм говорит одно, эшлендеры - другое. Официальная история утверждает, что он пал в бою. Но ходят слухи... - Хасфат пожал плечами. - Слухи о предательстве. О том, что его убили свои же.
Он поднял взгляд на Нерайю.
- Но все сходятся в одном: Неревар обещал вернуться. И есть пророчество о его возвращении.
- Нереварин, - сказала Нерайя, вспоминая слово Кая.
- Именно. Воплощение Неревара. Тот, кто вернётся, чтобы... - Хасфат снова пожал плечами. - Чтобы что-то сделать. Что именно - зависит от того, кого спросишь.
Он отложил перо и откинулся на спинку стула.
- Эшлендеры верят, что Нереварин объединит данмеров, изгонит иноземных захватчиков и восстановит былое величие народа. Для них это надежда. Смысл существования.
- А Храм?
Хасфат усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.
- Храм - другое дело. Неревар почитается как святой, это правда. Но пророчество о его возвращении... - он покачал головой. - Храм считает это ересью. Опасной ересью. Они преследуют тех, кто верит в Нереварина. Называют их отступниками.
Нерайя нахмурилась.
- Почему? Если Неревар - их святой, почему они боятся его возвращения?
- Хороший вопрос, - Хасфат посмотрел на неё с чем-то похожим на одобрение. - Возможно, потому что возвращение Неревара поставит под сомнение власть Трибунала. Живых богов, которые правят Морровиндом уже три тысячи лет.
Он помолчал.
- Но это только мои догадки. Я историк, не теолог.
Нерайя кивнула, обдумывая услышанное. Пророчества, боги, древние герои... Всё это казалось далёким, почти сказочным. Но Кай не стал бы интересоваться сказками.
- А Шестой Дом? - спросила она. - Что вы знаете о нём?
Хасфат снова взялся за перо.
- Дом Дагот, - сказал он. - «Потерянный» Великий Дом. Когда-то он был одним из шести, но предал остальных во время Войны Первого Совета. Той самой войны, в которой погиб Неревар.
- Предал?
- Да. Подробности... туманны. Но после войны Дом Дагот был уничтожен. Стёрт с лица земли. Его земли поделили между собой другие Дома, его имя стало проклятием.
Он поднял взгляд.
- Это всё, что я знаю. Официальная история. Но если вам нужно больше... - он указал пером в сторону двери. - Шарн гра-Музгоб. Она в Гильдии Магов, это соседнее здание. Своеобразная личность, но знает о Шестом Доме гораздо больше меня.
Он дунул на пергамент, чтобы чернила быстрее высохли, и протянул его Нерайе.
- Вот. Заметки для Кая. Здесь всё, что я рассказал, и немного больше.
Нерайя взяла пергамент. Почерк был чётким, аккуратным - почерк человека, привыкшего работать с документами.
- Спасибо, - сказала она, вставая.
- Не за что, - Хасфат тоже поднялся. - И передайте Каю, что он мне должен.
Нерайя усмехнулась.
- Передам.
Она направилась к двери, но остановилась на пороге.
- Хасфат.
- Да?
Она обернулась.
- То, что вы сказали во время спарринга. О терпении и технике. Вы правда так думаете? Что я могу научиться?
Хасфат посмотрел на неё - долго, внимательно.
- Я думаю, - сказал он медленно, - что вы уже многому научились. Просто не у тех учителей. И не тем вещам.
Он помолчал.
- Но да. Вы можете. Если захотите.
Нерайя кивнула и вышла.
Коридор Гильдии Бойцов казался светлее, чем раньше. Или это просто её глаза привыкли к полумраку комнаты Хасфата.
Она шла к выходу, сжимая в руке пергамент с заметками. В голове крутились слова: Неревар, Нереварин, Шестой Дом, Дагот...
«Пророчества и древние войны, - думала она. - Какое отношение это имеет ко мне? К Тамире?»
Она не знала. Но собиралась выяснить.
Гильдия Магов ждала её.

 
Глава 7: Маги.
18 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Балмора
Нерайя вышла из Гильдии Бойцов, чувствуя приятную усталость после утреннего спарринга с Хасфатом. Солнце поднялось выше, и его лучи заливали улицы Балморы, заставляя светлый камень зданий казаться почти золотистым. Воздух был тёплым, с лёгким привкусом пыли и трав.
Она поправила кирасу, которая всё ещё немного давила на плечи. Её мысли были заняты словами Хасфата о Шестом Доме и колдунье из Гильдии Магов, когда знакомый голос вывел её из раздумий.
- Эй, сера! - окликнул её Уэйн, стоявший у входа в небольшую пристройку сбоку от главного здания. Его голос был низким, но дружелюбным.
Нерайя обернулась. Редгард махал ей рукой. Его кожаный фартук был испачкан копотью, а на руках виднелись свежие следы работы с металлом.
- Ты выглядишь так, будто броня пытается тебя задушить, - сказал он, усмехнувшись. - Давай-ка посмотрим.
Нерайя нахмурилась.
- Что вы имеете в виду?
- Да просто она на тебе сидит, как на никс-гончей седло, - ответил Уэйн, скрестив руки на груди. - Если хочешь, могу подогнать по размеру.
- И сколько это будет стоить?
Уэйн рассмеялся - громко и искренне.
- С друзей Хасфата за такие мелочи я денег не беру. Но если тебе так спокойнее - заплатишь пять септимов, когда работа будет сделана.
Нерайя прищурилась, разглядывая его. В глазах редгарда читалась искренность, но она слишком хорошо знала, что добрые намерения редко бывают бескорыстными.
- Хорошо, - сказала она наконец. - Но если испортите - потребую компенсацию.
- Справедливо, - кивнул Уэйн, всё ещё улыбаясь. - Пойдём.
Задний двор пристройки оказался небольшой кузницей. Пахло углём и железом, смешанным с запахом масла. Горн потрескивал, выбрасывая тонкие струйки дыма. Наковальня была покрыта мелкими вмятинами от ударов, а вдоль стен стояли ящики с заготовками и инструментами.
- Снимай броню, - сказал Уэйн, указывая на скамью.
Нерайя стянула кирасу. Под ней была только простая рубаха, слегка влажная после тренировки. Она почувствовала себя неловко - слишком открыто, слишком уязвимо.
Уэйн взял доспех в руки, внимательно осмотрел её, провёл пальцами по швам.
- Неплохая работа, - пробормотал он. - Но явно не под тебя шита. Встань ровно.
Он достал полоску кожи с отметками и начал снимать мерки. Его руки двигались быстро и уверенно, но осторожно - он старался не касаться её лишний раз.
- Вы часто так помогаете незнакомцам? - спросила Нерайя, пытаясь отвлечься.
- Только тем, кто связан с Хасфатом, - ответил Уэйн. - Он хороший человек. Если он тебе доверяет, значит, и я могу.
Нерайя промолчала.
Когда он закончил, то отложил кирасу и вытер руки о фартук.
- Это займёт пару дней. Я больше привык работать с металлом, но сделаю как надо.
Он на мгновение замер, глядя на небо сквозь щель в крыше.
- Знаешь, мои старые кости предрекают дождь. А в Морровинде, если начинается дождь, лучше быть готовым.
Он подошёл к одному из ящиков и достал плащ из кожи гуара - тёмный, с капюшоном.
- Надень это.
Нерайя посмотрела на него с недоверием.
- Тоже бесплатно?
Уэйн вздохнул.
- Ладно. Два септима, если тебе так спокойнее.
- Вы всегда так легко сдаётесь? - усмехнулась она, протягивая монеты.
- Только с теми, кто умеет торговаться, - ответил он. - Но не привыкай, сера.
Нерайя надела плащ. Он оказался тяжелее, чем выглядел, но удобным.
- Спасибо, - сказала она. И, помедлив, добавила: - Почему вы так добры ко мне?
Уэйн замер, словно его застали врасплох. Он вытер руки о фартук, задумчиво посмотрел на горн.
- Ты недавно в Морровинде, да?
Она кивнула.
- Это недружелюбный край, - сказал он, его голос стал тише. - Здесь всё сурово: и земля, и люди. Местные привыкли выживать, а не помогать. Не доверяют чужакам. Да и друг другу тоже.
Он сделал паузу.
- Но кто-то же должен быть добрым, верно? Если все будут только брать, а не давать, то что останется?
Нерайя молчала. Она не ожидала услышать таких слов от кузнеца.
- Это не значит, что я всегда такой, - добавил Уэйн, и его лицо снова озарилось улыбкой. - Просто иногда хочется напомнить себе, что мы все люди. Даже в таком месте.
Нерайя кивнула и направилась к выходу. Но, сделав несколько шагов, остановилась.
- Меня зовут Нерайя Вверин, - сказала она, оборачиваясь.
Уэйн слегка приподнял брови, затем улыбнулся.
- Приятно познакомиться, Нерайя. Меня зовут Уэйн, но ты это уже знаешь.
- До встречи, Уэйн.
- Через пару дней, - кивнул он. - Удачи тебе.
Нерайя вышла на улицу, поправляя плащ. Без кирасы она чувствовала себя непривычно легко.
Её взгляд остановился на соседнем здании.
Оно было похоже на Гильдию Бойцов - такое же массивное, с округлыми углами и выложенное из светлого камня. Но в его облике было что-то неуловимо изящное. Окна казались чуть больше, а их рамы - тоньше и аккуратнее. Над входом висел небольшой козырёк, украшенный резьбой, а сама дверь была сделана из тёмного дерева, отполированного до блеска.
На двери была вырезана эмблема: круг из переплетающихся линий с мистическим оком в центре.
«Гильдия Магов», - подумала Нерайя.
Она толкнула дверь, и та с лёгким скрипом открылась.
Внутри было прохладно и тихо. Воздух пах старым пергаментом, травами и чем-то медно-горьким - возможно, от алхимических инструментов. Где-то в глубине здания слышался тихий шелест страниц, а из соседней комнаты доносились приглушённые голоса.
В центре небольшого зала, за массивным деревянным столом, сидел альтмер. Его платиновые волосы были собраны в аккуратный пучок, а шёлковая зелёная мантия с золотистой вышивкой подчёркивала утончённость. На шее висел серебряный медальон с тем же символом глаза, что и на двери.
Он поднял взгляд, когда Нерайя вошла.
- Добро пожаловать в Гильдию Магов, сера, - произнёс он. Голос был мягким, но в нём чувствовалась скрытая строгость. - Чем могу быть полезен?
- Мне нужно поговорить с Шарн гра-Музгоб.
Альтмер слегка приподнял бровь.
- Шарн, - протянул он, словно пробуя имя на вкус. - Её лаборатория внизу. Однако должен предупредить: она не всегда рада гостям.
- Я не собираюсь задерживаться.
- Это разумно, - он снова опустил взгляд на свиток, лежащий перед ним. - Лестница в дальнем углу. Желаю удачи.
Нерайя коротко кивнула и направилась в указанном направлении.
Она спустилась по каменной лестнице на нижний уровень. Воздух здесь был прохладнее, пропитанный запахом сушёных растений и пыли, с каким-то странным, почти металлическим привкусом, словно от магии, витавшей в воздухе.
Просторное помещение освещалось мягким светом магических ламп, которые висели на стенах и парили под потолком. Свет от них был тёплым, но слегка мерцающим, отбрасывая причудливые тени. Вдоль стен стояли массивные шкафы, заполненные книгами, свитками и стеклянными сосудами. В центре комнаты находился длинный стол, заваленный алхимическими инструментами.
- Вы кого-то ищете? - раздался спокойный, но холодный голос.
Нерайя обернулась.
У одной из полок стояла данмерка - высокая, стройная, с густыми чёрными локонами, убранными назад. На ней была изящная тёмно-синяя мантия, которая слегка искрилась в свете ламп, словно ночное небо. В левой руке она держала длинный посох из жемчужно-белого дерева, увенчанный тёмным сапфиром.
Её взгляд был внимательным, но в нём читалась надменность - взгляд человека, привыкшего оценивать других с первого мгновения.
- Да, - ответила Нерайя. - Я ищу Шарн гра-Музгоб.
При упоминании имени данмерка едва заметно поморщилась.
- Шарн, - повторила она. - Она там, в углу.
Она кивнула в сторону, где за одним из столов виднелась сгорбленная фигура.
- Благодарю, - сказала Нерайя.
- Всегда пожалуйста, - ответила данмерка. Тон был вежливым, но холодным.
Она молча прошла мимо Нерайи и начала подниматься по лестнице, её мантия мягко колыхалась при каждом шаге.
Нерайя подошла к столу в дальнем углу.
Орчиха сидела, склонившись над свитком, её пальцы с короткими крепкими ногтями осторожно скользили по строкам текста. Простая коричневая шерстяная мантия выглядела поношенной, а грубая серо-зелёная кожа казалась бледнее, чем обычно для её народа. Русые волосы, начинающие седеть, были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди.
Когда Нерайя подошла ближе, она заметила, что выступающие нижние клыки Шарн едва видны, а на лице уже проступали морщины. Но больше всего внимание привлекли её глаза - янтарные, воспалённые, с красными прожилками. Глаза человека, который слишком много читает при плохом освещении и слишком мало спит.
- Если вы пришли просто поболтать, то лучше сразу развернитесь и уходите, - сказала Шарн, не поднимая взгляда. Её голос был низким, с хрипотцой.
- Я пришла не для этого.
Шарн наконец подняла голову. Её взгляд был острым, оценивающим.
- Тогда говорите быстрее. У меня нет времени на пустую болтовню.
Она бросила взгляд в сторону лестницы, по которой только что поднялась данмерка.
- Ранис Атрис, - буркнула орчиха, её голос стал раздражённым. - Глава этого отделения. И по совместительству - моя личная надзирательница. Вечно следит, вечно вынюхивает...
Она фыркнула.
- Надеюсь, она не слишком запугала тебя своим величием.
- Нет, - ответила Нерайя. - Она просто указала, где вас найти.
- Ещё бы. Ей не терпится знать, кто ко мне приходит и зачем, - Шарн махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. - Ладно. Чего тебе?
Нерайя села на табурет напротив, положив руки на колени.
- Я ищу информацию о Шестом Доме и Нереварине.
Шарн прищурилась. Её пальцы замерли над свитком.
- Шестой Дом? Нереварин? - повторила она медленно. - И что же заставило тебя интересоваться такими... опасными темами?
- Это важно.
Орчиха откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.
- Важно, говоришь? - она наклонилась вперёд, её янтарные глаза блеснули. - Ты хоть понимаешь, о чём спрашиваешь? Шестой Дом - это не просто древняя легенда. Это нечто гораздо большее. И гораздо опаснее.
Нерайя молчала, позволяя ей продолжить.
- А Нереварин... - Шарн на мгновение замолчала, её взгляд стал отстранённым. - Это пророчество, которое многие считают вымыслом. Но я скажу тебе одно: в каждом мифе есть доля правды.
Она снова откинулась назад, её пальцы забарабанили по краю стола.
- Но почему ты думаешь, что я могу тебе помочь?
- Мне сказали, что вы знаете больше других.
Шарн усмехнулась - горько, почти с обидой.
- Знания, - протянула она. - Да, я знаю многое. Возможно, даже больше, чем следовало бы. Но знания - не бесплатный товар.
Она наклонилась вперёд, её взгляд стал пронзительным.
- Если хочешь узнать что-то о Шестом Доме и Нереварине, тебе придётся кое-что для меня сделать.
- Что именно?
Шарн жестом подманила её ближе и понизила голос.
- Есть одно дело, которое я не могу доверить никому из местных. Недавно скончался один чародей - Ллевул Андрано. Сильный маг, уважаемый в своих кругах.
Она сделала паузу.
- По традиции, его родня сожгла тело, а кости и прах захоронили в родовой гробнице. Всё как положено. Но мне нужен его череп.
Нерайя нахмурилась.
- Зачем вам череп мёртвого мага?
- Для исследований, конечно же! - Шарн всплеснула руками, её голос стал торопливым, почти оправдывающимся. - Ллевул был не просто магом. Он был одним из тех, кто знал больше, чем следовало. Я уверена, что его череп всё ещё хранит остатки силы. Это редкая возможность для... для научной работы. В этом нет ничего такого. Совершенно ничего.
Она замолчала, словно поймав себя на том, что говорит слишком много.
«Череп мёртвого мага, - подумала Нерайя. - Для исследований».
Она вспомнила, как Энар однажды рассказывал ей о данмерских традициях. О том, как важен для его народа покой предков. О том, что осквернение могил - одно из худших преступлений в глазах Храма.
«Энар перевернулся бы... если бы у него была гробница. А не безымянная яма в сиродиильском лесу».
Она отогнала эту мысль.
- Но, - продолжила Шарн, понизив голос, - данмеры очень трепетно относятся к покою своих мёртвых. А то, чем я занимаюсь... не все это понимают. Кому-то может показаться, что это... не совсем законно.
Она не произнесла слово «некромантия», но оно повисло в воздухе между ними.
- Поэтому череп нужно добыть тихо и незаметно.
- Почему вы не можете сделать это сами? - спросила Нерайя.
Шарн фыркнула.
- Потому что я не хочу, чтобы меня видели рядом с гробницей. Это вызовет ненужные вопросы. Особенно от нашей дорогой Ранис, - она кивнула в сторону лестницы. - А ты выглядишь как кто-то, кто может затеряться в толпе.
Нерайя молчала, обдумывая услышанное. Что-то в этом деле было неправильным - она чувствовала это. Но прямых доказательств не было. Только подозрения.
И ей нужна была информация.
- В самом склепе нет живой стражи, - продолжила Шарн, её голос стал деловым. - Но данмеры имеют привычку призывать духов предков для охраны гробниц.
Она бросила взгляд на сабли Нерайи.
- Твоё оружие может оказаться бесполезным против нежити.
Орчиха потянулась к ящику рядом со столом и достала длинный серебряный кинжал. Лезвие было тонким, но прочным, рукоять украшена простым узором. На металле виднелись слабые магические символы, которые едва заметно мерцали.
- Серебро, - объяснила Шарн, протягивая кинжал. - Оно способно навредить призракам. А чары на этом клинке могут поджечь даже голые кости, если те проявляют излишнюю активность.
Нерайя взяла кинжал, взвесила в руке. Лёгкий, но ощущался иначе, чем её сабли. Холоднее. Словно металл помнил, для чего был создан.
- Где находится гробница?
Шарн улыбнулась - впервые за весь разговор.
- Родовая гробница Андрано на юго-востоке от Балморы. Выйдешь из города, пойдёшь по главной дороге на юг, мимо озера Амайя. Когда дойдёшь до Пелагиада, пройдёшь через форт и продолжишь на юг. Дорога начнёт сворачивать, увидишь перекрёсток. Гробница будет справа, в склоне холма.
Она наклонилась вперёд.
- Не пропустишь.
- Как далеко?
- Если выйдешь сейчас и не будешь отвлекаться - к закату доберёшься.
Нерайя кивнула, пряча кинжал за пояс.
- Пока ты будешь заниматься этим делом, - добавила Шарн, - я подготовлю информацию. Но помни: вернёшься без черепа - не жди от меня никаких ответов.
- Я поняла.
- Тогда не стой, - орчиха уже снова склонилась над своим свитком. - Чем быстрее вернёшься, тем лучше.
Нерайя поднялась, но не двинулась к лестнице.
- Ещё кое-что. У вас здесь есть алхимик?
Шарн подняла голову, её янтарные глаза сузились.
- Зачем тебе?
Вместо ответа Нерайя достала из сумки тканевый свёрток и развернула его на краю стола. Четыре гриба с едва светящимися шляпками голубого цвета лежали на ткани.
- Лиловые корпинусы, - сказала орчиха, и в её голосе впервые прозвучал интерес. Она наклонилась ближе, разглядывая грибы. Потом её взгляд переместился на перья. - А это откуда?
- Скальные наездники. Напали на караван по дороге сюда.
Шарн хмыкнула, взяла одно перо, повертела в пальцах.
- Неплохие образцы. Свежие. - Она принюхалась и поморщилась. - Вонь ещё не выветрилась, но это дело времени. Алхимики платят за них неплохо.
- Я слышала. Но я не знаю, кому здесь продавать. И что можно сделать из грибов.
Орчиха отложила перо и задумчиво почесала подбородок.
- Ажира могла бы разобраться. Она наш алхимик. Каджитка, но толковая. Корпинусы в сыром виде ядовиты, но если правильно обработать... - она пожала плечами. - Посмотрим, что она скажет.
Она протянула руку к грибам, но Нерайя накрыла свёрток ладонью.
- Я не оставляю вещи незнакомым людям.
Шарн фыркнула.
- Осторожная. Это хорошо. - Она откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. - Но подумай сама: ты уходишь в гробницу, полную нежити. Может, вернёшься завтра. Может - через неделю. Может - никогда. Грибы за это время испортятся. Перья - нет, но кто знает, сколько тебя не будет.
Нерайя молчала.
- К тому же, - добавила орчиха, кивнув на пояс Нерайи, - у тебя уже есть мой кинжал. Серебряный, зачарованный. Стоит побольше, чем четыре гриба и пучок перьев. Считай его залогом.
Нерайя посмотрела на рукоять кинжала, торчащую из-за пояса. Потом - на грибы и перья. Потом - на Шарн.
Орчиха ждала, её лицо было непроницаемым.
- Хорошо, - сказала Нерайя наконец. - Но я хочу знать, что из них сделают. И получить свою долю.
- Справедливо. - Шарн сгребла грибы в свёрток, сверху положила перья и убрала всё в ящик стола. - Когда вернёшься с черепом, спросишь Ажиру. Она будет знать.
Нерайя кивнула и направилась к выходу из Гильдии Магов.
Солнце стояло высоко, заливая улицы Балморы ярким светом. Город жил своей обычной жизнью: торговцы зазывали покупателей, дети бегали по мостам, стражники лениво патрулировали улицы.
Она остановилась на мгновение, обдумывая следующие шаги.
«Сабли, кинжал, плащ, - мысленно перечислила она. - Деньги в поясной сумке. Что ещё?»
Жара уже давала о себе знать - под плащом кожа начинала нагреваться. Если дорога до Пелагиада займёт полдня, вода не помешает.
Она огляделась. У одной из лавок, где на деревянных крючках висели кожаные изделия, она заметила то, что искала.
- Что-то приглянулось? - спросил торговец, молодой данмер с быстрыми глазами.
- Бурдюк, - коротко ответила Нерайя.
Торговец снял один с крючка и протянул ей.
- Прочный, из гуаровой кожи. Долго прослужит.
Она осмотрела швы и крышку.
- Сколько?
- Два септима.
Нерайя молча достала монеты. Торговец что-то сказал ей вслед, но она уже уходила.
У южных ворот она свернула к реке Одаи. Вода блестела под солнцем, её поверхность рябила от лёгкого ветра.
Нерайя присела на корточки у берега и наполнила бурдюк. Прохладная вода журчала, стекая по её пальцам. Она на мгновение задержала взгляд на своём отражении - размытом, дрожащем на поверхности.
«Ещё одно задание, - подумала она, затягивая крышку. - Ещё один шаг. Ради информации, которая, может быть, приблизит меня к Тамире».
Она выпрямилась, перекинула бурдюк через плечо.
«А может - нет».
Дорога на юг простиралась перед ней, уходя к холмам и полям. Где-то там, за озером Амайя, за фортом Пелагиад, её ждала гробница мёртвого мага.
На мгновение она подумала, не стоит ли зайти к Каю и сообщить об отлучке. Но мысль о том, что придётся снова искать его дом в лабиринте трущоб, быстро отбила это желание.
«Он узнает, если это будет важно».
Она поправила сумку на плече и двинулась в путь.
«Держись, дочка. Я иду».

 

18 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Сейда Нин
Фаргот вышел из зарослей на окраине деревни, когда солнце уже клонилось к закату.
Два дня. Два проклятых дня он прятался в болотах, как загнанный зверь. Спал на кочках, ел сырые грибы и корни, вздрагивал от каждого шороха. Комары сожрали его заживо, а один раз он едва не наступил на никс-гончую - тварь зашипела и отступила, но сердце колотилось ещё час после этого.
Всё из-за неё. Из-за этой данмерки.
Он до сих пор видел её лицо, когда закрывал глаза. Красные глаза, холодные, как угли костра. Окровавленная сабля в руке. Тела его товарищей на полу пещеры.
Хрисскар. Тирано. Даже маг, этот высокомерный ублюдок, который всегда смотрел на Фаргота сверху вниз - даже он не смог её остановить.
А она даже не запыхалась.
Фаргот сглотнул, чувствуя, как страх снова сжимает горло. Но он заставил себя идти вперёд. Он следил за деревней издалека, прячась в кустах. Видел, как утром силт страйдер ушёл на север. Среди пассажиров он её не заметил.
Поэтому ждал ещё день. На всякий случай. Она могла вернуться. Могла искать его.
Только сегодня, когда прошёл ещё один страйдер и ещё один, он решился.
Она уехала. Должна была уехать. Иначе...
Он не хотел думать об «иначе».
Первым делом - тайник.
Фаргот пробирался к пруду, держась в тени домов. Солнце садилось, окрашивая небо в багровые тона, и деревня постепенно затихала. Рыбаки возвращались с уловом, торговцы закрывали лавки.
Никто не обращал на него внимания. Хорошо.
Пень стоял там, где всегда - посреди мелкой воды, окружённый камышами. Фаргот огляделся, убедился, что никто не смотрит, и быстро зашлёпал по воде.
Холодная жижа просочилась в сапоги, но он не обратил внимания. Добрался до пня, присел на корточки, запустил пальцы под знакомый кусок коры...
Пусто.
Фаргот замер. Его пальцы шарили по трухлявому дереву, ища мешочек, который он сам положил сюда три дня назад. Тридцать семь септимов. Всё, что он скопил за последние месяцы.
Ничего.
- Нет, - прошептал он. - Нет, нет, нет...
Он начал лихорадочно обшаривать пень, отдирая куски коры, засовывая руку в каждую щель. Может, он ошибся местом? Может, мешочек провалился глубже?
Но он знал. Уже знал.
Она.
Та данмерка.
- Сука, - прошипел Фаргот, сжимая кулаки. - Проклятая эльфийская сука!
Мало ей было убить его товарищей. Мало было разрушить всё, что они строили. Она ещё и обокрала его. Его!
Злость вспыхнула внутри - горячая, яростная. На мгновение она вытеснила страх.
Фаргот выпрямился, тяжело дыша. Вода хлюпала вокруг его ног, комары звенели над головой, но он не замечал ничего.
«Ты за это заплатишь, - подумал он, глядя на север, туда, куда уходили силт страйдеры. - Клянусь всеми богами, ты за это заплатишь».
Трактир Арилла встретил его запахом жареной рыбы и гулом голосов. Несколько рыбаков сидели за столами, потягивая местное пойло. Никто не обратил на него внимания.
Фаргот прошёл к стойке, стараясь не привлекать взглядов. Его одежда была грязной, изорванной, на лице - свежие царапины от веток.
Арилл, хозяин трактира, поднял бровь, когда увидел его.
- Фаргот? - он окинул босмера взглядом. - Ты где пропадал? Выглядишь, как будто тебя пожевал алит и выплюнул.
- Долгая история, - пробормотал Фаргот, садясь на табурет. - Налей мне чего-нибудь. Покрепче.
Арилл хмыкнул, но потянулся за бутылкой.
- Проблемы?
- Можно и так сказать.
Фаргот взял кружку, сделал большой глоток. Дешёвое пойло обожгло горло, но он почувствовал, как напряжение немного отпускает.
Он огляделся, убеждаясь, что никто не слушает. Потом наклонился к Ариллу.
- Скажи... та данмерка, что была здесь позавчера. Она ещё в деревне?
Арилл нахмурился.
- Данмерка? А, та, с корабля. Нет, уехала. На следующее утро, на первом страйдере в Балмору.
Фаргот почувствовал, как что-то внутри него расслабилось. Уехала. Она уехала.
- А тебе какое дело? - спросил Арилл, прищурившись.
- Никакого, - быстро ответил Фаргот. - Просто... просто спросил.
Он допил пойло и бросил на стойку пару монет.
- Ещё одну.
Арилл налил, но продолжал смотреть на него с подозрением. Фаргот сделал вид, что не замечает.
«Балмора, - думал он, сжимая кружку. - Значит, я знаю, куда она поехала».
Но этого было мало. Ему нужно было больше. Имя. Что-нибудь, что он мог бы продать нужным людям.
Он вспомнил лицо Орвы Древани - данмера, который приходил в пещеру раз в месяц, забирал товар и оставлял деньги. Орва работал на Камонна Тонг. Все это знали, хотя никто не говорил вслух.
Камонна Тонг не любила, когда их людей убивали. А Хрисскар, Тирано и остальные - они были их людьми. Мелкими, незначительными, но всё же.
Если Фаргот принесёт им имя убийцы...
Он допил вторую кружку и встал.
- Пойду, - сказал он Ариллу. - Спасибо за выпивку.
- Береги себя, - ответил тот без особого интереса.
Фаргот вышел из трактира. Солнце уже село, и улицы Сейда Нин погрузились в сумерки. Редкие фонари отбрасывали тусклые пятна света на деревянные мостки.
Он направился к зданию переписи - имперской канцелярии, где регистрировали всех прибывающих. Там должны быть записи. Имена, даты, места назначения.
Здание было тёмным - чиновники давно разошлись по домам. Но Фаргот знал, как открывать замки. Этому он научился ещё в детстве, на улицах Валенвуда.
Он огляделся, убедился, что никто не смотрит, и скользнул к двери.
Внутри пахло пылью и чернилами. Фаргот зажёг огарок свечи, который нашёл на столе, и начал рыться в бумагах.
Записи были аккуратными - имперские чиновники любили порядок. Даты, имена, расы, места назначения. Он листал страницы, пока не нашёл нужную.
«16 день месяца Последнего Зерна. Прибытие: тюремный корабль из Имперского Города».
Его палец скользнул по строчкам.
«Нерайя. Данмер. Женщина. Условное освобождение. Место назначения: Балмора. Явиться к Каю Косадесу».
Фаргот медленно улыбнулся. Улыбка была кривой, нервной, но в ней читалось что-то тёмное.
«Нерайя, - подумал он. - Теперь у тебя есть имя».
Он запомнил адрес - Кай Косадес, Балмора - и аккуратно положил бумаги на место. Потом задул свечу и выскользнул наружу.
Ночной воздух был прохладным, пропитанным запахом болот и моря. Фаргот стоял в темноте, глядя на звёзды.
Завтра он отправится в Балмору. Найдёт Орву или кого-то из его людей. Расскажет им о данмерке, которая убила их товарищей.
А потом...
Потом пусть Камонна Тонг разбирается.
Он развернулся и пошёл прочь, его шаги были почти беззвучными на деревянных мостках.

[WaterphoenixNew]

Глава 8: Жрецы.
18 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Вивек
Силт страйдер замедлил шаг, и Элон почувствовала, как корзина качнулась в последний раз, прежде чем замереть.
Вивек.
Она поднялась, разминая затёкшие ноги, и выглянула за край корзины. Город раскинулся перед ней - громада кантонов, поднимающихся из воды, как рукотворные острова. Мосты соединяли их паутиной каменных дуг, а внизу, в каналах, скользили узкие лодки с фонарями на носу.
Солнце уже село, но небо ещё хранило отблески заката - багровые и золотые полосы над западным горизонтом. На востоке поднимались луны: Массер, большой и красноватый, и Секунда, бледная и маленькая, едва выглядывающая из-за края мира.
Элон спустилась по шаткой лестнице на платформу. Погонщик буркнул что-то на данмерисе - то ли прощание, то ли проклятие - и отвернулся к своему зверю.
Она постояла мгновение, вдыхая воздух Вивека. Соль, водоросли, благовония из ближайшего храма, и под всем этим - едва уловимый запах канализации. Город пах так же, как она помнила. Но выглядел иначе.
Прошло двенадцать лет с её последнего визита. Тогда она была моложе, резче, ещё не носила седину в волосах. Тогда у неё было другое задание и другое имя.
Кантоны остались прежними - массивные, приземистые, с плоскими крышами и узкими окнами. Но между ними появились новые мосты, новые пристани, новые храмовые шпили. Город рос, как коралл, наращивая слой за слоем.
И над всем этим, на юге, возвышался Дворец Вивека - пирамида из тёмного камня, где обитал живой бог.
Элон отвела взгляд. Ей не нужен был бог. Ей нужна была информация.
Она поправила сумку на плече и направилась к ближайшему мосту. Первым делом - найти ночлег. Потом - старые друзья.
Трактир «Чёрный Шалк» притулился в нижнем ярусе одного из кантонов, там, где стены были влажными от близости воды, а свет фонарей едва разгонял тьму. Вывеска изображала чёрного жука с длинными усами - шалка, насекомое, которое данмеры разводили ради панцирей.
Внутри было тесно и шумно. Запах дешёвого пива мешался с дымом трубок и чем-то жареным. За столами сидели в основном данмеры, но Элон заметила и нескольких имперцев, и пару аргониан в углу.
Она подошла к стойке, за которой стоял хмурый данмер с длинным шрамом на щеке.
- Комната на ночь, - сказала она, выкладывая монеты.
Трактирщик окинул её взглядом - быстрым, оценивающим - и сгрёб деньги.
- Вторая дверь наверху, - буркнул он, бросая ей ключ. - Завтрак не входит.
- Мне и не нужен.
Она поднялась по скрипучей лестнице, нашла свою комнату - крошечную, с узкой кроватью и окном, выходящим на стену соседнего здания - и бросила сумку на пол.
Потом села на кровать, закрыла глаза и позволила себе минуту тишины.
Только минуту.
Затем встала и снова спустилась вниз.
Элон подошла к стойке и наклонилась к трактирщику.
- Мне нужно найти друга, - сказала она тихо. - Аргонианина. Он должен был оставить для меня весточку.
Данмер прищурился.
- Не знаю никаких аргониан.
Она положила на стойку одну монету. Трактирщик посмотрел на неё, потом на Элон.
- Комната в конце коридора, наверху, - буркнул он, сгребая деньги. - Постучи три раза, потом два. И я тебя не видел.
Дверь в конце коридора ничем не отличалась от остальных - такая же потрёпанная, с облупившейся краской. Элон постучала: три раза, пауза, два раза.
Тишина.
Потом - шорох, скрип половицы, и дверь приоткрылась на ширину ладони. В щели блеснул красный, или скорее даже тёмно-оранжевый глаз с вертикальным зрачком.
- Кто? - голос был низким, шипящим.
- Старая знакомая, - ответила Элон. - Та, что помогла тебе выбраться из Нарсиса.
Пауза. Глаз моргнул.
Дверь открылась шире, и Элон скользнула внутрь.
Комната была маленькой, заваленной книгами и свитками. В углу стояла узкая кровать, у окна - стол с огарком свечи. Пахло чернилами, старой бумагой и чем-то травяным - возможно, лечебным отваром.
Хулейя стоял у стены, его чешуйчатая рука всё ещё лежала на рукояти кинжала. Он был высоким для аргонианина, с тёмно-зелёной чешуёй и гребнем на голове, который начинал сереть от возраста. На шее виднелся старый шрам - след от верёвки.
- Элон, - сказал он, и его голос потеплел. - Давно не виделись.
- Шесть лет, - она позволила себе лёгкую улыбку. - Ты постарел.
- А ты - нет, - он фыркнул, убирая руку от кинжала. - Врёшь так же хорошо, как раньше.
Он указал на единственный стул.
- Садись. Расскажи, зачем пришла. Ты ведь не просто так.
Элон села, оглядывая комнату.
- Всё ещё прячешься?
- Камонна Тонг не забывает, - Хулейя опустился на край кровати, его хвост свернулся рядом. - Особенно когда речь идёт о ящерице, которая посмела убить одного из их людей.
- Он был работорговцем.
- Для них это не имеет значения, - аргонианин пожал плечами. - Я убил данмера. Этого достаточно.
Элон кивнула. Она знала о Камонна Тонг достаточно, чтобы понимать: это не просто преступная организация. Это идеология. Данмеры для данмеров, смерть чужеземцам, особенно - зверолюдям. В отличие от Мораг Тонг, древней гильдии убийц с кодексом чести и легальным статусом, Камонна Тонг были просто бандитами. Бандитами с ненавистью вместо правил.
- Ты в безопасности здесь? - спросила она.
- Относительно, - Хулейя слегка оскалился, что у аргониан означало улыбку. - Трактирщик берёт деньги и не задаёт вопросов. Этого достаточно.
Он наклонил голову, его оранжевые глаза стали серьёзнее.
- Но ты пришла не спрашивать о моём здоровье. Что тебе нужно?
Элон помолчала, собираясь с мыслями.
- Информация. О том, что происходит в Морровинде. О странных вещах.
- Странных? - Хулейя фыркнул. - Здесь всё странное. Будь конкретнее.
- Спящие, - сказала Элон. - Люди, которые впадают в транс и бормочут непонятное. Слышал о таком?
Аргонианин замер. Его гребень слегка приподнялся - признак тревоги.
- Слышал, - сказал он медленно. - Больше, чем хотел бы.
Он встал, подошёл к окну и выглянул наружу, словно проверяя, не подслушивает ли кто.
- В последние месяцы случаев всё больше, - продолжил он, не оборачиваясь. - Данмеры - обычные данмеры, не маги, не жрецы - вдруг начинают говорить странные вещи. Впадают в транс посреди улицы, посреди разговора.
Он обернулся, его глаза блеснули в свете свечи.
- И что странно - только данмеры. Ни одного имперца, ни одного каджита или аргонианина. Только они. Бормочут о «пробуждении», о «Шестом Доме». О Дагот Уре.
Он произнёс последнее имя тише, почти шёпотом.
- Дагот Ур, - повторила Элон.
Имя, которым храмовые проповедники пугали паству. Дьявол под горой, враг Трибунала, воплощение зла. Она всегда считала это сказкой для простолюдинов.
- Храм делает вид, что ничего не происходит, - продолжил Хулейя, оборачиваясь. - Замалчивает, прячет. Но я слышу вещи. Мораг Тонг слышит вещи.
Он сделал паузу.
- И это ещё не всё.
- Что ещё?
- Твари, - аргонианин понизил голос. - У Гнаар Мока, на западном побережье. Рыбаки рассказывают о существах, которых раньше не видели. Пепельные, серые, с искажёнными телами. Некоторые говорят - похожи на людей, но... изменённые.
- Пепельные твари? - Элон нахмурилась. - Они ведь не должны выходить за Призрачный Предел.
- Не должны, - согласился Хулейя. - Но теперь выходят.
Он вернулся к кровати и сел, его хвост нервно дёрнулся.
- Что-то меняется, Элон. Что-то просыпается. И мне это не нравится.
Элон молчала, обдумывая услышанное. Спящие, пепельные твари, имя, которое шепчут в трансе... Это было серьёзнее, чем она думала. Серьёзнее, чем Кай ей говорил.
- Мне нужно встретиться с одной жрицей, - сказала она наконец. - Мехра Мило. Знаешь её?
Хулейя прищурился.
- Знаю. Она... не такая, как остальные. Задаёт вопросы, которые не следует задавать. За ней следят.
- Как мне к ней подобраться?
- Поговори с Аддхиранирр. Она знает Храм изнутри - кто за кем следит, когда меняется стража. Если кто и подскажет, как встретиться незаметно, то она.
Элон кивнула.
- Где она сейчас?
- Где-то в Квартале Чужеземцев, - Хулейя пожал плечами. - Прячется от сборщика налогов. Как обычно.
Элон встала, направляясь к двери. Но остановилась на пороге.
- Хулейя. Если что-то пойдёт не так - у тебя есть где спрятаться?
Аргонианин слегка оскалился.
- Есть один друг. Джобаша, старый каджит. Держит книжную лавку с редкими изданиями тут недалеко, в Квартале Чужеземцев. Если мне придётся исчезнуть - он поможет.
Он помолчал.
- И тебе тоже поможет, если понадобится. Скажи, что от меня.
- Запомню.
Она уже взялась за ручку двери, когда Хулейя окликнул её:
- Элон.
- Да?
- Береги себя.
Она обернулась. Аргонианин смотрел на неё - серьёзно, без обычной насмешки в глазах.
- Ты тоже, старый друг, - сказала она. - Ты тоже.

Квартал Чужеземцев был самым шумным местом в Вивеке даже ночью.
Элон шла по узким улочкам, лавируя между торговцами, которые ещё не закрыли свои лавки, и подвыпившими матросами, которые уже вывалились из таверн. Здесь говорили на десятке языков - имперский, данмерис, та'агра, джель - и пахло так же пёстро: жареное мясо, специи, дешёвое вино, рыба.
Луны поднялись выше. Массер заливал крыши красноватым светом, а Секунда висела рядом, бледная и холодная.
Аддхиранирр могла быть где угодно. Каджитка умела прятаться - это Элон знала по опыту. Но она также знала её привычки.
Элон свернула в переулок, где теснились дешёвые ночлежки и игорные притоны. Остановилась у неприметной двери, над которой висел выцветший фонарь.
Внутри было накурено и тесно. За столами сидели в основном каджиты и аргониане - те, кому не рады в приличных заведениях. В углу шла игра в кости, и чей-то голос громко спорил о ставках.
Элон подошла к стойке.
- Ищу одну знакомую, - сказала она хозяину, пожилому каджиту с рваным ухом. - Рыжая, с белым пятном на морде. Любит прятаться от неприятностей.
Каджит окинул её взглядом.
- Этот не знает таких.
- А если подумать?
Она положила на стойку монету. Каджит посмотрел на неё, потом на Элон.
- Эта может быть наверху, - сказал он, сгребая деньги. - Третья дверь. Но этот ничего не говорил.
Элон поднялась по скрипучей лестнице и постучала в третью дверь.
- Уходи! - раздался приглушённый голос. - Аддхиранирр здесь нет! Эта уплыла на материк!
- Это я, - сказала Элон негромко. - Старая знакомая из Крагенмура.
Пауза. Потом - шорох, и дверь приоткрылась.
В щели показалась острая мордочка с рыжим мехом и белым пятном на носу. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками уставились на Элон.
- Редгардка? - каджитка прищурилась. - Та самая, что помогла этой с делом в Крагенмуре?
- Та самая.
Дверь открылась шире.
- Заходи. Быстро.
Комната была крошечной - кровать, стул, сундук. Аддхиранирр сидела на кровати, поджав под себя ноги. Она была худой, жилистой, с быстрыми движениями и ещё более быстрыми глазами.
- Эта рада видеть старую знакомую, - сказала каджитка, но в её голосе не было особой радости. - Но время неудачное. Очень неудачное.
- Сборщик налогов?
Аддхиранирр скривилась.
- Имперец. Настырный, как клещ. Ходит за этой уже третий день. Эта не может высунуть нос на улицу.
- Как его зовут?
- Дувианус Платориус. Мелкий чиновник с большими амбициями, - каджитка фыркнула. - Думает, что если поймает эту, то получит повышение.
Элон кивнула.
- Я могу помочь. Но мне нужна информация.
Аддхиранирр наклонила голову, её уши дёрнулись.
- Какая информация?
- Мне нужно встретиться с одной жрицей в Храме. Мехра Мило. Незаметно.
Каджитка присвистнула - тихо, сквозь зубы.
- Мехра Мило. Эта знает её. Опасная женщина. Не потому, что злая - потому что слишком много думает. За ней следят.
- Я знаю. Поэтому мне нужен способ подобраться к ней так, чтобы никто не заметил.
Аддхиранирр молчала, её хвост медленно качался из стороны в сторону.
- Эта может помочь, - сказала она наконец. - Но сначала - сборщик.
- Договорились.

Элон нашла агента Канцелярии в таверне неподалёку. Он сидел за столом, уткнувшись в кружку с элем, и выглядел усталым и раздражённым. Невысокий, с редеющими волосами и мятой одеждой - типичный мелкий чиновник, который слишком долго гонялся за слишком маленькой рыбкой.
Элон села напротив него.
- Дувианус Платориус?
Он поднял голову, его глаза сузились.
- Кто спрашивает?
- Друг, - она понизила голос. - Слышала, вы ищете одну каджитку. Аддхиранирр.
Имперец выпрямился, в его взгляде мелькнул интерес.
- Знаете, где она?
- Знала, - Элон вздохнула с притворным сожалением. - К сожалению, вы опоздали. Она уплыла на материк сегодня вечером.
- Что? - он побледнел, потом подозрительно прищурился. - Не может быть. Я следил за всеми портами...
- Не за всеми, - Элон наклонилась ближе. - Есть лодки, которые не проходят через официальные причалы. Контрабандисты. Она заплатила им и исчезла.
Она произнесла это с нарочитой серьёзностью, глядя ему прямо в глаза.
Дувианус смотрел на неё, его лицо вытянулось. Потом он заметил, как её рука скользнула по столу, оставляя что-то рядом с его кружкой.
Полтора десятка монет. Достаточно, чтобы покрыть неудачную командировку.
Он посмотрел на деньги, потом на Элон.
- На материк, говорите? - его голос стал ровнее.
- Именно. Слышала, она направилась в Эбонхарт. Если поторопитесь - может, ещё догоните.
Платориус помолчал. Потом сгрёб монеты и спрятал в карман.
- Что ж, - сказал он, вставая. - Благодарю за информацию. Завтра же отправлюсь за ней.
- Удачи в поисках.
Он кивнул и вышел, не оглядываясь.
Элон подождала, пока дверь за ним закроется, и позволила себе лёгкую усмешку.

- Эта впечатлена, - сказала Аддхиранирр, когда Элон вернулась. - Редгардка умеет убеждать.
- Он хотел поверить, - Элон пожала плечами. - Я просто дала ему повод.
Каджитка хихикнула - сухо, отрывисто.
- Ладно. Долг за долг. Эта расскажет про Мехру Мило.
Она уселась поудобнее, её хвост обвился вокруг ног.
- Мехра служит в Храме Вивека. Библиотека - её место. Она проводит там много времени, особенно по вечерам, когда других жрецов мало.
- За ней следят постоянно?
- Нет, - Аддхиранирр покачала головой. - Следят, но не всегда. Храмовники ленивы. Если прийти поздно, когда библиотека почти пуста, можно поговорить. Только тихо. И недолго.
- Как туда попасть?
- Через главный вход, как паломница. Библиотека открыта для всех, кто хочет изучать священные тексты, - каджитка оскалилась. - Редгардка ведь хочет изучать священные тексты?
- Очень хочу.
- Тогда иди. Сейчас - хорошее время. Поздно, но не слишком. Мехра должна быть там.
Элон кивнула и направилась к двери.
- Редгардка, - окликнула её Аддхиранирр.
Элон обернулась.
- Эта не знает, зачем тебе Мехра Мило. И не хочет знать. Но будь осторожна. Храм не любит, когда чужаки суют нос в их дела.
- Я всегда осторожна.
- Эта знает, - каджитка кивнула. - Поэтому ты ещё жива.

Храм Вивека возвышался над городом, как гора над равниной.
Элон поднималась по широким ступеням, смешавшись с последними паломниками, которые спешили внутрь до закрытия. Над храмом, в вечернем небе, висела огромная скала - тёмная, изломанная, неподвижная. Небесный камень, который Вивек остановил силой своей воли. Или так гласила легенда. Элон смотрела на эту глыбу и думала о том, сколько веры нужно, чтобы жить под камнем, который должен был упасть.
Массивные двери были открыты, и изнутри лился тёплый свет факелов, смешанный с запахом благовоний.
Внутри было тихо и торжественно. Высокие потолки терялись в полумраке, а вдоль стен стояли статуи Трибунала - Вивек, Альмалексия, Сота Сил. Три живых бога, три лица данмерской веры.
Элон прошла мимо молящихся, стараясь выглядеть как обычная паломница. Простой плащ, склонённая голова, неторопливый шаг. Ничего примечательного.
Библиотека находилась в боковом крыле храма. Элон свернула в арочный проход и оказалась в длинном зале, уставленном полками до самого потолка. Пахло старым пергаментом, пылью и воском от свечей, которые горели в нишах между шкафами.
Несколько жрецов сидели за столами, склонившись над книгами. В дальнем углу двое послушников о чём-то тихо переговаривались. Никто не обратил на Элон внимания.
Она медленно пошла вдоль полок, скользя взглядом по корешкам книг. «Тридцать шесть уроков Вивека», «Предвещания Велота», «Хроники Неревара»...
И тогда она увидела её.
Молодая данмерка в простых жреческих одеждах сидела за столом в самом дальнем углу, почти скрытая тенью книжного шкафа. Тёмные волосы убраны под капюшон, тонкие пальцы перелистывают страницы. Но глаза - глаза не читали. Они смотрели в пустоту, и в них была тревога.
Элон подошла ближе и села за соседний стол, делая вид, что изучает какой-то свиток.
- Мехра Мило? - произнесла она едва слышно, не поворачивая головы.
Данмерка вздрогнула. Её рука замерла над страницей.
- Кто спрашивает? - голос был тихим, напряжённым.
- Друг. Меня прислал человек, который интересуется старыми пророчествами.
Пауза. Мехра медленно повернула голову, и их глаза встретились.
- Здесь не место для таких разговоров, - прошептала она.
- Я знаю. Но другого места нет.
Мехра оглянулась - быстро, нервно. Один из жрецов поднял голову от книги, посмотрел в их сторону.
- Паломничество Семи Добродетелей, - сказала Мехра громче, её голос стал ровным, почти скучающим. - Вы интересуетесь этим, сера?
Элон поняла намёк.
- Да, - ответила она так же громко. - Я хотела бы узнать больше о святынях.
Жрец потерял интерес и снова уткнулся в книгу.
Мехра придвинулась ближе, делая вид, что показывает что-то в своей книге.
- Зачем вы пришли? - прошептала она. - Кто вас послал?
- Человек, который хочет знать правду. О Нереварине. О пророчествах.
Мехра побледнела - Элон заметила, как кровь отхлынула от её лица.
- Это опасные слова, - её шёпот стал ещё тише. - Храм не терпит...
Шаги. Кто-то шёл мимо их столов.
- Первая святыня - Поля Кумму, - сказала Мехра обычным голосом, указывая на страницу. - Паломник должен принести обычную селитру. Это символ смирения, готовности трудиться на благо других.
- Понимаю, - Элон кивнула. - А вторая?
Шаги удалились. Мехра снова понизила голос.
- Пророчества существуют. Настоящие, древние. Не те, что Храм показывает паломникам.
- Расскажите.
Мехра закрыла глаза на мгновение, словно собираясь с духом.
- Нереварин - это не просто легенда. Это пророчество о возвращении. Неревар Индорил, величайший герой нашего народа, обещал вернуться. В новом теле, в новой жизни.
- Реинкарнация?
- Да. Семь испытаний, семь видений. «Неизвестный чужеземец, рождённый в определённый день неизвестным родителям». Так говорят старые тексты.
Снова шаги - ближе на этот раз. Мехра выпрямилась.
- Храм Остановленной Луны - святыня Дерзости, - произнесла она громче. - Здесь, в городе Вивек. Паломники чествуют момент, когда лорд Вивек остановил падение луны Баар-Дау, сброшенной на город безумным Шеогоратом. Нужно принести зелье левитации.
- Замечательно, - Элон изобразила заинтересованность. - А что насчёт Дворца Вивека?
- Щедрость. Дар в сто септимов в пользу бедных и Храма.
Жрец прошёл мимо, не взглянув на них. Мехра подождала, пока он скроется за полками.
- Храм объявил эти пророчества ересью, - прошептала она, её глаза блестели. - Преследует тех, кто в них верит. Называет отступниками.
- Почему?
Мехра помолчала. Её пальцы сжали край книги.
- Потому что возвращение Неревара поставит под сомнение власть Трибунала, - её голос дрогнул. - Есть те, кто верит... кто верит, что Трибунал предал Неревара. Что живые боги - не боги вовсе, а узурпаторы.
Она не сказала «я верю». Но Элон слышала это в её голосе, видела в её глазах.
«Женщина, которая служит системе, в которую не верит,» - подумала Элон.
- Есть записи? - спросила она. - Тексты, которые я могла бы прочитать?
- Апокрифы. Запрещённые книги, - Мехра оглянулась снова. - Храм уничтожил большинство. Но некоторые сохранились.
Она наклонилась ближе, её губы почти касались уха Элон.
- «Продвижение Истины». Найдите эту книгу. Она расскажет больше, чем я могу.
- Где её достать?
Мехра открыла рот, чтобы ответить, но вдруг замерла. Её взгляд метнулся куда-то за спину Элон.
- Канал Загадок, - сказала она громко, слишком громко. - Святыня Учтивости. Находится под Дворцом Вивека. Паломник должен принести серебряный меч и... и символически «утонуть», чтобы открыть путь к алтарю.
Элон не обернулась. Она слышала шаги - медленные, размеренные. Кто-то остановился неподалёку.
- Очень интересно, - сказала она ровным голосом. - А святыня в Маар Гане?
- Стойкость, - Мехра говорила быстрее, её голос был напряжённым. - Паломник должен спровоцировать дремору Анаэля. Это символизирует победу Вивека над насмешками демона.
Шаги возобновились, удаляясь. Но Мехра уже поднималась из-за стола.
- Мне пора, - прошептала она, её лицо было бледным. - За мной следят. Я не могу больше говорить.
- Книга, - Элон схватила её за рукав. - Где?
Мехра вырвала руку.
- Квартал Чужеземцев. Книжная лавка одного каджита. Он иногда выполняет… «особые» заказы, - слова вылетали отрывисто, торопливо. - Больше не приходите сюда. Не ищите меня.
Она развернулась и быстро пошла прочь, её шаги гулко отдавались в тишине библиотеки.
Элон осталась сидеть, глядя в раскрытую книгу перед собой. Строки расплывались перед глазами.
«Семь испытаний. Семь видений. Неизвестный чужеземец...»
Она медленно закрыла книгу и встала.
Пора было навестить Джобашу.

Книжную лавку Элон нашла не сразу.
Квартал Чужеземцев ночью выглядел иначе - тише, темнее, с редкими фонарями, которые едва разгоняли тьму. Большинство лавок уже закрылись, и улицы опустели.
Но Джобаша, похоже, не признавал обычных часов работы.
Лавка притулилась в узком переулке, зажатая между прачечной и чьим-то жилищем. Вывески не было - только выцветший рисунок раскрытой книги над дверью. В окне горел тусклый свет.
Элон толкнула дверь, и та открылась с мелодичным звоном колокольчика.
Внутри было тесно. Книги громоздились повсюду - на полках, на столах, на полу, стопками и россыпью. Пахло старой бумагой, пылью и чем-то сладковатым - возможно, лунным сахаром.
За прилавком, заваленным свитками, сидел старый каджит. Его мех был серым, почти седым, а глаза - жёлтые, с хитрым прищуром - смотрели на Элон поверх очков, сползших на нос.
- Лавка закрыта, - сказал он, не двигаясь с места. Голос был мягким, мурлыкающим.
- Меня прислал Хулейя.
Каджит замер. Его уши дёрнулись.
- Хулейя, - повторил он медленно. - Этот знает Хулейю. Хороший друг. Умный ящер.
Он снял очки и отложил их в сторону.
- Чего хочет подруга Хулейи?
- Книгу. Редкую. «Продвижение Истины».
Джобаша молчал долго. Его хвост медленно качался за спиной.
- Опасная книга, - сказал он наконец. - Храм не одобряет. Храм очень не одобряет.
- Я знаю.
- Знает, - каджит хмыкнул. - Все знают. Но не все понимают.
Он поднялся - медленно, с кряхтением старых суставов - и скрылся за полками. Элон слышала, как он шуршит где-то в глубине лавки, бормоча что-то на та'агра.
Через несколько минут он вернулся, держа в руках тонкий томик в потёртом кожаном переплёте. Положил его на прилавок, но руку не убрал.
- Редкая книга, - сказал он. - Очень редкая. Этот рисковал, доставая её.
- Сколько?
Джобаша покачал головой.
- Подруга Хулейи. Друг друга - тоже друг, да? Этот не возьмёт денег.
Он помолчал, его глаза блеснули.
- Но этот запомнит. Когда-нибудь этому понадобится услуга. Маленькая услуга. И тогда подруга Хулейи поможет, да?
- Да, - сказала Элон. - Поможет.
Каджит убрал руку с книги.
- Тогда бери. Читай. Но осторожно. Не показывай никому. Особенно - храмовникам.
Элон взяла книгу. Она была лёгкой, тоньше, чем ожидалось. На обложке не было названия - только тиснёный символ, который она не узнала.
- Спасибо, Джобаша.
- Не благодари, - каджит снова надел очки и уселся за прилавок. - Благодари, когда прочитаешь. Если захочешь благодарить.
Он взял перо и склонился над каким-то списком, давая понять, что разговор окончен.
Элон спрятала книгу под плащ и вышла в ночь.
На улице было холоднее, чем она помнила. Ветер с каналов нёс запах соли и водорослей. Луны поднялись высоко - Массер и Секунда висели над крышами, заливая город красноватым и бледным светом.
Элон шла к «Чёрному Шалку», прижимая книгу к груди под плащом. Её мысли путались.
«Во что ты ввязываешься, Кай? - думала она. - Во что ты втягиваешь эту женщину? Во что втягиваешь меня?»
Она свернула в переулок - и остановилась.
Впереди, у стены дома, стояла женщина с ребёнком на руках. Данмерка, молодая, в простой одежде. Ребёнок - совсем маленький, завёрнутый в тряпьё - спал, уткнувшись в её плечо.
Женщина что-то тихо напевала. Колыбельную. Слов Элон не разобрала, но мелодия была мягкой, убаюкивающей.
Она замерла, не в силах отвести взгляд.
«Ему сейчас двадцать два, - мелькнула мысль. - Он мог бы быть где угодно. Даже здесь. В этом городе. На этой улице».
Её рука сама потянулась к серьге - зачарованный топаз, тёплый от её кожи. Привычный жест.
Женщина подняла голову и посмотрела на Элон - настороженно, как смотрят на чужаков в тёмных переулках.
Элон отвела взгляд и пошла дальше.
Колыбельная затихла за её спиной.

Комната в «Чёрном Шалке» встретила её тишиной и запахом сырости.
Элон закрыла дверь, задвинула засов и прислонилась к ней спиной. Несколько мгновений просто стояла, закрыв глаза, позволяя напряжению медленно отпускать плечи.
Потом подошла к кровати, села и достала книгу из-под плаща.
«Продвижение Истины».
Переплёт был старым, потёртым, кожа местами потрескалась. Элон провела пальцами по тиснёному символу на обложке - странному, незнакомому. Открыла первую страницу.
Памфлет. Составлен жрецами-отступниками. Она начала читать - медленно, вдумчиво.
Тезисы были изложены сухо, почти академично, но содержание... Содержание было взрывоопасным.
«Божественная природа Трибунала». Отступники утверждали, что живые боги достигли своего могущества не через добродетель и подвиги, а через порочно зачарованные инструменты - те же, что использовал Дагот Ур. Единый источник силы. Красная Гора.
«Непорочность Трибунала». Храм имеет два лица - публичное и тайное. Героические писания для народа, скрытые тексты для посвящённых. И в этих тайных текстах - ложь, соперничество, тёмные мотивы.
«Битва при Красной Горе». Эшлендеры верят, что Неревар погиб не от ран, а от предательства. Что Трибунал убил своего героя, чтобы завладеть его славой и силой.
Элон перевернула страницу.
«Гонения на нереварианцев». Отступники не отрицают пророчества - они отрицают право Храма преследовать тех, кто в них верит. Многие из них сами пришли к убеждению, что пророчества подлинны.
«Власть Архиканоника и Ординаторов». Коррупция. Своекорыстие. Политические интересы.
«Инквизиция». Похищения. Террор. Пытки. Тайные аресты.
Элон закрыла книгу и откинулась на жёсткую подушку, глядя в потолок.
Если верить этому памфлету, вся религия данмеров была построена на лжи. Три тысячи лет обмана. Три тысячи лет поклонения узурпаторам, которые убили собственного героя и украли божественную силу.
«Ересь, - подумала она. - Или правда. Иногда это одно и то же».
За окном шумел ветер. Где-то внизу, в общем зале, кто-то засмеялся - громко, пьяно. Обычные звуки обычной ночи.
Но ничего обычного в этом не было.
Спящие, которые бормочут о пробуждении. Пепельные твари, которые выходят за Призрачный Предел. Пророчества о возвращении древнего героя. Жрица, которая рискует жизнью, задавая неправильные вопросы.
И где-то в центре всего этого - Нерайя. Женщина, которую Кай вытащил из тюрьмы и бросил в самое пекло.
«Она не знает, во что ввязывается, - подумала Элон. - Она думает, что это просто задание. Способ вернуть дочь. Она не понимает...»
Не понимает чего? Элон и сама не была уверена. Но чувствовала - нутром, инстинктом, который не раз спасал ей жизнь - что всё это больше, чем кажется. Больше, чем Кай ей говорил.
«Во что ты играешь, старик?»
Она снова коснулась серьги. Топаз был тёплым, почти горячим.
Двадцать два года назад она сделала выбор. Отдала ребёнка, которого не могла оставить. Ушла в тень, стала клинком в чужой руке. Научилась не задавать вопросов.
Но вопросы никуда не делись. Они просто ждали.
«Ему двадцать два, - снова мелькнула мысль. - Где он сейчас? Жив ли? Знает ли?»
Глупые вопросы. Опасные вопросы. Она не могла позволить себе думать об этом. Не сейчас.
Элон закрыла глаза.
Колыбельная всё ещё звучала в её голове - тихая, далёкая, как эхо из другой жизни.
Она заснула с книгой в руках и проснулась только на рассвете, когда первые лучи солнца пробились сквозь грязное окно.
Новый день. Новые вопросы.
И никаких ответов.

 
Глава 9: Предки.
19 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Пелагиад и окрестности
Ранний утренний свет пробивался сквозь ставни, заливая комнату мягким золотистым сиянием. Нерайя медленно открыла глаза, чувствуя, как её тело, уставшее после долгого пути, постепенно пробуждается. Комната была небольшой, но уютной: деревянные стены, простая кровать с грубым, но чистым бельём, и маленький столик у окна, на котором стоял кувшин с водой и глиняная кружка.
Она села на кровати, потянулась, разминая затёкшие мышцы. После ночи в трактире Пелагиада она чувствовала себя почти отдохнувшей. Это место было настоящей роскошью по сравнению с её последней ночёвкой в Сейда Нин. Там, в крошечной рыбацкой деревушке, ей пришлось спать на жёсткой койке в сырой комнате, где стены были покрыты пятнами плесени, а из окна тянуло холодным ветром. Здесь же всё было иначе: сухо, тепло, и даже запах дерева казался приятным.
Нерайя провела рукой по волосам, поправляя их, и встала. Она накинула на плечи лёгкий плащ, который защищал её от утренней прохлады, и подошла к окну.
Снаружи уже начиналась жизнь. Фермеры возились на своих небольших участках, склонившись над грядками, а несколько стражников в имперских доспехах неспешно патрулировали улицы. Их шаги были размеренными, а позы - расслабленными, как будто в этом месте не могло случиться ничего плохого.
Нерайя задержала взгляд на суровом силуэте форта, который возвышался над городком. Его серые бастионы, увенчанные имперскими знаменами, казались незыблемыми, словно сама Империя, которая даже здесь, в этом тихом уголке Вварденфелла, держала всё под контролем.
Она на мгновение задумалась, каково это - жить в таком месте. Здесь всё казалось таким мирным, почти нереальным. Чистые улицы, аккуратные дома с черепичными крышами, ухоженные садики. Это место напоминало ей о Сиродииле, о тех деревнях, которые она видела в своих путешествиях по Империи.
Но она знала, что за этой иллюзией покоя скрывается суровая реальность. Вварденфелл был опасным местом, и даже в Пелагиаде, с его крепкими стенами и имперскими стражниками, нельзя было чувствовать себя в полной безопасности.
«Пора завтракать», - подумала она, поправляя плащ и направляясь к двери.
Женщина спустилась в общий зал трактира «Полпути». Здесь было тепло и уютно, в воздухе витал запах свежего хлеба, травяного чая и жареного мяса. В углу потрескивал огонь в камине, отбрасывая мягкие отблески на деревянные стены. Несколько местных жителей уже сидели за столами, негромко переговариваясь.
За стойкой стояла данмерка, чья осанка и спокойное выражение лица сразу привлекли внимание Нерайи. Её кожа имела оттенок остывающего пепла, а угольно-чёрные волосы были туго стянуты в узел, открывая высокий лоб и внимательный взгляд алых глаз. На ней было простое, но добротное платье тёмного цвета, поверх которого был надет чистый фартук.
Дреласа Рамотран, хозяйка трактира, двигалась плавно и бесшумно, словно тень в полумраке своего заведения. Она разливала мацт по кружкам для двух фермеров, сидящих у стойки, и, заметив гостью, кивнула ей в знак приветствия.
- Доброе утро, - поздоровалась Нерайя, подходя ближе.
- Доброе, - ответила трактирщица, её голос был низким и спокойным, с лёгкой хрипотцой. - Что будете?
- Завтрак, - коротко ответила эльфийка, усаживаясь за ближайший стол.
Дреласа кивнула и скрылась в подсобке. Через несколько минут она вернулась, неся миску с кашей из солёного риса, приправленной кусочками скрибятины, и кружку горячего чая из горьколистника.
- Приятного аппетита, - сказала она, ставя еду на стол.
- Спасибо, - ответила Нерайя, слегка улыбнувшись.
Еда была простой, но сытной. Данмерка ела медленно, наблюдая за посетителями трактира: пара фермеров обсуждали урожай, а в углу сидел стражник, лениво потягивающий мацт. Всё здесь дышало спокойствием, и на мгновение Нерайя позволила себе расслабиться.
«Как будто я снова в Сиродииле», - подумала она, глядя на деревянные балки потолка и слушая треск огня в камине.
Когда Нерайя закончила завтрак, она подняла взгляд на хозяйку, которая как раз протирала стойку.
- Простите, - обратилась она к Дреласе, - могу я задать вам пару вопросов?
Дреласа подняла взгляд, её алые глаза внимательно изучали Нерайю.
- Конечно, - ответила она, отложив полотенце. - Что вас интересует?
- Я недавно прибыла на Вварденфелл, - начала Нерайя, стараясь говорить непринуждённо. - Решила немного узнать о родине своих предков. Всё здесь кажется таким… необычным.
- Необычным? - переспросила Дреласа, слегка приподняв бровь.
- Да, - кивнула Нерайя. - В Сиродииле всё совсем другое. Здесь всё такое… дикое. Болота, странные грибы, дома, которые выглядят как огромные камни. Даже воздух другой.
Дреласа усмехнулась, но её взгляд оставался спокойным.
- Морровинд – это не Сиродиил, - сказала она. - Здесь всё подчиняется своим законам. Но если вы хотите увидеть что-то более привычное, то Пелагиад - подходящее место.
- Это правда, - согласилась Нерайя, оглядываясь по сторонам. - Этот городок напоминает мне деревни в Империи. Здесь даже есть форт.
- Форт Пелагиад, - подтвердила Дреласа. - Он был построен Империей, чтобы укрепить свои позиции на острове. В нём же находится небольшая часовня Девяти. Если вы верите в богов, то вам стоит её посетить.
- Часовня? - переспросила Нерайя, делая вид, что заинтересовалась.
- Да, - кивнула Дреласа. - Она небольшая, но уютная. Местные легионеры часто туда заходят.
Нерайя сделала глоток чая, обдумывая, как лучше перейти к интересующей её теме.
- А что вы можете рассказать о местных традициях? - спросила она. - Я слышала, что у данмеров есть свои обычаи, которые сильно отличаются от имперских.
Дреласа слегка прищурилась, её взгляд стал чуть более внимательным.
- Это правда, - сказала она. - У нас много традиций, которые чужакам могут показаться странными. Например, родовые гробницы.
- Родовые гробницы? - переспросила Нерайя, стараясь, чтобы её голос звучал просто любопытно.
- Да, - кивнула Дреласа. - Это места, где покоятся предки данмерских семей. Мы чтим своих мёртвых и верим, что они продолжают защищать нас даже после смерти.
- Звучит… интересно, - сказала Нерайя, опуская взгляд на кружку. - Наверное, такие места очень важны для семей.
- Важны, - подтвердила Дреласа. - Но они не для чужаков. Местные обходят их стороной, если только не нужно что-то важное. Предки хранят свой покой.
Нерайя помолчала, словно собираясь с мыслями. Потом сказала - осторожно, взвешивая каждое слово:
- Я слышала, что у семьи Андрано есть родовая гробница где-то неподалёку. Моя мать была из побочной ветви этого рода. Она редко говорила о прошлом, но иногда упоминала, что наши предки покоятся здесь, на Вварденфелле.
Дреласа посмотрела на неё чуть внимательнее. Её взгляд скользнул по лицу Нерайи, по её одежде, по рукам, лежащим на столе.
- Андрано? - повторила она. - Да, их гробница недалеко отсюда. Старый род, уважаемый.
Она помолчала, потом добавила:
- Недавно там хоронили кого-то. Ллевула, кажется. Сильный был маг, говорят. Его родня приезжала из Балморы - провели обряд, как положено.
Нерайя кивнула, изображая сдержанный интерес.
- Я бы хотела… отдать дань уважения предкам. Если это уместно.
Дреласа молчала несколько мгновений. В её глазах читалось что-то - не подозрение, но и не полное доверие. Осторожность.
- Гробницы - не место для чужаков, - сказала она наконец. - Но если ты и правда из их крови…
Она пожала плечами.
- Предки сами решат, принять тебя или нет.
- Как мне туда добраться? - спросила Нерайя.
Дреласа отложила полотенце и облокотилась на стойку.
- Выйдешь из южных ворот, мимо форта, и ступай прямо по тракту на Сейда Нин. Дорога там одна, не заблудишься. Иди не спеша, поглядывай на правую сторону. Минешь пару холмов, и когда будешь примерно на полпути к деревне, увидишь каменную дверь, вросшую в склон. Это и есть гробница Андрано.
Она слегка усмехнулась.
- Вход приметный: серая кладка на фоне рыжей земли, а рядом кусты горьколистника обычно колышутся.
- Спасибо, - сказала Нерайя, стараясь, чтобы её голос звучал ровно.
Дреласа кивнула, её лицо снова стало спокойным, почти равнодушным.
- Если вам что-то понадобится, дайте знать, - добавила она.
- Обязательно, - ответила Нерайя, поднимаясь из-за стола.
Она оставила на столе несколько монет - за завтрак и за информацию - и направилась к выходу. Чувствовала на спине взгляд трактирщицы, но не обернулась.
На пороге она остановилась на мгновение, вдыхая утренний воздух. Солнце уже поднялось над крышами, заливая Пелагиад мягким светом.
«Побочная ветвь рода Андрано», - подумала она с горькой усмешкой. - «Ложь далась легко. Слишком легко».
Энар научил её многому. В том числе - врать так, чтобы самой почти верить в сказанное.
Она поправила плащ и направилась к южным воротам.
Южные ворота Пелагиада были невысокими - скорее символическими, чем оборонительными. Два каменных столба, между которыми висела деревянная перекладина с выцветшим имперским гербом. Стражник у ворот лениво кивнул Нерайе, даже не спросив, куда она направляется.
Она вышла на тракт и пошла на юг, оставляя за спиной черепичные крыши и аккуратные садики. Форт возвышался справа - несколько легионеров тренировались во дворе, и звон их мечей долетал до дороги.
Нерайя ускорила шаг, стараясь не привлекать внимания.
Тракт на Сейда Нин тянулся перед ней - пыльная дорога, петляющая между холмами. Позавчера она проезжала здесь в корзине силт страйдера, глядя на мир сверху, из-под покачивающегося навеса. Тогда пейзаж проплывал мимо, как смутные пятна зелени и рыжей земли. Теперь же, на своих двоих, она видела каждый камень, каждую выбоину, каждый куст у обочины.
Это было совсем другое путешествие.
Пейзаж вокруг был мирным. Пологие холмы, поросшие жёсткой травой. Редкие деревья с искривлёнными стволами. Вдалеке - силуэты гигантских грибов, которые здесь, на юге острова, встречались реже, чем в центральных районах. Небо было ясным, солнце грело спину, и лёгкий ветерок шевелил полы её плаща.
Всё выглядело так обычно. Так безобидно.
Но Нерайя знала, куда идёт. И зачем.
«Выкрасть череп из гробницы», - думала она, глядя на дорогу под ногами. - «Для некромантки. Чтобы та могла провести свои... исследования».
Слово «исследования» звучало в её голове с горькой иронией. Шарн гра-Музгоб не скрывала, чем занимается. Не скрывала, что Храм считает её занятия преступлением. Не скрывала, что Нерайя станет соучастницей.
И всё же Нерайя согласилась.
«Потому что у меня нет выбора», - сказала она себе. - «Мне нужна информация. О Шестом Доме. О пророчествах. О том, что интересует Кая».
А Кай знал, где Тамира.
Или знал, кто знает.
Это было единственное, что имело значение.
Нерайя перешагнула через камень, лежащий посреди дороги, и продолжила путь. Мысли не давали покоя.
Энар никогда бы этого не одобрил.
Он был изгнанником, преступником, главарём банды - но даже он чтил традиции своего народа. Даже живя в лесах Сиродиила, вдали от родины, он рассказывал Тамире о предках. О том, как важно помнить тех, кто был до тебя. О том, что мёртвые продолжают жить - в памяти, в крови, в самой земле Морровинда.
«Родовые гробницы священны», - говорил он. - «Это не просто могилы. Это cardruhn, дома наших предков. Они ждут нас там, за порогом смерти. И когда придёт наш час - они примут нас».
Нерайя помнила, как Тамира слушала эти рассказы - широко раскрыв глаза, затаив дыхание. Для неё это были сказки, волшебные истории о далёкой земле, которую она никогда не видела.
Для Энара - нечто большее.
«А теперь я иду осквернять чужую гробницу», - подумала Нерайя. - «Красть кости чужих предков. Для некромантки».
Её шаги замедлились. Она остановилась посреди дороги, глядя на горизонт.
Может, ещё не поздно отступить? Вернуться в Балмору, сказать Шарн, что гробница была пуста. Или что она не смогла войти. Или...
«И тогда я не получу информацию», - оборвала она себя. - «Не узнаю ничего о Шестом Доме. Не смогу выполнить задание Кая. И он не расскажет мне о Тамире».
Всё возвращалось к этому. К дочери, которую она не видела пять месяцев. К девочке, которая кричала «Мама!», когда легионеры уносили её прочь.
Нерайя сжала кулаки.
«Прости меня, Энар», - подумала она. - «Прости меня, Тамира. Я делаю это ради тебя».
Она не была уверена, что это правда. Но это было единственное оправдание, которое у неё было.
Данмерка глубоко вдохнула и пошла дальше.
Дорога петляла между холмами. Солнце поднималось выше, и тени становились короче. Где-то вдалеке кричала птица - резко, пронзительно, словно предупреждая о чём-то.
Нерайя поглядывала на правую сторону тракта, как советовала Дреласа. Холмы здесь были выше, их склоны - круче. Рыжая земля проглядывала сквозь траву, и кое-где виднелись выходы серого камня.
Она прошла ещё с полмили, когда заметила это.
Каменная арка, вросшая в склон холма. Серая кладка на фоне рыжей земли. Кусты горьколистника у основания, их серебристые листья подрагивали на ветру.
Гробница Андрано.
Нерайя остановилась, глядя на вход. Отсюда, с дороги, он казался почти мирным - древнее святилище, укрытое от мира, хранящее покой тех, кто ушёл.
Но она знала, что за этой дверью её ждёт не покой.
Она сошла с тракта и направилась к гробнице, чувствуя, как с каждым шагом что-то сжимается у неё внутри.
Нерайя подошла ближе, и гробница предстала перед ней во всей своей мрачной красоте.
Изящный полукруглый свод венчал вход, сложенный из массивных, идеально подогнанных друг к другу блоков. Каменная арка мягко уходила в склон холма, словно приглашая под свои своды. Её плавные очертания придавали сооружению облик древнего святилища, а светлый камень, потемневший от времени, был покрыт благородной патиной веков. Даже сейчас, спустя столько лет, он сохранял тепло солнечных лучей, будто впитывал их свет, чтобы передать его тем, кто осмелится войти.
У самого основания арки теснились пышные кустики горьколистника. Их длинные серебристые листья подрагивали на ветру, наполняя воздух терпким, почти медовым ароматом. Среди зелени яркими каплями рассыпались спелые ягоды комуники, добавляя красок в эту картину.
Здесь, у порога вечности, царил удивительный покой.
Массивная дверь, скрытая в тени проёма, была украшена строгой резьбой - переплетающиеся линии, символы, которых Нерайя не узнавала. В мягком свете дня она не казалась зловещей, скорее торжественной, словно напоминала о достоинстве и величии тех, кто покоится за её порогом.
Нерайя огляделась. Вокруг было пусто - только ветер шевелил траву и шелестел листьями горьколистника. Тракт остался позади, скрытый за склоном холма. Никто её не видел.
Она подошла к двери и коснулась холодного камня. По спине пробежал лёгкий озноб - не от холода, а от осознания того, что она собиралась сделать.
«Ещё можно уйти», - мелькнула мысль.
Но она отогнала её и потянула дверь на себя.
Заперто.
Нерайя нахмурилась, отступив на шаг. Она ожидала этого, но всё же надеялась, что ей повезёт.
Опустившись на корточки, она внимательно осмотрела замок. Он был старым, местами покрытым ржавчиной, но всё ещё крепким. Однако её внимание привлекли небольшие царапины вокруг замочной скважины. Металл в этом месте выглядел чуть светлее, словно его недавно трогали.
«Его открывали совсем недавно», - поняла она, проводя пальцами по холодной поверхности.
Её взгляд скользнул вниз, к земле у порога. В пыли виднелись едва заметные следы - несколько пар ног, ведущие к двери и обратно.
«Похороны Ллевула», - вспомнила она слова Дреласы. - «Родня приезжала из Балморы».
Значит, череп действительно здесь. Свежий. Ждёт её.
От этой мысли стало тошно.
Нерайя выпрямилась и огляделась, обдумывая свои возможности. У неё не было отмычек - она не взяла их с собой, не думая, что понадобятся. Заклинаний для взлома она тоже не знала.
Её взгляд упал на кусты горьколистника у основания арки. Среди серебристых листьев виднелись крепкие, изогнутые побеги - достаточно прочные, чтобы попробовать.
«Может сработать», - подумала она, вытаскивая кинжал из ножен.
Срезав пару веток подходящей толщины, она быстро очистила их от листьев и заострила кончики. Получившиеся инструменты были далеки от идеала - грубые, неровные, - но другого выхода не было.
Нерайя вернулась к двери и вставила одну ветку в замочную скважину, а вторую использовала как рычаг. Её пальцы двигались осторожно, нащупывая механизм. Замок был старым, но не слишком сложным - простая конструкция, рассчитанная скорее на то, чтобы отпугнуть случайных путников, чем остановить решительного взломщика.
Прошло несколько напряжённых минут. Ветки скрипели, угрожая сломаться. Пот выступил на лбу, несмотря на прохладу. Нерайя закусила губу, сосредоточившись на ощущениях в пальцах.
Щелчок.
Замок поддался.
Она выдохнула с облегчением и убрала ветки в сторону. Вытерла ладони о плащ.
«Неплохо для подручных средств», - подумала она без особой гордости.
Нерайя положила руку на дверь, но не толкнула её. Стояла так несколько мгновений, глядя на резьбу, на потемневший камень, на тени в глубине проёма.
Последний шанс отступить.
Она вспомнила лицо Тамиры. Её голос, кричащий «Мама!» сквозь лязг стали и крики легионеров.
Нерайя толкнула дверь.
Та открылась с протяжным скрипом, выпуская наружу волну холодного, застоявшегося воздуха. Пахло пылью, благовониями и чем-то ещё - сладковато-горьким, древним.
Внутри было темно. Тишина, которая давила на уши.
Нерайя шагнула через порог.
Темнота обступила её со всех сторон.
Она замерла у входа, давая глазам привыкнуть. Свет снаружи едва проникал внутрь - тонкая полоса, которая терялась в нескольких шагах от двери. Дальше - ничего. Только тьма и тишина.
Данмерка достала из сумки огниво и небольшой факел, который предусмотрительно захватила в Пелагиаде. Искры брызнули в темноту, и через мгновение пламя затрепетало, отбрасывая неровные тени на стены.
Гробница открылась перед ней.
Коридор уходил вглубь холма, его стены были выложены тем же серым камнем, что и вход. Но здесь, внутри, камень выглядел иначе - темнее, влажнее, словно пропитанный чем-то, чему Нерайя не знала названия. Потолок нависал низко, и ей приходилось слегка пригибаться, чтобы не задевать его головой.
Воздух был тяжёлым, густым. Пахло пылью веков, застарелым дымом благовоний и чем-то ещё - сладковато-гнилостным, от чего сводило желудок. Запах смерти. Не свежей, не острой - а древней, устоявшейся, ставшей частью самих стен.
Нерайя медленно двинулась вперёд, держа факел перед собой. Пламя дрожало, хотя воздух в гробнице был неподвижен. Тени плясали на стенах, и ей то и дело казалось, что она видит движение краем глаза. Но когда она поворачивала голову - ничего. Только камень и темнота.
Коридор расширился, и она оказалась в первом зале.
Ниши в стенах. Десятки ниш, уходящих вверх, к невидимому потолку. В каждой - что-то: урны с прахом, свёртки истлевшей ткани, кости. Черепа смотрели на неё пустыми глазницами, и Нерайя почувствовала, как по спине пробежал холодок.
«Предки Андрано», - подумала она. - «Поколения. Века».
В центре зала стоял алтарь - низкий каменный постамент, покрытый резьбой. На нём лежали подношения: засохшие цветы, несколько монет, маленькая глиняная фигурка. Кто-то приходил сюда недавно. Кто-то, кто чтил мёртвых.
Не то что она.
Нерайя остановилась у алтаря, глядя на подношения. Её рука сама потянулась к кулону на груди - гербу Дома Вверин. Холодный металл под пальцами.
«Энар тоже хотел бы покоиться в родовой гробнице», - подумала она. - «Рядом со своими предками. Но его похоронили в безымянной яме в сиродиильском лесу. Даже могилы не осталось».
Горечь сжала горло.
Она отвернулась от алтаря и пошла дальше.
Гробница была больше, чем казалась снаружи. Коридоры ветвились, залы сменяли друг друга. Везде - ниши с останками, везде - тишина и запах смерти. Нерайя старалась запоминать дорогу, отмечая повороты, но в этом лабиринте было легко заблудиться.
И тогда она почувствовала это.
Холод.
Не обычный холод подземелья - что-то другое. Что-то, что проникало под кожу, под плоть, до самых костей. Что-то живое.
Нерайя остановилась, подняв факел выше. Пламя затрепетало, словно от порыва ветра, хотя воздух оставался неподвижным.
Шёпот.
Она не сразу поняла, что слышит его. Звук был на грани восприятия - не слова, а что-то похожее на шелест сухих листьев, на скрип старых костей. Он шёл отовсюду и ниоткуда, окружал её, обволакивал.
Нерайя медленно повернулась.
В темноте за пределами света факела что-то двигалось.
Сначала она увидела только мерцание - бледное, голубоватое, как отблеск луны на воде. Потом мерцание сгустилось, приняло форму.
Фигура.
Призрачная, полупрозрачная. Данмер - или то, что когда-то было данмером. Черты лица размыты, одежда - истлевшие лохмотья, которые колыхались, хотя ветра не было. Глаза - два провала, в которых горел тот же холодный свет.
Дух предка.
Нерайя отступила на шаг, её рука легла на рукоять серебряного кинжала.
Призрак не двигался. Просто смотрел на неё - если это можно было назвать взглядом. В его присутствии было что-то давящее, оценивающее. Словно он решал, кто она такая. Что она здесь делает.
«Он знает», - поняла Нерайя. - «Знает, зачем я пришла».
Шёпот стал громче. Теперь она различала и другие фигуры - бледные силуэты в темноте, десятки глаз, обращённых к ней. Предки Андрано. Все они смотрели. Все они ждали.
Нерайя стояла неподвижно, не смея дышать. Её сердце колотилось так громко, что казалось - его стук слышен на всю гробницу.
Первый призрак шевельнулся. Поднял руку - медленно, словно сквозь воду - и указал куда-то в глубину коридора.
Потом растаял.
Один за другим призраки исчезали, растворяясь в темноте. Шёпот стихал, холод отступал. Через несколько мгновений Нерайя снова осталась одна.
Она стояла, тяжело дыша, и смотрела туда, куда указал призрак.
Дальний коридор. Там, в глубине, что-то светилось - слабо, едва заметно.
«Они показали мне путь», - поняла она. - «Почему?»
Ответа не было.
Нерайя сглотнула, сжала рукоять кинжала крепче и пошла вперёд.
Коридор привёл её в небольшой зал - последний, судя по тому, что дальше пути не было. Здесь ниши были меньше, а урны - новее. Недавние захоронения.
Нерайя подняла факел, осматривая стены. Её взгляд скользил по урнам, по именам, выбитым на камне. Незнакомые имена, незнакомые лица на маленьких портретах, вставленных в ниши.
И тогда она увидела это.
В одной из нижних ниш, почти у самого пола, стояла маленькая урна. Не больше кулака. Рядом - крошечная фигурка из глины, изображающая ребёнка.
Детское захоронение.
Нерайя замерла. Факел в её руке дрогнул.
Она не хотела смотреть. Не хотела думать об этом. Но взгляд сам вернулся к маленькой урне, к глиняной фигурке, к имени, выбитому на камне - слишком короткому имени.
«Ребёнок», - подумала она. - «Чей-то ребёнок. Чья-то Тамира».
И тогда воспоминание накрыло её - внезапно, неотвратимо, как волна.

