[WaterphoenixNew]

Прошло около 15 лет с моих творческих потуг по вселенной TES... И я решил вернуться. Моя версия новеллизации "TES 3: Morrowind". В силу желания сделать историю чуть более литературной и менее игровой, пришлось кое-где отступить от игрового канона, а в некоторых мелочах - и от лора мира. Будем считать это одной из множества параллельных версий Нирна...

«Песнь ветра»

Первый том цикла «Песни Красной Горы»

Аннотация

Нерайя — воровка, разбойница, убийца. И мать, чью дочь держат в заложниках.

Когда имперский корабль доставляет её в Морровинд, она узнаёт условия сделки: свобода в обмен на службу Клинкам — тайной разведке Империи. Каждое задание приближает её к информации о Тамире. Каждое задание уводит глубже в паутину заговоров, древних пророчеств и чужих игр.

На землях, где пепел падает с неба, а под Красной Горой спит нечто древнее и голодное, Нерайя обнаруживает, что её судьба может быть связана с легендой, которой три тысячи лет. Легендой о герое, который вернётся, чтобы спасти свой народ — или уничтожить его.

Но ей нет дела до пророчеств. Ей нужна только дочь.

А цена, которую придётся заплатить, может оказаться выше, чем она готова отдать.

Жанр

Тёмное фэнтези / Приключенческое фэнтези

Возрастной рейтинг

18+

 

Роман содержит:

    Насилие и жестокость
    Смерть персонажей
    Упоминания пыток и насилия над мирными жителями
    Рабство
    Болезнь и телесные трансформации
    Психологическое давление и шантаж
    Употребление наркотических веществ
    Морально неоднозначные решения
    Темы утраты, горя и отчаяния

Примечание автора

Роман написан по мотивам видеоигры The Elder Scrolls III: Morrowind и использует её сеттинг, локации и некоторых персонажей. Это художественная интерпретация, а не точный пересказ игрового сюжета. Знакомство с игрой не требуется для понимания истории.

 