 

Пещера в лесах близ Чейдинхола. Зима. Снаружи воет ветер, но здесь, у костра, тепло и уютно.
Тамире шесть лет. Она лежит под одеялом, только макушка торчит наружу - тёмные волосы, красные глаза, блестящие в свете огня. Энар сидит рядом на корточках, его голос - низкий, таинственный - разносится по пещере.
- ...и тогда злой некромант поднял мёртвых из могил, - говорит он, делая страшные глаза. - Они встали - скелеты с пустыми глазницами, с костлявыми пальцами. Шли медленно, но неотвратимо. Клац-клац-клац - стучали их кости по камням...
Тамира хихикает - не пугается, а именно хихикает, прикрывая рот ладошкой.
- А дальше, папа? Дальше?
- А дальше, - Энар понижает голос до зловещего шёпота, - некромант направил их на деревню. И жители в ужасе бежали, крича: «Спасите! Спасите!»
Он вскидывает руки, изображая бегущих в панике людей, и Тамира заливается смехом.
Нерайя входит в пещеру, стряхивая снег с плаща. Слышит конец истории и замирает на пороге.
- Энар! - её голос звенит от возмущения. - Что ты рассказываешь ребёнку?!
Муж оборачивается с невинной улыбкой на лице.
- Сказку на ночь, луна моя.
- Это не сказка! Это кошмар! Она потом спать не будет!
- Буду! - возражает Тамира, высовываясь из-под одеяла. - Мама, мне нравится! Папа рассказывает, как герой победил некроманта! Там ещё будет герой, да, папа?
- Конечно, будет, - Энар подмигивает дочери. - Герой всегда побеждает. Это же сказка.
Нерайя качает головой, но чувствует, как губы сами растягиваются в улыбке. Она подходит ближе, и Энар встаёт, обнимает её за плечи.
- Видишь? - шепчет он ей на ухо, так тихо, чтобы Тамира не слышала. - Она знает, что добро всегда побеждает. А некроманты - они как комары. Противные, но если знаешь, как с ними бороться...
- То всё равно чешется потом, - заканчивает Нерайя, и Энар тихо смеётся.
- Именно. Но не смертельно.
Он целует её в висок, и Нерайя чувствует, как напряжение дня отпускает её. Здесь, в этой пещере, с мужем и дочерью, она дома. Неважно, что снаружи - зима, погоня, опасность. Здесь - тепло и любовь.
- Папа, - сонно бормочет Тамира, - а герой... он победил?
- Победил, маленькая, - отвечает Энар, возвращаясь к ней. - Он всегда побеждает.
- Хорошо, - Тамира улыбается, её глаза закрываются. - Тогда я сплю...
Через минуту она уже спит - спокойно, безмятежно, с улыбкой на губах.
Энар смотрит на неё, и в его глазах - такая нежность, что у Нерайи сжимается сердце.
- Она счастлива, - говорит он тихо. – Это всё, что имеет значение.

 

Нерайя стояла в гробнице, глядя на детскую урну, и слёзы текли по её щекам.
Она не заметила, когда начала плакать. Не почувствовала, как влага обожгла кожу. Просто вдруг осознала, что её лицо мокрое, рука сквозь одежду сжимает кулон, а в груди - пустота, огромная и холодная.
«Теперь я сама как тот некромант из сказки», - подумала она. - «Пришла в гробницу. Собираюсь украсть кости. Для колдуньи, которая будет делать с ними... что?»
Она не хотела знать.
«Что бы ты сказал, Энар? Что бы сказала Тамира?»
Ответа не было. Только тишина гробницы и запах смерти.
Нерайя вытерла лицо рукавом. Её пальцы дрожали.
«Я делаю это ради неё», - сказала она себе. - «Ради Тамиры. Чтобы найти её. Чтобы вернуть».
Но слова звучали пусто. Как оправдание, в которое она сама не верила.
Она отвернулась от детской ниши и пошла искать то, за чем пришла.
Нерайя двигалась вдоль стены, поднимая факел к каждой нише. Имена, даты, лица на потускневших портретах - всё это мелькало перед глазами, сливаясь в бесконечную череду мёртвых.
«Ллевул Андрано», - повторяла она про себя. - «Недавнее захоронение. Должно быть где-то здесь».
Она нашла его в дальнем углу зала.
Ниша была свежей - камень вокруг неё светлее, чем у соседних, ещё не успел потемнеть от времени. Урна внутри тоже выглядела новой: гладкая, без трещин и сколов, с чётко выбитым именем.
«Ллевул Андрано. 3Э 251 - 3Э 427».
Сто семьдесят шесть лет. Долгая жизнь. И вот она закончилась здесь, в этой нише, в этой урне.
Нерайя стояла перед захоронением, не двигаясь. Факел потрескивал в её руке, отбрасывая неровные тени на стены.
«Сделай это», - сказала она себе. - «Просто сделай это и уходи».
Но её руки не двигались.
Она смотрела на урну и думала о человеке, который когда-то был Ллевулом Андрано. Маг, сказала Дреласа. Сильный маг. Кто-то, кого уважали. Кто-то, кого любили - иначе зачем бы родня приезжала из Балморы, чтобы похоронить его по всем обычаям?
А теперь она собиралась украсть его череп. Для некромантки. Для «исследований».
Тошнота подступила к горлу.
«Это не просто кости», — подумала она. — «Это был человек. С мыслями, чувствами, мечтами. С семьёй, которая его оплакивает».
Семья. Родня из Балморы.
Она вспомнила лекаря в Храме. Заносчивого данмера, который обработал её рану от скального наездника. Который фыркал и ругался сквозь зубы, но всё же сделал свою работу. Который объяснил ей про зелье от мора и не взял лишнего.
Андрано. Та же фамилия. Та же гробница.
Отец? Дядя? Старший брат?
Неважно. Кем бы ни приходился Ллевул тому лекарю — он был его кровью. Его предком. Тем, чей покой полагалось хранить.
А она пришла осквернить его могилу.
Тошнота подступила к горлу.
Она вспомнила слова Энара о родовых гробницах. О том, как важен покой предков. О том, что осквернение могил - одно из худших преступлений в глазах данмеров.
«Я становлюсь тем, кого презирала», - поняла она. - «Тем, кого Энар учил меня ненавидеть».
Но потом она вспомнила другое.
Лицо Тамиры. Её крик. Кровь на рубашке, когда легионеры уносили её прочь.
Пять месяцев неизвестности. Пять месяцев кошмаров. Пять месяцев, когда она не знала, жива ли её дочь.
И Кай Косадес, который держал ответы за семью замками.
«Информация», - напомнила она себе. - «Мне нужна информация о Шестом Доме. Шарн её даст - в обмен на череп. Кай получит то, что хочет. И тогда, может быть, он расскажет мне о Тамире».
Может быть.
Это было всё, что у неё было. Может быть.
Нерайя сделала глубокий вдох. Потом ещё один.
«Прости меня», - подумала она, обращаясь к человеку в урне. - «Прости меня, Ллевул Андрано. Я не хочу этого делать. Но у меня нет выбора».
Она протянула руку и сняла крышку с урны.
Внутри лежали кости - белые, чистые, аккуратно сложенные. Родня позаботилась о нём. Сожгли тело, как положено. Собрали прах и останки. Похоронили с почестями.
А теперь она разрушит всё это.
Череп лежал сверху - гладкий, с пустыми глазницами, которые, казалось, смотрели прямо на неё. Нерайя замерла, встретившись с этим взглядом.
«Он знает», - мелькнула безумная мысль. - «Он видит меня. Видит, что я делаю».
Она отогнала эту мысль и взяла череп в руки.
Он был легче, чем она ожидала. И холоднее. Холод проникал сквозь кожу, сквозь плоть, до самых костей - как прикосновение смерти.
Нерайя быстро завернула череп в кусок ткани, который захватила с собой, и спрятала в сумку. Её руки дрожали. Во рту стоял привкус желчи.
«Готово», - подумала она. - «Я сделала это».
Она поставила крышку обратно на урну - зачем, сама не знала. Может, чтобы хоть как-то загладить то, что сделала. Может, просто по привычке.
Потом отступила на шаг, глядя на нишу.
- Прости, - прошептала она вслух. Голос прозвучал хрипло, чужим. - Прости меня.
Слова растворились в тишине гробницы. Ответа не было.
Нерайя развернулась и пошла к выходу.
И тогда температура в зале резко упала.
Холод ударил внезапно - не подкрался, а обрушился, словно ледяная волна. Дыхание Нерайи превратилось в белые облачка пара, а пламя факела съёжилось, затрепетало, грозя погаснуть.
Шёпот, который она слышала раньше, смолк. Наступила тишина - абсолютная, звенящая, от которой закладывало уши.
Нерайя замерла, сжимая факел в одной руке, другую положив на рукоять сабли.
«Что-то не так», - поняла она. - «Что-то очень не так».
Свет в дальнем конце зала - тот самый, к которому её вели призраки - начал меняться. Из бледно-голубого он стал мертвенно-зелёным, потом - холодным, белым, как кость. И он приближался.
Нерайя отступила на шаг. Потом ещё на один.
Из темноты коридора выплыла фигура.
Сначала она увидела только силуэт - высокий, неестественно вытянутый, неправильный. Потом детали проступили в свете умирающего факела, и Нерайя почувствовала, как кровь стынет в жилах.
Существо не касалось пола. Оно парило в нескольких дюймах над камнем, и истлевшие, почерневшие от времени лохмотья колыхались вокруг него, словно живые тени - хотя воздух в гробнице был неподвижен.
Четыре руки. Четыре костяные руки, тонкие и длинные. Верхняя пара была воздета к потолку в гротескном жесте власти, нижняя - опущена, пальцы оканчивались острыми фалангами, похожими на когти хищной птицы.
Грудная клетка обнажена: сухие белые рёбра проглядывали сквозь дыры в саване. Там, где должно было быть сердце, зияла пустота - и в этой пустоте горел холодный могильный свет.
Но хуже всего был череп.
Лишённый нижней челюсти, он застыл в вечном беззвучном крике. В пустых глазницах не было глаз, но Нерайя чувствовала взгляд - тяжёлый, парализующий, вытягивающий из неё саму надежду.
Костяной лорд из сказок Энара.
Страж гробницы.
Её тело кричало: «Беги!» Но бежать было некуда - тварь парила между ней и единственным выходом.
Нерайя выхватила серебряный кинжал в правую руку, саблю - в левую. Руки дрожали. Не от холода - от страха.
«Это не обычный призрак», - поняла она. - «Это что-то древнее. Что-то могущественное».
Костяной лорд не двигался. Просто висел в воздухе, глядя на неё пустыми глазницами. Вокруг него воздух дрожал, искажался, словно от жара - только вместо жара был холод, такой сильный, что у Нерайи заныли зубы.
Потом он атаковал.
Нижние руки метнулись к ней - не быстро, но неотвратимо, как приливная волна. Нерайя отскочила в сторону, рубанула саблей по костяным пальцам.
Клинок прошёл сквозь кость, не встретив сопротивления. Словно она ударила по дыму.
Тварь даже не замедлилась.
Нерайя отступила, уклоняясь от следующего удара. Её спина упёрлась в стену - ниши с урнами по обе стороны, некуда деваться.
Серебряный кинжал. Шарн говорила, что он может навредить нежити.
Нерайя полоснула кинжалом по костяной руке, которая тянулась к её горлу.
Шипение. Вспышка. Тварь отдёрнулась, и Нерайя увидела, как на белой кости остался тёмный след - словно от ожога.
«Серебро работает», - поняла она. - «Но этого мало».
Костяной лорд издал звук - не крик, а что-то похожее на скрежет камня о камень. Его верхние руки начали двигаться, медленно, ритмично, словно плетя невидимую паутину.
Воздух вокруг Нерайи сгустился. Стал вязким, тяжёлым. Каждое движение давалось с трудом, словно она пыталась бежать сквозь болотную жижу.
«Магия», - поняла она. - «Он замедляет меня».
Она попыталась броситься вперёд, но ноги не слушались. Тварь надвигалась - медленно, неотвратимо. Нижняя рука потянулась к ней, костяные пальцы раскрылись...
Нерайя рванулась из последних сил.
Не успела.
Ледяные пальцы сомкнулись на её левом плече. Холод прожёг сквозь плащ, сквозь рубаху, сквозь кожу - до самых костей. Боль была такой, что Нерайя закричала - громко, отчаянно, как раненый зверь.
Она полоснула кинжалом по костяной руке - раз, другой, третий. Шипение, вспышки, тёмные следы на кости. Тварь разжала хватку, и Нерайя отшатнулась, прижимая левую руку к груди.
Плечо горело. Не огнём - холодом, таким сильным, что казался жаром. Рука почти не слушалась, пальцы онемели.
Костяной лорд надвигался снова. Медленно. Неотвратимо. Его пустые глазницы смотрели на неё, и в них не было ничего - ни злобы, ни ненависти. Только холодная, равнодушная воля.
«Я не могу его победить», - поняла Нерайя. - «Он слишком силён».
Но отступать было некуда. Только вперёд. Только сквозь него.
И тогда она вспомнила.
Слова Шарн, сказанные в Гильдии Магов в Балморе: «Чары на этом клинке могут поджечь даже голые кости».
Нерайя не знала, как активировать магию. Не знала, сработает ли. Но другого выхода не было.
Она сосредоточилась, направляя волю на кинжал - так же, как делала с амулетом призыва. Почувствовала металл в руке, холодный и гладкий. Потянулась к нему мысленно, ища... что? Искру? Связь?
Ничего.
Костяной лорд был уже в трёх шагах. Его руки поднимались, готовясь схватить её.
«Пожалуйста», - взмолилась Нерайя. - «Пожалуйста, сработай».
И тогда кинжал откликнулся.
Тепло. Сначала слабое, едва ощутимое. Потом сильнее, ярче. По серебряному лезвию побежали золотые прожилки, словно трещины в скорлупе, сквозь которые пробивался свет. Свет солнца - яркий, тёплый, живой.
Клинок вспыхнул.
Не красным огнём, не оранжевым - золотым, ослепительным, как полуденное солнце. Тени в зале метнулись прочь, и Нерайя увидела, как Костяной лорд отшатнулся, его пустые глазницы вспыхнули - не светом, а чем-то похожим на страх.
Нерайя не стала ждать.
Она бросилась вперёд, нырнула под верхние руки твари, проскользнула между костяными пальцами нижних - и вонзила пылающий кинжал туда, где должно было быть сердце.
В пустоту.
Солнечный огонь вспыхнул внутри грудной клетки Костяного лорда. Ярко, ослепительно - как восход над Горьким Берегом. Кости затрещали, почернели, начали рассыпаться. Тварь издала звук - не крик, а что-то похожее на вздох, долгий и печальный, как ветер над могилами.
Потом свет погас.
Кости упали на пол с сухим стуком. Лохмотья осели, как пустая оболочка. Холод отступил, и воздух в зале снова стал просто воздухом - затхлым, пыльным, но не мёртвым.
Нерайя стояла над останками, тяжело дыша. Кинжал в её руке остывал, золотые прожилки гасли одна за другой, пока лезвие не стало снова просто серебром.
Её левое плечо пульсировало болью. Рука висела плетью, пальцы не слушались.
Она посмотрела на кости у своих ног. Потом - на сумку, где лежал череп Ллевула Андрано.
«Я убила стража этой гробницы», - подумала она. - «Того, кто защищал покой предков. Того, кто веками хранил это место».
Её затошнило.
Она согнулась пополам, упираясь здоровой рукой в колено. Желудок скрутило, но рвать было нечем - только сухие спазмы, от которых слезились глаза.
Когда приступ прошёл, Нерайя выпрямилась. Вытерла рот тыльной стороной ладони.
«Уходи», - сказала она себе. - «Уходи отсюда. Сейчас».
Она переступила через кости Костяного лорда и пошла к выходу.
Обратный путь показался бесконечным.
Нерайя шла через залы и коридоры, прижимая левую руку к груди. Каждый шаг отдавался болью в плече - тупой, пульсирующей, от которой темнело в глазах. Факел она бросила где-то позади, но это не имело значения. Она шла на свет - слабый, далёкий, пробивающийся из-за приоткрытой двери.
Призраки не появлялись. Может, они ушли после гибели стража. Может, просто не хотели её видеть.
Нерайя их не винила.
Наконец - дверь. Полоска дневного света, такая яркая после темноты гробницы, что пришлось зажмуриться. Она толкнула дверь здоровой рукой и вывалилась наружу.
Солнце ударило в глаза. Тёплый воздух обнял её, как давно потерянный друг. Нерайя сделала глубокий вдох - и закашлялась, выталкивая из лёгких затхлый воздух гробницы.
Она отошла на несколько шагов от входа и опустилась на землю, прислонившись спиной к тёплому камню холма. Ноги не держали. Руки дрожали. Во рту стоял привкус желчи и пыли.
Некоторое время она просто сидела, глядя в небо. Оно было голубым, ясным, с редкими облаками. Где-то пела птица. Ветер шелестел листьями горьколистника у входа в гробницу.
Всё было так мирно. Так нормально.
Словно ничего не произошло.
Нерайя осторожно стянула край кирасы, чтобы осмотреть плечо. Кожа не была повреждена - ни порезов, ни ран. Но там, где её коснулись пальцы Костяного лорда, она потемнела, приобрела синевато-серый оттенок, словно от сильного обморожения. Прикосновение вызвало резкую боль, и Нерайя зашипела сквозь зубы.
«Нужно показать целителю», - подумала она. - «Или хотя бы найти мазь. Что-нибудь от магических ожогов».
Но сначала - вернуться в Балмору. Отдать череп. Получить информацию.
Закончить то, что начала.
Она посидела ещё несколько минут, собираясь с силами. Потом медленно поднялась, опираясь о камень здоровой рукой.
Сумка на боку казалась тяжелее, чем раньше. Нерайя знала, что это не так - череп весил не больше пары фунтов. Но груз, который она несла, измерялся не в фунтах.
Она посмотрела на дверь гробницы. Та осталась приоткрытой - тёмная щель в каменной арке, из которой тянуло холодом.
«Нужно закрыть», - подумала она.
Нерайя подошла к двери и толкнула её. Петли скрипнули, и дверь закрылась с глухим стуком. Замок щёлкнул - сам по себе, без ключа.
Она стояла перед закрытой дверью, глядя на резьбу, на потемневший камень, на символы, которых не понимала.
«Я осквернила это место», - подумала она. - «Украла кости. Убила стража. Нарушила покой мёртвых».
Энар бы её не узнал.
Или узнал бы слишком хорошо.
Она вспомнила его слова, сказанные давным-давно, в другой жизни. Они сидели у костра в лесу, Тамира спала, а Энар чистил свой клинок и говорил - тихо, задумчиво, словно самому себе:
«Золотом и железом, луна моя. Так Вверины добиваются своего. Где не работает одно - работает другое. Иногда приходится делать вещи, которыми не гордишься. Ради семьи. Ради выживания. Главное - не забывать, кто ты. Не терять себя в том, что делаешь».
«Не терять себя», - повторила Нерайя мысленно.
Но кем она была теперь? Воровкой? Осквернительницей могил? Пособницей некромантки?
Матерью, которая пытается найти свою дочь.
Это было единственное, что у неё осталось. Единственное, что ещё имело смысл.
«Прости меня», - подумала она, глядя на закрытую дверь. Не зная, к кому обращается. К Ллевулу Андрано, чей череп лежал в её сумке? К Костяному лорду, чьи кости она оставила на полу гробницы? К предкам, чей покой она нарушила?
К Энару?
К себе самой?
Ответа не было. Только ветер, шелестящий листьями горьколистника. Только солнце, греющее спину. Только тишина.
Нерайя отвернулась от гробницы.
Солнце стояло высоко - полдень, может, чуть позже. День был ясным, тёплым, совсем не похожим на то, что она пережила внутри. Тракт на Пелагиад виднелся внизу, за склоном холма. Оттуда - в Балмору. К Шарн. К следующему шагу на пути, который она выбрала.
В её сумке лежал череп мёртвого мага. На плече - след от прикосновения нежити, который будет болеть ещё много дней. В памяти - смех Тамиры и голос Энара, рассказывающего сказку о злых некромантах.
«Герой всегда побеждает», - сказал он тогда.
Но Нерайя не чувствовала себя героем.
Она не оглянулась на гробницу.
Просто пошла вниз по склону, к дороге, которая вела в Балмору.

[WaterphoenixNew]

Глава 10: Подачки.
19 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Балмора
Солнце садилось за холмы, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Нерайя шла по мосту, ведущему в город, и закатный свет играл на каменных стенах домов, придавая им тёплый, почти уютный оттенок.
Она не замечала красоты.
Сумка на боку казалась тяжелее, чем была. Нерайя чувствовала присутствие черепа каждую секунду - как напоминание о том, что она сделала. О том, кем стала.
Плечо ныло. Не так сильно, как сразу после боя, но достаточно, чтобы каждое движение левой рукой отдавалось тупой болью. Кожа под плащом горела - или, точнее, леденела. След от прикосновения Костяного лорда не давал о себе забыть.
Стражники у ворот скользнули по ней равнодушными взглядами. Ещё одна данмерка, возвращающаяся в город. Ничего особенного.
Если бы они знали, что лежит в её сумке.
Нерайя прошла мимо них, не замедляя шага. Через площадь, мимо торговых лавок, к зданию Гильдии Магов. Знакомый путь. Она проделала его всего пару дней назад - но казалось, что прошла целая вечность.
Тогда она шла сюда за информацией. Теперь - чтобы заплатить за неё.
Дверь Гильдии была открыта. Внутри горели светильники, но народу было меньше, чем днём. Несколько магов склонились над книгами в главном зале, кто-то негромко переговаривался у алхимического стола. На Нерайю никто не обратил внимания.
Она спустилась по лестнице в подвал.
Рабочее место Шарн гра-Музгоб было там же, где и раньше - в углу просторного общего зала, заваленном книгами и каким-то мистическим хламом. Нерайя подошла.
Орчиха сидела за столом, склонившись над какими-то записями. При появлении гостьи она подняла голову, и её жёлтые глаза блеснули в свете свечей.
- А, - сказала она. - Вернулась.
Это не было вопросом.
Нерайя молча подошла к столу. Сняла сумку с плеча - осторожно, стараясь не потревожить больную руку. Достала свёрток.
Ткань развернулась, и череп Ллевула Андрано лёг на стол между ними. Пустые глазницы смотрели в потолок.
Шарн взяла его в руки. Её толстые пальцы - неожиданно ловкие для такой громоздкой фигуры - скользнули по кости, ощупывая, проверяя. Она повернула череп так и эдак, что-то пробормотала себе под нос.
- Хороший экземпляр, - сказала она наконец. - Свежий. Это сделает работу проще.
Нерайя молчала. Ей нечего было сказать.
Шарн отложила череп и посмотрела на неё внимательнее. Её взгляд задержался на левой руке Нерайи - на том, как та держала её, прижимая к боку.
- Что с рукой?
Нерайя помедлила.
- Костяной лорд. В гробнице.
Брови Шарн поползли вверх.
- Костяной лорд? - повторила она. - И ты жива?
- Кинжал сработал. Как ты и говорила.
Шарн хмыкнула. В её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение - или, по крайней мере, на интерес.
- Покажи, - сказала она, поднимаясь из-за стола.
Нерайя стянула край кирасы, обнажая плечо. Кожа там потемнела, приобрела синевато-серый оттенок, словно от сильного обморожения. Шарн склонилась ближе, осматривая рану, но не касаясь её.
- Морозный ожог, - констатировала она. - От прикосновения нежити. Не смертельно, но если не лечить - будет болеть неделями. Может, дольше.
Она отошла к полкам, заставленным склянками, мешочками и коробками. Начала доставать ингредиенты.
- Пока я это делаю - расскажу, что знаю, - сказала она, не оборачиваясь. - Потом дам записи. Там подробнее, но суть такая...
Она поставила на стол ступку и принялась отмерять ингредиенты. Сушёные листья горьколистника - серебристо-зелёные, с резким запахом. Огненные соли - красноватый порошок, который слабо мерцал в свете свечей. Серебряная селитра - белая, почти светящаяся.
- Шестой Дом, - начала Шарн, растирая листья в ступке. - Дом Дагот. Был одним из Великих Домов - давно, в Первую эру. Потом - предательство, война, Битва у Красной горы. Дом уничтожили. Вычеркнули из истории. Даже имя запретили произносить.
Она добавила огненные соли, продолжая работать пестиком. Движения были размеренными, привычными.
- Теперь его называют Домом Неоплаканных. Потому что их предки не получили должного почитания. Понимаешь, что это значит для данмера?
Нерайя понимала. Слишком хорошо. Она только что была в гробнице, где предки покоились с честью - и осквернила её.
- Но Дом вернулся, - продолжала Шарн. - Как культ. Вербуют людей через сны - жертвы сами не понимают, что происходит. Их называют Спящими. Сначала - странные сны, голоса. Потом - одержимость. Потом...
Она замолчала, добавляя серебряную селитру в смесь.
- Потом они перестают быть людьми. Пепельные рабы. Зомби. Твари, которых ты не хочешь встретить в тёмном переулке.
Нерайя слушала молча. Пепельные рабы. Зомби. Люди, превращённые в монстров. Это было... страшно. И странно близко к тому, что она видела в гробнице.
- За всем этим стоит Дагот Ур, - закончила Шарн, перекладывая готовую мазь в небольшую глиняную баночку. - Древний враг Трибунала. Говорят, он бессмертен - или что-то близкое к этому. Сидит в Красной горе и ждёт своего часа.
Она протянула баночку Нерайе.
- Компресс на ночь. К утру полегчает.
Нерайя взяла мазь. Запах был резким - травяной, с металлическим привкусом.
- Спасибо.
Шарн уже отвернулась, роясь в бумагах на столе. Нашла несколько листов, исписанных убористым почерком.
- Вот. Здесь подробнее - и о Шестом Доме, и о культе Нереварина. Всё, что я смогла собрать.
Она протянула записи Нерайе.
- О Нереварине - там основное. Эшлендеры, пророчества, три цели. Прочитаешь сама.
Нерайя взяла листы, сложила, спрятала в сумку. Потом вспомнила о другом.
Она достала серебряный кинжал - тот самый, что спас ей жизнь в гробнице. Положила на стол перед Шарн.
- Твой кинжал. Возвращаю.
Шарн посмотрела на клинок, потом на Нерайю. Махнула рукой.
- Оставь себе. За услугу.
Нерайя моргнула.
- Но... он зачарован. Солнечное пламя. Это дорогая вещь.
- Знаю, - Шарн пожала плечами. - Я его сделала. Но мне он больше не нужен. А тебе, похоже, пригодится.
Она снова повернулась к черепу на столе, давая понять, что разговор окончен.
- Мы в расчёте.
Нерайя помедлила мгновение, глядя на кинжал. Потом взяла его и убрала в ножны.
- Спасибо, - сказала она снова.
Шарн уже склонилась над черепом Ллевула Андрано, но, не поднимая головы, добавила:
- Да, и ещё. Зайди к Ажире, прежде чем уйдёшь. У неё там что-то готово для тебя.
Нерайя кивнула и направилась в другой конец подвала.
Ажиру она нашла у алхимического стола - и едва не приняла её за подмастерье, устроившего пожар.
Каджитка была одета в мешковатую светло-коричневую робу, которая когда-то, возможно, выглядела прилично. Теперь же ткань пестрела разноцветными пятнами - синими, зелёными, багровыми, жёлтыми - словно на ней проверяли все красители Тамриэля. В нескольких местах роба была прожжена насквозь, и сквозь дыры проглядывал песочно-рыжий мех. Левое ухо каджитки было обгоревшим - верхняя половина отсутствовала, оставив неровный, зарубцевавшийся край.
Она что-то помешивала в небольшом котелке, двигаясь с той небрежностью, которая бывает либо у гениев, либо у безумцев. Склянки и реторты вокруг неё стояли в беспорядке, пучки сушёных трав свисали с полок под опасными углами, а на краю стола что-то тихо шипело и пускало пузыри.
Пахло чем-то горьковатым и цветочным одновременно. И немного - палёной шерстью.
- Простите, - сказала Нерайя. - Шарн сказала, что у вас что-то есть для меня.
Каджитка подняла голову, её яркие зелёные глаза блеснули. Уцелевшее ухо дёрнулось.
- Что-то для... - она прищурилась, разглядывая Нерайю. - А, так это мутсера принесла перья и грибы?
- Да.
Лицо Ажиры расплылось в широкой улыбке, обнажив мелкие острые зубы.
- Ажира рада! Очень рада! - она всплеснула лапами, едва не опрокинув ближайшую реторту. - Отличные были ингредиенты, просто отличные! Ажира сварила из них отменные зелья. Два вида!
Она метнулась к полке, где стояли ряды флаконов, задев хвостом стопку пергаментов, и вернулась с двумя небольшими бутылочками в лапах.
- Вот, смотри, - каджитка подняла первый флакон. Жидкость внутри была мутной, малахитово-зелёной, с едва заметными искрами, плавающими в толще. - Это из грибов. Лиловые корпинусы - редкая вещь! Сопротивление параличу. Очень полезно, если столкнёшься с чем-то, что любит обездвиживать добычу.
Она поставила его на стол и подняла второй - с прозрачной светло-сиреневой жидкостью, почти лавандовой, которая слабо мерцала в свете ламп.
- А это из перьев скальных наездников. Левитация. Выпьешь - и несколько минут сможешь парить над землёй. - Ажира хихикнула. - Очень удобно, если нужно забраться куда-то высоко. Или спуститься откуда-то, не разбившись.
Она поставила оба флакона перед Нерайей и сложила лапы на груди, отчего рукав робы задрался, обнажив ещё одно пятно - на этот раз ярко-оранжевое.
- Ажира сварила целую партию. Хорошо продастся. Но ты принесла ингредиенты, поэтому тебе полагается доля. - Она наклонила голову, и обгоревшее ухо дёрнулось. - Ажира может отдать тебе часть зелий или заплатить пятьдесят септимов. Что выберешь?
Нерайя посмотрела на флаконы. Деньги - это хорошо. Но зелья... зелья могут спасти жизнь. Её жизнь. А значит - и шанс найти Тамиру.
- Зелья, - сказала она.
Ажира кивнула, её уцелевшее ухо качнулось.
- Мудрый выбор. Ажира одобряет.
Она подтолкнула флаконы к Нерайе.
- Зелёное - паралич. Сиреневое - левитация. Не перепутай.
Нерайя взяла флаконы, осмотрела их. Стекло было тонким, но прочным. Пробки - плотно притёртые.
- Спасибо, - сказала она, убирая зелья в сумку.
- Ажира благодарит мутсеру за ингредиенты, - ответила каджитка, уже возвращаясь к своему котелку. Её хвост снова мазнул по стопке пергаментов, и на этот раз они всё-таки посыпались на пол. Ажира не обратила внимания. - Если найдёшь ещё что-нибудь интересное - приноси. Ажира всегда рада хорошему сырью.
Нерайя кивнула и направилась к лестнице, стараясь не наступить на раскатившиеся по полу склянки.
На улице уже стемнело.
Балмора преображалась с наступлением ночи. Дневная суета сменилась чем-то другим - более тихим, более опасным. Торговцы закрыли лавки, и теперь на улицах остались только те, кому было куда идти, и те, кому идти было некуда.
Нерайя шла знакомым путём - через площадь, к мосту через Одаи. Река внизу блестела в свете редких фонарей, и её тихий плеск смешивался с далёкими голосами из таверн.
Плечо ныло, но терпимо. Баночка с мазью лежала в сумке рядом с записями Шарн. Кинжал - подарок, которого она не ожидала - покоился в ножнах на поясе.
Странная орчиха. Нерайя до сих пор не могла понять её. Некромантка, которая помогает незнакомке. Преступница в глазах Храма, которая делает дорогие подарки. Что ей нужно на самом деле?
Впрочем, сейчас это не имело значения. Сделка завершена. Череп отдан, информация получена. Теперь - Кай.
Она свернула с главной улицы в лабиринт переулков, ведущих к трущобам. Здесь фонарей не было, и Нерайя шла почти на ощупь, ориентируясь по памяти. Запах реки сменился запахом гнили, мочи и чего-то горелого. Под ногами хлюпала грязь.
Лачуга Кая была там же, где и раньше - груда досок и тряпок, прилепившаяся к стене полуразрушенного склада. Дверной проём закрывала приваленная доска - не дверь, просто кусок дерева, кое-как перекрывающий вход.
Нерайя остановилась снаружи.
- Кай, - позвала она негромко. - Это я.
Тишина. Потом - шорох внутри. Доска отодвинулась в сторону, и в проёме показалось лицо Кая Косадеса. Он посмотрел на неё, кивнул и отступил вглубь, давая пройти.
В лачуге было темно и душно. Единственный источник света - масляная лампа на перевёрнутом ящике, служившем столом. Пламя едва теплилось. В воздухе висел густой, сладковатый запах - скуума.
Кай вернулся на своё место - старый продавленный стул у стены, рядом с которым стоял ящик. На ящике лежала трубка, из которой ещё поднимался тонкий дымок. Рядом - несколько бумаг, огрызок свечи, пустая бутылка.
Он откинулся к стене, глядя на Нерайю. Его глаза были чуть прикрыты, движения - замедленными. Расслаблен. Но взгляд - острый, внимательный.
- А, вернулась, - сказал он, беря трубку. Затянулся, выпустил дым. - Два дня. Сходить к Хасфату и обратно - не на два дня дел.
Он помолчал, глядя на неё сквозь дым.
- Где пропадала?
Нерайя осталась стоять у входа. Садиться её не приглашали, да и не на что было - только грязный пол и какие-то тряпки в углу.
- Хасфат знал мало, - сказала она. - Направил к Шарн гра-Музгоб. Орчиха из Гильдии Магов.
Кай кивнул, попыхивая трубкой.
- Знаю её. И?
- Она потребовала услугу в обмен на информацию.
- Какую услугу?
Нерайя помедлила. Потом сказала - коротко, ровно:
- Достать кое-что из родовой гробницы. Под Пелагиадом.
Кай приподнял бровь, но промолчал. Ждал продолжения.
- Я достала. Вернулась. Получила информацию.
Она замолчала. Кай смотрел на неё, медленно выпуская дым.
- И всё? - спросил он.
- Всё.
Тишина. Лампа потрескивала. Дым поднимался к низкому потолку.
Кай затянулся ещё раз, не сводя с неё глаз. Потом сказал - негромко, почти лениво:
- Тебе что-то не нравится.
Это не было вопросом.
Нерайя сжала челюсти.
- Это было неправильно, - сказала она. Голос прозвучал резче, чем она хотела.
- Неправильно, - повторил Кай. Не насмешливо - скорее задумчиво. - Что именно?
- Гробница. Кости. Всё это.
Она не хотела говорить больше. Не хотела объяснять. Но слова вырвались сами:
- Это священное место. Для данмеров. Осквернять его - преступление.
Кай молчал, глядя на неё. Потом хмыкнул.
- Священное место, - повторил он. - Преступление.
Он отложил трубку и наклонился вперёд, опираясь локтями на колени.
- Напомни мне, - сказал он, - чем ты занималась последние пятнадцать лет?
Нерайя почувствовала, как внутри что-то сжалось.
- Это другое.
- Другое? - Кай усмехнулся. - Пятнадцать лет ты грабила караваны и путников на дорогах Сиродиила. Отбирала у живых людей их добро. Иногда, полагаю, и жизни.
Он смотрел на неё - спокойно, без осуждения. Просто констатировал факт.
- И теперь ты говоришь мне, что забрать кости у мертвеца - преступление. Что мёртвые заслуживают уважения.
Пауза.
- А живые - нет?
Нерайя открыла рот, чтобы возразить. Закрыла. Снова открыла.
- Это... - она искала слова. - Мёртвые беззащитны. Они не могут...
- Купец с пустыми руками тоже беззащитен, - перебил Кай. - Путник, у которого ты забрала последние деньги. Он мог умереть от голода. Или замёрзнуть. Или его убили другие, потому что ему нечем было откупиться.
Он пожал плечами.
- Но это было нормально. А кости - нет.
Нерайя чувствовала, как кровь приливает к лицу. Гнев? Стыд? Она не могла разобрать.
- Живые могут постоять за себя, - сказала она. - Могут убежать. Могут сопротивляться. Мёртвые - нет. Они доверили свой покой потомкам. И я...
Она осеклась.
Кай смотрел на неё. В его глазах было что-то - не насмешка, не презрение. Что-то похожее на понимание.
- Ты нарушила это доверие, - закончил он за неё. - И тебе от этого плохо.
Нерайя молчала.
- Понятно, - сказал Кай. Он снова откинулся к стене, взял трубку. - Ладно. Хватит об этом.
Он затянулся, выпустил дым.
- Информация. Что узнала?
Нерайя помедлила, собираясь с мыслями. Потом достала из сумки записи Шарн.
- Вот. Здесь подробно. О культе Нереварина и о Шестом Доме.
Она пересказала основное - то, что рассказала ей орчиха. Эшлендеры, пророчества, три цели Нереварина. Дом Дагот, Спящие, пепельные рабы. Дагот Ур в Красной горе.
Кай слушал, не перебивая. Иногда кивал. Когда она закончила, он взял записи, пролистал.
- Хорошо, - сказал он. - Это полезно.
Он отложил бумаги и посмотрел на неё.
- Самостоятельная.
Смешок.
- Хвалю.
Он потянулся куда-то за ящик и достал небольшой мешочек. Бросил ей.
- Держи. Не бесплатно же работать.
Нерайя поймала мешочек. Внутри звякнуло золото.
- Мне нужно время обработать это, - сказал Кай, кивая на записи. - Потом дам новое задание.
Он снова взял трубку.
- Иди отдыхай. Заслужила.
Нерайя не двинулась с места.
Мешочек с золотом лежал в её руке - тяжёлый, весомый. Плата за работу. За украденный череп, за убитого стража, за осквернённую гробницу.
Она должна была уйти. Кай ясно дал понять, что разговор окончен.
Но она стояла.
Кай затянулся, выпустил дым. Не смотрел на неё - смотрел куда-то в угол, где тени сгущались в непроглядную черноту.
Тишина.
Нерайя ждала. Не знала, чего именно - но ждала.
Кай курил. Дым поднимался к потолку, растворяясь в полумраке. Лампа потрескивала.
Прошла минута. Может, две.
Наконец Кай вздохнул. Негромко, почти неслышно. Повернул голову и посмотрел на неё.
- Хочешь узнать о дочери?
Его голос был ровным. Почти ленивым.
- Нужна подачка за хорошую работу?
Нерайя почувствовала, как что-то сжалось в груди. Подачка. Он так это назвал. Подачка.
Она молчала. Смотрела на него.
Кай усмехнулся - одними губами, без улыбки в глазах.
- Молчишь. Правильно. Слова тут лишние.
Он затянулся ещё раз. Выпустил дым. Потом заговорил - всё тем же ленивым тоном, словно обсуждал погоду или цены на рыбу.
- При задержании её ранили. В плечо.
Нерайя почувствовала, как пол качнулся под ногами. Плечо. Как у неё. Сегодня. В гробнице.
- Ей пятнадцать, - продолжал Кай. - Сопротивлялась. Глупо, но...
Он пожал плечами.
- Понятно.
Нерайя стиснула зубы. Пятнадцать лет. Её девочка. Её Тамира. Сопротивлялась легионерам - одна, без оружия, без шансов.
Конечно, она сопротивлялась. Она дочь Энара Вверина. Она не умеет сдаваться.
- Целитель хороший, - сказал Кай. - Рана зажила. Шрам останется, но ничего серьёзного.
Он помолчал, глядя на неё. В его глазах было что-то - не сочувствие, нет. Что-то другое. Расчёт, может быть. Или просто любопытство - как она отреагирует.
- Держат её на одной из наших баз. Не скажу где - не спрашивай.
Он поднял руку, предупреждая вопрос, который Нерайя не успела задать.
- Не в темнице. Комната, еда, книги. С ней хорошо обращаются.
Пауза. Он затянулся, выпустил дым.
- Она в безопасности. Пока ты делаешь то, что нужно.
Последние слова повисли в воздухе - тяжёлые, как камни.
Пока ты делаешь то, что нужно.
Нерайя стояла неподвижно. Лицо - маска. Руки - опущены вдоль тела. Мешочек с золотом всё ещё зажат в кулаке.
Внутри - буря.
Облегчение: жива. Рана зажила. Не в темнице. С ней хорошо обращаются.
Боль: ранили. В плечо. Она там одна. Пятнадцать лет - и она там одна.
Гнев: на Клинков, которые держат её дочь как заложницу. На Кая, который сидит здесь и курит свою скууму, и говорит об этом так, словно это ничего не значит. На себя - за то, что позволила этому случиться.
Но она молчала.
Понимала, что большего не добьётся. Не сейчас. Не так.
Кай смотрел на неё. Ждал.
Потом кивнул - словно она сказала что-то, хотя не произнесла ни слова.
- Пока хватит.
Он отвернулся, снова глядя в угол.
- Иди.
Нерайя постояла ещё мгновение. Потом развернулась и вышла, отодвинув доску в сторону.
Ночной воздух ударил в лицо - тёплый, влажный, пахнущий рекой и гнилью. После духоты лачуги он казался почти свежим.
Она стояла в темноте переулка, сжимая мешочек с золотом в одной руке и баночку с мазью - в другой.
Тамира жива.
Её ранили - но она жива.
С ней хорошо обращаются - но она пленница.
«Пока ты делаешь то, что нужно».
Нерайя сделала глубокий вдох. Выдохнула.
Потом пошла прочь - через тёмные переулки, к своей квартире.
Путь через ночную Балмору показался бесконечным.
Нерайя шла знакомыми улицами, не замечая ничего вокруг. Мимо закрытых лавок, мимо редких фонарей, мимо пьяных голосов, доносящихся из таверн. Мешочек с золотом оттягивал пояс, баночка с мазью лежала в сумке рядом с записями Шарн.
Плечо ныло. Усталость давила на плечи - не только физическая. Что-то внутри неё было выжато досуха, опустошено.
Тамира жива.
Эта мысль пульсировала в голове, как второе сердце. Жива. Ранена - но жива.
Нерайя стиснула зубы.
Она свернула в знакомый переулок, поднялась по узкой лестнице к двери на втором этаже. Достала ключ, отперла замок, вошла внутрь.
Комната встретила её темнотой и тишиной. Всё было так, как она оставила - кровать с выцветшим покрывалом, стол с двумя стульями, шкаф у стены. Глиняная ваза с засохшими цветами на подоконнике. Потёртый коврик у кровати.
Нерайя закрыла дверь, задвинула засов. Металлический лязг эхом отозвался в тишине.
Она не стала зажигать лампу. Просто стояла в темноте, прислонившись спиной к двери, и дышала.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Потом - медленно, механически - начала раздеваться.
Сабли легли на стол. Плащ - на стул. Сапоги - у кровати. Каждое движение давалось с трудом, словно она двигалась под водой.
Нерайя села на край кровати и достала из сумки баночку с мазью Шарн. Открыла крышку - резкий запах горьколистника и чего-то металлического ударил в нос.
Она стянула рубаху через голову, поморщившись от боли в плече. В тусклом свете луны, пробивавшемся сквозь ставни, кожа на плече казалась чёрной - синевато-серое пятно, похожее на застывший лёд.
След от прикосновения Костяного лорда.
Нерайя зачерпнула мазь пальцами и осторожно нанесла на потемневшую кожу. Сначала - холод, резкий, почти болезненный. Потом - тепло, разливающееся от плеча вниз по руке. Боль отступила, стала глуше.
Она обмотала плечо чистой тканью, которую нашла в шкафу. Компресс на ночь, сказала Шарн. К утру полегчает.
Нерайя легла на кровать, глядя в потолок.
Тамира жива.
Её ранили - в плечо. Как и её саму сегодня. Пятнадцать лет - и она сопротивлялась легионерам. Одна. Без оружия. Без шансов.
«Глупо, но понятно», - сказал Кай.
Нерайя закрыла глаза.
Она не плакала. Слёзы закончились ещё в гробнице, у детской урны. Теперь внутри была только пустота - огромная, холодная, как та темнота, что окружала Костяного лорда.
Но Тамира жива.
Это единственное, что имело значение.
За окном Балмора жила своей ночной жизнью. Где-то смеялись пьяные голоса. Где-то плакал ребёнок. Откуда-то с окраин доносились странные звуки - то ли стрёкот, то ли рычание, голоса зверей, которых Нерайя не знала. Вварденфелл и ночью оставался чужим.
Она не слышала ничего.

 

Сон пришёл не сразу - но пришёл.
Пепельная равнина. Красное небо. Далёкая гора, из вершины которой поднимался столб дыма или пара.
Нерайя стояла посреди пустоши, и пепел скрипел под её босыми ногами. Она была здесь раньше. Дважды. И каждый раз просыпалась с привкусом серы на губах и холодом в груди.
Но сейчас что-то изменилось.
Фигура стояла перед ней - не вдалеке, как в первый раз, не в конце бесконечного коридора, как во второй. Близко. В десяти шагах. Может, в пяти.
Золотая маска. Прорези для глаз, из которых лился багровый свет. Чёрный туман клубился вокруг, словно живое существо, но не скрывал - обрамлял.
Фигура улыбалась.
Нерайя не видела рта под маской, но знала - улыбалась. Чувствовала это, как чувствуют тепло костра или холод зимнего ветра.
И эта улыбка была... доброй?
Фигура заговорила.
Голос был мягким, почти ласковым. Он звучал не снаружи - внутри, в самой глубине её разума. Слова были незнакомыми, но в них была музыка, была нежность, было что-то похожее на...
Тоску?
«Muhri-maruhn, Cardam!» (Вернись ко мне, Брат!)
Нерайя не понимала языка. Но что-то внутри неё откликнулось - что-то древнее, глубокое, чему она не знала названия.
Фигура сделала шаг вперёд.
Нерайя хотела отступить - но ноги не слушались. Хотела поднять руки - но они висели вдоль тела, тяжёлые, как камни. Хотела закричать - но горло сжалось, не выпуская ни звука.
Паралич. Полный, абсолютный. Она могла только смотреть.
Фигура подошла ближе. Ещё ближе. Теперь Нерайя видела детали - складки чёрной ткани, тусклый блеск золота, трещины на маске, которых раньше не замечала.
И руки.
Тонкие пальцы с длинными когтями - кроваво-красными, как застывшие капли рубина. Они поднялись, потянулись к её лицу.
«Khosig de lo, Ahm Ruhn!» (Или ко мне, мой Дом!)
Голос стал громче. Настойчивее. В нём была мольба - и приказ. Просьба - и требование.
Когти почти коснулись её щеки. Нерайя чувствовала холод, исходящий от них - тот же холод, что оставил след на её плече в гробнице. Холод смерти. Холод вечности.
Она хотела кричать. Хотела бежать. Хотела проснуться.
Но могла только смотреть в багровые глаза за золотой маской.
И где-то далеко - так далеко, что едва слышно - голос Тамиры звал её по имени.
«Мама...»
Когти коснулись её кожи.

 

Стук в дверь.
Нерайя дёрнулась, рука метнулась к сабле на столе - но пальцы схватили пустоту.

 
Глава 11: Прогулки.
20 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Балмора
Нерайя моргнула, пытаясь сообразить, где находится. Комната. Балмора. Кровать под спиной, солнечный свет сквозь ставни.
Стук повторился - настойчивый, энергичный.
- Эй! - голос снаружи, женский, знакомый. - Соня! Открывай!
Элон.
Нерайя села на кровати, потирая лицо. Голова была тяжёлой, мысли - вязкими. Сколько она проспала? Судя по свету, пробивавшемуся сквозь щели в ставнях, - долго. Слишком долго.
Она осторожно пошевелила левым плечом. Боль отступила - не исчезла совсем, но стала глухой, терпимой. Мазь Шарн сработала.
Стук в третий раз.
- Нерайя! Я знаю, что ты там!
- Иду, - буркнула она, вставая.
Она натянула рубаху, поморщившись, когда ткань коснулась плеча. Подошла к двери, отодвинула засов.
Элон стояла на пороге - и выглядела совсем не так, как в их прошлые встречи. Никакой кожаной брони, никакого оружия на виду. Простая льняная туника песочного цвета, свободные штаны, лёгкие сандалии. Волосы, обычно убранные под капюшон, свободно падали на плечи - густые, чёрные, с редкими нитями седины.
Она улыбалась. Широко, открыто - так, словно они были старыми подругами.
- Наконец-то! - Элон окинула её взглядом и хмыкнула. - Ты выглядишь так, будто по тебе стая никс-гончих пробежалась.
- Спасибо, - сухо ответила Нерайя. - Чего тебе?
- Хочу показать тебе город.
Нерайя моргнула.
- Что?
- Город, - повторила Элон, словно объясняла очевидное. - Балмора. Ты ведь толком ничего не видела, кроме трущоб и гильдий. А здесь есть на что посмотреть.
Нерайя смотрела на неё, пытаясь понять, в чём подвох. Элон - агент Клинков. Та самая, что следила за ней с Сейда Нин. Та, что стояла молча, пока Кай шантажировал её дочерью.
И теперь она хочет... погулять?
- Зачем? - спросила Нерайя.
- Затем, что погода хорошая, - Элон пожала плечами. - И мне скучно. И тебе не помешает выйти на воздух.
Она наклонила голову, разглядывая Нерайю с чем-то похожим на любопытство.
- Или ты собираешься весь день сидеть в этой комнате и жалеть себя?
Нерайя почувствовала, как внутри шевельнулось раздражение. Но вместе с ним - что-то ещё. Усталость от одиночества, может быть. Или просто желание хоть ненадолго забыть о черепах, гробницах и подачках.
- Я только вернулась из Вивека, - продолжала Элон, не дожидаясь ответа. - Уже отчиталась Каю. День свободный. Почему бы не провести его с пользой?
Нерайя молчала, обдумывая. Элон ждала - терпеливо, без давления.
- Ладно, - сказала Нерайя наконец. - Дай мне одеться.
Улыбка Элон стала шире.
- Жду снаружи.
Она развернулась и легко сбежала по ступеням, насвистывая какую-то мелодию.
Нерайя закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
«Что ты делаешь?» - спросила она себя.
Ответа не было.
Она оделась быстро - рубаха, штаны, сапоги. Плащ из кожи гуара, который дал ей Уэйн. Сабли на пояс - привычка, от которой она не собиралась отказываться. Серебряный кинжал Шарн - в ножны на бедре.
Мешочек с золотом от Кая она спрятала в сумку.
Перед выходом она бросила взгляд в маленькое зеркало на стене. Лицо осунувшееся, под глазами - тени. Волосы растрёпаны.
«Стая никс-гончих пробежалась», - вспомнила она слова Элон.
Точное описание.
Она пригладила волосы, насколько это было возможно, и вышла.
Элон ждала внизу, прислонившись к стене дома. Когда Нерайя спустилась, она оттолкнулась и пошла вперёд, не оглядываясь - словно была уверена, что та последует.
Нерайя последовала. Пока не зная зачем.
Утро было ясным, тёплым. Солнце стояло уже высоко - ближе к полудню, чем к рассвету. Нерайя прищурилась, привыкая к свету после полумрака комнаты.
Балмора выглядела иначе, чем в её прошлые вылазки. Не мрачные трущобы, не деловая суета торговых рядов - что-то между. Улицы были полны людей, но без утренней спешки. Данмеры неторопливо шли по своим делам, на плоских крышах кто-то развешивал бельё, из открытых дверей тянуло запахами еды.
- Куда мы идём? - спросила Нерайя.
- Завтракать, - Элон обернулась на ходу. - Ты ведь не ела?
Нерайя не ела. Она даже не подумала о еде - проснулась и сразу открыла дверь. Желудок напомнил о себе урчанием.
- Есть одно место, - продолжала Элон. - Не на рынке, там слишком шумно. Тихое, спокойное. Хозяйка готовит лучший маште во всей Балморе.
- Маште?
- Увидишь.
Они свернули с главной улицы в переулок, потом ещё раз. Элон двигалась уверенно, явно зная дорогу. Нерайя шла за ней, отмечая повороты - привычка, от которой не могла избавиться.
Место оказалось маленькой таверной, втиснутой между двумя жилыми домами. Вывески не было - только выцветший рисунок над дверью: дымящаяся чашка и что-то похожее на лист.
Внутри было тихо и прохладно. Несколько столов, большинство пустых. В углу сидела пожилая данмерка с книгой, у окна - молодая пара, склонившаяся друг к другу. Пахло травами, специями и чем-то сладковатым.
Элон направилась к столу у дальней стены и села, жестом приглашая Нерайю напротив.
Из-за занавески появилась хозяйка - полная данмерка средних лет, с добродушным лицом и руками, испачканными мукой.
- Элон! - она улыбнулась, обнажив потемневшие зубы. - Давно не заходила.
- Была в отъезде, Талвини, - Элон улыбнулась в ответ. - Скучала по твоей стряпне.
- Льстишь, - хозяйка махнула рукой, но было видно, что ей приятно. Её взгляд скользнул по Нерайе - быстрый, оценивающий. - А это?
- Подруга. Недавно приехала на Вварденфелл.
- Вижу, - Талвини кивнула. - Что будете?
- Маште на двоих, - сказала Элон. - И чай. Тот, с комуникой.
- Сейчас принесу.
Хозяйка исчезла за занавеской. Нерайя проводила её взглядом, потом повернулась к Элон.
- Подруга?
- А как мне тебя представить? - Элон пожала плечами. - «Коллега по шпионским делам»? «Женщина, которую я выслеживала от самого Сейда Нин»?
В её голосе не было насмешки - скорее лёгкая ирония. Нерайя не ответила.
Они сидели в тишине, пока Талвини не вернулась с подносом. Две глубокие миски, от которых поднимался пар. Два стакана с чем-то красноватым, пахнущим ягодами.
- Маште, - объявила хозяйка, ставя миски на стол. - Приятного аппетита.
Нерайя посмотрела на содержимое миски. Густая каша - не из риса, из чего-то другого. Сверху - кусочки чего-то тёмного, похожего на мясо, и зелень. Запах был незнакомым, но аппетитным.
- Это из пепельного ямса, - пояснила Элон, берясь за ложку. - Местный корнеплод. А сверху - вяленая скрибятина и горьколистник. Попробуй.
Нерайя зачерпнула немного и поднесла ко рту. Вкус был... странным. Землистым, с лёгкой горчинкой от зелени и солоноватым от мяса. Совсем не похоже на лепёшки с рынка, которые она ела в первый день.
- Ну? - спросила Элон.
- Непривычно, - признала Нерайя. - Но неплохо.
Она съела ещё ложку. Потом ещё. Голод взял своё - она не ела со вчерашнего утра в Пелагиаде.
Какое-то время они ели молча. Нерайя чувствовала на себе взгляд Элон - не пристальный, но внимательный. Редгардка явно чего-то ждала.
- Как Вивек? - спросила Нерайя, не поднимая глаз от миски.
- Большой, - Элон отпила чай. - Шумный. Слишком много храмовников на квадратную милю.
- Нашла то, что искала?
Пауза. Нерайя подняла взгляд.
Элон смотрела на неё - задумчиво, словно решая, что сказать.
- Кое-что нашла, - ответила она наконец. - Кое-что - нет. Но это не твоя забота.
- Не моя, - согласилась Нерайя.
Снова тишина. Только звяканье ложек о керамику и приглушённые голоса пары у окна.
- Кай рассказал тебе о дочери, - сказала Элон. Не вопрос - утверждение.
Нерайя замерла, ложка застыла на полпути ко рту.
- Откуда ты знаешь?
- Я его знаю, - Элон пожала плечами. - Он всегда так делает. Даёт информацию по кусочкам. Чтобы держать на крючке.
Нерайя медленно опустила ложку.
- И что?
- Ничего, - Элон допила чай. - Просто говорю, что понимаю. Каково это - когда кто-то держит над тобой то, что тебе дорого.
В её голосе было что-то - не сочувствие, но что-то близкое. Понимание, может быть.
Нерайя не знала, что на это ответить. Поэтому просто вернулась к еде.
Когда миски опустели, Элон бросила на стол несколько монет - больше, чем стоил завтрак.
- Я угощаю, - сказала она, поднимаясь. - Пошли. Покажу тебе город.
Нерайя хотела возразить - она не любила быть в долгу. Но Элон уже шла к двери.
Нерайя встала и пошла за ней.
Они поднимались по широкой каменной лестнице, которая вела от торговых кварталов вверх, к холму в центре города. С каждым пролётом Балмора менялась.
Внизу - теснота, шум, запахи рыбы и специй. Здесь - простор, тишина, воздух, пахнущий цветами и чем-то сладковатым. Дома стояли дальше друг от друга, их стены были выше и чище. Окна - больше, с настоящим стеклом, а не мутными пластинами слюды.
- Верхний Квартал, - сказала Элон, обводя рукой открывшуюся панораму. - Здесь живут те, у кого есть деньги. И те, у кого есть власть.
Нерайя огляделась. Особняки возвышались по обе стороны улицы - не такие огромные, как дворцы имперской знати в Сиродииле, но внушительные. Стены из тёсаного камня, плоские крыши с садами, резные двери из тёмного дерева.
- Дом Хлаалу? - спросила она.
- В основном, - Элон кивнула. - Балмора - их город. Самый важный на Вварденфелле. Важнее только Нарсис на материке, но туда ещё добраться надо.
Они шли по улице, и Элон указывала на здания, называя имена, которые Нерайя не запоминала. Какие-то купцы, какие-то чиновники, какие-то младшие ветви знатных родов. Всё это казалось далёким, не имеющим к ней отношения.
Но она слушала. И смотрела.
Люди здесь тоже были другими. Данмеры в дорогих одеждах - шёлк, бархат, тонкая кожа. Слуги, которые несли за ними покупки или просто шли на шаг позади, готовые выполнить любой приказ. Стражники в начищенных доспехах, которые кланялись прохожим, а не смотрели сквозь них, как внизу.
- Вон там, - Элон указала на массивное здание в конце улицы, - Зал Совета Дома Хлаалу. Местное отделение. Здесь решают дела округа - торговые споры, земельные вопросы, всё такое.
Здание было приземистым, но широким, с колоннами у входа и знаменем над дверью - золотой символ на зелёном фоне.
- А вон там, - Элон повернулась в другую сторону, - кое-что интереснее.
Нерайя проследила за её взглядом.
Неприметное здание в тени большого особняка. Никаких знамён, никаких украшений. Только небольшая вывеска над дверью - чёрный силуэт на красном фоне. Что-то похожее на... паука? Или руку с растопыренными пальцами?
- Мораг Тонг, - сказала Элон.
Нерайя нахмурилась.
- Гильдия убийц?
- Она самая.
- Здесь? - Нерайя не скрывала удивления. - Открыто?
Элон усмехнулась.
- Добро пожаловать в Морровинд.
Она остановилась, прислонившись к низкой каменной ограде, и скрестила руки на груди.
- Мораг Тонг - не просто убийцы. Это древняя традиция. Старше Империи, старше Трибунала, может, даже старше самих данмеров в их нынешнем виде.
- Традиция убивать за деньги?
- Традиция решать споры, - поправила Элон. - Без войн, без кровной мести, без бесконечных циклов насилия.
Она помолчала, собираясь с мыслями.
- Представь: два Великих Дома враждуют. В Сиродииле это означало бы войну - армии, осады, тысячи трупов. Здесь - контракт. Один человек умирает, и конфликт исчерпан.
- Один человек, - повторила Нерайя. - Которого убивают.
- Да. Но только его. Не его семью, не его слуг, не случайных прохожих. Только цель.
Нерайя молчала, обдумывая услышанное. Это было... странно. Убийство как закон. Смерть как инструмент порядка.
- И это легально? - спросила она.
- Абсолютно, - Элон кивнула. - Убийца получает контракт, выполняет его и предъявляет «Приказ на Благородную казнь» - документ, который подтверждает законность убийства. После этого его нельзя преследовать. Он просто... выполнял работу.
- А Тёмное Братство?
Элон поморщилась.
- Вне закона. Здесь их ненавидят. Мораг Тонг охотится на них так же, как на любую другую цель. Может, даже охотнее.
Она оттолкнулась от ограды и пошла дальше. Нерайя последовала за ней, бросив последний взгляд на неприметную дверь гильдии убийц.
- В Сиродииле всё иначе, - сказала она.
- В Сиродииле много что иначе, - Элон пожала плечами. - Империя любит притворяться цивилизованной. Делает вид, что убийства - это плохо, а потом посылает легионы сжигать деревни.
В её голосе была горечь - лёгкая, почти незаметная.
- Данмеры хотя бы честны. Убийство - это убийство. Но если оно служит порядку, если оно предотвращает большее зло... почему бы не сделать его законным?
Нерайя не ответила. Она думала о караванах, которые грабила в лесах Сиродиила. О людях, которых убивала - не по контракту, не ради порядка. Просто потому, что они стояли между ней и добычей.
«Чем я лучше?» - мелькнула мысль.
Она отогнала её.
Они прошли мимо нескольких магазинов - ювелирная лавка с витриной, полной блестящих безделушек, портной с манекенами в окне, оружейник с клинками, которые стоили больше, чем Нерайя заработала за всю жизнь.
Она остановилась у витрины оружейника, разглядывая меч на бархатной подставке. Длинный, с узким клинком и гардой, украшенной серебряной насечкой. Похож на тот, что она забрала у мага в пещере контрабандистов.
- Нравится? - спросила Элон, останавливаясь рядом.
- Думаю, сколько дадут за похожий.
Элон приподняла бровь.
- У тебя есть что продать?
- Может быть.
Нерайя вспомнила меч мага - он до сих пор лежал в её комнате, вместе с остальными трофеями из пещеры. Хорошая работа, дорогая. Здесь, в Верхнем Квартале, за него могли дать приличную цену.
- Потом, - сказала она, отворачиваясь от витрины. - Сначала - прогулка.
Элон улыбнулась.
- Смотри-ка. Ты начинаешь расслабляться.
Нерайя не ответила. Но уголок её губ дрогнул - почти незаметно.
Они шли по широкой улице, когда Нерайя услышала голоса.
Детский - высокий, капризный. Взрослые - терпеливые, но с ноткой раздражения.
Впереди, у входа в ювелирную лавку, стояла семья. Данмеры - это было видно сразу. Мужчина в дорогом камзоле, женщина в платье из тёмного шёлка, слуга-аргонианин с корзиной покупок. И мальчик - лет шести-семи, с растрёпанными волосами и надутым лицом.
- Har! - мальчик топнул ногой. - Har isk! (Хочу! Хочу эту!)
Он указывал на витрину, где поблёскивала какая-то безделушка - то ли брошь, то ли амулет. «Хочу эту» - это Нерайя поняла.
Женщина присела рядом с ним, заговорила на данмерисе - быстро, мягко, но твёрдо. Нерайя разобрала только отдельные слова: «уже», «нельзя», что-то про дом.
- Har! - повторил мальчик, громче.
Мужчина вздохнул, потирая переносицу, и сказал что-то короткое. Судя по тону - «идём» или «хватит».
Мальчик не двинулся с места. Его лицо покраснело, губы задрожали - верный признак надвигающейся истерики.
Нерайя хотела пройти мимо. Обычная сцена, ничего особенного. Дети капризничают, родители справляются. Не её дело.
Но Элон остановилась.
Нерайя обернулась и увидела её лицо.
Редгардка смотрела на мальчика - неотрывно, с каким-то странным выражением. Не раздражение, не умиление. Что-то другое. Что-то глубокое, болезненное.
Тоска?
Мальчик наконец сдался - мать взяла его за руку и повела прочь, отец шёл рядом, слуга - позади. Их голоса затихали, растворяясь в шуме улицы.
Элон не двигалась. Её глаза всё ещё смотрели туда, где только что была семья - на пустое место у витрины. Её пальцы легко касались серебряной серьги с топазом.
- Элон? - позвала Нерайя.
Никакой реакции.
- Элон.
Редгардка моргнула. Её взгляд сфокусировался, словно она возвращалась откуда-то издалека.
- Что? - её голос прозвучал глухо.
- Ты в порядке?
Пауза. Элон провела рукой по лицу - быстрый жест, почти незаметный.
- Да, - сказала она. - Да, всё нормально. Просто... задумалась.
Она улыбнулась - но улыбка не достигла глаз.
- Идём. Ещё много чего покажу.
Она пошла вперёд, не оглядываясь.
Нерайя смотрела ей в спину. Хотела спросить - о чём задумалась? Почему так смотрела на ребёнка? Что за тень промелькнула в её глазах?
Но не спросила.
У каждого есть свои тайны. Свои раны, которые не показывают чужим. Нерайя знала это лучше, чем кто-либо.
Она вспомнила слова Элон в первую ночь, в трущобах: «Я не знала о твоей дочери. Мне жаль».
Тогда в её голосе было что-то - не просто профессиональное сочувствие. Что-то личное.
Теперь Нерайя начинала понимать.
Что-то связанное с детьми. Что-то, что Элон потеряла - или от чего отказалась.
Она не стала додумывать. Не её дело. Не её история.
Но она запомнила.
Нерайя догнала Элон, и они пошли дальше - молча, бок о бок. Верхний Квартал остался позади, улица начала спускаться вниз, к торговым рядам.
Элон молчала дольше обычного. Её шаги были чуть быстрее, плечи - чуть напряжённее. Но постепенно она расслабилась, и когда они вышли на широкую площадь, её голос снова зазвучал легко:
- Так. Куда теперь?
Словно ничего не произошло.
Нерайя приняла правила игры.
- Ты обещала показать город, - сказала она. - Показывай.
Элон усмехнулась - почти как раньше.
- Есть одна лавка, - сказала она, окидывая Нерайю взглядом. - Думаю, тебе туда стоит заглянуть.
- Какая лавка?
- Одежда, - Элон указала на её плащ. - Ты ведь в этом с самого Сейда Нин ходишь, да?
Нерайя посмотрела на себя. Плащ из кожи гуара, который дал Уэйн. Рубаха, которую она носила ещё в тюрьме - застиранная, с пятнами, которые не отстирывались. Штаны, протёртые на коленях.
- И что?
- И то, - Элон фыркнула. - Ты выглядишь как бродяга. Если собираешься здесь жить - нужно что-то получше.
Нерайя хотела возразить. Сказать, что ей всё равно, как она выглядит. Что одежда - это просто тряпки, которые защищают от холода и скрывают тело.
Но потом подумала о мешочке с золотом от Кая. О том, что впервые за долгое время у неё есть деньги - не украденные, не отобранные. Заработанные.
Пусть и такой ценой.
- Ладно, - сказала она. - Веди.
Лавка оказалась небольшой - втиснутая между пекарней и скобяной мастерской, с выцветшей вывеской, на которой был изображён кусок ткани и игла.
- Не Верхний Квартал, - сказала Элон, толкая дверь, - но и не тряпьё с рынка. Хозяйка шьёт на совесть.
Внутри пахло тканью, красителями и чем-то травяным - то ли от мешочков с лавандой, развешанных по углам, то ли от самой хозяйки.
Та стояла за прилавком - немолодая бретонка с седеющими волосами, убранными под чепец, и цепким взглядом портнихи, которая с первого взгляда определяет размер.
- Элон, - она кивнула редгардке. - Давно не заходила.
- Была занята, Мирель, - Элон указала на Нерайю. - Вот, привела тебе клиентку. Ей нужно... всё.
Мирель окинула Нерайю взглядом - с головы до ног, задержавшись на протёртых коленях штанов и пятнах на рубахе.
- Вижу, - сказала она без осуждения. - Что-то конкретное или просто привести в порядок?
Нерайя открыла рот, но Элон её опередила:
- Рубаха, штаны, может, что-то ещё. Практичное. Тёмное. Чтобы не жалко было испачкать.
- Я сама могу сказать, что мне нужно, - буркнула Нерайя.
- Можешь, - согласилась Элон. - Но ты стоишь и молчишь. Так что я помогаю.
Мирель хмыкнула - то ли одобрительно, то ли насмешливо - и скрылась за занавеской в подсобку.
Нерайя повернулась к Элон.
- Я не привыкла к такому.
- К чему? К покупкам?
- К тому, чтобы покупать.
Элон приподняла бровь, но промолчала. Поняла, видимо.
Пятнадцать лет в лесах Сиродиила. Пятнадцать лет, когда одежду добывали с караванов, снимали с убитых или шили сами из того, что было под рукой. Нерайя не помнила, когда последний раз входила в лавку как обычный покупатель.
Мирель вернулась с охапкой вещей.
- Вот, - она разложила их на прилавке. - Примерь.
Две рубахи - одна тёмно-серая, другая глубокого синего цвета. Обе льняные, с простым кроем, но аккуратно сшитые. Штаны из плотной ткани, почти чёрные. Широкий кожаный пояс с простой медной пряжкой.
Нерайя провела пальцами по ткани. Мягкая, но прочная. Не роскошь - но и не тряпьё.
- Примерочная там, - Мирель указала на занавеску в углу.
Нерайя взяла серую рубаху и штаны и скрылась за занавеской. Тесное пространство, небольшое и немного мутное зеркало на стене, крючок для одежды.
Она разделась, стараясь не смотреть на своё отражение. Натянула новую рубаху - та села хорошо, не слишком свободно, не слишком тесно. Штаны тоже подошли.
Нерайя посмотрела в зеркало.
Странное ощущение. Она выглядела... нормально. Не как беглянка, не как бродяга. Просто женщина в чистой одежде.
Она вышла из-за занавески.
Элон окинула её взглядом и присвистнула.
- Ну вот. Теперь без атаки никс-гончих.
- Очень смешно.
- Я серьёзно, - Элон улыбнулась. - Тебе идёт.
Мирель подошла ближе, поправила ворот рубахи, проверила, как сидят плечи.
- Хорошо, - констатировала она. - Берёшь?
Нерайя посмотрела на старую одежду, скомканную в углу примерочной. Рубаха, которую она носила с тюрьмы. Штаны, протёртые до дыр.
- Беру, - сказала она. - Обе рубахи. И штаны. И пояс.
Она достала мешочек с золотом от Кая.
- Сколько?
Мирель назвала цену - разумную, не завышенную. Нерайя отсчитала монеты, стараясь не думать о том, откуда они взялись.
Череп в обмен на золото. Золото в обмен на одежду.
Всё в этом мире имело цену.
- Старое выбросить? - спросила Мирель, кивая на примерочную.
Нерайя помедлила. Потом кивнула.
- Да. Выбросить.
Она вышла из лавки в новой рубахе, с запасной - завёрнутой в бумагу - под мышкой. Плащ из кожи гуара по-прежнему на плечах, но под ним - чистая ткань, а не грязное тряпьё.
Мелочь. Но почему-то это имело значение.
- Ну? - спросила Элон, шагая рядом. - Не так уж страшно?
- Непривычно, - признала Нерайя.
- Привыкнешь, - Элон хлопнула её по здоровому плечу. - Так. Куда теперь?
Нерайя вспомнила о кирасе, которую оставила Уэйну два дня назад.
- Гильдия Бойцов, - сказала она. - Мне нужно кое-что забрать.

 

Редгард стоял у входа в пристройку, где располагалась его кузница. Увидев их, он поднял руку в приветствии.
- Нерайя! - его голос был тёплым. - А я уже думал, ты забыла.
- Не забыла, - она подошла ближе. - Задержалась.
Уэйн окинул её взглядом - быстрым, профессиональным. Его глаза задержались на новой рубахе.
- Смотрю, приоделась, - он усмехнулся. - Хорошо. А то в прошлый раз выглядела так, будто тебя...
- Топтали никс-гончие, - закончила Нерайя. - Я знаю. Мне уже говорили.
Элон фыркнула.
Уэйн перевёл взгляд на редгардку, и его лицо изменилось - стало мягче, с лёгкой улыбкой в уголках губ.
- Элон, - сказал он. - Смотрю, ты всё ещё не забыла дорогу к моей кузнице.
- Всего за три недели? - она улыбнулась в ответ. - Скучал?
- Каждый день, - Уэйн прижал руку к груди в шутливом жесте. - Кузница без тебя - как горн без огня.
- Льстец.
- Просто честный человек.
Они смотрели друг на друга - с той лёгкостью, которая бывает между людьми, знающими друг друга давно. Нерайя наблюдала молча, чувствуя себя лишней.
- Кираса готова? - спросила она, прерывая их переглядывания.
Уэйн моргнул, словно вспомнив о её присутствии.
- А, да. Конечно. Пойдём.
Он повёл их во двор пристройки, где располагалась кузница. Пахло углём, железом и маслом. Горн потрескивал, хотя огонь был приглушён. На верстаке лежали инструменты, заготовки, куски кожи.
Уэйн подошёл к стойке у стены и снял с неё кирасу.
Нерайя узнала её - та самая, из кожи нетча, которую она взяла в пещере контрабандистов. Но теперь она выглядела иначе. Швы перешиты, края подогнаны, ремни заменены на новые.
- Примерь, - сказал Уэйн, протягивая ей доспех.
Нерайя сняла плащ, передала его Элон и надела кирасу. Застегнула ремни, повела плечами, проверяя посадку.
Идеально.
Не давит, не болтается. Сидит как влитая, словно сшита по её меркам.
- Ну? - спросил Уэйн.
- Хорошо, - признала Нерайя. - Очень хорошо.
- Я же говорил, - он улыбнулся. - Пять септимов, как договаривались.
Нерайя достала монеты и протянула ему. Уэйн взял их и убрал в карман фартука.
- Если что-то ещё понадобится - обращайся, - сказал он. - Оружие, броня, просто совет. Двери открыты.
- Спасибо.
Нерайя хотела уже уходить, когда из здания Гильдии вышел знакомый человек.
Хасфат Антаболис.
Он был одет так же, как в их первую встречу - простая рубаха, лёгкие штаны, обмотки на ногах. Волосы влажные, словно он только что умылся после тренировки.
Увидев Нерайю, он остановился. На его лице появилась улыбка.
- Сера Вверин, - сказал он. - Рад видеть вас снова.
- Хасфат, - она кивнула. - Как ваши дела?
- Неплохо, - он подошёл ближе, окинув её взглядом. - Вижу, вы обустраиваетесь. Новая одежда, подогнанная броня... Балмора вам к лицу.
- Стараюсь.
Хасфат посмотрел на Элон, коротко кивнул ей - они явно были знакомы, но не близко. Потом снова повернулся к Нерайе.
- Как насчёт спарринга? - спросил он. - Как в прошлый раз. У меня есть свободный час.
Нерайя помедлила. Плечо всё ещё побаливало - мазь Шарн помогла, но след от Костяного лорда не исчез полностью. С другой стороны...
Она вспомнила их первый бой. Как Хасфат учил её - не словами, а действием. Как она впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на азарт.
- Хорошо, - сказала она. - Почему бы и нет.
Хасфат улыбнулся шире.
- Отлично. Тренировочный зал внизу. Вы помните дорогу?
- Помню.
Она повернулась к Элон.
- Ты идёшь?
Редгардка приподняла бровь.
- А меня приглашают?
- Можешь посмотреть, - Нерайя пожала плечами. - Если не скучно.
- Скучно? - Элон усмехнулась. - Посмотреть, как ты машешь железками? Ни за что не пропущу.
Они вошли в здание Гильдии и направились вниз, к тренировочному залу.
Тренировочный зал был таким, каким Нерайя его запомнила - просторным, с высокими потолками и запахом пота, древесной стружки и металла. Свет факелов отбрасывал длинные тени на деревянный пол, покрытый мелкими царапинами от бесчисленных тренировок.
Элон устроилась на скамье у стены, скрестив руки на груди. Её поза была расслабленной, но глаза - внимательными.
Нерайя подошла к стойке с оружием. Сняла пояс с саблями, повесила на крюк рядом. Взяла два деревянных клинка, проверила вес, баланс. Чуть тяжелее, чем в прошлый раз - или ей так казалось.
Хасфат уже стоял в центре зала, держа в руке один деревянный меч. Его поза была расслабленной, почти ленивой - но Нерайя помнила, как обманчива эта расслабленность.
- Готовы? - спросил он.
Нерайя встала напротив него, приняв стойку - ту же, что и в прошлый раз. Колени чуть согнуты, один клинок выставлен вперёд, второй прижат к боку.
- Готова.
Хасфат атаковал первым.
Не так, как в прошлый раз - не лениво, не проверяя. Быстро, резко, с ударом, который заставил Нерайю отступить на шаг.
Она парировала, контратаковала. Хасфат ушёл в сторону, её клинок рассёк воздух.
- Быстрее, чем раньше, - заметил он, не сбивая дыхания. - Хорошо.
Он атаковал снова. Удар слева, удар справа, финт, ещё удар. Нерайя отступала, парируя, ища брешь в его защите.
Её не было.
Хасфат двигался как вода - плавно, непрерывно, перетекая из одной позиции в другую. Каждый его удар был точным, выверенным. Каждое движение - экономным, без лишних усилий.
Нерайя чувствовала, как нарастает знакомое раздражение. Она была быстрой, хитрой, опасной - но он был лучше. Просто лучше.
- Ты злишься, - сказал Хасфат, отбивая её атаку. - Опять.
- Не злюсь.
- Врёшь.
Он сделал выпад, и Нерайя едва успела уклониться. Деревянный клинок прошёл в дюйме от её рёбер.
- Злость - не враг, - продолжал он, отступая. - Но она должна работать на тебя, а не против.
Нерайя стиснула зубы и атаковала - яростно, быстро, вкладывая в удары всю силу. Правый клинок, левый, снова правый. Она не давала ему передышки, не давала времени думать.
Хасфат парировал всё. Легко, почти небрежно.
- Лучше, - сказал он. - Но всё ещё предсказуемо.
Он контратаковал - один быстрый удар, который она едва успела блокировать. Её руки задрожали от напряжения.
- Ты полагаешься на скорость и агрессию, - продолжал он, отступая. - Это работает против слабых противников. Против сильных - нет.
Нерайя остановилась, тяжело дыша. Пот стекал по лбу, рубаха прилипла к спине.
- Тогда научи, - сказала она.
Хасфат улыбнулся.
- Уже учу.
Он опустил меч, давая ей передышку.
- Ты стала лучше с нашей последней встречи. Движения чётче, реакция быстрее. Но главная проблема осталась.
- Какая?
- Ты дерёшься одна.
Нерайя нахмурилась.
- Я всегда дралась одна.
- Именно, - Хасфат кивнул. - И это твоя слабость. Ты не умеешь работать в команде. Не умеешь доверять тому, кто рядом.
Он посмотрел куда-то за её спину, и его лицо смягчилось.
- А вот и подкрепление.
Нерайя обернулась.
В дверях зала стояла молодая бретонка - та самая, которую она видела в первый день. Русые волосы, собранные в короткий хвост. Лицо раскрасневшееся, словно она только что бежала. В руках - деревянный меч и щит.
Фазиль.
- Мастер Хасфат, - она слегка поклонилась. - Простите за опоздание. Мастер Амиулусус задержала меня.
- Ничего, - Хасфат махнул рукой. - Ты как раз вовремя.
Фазиль заметила Нерайю и Элон. Её глаза расширились.
- О. Вы та данмерка, которая... - она осеклась, словно не зная, как закончить.
- Которая? - переспросила Нерайя.
- Которая коснулась мастера Хасфата в спарринге, - выпалила Фазиль. - В первый же день. Он потом говорил, что у вас талант.
Нерайя бросила взгляд на Хасфата. Тот пожал плечами с невинным видом.
- Я сказал «потенциал». Это не совсем одно и то же.
- Для мастера Хасфата - почти комплимент, - Фазиль улыбнулась. - Он редко кого хвалит.
Элон хмыкнула со своей скамьи.
- Смотрю, у тебя появилась поклонница, - сказала она Нерайе.
- Я не... - Фазиль покраснела. - Я просто...
- Она просто наблюдательная, - перебил Хасфат. - И усердная. Две лучшие черты для ученика.
Он посмотрел на Нерайю, потом на Элон, потом снова на Нерайю.
- У меня есть идея, - сказал он. - Если вы не против.
- Какая? - спросила Нерайя.
Хасфат улыбнулся - той улыбкой, которая не предвещала ничего лёгкого.
- Бой двое на двое.
- Двое на двое? - переспросила Элон, вставая.
- Именно, - Хасфат кивнул. - Я и Фазиль против вас двоих.
Нерайя посмотрела на Элон. Та встретила её взгляд - в её глазах читалось любопытство и что-то похожее на азарт.
- Я не против, - сказала редгардка. - Если Нерайя согласна.
Нерайя помедлила. Она дралась в группе - в лесах Сиродиила их было пятеро, и они атаковали по строгому плану. Каждый знал свою роль, своё место, свой участок. Но это было другое. Там она знала людей годами, знала, как двигается Энар, куда пойдёт Ралвен, когда ударит Телвис. Здесь - незнакомая женщина, которую она видела от силы несколько раз.
Это было... иначе.
- Согласна, - сказала она.
Хасфат кивнул Фазиль, и та заняла место рядом с ним. Её лицо стало серьёзным, сосредоточенным - никакого следа от смущения, которое было минуту назад.
Элон подошла к стойке с оружием и взяла деревянный меч. Один, не два - в отличие от Нерайи. Провела пальцами по рукояти, проверяя хват.
- Давно не держала тренировочное оружие, - сказала она. - Надеюсь, не разучилась.
Они встали рядом - Нерайя слева, Элон справа. Напротив - Хасфат и Фазиль, плечом к плечу.
- Правила простые, - сказал Хасфат. - Чистое касание корпуса - точка. Три точки - победа. Голову и пах не бьём.
- А ноги? - спросила Фазиль.
- Ноги можно. Но аккуратно.
Он поднял меч, и Фазиль сделала то же самое. Их движения были синхронными - не идеально, но близко. Они тренировались вместе, это было видно.
Нерайя покосилась на Элон. Та стояла в незнакомой стойке - меч опущен, ноги широко расставлены. Расслабленная поза, но Нерайя чувствовала напряжение под этой расслабленностью.
Они не знали стиль друг друга. Не знали, как двигается партнёр, куда пойдёт, что сделает.
Это будет сложно.
- Начали, - сказал Хасфат.
Он атаковал первым - не Нерайю, а Элон. Быстрый выпад, который заставил редгардку отступить. Одновременно Фазиль бросилась на Нерайю, её меч описал широкую дугу.
Нерайя парировала, отступила. Фазиль наседала - агрессивно, напористо, как и в тот первый раз, когда Нерайя видела её бой с Хасфатом. Но теперь в её движениях было больше контроля, больше точности.
Она училась быстро.
Нерайя контратаковала, заставив Фазиль отступить. Краем глаза видела, как Элон и Хасфат кружат друг вокруг друга - редгардка защищалась, имперец давил.
Они проигрывали. Нерайя чувствовала это. Хасфат и Фазиль работали как единое целое - когда один атаковал, другой прикрывал. Когда один отступал, другой заполнял брешь.
Она и Элон - нет. Они мешали друг другу. Дважды Нерайя едва не столкнулась с редгардкой, пытаясь уйти от удара. Один раз Элон пришлось резко остановиться, чтобы не попасть под её клинок.
- Первая точка, - объявил Хасфат, когда его меч коснулся бока Элон.
Редгардка отступила, потирая рёбра.
- Больно, - буркнула она.
- Деревянный меч, - Хасфат пожал плечами. - Могло быть хуже.
Они вернулись на позиции. Нерайя посмотрела на Элон - та встретила её взгляд.
Никаких слов. Просто взгляд.
Но что-то изменилось.
- Снова, - сказал Хасфат.
На этот раз Нерайя не стала ждать. Она атаковала первой - не Фазиль, а Хасфата. Рискованно, глупо даже. Но она видела, как Элон чуть сместилась вправо, перекрывая Фазиль путь.
Хасфат парировал её удар, контратаковал. Нерайя ушла в сторону - и Элон была там, её меч встретил клинок имперца.
Фазиль попыталась обойти их с фланга, но Нерайя уже развернулась, блокируя её путь. Два удара, финт, ещё удар - бретонка отступила.
- Лучше, - сказал Хасфат, не прекращая атаковать.
Они кружили по залу - четыре фигуры, сплетённые в странном танце. Нерайя начала чувствовать ритм - не свой, а общий. Когда Элон отступала, она наступала. Когда Элон атаковала, она прикрывала.
Не идеально. Далеко не идеально. Но уже что-то.
Фазиль сделала выпад, и Нерайя парировала - но слишком медленно. Деревянный клинок скользнул по её рёбрам.
- Вторая точка, - объявила бретонка, и в её голосе слышалась гордость.
Нерайя стиснула зубы. Два-ноль. Ещё одна точка - и они проиграли.
Она посмотрела на Элон. Редгардка тяжело дышала, на лбу блестел пот. Но в её глазах горел тот же огонь, что и в начале.
- Ещё раз, - сказала Нерайя.
Хасфат кивнул.
Третий раунд начался иначе. Нерайя и Элон двинулись одновременно - не друг за другом, а вместе. Элон пошла на Хасфата, отвлекая его внимание. Нерайя - на Фазиль, но не атакуя, а оттесняя, не давая ей помочь учителю.
Фазиль попыталась прорваться. Нерайя не позволила - два быстрых удара, которые заставили бретонку защищаться.
И тогда Элон достала Хасфата.
Её меч коснулся его плеча - лёгкое касание, почти незаметное. Но достаточное.
- Точка, - сказала она.
Хасфат посмотрел на своё плечо, потом на Элон. На его лице появилась улыбка.
- Неплохо.
Два-один.
Они вернулись на позиции. Нерайя чувствовала, как что-то меняется - не снаружи, а внутри. Она больше не думала о том, что делает Элон. Она просто знала.
Четвёртый раунд был долгим. Хасфат и Фазиль усилили давление, не давая им передышки. Нерайя и Элон отступали, защищались, искали момент для контратаки.
Момент пришёл.
Фазиль слишком увлеклась атакой на Нерайю, оставив фланг открытым. Элон скользнула мимо неё - быстро, как тень - и её меч коснулся спины бретонки.
- Точка, - сказала Нерайя.
Два-два.
Фазиль обернулась, её глаза расширились от удивления. Потом она улыбнулась - без обиды, с уважением.
- Хороший удар, - сказала она Элон.
- Спасибо, - редгардка улыбнулась в ответ.
Пятый раунд. Решающий.
Нерайя чувствовала усталость - в руках, в ногах, в плече, которое снова начало ныть. Но вместе с усталостью было что-то ещё. Что-то похожее на... удовольствие?
Она не помнила, когда последний раз чувствовала это. Азарт боя, но без страха смерти. Напряжение, но без отчаяния.
Просто бой. Просто движение. Просто она и её партнёр против достойных противников.
Хасфат атаковал - быстро, жёстко, без пощады. Нерайя парировала, Элон контратаковала. Фазиль попыталась обойти их с фланга, но они двигались вместе, не давая ей возможности.
Удар. Блок. Выпад. Уход.
Нерайя видела брешь - крошечную, на долю секунды. Хасфат чуть замедлился, перенося вес с одной ноги на другую. Та самая пауза, которую она заметила в их первом бою.
Она бросилась вперёд.
Хасфат парировал - но не её удар. Он парировал атаку Элон, которая пришла с другой стороны. Редгардка двигалась одновременно с ней, словно читая её мысли.
Два клинка. Два удара. Один - отбит. Второй...
Деревянный меч Нерайи коснулся груди Хасфата. В тот же миг она почувствовала удар в бок - Фазиль, которую она упустила из виду, достала её сбоку.
Тишина.
Потом Хасфат рассмеялся - громко, искренне.
- Три-три, - сказал он. - Ничья.
Нерайя посмотрела на Фазиль. Бретонка тяжело дышала, но в её глазах горела гордость.
- Хороший удар, - сказала Нерайя.
- Вы тоже, - Фазиль улыбнулась.
Нерайя опустила клинки. Руки дрожали от напряжения, дыхание было тяжёлым. Но на её губах - впервые за долгое время - появилась улыбка.
Настоящая улыбка.
Элон хлопнула её по здоровому плечу.
- Ничья против Хасфата, - сказала она. - Для первого раза - более чем неплохо.
- Могло быть лучше, - Нерайя потёрла бок, куда пришёлся удар Фазиль.
- Могло быть хуже, - возразила Элон.
Фазиль подошла к ним, её лицо раскраснелось от усилий.
- Это было... - она искала слова. - Впечатляюще. Как вы это сделали? В конце? Вы же не сговаривались.
Нерайя посмотрела на Элон. Та пожала плечами.
- Не знаю, - сказала редгардка. - Просто... почувствовала.
- Именно, - Хасфат подошёл к ним, убирая меч. - Это и есть командная работа. Не слова, не планы. Доверие. Понимание. Чувство партнёра.
Он посмотрел на Нерайю.
- Вы учитесь быстро, сера Вверин. Обе.
Нерайя не знала, что ответить. Поэтому просто кивнула.
- Спасибо за бой, - сказала она.
- Спасибо за урок, - поправил Хасфат. - Бой - это всегда урок. Главное - понять, чему он учит.
Он повернулся к Фазиль.
- А тебе - дополнительная тренировка завтра. Ты слишком увлекаешься атакой и забываешь о флангах.
Фазиль вздохнула, но кивнула.
- Да, мастер Хасфат.

 

Они вышли из Гильдии Бойцов, когда солнце уже клонилось к закату. Небо окрасилось в оттенки меди и розового, и длинные тени легли на улицы Балморы.
Нерайя чувствовала приятную усталость - ту, что приходит после хорошей тренировки. Мышцы ныли, плечо побаливало, но это была честная боль. Не та, что оставляет нежить. Не та, что приносит отчаяние.
- Есть хочу, - объявила Элон, потягиваясь. - А ты?
Нерайя подумала. Завтрак был давно, а спарринг отнял много сил.
- Да, - признала она.
- Тогда я знаю место, - Элон махнула рукой, приглашая следовать за собой. - «Восемь тарелок». Лучший трактир в городе.
- Лучший?
- Ну, самый приличный, - Элон усмехнулась. - Еда хорошая, публика спокойная, и никто не лезет с ножом, пока ты доедаешь суп.
- Высокие стандарты.
- Для Балморы - очень.
Трактир оказался недалеко - приземистое здание с широкими окнами, из которых лился тёплый свет. Над дверью висела вывеска: восемь тарелок, расставленных кругом, и дымящийся котёл в центре.
Внутри было шумно, но не оглушительно. Гул голосов, звон посуды, где-то в углу кто-то наигрывал на лютне простую мелодию. Пахло жареным мясом, специями и свежим хлебом.
Элон нашла свободный стол у стены - не в центре зала, но и не в тёмном углу. Хорошее место: видно входы, спина прикрыта.
Нерайя отметила это машинально. Старые привычки.
Они сели, и почти сразу к ним подошла служанка - молодая данмерка с усталым лицом и быстрыми руками.
- Что будете?
- Рагу из крысы, - сказала Элон. - Два. И кувшин мацта.
Служанка кивнула и исчезла в толпе.
- Рагу из крысы? - переспросила Нерайя.
- Не морщись, - Элон откинулась на спинку стула. - Здесь его готовят так, что забудешь, из чего оно. Поверь.
Нерайя не стала спорить. После скаттла, маште и прочих местных блюд крыса уже не казалась чем-то из ряда вон выходящим.
Они сидели молча, пока служанка не принесла заказ - две глубокие миски с густым рагу и кувшин мацта с двумя кружками. Элон разлила напиток и подняла свою кружку.
- За что пьём? - спросила Нерайя.
- За ничью, - Элон усмехнулась. - Против Хасфата это почти победа.
Нерайя хмыкнула, но подняла кружку. Они чокнулись, и она сделала глоток. Мацт был терпким, с лёгкой горчинкой - не похож ни на что, что она пила раньше.
Рагу оказалось таким, как обещала Элон - густым, ароматным, с кусочками мяса, которые таяли во рту. Нерайя ела молча, чувствуя, как тепло разливается по телу.
- Ты хорошо дерёшься, - сказала Элон между ложками. - Не как солдат, не как наёмник. По-другому.
- По-другому?
- Грязно, - Элон пожала плечами. - Без правил. Как тот, кто привык, что проигрыш означает смерть.
Нерайя не ответила. Это было правдой.
- Но ты учишься, - продолжала Элон. - Быстро. Там, в конце, когда мы достали Хасфата... Ты почувствовала, да? Когда я пойду, куда ударю?
- Да, - Нерайя кивнула. - Не знаю как. Просто... почувствовала.
- Это редкость, - Элон отпила мацт. - Большинство людей годами тренируются, чтобы научиться работать в паре. А ты - за один бой.
Нерайя молчала, глядя в свою миску. Она не знала, что на это ответить.
- Не привыкла к комплиментам? - спросила Элон.
- Не привыкла им верить.
Элон рассмеялась - коротко, но искренне.
- Справедливо.
Они ели дальше, и тишина между ними была уже не напряжённой, а... спокойной. Как между людьми, которым не нужно заполнять каждую паузу словами.
Нерайя думала о прошедшем дне. Завтрак в тихой таверне. Прогулка по Верхнему Кварталу. Мораг Тонг и их странные законы. Данмерская семья с капризным мальчиком - и тень на лице Элон. Новая одежда. Кираса, которая наконец сидит как надо. Спарринг, в котором она впервые за долгое время чувствовала что-то кроме страха и злости.
Странный день. Хороший день.
Она не помнила, когда у неё в последний раз был хороший день.
- О чём думаешь? - спросила Элон.
Нерайя подняла взгляд.
- О том, что это странно.
- Что именно?
- Всё это, - она обвела рукой трактир, стол, их двоих. - Утром ты постучала в мою дверь. Я не знала, зачем. Думала, может, очередное задание. Или проверка. Или...
Она замолчала, не зная, как закончить.
- Или что я слежу за тобой по приказу Кая? - Элон приподняла бровь.
- Да.
- Может, и слежу, - Элон пожала плечами. - А может, мне просто было скучно. Или я хотела узнать тебя лучше. Или и то, и другое.
Она допила мацт и поставила кружку на стол.
- Не всё в жизни - задание, Нерайя. Иногда люди просто... проводят время вместе. Без причины. Без цели.
Нерайя молчала. Когда-то это было естественно - Энар, Тамира, люди из их маленькой семьи. Но то было давно. Пять месяцев в тюрьме, потом - здесь, где каждый чего-то хотел от неё. Она отвыкла.
- Я не говорю, что мы подруги, - продолжала Элон. - Мы обе знаем, кто мы и зачем здесь. Но это не значит, что мы не можем... - она поискала слово, - ...не быть врагами.
- Не быть врагами, - повторила Нерайя.
- Для начала - неплохо, нет?
Нерайя посмотрела на неё - на эту женщину, которая следила за ней с Сейда Нин, которая стояла молча, пока Кай шантажировал её дочерью, которая сегодня показала ей город и дралась рядом с ней, как будто они знали друг друга годами.
- Неплохо, - согласилась она.
Элон улыбнулась.
За окном окончательно стемнело. Фонари на улицах зажглись, и их свет мешался с отблесками из окон трактира. Балмора жила своей вечерней жизнью - шумной, беспокойной, чужой.
Но сейчас, в этот момент, Нерайя не чувствовала себя чужой.
Они доели рагу, допили мацт. Элон бросила на стол несколько монет - больше, чем нужно.
- Я угощаю, - сказала она, поднимаясь. - Не спорь.
Нерайя не стала спорить. Не сегодня.
Они вышли на улицу. Ночной воздух был прохладным, пахнущим рекой и дымом от очагов.
- Провожать не буду, - сказала Элон. - Ты знаешь дорогу.
- Знаю.
Они стояли друг напротив друга - две женщины, которые ещё утром были почти чужими.
- Спасибо, - сказала Нерайя. Слово далось ей с трудом. - За сегодня.
Элон кивнула.
- Увидимся, - сказала она и пошла прочь, растворяясь в ночных тенях.
Нерайя смотрела ей вслед, пока она не исчезла за поворотом. Потом развернулась и направилась к своей квартире.
Ночь была тёплой. Звёзды проглядывали сквозь редкие облака. Где-то вдалеке слышался смех и музыка.
Нерайя шла по знакомым улицам и думала о том, что завтра всё вернётся. Задания. Кай. Тамира, запертая где-то далеко. Череп, который она украла. Выбор, который она сделала.
Но сегодня...
Сегодня был хороший день.

 

Фаргот ненавидел этот город.
Ненавидел его каменные улицы, по которым он брёл уже третий час, пытаясь найти нужное место. Ненавидел данмеров, которые смотрели сквозь него, словно он был пустым местом. Ненавидел запах реки, смешанный с вонью рыбы и чего-то горелого.
Но больше всего он ненавидел данмерку, из-за которой оказался здесь.
Три дня пути из Сейда Нин. Три дня без денег, без еды, без ночлега. Он шёл по дорогам, прятался от патрулей, спал в канавах. Один раз его чуть не сожрал какой-то зверь - тварь с клешнями и слишком большим количеством ног.
Всё из-за неё. Из-за этой красноглазой суки, которая убила Тирано, перерезала охрану и выпустила рабов. Из-за неё он потерял всё - работу, деньги, крышу над головой.
Но он знал, куда идти. Знал, к кому обратиться.
Камонна Тонг.
Тирано упоминал их - редко, вскользь, когда думал, что Фаргот не слышит. Говорил о «братьях» в Балморе, о «Клубе Совета», о людях, которые «решают проблемы». Фаргот запоминал. Фаргот всегда запоминал.
И теперь эти воспоминания были его единственным козырем.
Он нашёл таверну ближе к закату - неприметное здание в торговом квартале, втиснутое между складом и чьим-то домом. Вывеска над дверью гласила: «Клуб Совета». Никаких украшений, никаких опознавательных знаков. Просто дверь.
Фаргот постучал.
Тишина. Потом - шаги. Дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо - данмер с плоским носом и шрамом на подбородке. Его красные глаза скользнули по Фарготу - сверху вниз, оценивающе.
- Чего надо?
- Мне нужно поговорить с... - Фаргот запнулся. Он не знал имён. - С кем-то главным. У меня информация.
Данмер хмыкнул.
- Клуб только для данмеров, - сказал он. - Н'вахам здесь не место.
- Я не н'вах, я...
- Ты босмер, - данмер сплюнул. - Лесная крыса. Убирайся, пока цел.
Дверь начала закрываться.
- Подождите! - Фаргот вцепился в край двери. - У меня важная информация! О вашей ячейке в Сейда Нин!
Данмер остановился. Его глаза сузились.
- Какой ячейке?
- В пещере. Возле Сейда Нин. Там был маг, Тирано, и...
- Не знаю никакого Тирано, - данмер оттолкнул его руку. - И никакой пещеры. Проваливай.
Дверь захлопнулась.
Фаргот стоял на улице, тяжело дыша. Его руки дрожали - от усталости, от голода, от бессильной ярости.
Они не поверили. Не захотели слушать. Выставили его, как бродягу.
Он развернулся, чтобы уйти - и тут вспомнил.
Фраза. Та самая фраза, которую Тирано произнёс однажды, когда думал, что Фаргот спит. Произнёс её какому-то посетителю - данмеру в дорогой одежде, который приходил проверять «товар».
Фаргот не понимал слов. Но запомнил звучание.
Он повернулся к двери и крикнул - громко, так, чтобы услышали внутри:
- Resdayn ilu Ouak-Sunna! (Ресдайн для чистой крови!)
Его произношение было ужасным. Он знал это. Слова звучали коряво, с акцентом, который резал слух любому данмеру.
Но он сказал их.
Тишина.
Фаргот ждал, чувствуя, как сердце колотится в груди. Прошла секунда. Две. Три.
Дверь открылась.
Тот же данмер со шрамом. Но теперь его лицо было другим - настороженным, опасным.
- Откуда ты это знаешь? - спросил он тихо.
- Впустите меня, - сказал Фаргот. - И я расскажу всё.
Данмер смотрел на него долго. Потом отступил в сторону.
- Входи.

 

Подвал был тёмным и душным.
Фаргот спускался по скрипучей лестнице, чувствуя на спине взгляд данмера, который шёл следом. Внизу горели масляные лампы, отбрасывая тусклый свет на каменные стены. Пахло скуумой, потом и чем-то металлическим - может, кровью.
В комнате было ещё трое. Двое сидели за столом, играя в кости. Третий стоял у дальней стены, скрестив руки на груди.
Этот третий был главным - Фаргот понял сразу. Данмер средних лет, худощавый, с лицом, похожим на высохшую кожу. Шрам пересекал его левую щёку - старый, побелевший. Глаза были холодными, как зимнее небо.
Он не двинулся с места, когда Фаргот вошёл. Просто смотрел.
- Это он, - сказал данмер со шрамом на подбородке. - Знает фразу.
Главный молчал. Ждал.
Фаргот облизнул пересохшие губы.
- Меня зовут Фаргот, - начал он. - Я работал в Сейда Нин. На Тирано. В пещере Аддамасартус.
Никакой реакции. Главный продолжал смотреть.
- Четыре дня назад... - Фаргот сглотнул. - Четыре дня назад на нас напали. Одна данмерка. Она убила всех. Тирано, охрану, всех. Выпустила рабов.
- Одна данмерка, - повторил главный. Его голос был тихим, почти мягким. - Убила всех.
- Да. Я видел. Я спрятался, когда началась драка, и...
- Спрятался, - в голосе главного не было осуждения. Просто констатация.
Фаргот почувствовал, как кровь приливает к лицу.
- Я не боец. Я вёл записи, следил за припасами. Тирано не платил мне за то, чтобы я умирал.
- Тирано больше никому не платит, - заметил один из данмеров за столом.
Главный поднял руку - едва заметный жест. Данмер замолчал.
- Продолжай, - сказал главный Фарготу.
- Она приехала на тюремном корабле. За несколько дней до нападения. Я видел её в деревне - расспрашивала людей, вынюхивала. Потом пришла в пещеру.
- Имя?
- Нерайя.
Главный чуть наклонил голову.
- Нерайя, - повторил он, словно пробуя слово на вкус. - Просто Нерайя?
- Я не знаю её родового имени. Но я знаю, где искать. Она получала документы в канцелярии Сейда Нин. Там должны быть записи.
- Мы проверим.
Фаргот помедлил. Потом добавил:
- Она была не одна.
- Ты сказал - одна данмерка.
- Одна данмерка и демон, - Фаргот вздрогнул, вспоминая. - Скамп. Она вызвала его во время боя. Тварь из Обливиона.
Данмеры за столом переглянулись. Главный остался неподвижен.
- Маг? - спросил он.
- Не знаю. Может быть. Или у неё был артефакт.
Тишина. Главный смотрел на Фаргота - долго, внимательно, словно читал его мысли.
- Почему ты пришёл к нам? - спросил он наконец.
- Потому что она уничтожила вашу ячейку. Убила ваших людей. Я думал, вы захотите... - Фаргот замялся, - ...отомстить.
- Отомстить, - главный чуть улыбнулся. Улыбка не коснулась его глаз. - Месть - это для горячих голов. Мы предпочитаем... справедливость.
Он отлепился от стены и подошёл ближе. Фаргот невольно отступил на шаг.
- Ты принёс полезную информацию, - сказал главный. - Это хорошо. Мы проверим твои слова. Если ты сказал правду - будешь вознаграждён.
- А если нет? - вырвалось у Фаргота.
Главный посмотрел на него. В его глазах было что-то - не угроза, но обещание.
- Тогда мы тоже поговорим, - сказал он. - Но уже по-другому.
Он повернулся к данмеру со шрамом.
- Накорми его. Дай место для ночлега. И начни искать. Данмерка по имени Нерайя. Тюремный корабль. Канцелярия Сейда Нин.
- Сделаю, - кивнул тот.
Главный снова посмотрел на Фаргота.
- Ты останешься здесь, пока мы не закончим проверку. Не пытайся уйти. Не пытайся связаться с кем-то снаружи. Понял?
Фаргот кивнул. Горло пересохло.
- Понял.
- Хорошо.
Главный отвернулся и пошёл к лестнице. У первой ступени остановился.
- Одна данмерка уничтожила целую ячейку, - сказал он, не оборачиваясь. - Интересно. Очень интересно.
Он поднялся наверх. Его шаги стихли.
Фаргот стоял в подвале, окружённый данмерами, которые смотрели на него без симпатии. Ему дали миску с какой-то похлёбкой и указали на угол, где лежала грязная циновка.
Он ел жадно, не чувствуя вкуса. Потом лёг, закрыв глаза.
Перед ним стояло лицо данмерки. Красные глаза. Холодный взгляд. Кровь на её клинках.
«Нерайя», - подумал он.
«Они найдут тебя. И тогда посмотрим, кто будет прятаться.»
Он уснул с улыбкой на губах.

[WaterphoenixNew]

Часть III: Пустоши.
Глава 12: Торговцы.
22 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Альд’рун
Силт страйдер покачивался мерно, как лодка на спокойной воде.
Нерайя сидела в плетёной корзине, прикреплённой к спине гигантского насекомого, и наблюдала за проплывающим внизу пейзажем. В поясной сумке приятно позвякивали монеты - двести септимов, вырученные за меч мага.
Она продала его перед самым отъездом, в оружейной лавке Верхнего Квартала - той самой, которую приметила во время прогулки с Элон. Владелец оказался немолодым данмером с аккуратной седеющей бородкой и цепким взглядом ювелира. Он долго вертел клинок в руках, проверял баланс, разглядывал серебряную насечку на гарде. Слишком долго, как показалось Нерайе. И смотрел на неё как-то... странно. Оценивающе. Словно пытался понять, откуда у такой, как она, такой меч.
Но торговаться почти не стал. Назвал цену - двести септимов - и выложил деньги на прилавок, не дожидаясь ответа. Нерайя забрала монеты и ушла, чувствуя его взгляд на спине до самой двери.
Может, просто осторожный торговец. Может, что-то ещё.
Она отогнала эту мысль. Меч продан, деньги получены. Теперь у неё было достаточно, чтобы не считать каждый септим.
Холмы сменялись равнинами, зелень постепенно уступала место серым и рыжим оттенкам. Чем дальше на север, тем суровее становилась земля.
Она уже привыкла к этим тварям - почти. Первая поездка из Сейда Нин в Балмору далась тяжело: огромные членистые ноги, хитиновый панцирь, чёрные глаза-бусины. Всё в ней кричало «беги», когда она впервые увидела силт страйдера вблизи. Но выбора не было тогда, нет его и сейчас.
Теперь она просто старалась не смотреть вниз, на суставчатые конечности, которые несли её над землёй.
Дорога заняла больше суток. Ночевала она на промежуточной станции - крошечном поселении, где меняли погонщиков и кормили страйдеров. Спала плохо, на жёсткой лавке, под тонким одеялом, пахнущим чужим потом. Но это было лучше, чем ночь в пепельных землях.
Мысли возвращались к утру предыдущего дня. К лачуге Кая, к запаху скуумы, к его голосу - ленивому, но острому, как всегда.
«Эшлендеры знают больше, чем говорят», - сказал он, перебирая записи Хасфата. - «Храм веками пытался уничтожить их традиции. Значит, в этих традициях есть что-то, чего Храм боится».
Элон стояла у стены, скрестив руки на груди. Молчала, слушала.
«Проблема в том, что эшлендеры не доверяют чужакам. Особенно тем, кто связан с Империей. Но некоторые из них торгуют в городах. Есть один в Альд'руне - Хассур Зайнсубани. Найди его. Узнай, что он знает о пророчествах Нереварина».
Нерайя не спрашивала, почему именно она. Не спрашивала, что будет делать Элон. Просто приняла задание и ушла.
Редгардку отправили в Гнаар Мок - какие-то слухи о странностях на побережье. Они разделились у силт страйдера в Балморе, обменявшись короткими кивками. Никаких слов. Никаких обещаний.
Но что-то изменилось между ними после того дня - после спарринга, после ужина в «Восьми тарелках». Нерайя не могла назвать это дружбой. Но и враждой это больше не было.
Силт страйдер качнулся, огибая скальный выступ, и Нерайя вцепилась в край корзины. Её желудок подпрыгнул к горлу.
«Не смотри на ноги», - напомнила она себе. - «Просто не смотри».
Она подняла взгляд к горизонту - и замерла.
Красная Гора.
Она видела её и раньше - издалека, как тёмный силуэт на фоне неба. Но здесь, на севере, гора казалась ближе. Огромнее. Из её вершины поднимался столб дыма - или пара, или чего-то ещё.
Гора из её снов.
Она отвела взгляд - и увидела впереди город.
Альд'рун выступал из пепельной дымки, как корабль из тумана. Округлые силуэты зданий, высокие стены, и над всем этим - что-то огромное, тёмное, похожее на...
Нерайя прищурилась.
Панцирь. Гигантский панцирь.
- Подъезжаем! - крикнул погонщик с передней площадки. - Альд'рун через четверть часа!
Силт страйдер ускорил шаг, и город начал приближаться.
Башня-пирс возвышалась над городом - узкая, выстроенная из того же тёмного камня и хитина, что и остальные здания. Силт страйдер подошёл к ней боком, и погонщик ловко перекинул сходни на площадку.
- Альд'рун, - объявил он. - Конечная.
Нерайя поднялась, разминая затёкшие ноги, и ступила на каменную платформу. Ветер ударил в лицо - сухой, горячий, несущий привкус пепла. Она прикрыла глаза рукой и огляделась.
Вид отсюда открывался такой, что перехватывало дыхание.
Город лежал внизу, окутанный рыжеватой дымкой. Небо над ним было тяжёлым, давящим - затянутое тучами со стороны Красной Горы. Архитектура казалась не столько построенной, сколько выросшей из каменистой почвы. Здания напоминали панцири гигантских насекомых - или гладкие речные камни, обточенные песком за тысячи лет. Никаких острых углов, никаких прямых линий. Всё сглажено, обтекаемо - чтобы ветер и пепел скользили мимо, не разрушая стен.
Цвета - пыльно-песочный, терракотовый, серый. Город сливался с пустошью вокруг, словно прятался от чьего-то взгляда.
Но главное - то, что возвышалось в центре города.
Погонщик упоминал его по дороге, когда она спросила, что стоит посмотреть в Альд'руне. «Скар», - сказал он с гордостью в голосе. - «Больше нигде такого не увидишь».
Теперь Нерайя понимала почему.
В центре города возвышался колоссальный панцирь. Не здание - панцирь. Хитиновый купол, под которым мог бы поместиться целый квартал Балморы. Древний императорский краб, умерший так давно, что никто уже не помнил когда. Отсюда, с высоты башни-пирса, он казался вечным стражем - или напоминанием о том, что когда-то по этой земле ходили существа, рядом с которыми люди и эльфы были не более чем муравьями.
Внутри, как она слышала, располагались поместья советников Дома Редоран и самые дорогие магазины.
Нерайя сглотнула.
Она видела много странного за последние дни. Силт страйдеров. Грибные башни на рисунках, которые показывала Элон. Нетчей, парящих над болотами.
Но это...
«Морровинд», - подумала она. - «Земля, где мёртвые крабы становятся дворцами».
Спустив взгляд ниже, она разглядела детали. Высокие стены вокруг жилых кварталов - защита от скальных наездников и пепельных тварей. Лестницы и террасы, связывающие разные уровни города в сложный лабиринт из камня и хитина. Трактир у самого подножия Скара - отсюда она видела вывеску, хотя не могла разобрать надпись.
Её цель была где-то там, внизу.
- Эй, - окликнул погонщик. - Долго стоять будешь? Мне Прыгуна кормить ещё.
Нерайя отвернулась от панорамы и направилась к лестнице, ведущей вниз. Ступени были узкими, стёртыми тысячами ног. Она спускалась, держась за перила из выцветшего хитина, и с каждым пролётом город становился ближе - и реальнее.
Внизу её встретила площадь. Небольшая, вымощенная плоскими камнями, с фонтаном посередине - сухим, судя по пыли на дне чаши. Люди здесь были другими, не такими, как в Балморе. Данмеры в простой, практичной одежде - никакого шёлка и бархата. Много воинов в доспехах из костей, хитина и кожи. Лица - замкнутые, настороженные.
На неё смотрели. Не враждебно, но и без тени гостеприимства.
Дом Редоран. Воины. Хранители традиций.
Энар рассказывал о них. Говорил, что Редоран - самый честный из Великих Домов. Самый упрямый. Самый гордый.
«Вверины были вассалами Хлаалу», - вспомнила Нерайя. - «Торговцы, политики, интриганы. Здесь таких не любят».
Она поправила сабли на поясе и направилась в сторону Скара.
Путь через город занял больше времени, чем она ожидала.
Альд'рун был лабиринтом - лестницы вели вверх и вниз, переулки петляли между домами, похожими друг на друга как капли воды. Дважды Нерайя заходила в тупик. Указателей не было - видимо, местные считали, что чужакам здесь делать нечего, а свои и так знают дорогу.
По пути она замечала детали. Кузницы - много кузниц, больше, чем в Балморе. Оружейные мастерские с выставленными в окнах клинками. Тренировочные площадки, где молодые данмеры отрабатывали удары под присмотром старших. Мало торговых лавок, мало праздных гуляк. Город жил работой и войной.
Нерайя остановила проходящего мимо данмера - пожилого, с тростью.
- Я ищу торговца по имени Хассур Зайнсубани. Знаешь такого?
Данмер смерил её взглядом и прошёл мимо, не удостоив ответом.
Вторая попытка - женщина с корзиной, спешащая куда-то.
- Простите, я ищу...
- Не знаю, - бросила та, даже не остановившись.
Третий - молодой тёмный эльф у входа в кузницу. Он хотя бы выслушал вопрос.
- Зайнсубани? - он нахмурился. - Не слышал такого. Это из какого Дома?
- Он эшлендер. Торговец.
- А, - парень потерял интерес. - С дикарями не имею дел.
Нерайя стиснула зубы и пошла дальше.
Четвёртый, пятый, шестой. Кто-то отворачивался, едва услышав её речь. Кто-то пожимал плечами - город большой, торговцев много, откуда им знать какого-то эшлендера. Один посоветовал спросить на рынке. Другой - убираться туда, откуда пришла.
Гостеприимство Дома Редоран во всей красе.
Наконец ей повезло - если это можно было назвать везением.
Воин в хитиновых наплечниках, с коротким мечом на поясе, остановился, когда она окликнула его. Смерил её взглядом - быстрым, оценивающим. Его губы чуть скривились.
- Эшлендер? - он произнёс это слово так, словно оно было ругательством. - Зачем тебе?
- Дело к нему.
- Какое дело может быть у... - он осёкся, снова оглядев её. Сабли на поясе. Кираса из кожи нетча. Взгляд, который не отводился. - Ладно. Не моё дело.
Он махнул рукой куда-то в сторону Скара.
- Таверна «Альд Скар». Он там торчит целыми днями. Пьёт чай и пишет свои... - данмер пренебрежительно хмыкнул, - ...стишки.
- Где эта таверна?
- У подножия Скара. Увидишь вывеску - краб. Не ошибёшься.
Он пошёл дальше, не попрощавшись. Нерайя проводила его взглядом.
«Эшлендер». «Дикарь». Городские данмеры явно не жаловали кочевников. Интересно, почему Хассур вообще здесь торгует, если к нему так относятся.
Она двинулась в указанном направлении.

 

Скар становился всё ближе - и всё больше. Вблизи панцирь древнего краба казался ещё более невероятным. Хитин потемнел от времени, покрылся трещинами и наростами, но всё ещё выглядел прочным. Кое-где в нём были прорублены окна и двери - входы в поместья, спрятанные внутри.
Таверна нашлась там, где и сказал воин - у самого подножия, в тени гигантского панциря. Здание было таким же, как остальные: округлые стены, узкие окна, дверь из тёмного дерева. Вывеска над входом изображала силуэт краба - грубо вырезанный, но узнаваемый.
«Альд Скар».
Нерайя толкнула дверь и вошла.
Внутри было теплее, чем снаружи. Пахло едой, дымом и чем-то травяным - может, местным чаем. Несколько столов, большинство пустых - время послеобеденное, не самый разгар. За одним сидели двое данмеров в доспехах, негромко переговариваясь. За другим - пожилая женщина с книгой. У стойки хозяин протирал кружки.
Разговоры стихли, когда она вошла. Взгляды - оценивающие, холодные.
Нерайя подошла к стойке.
- Мне сказали, здесь бывает Хассур Зайнсубани.
Хозяин - грузный данмер с седеющими волосами и усталым лицом - посмотрел на неё долгим взглядом. Потом молча кивнул в угол.
Нерайя повернулась.
В дальнем углу, за столом у стены, сидел человек. Один. Перед ним - чашка с чем-то дымящимся и свиток, исписанный мелким почерком.
Она направилась к нему.
Хассур Зайнсубани был не таким, как она ожидала.
Она думала увидеть дикаря - так городские данмеры называли эшлендеров. Грубого, неотёсанного, одетого в шкуры.
Вместо этого перед ней сидел данмер среднего возраста - для эльфа это могло означать и сто, и двести лет - с обветренным лицом и морщинами у глаз. Одет просто, но аккуратно: кожаная куртка, штаны из плотной ткани, сапоги, видавшие много дорог. На руках - татуировки, тонкие линии, складывающиеся в узоры, смысл которых Нерайя не понимала. На шее - амулет из костей, в седеющие волосы вплетены несколько бусин.
Он поднял взгляд от свитка, когда она подошла. Глаза - красные, как у всех данмеров, но с чем-то ещё. С глубиной. С терпением человека, который привык ждать.
- Хассур Зайнсубани? - спросила Нерайя.
- Зависит от того, кто спрашивает, - его голос был низким, спокойным. Произношение не такое, как у городских данмеров. Более мягкое. Певучее.
- Меня зовут Нерайя. Мне сказали, что ты можешь помочь.
- Многие говорят многое, - он указал на стул напротив. - Садись. Расскажи, какая помощь тебе нужна.
Нерайя села. Положила руки на стол - открытый жест, без угрозы.
- Я ищу информацию. О пророчествах. О Нереварине.
Хассур не изменился в лице. Но что-то мелькнуло в его глазах - интерес? настороженность?
- Ты не из Редоран, - сказал он. - И не из города.
- Нет.
- Откуда?
- Сиродиил. Но мои предки - отсюда. Из Морровинда.
- Предки, - он чуть улыбнулся. - Все мы чьи-то потомки. Вопрос в том, помним ли мы, чьи.
Он отодвинул свиток в сторону, и Нерайя заметила, что это не письмо и не документ. Строки были неровными, с отступами. Стихи?
- Ты пишешь? - спросила она.
Хассур проследил за её взглядом.
- Пытаюсь, - сказал он. - Эшленд учит терпению. Поэзия - тоже.
Он помолчал, потом произнёс - нараспев, на языке, который Нерайя не понимала:
- «Ouak de huirf, ouak de bar. Molu bahr’nilf, molu bahr’balm.»
Слова были красивыми - даже без понимания смысла. Ритмичными, как шаги по песку.
- Это эшлендис, - пояснил Хассур. - Диалект наших племён. Городские данмеры его почти не понимают - слишком далеко ушли от корней. На тамриэлике... - он нахмурился, подбирая слова, - ...примерно так: «Кровь течёт вниз, кровь течёт вверх. Пепел не забывает, пепел не прощает». Ритм теряется. Рифма тоже. Но смысл остаётся.
- О чём это?
- О памяти. О том, что земля помнит всё, что на ней произошло. Каждую каплю крови. Каждую несправедливость.
Он посмотрел на неё - долго, внимательно.
- Ты пришла спрашивать о Нереварине. Почему?
Нерайя обдумала ответ. Правда была слишком сложной - Клинки, шантаж, дочь в плену. Ложь - слишком очевидной.
- Потому что кто-то считает, что это важно, - сказала она наконец. - И я склонна им верить.
- Кто-то, - повторил Хассур. - Ты не назовёшь имени.
- Нет.
Он кивнул - без обиды, без удивления.
- Честный ответ. Это хорошо.
Он отпил из чашки - чай, судя по запаху, с какими-то травами.
- Пророчества Нереварина - священное знание, - сказал он. - Не для чужаков. Не для тех, кто приходит с вопросами и уходит с ответами, ничего не дав взамен.
- Я готова дать что-то взамен.
- Деньги? - в его голосе не было презрения, просто вопрос.
- Если нужно. Но я подозреваю, что тебе нужно не это.
Хассур снова улыбнулся - чуть шире, чем раньше.
- Ты права.
Хассур замолчал. Его пальцы - длинные, с мозолями от работы - постукивали по краю чашки. Нерайя ждала.
За соседним столом данмеры в доспехах расплатились и ушли, бросив на неё равнодушный взгляд. Пожилая женщина с книгой даже не подняла головы. Хозяин продолжал протирать кружки - мерно, механически, словно делал это всю жизнь.
- У меня есть сын, - сказал Хассур наконец. - Ханнат. Ему сорок лет.
Нерайя чуть приподняла бровь. Сорок лет - для человека это зрелость. Для данмера...
- Для нашего народа это молодость, - Хассур словно прочитал её мысли. - Горячая кровь, большие мечты. Он хочет расширить нашу торговлю. Сделать нас богатыми - так он говорит.
Что-то изменилось в его голосе. Тепло - и тревога, которую он пытался скрыть.
- Я пытался объяснить, что богатство эшлендера - не в золоте. Что наше богатство - в стадах, в знании троп, в песнях, которые мы передаём детям. Но молодые не слушают старых. Так было всегда.
- Что случилось?
- Пять дней назад он ушёл искать эбонит.
Нерайя нахмурилась.
- Эбонит?
- Ты не знаешь? - Хассур приподнял бровь. - Руда. Чёрная, как ночь без звёзд. Твёрдая, как ничто другое в этом мире. Из неё куют лучшее оружие и доспехи - такие, что имперская сталь кажется детской игрушкой.
Он провёл пальцем по столу, словно рисуя что-то невидимое.
- Эбонит есть только здесь, в Морровинде. Больше нигде. И стоит... - он покачал головой, - ...стоит столько, что один хороший кусок может прокормить семью год. Или два.
- И твой сын пошёл её искать.
- Он слышал кое-что. О пещере к северо-востоку отсюда - Мамея. Говорят, там находили хорошие образцы. Старая шахта, заброшенная много лет назад. Ханнат хотел проверить, вернуться через три дня.
- Прошло пять.
- Да.
Хассур достал из-за пазухи сложенный лист - карту, нарисованную от руки. Развернул её на столе, разгладил ладонью.
- Вот, - он ткнул пальцем. - Альд'рун здесь. Пещера Мамея - здесь, к северо-востоку. Полдня пути, если знать дорогу. Может, чуть больше для того, кто не знает местности.
Нерайя изучила карту. Пепельные земли, судя по обозначениям. Холмы, овраги, редкие ориентиры. Опасная территория.
- Что там? - спросила она. - В этой пещере?
Хассур помолчал. Его пальцы перестали постукивать по чашке.
- Раньше - ничего особенного. Старая шахта, выработанная и брошенная. Иногда там прятались контрабандисты, иногда - звери. Но в последнее время...
Он покачал головой.
- Ходят слухи. О тварях. О чём-то... неправильном.
- Неправильном?
- Я не знаю, как это назвать на общем языке. Люди, которые перестали быть людьми. Болезнь, которая меняет плоть и разум. Они бродят в пепельных землях, нападают на путников. Раньше их видели только у Красной Горы, но теперь... - он развёл руками, - ...теперь они повсюду.
Нерайя вспомнила слова Шарн. Корпрус. Мор. Пепельные твари.
- Почему ты сам не пошёл за ним?
Хассур посмотрел на свои руки - морщинистые, с набухшими венами. Потом - на свои ноги под столом.
- Я стар, - сказал он просто. - Мои ноги уже не те. Мои глаза уже не те. Я дойду до пещеры - но не вернусь. И тогда Ханнат потеряет отца, а я не смогу ему помочь.
Он поднял взгляд на Нерайю.
- Найди моего сына. Верни его живым. И я расскажу тебе всё, что знаю о пророчествах. И помогу выйти на контакт с племенем Уршилаку - хранителями древнего знания.
Нерайя не колебалась.
- У меня тоже есть дочь, - сказала она. - Я понимаю твои страхи.
Что-то изменилось в лице Хассура. Он смотрел на неё по-другому - не как на чужачку, пришедшую с вопросами. Как на человека. Как на мать.
- Тогда ты знаешь, - сказал он тихо, - что я попросил бы об этом, даже если бы мне нечего было предложить взамен.
- Знаю.
Она взяла карту, сложила, убрала за пазуху.
- Расскажи мне о Ханнате. Как он выглядит?
- Похож на меня, - Хассур чуть улыбнулся. - Только моложе. И глупее. У него шрам на правой руке - от кагути, когда ему было двадцать. Он носит амулет с пером пепельной птицы. Я дал ему этот амулет, когда он уходил. Сказал, что он принесёт удачу.
Улыбка погасла.
- Видимо, я ошибся.
- Я найду его, - сказала Нерайя.
- Найди, - Хассур кивнул. - И будь осторожна. Пепельные земли не прощают ошибок.
- Что мне нужно знать? - спросила Нерайя.
Хассур заговорил коротко, по делу. Голос изменился - стал жёстче, практичнее. Голос человека, который много лет выживал в пустыне.
- Возьми воду. Много воды. В пепельных землях её негде найти - ручьи отравлены, колодцы засыпаны. Два бурдюка минимум, лучше три.
Нерайя кивала, запоминая.
- Закрой лицо. Платком, капюшоном, чем угодно. Пепел забивает лёгкие. Дышать станет тяжело уже через час, если не защитишься. Глаза тоже прикрой - там продают очки с тёмными стёклами, погонщики силт страйдеров такие носят.
- Где купить?
- Рынок у северных ворот. Скажи, что идёшь в Эшленд - поймут, что тебе нужно.
Он отпил остывшего чая.
- Не ходи ночью. Твари выходят на охоту после заката. Днём они прячутся в тени, в пещерах, в расщелинах. Но когда солнце садится...
Он не закончил. Не нужно было.
- Поняла.
- И, если увидишь что-то неправильное... - Хассур замолчал, подбирая слова. - Людей, которые двигаются не так. Говорят не так. Смотрят не так. Не пытайся с ними разговаривать. Не пытайся им помочь. Беги.
- А если не смогу убежать?
Хассур посмотрел на сабли у её пояса.
- Тогда убей их быстро. И не дай им коснуться тебя. Болезнь передаётся через прикосновение - так говорят. Не знаю, правда ли это. Но рисковать не стоит.
Нерайя вспомнила холод от прикосновения Костяного лорда в гробнице. След на плече, который до сих пор ныл в сырую погоду.
- Я поняла.
Она встала из-за стола. Хассур тоже поднялся - медленно, с усилием. Нерайя заметила, как он опёрся рукой о край стола. Ноги и правда были не те.
- Ещё кое-что, - сказал он.
Нерайя обернулась.
Хассур смотрел на неё - старый эшлендер с глазами, видевшими слишком много пепельных бурь.
- «Molu’veys, molu’ghinu. Noj devohr - muhrig», - произнёс он нараспев. - «Из пепла приходим, в пепел уходим. Но между - живём».
Он помолчал.
- Вернись живой. И верни мне сына.
- Верну, - сказала Нерайя.
Она направилась к выходу. У двери остановилась, обернулась.
- Хассур.
- Да?
- Твои стихи. Они красивые.
Старый эшлендер улыбнулся - впервые за весь разговор по-настоящему.
- Спасибо. Может, когда вернёшься - прочту тебе ещё.
Нерайя кивнула и вышла.

 

Снаружи ветер нёс пепел с севера - со стороны Красной Горы. Мелкие серые хлопья оседали на волосах, на плечах, на камнях мостовой. Местные не обращали внимания - привыкли. Нерайя провела рукой по лицу, стряхивая пепел.
Солнце клонилось к западу. До заката оставалось несколько часов - достаточно, чтобы купить припасы и найти ночлег. Выходить сейчас было бы глупо. Хассур сказал - не ходить ночью. Она послушает.
Рынок нашёлся быстро - северные ворота были видны от таверны. Нерайя купила два бурдюка с водой, вяленое мясо, сухари. Нашла особые очки - странная конструкция из кожи и мутного стекла, но продавец заверил, что от пепла защитит. Купила плотный платок - закрыть лицо.
Потом вернулась в «Альд Скар».
Хассура за столом уже не было - ушёл, пока она бродила по рынку. Нерайя заказала у хозяина ужин и комнату на ночь. Тот взял деньги молча, кивнул на свободный стол.
Ужин оказался простым, но сытным - густая похлёбка из мяса и корнеплодов, ломоть тёмного хлеба, кружка травяного отвара. Еда была пресноватой, приправленной какими-то местными специями, которых Нерайя не узнала. Но после долгой дороги и дня на ногах она съела всё до последней крошки.
Таверна постепенно наполнялась - вечерние посетители, воины после дежурства, торговцы после закрытия лавок. Голоса сливались в ровный гул. Никто не обращал на неё внимания - и это было хорошо.
Когда тарелка опустела, хозяин выдал ей ключ и показал на лестницу. Комната оказалась маленькой, но чистой. Узкая кровать, стол, кувшин с водой для умывания. Окно выходило во внутренний двор - тихо, темно.
Нерайя села на кровать и достала карту Хассура.
Пещера Мамея. Полдня пути. Может, чуть больше.
Она провела пальцем по линии маршрута. Холмы, овраги, пепельные пустоши. Где-то там - сын Хассура. Молодой, горячий, наивный. Пошёл за богатством - и пропал.
Как Тамира.
Нерайя закрыла глаза.
Тамира тоже где-то там. Не в пещере Мамея - где-то дальше, в неизвестности. Ждёт. Надеется. Или уже перестала надеяться.
«Я найду его», - подумала Нерайя. - «А потом найду её».
Она убрала карту, легла на кровать и закрыла глаза.
Завтра - пепельные земли.

 

22 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Балмора
Солнце село за холмы, и Верхний Квартал погрузился в сумерки.
Дралос Гирит запер дверь своей лавки, дважды провернув ключ в замке. Проверил - привычка, от которой не избавиться за сорок лет торговли. Потом отступил на шаг и окинул взглядом витрину. Клинки на бархатных подставках тускло поблёскивали в свете уличного фонаря. Всё на месте. Всё как должно быть.
Почти всё.
Он коснулся свёртка под плащом. Длинный, узкий - меч в ножнах, обёрнутый тканью. Тот самый, что принесла утром данмерка.
Дралос узнал его сразу. Узкий клинок, серебряная насечка на гарде, характерный изгиб рукояти. Работа мастера Ондреса из Нарсиса - он делал такие мечи на заказ, и каждый был уникален. Этот Дралос видел раньше. В руках Тирано, когда тот заходил в лавку - редко, но заходил. Покупал масло для клинков, иногда - точильные камни.
Тирано. Маг-недоучка, который связался с контрабандистами. Мелкая сошка, но полезная - его ячейка в Сейда Нин исправно поставляла товар, часть которого проходила через руки Дралоса. Неофициально, разумеется. Без записей, без вопросов.
А теперь его меч - здесь. В руках незнакомой данмерки, которая смотрела на Дралоса так, словно он был просто торговцем. Просто стариком за прилавком.
Она не знала. Не могла знать.
Но Дралос знал.
Он не стал задавать вопросов. Не стал торговаться - хотя мог бы сбить цену вдвое. Просто заплатил и отпустил её. Запомнил лицо, запомнил голос, запомнил, как она двигалась - уверенно, настороженно, как человек, привыкший к опасности.
Потом закрыл лавку и ждал до вечера следующего дня.
Теперь - пора.
Дралос двинулся по улице, держась в тени. Верхний Квартал был тих - богатые данмеры ужинали в своих особняках, слуги разошлись по каморкам. Редкие фонари отбрасывали круги жёлтого света на мостовую.
Он спустился по лестнице в торговый квартал, свернул в переулок, потом в другой. Путь был знакомым - он проделывал его не раз. Мимо закрытых лавок, мимо таверн, откуда доносились голоса и смех, мимо тёмных подворотен, где могло скрываться что угодно.
«Клуб Совета» нашёлся там, где всегда - неприметное здание между складом и жилым домом. Никакой вывески, никаких украшений. Просто дверь.
Дралос постучал - три коротких удара, пауза, ещё два.
Дверь приоткрылась. В щели показалось лицо - данмер с плоским носом и шрамом на подбородке. Дралос знал его. Ввелис. Один из младших.
- Resdayn ilu Ouak-Sunna! (Ресдайн для чистой крови!)  - произнёс Дралос негромко.
Ввелис кивнул и отступил в сторону.
- Входи.
Внутри было темно и душно. Пахло скуумой, потом и чем-то кислым - дешёвым вином, наверное. Несколько данмеров сидели за столами, негромко переговариваясь. В углу кто-то играл в кости. У дальней стены, в кресле, сидел Тенвос Древани - худощавый, с лицом, похожим на высохшую кожу, и уродливым шрамом от ожога с правой стороны шеи.
Глава местной ячейки Камонна Тонг.
Дралос подошёл к нему и поклонился - коротко, с достоинством.
- Сера Древани. У меня есть кое-что, что вас заинтересует.
Тенвос не шевельнулся. Только его глаза - холодные, внимательные - скользнули по Дралосу.
- Говори.
Дралос достал свёрток из-под плаща и положил на стол перед Тенвосом. Развернул ткань, обнажая клинок.
- Этот меч принадлежал Тирано, - сказал он. - Тому, что держал ячейку в Сейда Нин.
Тенвос наклонился вперёд, разглядывая оружие. Его пальцы коснулись гарды, провели по серебряной насечке.
- Откуда он у тебя?
- Его принесла женщина. Сегодня утром. Данмерка. Хотела продать.
- Имя?
- Не назвала. Но я запомнил лицо.
Тенвос откинулся в кресле. Его взгляд стал задумчивым.
- Данмерка, - повторил он. - Интересно.
Он повернул голову и окликнул кого-то в глубине зала:
- Ввелис. Приведи босмера.
Шаги. Скрип двери. Через минуту Ввелис вернулся, ведя за собой невысокую фигуру - тощего босмера с бегающими глазами и нервным лицом.
Фаргот.
Дралос слышал о нём - крыса из Сейда Нин, которая прибежала с информацией пару дней назад. Единственный выживший из ячейки Тирано.
Тенвос указал на меч.
- Узнаёшь?
Фаргот подошёл ближе, склонился над клинком. Его глаза расширились.
- Это... это меч Тирано, - выдохнул он. - Я видел его сотни раз. Он никогда с ним не расставался.
- Значит, тот, кто принёс этот меч... - Тенвос не закончил фразу.
- Убил его, - закончил Фаргот. Его голос дрожал - то ли от страха, то ли от злорадства. - Это она. Та данмерка. Нерайя.
Тенвос посмотрел на Дралоса.
- Опиши её.
Дралос описал - рост, телосложение, черты лица, одежду, оружие. Кираса из кожи нетча, две сабли на поясе, серебряный кинжал. Движения - уверенные, настороженные. Взгляд - холодный, оценивающий.
Фаргот кивал, всё быстрее и быстрее.
- Это она, - повторял он. - Это точно она. Я же говорил. Я же говорил!
Тенвос поднял руку, и босмер замолчал.
- Хорошо, - сказал глава ячейки. - Теперь мы знаем, кого искать. И знаем, что она в Балморе.
Он посмотрел на Дралоса.
- Ты хорошо поработал. Камонна Тонг не забывает своих друзей.
Дралос поклонился.
- Рад служить.
- Иди. Если увидишь её снова - дай знать. Но не приближайся. Не заговаривай. Просто сообщи.
- Понял.
Дралос забрал пустой свёрток и направился к выходу. У двери он обернулся - Тенвос уже склонился над столом, что-то обсуждая с Ввелисом. Фаргот стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, и на его лице играла кривая улыбка.
Дралос вышел на улицу.
Ночной воздух показался свежим после духоты подвала. Он вдохнул глубоко, поправил плащ и двинулся обратно - к Верхнему Кварталу, к своему дому, к своей обычной жизни.
Он не заметил тень в переулке напротив.
Не заметил, как жёлтые глаза следили за ним из темноты.
Не заметил, как полосатая морда чуть высунулась из-за угла, провожая его взглядом.
Хабаси стояла неподвижно, пока оружейник не скрылся за поворотом. Потом её усы дрогнули - то ли усмешка, то ли что-то другое.
- Интересно, - прошептала она. - Очень интересно.
Она бесшумно отступила в тень и растворилась в ночи.

 
Глава 13: Тропы.
21 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Западное Нагорье, Гнаар Мок
Рассвет окрасил холмы Западного Нагорья мягкими золотистыми оттенками.
Элон открыла глаза, почувствовав, как утренний свет коснулся её лица. Она лежала на небольшом лежаке, укрытая тонким шерстяным одеялом, которое за ночь стало влажным от росы. Тело, привыкшее к таким ночёвкам, не ощущало дискомфорта.
Она потянулась, разминая плечи и шею, затем села, оглядывая лагерь. Всё было на своих местах: костёр, потухший за ночь, аккуратно сложенные камни вокруг него, сумка, подвешенная на ветке ближайшего дерева.
Элон поднялась, стряхнув остатки сна, и первым делом занялась лежаком. Свернула одеяло аккуратно, не торопясь. Это был её ритуал, её способ начать день. Всё должно быть на своём месте, всё должно быть сделано правильно.
«Если ты не уважаешь свой лагерь, природа не будет уважать тебя», - прозвучал в её голове голос Жюстин Ренар.
Элон усмехнулась. Четыре года назад старая бретонка стала Грандмастером Клинков - и первым же приказом отправила её в Морровинд. «Тебе нужен опыт, - сказала она тогда, глядя на Элон своими выцветшими голубыми глазами. - А Каю нужен кто-то, кто умеет ходить по диким землям. Не подведи меня».
Элон не подвела. По крайней мере, пока.
«Как будто природа вообще кого-то уважает», - подумала она, но всё равно закончила работу с той же тщательностью, которой её научили. Лежак, сделанный из плотной ткани, она свернула в тугой валик и перевязала кожаными шнурками.
«Всегда оставляй место, где ночевала, таким, будто тебя здесь никогда не было». Ещё одно правило Жюстин. Старушка-картограф, крепкая телом и словом, всегда говорила это с таким серьёзным выражением лица, будто от этого зависела судьба мира. Но за годы путешествий Элон поняла, что в этих словах была мудрость.
Закончив с постелью, она подошла к костру. Камни, обрамлявшие его, были ещё тёплыми, но угли давно потухли. Она собрала несколько сухих веток, оставленных с вечера, и разожгла огонь, используя кремень и трут. Искры быстро занялись на тонких щепках, и вскоре небольшой костёр затрещал, разгоняя утреннюю прохладу.
Элон подошла к дереву, где висела сумка. Её взгляд задержался на следах когтей на коре.
«Никс-гончая», - подумала она, оценивая высоту отметин. - «Молодая, совсем ещё щенок. Но всё же лучше держаться настороже».
Она спустила сумку, проверила содержимое. Всё на месте. Торба была сделана из плотной кожи, с надёжными застёжками - такая выдержит что угодно.
Элон достала завтрак: кусок вяленого мяса гуара, ломоть хлеба и небольшой мешочек с сушёными ягодами. Села на свёрнутый лежак, положив еду на колени.
Она ела медленно, наслаждаясь тишиной утра. В такие моменты она чувствовала себя особенно живой. Вокруг - природа, дикая и необузданная, но в то же время спокойная. Воздух был наполнен запахом нагретого камня и трав, которые росли пятнами среди скал.
Где-то вдалеке раздался крик скального наездника. Элон подняла голову, выискивая его в небе. Хищник, похожий на тень, скользнул между облаками, и его крик эхом отразился от холмов.
«Ещё один день пути», - подумала она, откусывая кусок хлеба.
Пока она завтракала, мысли вернулись к вчерашнему утру. К лачуге Кая в Балморе, к запаху скуумы, к разговору, который определил её маршрут.