Пролог.
12 день месяца Руки Дождя, 3Э427
Леса близ Чейдинхола
Вечернее солнце пробивалось сквозь кроны дубов, рассыпая по поляне пятна тёплого света. Лагерь притаился в неглубокой лощине между двумя холмами — место, которое Энар выбрал ещё три недели назад. Хорошее место: родник в сотне шагов к востоку, густой подлесок, скрывающий от случайных путников, и несколько троп для быстрого отхода, если понадобится.
Четыре шатра из промасленной парусины стояли полукругом, их тёмно-зелёная ткань почти сливалась с листвой. Между ними были натянуты верёвки, на которых сушились травы и полоски вяленого мяса. У дальнего шатра громоздились тюки с добычей, ещё не разобранной после последнего дела, — ткани, посуда, несколько мешков с зерном. Рядом, под навесом из еловых ветвей, стояли бочонки с водой и элем.
Костёр в центре лагеря потрескивал негромко, почти лениво — огонь ещё не набрал силу, но Нерайя не торопилась подбрасывать хворост. До темноты оставалось несколько часов, а дым от большого костра мог привлечь ненужное внимание. Она слишком хорошо знала эти леса — и знала, что имперские патрули в последние месяцы участились.
Она сидела на поваленном стволе, положив на колени лук. Тетива ослабла после последней охоты, и теперь Нерайя осторожно снимала её, чтобы заменить на новую. Рядом, на плоском камне, лежали инструменты: моток запасной тетивы из скрученных жил, костяная игла, небольшой горшочек с воском для пропитки. Её пальцы двигались привычно, почти не глядя — за пятнадцать лет в лесах она могла бы сделать это с закрытыми глазами.
Рядом, на расстеленной оленьей шкуре, сидела Тамира.
Пятнадцать лет. Нерайя до сих пор не могла до конца осознать, что её дочери уже пятнадцать. Казалось, только вчера она держала на руках крошечный свёрток, который помещался в сгибе локтя, и считала пальчики на ногах, не веря, что это существо — её, что она создала его сама. А теперь Тамира почти догнала её ростом, и её руки — тонкие, но уже сильные, с мозолями на подушечках пальцев — ловко строгали древко стрелы.
Перед дочерью лежали заготовки: связка ошкуренных ореховых прутьев, горсть кремнёвых наконечников в кожаном мешочке, пучок гусиных перьев для оперения. Нож — подарок отца на тринадцатилетие — мелькал в её руках, снимая тонкую стружку.
— Мам, посмотри, — Тамира подняла готовую стрелу, поворачивая её так, чтобы свет упал на оперение. — Как тебе?
Нерайя отложила лук и взяла стрелу. Провела пальцем по древку, проверяя гладкость. Покрутила, глядя, ровно ли сидит наконечник. Оперение было закреплено аккуратно — три пера, чуть по спирали, как она учила.
— Хорошо, — сказала она, и в её голосе прозвучало одобрение. — Баланс правильный. Полетит ровно.
Тамира приняла похвалу сдержанным кивком — не так, как приняла бы ребёнок, с восторгом и жаждой одобрения, а как принимает ученик, который знает цену своей работе, но понимает, что ещё многому предстоит научиться. Она вся была в отца: те же резкие скулы, тот же упрямый подбородок, та же привычка чуть щуриться, когда что-то не получалось. Только глаза достались от матери — ярко-красные, как угли в догорающем костре.
— Я сделала ещё четыре, — Тамира кивнула на небольшую стопку рядом с собой. — Можешь проверить.
Нерайя взяла следующую стрелу. Эта была чуть хуже — древко слегка изогнуто, почти незаметно, но достаточно, чтобы сбить полёт на дальней дистанции.
— Вот здесь, — она показала дочери, положив стрелу на ладонь. — Видишь? Уводит влево.
Тамира взяла стрелу, прищурилась, глядя вдоль древка.
— Я думала, выправила, когда сушила. Видимо, недостаточно прогрела.
— Такое бывает с ореховыми. Они упрямые, — Нерайя чуть улыбнулась. — Как некоторые люди, которых я знаю.
— Это ты сейчас про папу или про меня?
— А ты как думаешь?
Тамира фыркнула, но в уголках её губ мелькнула улыбка. Она отложила бракованную стрелу в сторону — потом можно будет попробовать выправить над паром — и взяла новую заготовку.
Некоторое время они работали в тишине. Лес вокруг жил своей вечерней жизнью: где-то вдалеке стучал дятел, в кустах шуршала мелкая живность, ветер шелестел в кронах. Знакомые, успокаивающие звуки. Звуки дома — единственного дома, который Тамира знала.
Нерайя закончила менять тетиву и несколько раз натянула лук, проверяя натяжение. Тетива пела — чистый, высокий звук, который всегда казался ей почти музыкальным.