 

Лачуга Кая, как всегда, была полна запахов приторно-сладкого дыма и сырости. Сам хозяин сидел на старом тюфяке, набитом сухой травой, который служил ему постелью, и перебирал какие-то записи. Его трубка тлела в полумраке.
Элон стояла у стены, скрестив руки на груди. Рядом, на единственном стуле, сидела Нерайя - данмерка, которую Кай приставил к ней несколько дней назад. Новенькая. Опасная, если верить досье. Но пока - просто молчаливая и настороженная.
- Эшлендеры знают больше, чем говорят, - сказал Кай, не поднимая взгляда от бумаг. - Храм веками пытался уничтожить их традиции. Значит, в этих традициях есть что-то, чего Храм боится.
Он отложил записи - Элон узнала почерк Хасфата Антаболиса - и посмотрел на Нерайю.
- Тебе нужно найти эшлендера по имени Хассур Зайнсубани. Он торгует в Альд'руне. Узнай, что он знает о пророчествах Нереварина.
Данмерка кивнула, не задавая вопросов. Элон отметила это про себя - умеет слушать, не перебивая. Хорошее качество.
- А теперь о другом, - Кай повернулся к Элон. - Твой контакт в Вивеке. Хулейя. Что он сказал о Спящих?
Элон нахмурилась, вспоминая разговор с ящером.
- Он обеспокоен. Говорит, что Спящих становится больше. И не только их - пепельных тварей видят всё дальше от Красной Горы. Вне Призрачного Предела.
- Призрачный Предел? - подала голос Нерайя.
Кай затянулся трубкой, выпустил облако дыма.
- Магический барьер, - пояснил он. - Вокруг Красной Горы. Трибунал возвёл его, чтобы сдерживать Дагот Ура и его... слуг. Пепельные твари, корпрусные монстры - всё это не должно выходить за Предел.
- Но выходит, - добавила Элон.
- Именно, - Кай кивнул. - И это плохой знак. Очень плохой.
Он помолчал, глядя на тлеющий кончик трубки.
- На западном побережье есть рыбацкая деревня. Гнаар Мок. Оттуда доходят слухи о странных существах. Раньше я бы не обратил внимания - мало ли что мерещится рыбакам. Но если даже твои источники начинают беспокоиться…
- Хочешь, чтобы я проверила, - сказала Элон. Не вопрос - утверждение.
- Да. Узнай, что там происходит. Если это действительно пепельные твари - нам нужно знать, как далеко они зашли.
Элон кивнула.
- Это территория Хлаалу. Почему рыбаки не попросили помощи у Великого Дома?
Кай усмехнулся - без тени веселья.
- Просили. Хлаалу - торговцы и интриганы, но никак не воины. Что им какая-то деревня на отшибе? Будь это земли Редоран, Гнаар Мок уже наводнила бы стража.
- Поэтому на помощь поспешит Империя, - Элон не удержалась от сарказма.
- Именно, - Кай ткнул трубкой в её сторону. - Или, по крайней мере, удостоверится в безопасности очередных местных легенд.
Он снова затянулся, и его глаза на мгновение закрылись.
- Будь осторожна, Элон. Если Хулейя прав, и Призрачный Предел слабеет... то это только начало.

 

Элон моргнула, возвращаясь к реальности.
Костёр догорал. Солнце поднялось выше, и тени стали короче. Пора было двигаться.
Она быстро собрала лагерь, проверила снаряжение. Арбалет - механизм работает исправно. Болты в колчане - наточены и готовы. Скимитар - легко скользит в ножнах. Карты - аккуратно свёрнуты в промасленном чехле.
Костёр она засыпала землёй, чтобы не оставлять следов. Место, где был расстелен лежак, выглядело так, будто там никто не ночевал.
«Всё готово», - подумала она, поправляя ремень сумки.
Элон сделала первый шаг, направляясь на северо-запад, туда, где её ждали холмы, болота и маленькая рыбацкая деревня Гнаар Мок.
Западное Нагорье было суровым и безмолвным.
Элон шла по каменистой тропе, и её шаги были единственным звуком, нарушавшим тишину. Лишь редкие порывы ветра доносили с собой запах пыли и пепла, словно сама земля здесь была пропитана чем-то древним. Под ногами хрустели мелкие камни, а вдалеке, за скалами, слышались едва различимые крики хищных тварей.
Пики, каменные столбы и крутые холмы вынуждали её постоянно менять маршрут, обходя препятствия. Каждый шаг требовал внимания, а каждый неверный поворот мог стоить лишнего часа пути. Она старалась держать направление, ориентируясь по редким просветам в облачном небе, но даже это было непросто.
Облака, тяжёлые и серые, медленно плыли над головой. Элон то и дело поднимала взгляд, убеждаясь, что в небе нет ничего опасного. Скальные наездники, хищные создания с острыми клювами и кожистыми крыльями, могли появиться в любой момент.
Она двигалась уверенно, её шаги были точными, а движения - отточенными. Ловко преодолевала недружелюбные препятствия, безошибочно находя старые тропы, о которых даже местные давно забыли. Эти дороги были её стихией, её домом. Она знала, как читать их, как понимать их язык.
Лёгкий ветерок с запада внезапно принёс едва заметный запах сырости и гниения. Элон замерла, её ноздри слегка раздулись, улавливая этот знакомый аромат. Запах болот - густой, тяжёлый, наполненный жизнью и смертью одновременно.
«Горький Берег близко», - подумала она, и её губы изогнулись в лёгкой улыбке. Она слегка ускорила шаг, но не забывала смотреть под ноги.
Её внимание было сосредоточено на тропе, когда впереди раздался шорох.
Элон замерла, её рука инстинктивно легла на рукоять скимитара. Шорох усилился, и из-за скалы показалась массивная фигура.
Кагути.
Сначала она увидела его ноги - мощные, мускулистые, с когтистыми лапами, которые легко могли разорвать плоть. Затем её взгляд поднялся выше: туловище, покрытое грубой землисто-коричневой кожей с костяными наростами. Эти пластины, словно природная броня, защищали его спину.
Но больше всего внимание привлекала голова. Огромная пасть, полная острых зубов, и два загнутых бивня, выступающих из нижней челюсти. Маленькие, глубоко посаженные глаза светились жёлтым, и в них читалась ярость.
«Скамп!» - выругалась Элон про себя, её сердце забилось быстрее.
Самец был огромным, значительно крупнее человека. За ним, чуть дальше, она заметила две более мелкие фигуры - самку и детёныша.
«Не убивать, если можно избежать», - снова прозвучал в её голове голос Жюстин. Элон почти слышала, как наставница добавляет: «Но, если выбора нет, бей быстро и точно. И не жалей». Эти слова всегда звучали в её голове как напоминание о том, что даже в самых сложных ситуациях нужно сохранять хладнокровие. Но сейчас, глядя на опасного зверя, она надеялась, что до этого не дойдёт.
Хищник заметил её. Кагути двигался с неожиданной для своего размера грацией. Две массивные лапы почти бесшумно ступали по камням, а хвост нервно подёргивался, словно хлыст. Его глаза неотрывно следили за Элон, и в них читался не просто гнев, а хищный интеллект.
Элон медленно подняла руки, показывая, что не собирается нападать.
- Спокойно, дружок, - пробормотала она, стараясь говорить мягко. - Я просто прохожу мимо.
Но кагути не собирался слушать. Он опустил голову, его бивни блеснули в свете облачного дня. Зверь бросился вперёд, и земля под его лапами задрожала.
Элон едва успела отскочить в сторону, чувствуя, как поток воздуха от его движения обжёг лицо. Она перекатилась по земле, мгновенно поднявшись на ноги, и выхватила скимитар. Её сердце колотилось, но движения оставались точными.
«Не паникуй, - напомнила она себе, сжимая рукоять оружия. - Паника убивает быстрее, чем любой хищник».
Кагути развернулся, его лапы с силой ударили по земле, поднимая пыль. Он снова бросился на неё, и на этот раз Элон была готова. Увернулась, перекатившись в сторону, и оказалась за его спиной.
- Ты упрямый, - пробормотала она, её голос был напряжённым.
Самец снова развернулся, его дыхание было тяжёлым, а пасть приоткрыта, обнажая острые зубы. Элон знала, что долго так продолжаться не может. Она должна была что-то придумать.
Её взгляд скользнул по местности. И тут она заметила узкий проход между двумя скалами.
«Если я смогу заманить его туда...»
Элон сделала шаг назад, затем ещё один, стараясь не споткнуться о камни. Кагути следил за каждым её движением, его хвост нервно дёргался.
- Ну же, иди за мной, - сказала она, её голос был ровным, но внутри всё сжималось от напряжения.
Зверь рыкнул и бросился вперёд. Элон развернулась и побежала, чувствуя, как земля под ногами дрожит от его тяжёлых шагов. Узкий проход был уже близко, но каждый шаг казался вечностью.
Когда она достигла прохода, резко остановилась и развернулась. Кагути, не ожидавший этого, замедлился, но его инерция была слишком велика. Он врезался в скалы, его массивное тело застряло между камнями.
Элон сделала несколько шагов назад, наблюдая, как зверь яростно скребёт лапами по камням, пытаясь выбраться. Её дыхание было тяжёлым, но она не позволила себе расслабиться.
- Прости, дружок, - сказала она, убирая скимитар в ножны. - Но мне нужно идти.
Она обошла скалы, стараясь держаться на расстоянии от самки и детёныша, которые наблюдали за происходящим издалека.
Поправив ремень сумки, она сделала глубокий вдох и продолжила путь. Но мысли всё ещё возвращались к произошедшему.
«Расслабилась, - подумала она, её губы сжались в тонкую линию. - Нельзя терять бдительность, даже если кажется, что всё под контролем».
Она вспомнила слова Жюстин: «Природа не прощает. Она не даёт второго шанса. Если ты выжила, значит, ты просто была быстрее».
Элон знала, что в дикой природе каждая ошибка может стать последней.

 

Когда Элон вышла к деревне, солнце уже клонилось к закату, окрашивая воды Внутреннего Моря в тусклые оттенки золотого и серого. Обед давно прошёл, и её желудок напоминал о себе лёгким урчанием. Поправляя ремень сумки, она рассматривала поселение, которое едва угадывалось сквозь плотный туман.
Гнаар Мок.
Деревня выглядела так, будто сама природа пыталась стереть её с лица земли, но люди, живущие здесь, упрямо цеплялись за жизнь. Несколько ветхих лачуг, стоящих на высоких сваях, казались готовыми рухнуть от первого же сильного ветра. Их стены были сделаны из древесины, выброшенной морем, а крыши покрыты соломой, которая уже начала гнить от постоянной сырости. Узкие деревянные мостки соединяли дома, но под ними виднелась грязь, перемешанная с водой и водорослями.
Элон остановилась на краю деревни, вдыхая влажный воздух, пропитанный запахом гниющих растений, рыбы и соли. Её взгляд скользнул по жителям, которые занимались своими делами.
Данмеры, одетые в простую, поношенную одежду, выглядели так же мрачно, как и их деревня. Их холщовые рубахи и штаны из грубой ткани были покрыты пятнами грязи, а кожаные сапоги, защищающие от влаги, выглядели так, будто пережили не один сезон.
Она заметила, как несколько рыбаков, стоящих у пирса, бросили на неё подозрительные взгляды. Их лица были суровыми, с резкими чертами, а глаза - холодными и настороженными. Они не сказали ни слова, но их взгляды ясно давали понять, что чужаков здесь не жалуют.
«Приветливое местечко», - подумала Элон, её губы изогнулись в лёгкой усмешке.
Она знала, что найти здесь трактир или постоялый двор будет непросто. В таких местах люди редко заботятся о комфорте чужеземцев. Но, возможно, ей удастся напроситься к кому-нибудь переночевать. И, если повезёт, купить немного еды.
Элон двинулась по узким мосткам, стараясь не обращать внимания на взгляды местных. Деревянные доски под её ногами скрипели, а в некоторых местах прогибались, заставляя её двигаться осторожно.
Она прошла мимо нескольких лачуг, из которых доносились приглушённые голоса и запахи рыбы, приготовленной на открытом огне. В одной из хижин она заметила женщину, которая чистила рыбу, сидя на крыльце. Её руки двигались быстро и уверенно, но стоило Элон приблизиться, как женщина подняла голову и уставилась на неё с таким выражением, будто редгардка была очередным хищником, вышедшим из болот.
- Добрый вечер, - сказала Элон, стараясь говорить дружелюбно.
Женщина ничего не ответила, лишь нахмурилась и вернулась к своей работе.
«Ну, по крайней мере, не выгнала», - подумала Элон, продолжая путь.
После нескольких минут поисков она всё же нашла то, что можно было назвать трактиром. Небольшое, грязное здание, стоящее на краю деревни. Его стены были покрыты плесенью, а крыша, казалось, вот-вот обрушится. Над входом висела вывеска, на которой едва можно было разобрать выцветшие буквы.
Когда Элон вошла в трактир, её сразу окутал тяжёлый запах рыбы, влажной древесины и чего-то кислого, что, вероятно, было местным алкоголем. Помещение было небольшим, с низким потолком, который, казалось, давил на голову. Стены, сделанные из грубо сколоченных досок, покрытых пятнами плесени, были украшены лишь несколькими рыбацкими сетями и парой старых фонарей, которые едва освещали комнату.
За стойкой стояла женщина. Серовато-пепельная кожа не вполне здорового вида и ярко-красные глаза с тяжёлым взглядом. Волосы, убранные назад в строгую причёску, открывали лицо с резкими чертами, на котором застыла маска деловитой сдержанности, слегка разбавленная презрением.
Она подняла взгляд на Элон, и в её глазах мелькнуло что-то вроде оценки.
- Чего надо? - спросила она сухо, не утруждая себя приветствием.
Элон сняла капюшон, позволяя хозяйке разглядеть своё лицо.
- Ночлег и еда, - ответила она, стараясь говорить ровно, без лишних эмоций.
Женщина хмыкнула, её взгляд скользнул по одежде и оружию разведчицы.
- Ночлег есть. Еда тоже. Но это тебе обойдётся недёшево, - сказала она, скрестив руки на груди.
Элон достала из сумки несколько септимов и положила их на стойку.
- Сойдёт?
Данмерка взяла монеты, внимательно их осмотрела, затем кивнула.
- Там, - она кивнула в сторону угла помещения, где несколько старых рыбацких сетей, свисающих с потолка, создавали подобие перегородки. - Спальник на полу. Одеяло есть, но не жалуйся, если оно тебе не понравится.
Элон бросила взгляд на указанное место. За сетями виднелся кусок пола, на котором лежал тонкий тюфячок и покрывало, которое, судя по виду, уже начало гнить.
- Сойдёт, - коротко ответила она, стараясь не выдать своего разочарования.
- Еда будет через пару минут, - добавила трактирщица, возвращаясь к своим делам.
Элон села за один из свободных столиков, который, как и всё в этом месте, был покрыт тонким слоем грязи. Она огляделась. В трактире была ещё пара столов, за одним из них сидели трое данмеров. Они пили что-то из глиняных кружек и переговаривались вполголоса. Стоило чужеземке войти, как их разговоры прекратились, и теперь они украдкой наблюдали за ней.
Через несколько минут трактирщица подошла к её столу, поставив перед ней тарелку с рыбой, приготовленной на углях, и кусок чёрствого хлеба.
- Это всё, что есть, - сказала она, не утруждая себя извинениями за скудный выбор.
Элон кивнула, поблагодарив её коротким «спасибо». Она знала, что в таких местах лучше не жаловаться.
- Ты не местная, - заметила трактирщица, прислонившись к стойке и скрестив руки на груди.
- Нет, - ответила Элон, откусывая кусок хлеба.
- Тогда что тебе здесь нужно? - спросила данмерка, её голос был ровным, но в нём звучала нотка подозрительности.
Элон подняла взгляд, встретившись с её красными глазами.
- Просто прохожу мимо, - сказала она, стараясь говорить как можно более нейтрально.
Трактирщица хмыкнула, но ничего не ответила. Она знала, что в такие места чужаки не заявляются «просто так».
Когда Элон закончила есть, она подошла к стойке, чтобы узнать больше о деревне.
- Слушай, - начала она, доставая ещё несколько монет. - Может, ты знаешь что-нибудь о странных слухах?
Данмерка подняла бровь, её взгляд стал чуть более внимательным.
- Слухи? - переспросила она, беря монеты.
- Да. Говорят, здесь видели странных существ.
На мгновение трактирщица замерла, а затем её взгляд стал холодным, почти ледяным.
- Слухи, говоришь? - её голос зазвучал громче, и в нём появилась явная нотка раздражения. - Этих с'вит Хлаалу жутко забавляли наши рассказы о монстрах! Они смеялись, когда мы просили прислать охрану. А теперь, видимо, посчитали очень смешной шуткой отправить на помощь какую-то н'вах!
Элон нахмурилась, но старалась сохранять спокойствие.
- Я не шутка, - сказала она твёрдо, её голос был ровным, но в нём звучала сталь. - Я действительно пришла сюда, чтобы выяснить, что происходит. Если вы хотите получить помощь, то в ваших же интересах рассказать мне всё, что вы знаете.
Данмерка прищурилась, её губы сжались в тонкую линию. Несколько мгновений она молчала, словно обдумывая слова разведчицы. Затем её плечи слегка расслабились, и она вздохнула.
- Ладно, - сказала она, её голос стал чуть мягче. - Если хочешь знать больше, поговори с Алвелегом. Он староста деревни и управляет поместьем Аренима, оно дальше по дороге, где повыше.
- Аренима? - переспросила Элон.
- Хозяин поместья, - пояснила трактирщица, махнув рукой. - Но он давно тут не появляется. Всё больше в Вивеке торчит, а Алвелег за всем присматривает. Если кто и знает, что здесь происходит, так это он.
Элон кивнула, запоминая имя.
- Спасибо.
Данмерка хмыкнула, затем добавила:
- Пусть потом не говорят, что Ваддуса Сатион никому не помогает.
Редгардка слегка улыбнулась, но ничего не ответила. Она знала, что в таких местах благодарность лучше выражать делом, а не словами.

 

Элон вышла из трактира и пошла по узким деревянным мосткам, которые вели к единственному крупному зданию в Гнаар Моке - поместью Аренима.
Оно выделялось на фоне ветхих лачуг деревни, но всё же не выглядело роскошным. Построенное в том же стиле, оно было больше и крепче остальных строений. Стены из грубо обработанных досок казались более прочными, а крыша, покрытая соломой, была в лучшем состоянии, чем у других домов.
Здание стояло на высоких сваях, защищённых от приливов и болотной сырости. Вокруг него виднелись остатки старого ограждения, которое, вероятно, когда-то служило забором, но теперь было наполовину разрушено. У входа стояла пара деревянных ящиков, покрытых мхом, а рядом валялись рыбацкие сети, свернувшиеся в грязные клубки.
Элон остановилась перед дверью, сделала глубокий вдох и постучала.
Дверь открылась почти сразу, как будто её ждали. На пороге стоял данмер, одетый в светло-серые хитиновые доспехи, которые выглядели так, будто их регулярно чистили и поддерживали в порядке. Его красные глаза внимательно изучали Элон, а рука, лежащая на поясе, была опасно близка к рукояти короткого меча.
- Чего тебе? - спросил он резко, не утруждая себя приветствием.
Элон подняла взгляд, стараясь не выдать раздражения от его тона.
- Мне сказали, что вы староста деревни, - начала она, стараясь говорить ровно. - Я пришла узнать о странных существах, которые, как говорят, появляются в этих местах.
Алвелег прищурился, его взгляд стал ещё более подозрительным.
- Кто сказал?
- Ваддуса, - ответила Элон, не отводя взгляда.
Данмер хмыкнул, но не отступил от двери.
- И что тебе до наших проблем? - спросил он, его голос был холодным и жёстким. - Ты думаешь, что можешь просто прийти сюда и начать задавать вопросы?
Элон сжала зубы, но сохранила спокойствие.
- Я здесь, чтобы выяснить, что происходит, - сказала она. - Если эти существа действительно представляют угрозу, то это в ваших же интересах рассказать мне всё, что вы знаете.
Алвелег усмехнулся, но в его усмешке не было ни капли тепла.
- В наших интересах? - переспросил он, его голос был полон сарказма. - Ты думаешь, что мы не знаем, как защищать себя?
Элон сделала шаг вперёд, её взгляд стал твёрже.
- Если вы действительно знаете, как защищать себя, то почему эти слухи дошли до Балморы? - спросила она. - Если вы хотите, чтобы вас оставили в покое, то лучше расскажите мне всё, что вы знаете.
Алвелег замолчал, его глаза сузились. Несколько мгновений он молча смотрел на неё, словно пытаясь решить, стоит ли ей доверять. Наконец, он отступил в сторону, жестом приглашая её войти.
- Ладно, - сказал он. - Но не думай, что я тебе что-то должен.
Поместье внутри выглядело так же мрачно, как и снаружи. Пол был сделан из грубых досок, которые скрипели под ногами, а стены, покрытые пятнами сырости, казались холодными на ощупь. В углу стоял стол, заваленный бумагами и картами, а рядом виднелся сундук с металлическими уголками, покрытыми ржавчиной. В воздухе витал слабый запах плесени, смешанный с ароматами болотной гнили и морской соли. Где-то в углу тихо капала вода.
Алвелег жестом указал на стул у стола, но сам остался стоять, скрестив руки на груди.
- Местные видели их на болотистых островах к северо-западу, - начал он, не утруждая себя предисловиями. - Странные существа. Отдалённо напоминают тех, кто заболел корпрусом, но более подвижные.
Элон нахмурилась.
- Корпрус? - переспросила она.
- Да, - кивнул Алвелег. - Но это не просто больные. Они быстрее, сильнее и… пугают.
- Пугают?
- Да, - ответил он, его голос стал тише. - Их прозвали пепельными тварями. За их внешний вид. Кожа у них тёмно-серая, почти как пепел. А глаза…
Он замолчал, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то, что Элон не ожидала увидеть - страх.
- Глаз нет. Словно они сгорели. Или зашиты. Или… - он покачал головой. - Даже те, кто привык к виду никс-гончих или кагути, не могут спокойно смотреть на этих тварей. Они… неправильные.
Элон задумалась. Пепельные твари. Корпрус. Эти слова звучали в её голове, как эхо. Она слышала о корпрусе раньше - о страшной болезни, которая превращала людей в безумных, уродливых существ. Но то, что описывал Алвелег, было чем-то другим.
Хулейя говорил о том же. Твари, которые выходят за Призрачный Предел. Существа, которых раньше видели только у Красной Горы.
- Они не просто пугают, - продолжил Алвелег, его голос стал жёстче. - Они двигаются странно. Рывками, как будто их тела не подчиняются законам природы. И они не издают звуков. Ни рычания, ни криков. Только тишина.
- Тишина?
- Да, - кивнул он. - Это самое жуткое. Ты видишь их, но не слышишь. Даже когда они нападают.
- Они нападали на кого-то?
- Релвис, старый рыбак. Подобрался к одной слишком близко, тварь бросилась на него. Он сбежал тогда… Но они появляются всё чаще. И каждый раз ближе к деревне.
Элон кивнула, обдумывая услышанное.
- Где именно их видели? Можете показать на карте?
Алвелег помедлил, потом подошёл к столу и развернул одну из карт. Ткнул пальцем в точку к северо-западу от деревни.
- Вот здесь. Болотистые острова. Там есть старая пещера - рыбаки обходят её стороной уже много лет. Раньше говорили, что там прячутся контрабандисты. Но в последнее время…
Он замолчал.
- Что в последнее время?
- Оттуда что-то выходит, - Алвелег посмотрел на неё. - Раньше - ничего. Пещера как пещера. А теперь… теперь рыбаки боятся даже близко подплывать.
Элон запомнила расположение. Пещера к северо-западу. Болотистые острова.
- Почему вы не сообщили об этом раньше? - спросила она.
Алвелег усмехнулся - горько, почти с обидой.
- Мы пытались, - сказал он. - Но Хлаалу это не волнует. Для них мы просто нищая грязная деревня на отшибе. Они смеются над нами. Говорят, что мы видим монстров, потому что слишком много пьём.
Он бросил на неё взгляд, но не закончил фразу.
- А когда мы просим помощи, они присылают… - он замолчал.
- Присылают кого? - спросила Элон, её голос был ровным, но в нём звучала нотка вызова.
- Никого, - ответил он после паузы. - Или кого-то, кто не вернётся.
Элон кивнула, понимая, что спорить с ним бесполезно.
- Спасибо за информацию, - сказала она, поднимаясь со стула.
Алвелег кивнул, но ничего не ответил.
- Если эти твари появятся снова, - добавил он, когда она уже направилась к выходу, - ты поймёшь, почему мы их боимся.
Элон обернулась, но он уже отвернулся, его взгляд был устремлён на карту, лежащую на столе.
Когда Элон вышла из поместья, её сразу окутал влажный, солоноватый воздух Горького Берега. Вечерние туманы уже начали стелиться по земле, обволакивая деревню и скрывая её в серой дымке. Солнце клонилось к закату, его тусклый свет едва пробивался сквозь плотные облака.
Она остановилась на деревянном мостке, оглядываясь. Узкие тропы и мостки, соединяющие лачуги, казались ещё более хрупкими в этом свете. Где-то вдалеке слышался плеск воды, а в воздухе витал запах гниющих водорослей и рыбы.
Элон подняла взгляд к небу, оценивая время. Закат был уже близко.
«Слишком поздно», - подумала она, поправляя ремень сумки.
Она знала, что соваться на болота в поисках пепельных тварей в такое время - это не просто глупо, а смертельно опасно. Вечер в этих местах принадлежал хищникам, и даже опытный разведчик мог стать их жертвой.
«Завтра», - решила она. - «Завтра я отправлюсь на болота. А сейчас мне нужно выспаться».
Элон направилась обратно в трактир, стараясь не обращать внимания на подозрительные взгляды местных, которые всё ещё следили за ней из-под полуприкрытых дверей и окон. Деревянные мостки под её ногами скрипели, а в некоторых местах прогибались, заставляя её двигаться осторожно.
Ваддуса, стоявшая за стойкой, подняла голову, когда Элон вошла.
- Нашла, что искала? - спросила она, её голос был всё таким же сухим.
- Завтра узнаю, - ответила Элон, направляясь к своему «углу», отгороженному рваными рыбацкими сетями.
Данмерка хмыкнула, но ничего не сказала.
Элон опустилась на тонкий спальник, который лежал на полу. Одеяло, которое она получила вместе с ночлегом, пахло сыростью и плесенью. Она поморщилась, но выбора не было.
Сняв сапоги, она положила рядом с собой скимитар и арбалет, чтобы они были под рукой, если что-то пойдёт не так. Затем легла, укрывшись одеялом, и закрыла глаза.
Мысли возвращались к словам Алвелега. Пепельные твари. Существа без глаз, которые двигаются рывками и не издают звуков. Пещера на болотистых островах, откуда что-то выходит.
Она вспомнила слова Хулейи в Вивеке: «Раньше их видели только у Красной Горы, но теперь… теперь они повсюду».
И слова Кая: «Если Призрачный Предел слабеет… то это только начало».
«Что-то меняется», - подумала она. - «Что-то просыпается».
Снаружи, за стенами трактира, слышался плеск воды и редкие крики ночных существ. Элон привыкла к таким звукам, но всё же её рука инстинктивно легла на рукоять скимитара, прежде чем она позволила себе уснуть.

 

22 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Гнаар Мок и окрестности
На рассвете болота встретили её туманом и тишиной.
Элон шла по узкой тропе, которая петляла между кочками и лужами стоячей воды. Воздух был тяжёлым, влажным, пропитанным запахом гнили и чего-то сладковатого - может, цветов, которые росли на болотах, может, чего-то другого.
Она ориентировалась по карте Алвелега и по солнцу, которое едва проглядывало сквозь облака. Северо-запад. Болотистые острова. Пещера.
Туман становился гуще с каждым шагом. Видимость упала до нескольких десятков шагов, и Элон двигалась осторожно, прислушиваясь к каждому звуку.
Тишина.
Это было неправильно. На болотах всегда есть звуки - кваканье, плеск, жужжание насекомых. Здесь - ничего. Словно само болото затаило дыхание.
«Плохой знак», - подумала она, положив руку на рукоять скимитара.
Она шла ещё около часа, когда увидела это.
Холм, поднимающийся из болотной жижи. Не естественный - слишком ровный, слишком симметричный. И в его склоне - тёмный провал. Вход.
Пещера.
Элон остановилась, разглядывая её издалека. Вход был широким, достаточным для двух человек рядом. Из него не доносилось ни звука, ни света. Только темнота - густая, непроглядная.
И запах.
Она почувствовала его, когда ветер сменил направление. Гниль - но не болотная. Что-то другое. Сладковатое, тошнотворное. И под ним - едва уловимый привкус серы и пепла.
Запах смерти. Запах чего-то неправильного.
Элон присела за кустом, разглядывая вход в пещеру. Её глаза искали детали - следы, движение, что угодно.
И нашли.
У входа, в грязи - отпечатки. Босые ноги, но странные. Слишком длинные пальцы. Слишком глубокие вмятины, словно тот, кто их оставил, весил больше, чем должен.
Несколько пар следов. Ведут из пещеры - и обратно.
«Они выходят», - поняла Элон. - «И возвращаются».
Она достала арбалет, проверила, заряжен ли. Положила рядом несколько запасных болтов. Приготовилась ждать.
Ждать долго не пришлось.
Движение.
Элон заметила его краем глаза - что-то шевельнулось в темноте пещеры. Не вышло, просто... шевельнулось. Как будто тьма внутри была живой.
Она замерла, не дыша. Пальцы сжали арбалет крепче.
Из пещеры вышла фигура.
Сначала Элон увидела только силуэт - гуманоидный, но неправильный. Слишком худой, слишком угловатый. Движения были странными - не плавными, как у человека, а рваными, дёргаными, словно тело не вполне подчинялось разуму.
Потом фигура вышла на свет, и Элон почувствовала, как что-то холодное сжалось у неё внутри.
Пепельная тварь.
Она узнала его по описанию Алвелега - и всё равно не была готова.
Существо когда-то было человеком. Может, данмером, может, кем-то ещё - теперь не разобрать. Кожа стала пепельно-серой, натянутой на кости так туго, что казалось, вот-вот лопнет. Рёбра проступали сквозь лохмотья, которые когда-то были одеждой. На ногах - ничего, босые ступни месили грязь.
Но хуже всего было лицо.
Глаза были завязаны - грязной тканью, почерневшей от времени и чего-то ещё. Но существо двигалось уверенно, словно видело без глаз. Словно чувствовало мир как-то иначе.
И оно бормотало.
Тихо, монотонно, на языке, которого Элон не понимала. Слова сливались в непрерывный поток - не молитва, не песня. Что-то среднее. Что-то, от чего по спине бежали мурашки.
«Алвелег говорил, что они не издают звуков. Он ошибался - или не подходил достаточно близко.»
За первым существом появилось второе. Такое же - серая кожа, завязанные глаза, бормотание. Они двигались вместе, но не как люди, идущие рядом. Скорее как... части одного целого. Как пальцы одной руки.
Элон не шевелилась. Едва дышала. Кусты скрывали её, но она не знала, достаточно ли этого. Алвелег говорил, что они не издают звуков. Он не говорил, что они бормочут.
Создания остановились у входа в пещеру. Один из них повернул голову - медленно, словно принюхиваясь. Повязка на его глазах шевельнулась, и Элон могла бы поклясться, что под ней что-то двигалось.
Потом они пошли дальше - прочь от пещеры, в сторону болот. Их босые ноги хлюпали по грязи, бормотание становилось тише.
Элон ждала, пока они не скрылись в тумане. Потом медленно выдохнула.
«Двое», - подумала она. - «Только двое. Пока».
Она хотела уйти. Каждый инстинкт кричал ей: ты видела достаточно, возвращайся, доложи Каю. Но что-то удерживало её на месте.
Она должна была знать больше. Сколько их там? Что они делают? Откуда приходят?
«Быстрый взгляд», - сказала она себе. - «Только посмотреть. Не входить».
Элон поднялась из укрытия и осторожно двинулась к пещере.
Запах становился сильнее с каждым шагом.
Гниль, сера, пепел - и что-то ещё. Что-то сладковатое, тошнотворное, от чего сводило желудок. Элон дышала через рот, стараясь не думать о том, что вдыхает.
Она остановилась у самого входа, прижавшись спиной к холодному камню. Заглянула внутрь.
Темнота. Густая, непроглядная. Свет снаружи проникал на несколько шагов, потом обрывался, словно натыкаясь на стену.
Но в этой темноте что-то было.
Элон не видела - чувствовала. Присутствие. Много присутствий. Там, в глубине, что-то ждало.
И тогда она услышала шаги.
Не снаружи - изнутри. Кто-то шёл к выходу.
Элон отпрянула от входа, прижалась к стене сбоку. Её сердце колотилось так громко, что казалось - его слышно на всё болото.
Из пещеры вышла ещё одна фигура.
Не такая, как первые две.
Это существо было выше - на голову выше Элон. Худое, неестественно вытянутое, с длинными руками, которые свисали почти до колен. Кожа - та же пепельно-серая, но под ней что-то пульсировало. Что-то живое.
Но хуже всего было лицо.
Лица не было.
Там, где должны были быть глаза, нос, рот - зияла дыра. Глубокая, кровавая, уходящая куда-то внутрь черепа. Словно кто-то вырезал лицо целиком, оставив только эту... пустоту.
Существо остановилось у входа. Не двигалось. Не бормотало. Просто стояло - и молчало.
Это молчание было хуже любого звука.
Элон не дышала. Не шевелилась. Каждая мышца в её теле кричала: беги. Но она знала - если побежит, оно услышит. Если побежит - догонит.
Зомби повернул голову. Медленно. В её сторону.
Дыра вместо лица уставилась на неё - Элон чувствовала это, хотя глаз не было. Чувствовала, как что-то холодное, чужое скользит по её коже, по её разуму.
Оно знало, что она здесь.
Элон подняла арбалет.
Монстр бросился на неё.
Быстро - быстрее, чем она ожидала. Его длинные руки метнулись вперёд, пальцы - скрюченные, с почерневшими ногтями - потянулись к её горлу.
Элон выстрелила.
Болт вошёл в грудь существа с глухим стуком. Оно дёрнулось, замедлилось - но не остановилось. Его руки всё ещё тянулись к ней, его безликая голова всё ещё была направлена на неё.
Она отскочила в сторону, перезаряжая арбалет. Руки дрожали. Слишком медленно. Слишком медленно.
Тварь снова бросилась на неё.
Элон выстрелила ещё раз - в голову. Болт вошёл в дыру вместо лица, и существо наконец рухнуло. Его тело дёрнулось раз, другой - и замерло.
Она стояла над ним, тяжело дыша. Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах.
«Мёртв», - подумала она. - «Мёртв. Наконец».
И тогда она услышала бормотание.
Громче, чем раньше. Ближе.
Элон подняла взгляд.
Из пещеры выходили два новых пепельных слепца. За ними - ещё один безликий.
И кое-кто ещё.
Фигура в глубине прохода. Высокая, неестественно стройная. Она не выходила на свет - просто стояла там, в темноте, и смотрела.
Элон не видела лица. Видела только силуэт - и что-то длинное, похожее на щупальце или хобот, свисающее от того места, где должен был быть нос.
Он не двигался. Не атаковал. Просто стоял и смотрел.
И в этом взгляде - хотя глаз она не видела - было что-то страшнее любой атаки. Разум. Расчёт. Понимание.
Он изучал её.
Твари двинулись вперёд. Их бормотание стало громче, слилось в единый гул. Безликий шёл за ними - молча, неотвратимо, как зомби.
Элон отступила на шаг. Потом ещё на один.
«Слишком много», - поняла она. - «Их слишком много».
Она вспомнила слова Жюстин, сказанные много лет назад: «Храбрость - это не отсутствие страха. Это знание, когда нужно отступить».
Элон развернулась и побежала, не оглядываясь.
Ноги месили болотную грязь, сапоги скользили на мокрых кочках. Туман обступал со всех сторон, скрывая тропу, скрывая всё. Она ориентировалась по памяти, по инстинкту - куда угодно, лишь бы прочь от пещеры.
Позади - тишина.
Это пугало больше всего. Никаких шагов, никакого бормотания. Словно твари растворились в тумане. Словно их никогда не было.
Но Элон знала - они были. И тот, высокий, с отростком вместо носа - он всё ещё стоял там, в темноте. Смотрел ей вслед.
Она бежала, пока лёгкие не начали гореть. Пока ноги не стали подкашиваться. Пока туман не поредел, и она не увидела впереди знакомые очертания - покосившиеся лачуги Гнаар Мока.
Только тогда она остановилась.
Согнулась пополам, упираясь руками в колени. Дыхание вырывалось хриплыми рывками. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках.
Она была жива.
Элон выпрямилась, огляделась. Болото позади молчало. Никакого движения, никаких фигур в тумане. Твари не преследовали её - или остановились, когда она отошла достаточно далеко от пещеры.
«Они не хотят уходить далеко», - поняла она. - «Охраняют что-то. Или кого-то».
Она вспомнила высокого - его неподвижную фигуру в темноте, его взгляд без глаз. Он не атаковал. Не преследовал. Просто смотрел.
Почему?
Элон не знала. И не была уверена, что хочет знать.
Она проверила снаряжение. Арбалет - цел, но осталось только три болта. Скимитар - на месте, не понадобился. Карты - промокли, но читаемы.
Руки всё ещё дрожали.
«Соберись», - приказала она себе. - «Ты жива. Ты видела то, что нужно было увидеть. Теперь - доложить».
Она направилась к деревне.
Ваддуса подняла голову, когда Элон вошла в трактир. Её красные глаза расширились - едва заметно, но Элон уловила это.
- Вернулась, - сказала трактирщица. Не вопрос - констатация.
- Вернулась.
Элон подошла к стойке. Её одежда была забрызгана грязью, волосы растрепались, на лице - следы пота и болотной воды.
- Нашла, что искала? - спросила Ваддуса.
Элон помолчала. Потом кивнула.
- Нашла.
- И?
- Алвелег был прав. Там что-то есть. Что-то... - она поискала слово, - ...неправильное.
Ваддуса молчала, ожидая продолжения. Но Элон не стала рассказывать подробности. Не здесь. Не ей.
- Мне нужно вернуться в Балмору, - сказала она. - Как быстрее всего добраться?
Трактирщица хмыкнула.
- Быстрее всего? Пешком обратно через Нагорье. Дня два, если не заблудишься и не сожрут.
- А по воде?
Ваддуса задумалась.
- Можешь попробовать договориться с рыбаками. Иногда они возят людей до Хла Оуда - это в устье Одаи. Оттуда до Балморы рукой подать, вверх по реке.
- Кто возьмётся?
- Спроси Танела. Старик с седой бородой, его лодка у дальнего причала. Он иногда берёт пассажиров, если цена хорошая.
Элон бросила на стойку несколько монет - больше, чем нужно.
- За информацию. И за молчание.
Ваддуса посмотрела на деньги, потом на Элон. Её лицо осталось непроницаемым.
- Я ничего не видела, - сказала она, сгребая монеты. - Ничего не слышала.
- Хорошо.
Элон развернулась и вышла.
Дальний причал оказался ещё более ветхим, чем остальные постройки деревни.
Несколько лодок покачивались на мутной воде, привязанные к полусгнившим столбам. Большинство были пусты - рыбаки ещё не вернулись с утреннего лова. Но у одной возился человек - пожилой данмер с седой бородой и руками, покрытыми старыми шрамами.
Танел.
Он поднял голову, когда Элон подошла. Его красные глаза - выцветшие, усталые - скользнули по ней без особого интереса.
- Чего надо?
- Мне нужно в Хла Оуд, - сказала Элон. - Ваддуса сказала, ты иногда возишь людей.
Танел хмыкнул, продолжая сматывать сеть.
- Иногда, - повторил он. - Когда цена хорошая.
- Сколько?
Старик посмотрел на неё - оценивающе, как смотрят на товар на рынке.
- Пять септимов.
Элон не стала торговаться.
- Идёт.
Танел приподнял бровь - видимо, ожидал спора. Потом пожал плечами.
- Только до Хла Оуда, - предупредил он. - Дальше сама. Я не извозчик.
- Понимаю.
Старик помедлил, глядя на свою лодку, потом на небо. Что-то обдумывал.
- Ладно, - сказал он наконец. - Утренний улов сегодня всё равно был хилый. Хоть какой-то толк от этого дня будет.
Он кивнул на лодку.
- Залезай. Отчаливаем сейчас.
Лодка была старой, но крепкой.
Танел грёб размеренно, без спешки. Вёсла погружались в воду с тихим плеском, и лодка скользила вдоль берега, оставляя позади Гнаар Мок.
Элон сидела на корме, глядя, как деревня исчезает в тумане. Серые лачуги, покосившиеся причалы, дым от очагов - всё растворялось в дымке, пока не осталось ничего, кроме воды и неба.
Она думала о том, что видела.
Одно твари - изможденные, с завязанными глазами, бормочущие что-то на непонятном языке. Они двигались как марионетки, как части единого целого.
Другие - без лица, с дырой вместо глаз и носа. Молчаливые, быстрые, смертельно опасные. Два болта, чтобы его остановить.
И последний.
Элон не могла выбросить его из головы. Высокая фигура в темноте. Отросток, свисающий от лица. Взгляд без глаз - холодный, расчётливый, разумный.
Он не атаковал. Не преследовал. Просто смотрел.
«Он изучал меня», - поняла она. - «Запоминал. Оценивал».
От этой мысли стало холодно.
Это были не просто больные корпрусом. Не просто твари, вышедшие из-под Красной Горы. Это было что-то организованное. Что-то с иерархией, с разумом, с целью.
Шестой Дом.
Слова, которые она слышала от Хулейи, от Мехры Мило, от Кая. Слова, которые казались далёкими, почти мифическими. Теперь они обрели плоть и кровь - серую кожу, пустые глазницы, бормотание на мёртвом языке.
«Кай должен знать», - подумала она. - «И чем скорее - тем лучше».

[WaterphoenixNew]

Глава 14: Монстры.
23 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Эшленд
Нерайя вышла из северных ворот Альд'руна, когда солнце едва показалось над горизонтом.
Город остался позади - округлые силуэты домов, громада Скара, дым от утренних очагов. Впереди лежала пустошь, и с каждым шагом мир менялся.
Сначала - каменистые холмы, поросшие жёсткой травой. Потом трава исчезла, уступив место голым скалам и серой земле. А потом начался пепел.
Он был повсюду. Покрывал землю тонким слоем, висел в воздухе мелкой взвесью, оседал на плечах и волосах. Нерайя натянула платок на лицо, надела очки с тёмными стёклами - те самые, что купила на рынке. Продавец не соврал: без них глаза слезились уже через несколько минут.
Красная Гора маячила на горизонте - ближе, чем в Балморе. Отсюда она казалась не просто горой, а чем-то живым. Столб дыма поднимался из её вершины, растекаясь по небу тёмным пятном. Небо над пустошью было серым, тяжёлым, словно придавленным этим дымом.
Нерайя сверилась с картой Хассура. Северо-восток. Пещера Мамея - отмечена крестиком, рядом приписка на эшлендисе, которую она не могла прочитать.
«Полдня пути», - сказал Хассур. - «Может, чуть больше для того, кто не знает местности».
Она не знала местности. Но у неё была карта, было оружие, и была причина идти вперёд.
Ханнат Зайнсубани. Сорок лет - молодость для данмера. Шрам на правой руке от кагути. Амулет с пером пепельной птицы.
«Верни мне сына», - сказал Хассур. В его голосе была мольба, которую он пытался скрыть за спокойствием.
Нерайя понимала эту мольбу. Слишком хорошо понимала.
Где-то далеко, в неизвестности, была её собственная дочь. Тамира. Пятнадцать лет. Шрам на плече - от легионеров, которые её ранили при захвате.
«У меня тоже есть дочь», - сказала она Хассуру. - «Я понимаю твои страхи».
И она понимала. Каждой клеткой своего тела.
Пейзаж становился всё более мёртвым с каждой милей. Скалы здесь были не серыми, а чёрными - покрытыми чем-то, похожим на сажу. Редкие растения, которые ещё цеплялись за жизнь, выглядели больными: скрюченные стебли, листья цвета старой крови.
Тишина давила на уши. Ни птиц, ни насекомых, ни ветра. Только хруст пепла под сапогами и её собственное дыхание, приглушённое платком.
Нерайя остановилась, чтобы сделать глоток воды. Бурдюк был тяжёлым - она взяла два, как советовал Хассур. Вода отдавала кожей и чем-то металлическим, но это было лучше, чем ничего.
Движение справа.
Она замерла, рука легла на рукоять сабли. Медленно повернула голову.
На гребне холма, шагах в ста, стояла тварь.
Нерайя не сразу поняла, что видит. Существо казалось результатом чьей-то мрачной шутки - оно почти целиком состояло из огромной головы на двух мускулистых лапах. Ни хвоста, ни шеи - только гигантская безглазая морда, переходящая в челюсть, усеянную острыми зубами. Складчатая кожа землисто-серого цвета делала его почти неотличимым от окружающих камней.
Алит. Она слышала о них - хищники пепельных земель, охотящиеся на слух и запах.
Тварь повернула голову в её сторону. Без глаз - но Нерайя чувствовала, что её заметили. Ноздри на уродливой морде раздувались, втягивая воздух.
Нерайя не шевелилась. Ждала.
Прошла минута. Другая. Алит фыркнул - звук разнёсся по пустоши, неожиданно громкий в этой тишине. Потом развернулся и затрусил прочь на своих мощных лапах, исчезая за холмом.
Нерайя выдохнула. Не сегодня.
Она пошла дальше, стараясь держаться низин, где её было труднее заметить.
Ближе к полудню небо потемнело.
Сначала Нерайя подумала, что это просто облака. Потом поняла - нет. Это был пепел. Много пепла, поднятый ветром где-то у Красной Горы и несущийся в её сторону.
Пепельная буря.
Она успела найти укрытие - неглубокую расщелину между двумя скалами - прежде чем буря накрыла её. Мир исчез. Остался только пепел - серая стена, сквозь которую не было видно ничего. Он забивался в каждую щель, проникал под платок, скрипел на зубах.
Нерайя сидела, прижавшись спиной к камню, и ждала. Очки защищали глаза, платок - рот и нос, но всё равно было тяжело дышать. Каждый вдох давался с усилием.
«Не ходи ночью», - говорил Хассур. - «Твари выходят на охоту после заката».
А про бури он не предупреждал. Может, считал это само собой разумеющимся. Может, просто забыл.
Буря длилась около часа. Когда пепел наконец осел, Нерайя выбралась из укрытия и огляделась.
Мир изменился. Там, где раньше были видны очертания холмов, теперь лежали ровные серые дюны. Ориентиры исчезли под слоем пепла.
Она достала карту, сверилась с положением солнца - тусклого пятна за пеленой облаков. Северо-восток. Она всё ещё шла в правильном направлении.
Нерайя отряхнула плащ, проверила оружие и двинулась дальше.
Пещера Мамея ждала.

 

Нерайя увидела вход в пещеру ближе к полудню.
Он зиял в склоне холма - тёмный провал, похожий на рану в сером теле земли. Вокруг не росло ничего. Даже те чахлые растения, что цеплялись за жизнь в пепельных землях, обходили это место стороной.
Она остановилась на расстоянии, присела за выступом скалы. Наблюдала.
Тишина. Никакого движения у входа. Только пепел, медленно оседающий из воздуха.
Но что-то было не так.
Нерайя не сразу поняла, что именно. Потом до неё дошло - запах. Ветер дул от пещеры, и вместе с ним приходил запах, который она не могла опознать. Что-то сладковатое, тошнотворное. Гниль - но не обычная, не та, что бывает от мёртвых животных. Что-то другое. Что-то неправильное.
Она подождала ещё несколько минут. Ничего не изменилось.
Нерайя осторожно двинулась вперёд, держась низко, используя камни как укрытие. Чем ближе она подходила, тем сильнее становился запах. К гнили примешивалась сера и что-то ещё - едкое, щиплющее ноздри даже сквозь платок.
У входа она остановилась.
Следы.
Много следов, отпечатавшихся в пепле. Босые ноги - человеческие или похожие на человеческие. Но что-то в них было неправильным. Пальцы слишком длинные, слишком растопыренные. Вмятины слишком глубокие, словно те, кто их оставил, весили больше, чем должны были.
Следы вели из пещеры и обратно. Много раз. Туда-сюда, туда-сюда, как тропа, протоптанная скотом к водопою.
Нерайя огляделась и заметила кое-что ещё.
Лагерь.
Вернее, то, что от него осталось. В нескольких шагах от входа, за большим валуном - разбросанные вещи. Сумка из грубой кожи, перевёрнутая, с вывалившимся содержимым. Кирка для добычи руды, ржавая, но крепкая. Свёрнутое одеяло, наполовину засыпанное пеплом.
И еда. Кусок хлеба, почерневший от плесени. Полоска вяленого мяса, к которой уже подобрались какие-то насекомые.
Несколько дней. Этим вещам было несколько дней.
Нерайя подошла ближе, присела на корточки. Осмотрела сумку - внутри инструменты, какие-то камни, огниво. Ничего ценного, ничего личного.
Потом она увидела следы борьбы.
Земля была взрыта в одном месте - словно кто-то упал, пытался подняться, его тащили. Борозды в пепле вели к входу в пещеру. Глубокие, отчаянные.
Ханнат.
Он пришёл сюда за рудой. Разбил лагерь. А потом что-то вышло из пещеры и утащило его внутрь.
Нерайя выпрямилась. Посмотрела на тёмный провал входа.
Он был там. Внутри. Живой или мёртвый - она не знала. Но она пришла сюда, чтобы выяснить.
«Если увидишь что-то неправильное - беги», - говорил Хассур.
Она видела. Следы, запах, борозды в земле. Всё здесь было неправильным.
Но она не могла уйти. Не теперь.
Нерайя проверила оружие. Сабли - легко выходят из ножен. Серебряный кинжал Шарн - на поясе, под рукой. Амулет призыва - на шее, холодный металл касается кожи.
Она достала факел, зажгла его от огнива. Пламя затрепетало, отбрасывая неровные тени на стены пещеры.
Глубокий вдох. Ещё один.
Нерайя шагнула во тьму.
Первые несколько шагов - и мир снаружи исчез.
Темнота обступила её со всех сторон, жадная, густая. Факел освещал лишь несколько шагов вперёд, и за этим кругом света не было ничего - только чернота.
Пещера оказалась старой шахтой. Нерайя видела следы добычи руды - выбоины в стенах, ржавые инструменты, брошенные у входа, деревянные подпорки, поддерживающие потолок. Некоторые подпорки сгнили и обрушились, оставив груды камней и трухи.
Воздух был тяжёлым, спёртым. Запах гнили усилился - теперь он забивал ноздри, проникал в горло, оседал на языке. Нерайя дышала через рот, но это мало помогало.
Она шла медленно, стараясь не шуметь. Прислушивалась к каждому звуку.
Тишина. Только её собственные шаги и потрескивание факела.
Потом она услышала кое-что ещё.
Бормотание.
Тихое, монотонное, на языке, которого она не понимала. Слова - если это были слова - сливались в непрерывный поток, похожий на молитву или песнопение. Звук шёл откуда-то из глубины пещеры, отражаясь от стен, и невозможно было понять, насколько далеко его источник.
Нерайя замерла. Рука легла на рукоять сабли.
Бормотание не прекращалось. Не становилось громче, не приближалось. Просто было - как фон, как шум воды в подземной реке.
Она двинулась дальше. Осторожно. Каждый шаг - проверка. Каждый вдох - усилие.
Проход сужался, потом снова расширялся. Шахта уходила вглубь холма, петляя, как нора какого-то огромного червя. Местами потолок опускался так низко, что приходилось пригибаться. Местами - поднимался, теряясь во тьме за пределами света факела.
И всё это время - бормотание. Тихое, неумолчное, сводящее с ума.
Нерайя свернула за очередной поворот - и увидела его.
Существо стояло в нескольких шагах от неё, спиной к ней. Гуманоидное - две руки, две ноги, голова. Но всё остальное было неправильным.
Оно было худым. Слишком худым - кости проступали сквозь кожу так отчётливо, что казалось, вот-вот прорвут её. Кожа была серой, цвета пепла, и такой же сухой на вид. Рёбра торчали, как прутья клетки. Позвоночник выпирал буграми.
На нём были лохмотья - остатки одежды, которая когда-то была рубахой и штанами. Теперь - просто грязные тряпки, едва прикрывающие тело.
И оно бормотало.
Тот самый звук - монотонный, непрерывный. Слова на языке, которого Нерайя не знала. Голова существа была опущена, словно оно молилось или медитировало.
Нерайя не двигалась. Не дышала.
Потом существо повернулось.
Она увидела его лицо - и что-то внутри неё сжалось от ужаса.
Глаз не было. Там, где должны были быть глаза, была только ткань - грязная, почерневшая повязка, обмотанная вокруг головы. Но под ней что-то двигалось. Что-то шевелилось, словно пыталось вырваться наружу.
Рот был открыт - и из него лилось бормотание. Губы двигались, но звук, казалось, шёл не из горла, а откуда-то глубже. Из груди. Из живота. Изнутри.
Существо повернуло голову в её сторону.
Оно не видело её - у него не было глаз. Но оно знало, что она здесь. Нерайя чувствовала это. Чувствовала, как что-то холодное, чужое скользит по её коже, по её разуму.
Тварь бросилась на неё.
Нерайя едва успела отскочить.
Создание двигалось неправильно - рывками, дёргано, словно его тело не вполне подчинялось разуму. Но быстро. Слишком быстро для чего-то, что выглядело как ходячий труп.
Руки существа метнулись к её горлу. Пальцы - длинные, скрюченные, с ногтями, почерневшими и острыми, как когти - рассекли воздух в нескольких дюймах от её лица.
Нерайя отпрянула, выронив факел. Он упал на камни, откатился в сторону, но не погас - пламя затрепетало, отбрасывая безумные тени на стены.
Сабли сами прыгнули в руки. Годы тренировок, годы выживания - тело знало, что делать, даже когда разум ещё не успел осознать угрозу.
Тварь бросилась снова.
Нерайя ушла в сторону, пропуская существо мимо себя. Левая сабля отвела скрюченные пальцы, правая - рассекла воздух и вошла в бок твари.
Оно не закричало.
Не дёрнулось от боли. Не замедлилось. Просто развернулось и снова бросилось на неё, словно клинок в его теле был не более чем неудобством. Бормотание не прекратилось - всё тот же монотонный поток слов, льющийся из открытого рта.
Нерайя отступила, выдернув саблю. Кровь - если это была кровь - потекла из раны. Тёмная, почти чёрная, густая, как дёготь.
Монстр атаковал снова. И снова. Без страха, без осторожности - просто бросался вперёд, тянул руки к её горлу, к её лицу.
Нерайя танцевала.
Это было похоже на танец - смертельный, отчаянный. Шаг влево, удар правой. Шаг вправо, блок левой. Сабли мелькали в свете факела, рассекая воздух и плоть. Она била по рукам, по ногам, по всему, до чего могла дотянуться.
Оно не останавливалось.
Даже когда Нерайя отсекла ему пальцы на левой руке - оно продолжало атаковать обрубком. Даже когда рассекла сухожилие на ноге - оно ползло вперёд, волоча изуродованную конечность.
Нерайя ударила обеими саблями одновременно - крест-накрест, в шею. Голова твари запрокинулась под неестественным углом, и наконец - наконец - тело рухнуло.
Она стояла над ним, тяжело дыша. Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах. Руки дрожали - обе, всё ещё сжимающие рукояти клинков.
Нерайя посмотрела на тело.
Оно лежало неподвижно - наконец-то. Серая кожа, торчащие кости, лохмотья вместо одежды. Повязка на глазах сбилась, и Нерайя увидела то, что было под ней.
Пустота.
Не раны, не шрамы - просто пустота. Там, где должны были быть глаза, зияли впадины, заполненные чем-то тёмным и влажным. Чем-то, что всё ещё шевелилось, хотя создание было мертво.
Нерайя отвернулась. Её затошнило, но она сдержалась.
«Это был человек», - подумала она. - «Когда-то это был человек».
Данмер, судя по остаткам одежды. Может, шахтёр, работавший здесь. Может, путник, забредший не туда. Теперь - просто... это.
Она вытерла сабли о лохмотья твари, стараясь не смотреть на пустые глазницы. Подобрала факел. Пламя всё ещё горело, хотя и слабее, чем раньше.
Нерайя огляделась.
Тишина.
Бормотание прекратилось - вместе с тварью. Но где-то в глубине пещеры, за пределами света, она чувствовала... что-то. Присутствие. Много присутствий.
«Их больше», - поняла она. - «Там, внутри, их больше».
Она могла уйти. Прямо сейчас - развернуться и уйти. Вернуться в Альд'рун, рассказать Хассуру, что его сын мёртв. Или просто исчезнуть - взять деньги за другую работу и забыть об этом месте.
Нерайя посмотрела на тело у своих ног. На пустые глазницы, на скрюченные пальцы, на рот, всё ещё приоткрытый, словно готовый продолжить бормотание.
«Это был чей-то сын», - подумала она. - «Чей-то отец. Кто-то ждал его дома».
Как Хассур ждёт Ханната.
Как Тамира, может быть, ждёт её.
Нерайя перехватила сабли поудобнее и пошла дальше.
Пещера уходила всё глубже.
Проходы становились уже, потолок - ниже. Местами приходилось протискиваться боком, царапая плечи о камни. Воздух густел, становился тяжелее - каждый вдох давался с усилием.
И запах. Запах становился невыносимым.
Гниль, сера, сладость разложения - всё это смешивалось в одну тошнотворную волну, которая накатывала с каждым шагом вглубь. Нерайя дышала через рот, но это не помогало - запах оседал на языке, проникал в горло, заполнял лёгкие.
Она встретила ещё двоих.
Первый выскочил из бокового прохода - так внезапно, что Нерайя едва успела среагировать. Левая сабля приняла удар скрюченных пальцев, правая вошла твари в грудь. Существо насадило себя на клинок и продолжило тянуться к ней, пока Нерайя не провернула лезвие и не ударила левой - в висок.
Второй был медленнее. Он стоял в конце коридора, покачиваясь, бормоча что-то себе под нос. Когда Нерайя приблизилась, он повернулся - и она увидела, что у него не было рук. Только обрубки, заканчивающиеся чем-то красным и влажным. Мясо. Кость. Что-то, похожее на корни, прорастающие из плоти.
Он всё равно бросился на неё. Пытался ударить головой, укусить. Нерайя убила его быстро - скрестив сабли на его шее, как ножницы.
После третьего тела она остановилась, чтобы перевести дух.
Клинки были покрыты тёмной, густой кровью. Она вытерла их о лохмотья одной из тварей, стараясь не смотреть на то, что осталось от лица.
«Они не кричат», - подумала она. - «Не зовут на помощь. Не предупреждают других».
Это было странно. Неправильно. Любое живое существо, даже самое тупое, издаёт звуки, когда на него нападают. Эти - нет. Только бормотание, которое прекращалось лишь со смертью.
«Они не живые», - поняла Нерайя. - «Не по-настоящему. Что-то управляет ими. Что-то использует их тела».
От этой мысли стало холодно.
Она пошла дальше.
Шахта закончилась.
Нерайя поняла это, когда стены вокруг неё изменились. Грубый камень, изъеденный кирками шахтёров, сменился чем-то другим. Кладкой. Древней, потемневшей от времени, но всё ещё крепкой.
Руины.
Под шахтой были руины.
Нерайя остановилась, подняла факел выше. Свет упал на стену - и она увидела символы. Вырезанные в камне, покрытые чем-то тёмным, похожим на засохшую кровь. Данмерские? Она не была уверена. Что-то в них казалось знакомым, но искажённым, неправильным.
Проход расширился, превратившись в коридор. Потолок поднялся - теперь она могла идти в полный рост. Пол был выложен плитами, многие из которых треснули или провалились.
И здесь было теплее.
Нерайя заметила это не сразу. Но чем глубже она шла, тем теплее становился воздух. Не жарко - но ощутимо теплее, чем снаружи. Словно где-то в глубине горел огонь.
Или что-то другое.
Она свернула за угол - и замерла.
Впереди, в конце коридора, было свечение. Красноватое, неровное, пульсирующее. Оно исходило откуда-то из-за поворота, отбрасывая на стены тени, которые двигались сами по себе.
И там было что-то ещё.
Нерайя услышала это раньше, чем увидела. Звук - тяжёлый, влажный, ритмичный. Как дыхание. Как биение огромного сердца.
Она погасила факел.
Темнота обступила её, но впереди оставалось свечение - достаточно, чтобы видеть. Нерайя прижалась к стене и медленно двинулась вперёд.
Шаг. Ещё один. Ещё.
Она заглянула за угол - и увидела.
Зал.
Огромный, с потолком, уходящим во тьму. Стены покрыты теми же символами - данмерскими, но искажёнными, словно кто-то взял священные письмена и вывернул их наизнанку. В центре - каменный постамент, на котором горел огонь.
Нет. Не огонь.
Нерайя присмотрелась. Пламя было красным, но не таким, как обычный огонь. Оно не колебалось от сквозняков, не потрескивало. Просто горело - ровно, мерно, пульсируя в одном ритме с тем звуком, который она слышала. С биением.
Вокруг постамента лежали... вещи.
Кости. Черепа. Куски ткани, покрытые бурыми пятнами. И что-то ещё - предметы, которые Нерайя не сразу опознала. Амулеты? Подношения? Они были разложены аккуратно, с какой-то жуткой заботой, образуя узор вокруг огня.
Алтарь.
Это был алтарь.
Нерайя почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Она видела алтари раньше - в храмах, в святилищах, даже в даэдрических руинах. Но это было другое. Это было... неправильно. Каждая линия узора, каждый предмет на полу - всё кричало о чём-то извращённом, о поклонении чему-то, чему не следовало поклоняться.
И тогда она увидела их.
Фигуры. Три - нет, четыре. Они стояли у дальней стены, неподвижные, как статуи. Такие же, как те, что она убила раньше - серая кожа, повязки на глазах, лохмотья вместо одежды. Но эти не бормотали. Просто стояли и ждали.
Чего?
Нерайя не стала выяснять. Она отступила за угол, прижалась спиной к стене. Сердце колотилось так громко, что казалось - твари должны его слышать.
Но они не двигались. Не реагировали.
«Они охраняют алтарь», - поняла она. - «Или ждут приказа».
Ей нужно было обойти зал. Найти другой путь. Ханнат - если он ещё жив - должен быть где-то дальше, в глубине руин.
Нерайя огляделась. Слева, в нескольких шагах, темнел ещё один проход - узкий, почти незаметный в тени. Она двинулась к нему, стараясь не шуметь.
Шаг. Ещё один. Ещё.
Она почти дошла до прохода, когда услышала звук.
Шаги. Тяжёлые, медленные. И что-то ещё - влажное, хлюпающее, как будто кто-то волочил по полу мешок с мокрым мясом.
Нерайя замерла.
Из прохода, к которому она шла, вышло существо.
Оно было огромным.
Вдвое выше человека, с телом, раздутым до неузнаваемости. Кожа - та же серая, но натянутая так туго, что в некоторых местах лопнула, обнажая что-то красное и пульсирующее под ней. Руки - непропорционально длинные, волочились по полу, оставляя влажные следы. Ноги - толстые, как стволы деревьев, едва способные нести это чудовищное тело.
Но хуже всего была голова.
Она была маленькой - слишком маленькой для такого тела. Словно детская голова на туше великана. Глаза - открытые, но пустые, затянутые белёсой плёнкой. Рот - разинутый, из него свисала нить слюны, густой и тёмной.
Существо не бормотало. Оно просто дышало - тем самым звуком, который Нерайя слышала раньше. Тяжёлым, влажным, ритмичным.
Оно повернуло голову в её сторону.
Нерайя не двигалась. Не дышала. Может, оно слепое. Может, не заметит.
Существо сделало шаг вперёд. Пол под его ногой треснул.
Ещё шаг.
Оно шло к ней.
Нерайя бросилась бежать.
Она свернула в боковой проход - первый, который увидела. Узкий, тёмный, с низким потолком. Позади - грохот. Существо пыталось протиснуться следом, но застряло. Камни посыпались, стены задрожали.
Нерайя не останавливалась. Бежала вперёд, не разбирая дороги. Проход петлял, сужался, расширялся снова. Она спотыкалась о камни, царапала плечи о стены, но не замедлялась.
Рёв позади.
Не человеческий. Не звериный. Что-то среднее - низкий, вибрирующий звук, от которого заныли зубы. Существо было в ярости. Оно хотело её.
Нерайя выскочила в другой зал - меньше первого, с несколькими проходами в разные стороны. Огляделась, выбирая путь.
Слева - темнота.
Справа - слабое свечение, похожее на то, что было у алтаря.
Прямо - запах. Тот самый, тошнотворный, но с примесью чего-то другого. Чего-то живого.
Она побежала прямо.
Проход вёл вниз.
Ступени - древние, выщербленные, покрытые чем-то скользким. Нерайя спускалась осторожно, держась за стену. Одна рука - на стене, другая - на рукояти сабли. Факел она потеряла где-то позади, но здесь было достаточно света - того же красноватого свечения, которое, казалось, исходило из самих стен.
Ступени закончились. Она оказалась в коридоре - длинном, прямом, с дверями по обеим сторонам.
Камеры.
Это были камеры. Тюремные камеры.
Нерайя заглянула в первую. Пусто - только солома на полу и цепи на стене. Во второй - то же самое. В третьей...
Она отшатнулась.
В третьей камере было тело. Вернее, то, что от него осталось. Человек - когда-то человек - лежал на полу, скрюченный, как эмбрион. Кожа сползла с костей, обнажая мышцы и сухожилия. Но он не был мёртв. Не совсем.
Грудь поднималась и опускалась. Медленно, едва заметно. Изо рта вырывалось хриплое дыхание.
И он менялся.
Нерайя видела это - прямо сейчас, на её глазах. Кости под кожей двигались, перестраивались. Что-то росло из спины - бугры, наросты, похожие на начало горба. Пальцы удлинялись, ногти чернели.
Существо открыло глаза.
Они были ещё человеческими. Красными, как у данмера. В них была боль. И ужас. И мольба.
Губы шевельнулись. Звук - едва слышный, хриплый:
- У... бей... меня...
Нерайя стояла, не в силах пошевелиться. Сабля в её руке дрожала.
- По... жа... луй... ста...
Она ударила.
Быстро, милосердно. Клинок вошёл в горло, и существо - человек - дёрнулось и затихло. Глаза остались открытыми, но мольба в них погасла.
Нерайя отступила. Её руки тряслись. Её всю трясло.
«Это болезнь», - поняла она. - «Они не рождаются такими. Они становятся».
Она вспомнила тварей, которых убила раньше. Серая кожа, пустые глазницы, бормотание. Они тоже были людьми. Когда-то. До того, как... это... случилось с ними.
Нерайя сглотнула. Во рту было сухо, горло саднило.
Она пошла дальше. Мимо камер - пустых, занятых, с телами на разных стадиях... превращения. Она не смотрела. Старалась не смотреть.
В конце коридора была ещё одна дверь.
Нерайя толкнула её.

 

Камера была больше остальных.
И в ней был человек.
Он сидел в углу, прижавшись спиной к стене. Голый - только набедренная повязка из какой-то тряпки. Тело покрыто синяками и ссадинами, рёбра проступают сквозь кожу. Руки обхватывают колени, голова опущена.
Но он был жив. И он не менялся.
Нерайя шагнула в камеру. Человек вздрогнул, поднял голову - и она увидела его лицо.
Данмер. Молодой - по меркам его народа. Те же черты, что у Хассура, но мягче, моложе. Красные глаза - воспалённые, с лопнувшими сосудами, но живые. Человеческие.
На шее - амулет. Перо пепельной птицы на кожаном шнурке.
Ханнат.
Он смотрел на неё - и в его взгляде был страх. Животный, первобытный страх существа, которое слишком долго ждало смерти.
- Ты... - его голос был хриплым, сорванным. - Ты не одна из них?
- Нет.
Нерайя присела на корточки, стараясь не делать резких движений. Как с диким зверем. Как с ребёнком, пережившим кошмар.
- Меня зовут Нерайя. Твой отец послал меня, - сказала она. - Хассур. Он ждёт тебя.
Ханнат моргнул. Раз, другой. Словно не мог понять её слов.
- Отец... - прошептал он. - Старый упрямец. Я говорил ему, что вернусь...
Он попытался засмеяться, но смех превратился в кашель - сухой, надрывный. Нерайя достала бурдюк с водой, протянула ему. Ханнат схватил его трясущимися руками, начал пить - жадно, захлёбываясь.
- Медленнее, - сказала Нерайя. - Медленнее, иначе вырвет.
Он послушался. Сделал несколько глотков, оторвался, тяжело дыша. Вода стекала по подбородку, капала на грудь.
- Сколько... - он закашлялся снова. - Сколько я здесь?
- Не знаю. Несколько дней, может больше. Твой отец сказал, что ты пропал пять дней назад.
- Пять дней... - Ханнат покачал головой. - Казалось - вечность.
Нерайя огляделась. Камера была пуста - только солома на полу и цепи на стене. Цепи были расстёгнуты.
- Тебя держали на цепи?
- Сначала - да. Потом... перестали. - Он посмотрел на свои руки. - Они приходили. Смотрели на меня. Иногда что-то бормотали. Но не трогали.
- Зачем они тебя держали?
- Не знаю. - В его голосе была растерянность. - Я думал... думал, они убьют меня. Или сделают таким же, как они. Но они просто... ждали. Как будто я нужен был для чего-то. Для чего-то другого.
Нерайя нахмурилась. Это не имело смысла. Зачем держать пленника живым, если не для еды, не для жертвоприношения, не для превращения?
- Можешь идти? - спросила она.
Ханнат попытался встать. Ноги подогнулись, и он едва не упал - Нерайя успела подхватить его.
- Попробую, - прохрипел он. - Если ты поможешь.
- Помогу.
Она закинула его руку себе на плечо, обхватила за талию. Он был лёгким - слишком лёгким. Кожа да кости.
- Подожди, - сказал Ханнат, когда они двинулись к двери. - Ты должна знать. О них. О том, что они такое.
- Потом расскажешь.
- Нет. Сейчас. - Он остановился, заставив её остановиться тоже. - Если мы не выберемся... кто-то должен знать.
Нерайя посмотрела на него. В его глазах была решимость - странная, неожиданная для человека, который только что был на грани смерти.
- Говори, - сказала она. - Но коротко.
Ханнат говорил, пока они шли по коридору.
Голос его был слабым, прерывистым, но слова - чёткими. Он говорил так, словно репетировал эту речь много раз, лёжа в темноте камеры.
- Это болезнь, - начал он. - Корпрус. Божественная чума - так её называют.
- Я слышала это слово, - сказала Нерайя. - Но не знала, что это.
- Никто толком не знает. - Ханнат споткнулся, она удержала его. - Она меняет тело. И разум. Сначала - сны. Странные сны о горе, о ком-то, кто зовёт. Голос в голове, который шепчет твоё имя.
- Ты слышал этот голос?
- Нет. - Он покачал головой. - Может, поэтому они меня не тронули. Я не слышу его. Не чувствую... зова.
Они свернули за угол. Нерайя прислушалась - тишина. Пока тишина.
- Потом - изменения, - продолжил Ханнат. - Кожа. Кости. Мысли. Человек перестаёт быть собой. Становится... тем, что ты видела.
Нерайя вспомнила существо в камере. Кости, двигающиеся под кожей. Наросты на спине. Глаза, полные мольбы.
«Убей меня».
- Это заразно? - спросила она.
- Да. Через прикосновение. Через кровь. Может, через воздух - никто точно не знает. - Ханнат закашлялся. - Те, кто заболел... они перестают быть собой. Становятся слугами.
- Слугами кого?
Ханнат помолчал. Когда он заговорил снова, его голос стал тише.
- Шармата.
- Шармата?
- Так мой народ называет... - он замолк, подбирая слова. - Дьявола. Того, кто под горой. Дагот Ур.
Нерайя слышала это имя раньше. От Кая, от Элон. Но тогда оно казалось далёким, почти мифическим. Теперь - здесь, в этих руинах, среди тварей и алтарей - оно обрело плоть.
- Он спит, - продолжил Ханнат. - Под Красной Горой. Спит и видит сны. И его сны... заражают. Распространяются. Как чума. Как... - он снова закашлялся, - ...как проклятие.
Они вышли в зал - тот самый, с алтарём. Нерайя замерла, прижав Ханната к стене.
Твари всё ещё стояли у дальней стены. Неподвижные. Ждущие.
- Тихо, - прошептала она. - Нам нужно обойти.
Ханнат кивнул. Его лицо было бледным, на лбу выступил пот.
Они двинулись вдоль стены, стараясь держаться в тени. Шаг. Ещё один. Красноватое свечение алтаря отбрасывало на пол длинные тени.
Нерайя не сводила глаз с тварей. Они не двигались. Не реагировали. Может, они спали? Может, ждали какого-то сигнала?
Половина зала. Ещё немного.
Ханнат споткнулся.
Его нога зацепилась за что-то на полу - кость, камень, обломок - и он упал, увлекая Нерайю за собой. Грохот разнёсся по залу, эхом отражаясь от стен.
Твари повернули головы.
Все четыре - одновременно, как по команде. Повязки на их глазах зашевелились. Бормотание - тихое, но нарастающее - заполнило зал.
- Беги, - прохрипел Ханнат. - Оставь меня. Беги.
- Нет.
Нерайя рывком подняла его на ноги. Сабли - в руках, Ханнат - за спиной.
Твари двинулись к ним.
Они шли медленно, не как люди - как марионетки, которых дёргают за невидимые нити. Рывками, дёргано, неестественно. Но с каждым шагом - быстрее. Словно просыпались от долгого сна.
Бормотание становилось громче. Четыре голоса сливались в один - монотонный, гудящий, проникающий в череп.
Нерайя толкнула Ханната к стене.
- Стой здесь. Не двигайся.
Она шагнула вперёд, подняв сабли.
Первая тварь бросилась на неё.
Нерайя ушла в сторону, пропуская её мимо. Левая сабля рассекла воздух - и руку существа. Правая - вошла в бок, провернулась, вышла. Тварь упала, но уже поднималась вторая.
Танец.
Смертельный, отчаянный танец в красном свете алтаря. Сабли мелькали, рассекая серую плоть. Тёмная кровь брызгала на пол, на стены, на её лицо. Бормотание захлёбывалось, но не прекращалось - даже когда твари падали, их губы продолжали шевелиться.
Две. Три.
Четвёртая оказалась быстрее.
Нерайя не успела увернуться. Скрюченные пальцы впились в её плечо, рванули. Боль - острая, ослепляющая. Она закричала, ударила саблей наотмашь. Голова твари откинулась, но пальцы не разжались.
Нерайя ударила снова. И снова. Пока тварь не рухнула, утащив за собой клок её плаща и кусок кожи.
Она стояла, тяжело дыша. Плечо горело огнём. Кровь - её собственная, красная - текла по руке, капала с пальцев.
- Нерайя!
Голос Ханната. Она обернулась.
Из прохода, через который они пришли, выходило существо.
То самое. Огромное, раздутое, с маленькой головой и руками, волочащимися по полу. Оно заполнило проход целиком - и продолжало идти вперёд, сминая камни, как бумагу.
- Дерьмо! - выдохнула Нерайя.
Она схватила Ханната за руку и побежала.
Они бежали через зал, мимо алтаря, к проходу на другой стороне. Позади - грохот. Существо шло за ними, не торопясь, но неотвратимо. Каждый его шаг сотрясал пол.
Проход. Узкий - слишком узкий для этой твари. Нерайя втолкнула Ханната внутрь, нырнула следом.
Рёв позади. Тот же звук, что она слышала раньше - низкий, вибрирующий. Существо било в стены, пытаясь расширить проход. Камни сыпались, пыль заполняла воздух.
- Быстрее, - прохрипела Нерайя.
Они бежали. Ханнат спотыкался, падал, она поднимала его и тащила дальше. Проход петлял, поднимался, снова петлял. Где-то позади - грохот и рёв.
Свет впереди.
Не красный - серый. Дневной.
Выход.
Нерайя рванулась вперёд - и замерла.
У выхода стояли твари.
Трое. Нет, четверо. Они выстроились полукругом, перекрывая путь. За ними - серое небо, пепельные холмы, свобода.
Так близко. Так далеко.
- Оставь меня, - прохрипел Ханнат. Он едва держался на ногах, опираясь на стену. - Ты можешь прорваться одна. Я только мешаю.
- Заткнись.
Нерайя смотрела на тварей. Четверо. Она убила стольких же в зале - но тогда она была свежей, без ран, без груза на плечах. Сейчас - плечо горело, руки дрожали от усталости, в глазах темнело.
Позади - грохот. Ближе, чем раньше. Огромная тварь пробивалась через проход.
Впереди - четверо.
Выбора не было.
Нерайя опустила сабли. Потянулась к шее - к амулету, который висел там с самого Сейда Нин. Холодный металл, странные символы. Амулет мага-контрабандиста.
Она сжала его в кулаке и сосредоточилась.
Воздух вспыхнул.
Не огнём - чем-то другим. Светом, жаром, запахом серы. Пространство перед ней разорвалось, и из разрыва вышло существо.
Скамп.
Маленький - едва по пояс Нерайе. Серо-коричневая кожа с редким мехом, жёлтые глаза, острые зубы в ухмылке. Уши - большие и широкие, заострённые, загнутые назад. Хвост - длинный, с кисточкой на конце.
Даэдра посмотрел на неё. Потом - на тварей у выхода. Его ухмылка стала шире.
И он бросился в атаку.
Скамп был маленьким, но быстрым. Он метался между тварями, кусая, царапая, поджигая. Да - поджигая. Из его ладоней вырывались струи пламени, и серая кожа тварей вспыхивала, как сухая солома.
Бормотание превратилось в вой. Твари отшатнулись, пытаясь потушить огонь, сбить демона. Но он был слишком быстр.
- Сейчас! - крикнула Нерайя.
Она схватила Ханната и бросилась к выходу. Мимо горящих тварей, мимо скампа, который хохотал - да, хохотал, высоким визгливым смехом.
Они выскочили наружу.
Серое небо. Пепельный воздух. Свобода.
Но позади - рёв. Огромная тварь наконец пробилась через проход. Она выходила из пещеры, заполняя вход своим раздутым телом.
Скамп бросился на неё - и отлетел, сбитый одним ударом. Маленькое тело врезалось в скалу, сползло вниз. Демон попытался подняться, но его движения стали медленными, неуверенными. Время призыва заканчивалось.
Огромная тварь шагнула вперёд.
Нерайя отпустила Ханната. Потянулась к поясу - к серебряному кинжалу.
Кинжал Шарн. Солнечное пламя.
Она выхватила его - и активировала чары.
Вспыхнул золотой, ослепительный, как само солнце, свет. Он вырвался из клинка, заполнил всё вокруг. Нерайя зажмурилась, но даже сквозь закрытые веки видела это сияние.
Тварь закричала.
Не зарычала - закричала. Человеческим голосом, полным боли и ужаса. Свет жёг её - Нерайя видела, как серая кожа пузырится, лопается, обнажая что-то красное и дымящееся под ней.
Существо отшатнулось. Попятилось обратно к пещере, закрывая маленькую голову огромными руками. Свет преследовал его - безжалостный, неумолимый.
Тварь скрылась во тьме пещеры. Её крик ещё долго отдавался эхом - а потом стих.
Свет погас.
Нерайя стояла, тяжело дыша. Кинжал в её руке был холодным - чары истощились. Скамп исчез - растворился в воздухе, оставив только запах серы.
Плечо горело. Голова кружилась. Ноги подкашивались.
Но они были снаружи. Они были живы.
Она обернулась к Ханнату. Он сидел на земле, привалившись к камню. Его глаза были закрыты, но грудь поднималась и опускалась.
Жив.
Нерайя опустилась рядом с ним. Достала бурдюк, сделала глоток. Вода была тёплой и отдавала кожей, но это была лучшая вода в её жизни.
- Спасибо, - прошептал Ханнат, не открывая глаз.
- Не благодари. - Нерайя посмотрела на пещеру. Вход зиял чернотой, но ничего не выходило. Пока. - Мы ещё не дома.
Она заставила себя встать. Подала руку Ханнату.
- Идём. До заката нужно уйти как можно дальше.