— Мам, — голос Тамиры был задумчивым, — а мы когда-нибудь осядем? Насовсем, я имею в виду. В одном месте.
Нерайя опустила лук. Это был не первый раз, когда дочь заводила подобный разговор. В последние месяцы такие вопросы звучали всё чаще, и Нерайя знала почему. Тамира взрослела. Она видела, как живут люди в деревнях, мимо которых они проходили. Видела девушек своего возраста — в простых платьях, с корзинами на рынке, с подругами и ухажёрами. Другая жизнь. Та, которой у Тамиры никогда не было.
— Ты знаешь, почему мы не можем, — мягко сказала Нерайя.
— Знаю, — Тамира не подняла взгляда от работы, но её движения стали чуть резче. — Мы в розыске. Легион нас ищет. Если поймают — виселица или рудники.
Она произнесла это буднично, как произносят давно известные факты. Без страха, без драмы. Просто констатация.
— Я не жалуюсь, — добавила она, прежде чем Нерайя успела ответить. — Я понимаю, как устроен мир. Просто иногда думаю о том, как могло бы быть. Если бы Империя не уничтожила род Вверинов. Если бы мы жили в Морровинде, как полагается нашему Дому.
Нерайя почувствовала, как что-то сжалось в груди. Тамира никогда не видела Морровинд — родилась здесь, в лесах Сиродиила, и выросла среди дубов и сосен, а не среди пепельных пустошей и грибных башен. Всё, что она знала о родине предков, — рассказы отца, обрывки легенд, несколько книг, добытых бог знает где.
— Морровинд — не сказка, — сказала Нерайя. — Там свои опасности. Свои враги.
— Я знаю. Папа рассказывал.
Конечно, рассказывал. Энар никогда не приукрашивал прошлое. Он говорил о Морровинде с любовью, но и с горечью — о Великих Домах, которые предали друг друга, о рабстве, о пепельных бурях, которые могли похоронить целые деревни. Он хотел, чтобы Тамира знала правду. Чтобы не питала иллюзий.
— Но всё равно, — продолжила Тамира, и теперь она подняла взгляд, встретившись глазами с матерью, — иногда я думаю: каково это — иметь дом? Настоящий. С каменными стенами. С очагом, который не нужно гасить каждое утро. С соседями, которых знаешь по именам.
— У тебя есть дом, — сказала Нерайя. — Он просто... передвигается.
Тамира не улыбнулась.
— Я серьёзно, мам.
— Я тоже.
Они смотрели друг на друга — мать и дочь, так похожие и такие разные. Нерайя видела в глазах Тамиры то, чего не было там ещё год назад: усталость. Не физическую — Тамира была сильной, выносливой, приученной к долгим переходам и коротким ночёвкам. Другую усталость. Ту, что приходит, когда начинаешь понимать, что жизнь — не приключение, а бесконечная череда дней, похожих один на другой.
«Она взрослеет, — подумала Нерайя. — Слишком быстро.»
— Послушай, — она отложила лук и повернулась к дочери. — Я не могу обещать тебе дом с каменными стенами. Не могу обещать, что всё изменится. Но я могу обещать одно.
— Что?
— Что бы ни случилось, я буду рядом. Я буду защищать тебя. Всегда.
Тамира долго смотрела на неё. Потом её губы дрогнули в улыбке — не детской, не весёлой, но настоящей.
— Я знаю, мам. Я никогда в этом не сомневалась.
Она вернулась к работе, и Нерайя тоже — взяла горшочек с воском, начала пропитывать новую тетиву. Но что-то изменилось в воздухе между ними. Что-то тёплое, хрупкое, как первый лёд на осенней луже.
Тамира заговорила снова, не поднимая взгляда:
— Когда я была маленькой, я думала, что ты можешь всё. Что ты самая сильная, самая умная, самая лучшая. Что ты никогда не ошибаешься.
Нерайя хмыкнула.
— А теперь?
— Теперь я знаю, что ты ошибаешься. Что ты боишься. Что ты не всесильная.
Слова могли бы ранить, но Тамира произнесла их без упрёка. Просто факт. Наблюдение.
— И? — спросила Нерайя.
Тамира подняла взгляд. В её красных глазах отражались отблески костра.
— И я рада, что ты — моя мать. Не всесильная. Не безупречная. Просто ты.
Нерайя открыла рот, чтобы ответить, но горло перехватило. Она протянула руку и коснулась щеки дочери — тёплой, гладкой, с едва заметным пушком, который так и не превратился в настоящие волосы.
Тамира накрыла её ладонь своей.
Они сидели так несколько мгновений — молча, слушая треск костра и шум леса. Потом Тамира мягко отстранилась и вернулась к работе.
— Эти стрелы сами себя не сделают, — сказала она, и в её голосе снова зазвучала привычная деловитость.
Нерайя улыбнулась и тоже вернулась к своему занятию.
Где-то на западе солнце опускалось за деревья, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Вечер был тихим, мирным. Одним из тех вечеров, которые хочется запомнить навсегда.