 

Они шли.
Медленно, спотыкаясь, поддерживая друг друга. Нерайя - с раной на плече, которая пульсировала болью при каждом шаге. Ханнат - измождённый, едва переставляющий ноги.
Солнце садилось, а где-то позади, на востоке, Красная Гора чернела на фоне темнеющего неба - громадный силуэт, увенчанный столбом дыма. Пепел в воздухе казался красным в лучах заката - как кровь, как огонь, как свечение того алтаря в глубине руин.
Нерайя старалась не думать об этом. Не думать о тварях, о камерах, о человеке, который просил убить его. Просто шла. Один шаг, потом другой. Снова и снова.
- Нужно перевязать, - сказал Ханнат.
Она не сразу поняла, о чём он. Потом посмотрела на своё плечо - и увидела, что кровь всё ещё течёт. Пропитала рукав, капала на землю, оставляя тёмные пятна на сером пепле.
- Потом.
- Сейчас. - Ханнат остановился, заставив её остановиться тоже. - Если потеряешь слишком много крови, не дойдёшь.
Он был прав. Нерайя это знала. Но остановиться означало признать, насколько всё плохо.
Она села на камень. Ханнат опустился рядом, оторвал полосу ткани от своей набедренной повязки - единственной одежды, которая у него была.
- Дай посмотрю.
Нерайя стянула плащ, поморщившись от боли. Рана была глубокой - когти твари вспороли кожу и мышцу, обнажив что-то красное и влажное. Края раны были рваными, грязными.
- Плохо, - сказал Ханнат. Его голос был спокойным, деловитым. - Нужен целитель. Но пока...
Он обмотал рану тканью, затянул узел. Нерайя зашипела сквозь зубы.
- Терпи. - Ханнат проверил повязку. - Это остановит кровь. Но если начнётся заражение...
- Знаю.
Она знала. Рана от когтей твари, пропитанной болезнью. Корпрусом. Может, она уже заражена. Может, через несколько дней начнутся сны, изменения, бормотание.
Нерайя отогнала эту мысль. Сейчас - не время.
- Идём, - сказала она, поднимаясь.

 

Ночь застала их в пути.
Луны - Массер и Секунда - поднялись над горизонтом, заливая пустошь серебристым светом. Пепел под ногами казался снегом, а скалы - призраками, застывшими в вечном молчании.
Они шли молча. Слишком устали для разговоров. Нерайя считала шаги - сто, двести, триста. Потом сбилась и начала заново.
Ханнат опирался на неё всё сильнее. Его дыхание было хриплым, прерывистым. Несколько раз он спотыкался, и Нерайя едва успевала его подхватить.
- Отдохнём, - сказала она, когда он споткнулся в третий раз.
- Нет. - Ханнат покачал головой. - Ночью они выходят на охоту. Отец говорил...
- Твой отец говорил мне то же самое. - Нерайя усадила его на камень. - Но если ты упадёшь и не встанешь, мы не дойдём вообще.
Она огляделась. Небольшая расщелина между скалами - достаточно, чтобы укрыться от ветра и чужих глаз. Не идеально, но лучше, чем ничего.
- Сюда. Несколько минут. Потом пойдём дальше.
Ханнат не спорил. Он был слишком слаб, чтобы спорить.
Они забились в расщелину. Нерайя прислонилась к камню, закрыла глаза. Плечо пульсировало болью - тупой, ноющей, не отпускающей ни на секунду.
- Ты могла уйти, - сказал Ханнат.
Она открыла глаза. Он смотрел на неё - в лунном свете его лицо казалось ещё более измождённым, чем раньше.
- Там, в пещере. Могла оставить меня и уйти. Почему не ушла?
Нерайя молчала. Думала.
Почему?
Потому что Хассур обещал ей информацию? Нет. Сведения о каких-то пророчествах - не причина рисковать жизнью.
Потому что она хороший человек? Тоже нет. Она знала, кто она такая. Воровка. Разбойница. Та, кто украла череп из гробницы и не почувствовала раскаяния.
Тогда почему?
- У меня есть дочь, - сказала она наконец. - Тамира. Ей пятнадцать.
Ханнат молчал, ожидая продолжения.
- Её забрали. Легионеры. Я не знаю, где она, - Нерайя сглотнула. Горло саднило. - Твой отец... он искал тебя. Не сдавался. Нанял меня, хотя я чужая, хотя он не знал, можно ли мне доверять.
Она посмотрела на Ханната.
- Кто-то ищет свою дочь так же, как он искал тебя? Кто-то так же не сдаётся? - Она покачала головой. - Не знаю. Но если я оставлю тебя умирать... какое тогда у меня право надеяться, что кто-то спасёт её?
Ханнат долго молчал. Потом кивнул - медленно, понимающе.
- Спасибо, - сказал он. - Не за объяснение. За то, что не сдалась.
Нерайя не ответила. Просто закрыла глаза.
Несколько минут. Потом - дальше.

Огни Альд'руна показались на горизонте перед самым рассветом.
Нерайя увидела их первой - далёкие, мерцающие, похожие на звёзды, упавшие на землю. Она остановилась, не веря своим глазам.
- Ханнат.
Он поднял голову. Посмотрел туда, куда она указывала.
- Дом, - прошептал он. - Мы дошли.
Они дошли.
Нерайя почувствовала, как что-то сжимается в груди. Не радость - слишком устала для радости. Что-то другое. Облегчение? Надежда?
Она не знала. И сейчас - не важно.
- Идём, - сказала она. - Осталось немного.
Последние мили были самыми тяжёлыми. Ноги отказывались слушаться, плечо горело огнём, в глазах темнело. Но Нерайя шла. Один шаг, потом другой. Снова и снова.
Ханнат шёл рядом. Уже не опирался на неё - сам едва держался, но шёл. Упрямо, отчаянно, как его отец.
«Из пепла приходим, в пепел уходим», - вспомнила Нерайя слова Хассура. - «Но между - живём».
Они вошли в город, когда солнце поднялось над горизонтом.
Стражники у ворот уставились на них - на грязную, окровавленную женщину и голого, избитого мужчину. Один из них шагнул вперёд, открыл рот, чтобы что-то сказать.
- Целитель, - прохрипела Нерайя. - Нам нужен целитель.
Стражник посмотрел на неё. На Ханната. На кровь, капающую с её руки.
И побежал за помощью.

[WaterphoenixNew]

Глава 15: Кочевники.
27 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Альд’рун
Нерайя проснулась от тишины.
Три дня она провела в этой комнате - маленькой, но чистой, с окном, выходящим на улицу Альд'руна. Три дня лихорадки, травяных отваров и визитов целителя, который качал головой и бормотал что-то о «глупых чужеземках, которые лезут, куда не следует».
Но сегодня лихорадка ушла. Голова была ясной, тело - слабым, но послушным. Плечо ныло, когда она пошевелила рукой, но боль была терпимой. Тупой, привычной.
Нерайя села на кровати, откинула одеяло. Посмотрела на повязку на плече - чистую, свежую. Целитель менял её каждый день, проверял рану, накладывал какие-то мази, пахнущие травами и чем-то горьким.
«Корпруса нет», - сказал он вчера. - «Тебе повезло».
Повезло. Она помнила когти твари, впивающиеся в плечо. Помнила тёмную кровь, текущую по руке. Помнила страх - не боли, а того, что будет после. Сны. Изменения. Бормотание.
Но этого не случилось. Она осталась собой.
Нерайя встала, подошла к окну. Альд'рун просыпался - на улице появились первые прохожие, где-то кричал торговец, предлагая свежую рыбу. Обычное утро. Обычная жизнь.
Она была жива. Это казалось странным - после всего, что она видела в той пещере.
Стук в дверь.
- Войдите.
Дверь открылась, и в комнату вошёл Хассур.
Он выглядел иначе, чем при их первой встрече. Спокойнее. Морщины на лице разгладились, плечи расправились. Словно груз, который он нёс, стал легче.
- Ты встала, - сказал он. - Хорошо. Целитель говорил, что сегодня тебе станет лучше.
- Он был прав.
Хассур кивнул. Прошёл в комнату, сел на единственный стул. Нерайя осталась стоять у окна.
- Ханнат? - спросила она.
- Восстанавливается. Медленно, но восстанавливается. - Хассур помолчал. - Он хотел прийти сам, поблагодарить тебя. Но он ещё слаб.
- Не нужно благодарностей. Мы договорились об оплате.
- Да. Договорились. - Хассур посмотрел на неё. - Ты хотела знать о пророчествах Нереварина.
Нерайя отошла от окна, села на край кровати. Плечо снова заныло, но она не подала виду.
- Рассказывай.
Хассур говорил медленно, подбирая слова.
- Нереварин - это не просто герой. Не воин, не маг, не король. Это... перерождение.
- Перерождение кого?
- Индорила Неревара. - Хассур произнёс это имя с особым почтением, как молитву. - Великий полководец. Тот, кто объединил данмеров - тогда ещё кимеров - против двемеров и нордов. Тот, кто привёл наш народ к победе.
Нерайя слышала это имя раньше. В разговорах, в обрывках легенд. Но никогда не вникала в подробности.
- Что с ним случилось?
- Он погиб. - Хассур замолчал. Когда заговорил снова, его голос стал тише. - При странных обстоятельствах. После победы над двемерами, после того как они исчезли... Неревар умер. Как именно - никто не знает. Или не говорит.
- Но пророчества говорят, что он вернётся?
- Да. Переродится. В новом теле. - Хассур поднял руку, загибая пальцы. - Чужеземец. Тот, на кого укажут Семь Звёзд. Он придёт на Вварденфелл и... - он замолчал.
- И что?
- Исполнит то, что Неревар не успел.
- Что именно?
Хассур покачал головой.
- Этого я не знаю. Мы, Зайнаб, храним лишь часть знаний. Торговцы, скотоводы - мы помним легенды, но не храним пророчества. - Он посмотрел на неё. - Полные пророчества знают Уршилаку. Они - хранители старых традиций. Если кто и может рассказать тебе всё, то это их Мудрая.
- Мудрая?
- Нибани Меса. Она знает древние тексты, толкует знаки. Если пророчества о Нереварине - правда, она скажет тебе.
Нерайя задумалась. Ещё одно племя. Ещё один путь через пепельные земли. Ещё одна опасность.
Но другого выхода не было. Кай хотел информацию о пророчествах. Это была её часть сделки - её путь к Тамире.
- Где найти Уршилаку?
- На севере. - Хассур указал рукой. - Ближе, чем наши земли. Два дня пути, если знать дорогу.
- А если не знать?
Хассур улыбнулся - впервые за всё время их разговора.
- Я договорился. Хайнаб, пастух гуаров - он из Уршилаку, возвращается домой. Он возьмёт тебя с собой.
Нерайя подняла бровь.
- Ты был уверен, что я соглашусь?
- Я был уверен, что ты не остановишься. - Хассур встал. - Хайнаб ждёт у северных ворот. Он выходит сегодня утром.
Нерайя тоже встала. Протянула руку - здоровую.
- Спасибо. За информацию. За комнату. За целителя.
Хассур пожал её руку.
- Ты вернула мне сына. Это... - он замолчал, подбирая слова. - Это больше, чем я могу отплатить.
Он направился к двери, но остановился на пороге.
- Будь осторожна с Уршилаку. Они гордые. Не любят чужаков. Но если заслужишь их уважение... - он не закончил фразу. Просто кивнул и вышел.
Нерайя осталась одна.
Она посмотрела на свои вещи - сложенные в углу, ждущие её. Сабли, кинжал, сумка с припасами. Всё, что у неё было.
Северные ворота. Хайнаб. Племя Уршилаку.
Ещё один шаг на пути к Тамире.
Нерайя начала собираться.

 

Хайнаб ждал у северных ворот.
Нерайя увидела его издалека - невысокий данмер в потрёпанной одежде из шкур, с посохом в руке.
Подойдя ближе, она рассмотрела его лучше. Довольно молодое лицо имело тот же тёмный, землисто-серый оттенок, что и у большинства данмеров, живущих под открытым небом. Кожа грубая, обветренная постоянными пепельными бурями - такая не бывает у тех, кто прячется за стенами городов. В его взгляде читалась смесь настороженности кочевника и лёгкого лукавства - взгляд человека, который не прочь подшутить, но сначала присмотрится.
Рядом с ним топтались четыре странных существа.
Гуары.
Она видела их раньше - в Балморе, в Альд'руне. Но всегда издалека, мельком. Теперь, подойдя ближе, она смогла рассмотреть их как следует.
Двуногие ящеры, размером с лошадь. Мощные задние лапы, короткие передние, длинный хвост для равновесия. Чешуя - серо-коричневая, под цвет пепельных земель. Морды - тупые, с маленькими глазками и широкими ноздрями.
Один из них - самый крупный - был навьючен тюками и мешками. Он стоял спокойно, жуя что-то, и смотрел на Нерайю с полным безразличием.
Рядом с ним - две самки поменьше. А у ног одной из них топтался детёныш - совсем маленький, едва по колено взрослым. Он вертел головой, принюхивался, переступал с ноги на ногу.
Хайнаб заметил её и кивнул.
- Ты. Нерайя?
- Да.
- Хорошо. Идти. Север.
Он указал посохом куда-то за ворота, в сторону пепельных холмов.
Нерайя подошла ближе. Детёныш гуара тут же повернулся к ней, вытянул шею, принюхиваясь. Она замерла, не зная, чего ожидать.
- Бонни, - сказал Хайнаб. - Маленький. Не кусать.
Он похлопал по боку самку, рядом с которой стоял детёныш.
- Долли. Мать. Спокойный.
Потом указал на вторую самку:
- Молли.
И наконец - на крупного навьюченного самца:
- Ронни. Большой. Сильный. - Хайнаб помолчал и добавил: - Кусать. Не трогать.
Нерайя кивнула. Ронни покосился на неё и фыркнул - словно подтверждая слова хозяина.
- Идти, - повторил Хайнаб. - Долго стоять - плохо.
Он щёлкнул языком, и гуары двинулись вперёд. Долли первой, за ней Бонни, потом Молли. Ронни замыкал - тяжело ступая, покачивая тюками на спине.
Нерайя пошла рядом с Хайнабом.
Первые часы прошли в молчании.
Хайнаб не был разговорчив - да и его тамриэлик оставлял желать лучшего. Он знал слова, но не знал, как их соединять. Говорил короткими фразами, помогая себе жестами.
Но молчание не было тяжёлым. Хайнаб занимался своим делом - следил за гуарами, проверял тропу, иногда останавливался, чтобы осмотреться. Нерайя шла рядом и наблюдала.
Пепельные земли здесь отличались от увиденных возле у Мамеи. Менее мёртвые. Среди серых камней попадались пучки жёсткой травы, какие-то низкие кусты с красноватыми листьями. Один раз она заметила вдалеке силуэт - то ли алит, то ли что-то другое - но существо не приближалось.
Хайнаб знал эти места. Знал, где безопасно, где можно срезать путь, где лучше обойти. Он двигался уверенно, и гуары следовали за ним без понуканий.
К полудню они остановились у большого валуна - передохнуть, напоить животных.
Хайнаб достал бурдюк, налил воды в неглубокую миску. Гуары пили по очереди - сначала Долли, потом Бонни (он лез без очереди, но мать оттолкнула его мордой), потом Молли. Ронни пил последним - долго, шумно, разбрызгивая воду.
Нерайя сделала глоток из своего бурдюка. Вода была тёплой, но после утренней ходьбы казалась вкусной.
- Далеко ещё? - спросила она.
Хайнаб поднял два пальца.
- Два день. Сегодня - идти. Ночь - спать. Завтра - идти. Ночь - спать. Потом - Уршилаку.
- Ты оттуда? Из Уршилаку?
- Да. Моё племя. - Он указал на гуаров. - Мой гуар. Ходить. Торговать. Альд'рун, Балмора. Потом - домой.
- Часто ходишь?
Хайнаб пожал плечами.
- Когда надо. Племя надо - вещи. Город надо - гуар, шкура, мясо. Я ходить. Менять.
Он убрал миску, похлопал Ронни по боку. Самец фыркнул, но не укусил.
- Идти, - сказал Хайнаб. - Долго стоять - плохо.
Они двинулись дальше.
К вечеру небо потемнело.
Не от туч - от пепла. Красная Гора на востоке дымила сильнее обычного, и ветер приносил серую взвесь. Воздух стал тяжелее, и Нерайя снова натянула платок на лицо.
Хайнаб вёл их к расщелине между двумя скалами - узкой, но достаточно глубокой, чтобы укрыться от ветра.
- Здесь, - сказал он. - Ночь. Спать.
Гуары вошли в расщелину первыми. Они явно знали это место - двигались уверенно, без страха. Долли улеглась у дальней стены, Бонни тут же прижался к её боку. Молли устроилась рядом. Ронни остался стоять - жевал что-то, покачивая головой.
Хайнаб развёл небольшой костёр - сухие ветки, огниво, несколько умелых движений. Пламя затрепетало, отбрасывая тени на стены расщелины.
Нерайя села у огня, вытянула ноги. Плечо ныло - долгая дорога дала о себе знать. Но боль была терпимой.
Хайнаб достал из тюков еду - сушёное мясо, лепёшки, что-то похожее на сыр. Протянул ей часть.
- Есть. Завтра - долго идти.
Они ели молча. Мясо было жёстким, солёным, но сытным. Лепёшки - пресными, но свежими. Сыр... Нерайя не была уверена, что это сыр, но на вкус было неплохо.
Бонни поднялся и подошёл к ней. Вытянул шею, принюхиваясь к еде.
- Нет, - сказала Нерайя. - Это моё.
Детёныш фыркнул, но не отступил. Смотрел на неё маленькими глазками, переступал с ноги на ногу.
Хайнаб усмехнулся.
- Бонни. Всегда хотеть есть. Как... - он поискал слово, - ...как дыра. Еда падать, падать. Никогда полный.
Нерайя невольно улыбнулась. Протянула руку, осторожно коснулась шеи детёныша. Чешуя была тёплой, гладкой. Бонни не отшатнулся - наоборот, подался ближе, ткнулся мордой в её ладонь.
- Он тебя любить, - сказал Хайнаб. - Странно. Бонни не любить чужой.
Нерайя погладила детёныша по шее. Он издал низкий звук - что-то среднее между мурлыканьем и ворчанием.
- У меня есть дочь, - сказала она, не зная, зачем говорит это. - Она тоже любит животных.
Хайнаб посмотрел на неё. Ничего не сказал - просто кивнул. Понимающе, без лишних вопросов.
Бонни ещё немного потоптался рядом, потом вернулся к матери. Улёгся, прижавшись к её боку, и закрыл глаза.
Нерайя смотрела на огонь.
Где-то там, далеко, была Тамира. Живая или мёртвая - она не знала. Но она найдёт её. Обязательно найдёт.
Один шаг за другим. Один день за другим.
Она закрыла глаза и уснула.

 

28 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Эшленд
Сон пришёл под утро.
Смутный, рваный, как клочья тумана. Образы наплывали друг на друга, смешивались, расползались.
Голос Тамиры - далёкий, неразборчивый. Она звала, но слова тонули в вое ветра. Пепельная буря? Нет, что-то другое. Что-то...
Блеск. Золотой, холодный. Маска? Лицо? Нерайя пыталась разглядеть, но образ ускользал, рассыпался искрами. Или это было пламя? Отблески на вершине горы, красные, пульсирующие...
Бормотание. Монотонное, бесконечное. Слова на языке, которого она не понимала. Голоса сливались в один - гудящий, давящий на виски.
Рычание. Низкое, влажное. Тварь из пещеры - огромная, раздутая - тянула к ней руки. Маленькая голова на чудовищном теле. Пустые глаза, затянутые белёсой плёнкой.
И под всем этим - ритм. Тяжёлый, мерный. Как биение огромного сердца. Как шаги чего-то, что приближается из темноты.
Бум. Бум. Бум.
Нерайя проснулась.
Сердце колотилось. Руки дрожали. Она села, огляделась - расщелина, угли костра, спящие гуары. Хайнаб сидел у входа, смотрел на светлеющее небо.
Сон уже ускользал. Образы таяли, как пепел на ветру. Что там было? Тамира? Гора? Что-то золотое...
Она не могла вспомнить. Только ощущение осталось - тяжёлое, липкое, как паутина на лице.
И ритм. Этот проклятый ритм, который всё ещё отдавался в висках.
Бум. Бум. Бум.
- Ты. Не спать хорошо.
Хайнаб смотрел на неё. Не с любопытством - с пониманием.
- Плохой сон, - сказала Нерайя. Голос был хриплым.
Хайнаб кивнул.
- Здесь. Близко гора. Много плохой сон. - Он указал на восток, где Красная Гора темнела на фоне рассветного неба. - Он... звать. Ночью.
- Кто - он?
Хайнаб не ответил. Просто встал, начал собирать вещи.
- Идти. Скоро - жарко. Лучше идти сейчас.
Нерайя поднялась. Плечо ныло, голова была тяжёлой. Но день не ждал.
Она постаралась выбросить сон из головы. Не получилось.
Они шли уже несколько часов, когда Ронни захромал.
Сначала Нерайя не заметила - просто самец стал отставать, двигаться медленнее. Потом Хайнаб остановился, обернулся, нахмурился.
- Ронни. Что-то не так.
Он подошёл к гуару, присел, попытался осмотреть лапу. Ронни дёрнулся, отступил. Фыркнул, щёлкнул зубами.
Хайнаб попробовал снова. Ронни не дал - мотал головой, переступал с ноги на ногу, не подпускал к себе.
- Заноза, - сказал Хайнаб, выпрямляясь. Вытер пот со лба. - Видеть. Но он не давать.
Он достал нож, посмотрел на него, потом на гуара.
- Резать придётся. Держать - резать. Плохо, но...
- Подожди.
Нерайя подошла ближе. Ронни покосился на неё, фыркнул - предупреждающе.
- Дай попробовать.
Хайнаб посмотрел на неё с сомнением. Потом отступил.
Нерайя остановилась в нескольких шагах от гуара. Не приближалась. Просто стояла, опустив руки.
Она знала животных. Не гуаров - но боль везде одинакова. Страх тоже.
- Тихо, - сказала она. Негромко, ровно. - Тихо, большой. Никто тебя не обидит.
Ронни смотрел на неё. Напряжённый, готовый укусить.
Нерайя сделала шаг. Медленно, плавно.
- Я знаю, что больно. Знаю. Но я помогу. Просто дай мне посмотреть.
Ещё шаг. Ронни не отступил, но и не атаковал. Ноздри раздувались, втягивая её запах.
Нерайя протянула руку - не к лапе, к шее. Положила ладонь на тёплую чешую. Почувствовала, как мышцы под кожей напряжены, как дрожь проходит по телу.
- Тихо, - повторила она. - Тихо.
Она говорила с ним - бессмысленные слова, но спокойным голосом. Гладила шею, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Ронни перестал дёргаться. Дыхание выровнялось.
Нерайя медленно опустилась на колени. Не отрывая руки от шеи, другой потянулась к лапе.
Ронни дёрнулся - но не сильно. Она продолжала говорить, продолжала гладить.
Заноза была большой - острый осколок камня, глубоко вошедший в подушечку. Вокруг - припухлость, воспаление. Больно. Очень больно.
- Сейчас, - прошептала Нерайя. - Сейчас станет легче. Потерпи.
Она ухватила занозу пальцами - крепко, у самого основания.
И вытащила. Одним быстрым движением.
Ронни дёрнулся, издал резкий звук - что-то среднее между фырканьем и рёвом. Но не ударил. Не укусил.
Нерайя отступила, показывая ему окровавленный осколок.
- Вот. Видишь? Всё. Больше не болит.
Ронни посмотрел на неё. Потом на лапу. Осторожно наступил - раз, другой. Фыркнул.
И ткнулся мордой в её плечо. Не сильно - почти нежно.
Нерайя улыбнулась, погладила его по морде.
- Хороший. Хороший большой.
Хайнаб смотрел на неё молча.
Долго смотрел - пока она поднималась, отряхивала колени, вытирала руки о штаны.
Потом кивнул. Коротко, с уважением.
- Ты. Хорошо. Гуар слушать. - Он помолчал, подбирая слова. - Ронни никого не слушать. Только я. Теперь - ты.
- Просто нужно было успокоить его.
- Нет. - Хайнаб покачал головой. - Не просто. Ты... - он поискал слово, не нашёл, махнул рукой. - Ты понимать. Гуар чувствовать.
Он подошёл к Ронни, осмотрел лапу. Кровь уже остановилась, рана выглядела чистой.
- Хорошо, - сказал он. - Идти можно. Медленно, но можно.
Они двинулись дальше. Ронни шёл осторожно, но уже не хромал так сильно. Иногда он поворачивал голову, смотрел на Нерайю - и она могла поклясться, что в его маленьких глазках было что-то похожее на благодарность.
К вечеру Хайнаб стал разговорчивее.
Ненамного - его тамриэлик по-прежнему был ломаным, слова приходилось угадывать. Но он говорил больше, чем вчера.
- Уршилаку, - сказал он, указывая на север. - Завтра. Видеть огни.
- Расскажи о них. О племени.
Хайнаб задумался.
- Старый племя. Гордый. - Он помолчал. - Чужак - не хорошо. Не любить.
- А ты? Ты ведь ведёшь меня к ним.
- Хассур просить. Хассур - друг. Ты спасать его сын. - Он посмотрел на неё. - И ты хорошо с гуар. Ронни... - он усмехнулся, - Ронни злой. Ты - не бояться. Это... хорошо.
Они остановились на ночлег в похожей расщелине - Хайнаб знал эти места, знал, где безопасно. Развели костёр, поели, улеглись.
Перед сном Хайнаб указал на далёкие огни - едва заметные точки на горизонте.
- Там. Уршилаку. Завтра - дома.
Нерайя смотрела на огни. Племя эшлендеров. Мудрая, которая знает пророчества. Ещё один шаг.
Она закрыла глаза.
В эту ночь сны не пришли.

 

29 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Стоянка племени Уршилаку
Стоянка племени открылась им ближе к полудню.
Нерайя увидела её с вершины холма - россыпь юрт в неглубокой долине, защищённой от ветра скалами. Дым поднимался от костров, фигуры людей двигались между шатрами. Где-то блеяли гуары, слышались голоса.
Жизнь. Посреди пепельной пустоши - жизнь.
- Дом, - сказал Хайнаб. В его голосе было что-то, чего Нерайя раньше не слышала. Тепло.
Они спустились с холма. Гуары ускорили шаг - чувствовали знакомое место, знакомые запахи. Даже Ронни, всё ещё прихрамывающий, пошёл бодрее.
Их заметили издалека.
Несколько фигур отделились от лагеря, двинулись навстречу. Данмеры - в одежде из шкур, с татуировками на лицах. Они смотрели на Хайнаба с узнаванием, на Нерайю - с настороженностью.
Хайнаб поднял руку в приветствии. Заговорил на своём языке - быстро, гортанно. Нерайя не понимала слов, но уловила интонации: объяснение, представление, просьба.
Эшлендеры слушали. Смотрели на неё - оценивающе, недоверчиво. Один из них - молодой, с длинным шрамом на щеке - что-то резко сказал. Хайнаб ответил, указал на Нерайю, потом на юг - туда, откуда они пришли.
Разговор длился несколько минут. Потом старший из встречающих - седой данмер с выбритой головой - кивнул. Коротко, неохотно.
Хайнаб обернулся к ней.
- Можно. Идти. Но... - он поискал слово, - ...смотреть будут. Осторожно.
- Я поняла.
Они вошли в лагерь.
Юрты были сделаны из шкур - гуаров, кагути, каких-то других животных, которых Нерайя не узнала. Каркас из костей и бамбуковых шестов, верёвки из сухожилий. Всё прочное, практичное, приспособленное к жизни в пустоши.
Люди смотрели на неё.
Не враждебно - но и не дружелюбно. Женщины, занятые работой у костров. Мужчины, чинящие оружие или снаряжение. Дети, которые замирали, увидев чужеземку, и тут же убегали, хихикая.
Нерайя шла за Хайнабом, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Не вызов - уважение. Она была гостьей здесь. Незваной гостьей.
Хайнаб отвёл гуаров к загону - огороженному участку на краю лагеря, где уже бродили другие животные. Долли, Молли и Ронни вошли внутрь, сразу направились к кормушкам. Бонни задержался - посмотрел на Нерайю, издал тихий звук, похожий на прощание.
- Потом, - сказал Хайнаб. - Сначала - говорить. Ты хотеть Мудрая, да?
- Да. Нибани Меса.
Хайнаб покачал головой.
- Не просто. Мудрая - не говорить с чужак. Нужно... - он задумался, - ...разрешение.
- От кого?
- Ашхан. Вождь. Сул-Матуул.
- Тогда отведи меня к нему.
Хайнаб снова покачал головой.
- Ашхан тоже не говорить с чужак. Нужно разрешение.
Нерайя почувствовала, как раздражение поднимается в груди. Сдержалась.
- От кого?
- Гулахан. Советник. Забамунд. - Хайнаб указал на большую юрту в центре лагеря. - Он решать. Кто говорить с Ашхан, кто нет.
- И он согласится говорить со мной?
- Не знать. - Хайнаб пожал плечами. - Но попробовать можно. Я... - он поискал слово, - ...просить. За тебя.
Нерайя кивнула.
- Спасибо, Хайнаб.
Он посмотрел на неё - долго, внимательно.
- Ты спасать сын Хассура. Ты хорошо с Ронни. Это... - он не закончил фразу. Просто кивнул и пошёл к большой юрте.
Нерайя последовала за ним.
Юрта Забамунда была больше остальных.
На входе висели амулеты - кости, перья, какие-то камни. Символы были нарисованы на шкурах, покрывающих каркас. Нерайя не знала их значения, но чувствовала - это место важное. Священное, может быть.
Хайнаб остановился у входа, произнёс что-то на эшлендисе. Изнутри донёсся голос - низкий, властный.
Хайнаб откинул полог и вошёл. Нерайя - за ним.
Внутри было темно, только масляная лампа горела в центре. Пахло травами, дымом, чем-то сладковатым. На полу - шкуры, подушки. У дальней стены - сундуки, оружие, какие-то предметы, которые Нерайя не разглядела в полумраке.
И человек.
Он сидел у лампы, скрестив ноги. Пожилой данмер - но не дряхлый. Крепкий, жилистый, с руками воина. Лицо покрыто татуировками - сложный узор, спускающийся от лба к подбородку. Глаза - красные, как у всех данмеров, но с чем-то ещё. С остротой. С властью.
Забамунд.
Он смотрел на Нерайю молча. Оценивал.
Хайнаб заговорил - быстро, почтительно. Объяснял что-то, указывал на неё. Забамунд слушал, не перебивая. Когда Хайнаб закончил, он кивнул - коротко, отпуская его.
Хайнаб поклонился и вышел. Нерайя осталась одна с Гулаханом.
Молчание.
Потом Забамунд заговорил - на чистом тамриэлике, без акцента:
- Садись.
Нерайя села напротив него, скрестив ноги. Спина прямая, руки на коленях. Не вызов - но и не покорность.
- Хайнаб говорит, ты спасла сына Хассура из Зайнаб.
- Да.
- Из пещеры Мамея. Там, где пепельные твари.
- Да.
Забамунд наклонил голову.
- Покажи.
Нерайя поняла. Стянула плащ с плеча, показала шрам - свежий, розовый, ещё не до конца заживший.
Забамунд смотрел на него долго. Потом кивнул.
- Зачем тебе Мудрая?
- Мне нужно узнать о пророчествах Нереварина.
Молчание. Забамунд не шевельнулся, но что-то изменилось в его взгляде. Стало острее. Опаснее.
- Зачем чужеземке знать о наших пророчествах?
Нерайя думала, что ответить. Правду? Часть правды?
- Меня послали узнать, - сказала она. - Люди в городах беспокоятся. Происходит что-то странное. Пепельные твари выходят за Призрачный Предел. Болезнь распространяется. - Она помолчала. - Я видела это своими глазами. В Мамее. Я видела, во что превращаются люди.
Забамунд молчал.
- Пророчества говорят о том, кто остановит это, - продолжила Нерайя. - О Нереварине. Я хочу знать - это правда? Он придёт? Или... - она не закончила.
- Или что?
- Или нам всем конец.
Забамунд смотрел на неё. Долго, пристально. Нерайя выдержала его взгляд.
Потом он заговорил:
- Ты - чужеземка. Ты не знаешь наших путей. Не знаешь нашей земли. Не знаешь наших богов. Почему Ашхан должен тратить на тебя время? Почему Мудрая должна делиться с тобой знаниями, которые мы хранили поколениями?
- Что я должна сделать, чтобы доказать?
Забамунд улыбнулся. Не добро - с вызовом.
- Для начала – Испытание Плоти.
- Испытание Плоти, - повторила Нерайя после мгновения тишины. - Что это?
Забамунд откинулся назад, не сводя с неё глаз.
- Так мы проверяем тех, кто хочет чего-то от племени. Тех, кто приходит с просьбами, с требованиями. - Он помолчал. - Тех, кто хочет стать одним из нас.
- Я не хочу стать одной из вас. Я хочу поговорить с Мудрой.
- Это одно и то же. - Забамунд наклонился вперёд. - Знания, которые хранит Нибани Меса - не для чужаков. Не для тех, кто приходит и уходит. Если хочешь их получить - докажи, что достойна.
- Как?
- Переживи ночь в пустоши.
Нерайя молчала. Ждала продолжения.
- Ты выйдешь из лагеря на закате, - сказал Забамунд. - Без оружия. Без еды. Без воды. Только одежда и нож. - Он указал на простой клинок, висящий на стене юрты. - Этот нож. Не твой.
- И что я должна делать?
- Выжить. - Забамунд пожал плечами. - Вернуться на рассвете. Живой.
- Это всё?
- Этого достаточно.
Нерайя смотрела на него, пытаясь понять - это проверка или казнь? Хотят ли они, чтобы она прошла испытание, или надеются, что пустошь решит проблему за них?
- Что меня ждёт там? - спросила она.
Забамунд снова улыбнулся - той же улыбкой, без тепла.
- Ночью холодно. Ты знаешь это - ты шла через пустошь. Но одно дело - сидеть у костра, другое - лежать на голых камнях.
Он загнул палец.
- Ночью выходят хищники. Алиты, кагути. Они охотятся в темноте, когда добыча не видит их.
Ещё палец.
- Ночью бывают бури. Пепел забивает глаза, рот, лёгкие. Можно задохнуться, если не найдёшь укрытие.
Третий палец.
- И ночью... - он замолчал, глядя ей в глаза, - ...ночью человек остаётся наедине с собой. Со своими мыслями. Со своими страхами. Это самое страшное, чужеземка. Пустошь не убивает. Она показывает тебе, кто ты есть. А потом ты убиваешь себя сама.
Нерайя выдержала его взгляд.
- Я не убью себя.
- Посмотрим.
Забамунд встал - одним плавным движением, несмотря на возраст. Снял нож со стены, протянул ей.
- На закате. У северного края лагеря. Будь готова.
Нерайя взяла нож. Простой, с костяной рукоятью и лезвием из тёмного металла. Лёгкий, острый. Не её оружие - но оружие.
- Мои вещи? - спросила она.
- Останутся здесь. Получишь обратно, когда вернёшься. - Он помолчал. - Если вернёшься.
Нерайя поднялась.
- Я вернусь.
Забамунд не ответил. Просто откинул полог юрты, выпуская её наружу.

 

До заката оставалось несколько часов.
Нерайя бродила по лагерю - не заходя в юрты, не заговаривая с людьми. Просто смотрела. Запоминала.
Эшлендеры занимались своими делами. Женщины выделывали шкуры, готовили еду, присматривали за детьми. Мужчины чинили оружие, ухаживали за гуарами, о чём-то негромко переговаривались. На Нерайю смотрели - но не трогали. Чужеземка, которая скоро уйдёт в пустошь. Зачем тратить на неё время?
Она вышла к краю лагеря, туда, где юрты заканчивались и начиналась пустошь. Села на камень, глядя на север - туда, куда ей предстояло идти.
Серые холмы. Чёрные скалы. Пепел, висящий в воздухе.
Где-то там она проведёт эту ночь. Одна.
Плач.
Нерайя повернула голову.
У ближайшей юрты сидела девочка - маленькая, лет семи. Она плакала. Тихо, почти беззвучно - так плачут дети, которых научили не привлекать внимания. Плечи вздрагивали, кулачки прижаты к глазам.
Рядом стояла девушка постарше - подросток, может, четырнадцать-пятнадцать. Она гладила младшую по голове, что-то говорила на эшлендисе, но та не успокаивалась.
Нерайя встала, подошла ближе.
Старшая заметила её, напряглась. Сказала что-то резкое - предупреждение? Угроза?
- Я не обижу, - сказала Нерайя, подняв руки ладонями вперёд. - Что случилось?
Девушка смотрела на неё недоверчиво. Потом, видимо, решила, что чужеземка не опасна.
- Сестра, - сказала она на ломаном тамриэлике. - Она... терять. Вещь.
- Какую вещь?
Девушка поискала слова.
- Амулет. Бабушка. Бабушка... - она провела рукой по горлу. - Умирать. Амулет - всё, что... - она не нашла слова, просто указала на сестру.
- Всё, что осталось, - закончила Нерайя.
Девушка кивнула.
Нерайя присела рядом с девочкой. Та подняла на неё заплаканные глаза - красные, как у всех данмеров, но сейчас ещё и опухшие от слёз.
- Эй, - сказала Нерайя мягко. - Мы найдём.
Девочка не поняла слов, но, видимо, поняла интонацию. Всхлипнула, посмотрела на сестру.
Старшая перевела. Девочка снова посмотрела на Нерайю - с надеждой, которая была почти болезненной.
- Спроси её, - сказала Нерайя старшей, - где она была сегодня. Где играла. Куда ходила.
Девушка перевела. Девочка заговорила - быстро, сбивчиво, указывая то в одну сторону, то в другую.
- Она говорить... загон. Гуары. Потом - там, - девушка указала на группу камней у края лагеря. - Играть. Потом - юрта. Потом - нет амулет.
Нерайя кивнула.
- Идём. Покажешь.
Они искали почти час.
Сначала - у загона. Нерайя ползала по земле, раздвигая траву, заглядывая под камни. Девочка семенила рядом, показывая, где именно она стояла, где кормила гуаров, где играла с Бонни.
Амулета не было.
Потом - у камней. Там девочка играла с другими детьми - в какую-то игру с палками и костями. Нерайя обыскала каждую щель, каждую трещину.
Ничего.
Девочка снова начала плакать. Тихо, безнадёжно.
Нерайя выпрямилась, огляделась. Подумала.
- Спроси её, - сказала она старшей, - как выглядит амулет. Из чего он сделан.
Перевод. Ответ.
- Кость. Маленький. Верёвка... - девушка показала на шею, - ...кожа. Коричневый.
Кость на кожаном шнурке. Маленький. Коричневый.
Нерайя посмотрела на загон. На гуаров, которые бродили внутри, жевали сено, тёрлись боками о столбы ограды.
- Она кормила гуаров? - спросила Нерайя. - Руками?
Перевод. Кивок.
- Наклонялась к ним? Низко?
Ещё кивок.
Нерайя пошла к загону. Девочка и её сестра - следом.
Гуары подняли головы, когда она подошла. Бонни узнал её, подбежал, ткнулся мордой в ладонь.
- Привет, маленький, - сказала Нерайя, поглаживая его. - Ты не видел амулет? Маленький, костяной?
Бонни, конечно, не ответил. Просто фыркнул и попытался обнюхать её карманы.
Нерайя осмотрела землю у ограды. Там, где девочка могла стоять, когда кормила животных. Там, где могла наклониться, и шнурок мог соскользнуть с шеи...
Блеск.
Нет, не блеск - что-то светлое среди серой земли и тёмного навоза. Нерайя наклонилась, раздвинула траву.
Амулет.
Маленький, костяной, на кожаном шнурке. Грязный, затоптанный, но целый.
Нерайя подняла его, обтёрла о штанину. Повернулась к девочке.
Та смотрела на неё - широко раскрытыми глазами, не веря.
Нерайя протянула амулет.
Девочка схватила его, прижала к груди. Потом бросилась к Нерайе, обхватила её ноги, что-то быстро заговорила на эшлендисе.
- Она говорить... спасибо, - перевела старшая. Она тоже улыбалась - впервые за всё время. - Большой спасибо. Ты... хороший.
Нерайя положила руку на голову девочки. Погладила по волосам.
- Береги его, - сказала она. - Береги память о бабушке.
Девочка не поняла слов. Но, может быть, поняла что-то другое.

 

Солнце клонилось к западу.
Нерайя сидела у загона с гуарами, смотрела, как Бонни играет с другими детёнышами. Маленький гуар носился по загону, налетал на старших, получал тычки мордой и снова бросался в атаку.
Хайнаб нашёл её там.
- Забамунд сказать, - произнёс он, садясь рядом. - Испытание.
- Да.
- Ты... - он поискал слово, - ...готова?
Нерайя посмотрела на свои руки. На шрам на плече, скрытый одеждой. На нож Забамунда, заткнутый за пояс.
- Не знаю, - сказала она честно. - Но другого выхода нет.
Хайнаб кивнул. Помолчал.
- Я проходить, - сказал он. - Давно. Молодой был. Страшно.
- Ты прошёл.
- Да. - Он посмотрел на неё. - Ты тоже. Пройти.
- Откуда знаешь?
Хайнаб пожал плечами.
- Ронни. Он не давать никому. Только мне. Теперь - тебе. - Он помолчал. - Гуар чувствовать. Кто сильный. Кто слабый. Ронни чувствовать - ты сильный.
Нерайя невольно улыбнулась.
- Спасибо, Хайнаб.
Он встал, отряхнул штаны.
- Закат скоро. Идти надо.
Она тоже встала. Посмотрела на загон - Бонни заметил её, подбежал к ограде, вытянул шею. Нерайя протянула руку, погладила его по морде.
- Присмотри за ним, - сказала она Хайнабу.
- Присмотрю.
Они пошли к северному краю лагеря.
Забамунд ждал её.
Рядом с ним стояли ещё несколько эшлендеров - молчаливые, с непроницаемыми лицами. Свидетели? Стража? Нерайя не знала.
- Оружие, - сказал Забамунд.
Она отстегнула пояс с саблями, положила на землю. Потом - кинжал Шарн. Потом - амулет призыва, сняв его с шеи. Сумка с припасами легла рядом с оружием. Потом Нерайя спокойно, но не затягивая, ослабила кожаные ремни и стянула кирасу через голову.
- Всё?
Данмерка кивнула. На ней осталась только одежда - штаны, рубаха, плащ, сапоги. И нож Забамунда за поясом.
Гулахан осмотрел её. Кивнул.
- Иди на север. Не возвращайся до рассвета. - Он указал на горизонт, где солнце уже касалось края земли. - Когда солнце встанет там, - он указал на восток, - мы будем ждать тебя здесь.
Нерайя посмотрела на лагерь. На юрты, на костры, на людей. На Хайнаба, стоящего в стороне.
Он кивнул ей. Коротко, ободряюще.
Она повернулась и пошла.

 

Лагерь остался позади.
Голоса стихли, огни превратились в далёкие точки. Впереди - только пустошь. Серая земля, чёрные скалы, пепел, медленно оседающий из воздуха.
Солнце село.
Небо на западе ещё горело багровым, но темнота уже наползала с другой стороны. Красная Гора - чёрный силуэт на фоне угасающего света, теперь скорее на юге, чем на востоке - дымила, как всегда. Столб пепла поднимался к небу, растекался тучей.
Холод пришёл быстро.
Нерайя почувствовала его сразу - как только солнце скрылось. Ветер, который днём казался тёплым, теперь резал кожу. Она плотнее запахнула плащ, но это мало помогало.
Она шла на север, как велел Забамунд. Искала укрытие - расщелину, пещеру, хоть что-то. Но пустошь здесь была плоской, открытой. Только камни, только пепел.
Темнота сгущалась.
Луны ещё не взошли, и мир превратился в чёрное море с редкими островами - скалами, валунами, которые она скорее угадывала, чем видела.
Нерайя остановилась у большого камня. Не укрытие - но хоть что-то. Она села, прижавшись спиной к холодной поверхности. Подтянула колени к груди, обхватила их руками.
Холод. Темнота. Одиночество.
И ночь только начиналась.

[WaterphoenixNew]

Глава 16: Испытания.
29 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Эшленд
Холод пришёл быстро.
Нерайя сидела, прижавшись спиной к камню, и чувствовала, как тепло уходит из тела. Плащ, который днём казался достаточно тёплым, теперь был просто тканью - тонкой, бесполезной. Ветер находил каждую щель, каждый шов, пробирался под одежду ледяными пальцами.
Она подтянула колени к груди, обхватила их руками. Зубы начали стучать - сначала тихо, потом громче. Она сжала челюсти, пытаясь остановить дрожь, но тело не слушалось.
«Нельзя оставаться на месте», - поняла она. - «Замёрзну».
Нерайя встала. Ноги затекли, и первые шаги дались с трудом. Она огляделась - темнота была почти полной. Луны ещё не взошли, и мир превратился в чёрное море с редкими островами - силуэтами скал, которые она скорее угадывала, чем видела.
Звёзды.
Она подняла голову. Небо над пустошью было ясным - ни облаков, ни пепельной дымки. Тысячи огоньков мерцали в вышине, складываясь в созвездия, которые она не знала.
«Север», - вспомнила она. - «Забамунд сказал идти на север».
Она нашла Глаз Магнуса - яркую звезду, которая всегда указывала на север. Пошла в противоположную сторону, на юг. К лагерю идти нельзя - но можно искать укрытие.
Нерайя шла медленно, осторожно. Каждый шаг - проверка. Нога нащупывает землю, прежде чем перенести вес. Камни, ямы, трещины - в темноте любая из них могла стать ловушкой.
Ветер усилился. Он нёс с собой пепел - мелкий, едкий, забивающийся в глаза и нос. Нерайя натянула плащ на лицо, но это мало помогало. Глаза слезились, горло саднило.
Где-то вдалеке раздался вой.
Она замерла. Рука легла на нож - единственное оружие, которое у неё было.
Вой повторился. Протяжный, тоскливый. Алит? Что-то другое? Она не знала. Звук шёл откуда-то с востока, далеко - но в ночной тишине расстояния обманчивы.
Нерайя ждала, не шевелясь. Минута. Другая. Вой не повторился.
Она пошла дальше.
Расщелина нашлась почти случайно.
Нерайя едва не упала в неё - нога соскользнула с края, и она успела схватиться за камень в последний момент. Сердце заколотилось, адреналин обжёг вены.
Она осторожно ощупала край. Не яма - расщелина между двумя большими валунами. Узкая, но достаточно глубокая, чтобы укрыться от ветра.
Нерайя протиснулась внутрь. Камни были холодными, но здесь не было ветра. Она села, прижавшись спиной к одной стене, упёршись ногами в другую.
Лучше. Не тепло - но лучше.
Она сидела в темноте, обхватив себя руками, и слушала ночь.
Шорохи. Скрип камней. Далёкий вой - снова, но ещё дальше. Что-то шуршало где-то наверху - может, ящерица, может, что-то другое.
Нерайя сжимала нож и ждала.
Ветер принёс пепельную бурю ближе к полуночи.
Сначала - просто усиление ветра. Потом - свист, переходящий в вой. И наконец - стена пепла, обрушившаяся на пустошь.
Даже в расщелине было плохо. Пепел проникал повсюду - в глаза, в нос, в рот. Нерайя зарылась лицом в плащ, дышала через ткань. Каждый вдох давался с усилием.
Буря длилась, казалось, вечность. На самом деле - может, полчаса, может, час. Нерайя потеряла счёт времени. Просто сидела, скрючившись, и ждала, когда это закончится.
Когда ветер наконец стих, она была покрыта слоем серой пыли. Пепел забился в волосы, под одежду, в каждую складку кожи. Она чувствовала его вкус на языке - горький, металлический.
Нерайя выплюнула серую слюну. Попыталась отряхнуться, но без воды это было бесполезно.
Холод вернулся - ещё сильнее, чем раньше. Буря забрала последние остатки тепла.
Она дрожала. Всё тело дрожало - неконтролируемо, судорожно. Зубы стучали так громко, что казалось - их слышно на всю пустошь.
«Не засыпать», - приказала она себе. - «Если засну - не проснусь».
Она начала двигаться. Не выходя из расщелины - просто шевелила руками, ногами, напрягала и расслабляла мышцы. Всё, что угодно, чтобы разогнать кровь.
И думала.
О Тамире. О том, где она сейчас. Жива ли. Ждёт ли.
«Я найду тебя», - повторяла она про себя, как молитву. - «Я найду тебя. Я обещаю».
Холод не отступал. Он был везде - в камнях, в воздухе, в её костях. Нерайя дрожала, и дрожь эта была такой сильной, что казалось - тело вот-вот развалится на части.
И тогда пришло воспоминание.

 

Хижина была старой, заброшенной - охотничий домик, которым не пользовались много лет. Крыша протекала в двух местах, дверь едва держалась на петлях, а щели в стенах пропускали ветер. Но это было лучше, чем ночевать в лесу, под открытым небом, когда метель заметала следы.
Тамира лежала на единственной кровати - если это можно было назвать кроватью. Доски, накрытые соломой и всеми одеялами, какие у них были. И всё равно она дрожала.
Её лоб горел. Нерайя касалась его снова и снова, и каждый раз ладонь обжигало. Дыхание дочери было хриплым, прерывистым - каждый вдох давался с усилием, со свистом.
- Ещё дров, - сказала Нерайя, не отрывая взгляда от Тамиры. - Нужно больше дров.
Энар кивнул. Он стоял у двери, уже в плаще, уже готовый выйти в метель.
- Ралвен и Телвис ищут, - сказал он. - Я помогу.
Он подошёл, положил руку ей на плечо. Сжал - коротко, крепко.
- Она справится, - сказал он тихо. - Она сильная. Как ты.
Нерайя не ответила. Не могла.
Энар вышел. Дверь хлопнула за ним, впустив порыв ледяного ветра.
Нерайя осталась одна с дочерью.
Она перебирала мешочки с травами - те, что собрала осенью, те, что выменяла у знахарки в последней деревне. Сушёная мята. Ромашка. Корень валерианы. Что-то ещё, название которого она забыла.
Что от чего помогает? Она пыталась вспомнить. Пыталась не думать о том, что будет, если ничего не сработает.
Дверь снова открылась. Дратас - седой, молчаливый, с руками, покрытыми старыми ожогами от магического пламени - вошёл, стряхивая снег с плеч. В руках у него был мешочек.
- Нашёл под снегом, - сказал он, протягивая ей. Голос был хриплым - Дратас редко говорил, и каждое слово давалось ему с усилием. - Ягоды. Мёрзлые, но целые. И коренья - их можно заварить.
Нерайя взяла мешочек. Руки дрожали - не от холода.
- Спасибо, Дратас.
Он кивнул и отошёл к двери, встал на страже. Даже сейчас, в метель, когда никто в здравом уме не вышел бы на охоту за беглецами - он караулил. Это было в его природе. Защищать. Охранять. Молча, без слов, без благодарности.
Нерайя вернулась к Тамире.
- Мама... - голос дочери был слабым, почти неслышным. Глаза - закрыты, губы - потрескавшиеся, бледные. - Холодно...
- Знаю, маленькая. Знаю. - Нерайя погладила её по волосам - мокрым от пота, спутанным. - Сейчас станет теплее. Обещаю.
Она не была уверена, что сможет сдержать это обещание.
Энар вернулся с охапкой дров - мокрых, но это лучше, чем ничего. За ним - Ралвен, худощавый, со шрамом через бровь, с ведром воды из ручья. Вода была почти замёрзшей, с кусочками льда на поверхности.
Телвис - самый молодой из них, едва за тридцать по меркам данмеров - принёс ещё веток и сухого мха для растопки.
Они работали молча, слаженно. Энар разводил огонь. Ралвен грел воду. Телвис сменил Дратаса у двери - тот наконец позволил себе сесть, прислонившись к стене, закрыв глаза.
Нерайя заваривала травы. Ягоды Дратаса - кислые, но с ними отвар будет вкуснее. Коренья - горькие, но целебные. Она помнила, как знахарка говорила: «От жара - мята и ромашка. От кашля - корень солодки. От слабости - ягоды и мёд».
Мёда у них не было. Но ягоды были.
Она поила Тамиру - по ложке, осторожно, чтобы не захлебнулась. Дочь глотала с трудом, морщилась от горечи, но глотала.
- Вот так, - шептала Нерайя. - Вот так, маленькая. Пей. Всё будет хорошо.
Она не спала всю ночь.
Сидела рядом с Тамирой, держала её за руку. Слушала её дыхание - хриплое, тяжёлое, но ровное. Подкладывала дрова в огонь. Меняла мокрую тряпку на лбу дочери.
Энар сидел рядом - молча, просто был рядом. Иногда его рука касалась её плеча. Иногда он подавал ей воду или еду. Она не помнила, ела ли.
К утру жар начал спадать.
Нерайя заметила это не сразу. Просто в какой-то момент поняла, что лоб Тамиры уже не обжигает ладонь. Что дыхание стало ровнее, глубже. Что дрожь прекратилась.
Тамира открыла глаза.
- Мама?
Её голос был слабым, но живым. Живым.
- Я здесь, - сказала Нерайя. Слёзы текли по щекам - она не заметила, когда начала плакать. - Я здесь, маленькая. Всё хорошо. Ты справилась.
Тамира улыбнулась - слабо, едва заметно.
- Я знала, - прошептала она. - Ты обещала, что станет теплее.

 

Нерайя открыла глаза.
Расщелина. Камни. Темнота. Холод.
Воспоминание ушло, но что-то осталось. Тепло - не физическое, другое. Тепло памяти. Тепло любви.
Холод пустоши, одиночество, страх - всё это возвращало её в ту зиму. Но тогда рядом был Энар. Тогда рядом были Дратас, Ралвен, Телвис. Тогда она боролась за Тамиру.
Сейчас она одна. И борется за себя.
«Нет», - поправила она себя. - «Я борюсь за неё. Всё это - ради неё. Чтобы найти её. Чтобы вернуть».
Она сжала кулаки. Ногти впились в ладони - боль была резкой, отрезвляющей.
«Ты обещала, что станет теплее».
И она сдержала обещание. Тогда.
Сдержит и сейчас.
Самые тяжёлые часы - перед рассветом.
Нерайя знала это. Слышала от охотников, от следопытов, от тех, кто проводил ночи под открытым небом. Перед рассветом холод достигает пика. Перед рассветом тело сдаётся.
Она не сдавалась.
Пальцы на руках онемели - она почти не чувствовала их. Ноги - то же самое. Дрожь стала такой сильной, что мышцы болели от постоянного напряжения. Каждый вдох давался с усилием, каждый выдох уносил остатки тепла.
Но она не спала.
Она двигалась - насколько позволяла расщелина. Сжимала и разжимала кулаки. Шевелила пальцами ног в сапогах. Напрягала мышцы живота, спины, бёдер. Всё, что угодно, чтобы разогнать кровь.
И думала.
О Тамире. О её улыбке - редкой, но такой яркой. О её смехе - громком, заразительном. О её упрямстве - отцовском, несгибаемом.
«Где ты сейчас?» - спрашивала она темноту. - «Что с тобой делают? Ты ждёшь меня?»
Темнота не отвечала.
Но Нерайя знала - Тамира ждёт. Должна ждать. Иначе всё это - бессмысленно. Иначе зачем?
Она пыталась. Каждый день, каждый час - пыталась.
И она не сдастся сейчас. Не здесь. Не из-за холода.
Небо начало светлеть.
Сначала - едва заметно. Чернота на востоке стала чуть менее чёрной. Потом - серой. Потом - с розоватым оттенком.
Нерайя смотрела на это, не веря своим глазам.
Рассвет.
Она дожила до рассвета.
Первые лучи солнца коснулись края горизонта - слабые, бледные, но тёплые. Нерайя подставила им лицо, закрыв глаза. Тепло было почти неощутимым, но после ночи холода оно казалось благословением.
Она попыталась встать.
Ноги не слушались. Затекли, онемели, отказывались держать вес. Она упёрлась руками в камни, подтянулась. Встала на колени. Потом - на одну ногу. Потом - на другую.
Мир качнулся. Голова кружилась, перед глазами плыли тёмные пятна. Нерайя схватилась за камень, переждала.
Медленно. Осторожно. Один шаг за другим.
Она выбралась из расщелины.
Пустошь вокруг была серой - покрытой слоем пепла после ночной бури. Солнце поднималось на востоке, окрашивая небо в золотые и розовые тона. Красная Гора темнела на юге - далёкая, дымящаяся, вечная.
Нерайя огляделась. Где лагерь? Она шла на север ночью, значит, лагерь - на юге. Но как далеко?
Дым.
Она увидела его - тонкую струйку, поднимающуюся над холмами. Костры. Лагерь.
Ближе, чем она думала.
Путь обратно занял около часа.
Нерайя шла медленно - ноги всё ещё плохо слушались, и каждый шаг требовал усилия. Но она шла. Один шаг, потом другой. Снова и снова.
Солнце поднималось выше, и воздух становился теплее. Дрожь постепенно утихала. Пальцы начали покалывать - кровь возвращалась, и это было больно, но это была хорошая боль. Боль жизни.
Она думала о том, что ждёт её впереди. Забамунд говорил - «это только начало». Значит, будут ещё испытания. Значит, ночь в пустоши - только первый шаг.
«Ничего», - сказала она себе. - «Я справлюсь. Я должна справиться».
Ради Тамиры.

 

30 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Стоянка племени Уршилаку и окрестности
Лагерь показался из-за холма.
Юрты, костры, фигуры людей. Всё как вчера - но сейчас это выглядело иначе. Как дом. Как убежище.
У северного края лагеря - там, откуда она уходила вчера - стояли люди. Несколько фигур, неподвижных, ждущих.
Забамунд.
Он стоял впереди, скрестив руки на груди. Рядом - те же эшлендеры, что провожали её вчера. Они смотрели на неё - молча, без выражения на лицах.
Нерайя подошла ближе. Остановилась в нескольких шагах от Гулахана.
Молчание.
Забамунд смотрел на неё - оценивающе, внимательно. Его взгляд скользнул по её лицу, по одежде, покрытой пеплом, по рукам, которые всё ещё слегка дрожали.
- Ты вернулась, - сказал он наконец.
- Я сказала, что вернусь.
Забамунд кивнул. Медленно, с чем-то похожим на уважение.
- Испытание Плоти пройдено.
Нерайя позволила себе выдохнуть. Только сейчас она поняла, как сильно была напряжена.
Но Забамунд не закончил.
- Это только начало, - сказал он, и в его голосе не было ни капли сочувствия. - Плоть проверена. Теперь - Кровь.
Нерайя посмотрела на него. Усталость давила на плечи, веки были тяжёлыми, всё тело болело. Но она не показала этого.
- Что я должна сделать?
Забамунд улыбнулся - той же улыбкой без тепла, что и вчера.
- Убить кагути. Принести бивень.
Кагути. Хищник пепельных земель. Мощные лапы, острые когти, бивни, способные пробить доспех.
- Когда? - спросила она.
- Сейчас.
Нерайя не дрогнула. Не показала, как эти слова ударили её.
- Мне вернут оружие?
- Да. - Забамунд кивнул одному из эшлендеров. Тот вышел вперёд, протянул ей пояс с саблями. - И немного воды и еды. Чтобы не упала по дороге.
Нерайя взяла пояс, застегнула на талии. Привычная тяжесть клинков на бёдрах - это было как встреча со старым другом.
- Где искать?
Забамунд указал на восток.
- Там, за холмами. Они приходят к водопою на рассвете. Если поторопишься - застанешь.
Нерайя кивнула. Взяла бурдюк с водой и кусок вяленого мяса, которые ей протянули.
- Я вернусь, - сказала она.
- Посмотрим, - ответил Забамунд.
Она повернулась и пошла на восток.
Нерайя шла, и с каждым шагом усталость напоминала о себе.
Ноги были тяжёлыми, словно налитыми свинцом. Плечи ныли, спина болела от ночи на холодных камнях. Глаза слезились от пепла, который всё ещё висел в воздухе после бури.
Но она шла.
Вода из бурдюка была тёплой и отдавала кожей, но Нерайя пила её маленькими глотками, растягивая. Вяленое мясо было жёстким, солёным - она жевала его на ходу, заставляя себя есть, хотя желудок протестовал.
«Тело - инструмент», - говорил Энар. - «Заботься о нём, даже когда не хочется. Особенно когда не хочется».
Она заботилась.
Холмы на востоке были ниже, чем те, что окружали лагерь. Между ними петляли сухие русла - следы ручьёв, которые текли здесь когда-то давно. Сейчас в них была только пыль и камни.
Нерайя искала следы.
Годы в лесах научили её читать землю. Отпечатки, царапины, примятая трава - всё это рассказывало историю. Кто здесь проходил, когда, куда направлялся.
Следы кагути она нашла через полчаса.
Глубокие вмятины в пепле - три пальца с когтями, широкая подушечка. Свежие, не больше нескольких часов. Зверь шёл на северо-восток, к низине между холмами.
К водопою.
Нерайя двинулась по следу, стараясь не шуметь. Сабли она пока не доставала - звук металла о ножны мог спугнуть добычу.
Низина открылась перед ней через четверть часа.
Небольшая впадина между скалами, на дне которой блестела вода - мутная, с зеленоватым оттенком, но вода. Вокруг росли чахлые кусты с красноватыми листьями.
И там был кагути.
Нерайя замерла за камнем, наблюдая.
Зверь стоял у воды, опустив голову. Пил - шумно, жадно. Молодой самец, судя по размеру - крупнее человека, но не огромный. Ещё не в полной силе.
Она рассматривала его, вспоминая всё, что знала об этих тварях.
Мощные задние лапы - кагути мог прыгать на удивление далеко для своего размера. Когти - острые, способные разорвать плоть до кости. Туловище, покрытое грубой землисто-коричневой кожей с костяными наростами - природная броня, защищающая спину и бока.
И голова. Огромная пасть, полная острых зубов. Два загнутых бивня, выступающих из нижней челюсти - главное оружие. Маленькие, глубоко посаженные глаза, которые видели хуже, чем нюхал нос.
«Он полагается на обоняние», - вспомнила Нерайя. - «Подходить нужно с подветренной стороны».
Она проверила ветер - слабый, дул с востока. Хорошо.
Нерайя медленно вытащила сабли. Металл скользнул из ножен почти беззвучно - она годами тренировала это движение.
Кагути поднял голову.
Нерайя замерла. Не дышала.
Зверь повернулся, его ноздри раздулись. Принюхивался. Маленькие глазки шарили по склонам, но не находили её.
Секунда. Другая. Третья.
Кагути фыркнул и снова опустил голову к воде.
Нерайя выдохнула. Медленно, беззвучно.
Она начала спускаться.
Каждый шаг - осторожный, выверенный. Нога нащупывает землю, прежде чем перенести вес. Никаких резких движений, никакого шума.
Двадцать шагов до зверя. Пятнадцать. Десять.
Кагути снова поднял голову.
На этот раз он увидел её.
Рёв разорвал тишину - низкий, вибрирующий, полный ярости. Зверь развернулся, его лапы взрыли землю. Маленькие глазки, светящиеся жёлтым, уставились на неё.
Нерайя не побежала. Не отступила.
Она ждала.
Кагути бросился на неё.
Он двигался быстро - быстрее, чем она ожидала. Мощные лапы отталкивались от земли, бивни нацелились ей в грудь. Если попадёт - пробьёт насквозь.
Нерайя ушла в сторону.
В последний момент, когда зверь был уже в шаге от неё. Его бивни рассекли воздух там, где она стояла мгновение назад. Инерция понесла его вперёд.
Она ударила.
Левая сабля - по задней лапе, по сухожилию. Зверь взревел, споткнулся. Правая сабля - по боку, но лезвие скользнуло по костяным наростам, не пробив.
«Броня», - вспомнила она. - «Спина и бока защищены. Бить нужно в незащищённые места».
Кагути развернулся - быстрее, чем она ожидала от раненого зверя. Его хвост хлестнул по воздуху, едва не сбив её с ног.
Нерайя отскочила назад.
Зверь атаковал снова. Не прыжком - ударом лапы. Когти мелькнули перед её лицом, и она едва успела отклониться. Один из когтей зацепил её руку - резкая боль, тёплая кровь.
Она не обратила внимания.
Танец. Смертельный танец, который она знала так хорошо.
Шаг влево - удар. Шаг вправо - блок. Сабли мелькали, отвлекая, жаля. Она не пыталась убить его одним ударом - просто изматывала, ослабляла.
Кагути был силён, но она была быстрее. Он был молод и неопытен, а она - ветеран десятков схваток.
Рана на задней лапе замедляла его. Кровь - тёмная, густая - капала на землю. Он хромал, его движения становились менее точными.
Нерайя ждала момента.
И он пришёл.
Кагути бросился на неё в последней, отчаянной атаке. Пасть разинута, бивни нацелены в горло.
Нерайя нырнула под него.
Скользнула по земле, пропуская тушу над собой. И ударила - обеими саблями, снизу вверх, в незащищённое брюхо.
Клинки вошли глубоко.
Кагути взревел - не от ярости, от боли. Рухнул на землю, дёрнулся раз, другой. Его лапы скребли по камням, хвост бился в агонии.
Потом - тишина.
Нерайя лежала на земле, тяжело дыша. Всё тело болело. Рука, которую зацепил коготь, пульсировала болью. Кровь - её и зверя - смешивалась на камнях.
Но она была жива.
А кагути - мёртв.
Она позволила себе минуту отдыха. Потом встала.
Работа была грязной.
Нерайя достала нож Забамунда - тот самый, с которым прошла ночь в пустоши. Присела рядом с головой кагути, осмотрела бивни.
Два загнутых клыка, каждый длиной с её предплечье. Желтоватые, с тёмными прожилками. Острые, как кинжалы.
Она выбрала левый - он был чуть крупнее.
Резать пришлось долго. Бивень крепился к челюсти мощными связками, и нож то и дело соскальзывал. Руки были скользкими от крови - и зверя, и её собственной.
Но она справилась.
Бивень отделился с влажным хрустом. Нерайя подняла его, осмотрела. Тяжёлый, крепкий. Хороший трофей.
Она обтёрла его о траву, сунула за пояс. Потом занялась своей раной.
Царапина на руке была неглубокой, но длинной - от локтя до запястья. Кровь всё ещё сочилась. Нерайя оторвала полосу ткани от подола рубахи, перевязала. Не идеально, но сойдёт.
Она посмотрела на мёртвого кагути. На его остекленевшие глаза, на разинутую пасть, на кровь, впитывающуюся в землю.
- Прости, - сказала она тихо. - Ты просто хотел пить.
Зверь не ответил.
Нерайя повернулась и пошла обратно к лагерю.
Забамунд ждал её на том же месте.
Когда Нерайя подошла, он посмотрел на неё - на кровь на одежде, на перевязанную руку, на бивень за поясом.
Она достала трофей, протянула ему.
Забамунд взял бивень, осмотрел. Провёл пальцем по острому краю, по тёмным прожилкам.
- Молодой самец, - сказал он. - Не самая лёгкая добыча для того, кто не спал всю ночь.
Нерайя не ответила. Просто ждала.
Забамунд кивнул. В его глазах было что-то новое - не просто оценка. Уважение.
- Испытание Крови пройдено, - сказал он. - Теперь ты можешь говорить с Ашханом.