Солнце уже коснулось верхушек деревьев, когда Нерайя услышала условный сигнал — троекратный крик сойки, слишком ритмичный, чтобы быть настоящим.
Тамира тоже услышала. Она подняла голову, и её лицо озарилось.
— Папа.
Нерайя кивнула, но руку с рукояти сабли убрала не сразу — только когда из-за деревьев показались знакомые фигуры.
Энар шёл первым. Высокий, широкоплечий, он двигался сквозь подлесок с той особой грацией, которая отличала опытных охотников — ни одна ветка не хрустнула под его ногами, ни один куст не качнулся. Его длинные тёмные волосы были собраны в хвост на затылке, открывая резкие черты лица: высокие скулы, прямой нос, упрямый подбородок. Пепельно-серая кожа блестела от пота — охота, видимо, выдалась непростой.
За ним шли ещё трое. Ралвен — худощавый, жилистый, с вечно прищуренными глазами и шрамом через левую бровь. Телвис — самый молодой из них, едва за тридцать, хотя для их народа это была ещё юность. И Дратас — седой, молчаливый, с руками, покрытыми старыми ожогами от магического пламени.
Все четверо были данмерами — тёмными эльфами, как называли их люди. Их пепельная кожа, красные глаза и заострённые уши выделяли их среди других народов Тамриэля так же явно, как выделяла их история: народ, изгнанный из родных земель, рассеянный по чужим странам, но не сломленный. Здесь, в лесах Сиродиила, вдали от пепельных пустошей Морровинда, они были чужаками — и знали это.
Но сейчас, в этот вечер, они были просто охотниками, возвращающимися с добычей.
Телвис и Дратас несли на плечах длинную жердь, на которой висела туша оленя — крупного самца с ветвистыми рогами. Хорошая добыча. Мяса хватит на несколько дней, а шкура пойдёт на ремни и заплаты.
Тамира вскочила на ноги, отбросив недоделанную стрелу, и бросилась навстречу отцу. Энар успел сделать ещё два шага, прежде чем она врезалась в него, обхватив руками.
— Осторожнее, — он рассмеялся, обнимая её в ответ. — Я весь в крови.
— Плевать, — голос Тамиры был приглушён его курткой.
Нерайя наблюдала за ними, и что-то тёплое разливалось в её груди. Тамира была уже почти взрослой — слишком взрослой для того, чтобы бросаться на шею отцу, как маленькая девочка. Но с Энаром она всегда становилась немного младше, немного мягче. Как будто рядом с ним можно было позволить себе не быть сильной.
— Хорошая охота? — спросила Нерайя, поднимаясь с поваленного ствола.
— Неплохая, — Энар выпустил дочь из объятий и подошёл к жене. Его красные глаза — такие же, как у Тамиры, как у самой Нерайи, как у всех их народа — встретились с её взглядом. — Этот рогатый заставил нас побегать. Ралвен чуть не свалился в овраг.
— Я не чуть, — возразил Ралвен, помогая Телвису опустить тушу на землю. — Я свалился. Просто успел зацепиться за корень.
— И провисел там, пока мы не вернулись, — добавил Телвис с усмешкой.
— Зато олень никуда не делся, — Ралвен пожал плечами. — Мой выстрел его приземлил.
— Твой выстрел попал ему в задницу.
— В заднюю ногу. Это разные вещи.
Дратас, как обычно, молчал. Он просто кивнул Нерайе в знак приветствия и направился к своему шатру — наверняка за разделочными ножами.
Энар наклонился и коснулся губами щеки Нерайи — быстро, почти мимолётно, но она почувствовала тепло его дыхания и запах леса, пота и крови.
— Скучала? — спросил он тихо.
— Не особенно, — она улыбнулась. — Было чем заняться.
— Вижу, — он кивнул в сторону лука с новой тетивой. — Тамира помогала?
— Делала стрелы. Хорошие. Почти все.
— Почти?
— Одна кривая. Но она сама заметила.
Энар хмыкнул с одобрением. Он гордился дочерью — её умениями, её умом, её характером. Гордился так, как может гордиться только отец, который видит в ребёнке продолжение себя и одновременно — что-то совершенно новое, лучшее.
Тамира уже крутилась вокруг оленьей туши, разглядывая рога.
— Можно я возьму? — спросила она, обращаясь к отцу. — Для рукоятей.
— Бери, — кивнул Энар. — Но сначала поможешь разделать. Дратас один не справится.
— Я знаю, — она уже доставала свой нож.
Нерайя смотрела, как дочь присоединяется к Дратасу, который вернулся с набором разделочных инструментов. Молчаливый старик кивнул девушке и начал показывать, где делать первый надрез. Тамира слушала внимательно, сосредоточенно — так же, как слушала мать, когда та учила её делать стрелы.
«Она учится у всех нас, — подумала Нерайя. — Берёт лучшее от каждого.»
Это было хорошо. Это было правильно. В их жизни — жизни изгнанников, преступников, вечных беглецов — каждый навык мог однажды спасти жизнь.
Энар встал рядом с женой, и некоторое время они молча наблюдали за работой. Ралвен и Телвис занялись костром — подбросили хвороста, повесили над огнём котелок с водой. Лагерь оживал, наполнялся голосами и движением.
— Как она? — спросил Энар негромко.
Нерайя поняла, о чём он.
— Взрослеет, — сказала она. — Задаёт вопросы.
— Какие?
— О будущем. О доме. О том, как могло бы быть, если бы всё сложилось иначе.
Энар помолчал. Его лицо, обычно живое и подвижное, стало неподвижным, как маска.
— Она заслуживает лучшего, — сказал он наконец.
— Я знаю.
— Мы все это знаем. Но что мы можем ей дать?
Нерайя не ответила. Она знала, что этот вопрос не требует ответа — потому что ответа не было. Они давали Тамире всё, что могли: любовь, защиту, навыки, знания. Но они не могли дать ей нормальную жизнь. Не могли дать ей безопасность. Не могли дать ей будущее, в котором не нужно оглядываться через плечо.
— Она сказала, что рада, что я — её мать, — произнесла Нерайя. — Не всесильная. Не безупречная. Просто я.
Энар повернулся к ней. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? нежность? — и он накрыл её руку своей.
— Она права, — сказал он. — Ты — лучшее, что могло с ней случиться.
— С нами обоими, — поправила Нерайя.
— С нами обоими, — согласился он.
Они стояли так ещё несколько мгновений — плечом к плечу, глядя, как их дочь учится разделывать оленя под руководством старого Дратаса. Тамира что-то спросила, Дратас ответил — коротко, как всегда, — и она кивнула, возвращаясь к работе.
Потом Энар отпустил руку жены и направился к костру.
— Ралвен, — позвал он, — когда закончишь изображать повара, подойди. Есть разговор.
Ралвен поднял голову от котелка.
— Хороший или плохой?
— Интересный.
Нерайя нахмурилась. Она знала этот тон — тон, которым Энар говорил, когда у него были новости. Новости, которые могли изменить их планы.
Она подошла ближе, и Энар, заметив её, кивнул.
— Ты тоже должна это услышать.
Ралвен оставил котелок на попечение Телвиса и присоединился к ним. Втроём они отошли чуть в сторону от костра — достаточно далеко, чтобы Тамира не слышала, но достаточно близко, чтобы видеть её.
— Что случилось? — спросила Нерайя.
Энар огляделся — привычка, от которой он не мог избавиться даже в собственном лагере — и заговорил тихо:
— Когда мы выслеживали оленя, наткнулись на торговый тракт. Там был патруль — легионеры из Чейдинхола.
— Они вас видели? — напряглась Нерайя.
— Нет. Мы держались в стороне. Но я слышал их разговор.