 

Юрта Ашхана стояла в центре лагеря.
Она была больше остальных - раза в два, может, в три. Шкуры, покрывающие каркас, были темнее, плотнее, украшены символами, которые Нерайя не могла прочитать. У входа висели черепа - гуаров, кагути, чего-то ещё, с длинными изогнутыми рогами.
Трофеи. Знаки власти.
Забамунд остановился у входа, отодвинул полог.
- Входи, - сказал он. - Ашхан ждёт.
Нерайя вошла.
Внутри было темно - только масляные лампы горели в углах, отбрасывая неровные тени на стены. Запах трав и дыма висел в воздухе, густой, почти осязаемый. Пол был застелен шкурами - мягкими, тёплыми под ногами.
И в центре, на возвышении из подушек, сидел человек.
Сул-Матуул.
Ашхан племени Уршилаку был стар - старше Забамунда, старше любого, кого Нерайя видела в лагере. Но старость не согнула его. Он сидел прямо, с достоинством воина, который провёл жизнь в битвах. Широкие плечи, жилистые руки, покрытые шрамами. Лицо - как высеченное из камня, с глубокими морщинами и татуировками, которые спускались от лба к подбородку сложным узором.
Глаза - красные, как у всех данмеров, но с чем-то ещё. С глубиной. С мудростью. С властью.
Он смотрел на неё молча. Оценивал.
Нерайя остановилась в нескольких шагах от него. Не села - ждала приглашения.
- Садись, - сказал Сул-Матуул. Голос был низким, хриплым, но сильным.
Она села, скрестив ноги. Спина прямая, руки на коленях. Не вызов - но и не покорность.
Молчание.
Ашхан смотрел на неё - долго, внимательно. Его взгляд скользнул по её лицу, по перевязанной руке, по одежде, всё ещё покрытой кровью и пеплом.
- Забамунд говорит, ты прошла испытания, - сказал он наконец. - Плоть и Кровь.
- Да.
- Немногие чужеземцы доходят так далеко. - Он помолчал, склонив голову набок. - Немногие чужеземцы вообще приходят к нам с просьбами. Большинство считают эшлендеров дикарями.
Нерайя не ответила. Ждала.
- Ты не считаешь?
- Я считаю, что у каждого народа свои традиции, - сказала она. - И свои причины для них.
Сул-Матуул усмехнулся - едва заметно, одними уголками губ.
- Дипломатичный ответ. - Он наклонился вперёд. - Но я спрашиваю не о дипломатии. Я спрашиваю - что ты думаешь на самом деле?
Нерайя помолчала. Потом:
- Я думаю, что ваши испытания жестоки. Но справедливы. Вы не просите ничего, чего не прошли бы сами.
Ашхан кивнул.
- Верно. Каждый воин племени проходит эти испытания. Каждый охотник. Каждый, кто хочет называться Уршилаку. - Он откинулся назад. - Ты сильная. Храбрая. Это хорошо.
- Спасибо.
- Не благодари. Это не комплимент – это факт. - Его глаза сузились. - Теперь скажи мне, зачем ты здесь. Зачем тебе Мудрая?
Нерайя сделала глубокий вдох.
- Мне нужно узнать о пророчествах Нереварина.
Тишина.
Сул-Матуул не шевельнулся, но что-то изменилось в его взгляде. Стало острее. Опаснее.
- Забамунд рассказал мне, зачем ты пришла. - Он помолчал. - Но я хочу услышать от тебя. Почему это важно для тебя? Не для тех, кто тебя послал. Для тебя.
Нерайя встретила его взгляд.
- Потому что я видела их. Слуг Шармата. В пещере Мамея. - Она помолчала. - И потому что я хочу знать, можно ли это остановить.
Долгое молчание.
Потом Ашхан заговорил - тихо, почти шёпотом:
- Ты видела их. Слуг Шармата. Тех, кого коснулись сны Дагот Ура. - Он покачал головой. - Немногие видят их и возвращаются. Ещё меньше - возвращаются в здравом уме.
- Мне повезло.
- Может быть. - Сул-Матуул смотрел на неё, и в его глазах было что-то, чего она не могла прочитать. - Или может быть, ты здесь не случайно.
Нерайя нахмурилась.
- Что вы имеете в виду?
Ашхан не ответил на вопрос. Вместо этого сказал:
- Мудрая хранит знания предков. Пророчества, которые передавались из поколения в поколение. Эти знания - не для чужаков. Не для тех, кто приходит и уходит.
- Я прошла ваши испытания.
- Плоть и Кровь - да. - Сул-Матуул поднял руку. - Но этого недостаточно.
Нерайя сжала зубы. Сдержала раздражение.
- Что ещё я должна сделать?
- Получить одобрение предков. - Ашхан указал куда-то за пределы юрты. - Испытание Духа.
- Испытание Духа?
- Погребальные пещеры Уршилаку. Там покоятся наши предки - те, кто жил до нас, кто хранил традиции, кто умирал за племя. - Его голос стал тише, торжественнее. - Ты войдёшь туда. Одна. Без оружия. Проведёшь время в медитации. И предки решат - достойна ли ты.
- Решат как?
Сул-Матуул пожал плечами.
- Это знают только они. И те, кто прошёл испытание.
- А если они решат, что я недостойна?
Ашхан посмотрел на неё - долго, пристально.
- Тогда ты не выйдешь из пещеры.
Молчание.
Нерайя думала. Ещё одно испытание. Ещё один риск. Ещё один шаг в неизвестность.
Но другого пути не было.
- Я согласна, - сказала она.
Сул-Матуул кивнул. В его глазах мелькнуло что-то - одобрение? уважение? - но исчезло так быстро, что она не была уверена.
- Это последнее испытание, - сказал он. - Самое важное. Плоть и Кровь проверяют тело. Дух проверяет душу.
Он встал - одним плавным движением, несмотря на возраст.
- Идём. Я провожу тебя сам.
Погребальные пещеры находились недалеко от лагеря.
Сул-Матуул вёл её по узкой тропе, петляющей между холмами. Он шёл молча, уверенно - каждый камень здесь был ему знаком. Нерайя следовала за ним, стараясь не отставать.
Солнце уже клонилось к закату. Тени удлинялись, воздух становился прохладнее. Красная Гора на юге дымила, как всегда - столб пепла поднимался к небу, растекаясь тёмным облаком.
Они обогнули скалу - и Нерайя увидела вход.
Он зиял в склоне холма, как рана в теле земли. Тёмный провал, обрамлённый камнями, на которых были вырезаны символы - древние, полустёртые временем. У входа висели черепа - данмерские, судя по форме. Десятки черепов, нанизанных на верёвки из сухожилий. Они покачивались на ветру, постукивая друг о друга.
Амулеты. Кости. Перья. Всё это украшало вход, превращая его в нечто большее, чем просто пещеру. Это было священное место. Место, где живые встречались с мёртвыми.
Нерайя остановилась, глядя на вход. Темнота внутри была густой, почти осязаемой. Свет не проникал дальше нескольких шагов - словно натыкался на невидимую стену.
- Здесь, - сказал Сул-Матуул.
Он повернулся к ней. В закатном свете его лицо казалось ещё более суровым, татуировки - ещё более глубокими.
- Оружие.
Нерайя отстегнула пояс с саблями. Положила на землю. Потом - нож Забамунда, который всё ещё был за поясом.
- Всё?
- Всё.
Сул-Матуул кивнул.
- Ты войдёшь одна. Без света, без оружия, без ничего. Только ты и предки.
- Что я должна делать внутри?
- Ждать. Слушать. - Он помолчал. - Предки покажут тебе то, что захотят показать. Иногда это - воспоминания. Иногда - видения. Иногда - ничего.
- А если ничего?
- Тогда ты выйдешь, и мы поговорим снова. - Его глаза встретились с её. - Но если они примут тебя - ты узнаешь. И я узнаю. Это видно.
Нерайя посмотрела на вход. На темноту, которая ждала её.
- Сколько я должна там пробыть?
- Столько, сколько нужно. Предки сами отпустят тебя, когда придёт время.
Она кивнула. Сделала шаг к входу.
- Подожди.
Нерайя обернулась.
Сул-Матуул смотрел на неё - и в его глазах было что-то, чего она не видела раньше. Не жёсткость, не оценка. Что-то похожее на... сочувствие?
- Не бойся того, что увидишь, - сказал он тихо. - Предки показывают правду. Иногда правда причиняет боль. Но боль - это часть жизни. Часть того, кто мы есть.
Нерайя не ответила. Просто кивнула.
И вошла в темноту.
Первые шаги - и мир снаружи исчез.
Свет закатного солнца остался позади, отрезанный поворотом пещеры. Темнота обступила её со всех сторон - густая, плотная, живая.
Нерайя остановилась, давая глазам привыкнуть. Но привыкать было не к чему. Здесь не было света - вообще никакого. Только чернота.
Она сделала ещё несколько шагов, ведя рукой по стене. Камень под пальцами был холодным, влажным. Кое-где она чувствовала выемки - вырезанные символы, такие же, как у входа.
Воздух был тяжёлым, спёртым. Пахло землёй, сыростью и чем-то ещё - чем-то сладковатым, древним. Запахом времени. Запахом смерти.
И тишина.
Абсолютная, давящая тишина. Ни звука снаружи, ни эха её собственных шагов. Словно пещера поглощала всё - свет, звук, саму жизнь.
Нерайя шла вглубь, пока рука не нащупала пустоту. Стена закончилась. Она стояла в каком-то пространстве - большом, судя по тому, как воздух двигался вокруг неё.
Зал. Или что-то похожее.
Она опустилась на колени, ощупала пол. Камень - плоский, гладкий, словно отполированный тысячами ног. В центре - что-то выступающее. Ещё один камень, но другой формы. Плоский сверху, как сиденье.
Место для медитации.
Нерайя села на камень, скрестив ноги. Положила руки на колени. Выпрямила спину.
Закрыла глаза.
Темнота за закрытыми веками была такой же, как темнота вокруг. Никакой разницы. Словно весь мир стал чернотой.
Она ждала.
Дыхание - ровное, глубокое. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Мысли приходили и уходили. Тамира. Энар. Испытания. Пророчества. Она не держалась за них, не отталкивала. Просто позволяла течь, как воде в ручье.
Время потеряло смысл. Минуты? Часы? Она не знала.
И тогда темнота изменилась.
Она не стала светлее - но стала другой. Не пустой, а наполненной. Словно что-то проснулось в ней. Словно что-то смотрело на неё из глубины.
Нерайя почувствовала это - взгляд. Много взглядов. Древних, терпеливых, ждущих.
Предки.
Они были здесь. Вокруг неё, внутри неё. Они смотрели, оценивали, решали.
И тогда пришло видение.

 

Лес.
Нерайя узнала его сразу - эти деревья, этот свет, пробивающийся сквозь листву. Запах хвои и влажной земли. Звуки - птицы, шелест ветра, далёкий плеск ручья.
Лес, где всё закончилось.
Она стояла на поляне, но не как участник - как наблюдатель. Призрак, смотрящий на собственное прошлое.
И она видела их.
Энар стоял в центре, две сабли в руках. Его лицо было сосредоточенным, напряжённым. Он смотрел на деревья, откуда выходили фигуры в красных плащах.
Легионеры.
Слишком много. Слишком быстро. Они появлялись из-за каждого ствола, окружая поляну. Мечи обнажены, арбалеты взведены.
Рядом с Энаром - Ралвен, худощавый, со шрамом через бровь. Его прищуренные глаза метались от одного врага к другому, оценивая. Телвис - самый молодой, едва за тридцать - стоял чуть позади, короткий меч в побелевших от напряжения пальцах. И Дратас - седой, молчаливый - его руки уже светились, готовые выпустить пламя.
- Уводи её! - крикнул Энар, не оборачиваясь. - Нерайя, уводи Тамиру!
Нерайя-наблюдатель видела себя - ту, прошлую. Она стояла на краю поляны, рука на рукояти сабли. Смотрела на мужа, на врагов, на...
Но Тамиры рядом не было. Она пряталась в кустах - так было приказано. Так было безопасно.
Легионеры атаковали.
Дратас швырнул огненный шар - пламя взметнулось, охватило двоих. Они закричали, упали, катаясь по земле. Но остальные продолжали наступать.
Ралвен и Телвис приняли бой на флангах. Звон стали, крики, хрипы. Телвис двигался неуверенно - слишком молод, слишком мало опыта. Ралвен, наоборот – каждое движение отточено годами.
Энар был в центре. Его сабли мелькали, отражая удары, находя бреши в защите. Один легионер упал, второй, третий. Но на их место приходили новые.
Нерайя-прошлая бросилась в бой. Её клинок нашёл горло одного врага, живот другого. Она пробивалась к Энару, к...
Арбалетный болт.
Глухой удар. Звук, который Нерайя будет слышать в кошмарах до конца жизни.
Энар покачнулся. Посмотрел вниз - на древко, торчащее из груди. Потом поднял взгляд, нашёл её глазами.
Его губы шевельнулись. Он что-то говорил, но она была слишком далеко, слишком много шума вокруг.
И тогда из кустов выскочила Тамира.
Пятнадцать лет. Два коротких клинка в руках - те, что Энар подарил ей на день рождения. Лицо - искажённое яростью и страхом.
- Папа!
Нерайя-прошлая видела это - и не могла пошевелиться. Оцепенение сковало её, как лёд. Ноги не слушались, руки не поднимались. Она могла только смотреть.
Смотреть, как Энар падает.
Смотреть, как Тамира бросается к нему.
Смотреть, как легионер поднимает арбалет.
Болт попал Тамире в плечо.
Она закричала - звук, который разорвал что-то внутри Нерайи. Упала на колени, выронив клинки. Двое легионеров схватили её, потащили прочь.
- Мама! МАМА!
Что-то сломалось.
Нерайя-прошлая почувствовала это - как трескается лёд, как рушится плотина. Оцепенение исчезло, сменившись чем-то другим. Чем-то красным, горячим, всепоглощающим.
Яростью.
Она плохо помнила, что было дальше. Обрывки - кровь на саблях, крики, тела на земле. Она убивала, не думая, не чувствуя. Не человек - воплощение смерти, работающая на чистой ярости.
Ралвен где-то рядом, прикрывает спину. Дратас - огонь из его рук, крики горящих. Телвис... Телвис лежит на земле, не двигается.
Но их было слишком много. И Тамиру уже увезли.
Когда ярость схлынула, Нерайя стояла посреди поляны, заваленной телами. Кровь - на руках, на лице, на одежде. Своя? Чужая? Она не знала.
И тогда она услышала его.
- Не... райя...
Энар.
Она нашла его - лежащего на земле, в луже крови. Ещё живого. Едва.
Болт торчал из груди, прямо под сердцем. Кровь пузырилась на губах при каждом вдохе. Глаза - красные, родные - смотрели на неё.
Его губы шевелились.
Тогда она не слышала. Тогда в ушах всё ещё звенело от криков и лязга стали. Тогда она могла только держать его руку и смотреть, как свет уходит из его глаз.
Но здесь, в пещере, она услышала.
- Найди её, - прошептал Энар. Каждое слово давалось ему с усилием, каждое слово было оплачено болью. - Защити её. Живи.
Его глаза закрылись.
Рука в её ладони обмякла.

 

Видение исчезло.
Нерайя сидела в темноте пещеры, и слёзы текли по её щекам. Она не заметила, когда начала плакать.
Сжатый кулак упирался в грудь, прямо в кулон Вверинов под одеждой – боль внутри была такой острой, словно болт попал в неё. Словно она умирала вместе с ним - снова, как тогда, как каждую ночь первые месяцы после.
«Я пытаюсь», - подумала она, обращаясь к темноте, к нему, к памяти о нём. - «Я пытаюсь, Звезда моя. Я ищу её. Я найду её».
«Обещаю».
Темнота молчала.
Но где-то в глубине - Нерайя чувствовала это - что-то изменилось. Что-то приняло её слова. Что-то кивнуло.
И тогда пришло новое видение.

 

Темнота изменилась.
Стала мягче, теплее. Боль от первого видения отступила - не исчезла, но притупилась, как старая рана, которая ноет перед дождём.
И пришёл запах.
Знакомый, родной. Запах Тамиры - тот, что Нерайя помнила с её младенчества. Молоко, мёд, что-то цветочное. Запах, который она узнала бы из тысячи других.
Темнота расступилась.
И она увидела дочь.
Тамира стояла вдалеке - в нескольких десятках шагов, может, дальше. Расстояние было странным, обманчивым, как во сне.
Она была такой, какой Нерайя помнила её. Пятнадцать лет. Невысокая, худощавая, но с той жилистой силой, которую дают годы тренировок. Тёмные волосы, заплетённые в косу - так удобнее в бою, так учил Энар. Красные глаза - отцовские, яркие, с искрой упрямства.
Упрямый подбородок. Тоже отцовский.
Но что-то было не так.
Тамира выглядела потерянной. Испуганной. Её глаза искали что-то в темноте - метались из стороны в сторону, не находя. Руки были прижаты к груди, плечи - опущены.
Она была одна. И она боялась.
- Мама?
Голос - её голос. Живой, настоящий. Но с ноткой отчаяния, которая резанула Нерайю по сердцу.
- Тамира!
Нерайя рванулась вперёд.
Ноги несли её, но расстояние не сокращалось. Она бежала - шаг, другой, третий - но Тамира оставалась так же далеко. Нет, не так же - дальше. С каждым шагом дочь отдалялась, словно пространство между ними растягивалось, как тесто под руками пекаря.
- Тамира! Подожди!
- Мама... - голос Тамиры был тише, слабее. - Мама, где ты?
- Я здесь! Я иду к тебе!
Нерайя бежала быстрее. Ноги горели, лёгкие разрывались, но она не останавливалась. Не могла остановиться. Её дочь была там, впереди, и она должна была добраться до неё.
Но Тамира отдалялась.
Её фигура становилась меньше, размытее. Темнота вокруг неё сгущалась, словно пытаясь поглотить её.
- Найди меня, мама.
Голос Тамиры был тихим, но отчётливым. Он звучал не снаружи - внутри. В голове, в сердце, в самой душе.
- Пожалуйста. Найди меня.
И тогда что-то обожгло грудь.
Нерайя вскрикнула - не от боли, от неожиданности. Жар - такой сильный, что, казалось, должен был прожечь одежду насквозь. Она опустила взгляд и увидела кулон.
Он светился.
Медный диск под рубашкой пульсировал тёплым золотистым светом - тусклым, но явственным, пробивающимся сквозь ткань. Словно пытался пробиться сквозь видение, напомнить ей о чём-то важном.
О чём?
Она подняла глаза - и Тамиры уже не было. Только темнота, сгущающаяся там, где только что стояла её дочь. Только голос, затихающий эхом:
- Найди меня...
Жар погас. Кулон снова стал просто металлом - холодным, безжизненным.
- Где ты?! - Нерайя кричала, но голос срывался. - Скажи мне, где ты! Я приду! Я найду тебя!
- Я жду тебя, мама. Я жду...
Тамира исчезала. Растворялась в темноте, как дым на ветру. Сначала - края, контуры. Потом - лицо, волосы, глаза. Последним исчезло красное сияние её глаз - отцовских глаз.
- Найди меня...
Голос становился тише. Тише. Тише.
И исчез.

 

Нерайя сидела в пустоте.
Одна.
Темнота вокруг была абсолютной - ни света, ни звука, ни запаха. Только она и чернота.
И боль.
Слёзы текли по щекам - горячие, солёные. Она не вытирала их. Не могла.
«Где ты?» - спрашивала она темноту. - «Где ты, маленькая? Что с тобой делают? Ты жива?»
Темнота не отвечала.
Но голос Тамиры всё ещё звучал в её голове. «Найди меня, мама. Пожалуйста. Найди меня».
Нерайя сжала кулаки. Ногти впились в ладони - боль была резкой, отрезвляющей.
«Я найду тебя», - пообещала она. Не темноте - дочери. Той, что ждала её где-то там, в неизвестности. - «Чего бы это ни стоило. Сколько бы времени ни прошло. Я найду тебя».
«Я обещаю».
Слёзы продолжали течь. Но внутри - там, где была пустота - что-то изменилось. Что-то встало на место. Не надежда - что-то сильнее. Решимость. Уверенность.
Она найдёт Тамиру. Или умрёт, пытаясь.
Другого пути нет.
Темнота снова изменилась.
Стала тяжелее. Холоднее. Что-то приближалось - Нерайя чувствовала это. Что-то, что не принадлежало этой пещере. Что-то чужое.
Она напряглась, готовясь к новому видению.
Но то, что пришло, было другим.

 

Холод.
Не такой, как в пустоши - не физический. Другой. Глубже. Холод, который пробирался под кожу, в кости, в саму душу.
Нерайя почувствовала его раньше, чем увидела что-либо. Ощущение чужого присутствия - древнего, могущественного, неправильного.
Что-то смотрело на неё.
Темнота вокруг изменилась. Стала гуще, плотнее. И в ней появилось движение.
Туман.
Чёрный, клубящийся, он выползал из ниоткуда, заполняя пространство. Не обычный туман - в нём было что-то живое. Что-то, что двигалось с целью, с намерением.
Нерайя хотела отступить, но не могла пошевелиться. Ноги не слушались, руки не поднимались. Она могла только смотреть.
Из тумана проступила фигура.
Высокая. Неестественно стройная. Там, где должно было быть тело, клубилась чернота - тот же туман, принявший форму. Очертания человека, но не человек. Что-то, что притворялось человеком.
Руки.
Нерайя увидела их первыми. Длинные, тонкие, с пальцами, которые казались слишком длинными, слишком острыми. И когти - красные, блестящие, похожие на застывшую кровь. Они слабо светились в темноте, как угли в потухшем костре.
Руки двигались. Медленно, плавно. Тянулись к ней.
И тогда она увидела лицо.
Маска.
Золотая, древняя, с чертами, которые казались одновременно прекрасными и ужасающими. Высокие скулы, тонкий нос, губы, изогнутые в чём-то похожем на улыбку. Но не человеческая улыбка - что-то другое. Что-то, от чего хотелось кричать.
Глаза маски были пусты - просто отверстия, тёмные провалы. Но из них смотрело что-то. Красное свечение, тусклое, пульсирующее. Как угли. Как кровь. Как сама Красная Гора.
Фигура приближалась.
Туман клубился вокруг неё, скрывая и обнажая одновременно. Руки тянулись вперёд - красные когти блестели, приближались. Нерайя чувствовала их - холод, исходящий от них. Холод смерти. Холод чего-то худшего, чем смерть.
И тогда раздался голос.
Низкий. Древний. Он не звучал снаружи - он был везде. В воздухе, в камнях, в её собственной голове. Слова на языке, которого она почти не знала - но почему-то понимала.
- Ohn abahr'veysag.
Она знала, что это значит.
«Ты вернулась».
Когти были совсем близко. Нерайя видела каждую деталь - красный блеск, острые края, тонкие линии, похожие на вены. Они тянулись к её лицу, к её горлу, к её сердцу.
Она хотела закричать, но голос не слушался.
Хотела бежать, но ноги не двигались.
Хотела проснуться, но это был не сон.
Золотая маска была прямо перед ней. Красные глаза смотрели в её глаза - и в этом взгляде было что-то. Узнавание. Ожидание. Голод.
- Ohn abahr'veysag, - повторил голос. Тише, ближе. Почти нежно.
«Ты вернулась».
Когти коснулись её щеки.
Холод. Такой холод, что обжигал. Такой холод, что она почувствовала, как что-то внутри неё замерзает, умирает, исчезает.
И тогда - ничего.

 

Фигура исчезла.
Туман рассеялся. Холод отступил.
Нерайя стояла в темноте - обычной, пустой. Темноте пещеры, темноте камней и костей.
Но ощущение осталось.
Холод на щеке - там, где её коснулись когти. Она подняла руку, потрогала. Кожа была ледяной, словно обмороженной.
И слова. Слова, которые всё ещё звучали в её голове, эхом отражаясь от стен черепа.
«Ohn abahr'veysag».
«Ты вернулась».
Что это значило? Вернулась куда? Откуда? Почему эта... эта тварь... говорила с ней так, словно знала её?
Нерайя не понимала. И это пугало её больше всего.
Она чувствовала - это не принадлежало пещере. Не принадлежало предкам Уршилаку. Это было чужим. Это пришло откуда-то ещё.
Из снов. Из Красной Горы. Из того места, о котором говорил Хассур.
Дагот Ур.
Шармат.
Тот, кто спит под горой и видит сны. Тот, чьи сны заражают, распространяются, превращают людей в тварей.
Он видел её. Он говорил с ней.
Он ждал её.
«Ты вернулась».
Нерайя обхватила себя руками. Дрожь прошла по телу - не от холода. От страха. От понимания, что она прикоснулась к чему-то, чего не должна была касаться.
Но отступать было поздно.
Она уже здесь. Уже внутри. Уже часть чего-то большего, чем она сама.
И единственный путь - вперёд.

 

Нерайя открыла глаза.
Темнота пещеры была обычной - просто темнотой. Не живой, не дышащей, не смотрящей. Просто отсутствием света.
Она сидела на камне, скрестив ноги. Тело затекло - мышцы болели, ноги онемели, спина ныла. Сколько она здесь провела? Минуты? Часы? Время потеряло смысл где-то между первым видением и последним.
Её щёки были мокрыми от слёз.
Нерайя подняла руку, коснулась лица. Слёзы - настоящие, солёные. Она плакала - там, в видениях. Плакала по Энару, по Тамире, по себе.
И щека. Та, которой коснулись красные когти.
Она потрогала её. Кожа была холодной - холоднее, чем должна была быть. Но не обмороженной. Не повреждённой. Просто... холодной.
«Это было реально», - поняла она. - «Не просто видение. Что-то... кто-то... действительно был здесь».
Мысль была пугающей. Но страх - это потом. Сейчас нужно выбраться.
Нерайя встала. Медленно, осторожно - ноги не слушались, и первые шаги дались с трудом. Она ориентировалась по памяти, по ощущению воздуха - где-то впереди был выход, где-то впереди был свет.
Она шла в темноте, ведя рукой по стене. Камень под пальцами был холодным, влажным. Символы - она чувствовала их, вырезанные в камне. Древние, непонятные.
Свет появился постепенно. Сначала - просто ощущение, что темнота стала менее густой. Потом - серый отблеск на стенах. Потом - проём, за которым было небо.
Нерайя вышла из пещеры.
Снаружи был вечер.
Солнце садилось, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Красная Гора на юге дымила, как всегда - столб пепла поднимался к небу, растекаясь тёмным облаком.
Воздух был свежим, прохладным. После спёртой темноты пещеры он казался сладким, живым.
Нерайя вдохнула глубоко. Раз, другой. Почувствовала, как лёгкие наполняются, как сердце замедляется.
Она была снаружи. Она была жива.
У входа в пещеру ждал Сул-Матуул.
Ашхан стоял неподвижно, как статуя. Его красные глаза смотрели на неё - внимательно, пристально.
Нерайя остановилась в нескольких шагах от него. Молчала. Ждала.
Сул-Матуул смотрел на неё долго. Его взгляд скользил по её лицу - по следам слёз, по чему-то ещё, что она сама не видела, но он - видел.
- Они приняли тебя, - сказал он наконец. Голос был тихим, почти торжественным. - Я вижу это в твоих глазах.
Нерайя не ответила. Она не знала, что сказать.
- Что ты видела? - спросил Ашхан.
Она помолчала. Потом:
- Прошлое. - Энар, падающий с болтом в груди. Его последние слова. - Будущее. - Тамира, исчезающая в темноте. «Найди меня, мама». - И... что-то ещё.
Сул-Матуул наклонил голову.
- Что-то ещё?
Нерайя посмотрела на него. На его старое, мудрое лицо. На татуировки, которые рассказывали историю его жизни.
- Золотая маска, - сказала она. - Красные глаза. Чёрный туман. Голос, который говорил на данмерисе.
Ашхан не шевельнулся. Но что-то изменилось в его взгляде. Стало острее. Тревожнее.
- Что он сказал?
- «Ohn abahr'veysag». - Слова дались ей с трудом, словно язык не хотел их произносить. - «Ты вернулась».
Долгое молчание.
Сул-Матуул смотрел на неё - и в его глазах было что-то, чего она не могла прочитать. Страх? Удивление? Понимание?
- Это не принадлежало предкам, - сказал он наконец. Голос был тихим, почти шёпотом. - Это пришло откуда-то ещё.
- Я знаю.
- Ты знаешь, откуда?
Нерайя кивнула.
- Красная Гора. Дагот Ур. Шармат.
Сул-Матуул молчал. Потом медленно кивнул.
- Ты видела больше, чем должна была, - сказал он. - Но предки всё равно приняли тебя. Это... - он замолчал, подбирая слова, - ...это важно. Это значит что-то.
- Что?
Ашхан не ответил. Вместо этого сказал:
- Завтра. Завтра ты поговоришь с Мудрой. Она знает больше, чем я. Она поймёт то, что ты видела. - Он помолчал. - Сегодня - отдыхай. Ты заслужила.
Нерайя кивнула. Слова не шли - горло было сухим, голова тяжёлой.
Она повернулась и пошла к лагерю.
Что-то изменилось внутри неё.
Нерайя чувствовала это с каждым шагом. Что-то сдвинулось, встало на место - или, наоборот, сломалось окончательно. Она не могла сказать, что именно.
Она видела Энара. Слышала его последние слова - те, что не услышала тогда, в хаосе битвы. «Найди её. Защити её. Живи».
Она видела Тамиру. Слышала её мольбу. «Найди меня, мама. Пожалуйста».
И она видела что-то ещё. Что-то, что не должна была видеть. Что-то, что не принадлежало этой пещере, этим предкам, этому миру.
Золотая маска. Красные глаза. Чёрный туман. Когти, тянущиеся к ней.
Нерайя не знала, что это значит. Но чувствовала - это важно. Это связано с пророчествами, с Нереварином, со всем, что происходит на этом проклятом острове.
Завтра она узнает больше. Завтра Мудрая расскажет ей о том, что всё это значит.
А сегодня - сегодня она просто хотела спать.
И не видеть снов.

[WaterphoenixNew]

Глава 17: Пророчества.
31 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Стоянка племени Уршилаку
Нерайя проснулась в тишине.
Ни звука, ни яркого света. Впервые за много дней её не будили кошмары, не выдёргивали из сна чьи-то крики или собственный страх. Просто тишина - мягкая, обволакивающая, почти забытая.
Она лежала на шкурах, глядя в полумрак юрты. Свет пробивался сквозь щели в пологе - золотистый, утренний. Пахло дымом костров, чем-то мясным, травами.
Тело болело. Мышцы ног - от ночи в пустоши и погони за кагути. Спина - от сна на камнях. Рука, которую зацепил коготь зверя - пульсировала тупой болью под повязкой.
Но голова была ясной. Впервые за долгое время - ясной.
Нерайя села, потянулась. Кости хрустнули, мышцы запротестовали, но это была хорошая боль. Боль жизни, не смерти.
Она коснулась щеки - той, которой вчера коснулись красные когти в видении.
Холодная.
Всё ещё холодная, словно к ней приложили лёд. Нерайя потёрла кожу, пытаясь согреть, но холод не уходил. Он был глубже, чем кожа. Глубже, чем плоть.
«Это было реально», - подумала она. - «Не просто видение. Что-то коснулось меня. Что-то оставило след».
Она отогнала мысль. Потом. Сейчас - встать, умыться, жить дальше.
Нерайя поднялась, проверила повязку на руке. Кровь не проступала - хороший знак. Рана заживала. Она натянула сапоги, застегнула пояс с саблями - их вернули вчера, после испытания Духа - и вышла из юрты.
Утро в лагере было другим.
Солнце стояло низко над холмами, заливая стоянку мягким золотистым светом. Пепельная дымка, которая вчера висела в воздухе, рассеялась - небо было почти чистым, с редкими облаками на востоке.
Лагерь жил.
Женщины у костров готовили еду - что-то булькало в котлах, пахло варёным мясом и травами. Дети носились между юртами, играя в какую-то игру с палками и камнями. Их смех разносился над стоянкой - звонкий, беззаботный.
Охотники собирались у северного края лагеря - проверяли оружие, обсуждали что-то на своём языке. Гуары фыркали в загоне, лениво жуя сено.
Обычное утро. Обычная жизнь.
Нерайя стояла у входа в юрту и смотрела на это. На людей, которые жили здесь, в этой негостеприимной земле. Которые рождались, росли, умирали - под тенью Красной Горы, под пепельным небом, среди камней и песка.
И которые приняли её. Чужеземку. Чужачку.
Она прошла их испытания. Плоть, Кровь, Дух. Доказала, что достойна.
Сегодня она поговорит с Мудрой. Узнает то, за чем пришла. И уйдёт.
Но сначала - найти воду. Умыться. Смыть пепел и кровь, которые всё ещё чувствовались на коже.
Нерайя двинулась через лагерь, ища колодец или бочку с водой.
И тогда услышала крики.
Крики доносились от северного края лагеря.
Не детские - взрослые. Мужские голоса, резкие, злые. Слова на языке, которого Нерайя не понимала, но тон был универсальным. Так звучит ссора, которая вот-вот перерастёт в драку.
Она пошла на звук.
Двое эшлендеров стояли друг напротив друга у края загона с гуарами. Оба молодые, крепкие - охотники, судя по одежде и оружию на поясах. Один - повыше, с бритой головой и татуировкой на шее. Другой - пониже, коренастый, с косой, перекинутой через плечо.
Они кричали друг на друга.
Слова были чужими - гортанные, резкие, с шипящими звуками. Эшлендис, язык кочевников. Нерайя не понимала ни слова, но ей и не нужно было.
Она понимала язык тела.
Плечи - напряжены, развёрнуты. Кулаки - сжаты. Ноги - расставлены, вес перенесён вперёд. Готовность к удару. Готовность к бою.
Бритоголовый ткнул пальцем в грудь коренастого. Тот оттолкнул руку, шагнул вперёд. Их лица были в дюйме друг от друга.
Руки легли на ножи.
Вокруг собрались другие эшлендеры. Женщины, старики, несколько охотников. Они смотрели молча, не вмешиваясь. Наблюдали - как наблюдают за поединком, за испытанием. Никто не пытался остановить.
«Их обычай», - поняла Нерайя. - «Они решают споры сами. Вмешиваться - оскорбление».
Но ножи уже наполовину вышли из ножен.
Бритоголовый что-то прорычал - короткое, злое. Коренастый ответил - ещё злее. Толчок. Ещё один. Кто-то из них сейчас ударит, и тогда...
Нерайя шагнула вперёд.
Она не думала. Не взвешивала. Просто шагнула - между ними, в пространство, которое сжалось до размеров кулака.
- Стойте.
Голос был спокойным. Негромким. Но твёрдым.
Оба охотника замерли. Уставились на неё - с удивлением, с раздражением. Бритоголовый что-то сказал на эшлендисе, явно обращаясь к ней. Тон был недовольным.
Нерайя не поняла слов. Но поняла смысл.
«Не твоё дело. Уйди».
Она не ушла.
- Я не знаю вашего языка, - сказала она, глядя то на одного, то на другого. - Не знаю, о чём вы спорите. Не знаю, кто из вас прав.
Коренастый открыл рот, чтобы что-то сказать, но она подняла руку.
- Но я знаю кое-что другое.
Она смотрела на них - на их лица, искажённые гневом. На их руки, всё ещё сжимающие рукояти ножей. На их глаза, в которых гордость застилала разум.
Она знала это. Видела сотни раз. В тавернах, на дорогах, в лагерях. Люди везде одинаковы - неважно, эшлендеры они или имперцы, данмеры или норды.
Гордость. Обида. Ярость. Одно перетекает в другое, как вода в реке.
- Вы оба хотите справедливости, - сказала Нерайя. - Я вижу это. Чувствую. Но справедливость - не в том, чтобы победить.
Бритоголовый нахмурился. Коренастый чуть наклонил голову - слушал.
- Справедливость - в том, чтобы оба могли смотреть друг другу в глаза завтра. - Она помолчала. - И через год. И через десять лет. Как воины. Как соплеменники. Как братья.
Тишина.
Охотники смотрели на неё. Потом - друг на друга.
Что-то изменилось в их лицах. Не сразу, не резко - но изменилось. Плечи чуть опустились. Пальцы разжались на рукоятях.
Бритоголовый что-то сказал - тихо, на эшлендисе. Коренастый ответил - так же тихо. Они смотрели друг на друга, и в их взглядах была уже не ярость.
Усталость. Понимание. Может быть - стыд.
Коренастый кивнул. Бритоголовый кивнул в ответ.
Они разошлись. Не друзьями - но и не врагами. Просто разошлись, унося с собой то, что осталось от ссоры.
Нерайя выдохнула.
Толпа вокруг начала расходиться. Кто-то бросил на неё взгляд - любопытный, оценивающий. Кто-то кивнул - едва заметно, но кивнул.
Она повернулась, чтобы уйти.
И замерла.
Перед ней стояла старуха.
Нерайя не слышала, как она подошла.
Старуха стояла в трёх шагах - неподвижно, словно была здесь всегда. Словно выросла из этой земли, из этого пепла, из самого воздуха Эшленда.
Её лицо было пергаментной картой этих земель.
Глубокие морщины избороздили кожу - каждая складка, каждая линия рассказывала историю. Историю песчаных бурь и палящего солнца. Историю голода и изобилия. Историю жизни, прожитой в этих негостеприимных землях.
Кожа - пепельно-серая, как выжженная земля Эшленда. Дублёная зноем и ветром, сухая, как камень пустоши. В морщинах словно застыла пыль веков - или это просто игра света.
Глаза.
Нерайя увидела их - и что-то внутри неё замерло.
Полускрытые тяжёлыми веками, эти глаза светились острым, не по годам ясным умом. Красные, как у всех данмеров, но другие. Глубже. Древнее. Это был взгляд человека, который видит не тебя - а нити судьбы, что тянутся за твоей спиной.
Старуха была облачена в традиционные одежды из кожи нетча - потемневшие от времени, пропитанные запахом горького дыма и высушенных трав. Её наряд украшали амулеты - обточенные кости, зубы каких-то тварей, разноцветные камешки, тускло поблёскивающие в утреннем свете. Они тихо позвякивали при каждом её движении, словно шёпот предков.
На голове - сложный платок, защищающий от песка. Из-под него выбивались пряди волос - белых, как соль на берегу моря. Или как остывший пепел Красной Горы.
В её осанке не было гибкости молодости. Но была мощь. Непоколебимая мощь старой скалы, которую не в силах разрушить ни время, ни ветер, ни болезни.
Нерайя поняла, кто перед ней, ещё до того, как старуха заговорила.
- Ты та, что искала встречи со мной.
Голос был низким, глубоким - как ветер, скребущий по камням. Но в нём была сила. Власть. Уверенность того, кто привык, что его слушают.
- Да, - сказала Нерайя. - Если вы - Мудрая Женщина.
Старуха чуть наклонила голову. Амулеты звякнули.
- Нибани Меса. Мудрая Женщина племени Уршилаку. Хранительница знаний. Голос предков.
Она говорила это без гордости, без хвастовства. Просто называла то, чем была. Как назвала бы своё имя или цвет неба.
- Я - Нерайя.
- Я знаю, кто ты. - Нибани смотрела на неё этим своим взглядом - взглядом, который видел слишком много. - Знаю, зачем ты пришла. Знаю, через что прошла.
Она помолчала.
- Ты прошла четыре Испытания. Заслужила право задать свои вопросы.
Нерайя нахмурилась.
- Четыре?
- Верно.
- Но испытаний было три. Плоть, Кровь, Дух.
Нибани улыбнулась. Едва заметно, одними уголками губ - но улыбнулась. И в этой улыбке было что-то... тёплое? Насмешливое? Нерайя не могла понять.
- Верно. И Разум.
- Разум?
- Испытание Разума. - Нибани чуть склонила голову. - Его ты тоже одолела.
Нерайя молчала. Ждала объяснений.
- Гуар с занозой, - сказала Нибани. - На пути сюда, с караваном. Ты могла пройти мимо. Могла решить, что это дело погонщика. Но ты остановилась. Помогла животному, которое не принадлежало тебе.
Нерайя вспомнила - хромающий гуар Ронни на второй день пути. Заноза глубоко в лапе. Она вытащила её, не думая, просто потому что...
- Девочка, потерявшая амулет бабушки, - продолжала Нибани. - Ты могла отмахнуться. Могла сказать, что у тебя свои заботы. Но ты помогла ей искать. Нашла его в загоне гуаров.
Маленькая данмерка с испуганными глазами. Слёзы на щеках. Амулет, который достался от бабушки - единственная память о ней.
- И сейчас. - Нибани кивнула в сторону, куда ушли охотники. - Спорящие воины. Ты не знала их языка. Не знала, о чём спор. Не знала, кто прав. Но ты вмешалась. Остановила кровь, которая могла пролиться.
Нерайя смотрела на неё. Понимание приходило медленно - как рассвет, как отлив.
- Вы испытывали меня, - сказала она. - Всё это время.
- Мы испытывали твой разум, - ответила Нибани. - Пока ты не знала об Испытании.
Тишина.
Нерайя думала о гуаре. О девочке. Об охотниках. Всё это казалось случайным - просто моменты, просто жизнь. Но ничего не было случайным.
- Почему так? - спросила она. - Почему не сказать прямо?
Нибани покачала головой.
- Потому что разум нельзя испытать, когда человек знает, что его испытывают. Он будет делать то, что должен, а не то, что хочет. Будет притворяться, а не быть.
Она шагнула ближе. Амулеты звякнули - тихо, как далёкий колокольчик.
- Плоть можно закалить. Кровь можно разогреть. Дух можно укрепить. Но разум... - она постучала себя по виску, - ...разум показывает, кто ты есть на самом деле. Когда никто не смотрит. Когда нет награды. Когда нет наказания.
Нерайя молчала.
- Ты прошла, - сказала Нибани. - Все четыре. Теперь идём.
Она повернулась и пошла через лагерь - медленно, но уверенно. Не оглядываясь. Зная, что Нерайя последует за ней.
И Нерайя последовала.

 

Юрта Нибани стояла на восточном краю лагеря, чуть в стороне от остальных.
Она была меньше жилища Ашхана, но в ней чувствовалось что-то другое. Что-то, что заставляло замедлить шаг, понизить голос. Словно сам воздух вокруг неё был гуще, тяжелее.
У входа висели связки трав - сухих, пыльных, источающих горький запах. Черепа мелких животных, нанизанные на бечёвку, покачивались на ветру. Символы, вырезанные на деревянных столбах у входа - древние, полустёртые, непонятные.
Нибани откинула полог и вошла. Нерайя последовала за ней.
Внутри время словно густело.
Превращалось в вязкую смесь из пыли, молитв и векового ожидания. Это было место не для жизни - для слушания тишины.
Стены из шкур гуаров, плотно натянутые на костяной каркас, едва пропускали дневной свет. Внутри царил вечный полумрак - не темнота, но и не свет. Что-то между, что-то на грани.
В центре юрты, в круге из плоских камней, горел небольшой костёр. Над ним висел закопчённый котелок - медный, с позеленевшими боками, древний, как сама пустошь. Внутри что-то булькало, испуская тонкие струйки пара - сизого, с лиловым отливом. Запах был странным: горьковатый и сладкий.
Под потолком висели связки трав - пучки иссохшей конопли, вереска, болотного тростника. Они шуршали на сквозняке, наполняя пространство терпким запахом степи и старой аптеки.
Вдоль стен стояли низкие сундуки и корзины, заваленные свитками из шкуры нетча. Рядом с ними покоились черепа - данмерские, отполированные временем. На лбах вырезаны знаки, значения которых Нерайя не знала. Предки. Те, кто жил до. Те, кто хранил знания.
- Садись, - сказала Нибани.
Она указала на место у костра - подушки, сложенные в несколько слоёв. Нерайя села, и ковры словно поглотили её. Мягкая пыль веков, в которую погружаешься, как в воду.
Нибани не села напротив. Вместо этого она опустилась на колени у котелка, достала из складок одежды небольшой мешочек и высыпала в варево щепотку чего-то тёмного. Жидкость зашипела, пар стал гуще.
- Ты пришла издалека, - сказала она, не поднимая глаз от котелка. Голос был тихим, ровным - и в нём звучала печаль. Не острая, не свежая. Старая печаль, которая стала частью голоса, как морщины стали частью лица. - Не телом - душой. Я вижу это.
Нерайя не ответила. Не знала, что сказать.
- Ты несёшь боль. Потерю. Поиск. - Нибани помешала варево костяной ложкой. - И вопросы. Много вопросов.
- Да.
- Тогда спрашивай.
Нерайя сделала глубокий вдох. Пар от котелка защекотал горло - странный, тёплый, с привкусом полыни и чего-то ещё.
- Я хочу знать о пророчествах Нереварина.
Нибани кивнула. Словно ждала именно этого.
- Многие хотят знать. Немногие - готовы услышать. - Она помолчала, глядя в котелок. - Но сначала - расскажи мне. Что ты видела в пещере предков? Что показали тебе духи?
Нерайя помедлила. Воспоминания о видениях были свежими, болезненными. Энар, падающий с болтом в груди. Тамира, исчезающая в темноте. И...
- Я видела прошлое, - сказала она. - Смерть... близкого человека. Видела... того, кого ищу. Она звала меня.
Нибани слушала молча, продолжая помешивать.
- И я видела кое-что ещё.
Нерайя замолчала. Слова не шли - застревали в горле, не желая выходить наружу.
- Говори, - сказала Нибани. Мягко, печально. - Здесь безопасно. Здесь слова не причинят вреда.
Нерайя посмотрела на неё. На это древнее лицо, на эти глаза, которые видели слишком много.
- Золотая маска, - сказала она. - Фигура из чёрного тумана. Красные когти. Голос, который говорил на данмерисе.
Нибани не шевельнулась. Но её рука замерла над котелком - на мгновение, не дольше.
- Что он сказал?
- «Ohn abahr'veysag». - Слова царапали язык, словно не хотели быть произнесёнными. - «Ты вернулась».
Тишина.
Долгая, тяжёлая тишина. Только костёр потрескивал, только варево булькало в котелке.
Нибани медленно положила ложку. Когда она заговорила, её голос был ещё тише, ещё печальнее.
- Шармат. Дагот Ур. Тот, кто спит под Красной Горой.
- Я знаю.
- Ты знаешь имя. Но знаешь ли ты, что оно значит?
Нерайя не ответила.
Нибани подняла глаза - и в них была древняя усталость.
- Он коварен. Опасен. Его слова - яд, который проникает в разум, в сердце, в душу. - Её голос оставался спокойным, но в нём звучало предупреждение. - Не слушай его. Не верь ему. Что бы он ни говорил - это ложь. Или правда, искажённая так, что становится хуже лжи.
- Но почему он говорил со мной? - Нерайя не смогла сдержать вопрос. - Почему «ты вернулась»? Я никогда...
- Не знаю, - перебила Нибани. И в её голосе была честность - мягкая, но неприкрытая. - Не знаю, почему он выбрал тебя. Не знаю, что он имел в виду. Но знаю одно - остерегайся. Его ядовитые слова посеяны не просто так. Они прорастут, если дать им почву.
Она вернулась к котелку. Достала из мешочка у пояса несколько сухих листьев, бросила в варево. Пар изменился - стал гуще, с золотистым оттенком.
- Подай мне вон тот корень, - сказала Нибани, указывая на столик у стены. - Бурый, скрученный, как старый палец.
Нерайя встала, нашла корень среди склянок и мешочков. Он был сухим, лёгким, с резким запахом. Она передала его Нибани.
Старуха отломила кусочек, растёрла между пальцами и бросила в котелок. Варево вспенилось, пар поднялся выше - и Нерайя почувствовала, как он касается её лица. Тёплый, влажный, с привкусом чего-то древнего.
Голова слегка закружилась. Края юрты словно отодвинулись, стали нечёткими.
- Теперь - пророчества, - сказала Нибани. Её голос звучал иначе - глубже, словно доносился издалека. - Ты хотела знать о них. Слушай. И смотри.
Она закрыла глаза. Её губы беззвучно шевелились - молитва? Обращение к предкам?
Потом Нибани заговорила - и её голос стал ритмичным, певучим. Словно она не говорила, а пела. Или читала что-то, выученное наизусть поколениями.
- Пророчества о Нереварине древние. Древнее Призрачного Предела. Древнее большинства городов на этом острове. Древнее, чем помнят даже мудрые женщины.
Пар от котелка обволакивал Нерайю, проникал в лёгкие, в кровь, в мысли. И она начала видеть.
Не глазами - чем-то другим. Образы возникали в её сознании, накладываясь на реальность юрты, смешиваясь с ней.
- Но, чтобы понять пророчество, нужно понять, откуда оно пришло. Нужно знать историю.
Нерайя видела.
Золотокожие эльфы - не серые, как она, а золотые, сияющие. Кимеры. Её народ, каким он был до проклятия. Они шли через горы, через пустыни, через земли, которых больше не существовало.
- Давным-давно, когда наш народ ещё звался кимерами, когда кожа наша была золотой, а не серой - жил великий воин.
Фигура выступила из тумана видения. Высокий эльф в доспехах, с лицом, которое Нерайя не могла разглядеть - оно менялось, плыло, словно отражение в воде.
- Индорил Неревар. Хортатор. Объединитель. Тот, кто сплотил разрозненные племена и повёл их против врага.
Голос Нибани был печальным - печалью того, кто рассказывает историю, зная её конец.
- Двемеры. Глубинный народ.
Видение изменилось. Подземные залы, освещённые странным светом. Бородатые фигуры в латунных доспехах, склонившиеся над чем-то огромным, пульсирующим.
- Они нашли под Красной Горой нечто... запретное. Сердце Лорхана. Сердце мёртвого бога.
Нерайя увидела его - или то, что её разум мог воспринять как «его». Огромное, тёмное, бьющееся. Не орган - что-то большее. Что-то, от чего хотелось отвернуться и одновременно смотреть вечно.
- И они построили вокруг него машину. Хотели стать богами сами.
Латунные конструкции, шестерни, трубы. Что-то механическое и одновременно живое. Что-то неправильное.
- Что случилось с ними? - услышала Нерайя свой голос, словно издалека.
- Исчезли.
Видение мигнуло - и двемеры пропали. Просто пропали. Залы опустели, машины замерли. Только Сердце продолжало биться в тишине.
- В один миг - весь народ. Никто не знает, куда. Но это было потом. Сначала была война. И Неревар победил.
Битва. Кровь. Крики. Золотокожие эльфы против бородатых. Нерайя видела это обрывками - вспышками, как молнии в ночи.
- После победы Неревар завладел Инструментами Кагренака, главного жреца короля двемеров. Орудиями, которыми двемеры касались Сердца.
Три предмета. Нерайя не могла разглядеть их чётко - они мерцали, ускользали от взгляда. Но она чувствовала их силу. Древнюю, опасную.
- Он не знал, что с ними делать. Уничтожить? Спрятать? Использовать? - Голос Нибани был тихим, задумчивым. - И тогда он обратился к той, кто вела наш народ с самого начала.
Видение изменилось.
Нерайя увидела круг из камней на вершине горы. Неревар, стоящий в центре, с поднятыми руками. Слова на языке, который она не знала, но чувствовала - древние, как сама земля.
И она явилась.
Фигура из звёзд и сумерек. Лицо, которое было всеми лицами и ни одним. Глаза - как закат и рассвет одновременно.
- Азура. Мать Розы. Королева Зари и Заката.
Голос Нибани стал ещё тише.
- Она любила Неревара. Любила наш народ. И она дала ему ответ.
Нерайя видела, как губы Азуры шевелятся. Не слышала слов - но чувствовала их. Запрет. Приказ. Предупреждение.
- Никогда не использовать Инструменты. Найти способ уничтожить их. Сила мёртвого бога - не для смертных рук.
Видение дрогнуло.
- Неревар послушался. Он взял клятву со своих советников - с Вивека, Альмалексии и Сота Сила. Священную клятву на крови.
Нерайя видела это. Четыре фигуры, склонившиеся над камнем. Кровь, капающая на древние символы. Слова, которые она не слышала, но чувствовала - тяжёлые, как цепи.
- Они поклялись. Никогда не использовать Инструменты. Никогда не черпать силу из Сердца. Найти способ уничтожить орудия двемеров - навсегда.
Нибани помолчала. Бросила в котелок щепотку чего-то тёмного. Пар стал гуще.
- А потом они спустились под гору. К Ворину Даготу, которому Неревар доверил охранять Инструменты.
Видение изменилось - и стало темнее.
Подземные залы. Красный свет, пульсирующий из глубины. И фигура, ждущая их.
Ворин Дагот. Но уже не тот, кого Нерайя видела раньше - не друг с добрым лицом и преданными глазами. Что-то изменилось в нём. Что-то искривилось, сломалось.
- Сердце уже коснулось его, - сказала Нибани. Печаль в её голосе стала глубже. - Пока Неревар был наверху, пока заканчивал войну - Ворин ждал внизу. Один. С Сердцем мёртвого бога. И Сердце... шептало ему.
Нерайя видела глаза Ворина. Красные, горящие. Безумные.
- Он отказался отдать Инструменты. Сказал, что они принадлежат ему. Что Сердце выбрало его. Что он станет богом - настоящим богом, не то что лживые принцы Обливиона.
Битва. Нерайя видела её вспышками - клинки, магия, кровь. Неревар против того, кто был его другом. Трибунал - рядом, но словно в стороне. Наблюдающие. Ждущие.
- Ворин был повержен. Но Неревар... - Нибани замолчала. Её рука, державшая ложку, дрогнула. - Неревар был тяжело ранен. Смертельно, как оказалось.
Видение показало его - великого героя, лежащего на камнях. Кровь, вытекающая из ран. Жизнь, утекающая с каждым вдохом.
И три фигуры над ним. Три советника. Три друга.
- Они могли спасти его. У них была сила, было знание. - Голос Нибани стал совсем тихим. - Но они увидели другое. Увидели Инструменты, лежащие рядом. Увидели Сердце, пульсирующее в глубине. Увидели возможность.
Тишина. Долгая, тяжёлая.
- И нарушили клятву?
- Нарушили.
Голос Нибани дрогнул - едва заметно, но Нерайя услышала.
- Они не стали его спасать. Они... - она замолчала, подбирая слова, - ...помогли ему умереть. А потом взяли Инструменты. И коснулись Сердца. И стали тем, чем хотели стать.
Нерайя видела это. Три фигуры, склонившиеся над пульсирующей тьмой. Свет, вспыхивающий вокруг них - ослепительный, неправильный. И когда свет погас - они уже не были смертными.
- Богами, - прошептала Нерайя.
- Так они себя называют. - В голосе Нибани не было презрения - только бесконечная, древняя печаль. - Мы называем их иначе. Клятвопреступники. Убийцы. Воры божественности.
Нерайя молчала.
- И тогда вернулась Азура.
Имя прозвучало - и видение взорвалось светом.
Нерайя увидела её снова. Но теперь - не милостивую покровительницу, дающую советы. Теперь - гневную богиню, чей приказ был нарушен, чей любимец был предан.
Фигура из звёзд и сумерек. Но звёзды горели красным, а сумерки были чёрными, как бездна.
- Она любила Неревара. Любила наш народ.
Голос Нибани был тихим, почти шёпотом.
- Но её любовь... её любовь ревнива. И жестока.
- Что она сделала?
- Прокляла нас.
Видение изменилось. Золотокожие эльфы - и волна, которая прошла через них. Нерайя видела, как золото тускнеет, сереет. Как глаза вспыхивают красным.
- Всех. Весь народ. За предательство, которое совершили трое.
Нибани коснулась своей щеки - Нерайя видела это сквозь пар, сквозь видения.
- Кожа наша стала серой, как пепел. Глаза - красными, как кровь Неревара. Чтобы мы помнили. Чтобы никогда не забывали.
Нерайя посмотрела на свои руки. Серые. Проклятые. Всё это время - проклятые.
- Но Азура дала и кое-что ещё.
Видение снова изменилось. Фигура из звёзд склонилась над чем-то - над кем-то. Над телом Неревара.
- Пророчество. Обещание.
Голос Азуры - или то, что Нерайя восприняла как её голос - прозвучал в её сознании. Не слова - ощущение. Обещание. Угроза. Надежда.
- Неревар вернётся. Воплотится в другом. И когда он вернётся - лживые боги падут.
Видение погасло.
Нерайя сидела в юрте, тяжело дыша. Пар от котелка всё ещё обволакивал её, но образы ушли. Осталась только реальность - костёр, старуха, запах трав.
- Вот почему Трибунал ненавидит нас, - сказала Нибани. Её голос снова был обычным - тихим, печальным. - Вот почему нас изгнали в пустоши, объявили еретиками. Мы помним правду. Мы храним пророчество. Мы ждём.
Она помешала варево. Бросила ещё щепотку чего-то.
- Многие знания утеряны. Многие - искажены временем. То, что помним мы, - лишь осколки. Куски разбитого зеркала, в которых отражается часть истины.
- Но что-то вы знаете.
- Что-то - да.
Нибани подняла глаза.
- Пророчества говорят о Семи Испытаниях. Семь шагов на пути Нереварина. Семь ступеней, которые он должен пройти, чтобы доказать, кто он есть.
- Какие испытания?
Нибани вздохнула. В этом вздохе была усталость - усталость веков, усталость незнания.
- Не все известны. Даже мудрым женщинам. Мы знаем первые строки, знаем отдельные слова. Но полная картина... - она развела руками, - ...утеряна. Разбросана по свиткам, по памяти, по снам.
Она закрыла глаза, и её голос снова стал ритмичным, певучим:
- «Рождённый в пепле, среди неверных и гонимых. Ни отца, ни матери, чужеземец в чужой земле. Он - Неревар, рождённый заново...»
Слова повисли в воздухе, смешиваясь с паром.
- Чужеземец, - повторила Нерайя.
- Да. - Нибани открыла глаза. В них была печаль - и что-то ещё. Что-то похожее на надежду, но более хрупкое. - Нереварин придёт извне. Не из Морровинда - из-за его пределов. Чужак, который станет своим. Изгнанник, который станет спасителем.
- Спасителем от чего?
- От Шармата.
Нибани указала на мешочек у стены.
- Подай мне белый порошок. В кожаном мешочке с красным шнурком.
Нерайя нашла, передала. Нибани высыпала порошок в котелок - и пар снова изменился. Стал темнее, тяжелее.
- От Дагот Ура. От того, кто был Ворином Даготом - другом Неревара, которому он доверил Инструменты.
Видение вернулось - но другое. Тёмное. Страшное.
Нерайя увидела его.
Фигура в глубине горы. Не человек - что-то, что было человеком когда-то. Искажённое, изменённое. Золотая маска на лице - та самая, из её видения в пещере предков.
- Тот, кто ждал под горой, пока Трибунал убивал его короля. Тот, кто... изменился.
Голос Нибани был тихим, полным печали.
- Никто не знает, что случилось с ним. Но он проснулся. И его сны...
Нерайя видела. Сны, расползающиеся из-под горы, как чёрный туман. Сны, которые касались людей, проникали в них, меняли их.
- ...его сны отравляют землю, отравляют людей, отравляют сам воздух.
Пепельные твари. Те, кого она видела в Мамее. Те, кем они были когда-то - и кем стали.
- Пророчества говорят: Нереварин остановит его. Или погибнет, пытаясь.
Видение погасло.
Нерайя сидела, обхватив себя руками. Её знобило - не от холода.
- Пророчества - это не обещание победы, - сказала она. Не вопрос - утверждение.
- Верно.
Нибани сняла котелок с огня. Поставила в сторону. Пар начал рассеиваться.
- Это путь. Путь испытаний, полный боли. Многие ступали на него. Многие верили, что они - избранные.
- И что с ними стало?
Нибани посмотрела на неё - долго, печально.
- Они мертвы.
Слова повисли в воздухе.
- Что их убило?
- Разное. Враги. Болезни. Безумие. - Нибани пожала плечами. - Сам путь. Он требует всего, что ты есть. И забирает всё, что ты имеешь.
Нерайя молчала, переваривая услышанное.
Неревар. Трибунал. Азура. Проклятие. Пророчество. Семь Испытаний. Призраки тех, кто ошибся.
И Дагот Ур - друг, ставший врагом. Тот, кто ждал под горой. Тот, чей голос она слышала в видении.
«Ты вернулась».
- Почему вы рассказываете мне это? - спросила она наконец.
Нибани чуть склонила голову.
- Ты спросила.
- Но я не... - Нерайя замялась. - Я не претендую на это. Я не думаю, что я...
- Я знаю, - перебила Нибани. Мягко, без упрёка. - Ты пришла не за этим. Ты пришла за знаниями, не за судьбой. - Она помолчала. - Но знания и судьба часто идут рука об руку. Ты узнала то, что хотела узнать. Что ты сделаешь с этим - твой выбор.
Нерайя думала о Тамире.
О дочери, которая ждала её где-то. О голосе из видения: «Найди меня, мама. Пожалуйста».
Она пришла сюда не ради пророчеств. Не ради Нереварина. Она пришла, потому что Кай Косадес хотел знать - и пока она полезна ему, пока добывает сведения, он будет давать ей крупицы информации о Тамире.
Но сейчас, сидя в этой юрте, пропитанной дымом и памятью веков, Нерайя чувствовала что-то ещё. Что-то, чему не могла дать имя. Беспокойство иного рода - не только за дочь. Оно проникало в неё медленно, как мельчайшие пылинки пепла сквозь швы одежды.
«Ты вернулась», - сказал голос в видении.
Почему? Что это значило?
- У тебя есть ещё вопросы? - спросила Нибани.
Нерайя подняла глаза.
- Нет. - Она помолчала. - Благодарю вас. За знания. За время. За... всё.
Нибани кивнула.
- Чем я могу отплатить? - спросила Нерайя. - За то, что вы рассказали мне?
Старуха покачала головой - медленно, печально.
- Ты прошла четыре Испытания. Ты теперь Уршилаку. - Её глаза встретились с глазами Нерайи. - А Уршилаку имеют право на знания своего племени. Это не дар - это твоё право.
Нерайя не знала, что сказать.
Уршилаку. Она - Уршилаку. Чужеземка, которая пришла из-за моря, которая не знает языка, не знает обычаев, не знает ничего - и всё же...
- Спасибо, - сказала она. Слово было недостаточным, но другого не было.
Нибани кивнула.
- Иди. Делай то, что должна. - Она закрыла глаза. - И помни - остерегайся ядовитых слов Шармата. Что бы он ни говорил - не верь.
Нерайя встала.
Ноги всё ещё были ватными после видений. Голова кружилась - слабо, но ощутимо. Пар от котелка почти рассеялся, но его привкус остался на языке - горький, древний.
Ковры под ногами были мягкими, пыльными. Черепа предков смотрели на неё пустыми глазницами. Связки трав шуршали под потолком, словно шептали что-то на языке, который она не понимала.
Она поклонилась - коротко, с уважением.
Нибани не открыла глаз. Сидела у потухающего костра, неподвижная, как камень. Как часть этой юрты, этой земли, этой истории.
Нерайя откинула полог и вышла.
Солнце ударило в глаза - яркое, безжалостное после полумрака юрты. Она зажмурилась, давая глазам привыкнуть.
Мир снаружи казался странным. Слишком ярким. Слишком громким. Слишком настоящим после того, что она видела - золотокожих эльфов, Сердце мёртвого бога, фигуру из звёзд и сумерек.
Лагерь жил своей жизнью. Женщины у костров, дети между юртами, охотники, собирающиеся в путь. Никто не обращал на неё особого внимания.
Но Нерайя чувствовала - что-то изменилось. Не снаружи - внутри.
Она несла теперь знание. Тяжёлое, древнее, опасное. Знание о том, кем был её народ. О том, почему их кожа серая, а глаза красные. О том, что спит под Красной Горой - и чего хочет.
«Ты вернулась».
Слова всё ещё звучали в её голове. Голос из видения - и голос из пещеры предков. Один и тот же голос.
Что он имел в виду? Почему она?
Нерайя не знала. И это пугало её больше всего.

 

Солнце стояло высоко, когда Нерайя вернулась в юрту, которую ей выделили.
Внутри было тихо, пусто. Её вещи лежали там, где она их оставила - сваленные в кучу у стены плащ, поясная сумка, сабли, серебряный кинжал. Немного. Всё, что у неё было.
Нерайя села на шкуры, позволив себе минуту тишины.
Голова была тяжёлой от услышанного. Неревар. Трибунал. Азура. Проклятие, которое она носила на своей коже с рождения, не зная его истории. Пророчество о том, кто вернётся и свергнет лживых богов.
И Дагот Ур. Друг, ставший чудовищем. Тот, кто говорил с ней в видении.
«Ты вернулась».
Нерайя потёрла щёку - ту, которой коснулись красные когти. Всё ещё холодная. Всё ещё чужая.
Она не знала, что это значит. Не знала, почему он выбрал её. Но знала одно - нужно двигаться дальше. Вернуться в Альд'рун. Передать Косадесу то, что узнала. И получить взамен...
Что? Ещё одну крупицу информации о Тамире? Ещё один намёк, который ничего не даст?
Нерайя сжала зубы. Не время для сомнений. Не время для слабости.
Она встала и начала собирать вещи.
Много времени это не заняло. Проверить сумку, убедиться, что всё на месте. Застегнуть пояс с саблями. Прицепить ножны с кинжалом. Накинуть плащ - пыльный, пропахший дымом и пеплом, но всё ещё крепкий.
Нерайя вышла из юрты.
Лагерь жил своей жизнью. Женщины у костров, дети между юртами, охотники, собирающиеся в путь. Никто не обращал на неё особого внимания - но и не смотрели как на чужую. Не больше.
Она была Уршилаку теперь. Странная мысль. Чужеземка, принятая в племя кочевников. Данмерка, которая не знает их языка, их обычаев, их песен - но прошла их испытания.
Что это значило? Что-нибудь? Ничего?
Нерайя не знала.
Она направилась к северному краю лагеря, туда, где стояли гуары. Нужно найти Хайнаба, попрощаться, прежде чем возвращаться в Альд’рун - она запомнила дорогу, более-менее.
- Уходишь?
Голос был знакомым.
Нерайя обернулась. Хайнаб стоял у загона, прислонившись к столбу. Его гуар - тот самый, Ронни, которому она вытащила занозу - фыркал рядом, жуя что-то.
- Да, - сказала она. - Пора возвращаться.
Хайнаб кивнул. Помолчал, глядя на неё. Видно было, как он подбирает слова - тамриэлик давался ему с трудом.
- Я тоже... уходить, - сказал он наконец. - Снова путь. Караван не ждёт.
Нерайя ждала. Чувствовала, что он хочет сказать что-то ещё.
- Могу... - он замялся, нахмурился, ища слово, - ...провожать? До Альд'рун. Если хочешь. Всё равно... - он махнул рукой в сторону запада, - ...туда.
Она посмотрела на него. На его лицо - молодое, но уже отмеченное солнцем и ветром. На его глаза - спокойные, без подвоха.
- Зачем? - спросила она.
Хайнаб пожал плечами. Снова пауза - он искал слова, складывал их, как складывают камни для очага.
- Ты теперь Уршилаку. - Он сказал это медленно, старательно выговаривая. - Со-пле-мен-ни-ца. Мы... помогать друг другу.
Он помолчал, потом добавил - чуть тише, с усилием:
- И ты... Ронни. Заноза. - Он показал на гуара, потом на свою ладонь, изображая, как вытаскивают что-то. - Он хромать много дней. Ты помочь. Я... - он прижал руку к груди, - ...благодарен.
Нерайя смотрела на него. На этого молодого эшлендера, который вёл её сюда, который молчал всю дорогу, который теперь предлагал проводить обратно. И который сейчас мучился с чужим языком, чтобы сказать ей простые слова.
Симпатия. Обычное человеческое уважение к той, кто прошла испытания. Благодарность за помощь.
Простые вещи. Редкие вещи.
- Хорошо, - сказала она. - Спасибо.
Хайнаб кивнул. В его глазах мелькнуло что-то - облегчение? удовольствие? - но исчезло быстро.
- Выходим... - он показал один палец, потом очертил в воздухе круг, - ...один час. Я собирать припасы.
Он отошёл, оставив её у загона.
Нерайя смотрела на лагерь. На юрты, на костры, на людей. На место, которое стало для неё чем-то... чем? Она не могла сказать.
Не домом. У неё не было дома уже давно.
Но чем-то.
Она заметила Забамунда у одной из юрт. Гулахан стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на неё. Их глаза встретились.
Нерайя кивнула - коротко, с уважением.
Забамунд кивнул в ответ. Так же коротко. Так же сдержанно.
Но в этом кивке было признание. Ты прошла. Ты доказала. Ты - одна из нас.
Нерайя отвернулась.
Юрта Ашхана темнела в центре лагеря. Сул-Матуул не вышел попрощаться - но она и не ожидала. Он сказал всё, что хотел сказать. Сделал всё, что должен был сделать.
Остальное - её дело.
Через час они вышли.
Хайнаб вёл Ронни, нагруженного припасами. Нерайя шла рядом, привычно подстраиваясь под ритм. Солнце светило, ветер нёс запах пепла и полыни, Красная Гора дымила на юге.
Всё как несколько дней назад, когда она шла сюда. И всё - иначе.
Она уезжала другой.
Не сильнее - испытания измотали её, выжали досуха. Не мудрее - она узнала много, но понимала мало. Не счастливее - Тамира всё ещё была где-то там, в руках тех, кто использовал её как поводок.
Но - другой.
Что-то изменилось внутри. Что-то сдвинулось, встало на место. Или сломалось окончательно - она не могла сказать.
Она видела прошлое в пещере предков. Слышала голос Энара - его последние слова, которые не услышала тогда. Видела Тамиру, исчезающую в темноте. И видела... другое. То, чему не было названия.
Золотая маска. Красные глаза. Голос, который говорил: «Ты вернулась».
Нерайя не знала, что это значит. Но знала – это не конец. Это начало.
Начало чего - она узнает.
Рано или поздно.

[WaterphoenixNew]

Часть IV: Проклятые.
Глава 18: Отчёты.
31 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Балмора
Таверна «Южная стена» в этот час была почти пуста.
Элон сидела в углу, спиной к стене, лицом к двери - привычка, от которой не избавиться. Перед ней стояла кружка с местным элем, к которой она почти не притрагивалась. Просто повод занять стол. Просто часть маскировки.
Огонь в очаге потрескивал, бросая неровные тени на стены. За соседним столом двое данмеров негромко спорили о ценах на эбонит. У стойки хозяин протирал кружки - мерно, механически, как делал это, наверное, каждый вечер последние двадцать лет.
Обычный вечер. Обычная таверна. Обычная Балмора.
Элон смотрела на дверь и ждала.
Десять дней.
Нерайя уехала в Альд'рун десять дней назад. Должна была найти какого-то торговца, получить информацию, вернуться. Два-три дня на дорогу в один конец, день-два на месте. Неделя максимум.
Прошло десять дней.
Элон сделала глоток эля - тёплого, горьковатого - и поставила кружку обратно. Она не должна беспокоиться. Нерайя - взрослая женщина, опытный боец. Она справлялась и раньше. Справится и сейчас.
Но мысли возвращались.
К силт страйдеру, на котором они ехали вместе. К скальным наездникам, атаковавшим из облаков. К тому, как Нерайя двигалась в бою - быстро, точно, смертоносно.
К её глазам, когда она говорила о дочери.
Элон коснулась серьги -топаз был тёплым от кожи.
Она вспомнила Гнаар Мок. Туман над болотами. Запах гнили и чего-то сладковатого, неправильного. Фигуры в темноте пещеры: серая кожа, завязанные глаза, бормотание на языке, которого она не понимала.
И тот, высокий. С отростком вместо носа. Который просто стоял и смотрел.
Элон до сих пор не знала, почему он не напал. Почему позволил ей уйти.
Может, ему было всё равно. Может, она была слишком мелкой добычей.
А может - и эта мысль не давала ей покоя - он просто запоминал. Изучал. Ждал.
Дверь таверны открылась.
Элон подняла взгляд - и расслабилась. Не Нерайя. Просто местный, судя по одежде. Данмер средних лет, усталый после рабочего дня. Он прошёл к стойке, заказал что-то, сел на табурет.
Обычный вечер.
Элон снова посмотрела на дверь.
Она не услышала, как Хабаси подошла. Просто в какой-то момент поняла, что каджитка уже сидит напротив - бесшумная, как тень, с этой своей вечной полуулыбкой на усатой морде.
- Хабаси не помешает? - промурлыкала она, хотя уже села.
Элон не стала отвечать на очевидное. Просто ждала.
Каджитка наклонила голову, её жёлтые глаза блеснули в свете очага.
- Хабаси слышала интересные вещи, - сказала она негромко. - Вещи, которые касаются одной знакомой.
- Какой знакомой?
- Данмерки. Той, что приходила сюда пару недель назад, искала Кая Косадеса. - Хабаси чуть прищурилась. - Нерайя, да? Красивое имя. Редкое.
Элон не изменилась в лице. Но внутри что-то сжалось.
- Что ты слышала?
- Камонна Тонг ищет её. - Хабаси произнесла это так же легко, как могла бы сказать «завтра будет дождь». - Кто-то заплатил хорошие деньги за информацию. Имя, внешность, где бывает, с кем встречается.
- Кто заплатил?
Хабаси пожала плечами - текучее, кошачье движение.
- Этого Хабаси не знает. Но знает другое: они серьёзны. Очень серьёзны. - Она помолчала. - Не те, кто пугает. Те, кто делает.
Элон молчала, переваривая услышанное. Камонна Тонг. Местная преступная организация, данмерские националисты. Ненавидят чужеземцев, ненавидят Империю, ненавидят всех, кто не «свой».
И теперь они ищут Нерайю.
- Откуда информация? - спросила Элон.
- У Хабаси свои уши. - Каджитка снова улыбнулась. - Гильдия Воров знает много. Иногда - делится. За правильную цену.
- Я заплачу.
- Уже заплачено. - Хабаси встала так же бесшумно, как села. - Хабаси должна твоему старику. Теперь - не должна.
Она развернулась, чтобы уйти, но остановилась.
- Передай ему, - сказала она, не оборачиваясь. - Пусть решает, что делать. Хабаси своё дело сделала.
И исчезла в тенях таверны, словно её никогда не было.
Элон сидела неподвижно.
Камонна Тонг ищет Нерайю. Кто-то заплатил. Кто-то, кто знает её имя, её внешность.
Элон встала, оставив на столе несколько монет. Эль так и остался почти нетронутым.
Нерайя где-то там, в Альд'руне или дальше. Не знает, что за ней охотятся. Не знает, что каждый день промедления – это день, который Камонна Тонг использует, чтобы сузить круг.
Нужно сообщить Каю.
Элон вышла в ночь Балморы. Воздух был прохладным, пахло дымом и рекой. Где-то вдалеке лаяла собака.
Она пошла к лачуге Кая, стараясь не думать о том, что он решит. Стараясь не думать о Нерайе - одной, без предупреждения, без защиты.
Стараясь не думать о том, почему это её так беспокоит.

 

Лачуга Кая встретила её запахом скуумы и тишиной.
Элон постучала дважды, и ещё раз, после паузы - условный сигнал. Потом отодвинула доску, заменяющую дверь и вошла.
Внутри горела единственная свеча - огарок на блюдце, оплывший воском. Кай сидел на своём обычном месте, на тюфяке у стены. Трубка в руке, дым вьётся к потолку. Глаза - красные от недосыпа или от скуумы, не разобрать.
- Поздно, - сказал он вместо приветствия.
- Важно.
Кай кивнул на место напротив. Элон села, скрестив ноги.
- Хабаси, - начала она. - Только что. Камонна Тонг ищет Нерайю.
Кай не шевельнулся. Не изменился в лице. Просто смотрел на неё, и дым от трубки поднимался ровной струйкой.
- Кто-то заплатил за информацию, - продолжила Элон. - Имя, внешность, связи. Хабаси не знает, кто именно. Но говорит, что они серьёзны.
Молчание.
Кай затянулся, выпустил дым. Медленно, задумчиво.
- Контрабандисты, - сказал он наконец. - Пещера у Сейда Нин. Она оставила двоих в живых.
Это не был вопрос. Он уже знал - или догадался.
- Босмер и данмер, - подтвердила Элон. - Фаргот и ещё один, со шрамом на щеке. Насколько я помню, другие члены банды так и не покинули ту пещеру.
- Мелкие сошки… - имперец задумчиво растянул эти два слова. - Но мелкие сошки умеют бегать к большим людям. Особенно когда напуганы.
Он замолчал, глядя на огонёк свечи. Элон ждала. Она знала этот взгляд - Кай размышлял о чём-то неприятном.
- Десять дней, - сказал он наконец. - Дольше, чем я рассчитывал.
- Хассур оказался сложнее, чем ты думал?
- Хассур - эшлендер. - Кай затянулся, выпустил дым. - Они не разговаривают с чужаками просто так. Возможно, потребовал что-то взамен. Возможно, отправил её куда-то ещё.
Он пожал плечами - едва заметно, почти небрежно.
- Она справится. Иначе не дожила бы до сегодня.
В его голосе не было ни тревоги, ни сочувствия. Просто констатация факта. Как если бы он говорил о погоде или курсе обмена.
Элон почувствовала, как что-то шевельнулось внутри. Раздражение? Злость?
- Камонна Тонг не будет ждать, - сказала она. - Каждый день, пока она там...
- Каждый день – это день, когда она не здесь, - перебил Кай. - Не в Балморе. Не там, где её ищут.
Элон замолчала.
Он был прав. Конечно, он был прав. Пока Нерайя в Альд'руне или где-то ещё, Камонна Тонг не может до неё добраться. Расстояние - лучшая защита.
Но это означало и другое.
- Ты не собираешься её предупреждать, - сказала Элон. Не вопрос.
- Как? - Кай пожал плечами. - Послать гонца в Альд'рун? Привлечь внимание? Показать, что мы знаем?
Он покачал головой.
- Она вернётся. Когда вернётся - поговорим. До тех пор... - он сделал паузу, - ...до тех пор она в безопасности. Относительной.
Элон смотрела на него. На это усталое лицо, на красные глаза, на трубку в узловатых пальцах. Пыталась понять, что он думает на самом деле.
Не смогла.
Кай всегда был закрытой книгой. Даже для неё - а она работала с ним четыре года. Знала его привычки, его методы, его слабости. Знала, что скуума - не просто развлечение, а способ заглушить что-то. Что-то, о чём он никогда не говорил.
Но не знала, что именно.
- Что-то ещё? - спросил Кай.
Элон помедлила. Хотела спросить - о чём? О Нерайе? О том, что он планирует? О том, почему смотрит на неё так, словно уже принял какое-то решение?
Не спросила.
- Нет, - сказала она, поднимаясь. - Ничего.
Кай кивнул. Его взгляд уже был где-то далеко - в мыслях, в планах, в расчётах.
- Спокойной ночи, Элон.
Она вышла, не ответив.
Ночной воздух показался холоднее, чем раньше. Элон стояла у двери лачуги, глядя на звёзды над крышами Балморы.
Кай что-то задумал. Она чувствовала это. Он уже встроил информацию о Камонна Тонг в свою схему. Уже решил, как использовать.
И Нерайя была частью этой схемы.
Элон не знала, что именно он планирует. Но знала одно: когда Нерайя вернётся, её будет ждать не отдых.
Она пошла к своему жилью, стараясь не думать. Не получалось.
Мысли возвращались к Нерайе. К её глазам, когда она говорила о дочери. К тому, как она сражалась на силт страйдере - яростно, отчаянно, словно каждый удар был последним.
К тому, что она где-то там, одна, и не знает, что за ней охотятся.
Элон ускорила шаг. До рассвета оставалось несколько часов. Нужно поспать.
Завтра будет новый день. И новые проблемы.

 

1-2 дни месяца Огня Очага, 3Э427
Балмора
Следующие дни тянулись медленно.
Элон занималась привычными делами - проверяла контакты, писала отчёты, поддерживала связь с информаторами в городе. Рутина, которая обычно помогала не думать.
Не помогала.
Мысли возвращались. Снова и снова, как волны к берегу.
К Гнаар Моку.
Она закрывала глаза - и видела туман над болотами. Слышала плеск воды под ногами, чувствовала запах гнили, который въелся в одежду и не выветривался до сих пор.
Видела их.
Фигуры в темноте пещеры. Серая кожа, натянутая на кости. Повязки на глазах - грязные, почерневшие. Рты, которые шевелились, выпуская бесконечный поток слов непонятным, пугающим шёпотом.
Бормотание. Оно до сих пор звучало в её голове, когда она пыталась уснуть.
Элон не знала, что это было.
Но знала одно: это было только начало. Что-то просыпалось под Красной Горой. Что-то выползало наружу, за Призрачный Предел, в мир живых.
И Нерайя была где-то там. В Альд'руне или дальше. Одна.
Элон поймала себя на том, что считает дни.
Одиннадцатый. Двенадцатый.
Она проходила мимо платформы силт страйдеров, и её взгляд каждый раз скользил по прибывающим пассажирам. Данмеры, имперцы, редкие каджиты. Никого знакомого.
На тринадцатый день она зашла в «Южную стену» - просто так, без причины. Села в углу, заказала эль, который не собиралась пить.
Хабаси не появилась. Никто не появился.
Элон сидела и смотрела на дверь.
«Это непрофессионально», - сказала она себе. - «Ты наблюдатель. Твоя работа - следить и докладывать. Не беспокоиться».
Но беспокойство не слушалось приказов.
Она вспоминала их день вместе. Прогулку по Верхнему Кварталу, разговоры ни о чём, спарринг на заднем дворе. Вспоминала, как Нерайя двигалась - быстро, точно, с той особой грацией, которая приходит только с годами практики.
Вспоминала её глаза, когда она говорила о дочери. Боль, которую невозможно спрятать. Решимость, которую невозможно сломать.
«Она справится», - повторяла Элон. - «Она сильная. Она выживет».
Но слова звучали пусто.
Пальцы Элон снова нашли камешек в серебряной оправе у себя в ухе.
Двадцать два года.
Мысль пришла непрошеной, как всегда. Она гнала её прочь, но та возвращалась - упрямая, неотступная.
Ему сейчас двадцать два. Если он жив. Если выжил после того, как Фарис... после того, что случилось с Фарисом.
Она искала его. Годами искала - когда могла, когда выдавалась возможность. Посылала запросы, платила информаторам, проверяла списки.
Ничего.
След обрывался в Сентинеле, двадцать два года назад. Фарис уехал с годовалым ребёнком на руках - не сказал куда, не оставил адреса. Может, не хотел, чтобы она нашла их. Может, боялся, что за ним придут те, кто сломал его карьеру. Элон не знала. Она искала - годами искала, когда могла, когда выдавалась возможность. Посылала запросы, платила информаторам, проверяла списки. Ничего. Ни следа, ни слуха, ни могилы.
Клинки говорили, что он, скорее всего, мёртв. Элон кивала, соглашалась, принимала.
Но не верила.
Где-то глубоко внутри, в том месте, которое она старательно запирала на замок, теплилась надежда. Глупая, иррациональная надежда, что он жив. Что однажды она найдёт его. Что сможет объяснить, почему ушла.
Объяснить.
Как будто есть слова, которые могут это объяснить.
Элон сжала челюсти, глядя в мутную поверхность эля.
Фарис был хорошим человеком. Слишком хорошим для неё, слишком хорошим для мира, в котором они жили. Офицер Легиона, который верил в честь и справедливость. Который отказался выполнить приказ, потому что приказ был чудовищным.
Целая деревня. Женщины, дети, старики. Потому что кто-то решил, что они «укрывали заговорщиков».
Фарис сказал «нет». И его сломали за это.
Выгнали из Легиона. Лишили звания, пенсии, будущего. Заклеймили как труса и предателя - хотя он был храбрее всех, кого Элон знала.
А она...
Она была беременна, когда это случилось. Восьмой месяц. Живот огромный, ноги отёкшие, голова тяжёлая от мыслей, которые не давали покоя.
Клинки не сказали ей прямо. Не нужно было. Она и сама понимала: жена опального офицера, человека, которого Империя считала ненадёжным - такая жена не могла служить в разведке. Слишком много рисков. Слишком много вопросов.
Выбор был прост: семья или служба.
Она выбрала.
Иногда, в самые тёмные ночи, Элон говорила себе, что это был единственный выход. Что она не смогла бы быть матерью - не тогда, не в том состоянии. Что тьма, которая поселилась в её голове после родов, сожрала бы их обоих, если бы она осталась.
Иногда она почти верила в это.
Но чаще - нет.
Элон допила эль - когда успела? - и встала из-за стола. Хватит. Хватит копаться в прошлом. Есть настоящее, есть работа, есть...
Нерайя.
Мысль вернулась, упрямая, как заноза.
Нерайя, которая сражается за свою дочь. Которая готова на всё - убивать, умирать, продавать душу Клинкам - лишь бы найти её.
Нерайя, которая сделала противоположный выбор.
«И кто из нас прав?» - подумала Элон, выходя из таверны.
Ответа не было.
Только ветер с реки, пахнущий илом и дымом. Только огни Балморы, мерцающие в сумерках. Только ожидание, которое тянулось и тянулось, как дорога без конца.
На третий день месяца Огня Очага Элон проснулась с ощущением, что что-то изменится.
Она не могла объяснить это чувство. Просто знала - как знала, когда за ней следили, когда ловушка была близко, когда нужно было бежать.
Интуиция. Шестое чувство, которое спасало ей жизнь десятки раз.
Она оделась быстрее обычного. Проверила оружие - скимитар, кинжал, арбалет. Вышла на улицу.
Утро было ясным, небо - голубым, без обычной пепельной дымки. Редкий день для Морровинда. Хороший знак или плохой - она не знала.
Элон пошла к платформе силт страйдеров.

 

3 день месяца Огня Очага, 3Э427
Балмора
Она увидела её издалека.
Силт страйдер только что опустился на платформу, его длинные ноги всё ещё подрагивали от усталости. Пассажиры спускались по шаткой лестнице - данмеры в пыльных плащах, имперский торговец с тюками, пожилая альтмерка с посохом.
И Нерайя.
Элон узнала её сразу - по силуэту, по походке, по тому, как она держала голову. Но что-то было не так. Что-то изменилось.
Она подошла ближе, оставаясь в тени навеса, и наблюдала.
Нерайя спустилась по лестнице медленнее, чем следовало бы. Её движения были выверенными, осторожными - так двигается человек, который бережёт тело. Раненый? Уставший? И то, и другое?
Пыль Эшленда покрывала её плащ, волосы, лицо. На щеке - свежая царапина, уже затянувшаяся коркой. На руках - ссадины, которых не было две недели назад.
Но не это заставило Элон нахмуриться.
Глаза.
Нерайя всегда смотрела прямо - жёстко, оценивающе, как хищник, который привык быть начеку. Сейчас в её взгляде было что-то другое. Глубже. Темнее. Словно она заглянула куда-то, откуда не возвращаются прежними.
Элон знала этот взгляд. Видела его в зеркале после некоторых миссий. Видела у других агентов - тех, кто столкнулся с чем-то, что не укладывалось в привычные рамки.
«Что ты там видела?» - подумала она. - «Что с тобой случилось?»
Нерайя заметила её.
Их глаза встретились, и на мгновение - только на мгновение - Элон увидела что-то похожее на облегчение. Потом лицо данмерки снова стало непроницаемым.
- Элон, - сказала она, подходя ближе. Голос был хриплым, усталым.
- Нерайя. - Элон кивнула. - Долго тебя не было.
- Задержалась.
Одно слово. Никаких объяснений.
Элон не стала давить. Не здесь, не сейчас. Вместо этого она шагнула ближе, понизив голос:
- Нам нужно поговорить. До того, как пойдём к Каю.
Нерайя чуть наклонила голову.
- О чём?
- Не здесь.
Они отошли от платформы, свернули в переулок между двумя складами. Здесь было тихо, только крысы шуршали в кучах мусора.
- Рассказывай, - сказала Нерайя.
Элон прислонилась к стене, скрестив руки на груди.
- Три дня назад ко мне вышла Хабаси. Помнишь её? Каджитка из «Южной стены».
- Помню.
- У неё есть связи в Гильдии Воров. Она слышала кое-что интересное. - Элон помолчала. - Камонна Тонг ищет тебя.
Нерайя нахмурилась.
- Камонна Тонг?
- Ты не знаешь? - Элон чуть приподняла бровь. - Местная организация. Данмерские националисты, ненавидят чужаков и всех, кто с ними связан. Убийцы, вымогатели, контрабандисты. Официально - гильдия наёмников. Неофициально - головорезы, которые режут глотки за деньги.
- И они ищут меня.
- Кто-то заплатил за информацию. Имя, внешность, где бываешь, с кем встречаешься. Хабаси говорит, что это серьёзно. Не просто угрозы - они действительно охотятся.
Нерайя молчала. Её лицо оставалось неподвижным, но Элон видела, как напряглись мышцы на её шее. Потом данмерка медленно кивнула.
- Фаргот, - сказала она. - Или тот, второй. Данмер со шрамом.
Элон не стала спрашивать, откуда она знает эти имена. Вместо этого сказала:
- Контрабандисты из пещеры у Сейда Нин. Те, кого ты оставила в живых.
Нерайя резко повернула голову. Её глаза сузились.
- Откуда ты знаешь?
- Я следила за тобой той ночью, - ответила Элон спокойно. - Видела, как ты вышла из трактира. Как нашла тайник босмера. Как пошла за ним к пещере.
Молчание. Тяжёлое, напряжённое.
- Ты была там, - сказала Нерайя. Не вопрос.
- Снаружи. Не входила. - Элон пожала плечами. - Моя работа - наблюдать. Я наблюдала.
- И не вмешалась.
- Ты справилась сама.
Нерайя смотрела на неё долго, изучающе. В её взгляде было что-то новое - не злость, не обида. Скорее, переоценка. Словно она заново решала, кем Элон является для неё.
- Значит, ты видела, как они сбежали, - сказала она наконец.
- Видела, как босмер выбежал из пещеры. Второго - нет. Но если он выжил...
- Выжил. Я его только оглушила.
Элон кивнула.
- Тогда понятно, откуда информация. Один из них - или оба - добрались до Камонна Тонг. Рассказали, что какая-то данмерка перебила их людей, освободила рабов. - Она помолчала. - Для таких, как они, это личное оскорбление. Они не простят.
Нерайя отвернулась, глядя на стену переулка. Её пальцы коснулись рукояти сабли - привычный жест, почти бессознательный.
- Сколько у меня времени?
- Не знаю. Хабаси не сказала. Но чем дольше ты в городе - тем больше шансов, что они тебя найдут.
- Кай знает?
- Да. Я доложила ему в тот же вечер, когда узнала.
- И что он сказал?
Элон вспомнила лицо Кая в полумраке лачуги. Красные глаза, дым скуумы, голос без эмоций.
- Сказал, что пока тебя нет в Балморе - ты в относительной безопасности. - Она помолчала. - И что когда вернёшься - поговорим.
- Поговорим, - повторила Нерайя. В её голосе была горечь. - Он уже решил, что со мной делать. Верно?
Элон не ответила. Не нужно было.
Они стояли в тишине переулка. Где-то вдалеке кричал торговец, предлагая свежую рыбу. Обычный день в Балморе. Обычная жизнь, которая текла мимо них, не замечая.
- Что там было? - спросила Элон наконец. - В Альд'руне. И после.
Нерайя посмотрела на неё. Долго, оценивающе - так смотрят, решая, сколько можно доверить.
- Потом, - сказала она. - Сначала - Кай.
Элон кивнула. Она понимала. Некоторые вещи нельзя рассказывать дважды.
- Идём.
Они вышли из переулка и направились вглубь города.
Элон шла рядом с Нерайей, искоса наблюдая за ней.
Данмерка двигалась иначе, чем раньше. Не хуже - просто иначе. Плавнее, осторожнее, сдержаннее. Словно она берегла силы для чего-то важного.
Или словно привыкла двигаться так, чтобы не привлекать внимания.
«Эшлендеры», - подумала Элон. - «Она была у эшлендеров. Это объясняет задержку».
Кай упоминал Хассура Зайнсубани - торговца в Альд'руне, связанного с кочевыми племенами. Если Нерайя нашла его, если он потребовал что-то взамен за информацию...
Эшлендеры не разговаривали с чужаками просто так. Это знали все.
- Ты ранена? - спросила Элон.
Нерайя покосилась на неё.
- Уже нет.
- Но была.
- Да. Была.
Элон не стала спрашивать подробности. Нерайя расскажет, когда будет готова. Или не расскажет вовсе.
Они прошли мимо таверны «Восемь тарелок», мимо лавки алхимика, мимо храма Трибунала с его вечно закрытыми дверями. Балмора жила своей жизнью - торговцы кричали, дети бегали, стражники лениво патрулировали улицы.
Никто не обращал на них внимания. Две женщины, идущие по своим делам. Ничего особенного.
«Камонна Тонг», - подумала Элон. - «Они где-то здесь. Смотрят. Ждут».
Она незаметно проверила улицу - взглядом, не поворачивая головы. Данмер у лавки оружейника - слишком внимательно смотрит? Нет, просто торгуется. Имперец на углу - подозрительно стоит? Нет, ждёт кого-то.
Ничего явного. Но это не значило, что опасности нет.
- Ты нервничаешь, - сказала Нерайя негромко.
Элон усмехнулась.
- Заметно?
- Для того, кто знает, куда смотреть.
Они свернули в узкий проход между домами. Лачуга Кая была уже близко.
- Я была в Гнаар Моке, - сказала Элон. - Пока тебя не было.
Нерайя повернула голову.
- И?
- Там что-то есть. В пещерах на болотах. - Элон помолчала, подбирая слова. - Твари. Не такие, как обычные. Другие.
- Пепельные?
Вопрос был задан слишком быстро. Слишком точно.
Элон посмотрела на неё.
- Ты тоже их видела.
Это не был вопрос.
Нерайя не ответила. Но её молчание было красноречивее слов.
«Она знает», - поняла Элон. - «Она видела то же, что и я. Или хуже».
Они остановились у лачуги Кая. Покосившиеся стены, дыры в крыше, заткнутые тряпьём, запах скуумы, просачивающийся сквозь щели. Вместо двери - доска, прислонённая к проёму.
- Готова? - спросила Элон.
Нерайя посмотрела на доску. Потом на неё.
- А ты?
Элон не ответила. Просто отодвинула доску в сторону и шагнула внутрь.

 

Внутри было темно и душно.
Единственный источник света - огарок свечи на перевёрнутом ящике, оплывший воском до самого основания. Дым скуумы висел в воздухе, густой и сладковатый, щекочущий горло.
Кай сидел на своём обычном месте - на тюфяке у дальней стены, спиной к углу. Трубка в руке, глаза полуприкрыты. Он не пошевелился, когда они вошли, только его взгляд - красный, воспалённый - скользнул по ним.
- Вернулась, - сказал он. Не приветствие - констатация.
- Вернулась, - ответила Нерайя.
Она стояла у входа, не проходя дальше. Элон заметила, как её взгляд обшарил комнату - углы, тени, возможные выходы. Привычка, которую не выбить.
Кай указал трубкой на пол напротив себя.
- Садись. Рассказывай.
Нерайя помедлила. Потом прошла вперёд и села, скрестив ноги. Элон осталась стоять у стены, наблюдая.
Тишина.
Кай смотрел на Нерайю, Нерайя смотрела на Кая. Что-то происходило между ними - молчаливый поединок, который Элон не вполне понимала.
Потом Нерайя заговорила.
- Хассур Зайнсубани. Торговец в Альд'руне, связанный с эшлендерами. Ты был прав - он знает о пророчествах.
Кай кивнул, не перебивая.
- Он не стал говорить со мной просто так. Потребовал услугу. - Нерайя помолчала. - Его сын пропал в пепельных землях. Я нашла его.
- Живым?
- Да.
Элон видела, как Кай чуть расслабился. Едва заметно - но она знала его достаточно, чтобы заметить.
- Продолжай.
- После этого Хассур рассказал мне об Уршилаку. Племя эшлендеров на севере. Он сказал, что они хранят древние знания о пророчествах. Что их Мудрая Женщина - единственная, кто знает полную версию.
- И ты, кончено же, пошла к ним.
Кай затянулся, выпустил дым. Его глаза не отрывались от Нерайи.
- Эшлендеры не разговаривают с чужаками, - сказал он. - Как ты убедила их?
Пауза. Элон видела, как Нерайя собирается с мыслями - или решает, сколько рассказать.
- Они потребовали пройти испытания, - сказала она наконец. - Четыре испытания. Я прошла.
- Какие испытания?
- Плоть. Кровь. Дух. Разум.
Слова упали в тишину, как камни в воду. Элон нахмурилась. Она слышала об эшлендерских обычаях - обрывки, слухи, - но никогда не сталкивалась с ними напрямую.
Кай, похоже, знал больше. Его глаза чуть сузились.
- Испытание Духа, - сказал он медленно. - Пещера предков?
- Да.
- Что ты там видела?
Молчание.
Элон наблюдала за Нерайей. За тем, как она сидела - неподвижно, напряжённо. За тем, как её пальцы сжались на колене.
- Видения, - сказала Нерайя. Голос был ровным, но что-то в нём дрогнуло. - Прошлое. Будущее. И кое-что ещё.
- Что именно?
Нерайя подняла глаза. Посмотрела на Кая - прямо, не отводя взгляда.
- Золотая маска. Красные глаза. Голос, который говорил на данмерисе.
Тишина стала гуще. Элон почувствовала, как что-то холодное шевельнулось у неё внутри.
- Что он сказал? - спросил Кай. Его голос был спокойным, но Элон знала его достаточно, чтобы услышать напряжение под этим спокойствием.
- «Ohn abahr'veysag». - Нерайя произнесла слова медленно, словно они царапали язык. - «Ты вернулась».
Кай не шевельнулся. Не изменился в лице. Просто сидел и смотрел на неё - долго, пристально.
- Дагот Ур, - сказал он наконец.
- Да. Мудрая Женщина сказала то же самое. Предупредила не слушать его. Не верить.
- Мудрый совет.
Нерайя кивнула. Потом продолжила - быстрее, словно хотела оставить эту тему позади:
- После испытаний я говорила с Нибани Меса. Мудрой Женщиной племени. Она рассказала мне о пророчествах.
Кай наклонился вперёд. Трубка в его руке замерла.
- Рассказывай.
И Нерайя рассказала.
Элон слушала молча, стараясь не упустить ни слова.
Неревар. Древний герой, объединивший данмеров против двемеров. Война под Красной Горой. Сердце Лорхана - сердце мёртвого бога, которое двемеры нашли в глубинах.
Трибунал. Три советника Неревара, которые стали богами. Вивек, Альмалексия, Сота Сил. Имена, которые Элон слышала в храмах, на улицах, в проклятиях и молитвах.
Клятва. Священная клятва на крови - никогда не использовать Инструменты Кагренака, никогда не черпать силу из Сердца.
И предательство.
- Они убили его, - говорила Нерайя. Её голос был ровным, но в нём звучало что-то - не гнев, скорее, горечь. - Своего короля. Того, кому клялись в верности. А потом использовали Сердце, чтобы стать богами.
Кай слушал, не перебивая. Его лицо было непроницаемым.
- Азура прокляла их, - продолжала Нерайя. - Прокляла весь народ. За предательство троих. - Она коснулась своей щеки. - Кожа стала серой. Глаза - красными. Чтобы мы помнили.
- И пророчество? - спросил Кай.
- Неревар вернётся. Воплотится в другом. Чужеземец, которого укажут Семь Звёзд. Семь испытаний, которые он должен пройти. И когда пройдёт - лживые боги падут.
Тишина.
Элон переваривала услышанное. Это было... много. Слишком много. История, которая переворачивала всё, что она знала о Морровинде, о Трибунале, о данмерах.
- Нибани знает все семь испытаний? - спросил Кай.
- Нет. Только часть. Многое утеряно. - Нерайя помолчала. - Но она сказала кое-что ещё. О кольце.
- Кольце?
- Луна-и-Звезда. Кольцо Неревара. Говорят, оно убьёт любого, кто наденет его. Любого - кроме истинного воплощения.
Кай откинулся назад. Его глаза были задумчивыми.
- Интересно, - сказал он. - Очень интересно.
Он замолчал, глядя в пустоту. Думал. Просчитывал. Элон видела это - видела, как шестерёнки крутятся за этими красными, воспалёнными глазами.
- Хорошая работа, - сказал он наконец. - Ты узнала больше, чем я ожидал.
Нерайя не ответила. Просто смотрела на него, ожидая продолжения.
- Теперь ты, - Кай повернулся к Элон. - Гнаар Мок.
Элон отлепилась от стены, подошла ближе.
- Пепельные твари, - сказала она коротко. - В пещерах на болотах к северо-западу от деревни. Я видела их своими глазами.
- Сколько?
- Минимум пятеро. Может, больше. - Она помолчала. - Двое - слепые, с повязками на глазах. Бормочут что-то непонятное. Ещё один - без лица. Быстрый, опасный. Два болта, чтобы его остановить.
- И?
- И ещё один. - Элон сжала челюсти. - Высокий. С чем-то вроде хобота вместо носа. Он не нападал. Просто стоял в темноте и смотрел.
Кай кивнул. Его лицо не выражало удивления - словно он ожидал чего-то подобного.
- Шестой Дом, - сказал он. - Слуги Дагот Ура. Они выходят за Призрачный Предел. Всё чаще.
Он посмотрел на Нерайю, потом на Элон.
- Вы обе видели их. В разных местах, в разное время. Это не совпадение.
- Что это значит? - спросила Элон.
- Значит, что-то меняется. - Кай затянулся, выпустил дым. - Что-то просыпается под Красной Горой. И мы должны знать, что именно.
Он замолчал. Пауза тянулась - долгая, тяжёлая.
- Есть ещё кое-что, - сказал он наконец. - Отряд Легиона. Десять человек. Их послали в ту твою пещеру неделю назад, Элон. Разведка.
- И? - спросила редгардка, хотя уже знала ответ.
- Вернулся один. - Кай посмотрел на неё. - Безумный. Бормотал что-то о снах, о голосе, о золотой маске. Потом умер. Целители ничего не смогли сделать.
Золотая маска.
Элон покосилась на Нерайю. Данмерка сидела неподвижно, но её лицо побледнело.
- Илуниби, - повторил Кай. - Так её называют в отчётах Легиона. Пещера на побережье, к северу от Гнаар Мока. Что-то там есть. Что-то, что свело с ума целый отряд.
Он посмотрел на Нерайю.
- Нам надо понять, откуда берутся эти твари. Нужна разведка.
Элон поняла раньше, чем он закончил фразу. Поняла по его взгляду, по тону, по тому, как он смотрел на данмерку.
Он уже решил.
Нерайя тоже поняла. Её глаза встретились с глазами Кая - холодно, без иллюзий.
- Ты хочешь отправить меня туда, - сказала она. Не вопрос.
- Да.
- Почему меня?
- Потому что ты уже была в подобном месте. Пещера Мамея. Ты выжила. Вернулась. Одна ты сможешь действовать незаметно. - Кай помолчал. - И потому что тебе нужно уехать из Балморы.
Камонна Тонг. Он не произнёс этого вслух, но все трое знали.
Нерайя молчала. Её лицо было непроницаемым, но Элон видела - она думает. Взвешивает. Решает.
- Когда? - спросила она наконец.
- Завтра. - Кай кивнул. - Отдохни сегодня. Соберись. Утром выходишь.
Нерайя встала. Медленно, устало.
- Хорошо, - сказала она.
И вышла, не оглядываясь.
Элон смотрела ей вслед. Смотрела, как доска отодвинулась, как полоска света упала на пол, как фигура данмерки исчезла в проёме.
Потом повернулась к Каю.
- Ты отправляешь её на смерть, - сказала она.
Кай не ответил. Просто смотрел на неё своими красными глазами.
- Целый отряд Легиона, - продолжила Элон. - Десять человек. Один вернулся безумным. А ты посылаешь её одну.
- У неё есть то, чего не было у них, - сказал Кай.
- Что?
- Опыт. - Он затянулся. - Она уже сталкивалась с этим. В пещере Мамея. В пещере предков у эшлендеров. Она знает, чего ожидать.
- Знает? - Элон покачала головой. - Она едва выжила там. Ты сам видишь - она изменилась. Что-то сломалось внутри.
- Или закалилось.
Элон сжала челюсти.
- Это не разведка. Это приговор.
Кай молчал. Долго, тяжело. Потом сказал:
- У тебя есть другие предложения?
Элон хотела ответить. Хотела сказать - да, пошли меня.
Но слова застряли в горле.
Потому что она знала: Кай прав. Нерайя была лучшим выбором. Единственным выбором. И Камонна Тонг - это не отговорка, это реальная угроза. Чем дольше Нерайя в городе - тем больше шансов, что её найдут.
Илуниби была опасна. Но Балмора - тоже.
- Нет, - сказала Элон наконец. - Нет других предложений.
Кай кивнул.
- Тогда иди. Отдыхай. Завтра будет долгий день.
Элон повернулась к выходу. Остановилась у проёма.
- Если она не вернётся... - начала она.
- Она вернётся, - перебил Кай. - Или не вернётся. В любом случае - мы узнаем то, что нужно.
Элон не ответила.
Она вышла в вечерний воздух Балморы, и доска за её спиной встала на место, отрезая свет и запах скуумы.
«Он отправляет её в ад», - думала она, идя по улице. - «И я ничего не могу с этим сделать».
Пока не могу.

[WaterphoenixNew]

Глава 19: Предчувствия.
4 день месяца Огня Очага, 3Э427
Балмора
Утро было серым, небо затянуто облаками. Редкий день для Вварденфелла - без пепельной дымки, но и без солнца.
Элон шла по знакомым улицам, огибая торговцев, которые только начинали раскладывать товар. В руке она несла небольшой свёрток - несколько зелий исцеления, которые выторговала у знакомого алхимика ещё вчера вечером, после разговора с Каем.
Она не спала почти всю ночь.
Мысли не давали покоя. Кружились, возвращались, цеплялись друг за друга - как крысы в клетке.
«Ты отправляешь её на смерть», - сказала она Каю.
«Она вернётся. Или не вернётся», - ответил он.
Элон стиснула зубы, вспоминая его голос. Спокойный. Равнодушный. Голос человека, который давно перестал считать людей людьми - только фигурами на доске, которые можно двигать, жертвовать, убирать.
Она сама была такой фигурой. Двадцать лет службы в Клинках научили её этому. Принимать приказы. Выполнять задания. Не задавать лишних вопросов.
Но сейчас вопросы не давали ей покоя.
Квартира Нерайи была в Нижнем Квартале - скромное жилище на втором этаже старого дома. Элон поднялась по узкой лестнице и постучала.
Тишина. Потом - шаги, скрип половиц.
Дверь открылась.
Нерайя стояла на пороге - уже одетая, в кирасе из кожи нетча. Её лицо было усталым, под глазами залегли тени. Но взгляд - острый, настороженный.
- Элон, - сказала она. Не вопрос, не приветствие. Просто констатация.
- Можно войти?
Нерайя помедлила. Потом отступила в сторону.
Комната была такой, какой Элон её помнила - маленькой, скромной, почти пустой. Кровать, стол, пара стульев. На столе лежало оружие - сабли, серебряный кинжал. Рядом - сумка, наполовину собранная.
Нерайя готовилась к отъезду.
- Пришла попрощаться? - спросила она, возвращаясь к столу.
- Пришла помочь. - Элон положила свёрток рядом с сумкой. - Зелья исцеления. Три штуки. Хорошие, не та дрянь, что продают на рынке.
Нерайя посмотрела на свёрток, потом на Элон.
- Зачем?
- Затем, что ты мне нравишься, - Элон усмехнулась, но усмешка вышла кривой. - И затем, что я не хочу, чтобы ты сдохла в какой-то дыре, потому что у тебя не было под рукой лекарства.
Нерайя развернула свёрток. Три флакона с красноватой жидкостью. Качественная работа - это было видно сразу.
- Спасибо, - сказала она. Слово прозвучало непривычно, словно она редко его произносила.
- Не благодари. Лучше вернись живой.
Элон отошла к окну, глядя на серое небо. Собиралась с мыслями.
- Кай не сказал тебе, как добраться до Илуниби, - сказала она. Не вопрос.
- Сказал, что пещера на побережье. К северу от Гнаар Мока. - Нерайя пожала плечами. - Остальное - моя забота.
- Типично. - Элон покачала головой. - Он всегда так. Даёт задание и ждёт, что ты сама разберёшься.
Она повернулась к столу, взяла кусок пергамента и огрызок угля.
- Силт страйдеры туда не ходят, - начала она, рисуя грубую карту. - Слишком глухое место. Но есть путь, который я знаю.
Она провела линию от Балморы на запад.
- Река Одаи. Течёт от города к побережью. Можно спуститься по ней - есть лодочники, которые возят грузы вниз по течению. Или просто идти вдоль берега, но это дольше. Река выведет тебя к Хла Оуд.
- Хла Оуд?
- Рыбацкая деревушка. Маленькая, грязная, но там есть люди с лодками. За несколько септимов довезут до Гнаар Мока морем.
Она нарисовала ещё одну линию - вдоль побережья на север.
- От Гнаар Мока - пешком. Вдоль берега, на север. Илуниби будет в скалах, примерно в часе ходьбы. Вход приметный - каменная арка, вросшая в склон. Не пропустишь.
Нерайя смотрела на карту, запоминая.
- Почему не напрямую? - спросила она. - Через болота?
- Потому что болота тебя сожрут. - Элон покачала головой. - Там топи, твари, и чёрт знает что ещё. Даже местные обходят их стороной. Лучше потерять полдня на дорогу, чем сгинуть в трясине.
Нерайя кивнула.
- Понятно.
Элон отложила уголь и выпрямилась.
- Ещё кое-что. В Гнаар Моке есть маленькая таверна. Переночуй там перед тем, как идти в пещеру. Не лезь туда уставшая.
Нерайя сложила карту и убрала в сумку.
- Спасибо, - сказала она снова. - За всё.
Элон смотрела на неё - на эту женщину, которая собиралась идти в место, откуда не вернулся целый отряд. Одна. Без поддержки. Без надежды на помощь.
«Как я когда-то», - подумала она. - «Давно. В другой жизни».
- Возвращайся, - сказала Элон.
Просто. Без сантиментов.
Нерайя встретила её взгляд. Что-то промелькнуло между ними - не дружба, не доверие. Что-то другое. Понимание, может быть. Признание.
- Постараюсь, - сказала Нерайя.
Элон кивнула и направилась к двери. На пороге остановилась.
- Нерайя.
- Да?
- Если увидишь там что-то... странное. Что-то, что будет говорить с тобой. Обещать что-то. - Элон помолчала. - Не слушай. Просто не слушай.
Нерайя нахмурилась.
- Что ты имеешь в виду?
- Сама поймёшь. - Элон открыла дверь. - Удачи.
Она вышла, не оглядываясь.
На улице было прохладно. Ветер с реки нёс запах воды и чего-то гнилого - болота на западе давали о себе знать даже здесь.
Элон стояла у дома, глядя на серое небо.
«Ты отправляешь её на смерть», - снова прозвучал в голове её собственный голос.
«Нет», - ответила она себе. - «Я даю ей шанс. Это всё, что я могу».
Она вспомнила лицо Нерайи. Усталое, но решительное. Глаза, в которых горело что-то - не надежда, нет. Что-то более тёмное. Более упрямое.
Решимость матери, которая ищет свою дочь.
Элон коснулась серьги.
Нерайя сражалась за свою дочь. Готова была на всё - убивать, умирать, лезть в пещеры, полные тварей - лишь бы найти её.
А Элон...
Элон сделала другой выбор. Двадцать два года назад. И теперь было слишком поздно что-то менять.
Она отвернулась от дома и пошла прочь.

 

Нерайя смотрела на закрытую дверь ещё несколько мгновений после того, как Элон ушла.
«Если увидишь что-то странное... Не слушай».
Она знала, о чём говорила редгардка. Знала слишком хорошо. Золотая маска из снов. Голос, который звал её.
Нерайя тряхнула головой, отгоняя мысли. Не сейчас. Сначала - дело.
Она вернулась к столу и закончила собирать сумку. Зелья от Элон легли рядом с теми, что у неё уже были. Сабли - на пояс. Серебряный кинжал...
Она вытащила его из ножен и посмотрела на лезвие.
В гробнице Андрано клинок спас ей жизнь. Солнечное пламя, вырвавшееся из металла, испепелило Костяного лорда изнутри. Без этого она бы не выбралась.
Но магия имела свойство заканчиваться. Нерайя провела пальцем по лезвию, пытаясь почувствовать то тепло, которое ощущала тогда, в темноте склепа.
Ничего. Металл был холодным. Мёртвым.
«Чары истощились», - поняла она.
Шарн гра-Музгоб. Орчиха сама сделала этот кинжал - сама и говорила об этом. Если кто и мог восстановить чары, то она.
Нерайя убрала кинжал в ножны и накинула плащ.

 

Гильдия Магов встретила её привычным запахом старых книг, алхимических реагентов и чего-то горьковатого - то ли от зелий, то ли от самих магов. Альтмер за стойкой в главном зале поднял взгляд, узнал её и молча кивнул в сторону лестницы.
Нерайя спустилась в подвал.
Шарн сидела на своём обычном месте - за столом в дальнем углу, заваленным книгами и свитками. Перед ней лежал череп - тот самый, который Нерайя принесла из гробницы. Орчиха что-то писала, склонившись над пергаментом, её толстые пальцы двигались с неожиданной ловкостью.
Нерайя подошла ближе. Шарн подняла голову, и её янтарные глаза - воспалённые, с красными прожилками - уставились на гостью.
- Вернулась, - сказала она. Не вопрос. - Что-то случилось с кинжалом?
- Чары истощились.
Шарн хмыкнула.
- Быстро. - Она протянула руку. - Дай посмотрю.
Нерайя вытащила кинжал и положила на стол. Орчиха взяла его, повертела в руках, провела пальцем по лезвию. Её губы беззвучно шевелились - то ли заклинание, то ли просто привычка.
- Хм. - Шарн посмотрела на клинок. - Ты вложила в удар всё, что было. Использовала против кого-то серьёзного?
Она отложила кинжал и откинулась на спинку стула.
- Перезарядка будет стоить денег. Двадцать септимов.
Нерайя не торговалась. Достала монеты и положила на стол.
Шарн сгребла монеты, не считая, и полезла в ящик стола. Достала небольшой мешочек, развязала - и на её ладонь выкатился камень.
Камень душ.
Нерайя видела такие раньше - в добыче с караванов, в лавках скупщиков. Но никогда так близко. Кристалл размером с грецкий орех, молочно-белый, с лёгким голубоватым отливом. Внутри что-то пульсировало - слабо, едва заметно. Как сердцебиение чего-то маленького и испуганного.
- Мелкая душа, - сказала Шарн, заметив её взгляд. - Крыса или скриб. Для полной зарядки хватит.
Она взяла кинжал в левую руку, камень - в правую. Прижала кристалл к основанию клинка, туда, где серебро переходило в рукоять.
Тонкий звон - как треск разрываемого шёлка. Нерайя почувствовала его не ушами, а где-то глубже, в костях.
Камень завибрировал в пальцах орчихи. Начал разогреваться - Нерайя видела, как Шарн чуть сморщилась, но не отняла руку.
Запах. Гроза и жжёная медь. Воздух в подвале сгустился, стал тяжёлым.
И тогда она увидела это.
Потоки энергии - лазурные, с фиолетовым отливом - потекли из камня в металл. Не метафора, не ощущение - она видела их, как видела бы струи воды. Они заполняли руны на лезвии, те самые символы, которые она замечала раньше, но не понимала.
Кинжал вспыхнул.
Золотой свет - яркий, почти ослепительный. Нерайя невольно отвела взгляд. Когда повернулась обратно, свет уже угасал, втягиваясь в металл.
А камень в руке Шарн...
Он потускнел. Потерял прозрачность, стал серым, мёртвым. И рассыпался - мелкой пылью, которая просочилась сквозь пальцы орчихи на стол.
Шарн стряхнула остатки с ладони и протянула кинжал Нерайе.
- Готово. Заряда хватит на несколько использований. Может, на пять-шесть, если не будешь тратить на мелочь.
Нерайя взяла клинок. Металл был тёплым - не горячим, но живым. Она чувствовала силу внутри, дремлющую, ждущую. Ореол уже погас, но что-то изменилось - кинжал больше не казался мёртвым куском серебра.
- Спасибо, - сказала она.
- Не благодари. - Шарн уже вернулась к своим записям. - Ты заплатила.
Нерайя убрала кинжал в ножны и повернулась, чтобы уйти.
- Эй, - окликнула её Шарн.
Нерайя обернулась.
Орчиха смотрела на неё - внимательно, оценивающе.
- Куда собралась с таким арсеналом?
- Разведка. На побережье.
- Хм. - Шарн помолчала. - Там, на западе, творится что-то странное. Слухи доходят даже сюда. Будь осторожна.
Нерайя кивнула и пошла к лестнице.
За спиной она слышала, как орчиха снова склонилась над черепом, бормоча что-то себе под нос.
На улице Нерайя остановилась, проверяя снаряжение в последний раз.
Сабли на поясе. Серебряный кинжал - заряженный, готовый. Зелья в сумке. Карта Элон. Деньги.
Всё, что нужно.
Она посмотрела на запад, туда, где за крышами домов угадывалась река Одаи.
«Хла Оуд. Потом Гнаар Мок. Потом - Илуниби».
Путь предстоял долгий.
Нерайя поправила сумку на плече и двинулась к реке.

 

Река Одаи начиналась где-то в холмах к востоку от Балморы, но Нерайю это не интересовало. Её путь лежал на запад - туда, где река впадала в море.
Она нашла лодочника у старых причалов в нижней части города. Данмер средних лет, с обветренным лицом и руками, покрытыми мозолями. Его лодка была узкой, длинной, с низкими бортами - больше похожа на большое каноэ, чем на что-то, способное выдержать морскую волну.
- Хла Оуд, - сказала Нерайя.
Лодочник окинул её взглядом - быстрым, оценивающим. Задержался на саблях, на кирасе, на сумке.
- Пять септимов, - сказал он. - Вперёд.
Нерайя заплатила, не торгуясь. Времени не было.
Лодка качнулась, когда она села на скамью ближе к носу. Лодочник оттолкнулся от причала длинным шестом, и они заскользили по воде.
Река была спокойной - медленное течение несло их на запад, и лодочнику почти не приходилось грести. Он сидел на корме, изредка поправляя курс, и молчал. Нерайю это устраивало.
Она смотрела на берега, проплывающие мимо.
Сначала - окраины Балморы. Склады, причалы, лачуги рыбаков. Потом город остался позади, и пейзаж изменился. Холмы, поросшие жёсткой травой. Редкие деревья с искривлёнными стволами. Заросли тростника у воды.
Тишина.
Только плеск воды о борта, крики птиц где-то вдалеке, редкий скрип уключин, когда лодочник брался за вёсла.
Нерайя позволила себе расслабиться - насколько это было возможно. Откинулась назад, прикрыла глаза. Солнце пробивалось сквозь облака, грея лицо.
Мысли потекли сами собой.
Тамира. Всегда Тамира.
Пять месяцев. Пять месяцев она не видела дочь. Не знала, где она, что с ней. Только слова Кая - скупые, отмеренные, как монеты скряги.
«Её ранили. В плечо. Рана зажила. С ней хорошо обращаются».
Нерайя сжала кулаки.
Хорошо обращаются. Как с пленницей. Как с заложницей. Как с вещью, которую держат, чтобы контролировать её мать.
«Пока ты делаешь то, что нужно».
Она делала. Крала черепа из гробниц. Убивала стражей мёртвых. Шла в пещеры, откуда не возвращались легионеры.
Всё ради Тамиры.
«А что потом?» - мелькнула мысль. - «Когда ты найдёшь её - что тогда? Кай просто отпустит вас обеих? Скажет "спасибо за службу" и помашет рукой?»
Нерайя знала ответ. Знала, что Клинки не отпускают своих. Знала, что однажды начав работать на них, она уже не сможет остановиться.
Но это было потом. Сначала - найти Тамиру. Убедиться, что она жива, что в безопасности. Остальное - потом.
- Эй.
Голос лодочника вырвал её из мыслей.
- Что?
- Хла Оуд. Приехали.
Нерайя открыла глаза.
Река расширилась, превращаясь в небольшую бухту. Впереди виднелись хижины - десяток, может, полтора. Деревянные, на сваях, с крышами из тростника. Между ними тянулись шаткие мостки. Пахло рыбой, солью и чем-то гнилым - водорослями, наверное.
Лодочник подвёл лодку к одному из причалов - такому же шаткому, как всё остальное здесь. Нерайя выбралась на мостки, чувствуя, как доски прогибаются под ногами.
- Удачи, - буркнул лодочник и оттолкнулся от причала, разворачивая лодку обратно.
Нерайя смотрела, как он уплывает. Потом повернулась к деревне.
Хла Оуд была именно такой, как описывала Элон. Маленькой. Грязной. Забытой богами и людьми.
Несколько рыбаков возились у своих лодок, чиня сети. Старуха сидела на крыльце одной из хижин, что-то перебирая в корзине. Странное худощавое зеленокожее существо с тонкими суставчатыми лапами размером с собаку лежало в тени и лениво наблюдало за всеми своими жёлтыми фасеточными глазами.
Никто не обратил на Нерайю внимания. Или сделали вид, что не обратили.
Она пошла по мосткам, высматривая кого-то, кто мог бы отвезти её дальше.
Лодочника она нашла у самой большой хижины - той, что стояла на краю деревни, ближе к открытому морю. Аргонианин. Старый, с потускневшей чешуёй и мутными глазами. Он сидел на перевёрнутой лодке и курил трубку, глядя на воду.
- Гнаар Мок, - сказала Нерайя, подходя.
Аргонианин медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по ней - так же, как у данмера в Балморе. Оценивающе.
- Далеко, - сказал он. Голос был хриплым, шипящим. - Дорого.
- Сколько?
- Десять.
Нерайя достала монеты.
- Пять сейчас. Пять - когда доберёмся.
Аргонианин смотрел на неё долго. Потом его пасть растянулась в чём-то похожем на усмешку.
- Умная, - сказал он. - Хорошо. Поплыли.
Его лодка была больше, чем та, на которой Нерайя спускалась по реке. Шире, с мачтой и парусом - грязным, залатанным, но целым. На дне лежали сети, вёдра, какие-то снасти.
Нерайя села на носу, стараясь не касаться рыбьей чешуи, которой было усыпано всё вокруг.
Аргонианин поднял парус, и лодка заскользила прочь от берега.
Море было спокойным - лёгкая рябь, никакого ветра. Парус едва надувался, и лодка двигалась медленно, лениво, словно нехотя.
Нерайя смотрела на берег, который тянулся справа.
Скалы. Серые, изломанные, поросшие чем-то бурым - то ли мхом, то ли водорослями. Между ними - узкие полоски песка, заваленные плавником и мусором. Кое-где виднелись входы в пещеры - тёмные провалы в камне, похожие на пустые глазницы.
«Илуниби где-то там», - подумала она. - «Одна из этих дыр».
- Плохое место, - сказал аргонианин.
Нерайя обернулась.
- Что?
- Берег. - Он кивнул в сторону скал. - Плохое место. Рыбаки туда не ходят.
- Почему?
Аргонианин помолчал, попыхивая трубкой. Потом сказал:
- Раньше ходили. Потом перестали.
- Что случилось?
- Люди пропадали. - Он пожал плечами - странный жест для аргонианина. - Уходили на берег, не возвращались. Сначала один, потом другой. Потом все поняли - не надо туда ходить.
Нерайя молчала, глядя на скалы.
- Ты туда идёшь, - сказал аргонианин. Не вопрос.
- Да.
- Зачем?
Нерайя не ответила.
Аргонианин хмыкнул - или издал какой-то звук, похожий на хмыканье.
- Твоё дело, - сказал он. - Но, если не вернёшься - не говори, что не предупреждали.
Он замолчал, и остаток пути они провели в тишине.
Солнце уже клонилось к закату, когда впереди показался Гнаар Мок.
Деревня была больше Хла Оуд, но ненамного. Те же хижины на сваях, те же шаткие мостки, тот же запах рыбы и гнили. Только домов было больше, и между ними виднелось что-то похожее на площадь - открытое пространство с колодцем посередине.
Аргонианин подвёл лодку к причалу.
- Приехали, - сказал он.
Нерайя выбралась на мостки и достала оставшиеся пять монет.
- Спасибо.
Аргонианин взял деньги, спрятал куда-то под чешую - Нерайя не стала спрашивать, куда именно.
- Таверна там, - он указал на одну из хижин, побольше остальных. - Если хочешь переночевать.
- Знаю.
Она пошла по мосткам, чувствуя на спине его взгляд.
Таверна оказалась именно такой, какой Нерайя ожидала - низкий потолок, тёмные стены, запах дыма и чего-то варёного. Несколько столов, большинство пустых. В углу сидели двое рыбаков, негромко переговариваясь.
За стойкой стояла данмерка - серовато-пепельная кожа не вполне здорового вида и ярко-красные глаза с тяжёлым взглядом. Волосы, убранные назад в строгую причёску, открывали лицо с резкими чертами, на котором застыла маска деловитой сдержанности, слегка разбавленная презрением.
Нерайя подошла к стойке.
- Ночлег и еда.
Трактирщица окинула её взглядом - быстрым, оценивающим. Задержалась на саблях, на кирасе, на сумке.
- Ночлег есть. Еда тоже. Но это тебе обойдётся недёшево, - сказала она, скрестив руки на груди.
- Сколько?
- Пятнадцать септимов.
Нерайя выложила монеты на стойку. Трактирщица сгребла их, не считая, и кивнула в сторону угла помещения, где несколько старых рыбацких сетей, свисающих с потолка, создавали подобие перегородки.
- Там. Спальник на полу. Одеяло есть, но не жалуйся, если оно тебе не понравится.
Нерайя бросила взгляд на указанное место. За сетями виднелся кусок пола, на котором лежал тонкий тюфячок и покрывало, которое, судя по виду, уже начало гнить.
- Сойдёт, - сказала она.
- Еда будет через пару минут, - добавила трактирщица, возвращаясь к своим делам.
Нерайя села за один из свободных столов. Доски под локтями были липкими от застарелой грязи. Она старалась не думать о том, что именно к ним прилипло.
Через несколько минут трактирщица поставила перед ней тарелку с рыбой, приготовленной на углях, и кусок чёрствого хлеба.
- Это всё, что есть, - сказала она, не утруждая себя извинениями.
Нерайя кивнула и принялась за еду. Рыба была пересолена, хлеб крошился под пальцами, но она ела.
Когда тарелка опустела, она прошла к своему «углу» за рыбацкими сетями. Тюфячок был тонким, одеяло пахло сыростью и плесенью. Она легла, не раздеваясь, положив сабли рядом - в пределах досягаемости.
Сквозь дыры в сетях виднелся общий зал. Рыбаки в углу всё ещё переговаривались, трактирщица гремела посудой за стойкой. Обычные звуки обычного вечера.
Нерайя закрыла глаза.
Усталость навалилась сразу - тяжёлая, давящая. День был долгим. Река, море, предупреждения, которые она не собиралась слушать.
«Завтра», - подумала она. - «Завтра - Илуниби».
Сон пришёл быстро.
И с ним - сны.

 

Она стояла в толпе.
Данмеры - сотни, может, тысячи - теснились вокруг неё, плечом к плечу, так близко, что она чувствовала их дыхание на своей коже. Серые лица, красные глаза, рты, открытые в едином крике.
Нет, не крике. Скандировании.
Слова были незнакомыми - данмерис, древний, такой, какого она никогда не слышала. Но ритм был понятен. Ритм молитвы. Ритм поклонения.
Голоса сливались в единый гул, поднимались к небу - багровому, затянутому пепельными облаками. Земля под ногами дрожала в такт словам, словно сама откликалась на призыв.
Нерайя попыталась оглядеться, но толпа была слишком плотной. Тела прижимались к ней со всех сторон, не давая двинуться. Она чувствовала их жар, их пот, их исступление.
И тогда она увидела, куда они смотрят.
Впереди, над морем голов, возвышалось что-то огромное. Не здание - руины. Древняя крепость или дворец, от которого остались только стены и башни, изъеденные временем. Камни были чёрными, словно обугленными, и на них проступали символы - те же, что она видела в пещере Мамея.
На вершине самой высокой башни стояла фигура.
Золотая маска. Чёрный туман, клубящийся вокруг, как живое существо. Длинные руки с когтями цвета запёкшейся крови.
Он.
Толпа скандировала громче. Слова превратились в рёв, в грохот, в волну звука, которая била по ушам, проникала в череп, заполняла всё.
А потом - тишина.
Резкая, абсолютная, оглушающая.
Голоса смолкли разом, словно кто-то отрезал звук ножом. Тысячи ртов закрылись одновременно. Тысячи глаз уставились на неё.
На неё.
Толпа расступалась.
Данмеры отходили в стороны, освобождая пространство вокруг Нерайи. Их лица были пустыми, глаза - неподвижными. Они двигались синхронно, как марионетки на одной нити.
И она осталась одна.
Одна посреди пустого круга, под взглядами тысяч красных глаз. Одна - перед фигурой на башне.
Фигура шевельнулась.
Нерайя моргнула - и он был уже не на башне. Он стоял перед ней, в трёх шагах, так близко, что она видела трещины на золотой маске, видела, как чёрный туман извивается вокруг его плеч.
Он не шёл. Не двигался. Просто - был там, где не был мгновение назад.
«Старый друг».
Голос прозвучал не снаружи - внутри. В её голове, в её костях, в самой глубине её существа. Мягкий, почти ласковый. Голос того, кто ждал слишком долго.
«Ты вернулась ко мне. Наконец».
Нерайя хотела ответить - сказать, что не знает его, что это ошибка, что она не та, кого он ищет. Но губы не слушались. Язык прилип к нёбу.
Фигура протянула руку. Длинные пальцы с красными когтями потянулись к её лицу.
«Они украли у нас всё. Трибунал. Лжебоги. Воры и убийцы, которые называют себя святыми».
Когти остановились в дюйме от её щеки. Она чувствовала холод, исходящий от них - тот же холод, что оставил след на её плече в гробнице Андрано.
«Но мы вернём своё. Ты и я. Как в старые времена. Разделим силу Сердца - и мир склонится перед нами».
Толпа вокруг зашевелилась.
Нерайя скосила глаза - и увидела, как данмеры начинают меняться.
Сначала - пятна. Тёмные, расползающиеся по серой коже, как плесень по хлебу. Потом - вздутия. Тела распухали, искажались, теряли форму.
Глаза проваливались в глазницы. Лица сминались внутрь голов, словно их засасывало что-то изнутри. Из провалов, где только что были черты, начали прорастать отростки - сначала короткие, похожие на хоботки, потом длиннее, толще, извивающиеся, как щупальца.
Рты исчезали. Вместо них - бугристая плоть, пульсирующая, живая.
Руки вытягивались, пальцы срастались, превращаясь в когти или клешни. Ноги подламывались, и существа падали на четвереньки, на шесть конечностей, на что-то, чему не было названия.
И все они тянулись к ней.
Сотни рук, щупалец, отростков - тянулись из толпы, из массы искажённой плоти, которая когда-то была данмерами. Тянулись к Нерайе, к её лицу, к её телу.
«Неревар».
Голос - не один, а тысячи. Хор, звучащий из глоток без ртов, из тел без лиц.
«Неревар. Неревар. Неревар».
Они обступали её. Смыкались вокруг. Щупальца касались её плеч, её рук, её шеи. Холодные, влажные, пульсирующие.
Нерайя рванулась назад - но бежать было некуда. Стена плоти окружала её со всех сторон. Стена из тех, кто когда-то был её народом.
«Присоединяйся к нам».
Голос фигуры в маске - мягкий, убаюкивающий.
«Стань тем, кем должна была стать. Стань частью чего-то большего».
Щупальца обвивали её ноги. Поднимались выше. Сжимались.
Нерайя закричала.

 

5 день месяца Огня Очага, 3Э427
Гнаар Мок
Она проснулась рывком, задыхаясь.
Сердце колотилось так, что отдавалось в висках. Рубашка прилипла к спине от пота. Руки тряслись.
Темнота. Запах рыбы и плесени. Скрип досок где-то в общем зале.
Гнаар Мок. Таверна. Угол за рыбацкими сетями.
Нерайя села на тюфяке, обхватив колени руками. Дыхание вырывалось хриплыми рывками. Она заставила себя дышать медленнее. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Просто сон. Просто сон.
Но её пальцы всё ещё чувствовали прикосновение щупалец - холодных, влажных, пульсирующих. И в ушах всё ещё звучал хор голосов.
«Неревар. Неревар. Неревар».
Она коснулась кулона под рубашкой. Металл был горячим - почти обжигающим.
Сквозь дыры в сетях пробивался слабый свет. Не солнечный - серый, предрассветный. Скоро утро.
Нерайя знала, что больше не уснёт. Не после этого.
Она встала, стараясь не шуметь. Проверила оружие - сабли на месте, кинжал в ножнах. Всё там, где должно быть.
За сетями было тихо. Рыбаки ушли - или ещё не проснулись. Трактирщица, наверное, спала где-то в подсобке.
Нерайя подошла к окну - узкой щели в стене, забранной мутным стеклом. Снаружи - туман, серый и густой, как молоко. Силуэты лачуг едва угадывались в дымке.
«Там смерть», - подумала Нерайя.
Она знала. Видела эту смерть во сне - тысячи лиц, превращающихся в безликую плоть. Тысячи рук, тянущихся к ней.
И голос, который звал её по имени. По имени, которое не было её.
«Неревар».
Она стиснула зубы.
Тамира. Всё ради Тамиры.
Нерайя отвернулась от окна и начала собираться.
Она вышла из таверны, когда небо только начало сереть.
Туман лежал на деревне, как саван, мостки терялись в молочной дымке уже в десятке шагов. Воздух был холодным, влажным, пропитанным запахом гнили и соли.
Нерайя остановилась на крыльце, оглядываясь.
Деревня спала. Ни голосов, ни движения. Только плеск воды где-то внизу, под сваями, и далёкий крик птицы - резкий, пронзительный, похожий на скрежет.
Она вспомнила карту Элон. Север. Вдоль берега. Час ходьбы, может, чуть больше.
Нерайя спустилась по шатким ступеням и пошла к краю деревни.
Тропа начиналась за последними лачугами - узкая, едва заметная, петляющая между кочками и лужами стоячей воды. Туман здесь был ещё гуще, и Нерайя двигалась осторожно, проверяя каждый шаг.
Болото.
Она чувствовала его - не только запахом, но чем-то глубже. Тяжестью в воздухе. Тишиной, которая давила на уши. Ощущением, что за ней наблюдают.
«Просто нервы», - сказала она себе. - «После такого сна - неудивительно».
Но рука сама легла на рукоять сабли.
Тропа вела на север, огибая заросли тростника и топкие места. Нерайя шла молча, прислушиваясь к каждому звуку. Хлюпанье воды под ногами. Шелест травы на ветру. Её собственное дыхание.
Больше ничего.
Это было неправильно. На болотах всегда есть звуки - кваканье, жужжание, плеск. Здесь - тишина. Мёртвая, давящая, неестественная.
«Как в том сне», - мелькнула мысль. - «Когда все замолчали разом».
Нерайя отогнала её и пошла дальше.
Туман начал редеть, когда она отошла от деревни на полмили. Солнце поднималось выше, его свет пробивался сквозь облака, окрашивая всё в тусклые серо-золотые тона.
Впереди показались скалы.
Они поднимались из болота, как кости мёртвого великана - серые, изломанные, поросшие чем-то бурым. Между ними виднелись узкие проходы, тёмные расщелины, провалы, ведущие неизвестно куда.
Нерайя замедлила шаг.
Элон говорила - каменная арка, вросшая в склон. Приметный вход. Не пропустишь.
Она шла вдоль скал, оглядывая их. Камень здесь был другим - не просто серым, а с каким-то оттенком. Красноватым? Бурым? Словно его пропитало что-то изнутри.
И запах.
Она почувствовала его раньше, чем увидела вход. Гниль - но не болотная. Что-то сладковатое, тошнотворное, от чего сводило желудок. И под ним - едва уловимый привкус серы и пепла.
Запах из её снов.
Нерайя остановилась.
Впереди, в склоне холма, темнел провал. Каменная арка - древняя, выветренная, покрытая мхом и чем-то похожим на плесень. Вход был широким, достаточным для двух человек рядом. Из него не доносилось ни звука, ни света.
Только темнота. Густая, непроглядная.
Илуниби.
Нерайя стояла перед входом, не двигаясь. Её сердце билось ровно - она заставила его биться ровно. Руки не дрожали - она не позволила им дрожать.
Но где-то внутри, в том месте, которое она старательно запирала на замок, шевельнулся страх.
Она вспомнила слова Кая. Отряд Легиона. Десять человек. Один вернулся - безумный, бормочущий о снах и золотой маске. Потом умер.
Вспомнила слова Элон. «Если увидишь что-то странное... Не слушай».
Вспомнила свой сон. Толпу, которая превращалась в монстров. Голос, который звал её по чужому имени. Щупальца, обвивающие её тело.
«Ты можешь уйти», - сказала она себе. - «Прямо сейчас. Развернуться и уйти. Вернуться в Балмору. Сказать Каю, что не смогла».
Но она знала, что не уйдёт.
Тамира.
Всё ради Тамиры.
Нерайя отступила от входа и присела за валуном, разглядывая арку.
Следы. Нужно искать следы.
Земля у входа была влажной, мягкой. Она подобралась ближе, стараясь не шуметь, и присмотрелась.
Отпечатки. Босые ноги - но странные.
Нерайя замерла, прислушиваясь. Тишина. Никакого движения внутри - по крайней мере, ничего, что она могла бы услышать отсюда.
Она проверила снаряжение. Сабли в ножнах - легко выхватить, но не звенят при движении. Серебряный кинжал - на поясе, под рукой. Зелья - в сумке, надёжно закреплены, не булькают. Факел она оставит на крайний случай. Пока - только глаза и уши.
Нерайя сделала глубокий вдох и скользнула к входу.
Темнота обступила её со всех сторон.
Она прижалась спиной к стене, давая глазам привыкнуть. Свет снаружи проникал на несколько шагов, потом обрывался. Но не полностью - где-то впереди, в глубине, что-то слабо мерцало. Не огонь. Что-то другое. Холодное, голубоватое.
Запах стал сильнее. Гниль, сера, пепел - и что-то ещё. Что-то, чему она не знала названия.
Нерайя двинулась вперёд - медленно, бесшумно, как учил Энар. Ступала на носки, проверяя каждый шаг, прежде чем перенести вес. Одна рука на стене - чувствовать путь. Другая - на рукояти сабли.
Коридор уходил вглубь - узкий, с низким потолком. Камень под пальцами был влажным, холодным, и на нём проступали какие-то узоры. Она не видела их в темноте, но чувствовала - неровности, слишком ровные, чтобы быть природными.
Символы.
Те же, что она видела в пещере Мамея?
Нерайя не останавливалась. Двигалась дальше, считая шаги, запоминая повороты. Если придётся бежать - она должна знать, куда.
«Когда придётся бежать», - поправила она себя. - «Не если. Когда».
Мерцание впереди становилось ярче. Коридор расширялся - она чувствовала это по тому, как менялось эхо её дыхания, как воздух стал свободнее.
Зал.
Нерайя остановилась у края, прижавшись к стене. Выглянула осторожно, одним глазом.
Пещера открылась перед ней - огромная, с потолком, который терялся в темноте. Источник света был здесь - странные наросты на стенах, похожие на грибы, испускавшие слабое голубоватое сияние. Достаточно, чтобы видеть очертания. Недостаточно, чтобы видеть детали.
Но и этого хватило.
В центре зала что-то было. Каменная платформа, на которой громоздились... вещи. Кости? Тряпьё? Что-то, чему она не могла дать названия?
И вокруг платформы - фигуры.
Неподвижные. Молчаливые. Стоящие в полумраке, как статуи.
Нерайя замерла, не дыша.
Её рука сжала рукоять сабли. Сердце, которое она заставляла биться ровно, пропустило удар.
Фигуры не двигались. Не дышали. Просто стояли - и ждали.
Ждали её.

[WaterphoenixNew]

Глава 20: Глубины.
5 день месяца Огня Очага, 3Э427
Окрестности Гнаар Мок
Нерайя стояла у входа в зал, прижавшись к стене, и считала. Пять. Нет, шесть - ещё одна в тени, у дальней стены. Шесть существ, застывших вокруг каменной платформы.
Голубоватое свечение грибов на стенах едва позволяло различить их силуэты. Серая кожа. Тощие тела. Лица, скрытые грязными повязками.
И бормотание.
Тихое, монотонное, неразборчивое. Слова сливались в единый гул, от которого по спине бежали мурашки.
Нерайя не дышала. Не шевелилась. Ждала.
Существа стояли неподвижно. Их губы шевелились, выталкивая слова, но тела оставались застывшими - как статуи, как марионетки, которых забыли дёрнуть за нити.
«Они не видят меня», - поняла она. - «Или не замечают. Пока».
Она скользнула вдоль стены - медленно, бесшумно. Каждый шаг выверен. Каждое движение - плавное, без рывков. Так учил Энар, когда они охотились на караваны в Сиродииле. Так она двигалась в родовой гробнице Андрано.
Существа не реагировали.
Нерайя обогнула зал по краю, держась в тени. Платформа в центре была ближе теперь - она видела, что на ней лежит. Кости. Тряпьё. Что-то, похожее на оружие - ржавое, изъеденное временем. И черепа. Много черепов, сложенных в неровную пирамиду.
Алтарь?
Она не стала задерживаться. Впереди, за платформой, темнел проход - узкий, уходящий вниз. Глубже.
Нерайя скользнула к нему, не оглядываясь.
Бормотание за спиной продолжалось - ровное, монотонное. Существа не заметили её. Или не захотели замечать.
Проход оказался узким - едва протиснуться боком. Стены смыкались над головой, потолок давил. Нерайя двигалась на ощупь, одной рукой касаясь камня, другой - сжимая рукоять сабли.
Темнота здесь была гуще. Голубоватое свечение осталось позади, и она шла почти вслепую, ориентируясь только на прикосновения.
Камень под пальцами менялся.
Сначала - едва заметно. Поверхность стала ровнее, глаже. Потом появились углы - слишком чёткие для природной пещеры. И узоры. Она не видела их, но чувствовала - линии, вырезанные в камне. Символы.
Те же, что в Мамее.
Нерайя остановилась, давая глазам привыкнуть. Впереди - слабый свет. Не голубой. Красноватый, тусклый, как угли догорающего костра.
Она двинулась дальше.
Проход расширился, и она оказалась в коридоре. Стены здесь были обработаны - грубо, но явно руками разумных существ. Потолок поднимался выше, и Нерайя наконец смогла выпрямиться.
Руины.
Древние, заброшенные, пропитанные чем-то неправильным. Она чувствовала это - не запахом, не звуком. Чем-то глубже. Давлением в висках. Тяжестью в груди. Ощущением, что за ней наблюдают.
Красноватый свет исходил откуда-то из глубины - она не видела источника, только отблески на стенах. Символы проступали чётче теперь. Спирали, глаза, что-то похожее на пламя или щупальца. Те же знаки, что проступали на стенах крепости в её снах.
Шестой Дом.
Нерайя двинулась по коридору, стараясь держаться в тени. Здесь было тише, чем в первом зале - никакого бормотания, никаких звуков. Только её собственное дыхание и мягкий шорох подошв по камню.
И шёпот.
Она замерла.
Шёпот был на грани слышимости - не слова, скорее ощущение слов. Как будто кто-то говорил очень далеко, или очень тихо, или прямо в её голове.
Нерайя коснулась кулона под рубашкой. Металл был тёплым.
«Просто эхо», - сказала она себе. - «Просто эхо в пустых коридорах».
Она не верила себе.
Коридор повернул, потом ещё раз. Нерайя считала шаги, запоминала повороты. Сорок шагов прямо. Поворот налево. Двадцать шагов. Поворот направо. Если придётся бежать - она должна знать дорогу.
«Когда придётся бежать».
Красноватый свет становился ярче. Воздух - тяжелее. Запах - сильнее. Гниль, сера, пепел. Запах из её снов.
Впереди коридор заканчивался аркой - древней, покрытой теми же знаками. За ней открывался зал.
Нерайя остановилась у края. Прижалась к стене. Выглянула осторожно.
Зал был больше первого. Потолок терялся в темноте, но стены - стены были видны. Покрыты чем-то. Не символами. Чем-то... живым?
Наросты. Бугристые, пульсирующие, похожие на плоть. Они расползались по камню, как плесень, как болезнь. Красноватый свет исходил от них - слабый, неровный, как биение больного сердца.
Нерайя сглотнула.
В центре зала - ещё одна платформа. Больше, чем первая. И на ней...
Она не могла разобрать. Что-то большое. Что-то неподвижное. Что-то, на что она не хотела смотреть слишком долго.
Зал казался пустым. Никаких фигур, никакого движения.
«Слишком пусто», - подумала она. - «Слишком тихо».
Нерайя отступила от арки. Огляделась. Справа - ещё один проход, узкий, уходящий в темноту. Может, обходной путь?
Она скользнула к нему.
И тогда услышала шаги.
Позади. В коридоре, который она только что прошла.
Нерайя замерла. Рука сжала рукоять сабли.
Шаги приближались. Неровные, шаркающие. Как будто тот, кто шёл, не вполне владел своим телом.
Она прижалась к стене, слившись с тенью. Ждала.
Фигура появилась из-за поворота.
Серая кожа. Тощее тело. Повязка на глазах.
Одно из тех существ - из первого зала. Оно шло по коридору, бормоча что-то себе под нос. Не быстро, не медленно. Просто шло.
Нерайя не дышала.
Существо прошло мимо неё - в трёх шагах, не больше. Она видела его лицо - то, что осталось от лица. Кожа, натянутая на кости. Губы, шевелящиеся беззвучно. Повязка, под которой что-то двигалось.
Оно не повернуло головы. Не замедлило шаг. Просто прошло мимо - и скрылось в зале с наростами.
Нерайя выдохнула. Медленно. Беззвучно.
«Они патрулируют», - поняла она. - «Или просто бродят. Неважно. Главное - они не видят меня. Пока я не двигаюсь. Пока я тихая».
Она подождала ещё несколько ударов сердца. Потом скользнула в боковой проход.
Глубже.

 

Боковой проход вёл вниз.
Не круто - полого, едва заметно. Но Нерайя чувствовала это ногами, чувствовала, как с каждым шагом опускается глубже под землю. Прочь от поверхности. Прочь от света.
Здесь было темнее. Красноватое свечение осталось позади, и она снова шла почти вслепую, касаясь стены кончиками пальцев. Камень под рукой был холодным, влажным - и неровным. Наросты. Те же, что покрывали стены зала. Только здесь их было меньше, и они не светились.
Нерайя старалась не думать о том, что касается.
Проход петлял - влево, вправо, снова влево. Она считала повороты, запоминала. Пять поворотов от арки. Шесть. Семь.
Потом проход расширился, и она оказалась в коридоре.
Нет - не в коридоре. В чём-то большем.
Руины.
Даже в темноте она видела это. Колонны - массивные, уходящие вверх, к невидимому потолку. Арки - широкие, обрамляющие проходы в другие залы. Пол - выложенный плитами, потрескавшимися, но всё ещё ровными.
Древняя архитектура. Данмерская, как в Мамее. Но старше. Намного старше.
И больная.
Нерайя видела это даже в полумраке. Наросты покрывали колонны, расползались по стенам, свисали с арок, как гнилые лианы. Камень под ними казался... мягким. Податливым. Словно болезнь пожирала его изнутри, превращая в нечто иное.
Красноватый свет пробивался откуда-то из глубины - слабый, пульсирующий. Достаточно, чтобы видеть очертания. Недостаточно, чтобы видеть детали.
Нерайя двинулась вперёд, держась в тени колонн.
Тишина давила на уши. Ни бормотания, ни шагов. Только её собственное дыхание - и шёпот. Тот самый, на грани слышимости. Он стал громче здесь, в руинах. Не слова - ощущение слов. Как будто сами стены пытались что-то сказать.
Она игнорировала его. Или пыталась.
Первый зал был пуст - только колонны, наросты и остатки чего-то, что могло быть мебелью. Второй - тоже. В третьем она нашла тела.
Старые. Высохшие. Скелеты в истлевшей одежде, сваленные в углу, как мусор. Нерайя не стала рассматривать их. Не хотела знать, кем они были. Не хотела думать о том, как они здесь оказались.
Она прошла мимо, стараясь не смотреть.
Коридор за третьим залом уходил вниз - круче, чем раньше. Ступени. Древние, выщербленные, покрытые чем-то скользким. Нерайя спускалась осторожно, проверяя каждый шаг.
И тогда она услышала это.
Не шаги. Не бормотание. Что-то другое.
Дыхание.
Тяжёлое, хриплое, с присвистом. Где-то впереди, за поворотом лестницы.
Нерайя замерла. Рука легла на рукоять сабли. Медленно, беззвучно, она потянула клинок из ножен.
Дыхание приближалось.
Она прижалась к стене, слившись с тенью. Ждала.
Фигура появилась из-за поворота.
Не такая, как те, с завязанными глазами. Другая.
Выше. Шире в плечах. И лицо...
Лица не было.
Там, где должны были быть глаза, нос, рот - зияла впадина. Не дыра - именно впадина, как будто черты вдавились внутрь черепа, оставив только бугристую, пульсирующую плоть. Из этой плоти торчало что-то - короткий отросток, похожий на обрубок хобота.
Существо двигалось уверенно, несмотря на отсутствие глаз. Его голова поворачивалась из стороны в сторону - медленно, словно принюхиваясь. Или прислушиваясь.
Нерайя не дышала.
Оно остановилось. В пяти шагах от неё. Голова повернулась в её сторону.
Замерло.
Секунда. Две. Три.
Нерайя чувствовала, как пот стекает по спине. Как сердце колотится в груди - слишком громко, слишком быстро. Оно услышит. Оно должно услышать.
Существо шагнуло вперёд.
Нерайя ударила.
Сабля вошла в шею твари - глубоко, до кости. Чёрная кровь брызнула на стену. Существо дёрнулось, его руки - длинные, с почерневшими когтями - метнулись к ней.
Она отскочила. Выдернула клинок. Ударила снова - в грудь.
Тварь не упала.
Она пошатнулась, но осталась на ногах. Из ран текла кровь - густая, тёмная, воняющая гнилью. Но существо двигалось. Его когти рассекли воздух в дюйме от её лица.
Нерайя отпрянула. Споткнулась о ступень. Упала.
Тварь бросилась на неё.
Быстро - быстрее, чем она ожидала. Когти впились в её плечо, прорывая кожу, мышцы. Боль - острая, ослепляющая.
Нерайя закричала - и ударила.
Вторая сабля вошла в бок существа. Провернулась. Чёрная кровь хлынула ей на руки.
Тварь дёрнулась. Её хватка ослабла.
Нерайя вырвалась. Откатилась в сторону. Вскочила на ноги, игнорируя боль в плече.
Существо стояло на коленях. Из его ран текла кровь. Много крови. Но оно всё ещё двигалось. Всё ещё пыталось подняться.
Нерайя не стала ждать.
Она ударила - раз, другой, третий. Рубила, пока тварь не перестала шевелиться. Пока не осталась лежать на ступенях - изломанная, истекающая чёрной кровью.
Тишина.
Нерайя стояла над телом, тяжело дыша. Руки тряслись. Плечо горело огнём - она чувствовала, как кровь течёт по руке, капает с пальцев на камень.
Она опустила взгляд на рану. Глубокая. Три борозды от когтей, рассекшие кожу и мышцы. Кровь текла свободно.
«Зелье», - подумала она. - «Сейчас».
Нерайя убрала сабли в ножны - руки слушались плохо - и полезла в сумку. Флакон с красноватой жидкостью. Один из трёх, что дала Элон.
Она выдернула пробку зубами и выпила залпом.
Тепло разлилось по телу. Боль в плече притупилась - не исчезла, но стала терпимой. Нерайя посмотрела на рану. Кровь ещё текла, но медленнее. Края начали стягиваться.
«Хорошее зелье», - подумала она. - «Элон не соврала».
Она позволила себе несколько секунд - просто стоять, просто дышать. Потом подобрала сабли и двинулась дальше.
Лестница закончилась ещё одним залом. Больше предыдущих. Колонны здесь были толще, арки - выше. И наросты... наросты были везде. Покрывали стены, пол, потолок. Пульсировали в такт невидимому сердцу.
Красный свет был ярче здесь. Нерайя видела детали - и жалела об этом.
Наросты были похожи на плоть. На больную, гниющую плоть. Кое-где из них торчали... кости? Пальцы? Что-то, чему она не хотела давать названия.
Она шла по залу, стараясь не касаться стен. Не смотреть слишком долго.
Движение.
Справа, за колонной.
Нерайя замерла. Рука легла на рукоять кинжала - серебряного, того, что зарядила Шарн.
Фигура выступила из тени.
Ещё одно безликое существо. Такое же, как первое. Впадина вместо лица, отросток, когти.
Но на этот раз Нерайя была готова.
Она не стала ждать, пока тварь нападёт. Метнулась вперёд - быстро, бесшумно. Кинжал вошёл в спину существа, между лопаток.
Вспышка.
Золотой свет - яркий, ослепительный. Нерайя зажмурилась, отворачивая лицо.
Когда она открыла глаза, существо лежало на полу. Неподвижное. Мёртвое. Из раны в спине поднимался дымок - тонкий, с запахом горелой плоти.
Нерайя выдернула кинжал. Вытерла лезвие о тряпьё, в которое была одета тварь.
Она огляделась. Зал был пуст - по крайней мере, она не видела других фигур. Но это ничего не значило. Они могли прятаться. Могли ждать.
Впереди, за колоннами, темнел проход. Ещё глубже.
Нерайя сделала глубокий вдох.
И пошла дальше.
Следующий проход вёл вниз - круто, почти отвесно.
Не лестница - скорее спуск, вырубленный в камне. Ступени были узкими, неровными, и Нерайя двигалась медленно, упираясь ладонью в стену. Плечо всё ещё ныло - зелье притупило боль, но не убрало её полностью.
Красный свет становился ярче с каждым шагом. И запах - тот самый, сладковато-гнилостный - становился сильнее. Нерайя дышала ртом, стараясь не думать о том, что вдыхает.
Спуск закончился аркой - массивной, покрытой символами. Знакомыми символами. Спирали, глаза, пламя…
За аркой открывался зал.
Нерайя остановилась на пороге, прижавшись к стене. Выглянула осторожно.
И замерла.
Алтари.
Их было много - десять, может, больше. Каменные плиты, расставленные по залу в каком-то порядке, который она не могла понять. На каждой плите - тело.
Не все мёртвые.
Нерайя видела это даже отсюда. Некоторые тела шевелились - слабо, едва заметно. Грудные клетки поднимались и опускались. Пальцы подёргивались. Губы шевелились, выталкивая беззвучные слова.
Живые. Ещё живые.
Но уже меняющиеся.
Она видела это - вздутия под кожей, тёмные пятна, расползающиеся по телам. Один из лежащих повернул голову, и Нерайя увидела его лицо. Черты плыли, словно воск под огнём. Глаза проваливались в глазницы. Что-то шевелилось под кожей лба - что-то, что пыталось прорасти наружу.
Нерайя отвела взгляд.
Её желудок сжался. Она сглотнула, борясь с тошнотой.
«Не смотри», - приказала она себе. - «Не думай. Просто иди».
Она скользнула в зал, держась в тени у стены. Алтари были в центре - если обойти по краю, можно добраться до прохода на другой стороне.
Красный свет здесь был ярче всего. Он исходил от наростов на стенах - пульсирующих, живых. И от чего-то в центре зала, за алтарями. Чего-то большого.
Нерайя не стала смотреть. Не хотела знать.
Она двигалась вдоль стены - медленно, бесшумно. Мимо первого алтаря. Мимо второго. На третьем лежала женщина - данмерка, судя по серой коже. Её глаза были открыты, но невидящие. Губы шевелились, бормоча что-то на том же языке, что и существа наверху.
Нерайя прошла мимо.
Четвёртый алтарь. Пятый. Шестой.
И тогда она увидела броню.
Имперская. Легионерская. Потускневшая, забрызганная чем-то тёмным, но узнаваемая. Нерайя остановилась, глядя на тело.
Мужчина. Человек, не эльф. Молодой - или был молодым, пока... это... не началось. Его лицо уже изменилось - черты поплыли, кожа покрылась вздутиями. Но глаза...
Глаза были открыты. И смотрели на неё.
Нерайя замерла.
Легионер шевельнулся. Его рука - дрожащая, слабая - поднялась с алтаря. Потянулась к ней.
- П-по... - голос был хриплым, булькающим. - Помо...
Нерайя подошла ближе. Против воли. Против инстинкта, который кричал ей бежать.
Рука легионера схватила её за запястье. Хватка была слабой, но отчаянной.
- Не... - он закашлялся, и изо рта потекло что-то тёмное. - Не слушай... его...
- Кого? - Нерайя наклонилась ближе. - Кого не слушать?
- Он... говорит... - легионер задыхался, каждое слово давалось ему с трудом. - Красивые... слова... Обещает... Но это... ложь...
Его глаза - ещё человеческие, ещё разумные - впились в её лицо.
- Беги... - прошептал он. - Пока... можешь...
Хватка ослабла. Рука упала на алтарь.
Легионер не дышал.
Нерайя стояла над ним, не двигаясь. Секунду. Две. Потом медленно разжала его пальцы, всё ещё обхватывающие её запястье.
«Отряд Легиона», - вспомнила она слова Кая. - «Десять человек. Один вернулся».
Вот они. Остальные девять. Или то, что от них осталось.
Она посмотрела на другие алтари. На тела, которые ещё шевелились. На лица, которые ещё менялись.
«Я могу им помочь», - мелькнула мысль. - «Прекратить это. Быстро. Милосердно».
Но она знала, что не станет. Не сейчас. Не здесь. Любой звук мог привлечь... их. Тех, что бродили в руинах. Тех, что ждали в темноте.
«Прости», - подумала она, глядя на мёртвого легионера. - «Я не могу».
Нерайя отвернулась и пошла дальше.
Проход на другой стороне зала был шире предыдущих. Арка над ним - выше, массивнее. Символы на камне были глубже, чётче. И между ними - что-то новое. Не спирали, не глаза.
Лицо.
Маска.
Золотая маска с пустыми глазницами, вырезанная в камне над аркой. Та самая, что являлась ей во снах.
Нерайя остановилась, глядя на неё.
Кулон под рубашкой пульсировал жаром. Не обжигающим - но ощутимым. Как предупреждение. Или как приглашение.
«Ты можешь уйти», - сказала она себе. - «Прямо сейчас. Развернуться. Подняться наверх. Выбраться из этой дыры».
Она вспомнила слова легионера. «Беги. Пока можешь».
Вспомнила слова Элон. «Если увидишь что-то странное... Не слушай».
Вспомнила слова Кая. «Узнай, что там происходит. И вернись живой».
«Вернись живой».
Нерайя стиснула зубы – ради Тамиры – и шагнула под арку.

 

Зал за ней был другим.
Не больше предыдущих - но иным. Нерайя почувствовала это сразу, едва переступив порог. Воздух здесь был тяжелее, гуще. Давил на плечи, на грудь, на виски. Каждый вдох давался с усилием.
Красный свет заливал всё - яркий, пульсирующий, живой. Он исходил не от наростов на стенах. Он исходил от чего-то в центре зала.
Нерайя прищурилась, давая глазам привыкнуть.
Алтарь. Огромный, вырезанный из цельного куска чёрного камня. На нём - статуя. Или не статуя? Фигура, склонившаяся над чашей, из которой поднимался красный туман. Лицо фигуры было скрыто - но Нерайя знала, что увидит, если подойдёт ближе.
Золотую маску.
Вокруг алтаря - тела. Не на плитах, как в предыдущем зале. Просто на полу. Сваленные кучами, как мусор. Некоторые - старые, высохшие. Некоторые - свежие.
И между ними - он.
Нерайя увидела его не сразу. Он стоял в тени, у дальней стены, неподвижный, как ещё одна статуя. Но потом он шевельнулся - и она поняла, что это не камень.
Высокий. Выше любого данмера, которого она встречала. Иссохший, с кожей цвета остывшего пепла, натянутой на кости так туго, что проступали рёбра, позвонки, суставы. Старый, почерневший от грязи и времени перстень-печатка на левой руке. Одежда на нём когда-то была богатой – бархат, шёлк, золотое шитьё. Теперь – истлевшие лохмотья, висящие на костлявом теле.
Но лицо...
Нерайя видела безликих тварей в руинах. Видела впадины вместо черт, короткие отростки, торчащие из плоти.
Это было другое.
Вместо носа и рта - хобот. Длинный, гибкий, свисающий до груди. Он пульсировал в такт дыханию существа - медленно, ритмично. Глаза... глаза были. Два провала в черепе, заполненные красным светом. Тем же светом, что исходил от алтаря.
Существо смотрело на неё.
Нерайя замерла у входа. Рука легла на рукоять сабли - инстинктивно, без мысли.
Существо не двигалось. Не нападало. Просто стояло - и смотрело.
А потом заговорило.
- Ohn abahr'veysag, Neraya. Ты вернулась.
Голос был... неправильным. Он звучал не из хобота - откуда-то глубже. Из груди, из живота, из самой земли под ногами. Низкий, вибрирующий, резонирующий в костях.
- Я - Дагот Гарес, - продолжило существо. - Пепельный Хан. Слуга Шармата. И мой господин приветствует тебя.
Нерайя не ответила. Не могла. Язык прилип к нёбу.
Существо шагнуло вперёд. Медленно, плавно. Его движения были странно грациозными - не рваными, как у безликих тварей. Контролируемыми.
- Дагот Ур знает, кто ты, - продолжал голос. - Он помнит, кем ты была. В другой жизни. В другом теле.
Оно остановилось в десяти шагах от неё. Хобот качнулся, словно принюхиваясь.
- Неревар.
Слово ударило её, как пощёчина. То самое слово. Из снов. Из хора голосов, который звал её в темноте.
- Я не... - Нерайя откашлялась. Голос не слушался. - Я не знаю, о чём ты говоришь.
- Знаешь, - существо склонило голову набок. - Ты видела сны. Слышала голос моего господина. Чувствовала его прикосновение.
Оно подняло руку - длинную, с пальцами, оканчивающимися когтями цвета запёкшейся крови.
- Он звал тебя. И ты пришла.
- Я пришла не к нему.
- Нет? - в голосе прозвучало что-то похожее на усмешку. - Тогда зачем ты здесь, Нерайя? Зачем спустилась в эту тьму? Зачем прошла мимо моих слуг, мимо алтарей, мимо тех, кто уже принял благословение?
Нерайя молчала.
- Ты ищешь что-то, - продолжало существо. - Или кого-то. Я чувствую это. Голод в твоём сердце. Страх. Отчаяние.
Хобот качнулся снова.
- Твоя дочь.
Нерайя вздрогнула. Не смогла сдержаться.
- Тамира, - произнесло существо. Имя прозвучало неправильно в его устах - искажённое, осквернённое. - Ты ищешь её. Среди врагов. Среди тех, кто использует тебя, как инструмент.
- Откуда ты...
- Мой господин видит твои сны, Нерайя. Так же, как ты видишь его. Он знает твои страхи. Твои желания. Твою боль.
Существо шагнуло ближе. Ещё на шаг.
- Клинки держат твою дочь. Используют её, чтобы контролировать тебя. Заставляют тебя убивать, красть, лезть в места, откуда не возвращаются. И ты подчиняешься. Потому что у тебя нет выбора.
Нерайя стиснула рукоять сабли. Костяшки побелели.
- Но выбор есть, - голос стал мягче. Почти ласковым. - Лорд Дагот щедр к тем, кто служит ему. Он мог бы вернуть тебе дочь. Мог бы дать вам обеим новую жизнь. Новую силу.
- Силу? - Нерайя усмехнулась. Горько, без тени веселья. - Такую, как у тех, наверху? Которые бормочут и гниют заживо?
- Они – начало, - существо не обиделось. - Первый шаг на пути к божественному. Ты могла бы стать большим. Намного большим.
Оно развело руки – жест, который мог бы быть приглашающим, если бы не когти, если бы не хобот, если бы не красный свет в пустых глазницах.
- Трибунал предал тебя, Нерайя. Предал всех нас. Альмалексия, Вивек, Сота Сил – воры и убийцы, которые называют себя богами. Они украли силу, которая принадлежала народу. Украли будущее, которое могло быть нашим.
- Я не служу Трибуналу.
- Нет. Ты служишь Империи. Тем, кто пришёл на нашу землю с мечами и цепями. Тем, кто называет нас дикарями и варварами. Тем, кто держит твою дочь в клетке.
Существо наклонилось вперёд. Хобот качнулся в дюймах от её лица.
- Почему, Нерайя? Почему ты служишь им? Когда могла бы стать свободной?
Нерайя смотрела в красные провалы его глаз. Чувствовала жар, исходящий от его тела. Чувствовала запах – гниль, сера, пепел. Тот самый запах, что преследовал её с первого сна.
И голос внутри – тот, что шептал в темноте – шевельнулся. Потянулся к существу перед ней. К словам, которые оно говорило.
«Он прав», - прошептал голос. - «Они используют тебя. Все они. Клинки, Империя, Храм. Ты для них - инструмент. Оружие. Вещь».
«А он?» - спросила Нерайя. - «Он - другой?»
Голос замолчал.
Нерайя сделала шаг назад.
- Нет, - сказала она. Голос был ровным. Почти спокойным. - Я не верю тебе. Не верю твоему господину. Не верю красивым словам, которые вы шепчете в темноте.
Существо замерло.
- Ты отвергаешь дар моего господина?
- Да.
Тишина.
Долгая, тяжёлая. Красный свет пульсировал. Хобот существа качался из стороны в сторону - медленно, гипнотически.
Потом оно заговорило снова. И голос изменился. Стал холоднее. Жёстче.
- Что ж.
Существо выпрямилось. Его когти сжались в кулаки.
- Тогда прими мой дар, Нерайя. Это не смерть. Это начало твоего преображения.
Оно подняло руку - и из ладони вырвался зеленоватый туманный сгусток. Нерайя отпрянула, сгусток пролетел мимо, ударился о стену - камень покрылся изморозью.
Паралич. Она узнала эти чары.
И тогда из темноты за спиной Гареса, из проходов, ведущих в зал, начали выходить они.
Безликие. Пятеро. Серая кожа, впадины вместо лиц, короткие отростки, торчащие из плоти. Они двигались неспешно, окружая её, перекрывая пути к отступлению.
Гарес не атаковал. Ждал. Наблюдал.
Нерайя лихорадочно просчитывала варианты. Пятеро слуг и он – слишком много. Ей нужно было пространство, нужно было время.
Она отступила к колонне, прижавшись спиной к камню. Безликие приближались.
И тогда Нерайя потянулась к амулету на шее. Холодный металл, странные символы. Амулет мага-контрабандиста, который однажды уже спас ей жизнь.
Она сжала его и сосредоточилась.
Воздух вспыхнул. Запах серы ударил в ноздри. Пространство перед ней разорвалось, и из разрыва вывалилось существо.
Скамп.
Маленький, серо-коричневый, с горящими жёлтыми глазами и оскаленной пастью. Он огляделся, оценил ситуацию – и бросился на ближайшего безликого.
Бой начался.
Скамп метался между тварями, кусая, царапая, поджигая. Из его ладоней вырывались струи пламени, и серая кожа вспыхивала, как трут. Безликие забормотали громче, пытаясь схватить его, но он был слишком быстр.
Нерайя не стала ждать. Она рванулась вперёд, обходя схватку по широкой дуге, целясь прямо в Гареса.
Он встретил её спокойно. Его рука метнулась вперёд, когти полоснули по воздуху. Нерайя уклонилась, рубанула саблей – но клинок скользнул по иссохшей плоти, не оставив даже царапины.
Гарес ударил снова, быстрее. Нерайя едва успела отскочить.
Скамп тем временем дорого продавал свою жизнь. Двое безликих уже корчились на полу, объятые пламенем, но третий схватил демона за ногу и с размаху швырнул о стену. Скамп взвизгнул, попытался подняться – и исчез. Время призыва истекло.
Нерайя осталась одна против Гареса и трёх уцелевших безликих.
- Глупая смертная, - прошипел Гарес. – Ты думала, что твой демон спасёт тебя?
Он сделал жест – и безликие бросились на неё.
Это было тяжело. Очень тяжело. Трое против одной, а Гарес стоял в стороне и наблюдал, изредка посылая сгустки парализующего тумана, от которых приходилось уворачиваться. Нерайя танцевала между ними, сабли мелькали, оставляя глубокие раны, но твари не чувствовали боли. Они просто шли вперёд, зажимая её в кольцо.
Она убила одного. Потом второго. Третий достал её – когти полоснули по руке, и она вскрикнула, отшатнувшись. Но успела рубануть в ответ, снесла безликому полчерепа.
И осталась одна. Перед Гаресом.
- Неплохо, - сказал он. – Для смертной. Но это лишь отсрочка.
Он шагнул к ней.
И бой начался по-настоящему.
Существо обогнуло колонну и бросилось на неё.
Быстро. Слишком быстро для такого тела – иссохшего, костлявого, казавшегося хрупким. Нерайя едва успела отскочить в сторону, и когти монстра рассекли воздух там, где мгновение назад была её шея.
Существо развернулось к ней – плавно, без рывка. Красные провалы глаз следили за каждым её движением.
- Ты могла бы избежать боли, - голос был спокойным, почти сочувствующим. – Могла бы принять дар добровольно.
Нерайя не ответила. Ждала.
Оно ударило снова.
На этот раз она была готова. Отбила когти левой саблей, рубанула правой – в бок, под рёбра. Клинок вошёл в плоть, провернулся.
Существо даже не вздрогнуло.
Его рука метнулась вперёд, схватила её за горло. Хватка была железной - пальцы сомкнулись на шее, перекрывая воздух. Нерайя захрипела, рванулась назад.
Не вышло.
Существо подняло её над полом. Легко, словно она ничего не весила. Ноги болтались в воздухе. В глазах темнело.
- Слабая, - голос звучал откуда-то издалека. – Смертная. Ты думала, что можешь противостоять воле Шармата?
Его свободная рука поднялась к её лицу, и Нерайя увидела, как между пальцами сгущается знакомый зеленоватый туман.
Он коснулся её щеки.
Холод хлынул внутрь - ледяной, парализующий. Но тепло от зелья Ажиры, выпитого ранее, вспыхнуло в ответ. Её тело содрогнулось, но осталось под её контролем.
Существо замерло. В его красных глазах мелькнуло удивление.
- Как...
Нерайя ударила.
Обеими саблями - вниз, в руку, которая держала её. Клинки вошли в плоть, перерубили мышцы и сухожилия. Чёрная кровь брызнула ей в лицо.
Хватка ослабла.
Нерайя упала на пол, откатилась в сторону. Вскочила на ноги, хватая ртом воздух. Горло горело. Перед глазами плыли круги.
Существо смотрело на свою руку. Клинки оставили глубокие раны - Нерайя видела кость, белеющую в разрезах. Чёрная кровь текла по пальцам, капала на камень.
Потом раны начали затягиваться.
Медленно, но заметно. Плоть срасталась, кожа наползала на разрезы. Через несколько секунд от ран остались только тёмные полосы.
- Сталь, - существо подняло взгляд на неё. - Сталь не причинит мне вреда, Нерайя. Ничто смертное не причинит.
Оно шагнуло к ней.
Нерайя отступила. Ещё шаг. Ещё.
«Серебро», - мелькнула мысль. - «Кинжал».
Но кинжал был на поясе, а в руках - сабли. Чтобы достать его, нужно было убрать клинок. Открыться.
Существо не давало ей времени.
Оно атаковало - быстро, безжалостно. Когти рассекали воздух, целясь в лицо, в горло, в грудь. Нерайя уворачивалась, отбивала, отступала. Каждый удар сотрясал её до костей. Каждый блок отнимал силы.
Оно было сильнее. Быстрее. И оно не уставало.
Нерайя понимала: сабли бесполезны. Нужен кинжал. Но чтобы его достать, нужно открыться. Рискнуть.
Она рискнула.
Убрала левую саблю в ножны. Гарес заметил движение, его когти метнулись вперёд, целясь в открытый бок. Нерайя приняла удар на правый клинок, но сила была такова, что её отбросило назад. Она покатилась по полу, врезалась спиной в алтарь.
Боль. Резкая, ослепляющая. Перед глазами поплыли тёмные пятна.
Пальцы нащупали рукоять кинжала.
Она выхватила его.
Гарес уже был рядом. Его когти поднялись для последнего удара. Нерайя ударила первой.
Кинжал вошёл в его левую руку. Золотая вспышка. Существо взревело, отдёрнуло конечность. Нерайя увидела, как рана дымится, как свет пожирает плоть изнутри.
- Что... - голос Гареса дрогнул. - Что это?
Он отступил на шаг. Его рука висела плетью - первое ранение, которое он не мог мгновенно исцелить.
Нерайя поднялась. Кинжал в руке пульсировал теплом. Один заряд ушёл.
Оставалось ещё несколько.
Гарес атаковал снова. Осторожнее. Злее. Он бил здоровой рукой, стараясь держать раненую подальше. Нерайя уклонялась, искала нужный момент.
И момент пришёл.
Он замахнулся - и на секунду открыл ногу. Нерайя метнулась вперёд, уходя под удар, и вогнала кинжал в бедро Гареса.
Вторая вспышка.
Существо закричало. Настоящий крик - не рёв, а визг боли. Оно пошатнулось, едва не упало. Его нога подкосилась, плоть вокруг раны чернела, дымилась, рассыпалась пеплом.
- Ты... - прохрипело оно. - Ты не можешь...
Оно попыталось ударить снова, но движения стали медленнее, осторожнее. Нерайя отбила когти саблей, отступила. Кинжал в её руке горел - оставался ещё заряд.
Гарес стоял, опираясь на здоровую ногу. Его хобот безвольно свисал, глаза - красные провалы - горели ненавистью.
- Лорд Дагот... - прошептал он. - Он не оставит это... Он...
Монстр шагнул к ней. Хромая, но всё ещё двигаясь. Его рука - та, что ещё могла двигаться, - потянулась к ней.
Нерайя шагнула навстречу.
Кинжал вошёл ему в грудь. Туда, где должно было быть сердце.
Третий удар. Последняя вспышка.
Золотой свет взорвался внутри Гареса, вырвался наружу через глаза, через рот, через раны на руке и ноге. Существо застыло, выгнулось дугой - и начало рассыпаться.
Но оно не умирало молча.
Из его рта, из его груди, из каждой раны на его теле начала подниматься дымка. Красная. Густая. Пахнущая серой и гнилью.
- Ты... не умрёшь... - голос был слабым, но отчётливым. - Ты станешь... одной из нас...
Дымка заполняла зал. Обволакивала Нерайю, проникала в нос, в рот, в лёгкие.
Она попыталась задержать дыхание. Не вышло. Тело требовало воздуха, и она вдохнула - глубоко, судорожно.
Огонь.
Огонь в груди, в горле, в голове. Она закашлялась - надрывно, до рвоты. Что-то тёплое потекло по губам. Кровь?
Тело Гареса рассыпалось. Пальцы, всё ещё сжимавшие её запястье, превратились в прах. Рука, плечо, голова - всё осыпалось, как песок, как пепел.
- Это Дар... - шёпот, едва слышный. – Это благословение... Шармата...
Прах осел на пол. На её колени, на её руки, на её лицо.
Существа больше не было.
Но дымка осталась.
Нерайя кашляла. Не могла остановиться. Каждый вдох приносил новую волну огня, новую волну боли. Что-то внутри неё... шевелилось? Росло?
Она попыталась встать. Ноги не слушались. Упала на бок, свернулась, обхватив себя руками.
Красный свет пульсировал вокруг. Или это пульсировало у неё в голове?
«Теперь ты принадлежишь мне».
Голос. Не Гареса - другой. Знакомый. Из снов.
«Добро пожаловать домой, старый друг».
Золотая маска. Красные глаза. Улыбка, которой не было видно, но которую она чувствовала.
«Добро пожаловать в семью».
Темнота.

[WaterphoenixNew]

Глава 21: Дети.
5 день месяца Огня Очага, 3Э427
Балмора
Утро тянулось медленно.
Элон сидела у окна своей комнаты, глядя на улицу внизу. Балмора просыпалась - торговцы открывали лавки, стражники лениво патрулировали мост через Одаи, где-то кричал разносчик, предлагая свежую рыбу.
Обычное утро. Обычный день.
Она не спала почти всю ночь.
Элон встала, прошлась по комнате. Три шага в одну сторону, три - в другую. Остановилась у стола, где лежало её снаряжение. Арбалет - разобран, смазан, собран. Болты - проверены, наточены. Скимитар - в ножнах, лезвие острое.
Всё готово. Всё на месте.
Не к чему придраться.
Она снова села у окна.
Нерайя ушла вчера. Днём, когда солнце ещё стояло высоко. Элон проводила её до окраины города - дала карту, зелья, советы. Смотрела, как данмерка спускается к реке, к лодочникам.
Смотрела, как она уходит.
И не пошла сама.
«Ты отправляешь её на смерть», - сказала она Каю накануне вечером.
«Она вернётся. Или не вернётся», - ответил он.
Элон сжала челюсти.
Она вспомнила Гнаар Мок. Туман над болотами, запах гнили и соли. Деревянные мостки, скрипящие под ногами. Лица рыбаков - настороженные, закрытые.
И пещеру.
Тёмный провал в склоне холма. Запах, который она почувствовала ещё снаружи - сладковатый, тошнотворный, неправильный. Следы у входа - босые ноги со слишком длинными пальцами.
Она вошла. Недалеко - только заглянуть. Только посмотреть.
И увидела их.
Фигуры в полумраке. Серая кожа, натянутая на кости. Повязки на глазах. Рты, которые шевелились, выталкивая слова на языке, которого она не понимала. Бормотание - тихое, монотонное, от которого хотелось бежать.
Она не побежала. Не сразу.
Сначала увидела другого.
Высокий. Выше остальных. С чем-то вместо лица - длинным, гибким, пульсирующим. Он стоял в глубине, в тени, и смотрел на неё. Не двигался. Не нападал. Просто смотрел.
И она почувствовала это - холод, который пробрал до костей. Ощущение, что он видит её насквозь. Что он знает, кто она, зачем пришла, чего боится.
Тогда она побежала.
Элон потёрла виски. Воспоминание было слишком свежим, слишком ярким. Месяц прошёл, а она до сих пор видела это во снах - красные глаза в темноте, бормотание, которое проникало в череп.
И теперь Нерайя шла туда.
Одна.
«Она справится», - сказала себе Элон. - «Она сильная. Она выжила в пещере Мамея. Выжила у эшлендеров. Она...»
Слова звучали пусто.
Элон встала, снова прошлась по комнате. Остановилась у зеркала.
На неё смотрела женщина сорока одного года. Тёмная кожа, светло-карие глаза, волосы, собранные в тугой узел. Лицо спокойное, собранное - маска, которую она носила так долго, что почти забыла, как выглядит без неё.
Её пальцы коснулись серьги. Серебряная оправа, жёлтый топаз. Тёплый от кожи.
Подарок Фариса. Двадцать два года назад, когда родился Баурус.
«Чтобы ты всегда слышала его», - сказал он тогда, надевая серьгу ей на ухо. - «Даже когда тебя нет рядом».
Он не знал тогда, как пророчески это прозвучит.
Элон отвернулась от зеркала.
Она не могла сидеть здесь. Не могла ждать, пока Нерайя вернётся - или не вернётся. Не могла смотреть в потолок и считать часы.
Нужно что-то делать.
Хотя бы поговорить с Каем.
Она накинула плащ, проверила оружие - привычка, от которой не избавиться - и вышла на улицу.
Балмора встретила её шумом и запахами. Дым от очагов, речная сырость, что-то жареное из ближайшей таверны. Люди спешили по своим делам, не обращая на неё внимания.
Элон пошла к трущобам.
К лачуге Кая.
К человеку, который отправил Нерайю в ад - и даже не моргнул.

 

Лачуга Кая выглядела так же, как всегда - покосившиеся стены, дыры в крыше, заткнутые тряпьём, запах скуумы, просачивающийся сквозь щели. Место, которое обходили стороной даже местные нищие.
Элон отодвинула доску, заменявшую дверь, и вошла.
Внутри было темно. Свеча на перевёрнутом ящике едва тлела - огарок, оплывший воском почти до основания. Дым скуумы висел в воздухе, но слабее, чем обычно.
Кай сидел на своём тюфяке у стены. Трубка в руках - но не горит. Он просто держал её, крутил в пальцах. Смотрел в темноту.
Что-то было не так.
Элон видела его разным - усталым, равнодушным, жёстким. Но сейчас... сейчас в его лице было что-то другое. Что-то, чему она не могла дать названия.
- Рано, - сказал он, не поворачивая головы.
- Не спалось.
Кай хмыкнул. Не пригласил сесть, но и не прогнал. Элон прошла вперёд, остановилась напротив него.
- Ты отправил её вчера, - сказала она.
- Да.
- Одну.
- Да.
Элон ждала продолжения. Не дождалась.
- Почему?
Кай наконец посмотрел на неё. Красные глаза - воспалённые, усталые - встретились с её взглядом.
- Ты знаешь почему.
- Знаю твои объяснения. - Элон скрестила руки на груди. - Хочу услышать правду.
Тишина. Кай смотрел на неё долго, оценивающе. Потом пожал плечами - едва заметно, почти небрежно.
- Правда? - он усмехнулся, но усмешка не достигла глаз. - Хорошо. Слушай.
Он отложил трубку на ящик рядом с собой. Сцепил пальцы.
- Я не доверяю ей.
- Нерайе?
- Да. - Кай покачал головой. - Она работает на нас не по своей воле. Мы держим её дочь. Шантажируем. Используем. Такие люди... ненадёжны.
- Она выполняла всё, что ты приказывал.
- Пока. - Кай поднял палец. - Пока её дочь у нас. Пока она верит, что послушание - единственный способ вернуть ребёнка. Но что будет, когда она решит, что есть другой путь? Когда найдёт способ освободить Тамиру без нашей помощи?
Элон молчала.
- Она предаст нас, - продолжил Кай. - Рано или поздно. Это не вопрос «если» - только «когда». И я должен знать, чего она стоит, прежде чем доверять ей что-то важное.
- Поэтому ты отправил её в Илуниби. Одну. Без поддержки.
- Это проверка. - Кай кивнул. - Справится - значит, можно доверять больше. Значит, она действительно так хороша, как кажется. Не справится...
Он не закончил. Не нужно было.
- Ты используешь её как расходный материал, - сказала Элон. Голос был ровным, но внутри что-то закипало.
- Я использую то, что есть. - Кай пожал плечами. - Ты - мои глаза и уши в Балморе. Единственный агент, которому я доверяю полностью. Рисковать тобой - нельзя. Нерайя... - он помолчал, - ...Нерайя пока не доказала, что стоит большего.
- А если она погибнет?
- Тогда мы потеряем новичка. - Кай смотрел на неё без тени эмоций. - Потеря невелика.
Элон стиснула зубы.
- Целый отряд Легиона погиб в той пещере. Десять человек. Обученных солдат. А ты посылаешь её одну и говоришь - «потеря невелика»?
- Легионеры полезли вглубь. - Кай покачал головой. - Они искали бой. Нерайя идёт на разведку. Посмотреть, что там, и вернуться. Не больше.
- Ты думаешь, она послушается?
- Думаю, она не дура. - Кай чуть наклонил голову. - Она видела, что случилось с легионерами. Знает, чем это пахнет. Если она умная - заглянет, оценит обстановку и уйдёт.
- А если нет?
Кай не ответил.
Элон смотрела на него - на это усталое лицо, на красные глаза, на руки, которые сами тянулись к трубке. Пыталась понять, что он думает на самом деле.
Не смогла.
- А Тамира? - спросила она.
Кай замер. Его пальцы остановились на полпути к трубке.
- Что - Тамира?
- Ты держишь её дочь как заложницу. Пятнадцатилетнюю девочку. - Элон сделала шаг вперёд. - Это не служба Империи, Кай. Это шантаж. Это...
- Это необходимость.
- Необходимость? - Элон покачала головой. - Мы - Клинки. Мы служим Императору. Защищаем Империю. С каких пор мы стали похищать детей?
Кай молчал. Долго, тяжело. Его взгляд ушёл куда-то вглубь - в прошлое, в воспоминания, которые Элон не могла видеть.
Потом он заговорил. Тихо, почти шёпотом.
- Мы все отдаём Империи больше, чем она способна вернуть.
Элон нахмурилась.
- Что ты имеешь в виду?
Кай посмотрел на неё. В его глазах было что-то новое - не усталость, не равнодушие. Что-то глубже. Что-то, что он прятал очень долго.
- Садись, - сказал он. - Я расскажу тебе историю.
Элон села на пол напротив Кая. Скрестила ноги, как он. Ждала.
Кай молчал. Смотрел на свои руки - узловатые, покрытые старыми шрамами. Потом заговорил.
- Двадцать лет назад в Хаммерфелле был агент Клинков. - Голос ровный, отстранённый. Словно он рассказывал о ком-то чужом. - Хороший агент. Опытный. Преданный Империи. Из тех, кто не задаёт лишних вопросов.
Он помолчал.
- У него была семья. Жена - редгардка из Сентинела. Красивая женщина. Гордая. Из тех, что не прощают слабости. И сын.
Кай поднял взгляд, посмотрел куда-то сквозь Элон. В прошлое.
- Сын был... особенным. Умный мальчик. Читал книги, задавал вопросы, спорил с отцом о политике. Верил в справедливость. В честь. В то, что мир можно изменить к лучшему.
Усмешка - горькая, кривая.
- Идеалист. Худший сорт людей.
Элон молчала. Слушала.
- Агент редко бывал дома, - продолжал Кай. - Служба требовала. Месяцы в разъездах, недели под прикрытием. Он пропускал дни рождения сына. Праздники. Первые шаги. Первые слова. Всё то, что должен видеть отец.
Пауза.
- Но когда бывал дома - они были близки. Отец и сын. Мальчик смотрел на него с обожанием. Хотел быть таким же. Сильным. Уверенным. Нужным.
Кай замолчал. Его пальцы нашли трубку, начали крутить её - машинально, бессознательно.
- А потом появились Венценосцы.
Элон чуть наклонила голову.
- Я слышала о них. Фракция аристократов в Хаммерфелле. Выступали против Империи.
- Не просто выступали. - Кай покачал головой. - Планировали восстание. Хотели отделить Хаммерфелл от Империи, посадить на трон своего человека. Считали, что редгарды должны быть свободны от «имперского ига».
Он сплюнул - резко, зло.
- Свобода. Красивое слово. Им так легко оправдать любую глупость.
- Агента внедрили к ним?
- Да. - Кай кивнул. - Месяцы работы. Притворство, ложь, игра. Он стал одним из них. Пил с ними, смеялся с ними, клялся в верности их делу. Они доверяли ему. Считали своим.
Пауза. Длиннее предыдущих.
- А потом он узнал, что его сын тоже среди Венценосцев.
Элон не шевельнулась. Не издала ни звука.
- Мальчику было семнадцать, - продолжал Кай. Голос стал тише, глуше. - Они нашли его в университете. Увидели его идеализм, его веру в справедливость, его презрение к коррупции. Сказали ему то, что он хотел услышать. Что Империя - зло. Что редгарды заслуживают свободы. Что он может изменить мир.
Кай закрыл глаза.
- И он поверил. Конечно, поверил. Он был молод. Глуп. Полон огня, который ещё не научился контролировать.
Тишина.
- Агент стоял перед выбором, - сказал Кай. - Раскрыть заговор - и погубить сына. Молчать - и предать Империю. Попытаться вытащить мальчика - и рисковать всей операцией.
Он открыл глаза. Посмотрел на Элон.
- Как ты думаешь, что он выбрал?
Элон не ответила. Не нужно было.
- Он выбрал Империю, - сказал Кай. - Конечно, выбрал. Он был хорошим агентом. Преданным. Из тех, кто не задаёт лишних вопросов.
Пауза.
- Но он знал, что ждёт заговорщиков. Допросы. Пытки. Публичная казнь - медленная, мучительная, чтобы другим неповадно было. Палачи Императора умеют делать так, чтобы человек умирал долго. Очень долго.
Голос Кая изменился. Стал жёстче. Холоднее.
- И агент решил, что не позволит этому случиться. Не с его сыном.
Он замолчал. Долго. Так долго, что Элон подумала - он не продолжит.
Потом он заговорил снова. И голос был другим.
- Я сам выследил его.
Элон вздрогнула. Едва заметно, но Кай увидел.
- В ту ночь, когда заговор был раскрыт, - продолжал он. - Когда стража хватала Венценосцев по всему городу. Когда улицы были полны криков и звона стали.
Его глаза были пустыми. Мёртвыми.
- Клавдий пытался бежать. Мой сын. Мой мальчик. Он бежал через задние улицы, думал, что сможет скрыться. Не знал, что я иду за ним. Не знал, что я знаю каждый его шаг.
Пауза.
- Я нагнал его в переулке у старых складов. Он обернулся, увидел меня. И улыбнулся. Улыбнулся, Элон. Он думал, что я пришёл спасти его.
Голос Кая дрогнул. Впервые за всё время.
- «Отец, - сказал он. - Я знал, что ты придёшь. Я знал, что ты не бросишь меня».
Тишина. Тяжёлая, давящая.
- Он не понял. До самого конца не понял. Даже когда я достал меч. Даже когда шагнул к нему. Он смотрел на меня и не верил. Не мог поверить.
Кай сглотнул. Его руки дрожали - едва заметно, но Элон видела.
- Я сделал это быстро. Один удар. В сердце. Он даже не успел закричать. Просто... упал. Смотрел на меня своими глазами - моими глазами, Элон, он был так похож на меня - и не понимал. Не понимал, почему.
Он замолчал. Закрыл лицо руками.
Элон сидела неподвижно. Не знала, что сказать. Не знала, есть ли слова для такого.
- Зафия узнала, - голос Кая был глухим, сдавленным. - Не знаю как. Может, кто-то видел. Может, просто поняла. Она всегда была умной. Слишком умной.
Он опустил руки. Его лицо было серым, постаревшим.
- Она не кричала. Не плакала. Просто смотрела на меня. Молча. Часами. А потом...
Пауза.
- Я пришёл домой и нашёл её в нашей спальне. На полу. В луже крови.
Голос Кая стал совсем тихим.
- Она взяла мой меч. Тот самый, которым я... которым я убил Клавдия. И упала на него. Пронзила себе сердце.
Тишина.
- Она оставила записку. Одно слово. «Убийца».
Кай поднял взгляд. Его глаза были сухими - слишком сухими, словно все слёзы выгорели давным-давно.
- Я похоронил их обоих. Сына и жену. В один день. В одной могиле. А потом попросил перевод. Куда угодно. Лишь бы подальше от Хаммерфелла. От их могил. От дома, где всё напоминало о том, что я сделал.
Он усмехнулся - страшной, мёртвой усмешкой.
- Меня отправили в Морровинд. На край мира. Туда, где никто не знает моего имени. Где можно забыть.
Пауза.
- Только я не забыл. Ни на один день. Ни на одну ночь.
Его рука потянулась к трубке.
- Скуума помогает. Иногда. Когда доза достаточно большая. Тогда я не вижу его лицо. Не слышу его голос. Не чувствую, как меч входит в его грудь.
Он посмотрел на Элон.
- Теперь ты знаешь. Теперь ты знаешь, что я отдал Империи.
Элон сидела неподвижно. Не знала, что сказать. Не знала, есть ли слова для такого.
Кай смотрел в темноту. Трубка в его руках - незажжённая, забытая. Лицо серое, постаревшее. Словно рассказ отнял у него последние силы.
Она слышала слухи. Обрывки. Что-то о семье, которую Кай потерял. Что-то о Хаммерфелле. Шёпот в коридорах, недомолвки старых агентов. Но полную историю - никогда. Никто не рассказывал. Никто не спрашивал.
Теперь она знала.
- Ты осуждаешь меня? - спросил Кай.
Элон открыла рот, чтобы ответить. Закрыла. Снова открыла.
- Я...
- Не лги, - перебил он. Голос был усталым, но в нём звучало что-то похожее на просьбу. - Не мне. Не сейчас.
Элон молчала. Потом заметила, что её пальцы вновь держатся за топаз в серебре, и резко опустила руку.
Кай заметил. Его глаза - красные, воспалённые - остановились на её руке.
- Я знаю, - сказал он тихо.
Элон замерла.
- Что ты знаешь?
- О твоём муже. О ребёнке. - Кай смотрел на неё без осуждения, без жалости. Просто смотрел. - Я знаю, что ты оставила их. Двадцать два года назад.
Холод. Внутри, в груди, там, где она давно научилась ничего не чувствовать.
- Откуда...
- Я - глава отделения Клинков в Морровинде, - Кай чуть пожал плечами. - Я знаю всё о своих агентах. Всё, что нужно знать.
Элон не ответила. Не могла.
- Фарис, - продолжал Кай. - Офицер Легиона. Хороший человек, судя по досье. Отказался выполнить приказ - какой-то приказ, детали засекречены. Его сломали за это. Выгнали с позором.
Пауза.
- А ты осталась. Выбрала службу. Выбрала Клинков.
- Замолчи, - голос Элон был хриплым.
- Ребёнку был год, когда ты ушла. Мальчик. - Кай не замолчал. - Ты искала его потом. Годами искала. Я видел запросы, которые ты посылала. Следы, которые проверяла.
- Замолчи.
- Не нашла.
Элон стиснула зубы. Пальцы снова сжали серьгу – так сильно, что металл впился в кожу.
- Зачем ты это говоришь? - прошептала она.
Кай смотрел на неё. Долго, пристально.
- Потому что мы одинаковые, - сказал он. - Ты и я. Мы оба принесли своих детей в жертву Империи.
Слова ударили её - сильнее, чем она ожидала. Сильнее, чем должны были.
- Это не одно и то же, - сказала она. - Ты убил своего сына. Я...
- Ты бросила своего. - Кай не дал ей договорить. - Оставила его с отцом, которого сломала Империя. С человеком, который потерял всё. И ушла.
- Я не...
- Не убила? - Кай усмехнулся. Страшной, мёртвой усмешкой. - Нет. Ты просто исчезла. Просто позволила ему расти без матери. Просто...
- Хватит.
Голос Элон был как удар хлыста. Кай замолчал.
Тишина. Тяжёлая, давящая. Между ними - пропасть, которую невозможно пересечь.
Потом Кай заговорил снова. Тише. Мягче.
- Но у твоего сына есть шанс, - сказал он. - Он жив. Где-то там, в мире. Может, счастлив. Может, нет. Но он жив.
Элон не ответила.
- И Тамира жива, - продолжал Кай. - Дочь Нерайи. Пятнадцать лет. Напуганная, одинокая, но живая.
Он посмотрел на Элон.
- Мой сын мёртв. Моя жена мертва. Я убил одного и позволил умереть другой. Ничего не исправить. Ничего не вернуть.
Пауза.
- Но Тамира - жива. И твой сын - жив. Это больше, чем у меня. Это больше, чем я заслуживаю.
Элон смотрела на него. На это усталое лицо, на красные глаза, на руки, которые дрожали едва заметно.
И впервые за четыре года службы под его началом она увидела не командира. Не манипулятора. Не циничного старика со скуумовой трубкой.
Она увидела человека.
Сломанного. Выгоревшего. Живущего с болью, которую невозможно заглушить.
Её пальцы разжались. Серьга выскользнула из хватки.
- Нет, - сказала она наконец. - Я не осуждаю тебя.
Кай смотрел на неё. В его глазах не было вопроса - только понимание.
- Я понимаю больше, чем ты думаешь, - добавила Элон.
Тишина. Но другая. Не давящая - просто тихая.
Кай кивнул. Медленно, устало.
- Я знаю, - сказал он.
Элон встала. Медленно, словно тело весило вдвое больше обычного.
- Я пойду.
Кай не стал её останавливать.
- Будь осторожна, - сказал он.
Она не спросила, откуда он знает, что она собирается делать. Может, он не знал. Может, просто говорил это всегда.
Элон повернулась к выходу. Остановилась у проёма.
Хотела что-то сказать. Не нашла слов.
Вышла.

 

Солнце стояло высоко.
Элон шла по улицам Балморы, не замечая ничего вокруг. Торговцы кричали, дети бегали, стражники патрулировали - обычный день, обычная жизнь. Всё это проходило мимо неё, как вода мимо камня.
В голове - слова Кая. Его голос, когда он говорил о сыне. Его лицо, когда он описывал, как меч вошёл в грудь Клавдия.
«Мы оба принесли своих детей в жертву Империи».
Элон стиснула зубы.
Это не одно и то же. Не одно и то же. Она не убивала Бауруса. Она просто... ушла. Просто выбрала службу. Просто...
«Просто позволила ему расти без матери».
Она остановилась посреди улицы. Закрыла глаза. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Контроль. Ей нужен контроль.
- Хабаси искала тебя.
Голос - мягкий, мурлыкающий - раздался прямо у неё за спиной.
Элон развернулась, рука метнулась к скимитару. Но это была только каджитка - рыжий мех с белыми полосами, янтарные глаза, вечная полуулыбка на усатой морде.
Хабаси стояла в тени между двумя домами. Как будто всегда там была. Как будто выросла из камня.
- Не подкрадывайся, - сказала Элон.
- Хабаси не подкрадывалась. - Каджитка склонила голову набок. - Хабаси просто шла. Это не вина Хабаси, что люди не умеют слушать.
Элон не стала спорить. Не было сил.
- Что тебе нужно?
- Хабаси принесла новости. - Улыбка исчезла с морды каджитки. - Плохие новости.
Элон напряглась.
- Говори.
Хабаси огляделась - быстро, профессионально. Убедилась, что никто не слушает. Потом шагнула ближе, понизив голос.
- Камонна Тонг, - сказала она. - Они не просто ищут данмерку. Они отправили за ней отряд.
Элон почувствовала, как что-то холодное сжалось в груди.
- Сколько?
- Четверо. - Хабаси подняла лапу, растопырила пальцы. - Три данмера. Головорезы. Из тех, что режут глотки за деньги и не задают вопросов.
- И четвёртый?
- Босмер. - Каджитка чуть прищурилась. - Невысокий. Худой. Нервный, с бегающими глазами. Одет бедно, но при деньгах.
Элон замерла.
Она знала это описание. Видела этого босмера дважды.
Первый раз - в Сейда Нин, ещё до прибытия Нерайи. Элон изучала обстановку, запоминала лица, отмечала тех, кто мог быть полезен или опасен. Босмер крутился возле таверны, разговаривал с местными, выглядел как мелкий жулик. Ничего особенного.
Второй раз - возле пещеры контрабандистов. Элон следила за Нерайей той ночью, видела, как данмерка вошла внутрь. И видела, как босмер выбежал оттуда через час - перепуганный, без оглядки, спотыкаясь о камни.
Фаргот.
Тот самый, кого Нерайя оставила в живых.
- Когда они вышли? - спросила Элон.
- Вчера вечером. - Хабаси качнула головой. - После того, как данмерка уехала. Они выслеживают её.
Вчера вечером. Нерайя вышла вчера днём - у неё несколько часов форы. Но она не знает, что за ней идут. Не прячется, не заметает следы. А они - охотники. Знают своё дело.
- Они знают, куда она направляется?
- Нет. - Хабаси покачала головой. - Только что уехала на запад. Они идут по следу.
Элон думала. Быстро, лихорадочно.
Нерайя сейчас в Гнаар Моке - или уже вышла к пещере. Отряд Камонна Тонг где-то позади, но догоняет. Если они найдут её след в деревне, узнают, куда она пошла...
Или хуже - если догонят её на обратном пути. Раненую, уставшую, после того, что ждёт её в Илуниби.
- Откуда ты это знаешь? - спросила Элон.
Хабаси пожала плечами - текучее, кошачье движение.
- У Хабаси есть уши. Везде есть уши. - Она чуть наклонила голову. - И Хабаси не любит Камонна Тонг. Они плохие для бизнеса.
- Почему ты мне это говоришь?
- Потому что Хабаси должна твоему старику. - Каджитка усмехнулась. - Теперь - не должна.
Она отступила на шаг, готовясь исчезнуть.
- Подожди, - сказала Элон.
Хабаси остановилась.
- Босмер. Фаргот. - Элон смотрела ей в глаза. - Он ведёт их?
- Он знает данмерку в лицо. - Хабаси кивнула. - Остальные - нет. Без него они слепые.
Элон кивнула. Запомнила.
- Спасибо, Хабаси.
Каджитка улыбнулась - широко, показывая клыки.
- Хабаси надеется, что данмерка выживет. Она полезная. - Пауза. - И у неё есть долги перед Хабаси. Мёртвые не платят долгов.
Она шагнула в тень между домами - и исчезла. Словно её никогда не было.
Элон стояла на улице. Солнце светило. Люди проходили мимо, не обращая на неё внимания.
Нерайя не знает, что за ней охотятся. Не знает, что Фаргот ведёт убийц прямо к ней. Она идёт в Илуниби - в пещеру, полную тварей - и не подозревает, что опасность ждёт её ещё раньше.
Или уже позже. На обратном пути. Когда она будет слабой, раненой, беззащитной.
Если будет обратный путь.
Элон приняла решение.
Быстро. Без колебаний.
Она пойдёт. Сейчас. Догонит Нерайю - или перехватит убийц. Что-то одно.
Она развернулась и быстро зашагала к своему жилью.
Комната была маленькой, аккуратной - ничего лишнего. Кровать, стол, сундук с вещами. Всё на своих местах. Всё готово.
Она двигалась быстро, отточенно. Руки делали привычную работу, пока голова оставалась пустой.
Арбалет - проверить механизм, закрепить на спине. Болты - двадцать штук, в колчане. Скимитар - в ножнах, на поясе. Кинжал - запасной, в сапоге.
Зелья. Она открыла сундук, достала то, что осталось. Два флакона исцеления. Один - против яда. Негусто. Придётся хватить.
Верёвка. Сухой паёк - на два дня. Фляга с водой.
Плащ - тёмный, неприметный. Капюшон скроет лицо.
Элон остановилась посреди комнаты. Огляделась.
Всё. Всё собрано. Всё готово.
Она подошла к двери. Остановилась. Обернулась.
На столе лежало зеркальце - маленькое, в медной оправе. Она не помнила, когда последний раз смотрелась в него.
Не стала смотреть и сейчас.
Элон вышла на улицу.
День был ясным, небо - голубым, без пепельной дымки. Редкий день для Морровинда. Ветер с реки пахнул илом и чем-то горьковатым - дымом от кузниц, наверное.
Она пошла к Одаи. К причалам. К лодочникам, которые возили грузы вниз по течению.
К Хла Оуд. К Гнаар Моку. К Нерайе.
Балмора осталась позади.

[WaterphoenixNew]

Глава 22: Судьбы.
6 день месяца Огня Очага, 3Э427
Гнаар Мок и окрестности
Гнаар Мок встретил их туманом и запахом гнили.
Отрис сплюнул в мутную воду под мостками и выругался сквозь зубы. Три дня. Три проклятых дня по болотам, по грязи, по этой богами забытой глуши - и вот награда. Ещё одна вонючая дыра, ещё одна кучка рыбацких лачуг на сваях.
- Мерзость, - пробормотал он, оглядывая деревню. - Хуже, чем Хла Оуд.
Рядом хмыкнул Талвос - жилистый, со шрамом через всю щёку.
- В Хла Оуд хотя бы было весело.
Третий - Дрен, коренастый, с бритой головой и татуировкой на шее - осклабился.
- Ага. Та сучка визжала знатно.
Отрис усмехнулся, вспоминая. Хла Оуд. Жители молчали, как рыбы. Никто ничего не видел, никто ничего не знал. Данмерка? Какая данмерка? Мы тут рыбу ловим, мутсера, не лезьте к нам.
Пока Дрен не потерял терпение.
Женщина попалась случайно - просто вышла не в то время, оказалась не в том месте. Дрен схватил её за волосы, приставил нож к горлу, и вдруг все вокруг стали очень разговорчивыми.
Особенно аргонианин-лодочник.
- Жаль, пришлось остановиться, - сказал Дрен, почёсывая подбородок. - Только разогрелся.
- Дело прежде всего, - Талвос пожал плечами. - Ящер выдал всё, что знал. Вёз данмерку в Гнаар Мок. Вчера днём.
- Значит, она здесь, - Отрис огляделся. - Или была здесь. Осталось узнать, куда делась.
Он повернулся к четвёртому члену их группы.
Босмер стоял чуть поодаль, переминаясь с ноги на ногу. Грязный, мокрый, с бегающими глазами. Выглядел так, будто его вот-вот стошнит.
- Эй, крыса, - окликнул его Отрис. - Ты как, не сдох ещё?
Фаргот вздрогнул.
- Н-нет. Я в порядке.
- Не похоже, - Дрен хохотнул. - Зелёный весь. Что, в Хла Оуд не понравилось?
Босмер не ответил. Отвёл взгляд.
Отрис смотрел на него с презрением. Жалкое существо. Трус, который прятался, пока его товарищей резали. Который прибежал к Камонна Тонг, скуля о мести.
Но он был нужен. Единственный, кто знал данмерку в лицо.
- Ладно, - сказал Отрис. - Идём в таверну. Выпьем, согреемся. И начнём расспросы.
Он двинулся по шатким мосткам к центру деревни. Остальные последовали за ним - Талвос и Дрен уверенно, Фаргот - спотыкаясь и озираясь.
Таверна нашлась быстро - самое большое здание в этой дыре, если можно назвать зданием покосившуюся лачугу с дырявой крышей. Над дверью не было вывески, только запах варёной рыбы и чего-то кислого.
Отрис толкнул дверь и вошёл.
Внутри было темно, душно и почти пусто. Пара рыбаков в углу, старик у очага, данмерка за стойкой - с лицом, которое говорило «проваливайте» яснее любых слов.
- Доброе утро, - сказал Отрис, подходя к стойке. Его голос был мягким, почти дружелюбным. - Четыре кружки чего-нибудь горячего. И информация.
Трактирщица смотрела на него молча. Её глаза - красные, как у всех данмеров - были холодными.
- Информация стоит дорого, - сказала она.
- Мы заплатим, - Отрис положил на стойку несколько монет. - Ищем женщину. Данмерку. Приехала вчера. Куда она делась?
Трактирщица посмотрела на монеты. Потом - на Отриса. Потом - на Талвоса и Дрена, которые встали по бокам, скрестив руки на груди.
- На север, - сказала она наконец. - Ушла на рассвете. К побережью.
- Куда именно?
- Не знаю. Не спрашивала.
Отрис улыбнулся.
- Спасибо, - сказал он. - Ты очень помогла.
Он забрал монеты со стойки - все, кроме одной - и кивнул на стол у стены.
- Сначала - выпьем. Согреемся. Потом - на север.
Трактирщица принесла четыре кружки чего-то мутного и горячего. Отрис сделал глоток - дрянь, но тёплая дрянь. Сойдёт.
Дрен осушил свою кружку в три глотка и вытер рот рукавом.
- Долго ещё рассиживаться? - спросил он. - Сучка уходит.
- Никуда не денется, - Талвос пожал плечами. - На севере - скалы и болота. Бежать некуда.
- Может, у неё там лодка, - буркнул Фаргот, грея руки о кружку.
Отрис посмотрел на него.
- Тогда нам лучше поторопиться, - сказал он и встал. - Допивайте. Идём.
Они вышли из таверны через несколько минут, оставив за собой пустые кружки и запах мокрой одежды.
Фаргот шёл последним. Его рука сжимала рукоять кинжала - того самого, который он купил в Балморе на последние деньги.
«Скоро», - думал он. - «Скоро я увижу её лицо. Увижу, как она умирает».
Он улыбнулся.
Впервые за последние дни.

 

Боль.
Это было первое, что она почувствовала. Боль - везде, во всём теле, в каждой мышце, в каждой кости. Тупая, пульсирующая, всепоглощающая.
Потом - холод. Камень под спиной, под щекой. Мокрый, липкий.
Потом - запах. Гниль, сера, пепел. И что-то ещё - медное, солоноватое.
Кровь.
Нерайя открыла глаза.
Красный свет. Слабый, пульсирующий, как биение умирающего сердца. Он лился откуда-то сверху, от наростов на стенах, от чаши на алтаре.
Она лежала на полу. В луже чего-то тёмного - своей крови, поняла она. Своей крови, смешанной с прахом.
Прах.
Она вспомнила.
Дагот Гарес. Бой. Кинжал, вошедший в его грудь. Золотой свет, пожирающий его изнутри. И потом - красная дымка, которая хлынула из его тела, заполнила зал, проникла в её лёгкие.
Нерайя закашлялась. Горло горело, как будто она глотала угли. Во рту - привкус крови и чего-то горького.
Она попыталась сесть.
Тело не слушалось. Руки дрожали, отказывались держать вес. Она упала обратно, ударившись затылком о камень.
Боль вспыхнула - яркая, ослепляющая. Перед глазами поплыли круги.
«Встань», - приказала она себе. - «Встань, тварь. Ты не умрёшь здесь».
Она попробовала снова. Медленнее. Осторожнее.
Сначала - перевернуться на бок. Потом - опереться на локоть. Потом - сесть.
Каждое движение отнимало силы. Каждое движение приносило новую волну боли.
Но она села.
Зал вокруг неё был таким, каким она его запомнила. Алтарь с чашей, из которой поднимался красный туман. Тела на полу - старые, высохшие, сваленные кучами. Статуя с золотой маской, склонившаяся над чашей.
И прах. Горка серого праха там, где стоял Дагот Гарес.
Нерайя посмотрела на свои руки. Покрыты кровью - её собственной. Раны на предплечьях - глубокие борозды от когтей - слабо кровоточили. Не смертельно. Но и не хорошо.
Она потянулась к сумке на поясе. Пальцы нащупали ткань, нырнули в правое отделение - туда, где она держала зелья исцеления.
Стекло.
Острое, мокрое. Осколки впились в кожу.
Нерайя вытащила руку и посмотрела на неё. Кровь смешивалась с красноватой жидкостью - остатками зелья.
Она полезла снова. Осторожнее.
Два флакона. Оба разбиты. Правый бок сумки принял на себя удар, когда Гарес швырнул её об алтарь. Осколки, липкая жидкость, ничего больше.
Левое отделение. Пальцы нащупали целое стекло - два флакона. Первый - с сиреневой жидкостью. Зелье левитации. Она держала его отдельно, чтобы не перепутать в темноте. Сейчас это спасло его от участи остальных.
Второй - голубоватый. Зелье от моровых болезней, найденное ещё в пещере контрабандистов в Сейда Нин. Качественное, как сказал тогда лекарь в Храме Балморы.
Ни то, ни другое не залечит раны.
Первое зелье исцеления она выпила ещё на спуске, после первой стычки с безликой тварью. Эти два разбитых - всё, что оставалось.
И теперь - ничего полезного.
Нерайя закрыла глаза. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
«Не паникуй», - сказала она себе. - «Ты жива. Ты можешь двигаться. Этого достаточно».
Она открыла глаза и огляделась.
Выход. Ей нужен выход.
Арка, через которую она вошла в этот зал, темнела в дальней стене. За ней - коридор, ступени, руины. Путь наверх.
Нерайя попыталась встать.
Ноги подкосились. Она упала на колени, едва успев выставить руки.
Боль. В боку, где когти Гареса рассекли плоть. В плече, которое ныло ещё с первого боя. В голове, которая раскалывалась от каждого движения.
«Встань», - повторила она. - «Встань».
Она встала.
Покачнулась. Схватилась за край алтаря, чтобы не упасть. Камень под пальцами был тёплым - неправильно тёплым, как живая плоть.
Она отдёрнула руку.
Сделала шаг. Ещё один. Ещё.
Арка приближалась - медленно, мучительно медленно. Каждый шаг давался с трудом. Каждый шаг отнимал силы, которых почти не осталось.
Но она шла.
«Тамира», - думала она. - «Ради Тамиры».
Имя было якорем. Единственным, что держало её на ногах.
Она добралась до арки и прислонилась к холодному камню. Перевела дыхание.
Впереди - темнота. Коридор, уходящий вверх. Путь домой.
Нерайя оттолкнулась от стены и пошла дальше.
Коридоры сливались в один бесконечный кошмар.
Нерайя брела вперёд, опираясь рукой о стену. Камень под пальцами был то холодным, то тёплым - живым, пульсирующим, неправильным. Она старалась не думать об этом.
Старалась не думать ни о чём.
Голова была как в тумане. Мысли расползались, не желая собираться воедино. Она считала повороты - налево, направо, прямо - но сбивалась, начинала заново, снова сбивалась.
Всё выглядело одинаково. Красные наросты на стенах. Символы, выжженные в камне. Запах гнили и серы, который въелся в ноздри так глубоко, что она уже не чувствовала его.
Тела.
Она натыкалась на них снова и снова. Легионеры на алтарях - те самые, которых она видела на пути вниз. Некоторые уже не шевелились. Лежали неподвижно, с застывшими лицами, с глазами, уставившимися в потолок.
Некоторые изменились ещё больше.
Нерайя прошла мимо одного - того, что был привязан к стене. Его лицо... оплыло. Другого слова она не могла подобрать. Черты расплылись, как воск на солнце. Глаза провалились в глазницы. Изо рта тянулось что-то - отросток, похожий на язык, но слишком длинный, слишком тонкий.
Он дёрнулся, когда она проходила мимо.
Нерайя не остановилась. Не посмотрела. Просто прибавила шаг - насколько могла.
Ступени.
Она нашла их - или думала, что нашла. Поднялась на один пролёт, на другой. Коридор впереди показался знакомым - та же арка, тот же поворот.
Но за поворотом было не то.
Тупик. Стена, покрытая красными наростами. Символ в центре - глаз, обведённый кругом.
Нерайя остановилась. Уставилась на стену.
Она была здесь. Она точно была здесь. Или нет?
Всё путалось. Всё сливалось.
Она развернулась и пошла обратно. Мимо ступеней, мимо тел, мимо арок, которые выглядели одинаково.
Время потеряло смысл. Может, прошёл час. Может, несколько минут. Она не знала.
Потом почувствовала жар.
Сначала - едва заметный. Тепло, идущее откуда-то спереди. Потом - сильнее. Воздух стал горячим, сухим, обжигающим горло.
Коридор впереди расширялся. Стены расступались, уходили в стороны. Красный свет - не от наростов, от чего-то другого - заливал пространство.
Нерайя вышла из коридора и остановилась.
Пещера.
Не руины - настоящая пещера. Камень, оплавленный временем и жаром. Потолок терялся где-то высоко, в темноте. А внизу...
Лава.
Озеро расплавленной породы, от которого поднимался жар. Поверхность медленно двигалась - тяжёлая, вязкая, светящаяся изнутри багровым светом. Воздух над ней дрожал, искажая очертания.
Нерайя стояла на краю уступа, глядя вниз. Жар бил в лицо, высушивал глаза. Дышать было тяжело - каждый вдох обжигал лёгкие.
Но она смотрела не на лаву.
Она смотрела на проход.
На другой стороне пещеры - за озером, за жаром, за дрожащим воздухом - темнел ещё один туннель. Он уходил куда-то вглубь. На восток, поняла она. К Красной Горе.
Путь за Призрачный Предел.
Вот откуда они приходят. Вот как пепельные твари выбираются из-за Барьера, который должен их сдерживать. Не через него - под ним. По подземным ходам, по лавовым рекам, по туннелям, которые пронизывают всю землю Вварденфелла.
Илуниби - не просто логово безумца. Это врата. Открытые врата, через которые Мор сочится наружу.
Нерайя стояла на краю и смотрела в темноту туннеля. Что-то тянуло её туда - не любопытство, не желание. Что-то другое. Что-то, что шептало на краю сознания, звало, обещало...
Она отступила на шаг.
«Нет», - сказала она себе. - «Не туда».
Развернулась. Пошла обратно, в коридор, из которого пришла.
Жар отступал с каждым шагом. Воздух становился прохладнее - всё ещё затхлым, всё ещё пропитанным запахом гнили, но не обжигающим.
Она шла быстрее. Не оглядывалась.
Что-то изменилось. Может, она просто стала видеть яснее - туман в голове немного рассеялся. Может, страх придал сил. Но коридоры вдруг перестали казаться одинаковыми.
Этот поворот - она помнила его. Царапина на стене, похожая на руну. Она оставила её сама, когда спускалась.
Нерайя пошла по следу.
Поворот. Ещё один. Ступени - вверх, не вниз. Арка с обломанным краем.
И свет.
Не красный - серый. Тусклый, далёкий, но настоящий.
Дневной свет.
Нерайя ускорила шаг. Потом побежала - насколько позволяли ноги, которые подкашивались с каждым движением.
Коридор сужался. Потолок опускался. Она почти задевала стены в конце, иногда протискивалась через щель, обдирая плечи о камень.
Но выбралась.

 

Свет ударил в глаза.
Нерайя зажмурилась, ослеплённая. После темноты Илуниби даже пасмурное небо казалось нестерпимо ярким.
Она стояла на склоне холма, у входа в пещеру. Ветер - солёный, влажный, пахнущий морем и болотами - ударил в лицо. Холодный после подземного жара.
Нерайя вдохнула. Глубоко, жадно. Воздух был сладким - невероятно, невозможно сладким после смрада гнили и серы.
Она сделала шаг вперёд. Ноги подкосились, и она упала. Камни впились в ладони. Боль - далёкая, приглушённая, словно принадлежащая кому-то другому.
Она попыталась встать. Не смогла.
Тело отказывало. Руки дрожали, ноги не держали. Голова кружилась так сильно, что земля и небо менялись местами.
Нерайя доползла до ближайшей скалы и прислонилась к ней спиной. Закрыла глаза.
«Отдохнуть», - подумала она. - «Просто минуту. Одну минуту».
Она не знала, сколько прошло времени. Может, минута. Может, больше. Сознание плыло, ускользало, возвращалось.
Потом она услышала голоса.
- Смотрите-ка. Сама вышла.
Нерайя открыла глаза.
Трое данмеров стояли в двадцати шагах, перекрывая путь к деревне. Оружие обнажено - короткие мечи, кинжалы. Лица жёсткие, профессиональные. Глаза - красные, холодные.
Охотники. Она узнала этот взгляд. Видела его много раз - в лесах Сиродиила, когда сама была добычей.
И за ними - четвёртый.
Невысокий. Худой. С бегающими глазами и нервным лицом.
Фаргот.
Лесной эльф держал кинжал - неумело, как человек, который никогда не учился драться. Руки дрожали. Но на лице - улыбка. Широкая, злорадная, полная предвкушения.
- Помнишь меня, сука? - сказал он. Голос срывался от возбуждения. - Я обещал, что мы ещё встретимся.
Нерайя смотрела на него. На этого жалкого труса, которого она пощадила в пещере контрабандистов. Которого оставила в живых, потому что он не стоил удара.
Ошибка.
- Камонна Тонг, - сказала она. Голос был хриплым, чужим.
- Верно, - один из данмеров, высокий, шагнул вперёд. - Ты убила наших людей в Сейда Нин. Думала, это сойдёт тебе с рук?
Нерайя не ответила. Её рука медленно потянулась к поясу, к рукояти сабли.
Данмер заметил. Усмехнулся.
- Посмотрите на неё. Еле живая.
- Это та, что перебила целую ячейку? - второй, коренастый, с бритой головой, хохотнул. - Не верю.
- Была та, - третий, жилистый, со шрамом через всю щёку. - Теперь - мясо.
Они переглянулись. Обменялись взглядами, которые не нуждались в словах.
И атаковали.
Нерайя вскочила - рывком, на остатках сил. Сабля вылетела из ножен, встретила первый удар.
Звон стали. Искры.
Она парировала, отступила. Второй удар - слева. Уклонилась, едва успев. Третий - сверху. Блок. Руки задрожали от напряжения.
Их было трое. Свежие, отдохнувшие, уверенные в себе.
Она - одна. Измотанная, раненая, едва стоящая на ногах.
Бой был неравным с самого начала.
Нерайя защищалась - на инстинктах, на рефлексах, вбитых годами тренировок. Парировала, уклонялась, отступала. Не атаковала - не было сил.
Удар в бок. Она не успела блокировать. Лезвие рассекло ткань, кожу. Боль - яркая, острая.
Она пошатнулась.
Ещё удар - по руке. Сабля едва не выпала из пальцев.
Нерайя упала на колено.
Данмеры окружили её. Не торопились добивать. Наслаждались моментом.
- Ну что, - сказал высокий. - Какие-нибудь последние слова?
Нерайя подняла голову. Посмотрела на него - снизу вверх, сквозь пелену боли и усталости.
- Да, - прохрипела она. - Оглянись.
Он нахмурился.
И тогда раздался свист.
Высокий дёрнулся.
Арбалетный болт торчал из его лба - вошёл точно между глаз, пробил кость, застрял где-то внутри. Он стоял ещё мгновение - с удивлённым лицом, с открытым ртом - а потом рухнул.
Он был мёртв прежде, чем коснулся земли.
Коренастый обернулся - и получил кинжал в горло. Лезвие вошло по рукоять, точно в артерию. Кровь хлынула потоком. Он захрипел, схватился за рукоять обеими руками, упал на колени.
Третий - жилистый, со шрамом - успел среагировать. Развернулся к новой угрозе, поднимая меч.
Элон.
Редгардка стояла в десяти шагах, на склоне холма. Арбалет отброшен - перезаряжать некогда. Скимитар в руке, плащ развевается на ветру.
Её лицо было спокойным. Сосредоточенным. Ни страха, ни ярости - только холодная, расчётливая готовность.
- Ты ещё кто такая? - зло спросил данмер.
Элон не ответила.
Они сошлись.
Данмер атаковал первым - быстро, яростно. Удар слева, удар справа, выпад в грудь. Он был хорош - опытный боец, привыкший убивать.
Элон была не хуже.
Она парировала, уходила, контратаковала. Её движения были плавными, экономными - ни одного лишнего жеста. Скимитар в её руке казался продолжением тела.
Звон стали. Искры. Быстрые шаги по камням.
Нерайя смотрела. Пыталась подняться.
Ноги не слушались. Руки дрожали. Тело отказывало - измотанное, израненное, выжатое до предела.
«Встань», - приказала она себе. - «Встань, тварь».
Не могла.
Данмер теснил Элон. Он был сильнее - физически сильнее. Его удары заставляли редгардку отступать, терять позицию.
Нерайя потянулась к шее. Амулет - тот самый, что спас её в Мамее. Пальцы нащупали холодный металл, сжали.
Она закрыла глаза. Попыталась сосредоточиться - как тогда, в пещере. Вызвать образ, направить волю, открыть разрыв между мирами.
Ничего.
Мысли расползались, как вода сквозь пальцы. Голова кружилась, перед глазами плыли тёмные пятна. Она пыталась - снова и снова - но разум отказывался подчиняться. Слишком устала. Слишком слаба. Слишком...
Амулет остался холодным. Мёртвым.
Нерайя разжала пальцы. Не сейчас. Не так.
Она посмотрела на бой. Видела - он идёт на равных. Но долго так продолжаться не может. Кто-то устанет первым. Кто-то ошибётся.
«Встань».
Она не знала, откуда взялись силы. Может, отчаяние. Может, злость. Может, просто упрямство - то самое, которое не давало ей сдаться все эти месяцы.
Она встала.
Покачнулась. Чуть не упала. Удержалась.
Сабля в руке - тяжёлая, как никогда раньше. Но она держала её. Держала.
Данмер не видел. Он был слишком занят Элон, слишком сосредоточен на бое. Не заметил, как Нерайя поднялась. Не заметил, как она сделала шаг вперёд.
Элон заметила.
Их взгляды встретились - на долю секунды, на один удар сердца. Никаких слов. Никаких знаков.
Просто понимание.
Как тогда, в спарринге с Хасфатом. Как тогда, когда они впервые сражались вместе - деревянными мечами, в тренировочном зале Гильдии Бойцов.
Нерайя знала, куда пойдёт Элон. Знала, где будет брешь.
Элон атаковала - справа, сверху, заставляя данмера поднять меч для блока.
Нерайя ударила слева.
Сабля вошла ему в бок - под рёбра, глубоко. Данмер дёрнулся, захрипел. Его меч дрогнул, опустился.
Скимитар Элон рассёк ему горло.
Он упал.
Тишина.
Нерайя стояла над телом, тяжело дыша. Сабля в руке - мокрая от крови. Ноги подкашивались.
Потом вспомнила.
Фаргот.
Она обернулась.
Босмер стоял в стороне - там же, где и раньше. Кинжал в его руке дрожал. Лицо - белое, перекошенное от ужаса.
- Н-нет, - бормотал он. - Нет, нет, нет...
Его глаза метались - от тел на земле к Нерайе, от Нерайи к Элон. Он видел, как трое опытных бойцов погибли за считанные секунды. Видел, как женщина, которую он считал добычей, поднялась и убила.
- Нет...
Кинжал выпал из его пальцев. Звякнул о камни.
Фаргот развернулся и побежал.
Нерайя хотела броситься за ним. Хотела догнать, остановить, закончить то, что должна была закончить ещё в пещере контрабандистов.
Сделала шаг - и ноги подкосились.
Она падала.
Чьи-то руки подхватили её. Сильные, уверенные.
- Держись, - голос Элон. Близко, у самого уха. - Держись, слышишь?
Нерайя хотела ответить. Не смогла.
Мир плыл, темнел по краям. Она чувствовала, как её куда-то ведут - или несут? - чувствовала камни под ногами, ветер на лице.
Потом - ничего.

 

Холод.
Нерайя открыла глаза.
Небо над ней - серое, низкое. Облака ползли с моря, тяжёлые и влажные. Ветер шевелил волосы, холодил мокрую от пота кожу.
Она лежала на земле. Под спиной - камни, жёсткие и неровные. Рядом - скала, закрывающая от ветра.
Элон склонилась над ней. Её руки - быстрые, уверенные - делали что-то с повязкой на боку Нерайи.
- Лежи, - сказала она, не поднимая глаз. - Не двигайся.
Нерайя не стала спорить. Не было сил.
- Зелья? - спросила Элон.
- Разбились.
Элон кивнула. Достала из сумки флакон - маленький, с красноватой жидкостью внутри.
- Пей.
Она поднесла горлышко к губам Нерайи. Та сделала глоток, другой. Зелье было горьким, с привкусом трав и чего-то металлического.
Тепло разлилось по телу. Боль отступила - не исчезла, но притупилась, стала терпимой.
Элон убрала флакон и вернулась к повязке. Её пальцы двигались быстро, профессионально - останавливали кровь, закрывали раны.
- Что там было? - спросила она. - В пещере?
Нерайя молчала. Смотрела в серое небо.
Что там было?
Твари с повязками на глазах. Тела на алтарях - живые, но уже не люди. Красный свет, пульсирующий как сердце. Дагот Гарес с его чудовищным лицом и безумными речами.
«Ты несёшь в себе искру. Ты - сосуд».
Красная дымка, которая хлынула из его тела. Которая проникла в её лёгкие, в её кровь.
- Нерайя.
Голос Элон изменился. Стал напряжённым.
Нерайя опустила взгляд.
Редгардка смотрела на её руку. На предплечье, которое она только что перевязывала.
- Что это?
Нерайя посмотрела.
Пятно.
Тёмное, почти чёрное. Размером с монету. На серой коже оно выглядело как ожог - или как синяк, но неправильный, слишком тёмный.
Его не было раньше. Или было? Она не помнила.
Нерайя подняла другую руку. Ещё одно пятно - на тыльной стороне ладони. И третье - на запястье, у самой вены.
Холод.
Не снаружи - внутри. В груди, в животе, там, где только что было тепло от зелья.
- Нет, - прошептала она.
Элон молчала. Смотрела на пятна.
- Корпрус, - сказала она наконец. Не вопрос. Констатация.
Нерайя не ответила.
Она смотрела на свои руки. На пятна, которые темнели на серой коже.
Корпрус. Божественная болезнь. Неизлечимая. Смертельная.
Она вспомнила тела в Илуниби. Лица, которые плыли, как воск. Глаза, которые проваливались в глазницы. Отростки, которые прорастали сквозь кожу.
Это её будущее. Это то, чем она станет.
- Нерайя, - голос Элон. - Смотри на меня.
Нерайя не смотрела. Не могла оторвать взгляд от пятен.
Пять месяцев.
Пять месяцев она боролась. Собирала грязь и дышала затхлым воздухом в подземелье. Потом тряслась в старой телеге, в клетке, как дикий зверь. Затем – вонючая камера в трюме корабля. И после всего – Клинки… Она убивала. Крала. Лезла в гробницы и пещеры. Терпела шантаж, унижение, боль. Делала всё, что от неё требовали - каждое задание, каждый приказ.
Ради Тамиры.
Ради дочери, которую она поклялась спасти.
Пальцы сами потянулись к груди.
Под рубахой, под разорванной кирасой, висел кулон. Медный диск с гербом Дома Вверин. Подарок Энара. Символ всего, что она потеряла. И всего, за что ещё боролась.
Металл был холодным. Мёртвым, как всё, к чему прикасалась эта болезнь.
Но Нерайя всё равно сжала его. Крепко. До боли в пальцах.
- Тамира, - прошептала она.
Имя – как молитва. Как проклятие. Как последний вдох перед долгим падением в темноту.
Она не знала, сколько ей осталось. Дни? Недели? Месяцы?
- Как? - её голос был низким, чужим. - Как мне теперь...
Она не закончила. Не смогла.
Элон сидела рядом. Молчала.
Где-то кричали птицы. Волны плескались о камни. Ветер шелестел в сухой траве.
Мир продолжал жить.
Нерайя закрыла глаза.
«Тамира».
Её девочка. Её маленькая девочка, которая ждёт где-то там. Ждёт, что мама придёт. Ждёт, что мама спасёт её.
А мама умирает.
Нерайя лежала на холодных камнях, под серым небом, и молчала.
Слёз не было.
Ничего не было.

 

Конец тома I "Песнь ветра"