Он сделал паузу, и Нерайя почувствовала, как что-то холодное шевельнулось в её животе.
— Через три дня из Чейдинхола выходит караван, — продолжил Энар. — Большой. Двадцать повозок, не меньше. Везут товары в Имперский Город — ткани, специи, серебро. И жалованье для гарнизона форта Алессия.
Ралвен присвистнул.
— Жалованье? Это сколько?
— Достаточно, чтобы мы могли не работать до конца года. Может, дольше.
Нерайя молчала. Она смотрела на мужа, пытаясь прочитать его лицо. Энар был хорошим лидером — осторожным, расчётливым, никогда не рисковал без нужды. Но в его глазах сейчас горел огонёк, который она видела нечасто.
Азарт.
— Охрана? — спросила она.
— Двенадцать легионеров. Может, пятнадцать.
— Это много.
— Для лобовой атаки — да. Но если устроить засаду в правильном месте...
— Энар, — Нерайя понизила голос, — это не обычный караван. Жалованье для гарнизона — это имперские деньги. Если мы их возьмём, Легион не успокоится, пока не найдёт нас.
— Легион и так нас ищет, — возразил он. — Уже пятнадцать лет. И до сих пор не нашёл.
— Потому что мы не давали им повода искать всерьёз.
Энар посмотрел на неё — долго, внимательно. Потом перевёл взгляд на Тамиру, которая всё ещё возилась с оленьей тушей, и снова на жену.
— Ты права, — сказал он. — Это риск. Большой риск. Но подумай, что мы сможем сделать с этими деньгами. Мы сможем уехать. Далеко. Туда, где нас никто не знает. Начать заново.
— Где? — спросила Нерайя. — В Скайриме? В Хай Роке? Везде одна и та же Империя.
— Не везде, — Энар понизил голос ещё сильнее. — Морровинд.
Это слово повисло в воздухе между ними.
Морровинд. Родина их предков. Земля, которую Энар покинул ребёнком, а Нерайя не видела никогда. Земля, где Империя была гостем, а не хозяином. Где Великие Дома правили по своим законам, а имперские легионы не совали нос в каждую деревню.
— Ты серьёзно? — спросила Нерайя.
— Абсолютно, — Энар взял её за руку. — Я думал об этом давно. С тех пор, как Тамира начала задавать вопросы. Она заслуживает знать, откуда она родом. Заслуживает увидеть землю своих предков.
— Морровинд — не сказка, Энар. Ты сам мне это говорил.
— Не сказка. Но это наш дом. Единственный настоящий дом, который у нас может быть.
Нерайя молчала. Она смотрела на дочь — на её склонённую голову, на руки, измазанные оленьей кровью, на сосредоточенное лицо. Тамира подняла взгляд, почувствовав её внимание, и улыбнулась — быстро, мимолётно — прежде чем вернуться к работе.
Каково это — иметь дом? — спросила она сегодня. — Настоящий. С каменными стенами.
Может быть, Энар прав. Может быть, это их шанс.
Или их конец.
— Мне нужно подумать, — сказала Нерайя наконец.
— Конечно, — Энар кивнул. — У нас есть время до завтра. Караван выходит через три дня — если мы решим действовать, нужно будет выдвигаться послезавтра утром.
Он отпустил её руку и направился к костру, где Телвис уже помешивал что-то в котелке. Ралвен задержался на мгновение.
— Что думаешь? — спросил он тихо.
Нерайя покачала головой.
— Не знаю, Ралвен. Честно — не знаю.
Он кивнул и тоже ушёл, оставив её одну.
Нерайя стояла на краю поляны, глядя, как её семья — её странная, неправильная, единственная семья — готовится к ужину. Энар что-то говорил Телвису, и тот смеялся. Ралвен подначивал Дратаса, который, как обычно, отвечал односложно. Тамира закончила с разделкой и теперь мыла руки в ведре с водой, которое Телвис принёс от родника.
Обычный вечер. Один из сотен таких же.
Но что-то изменилось. Что-то сдвинулось, как камень на краю обрыва.
Нерайя не знала, что именно. Не знала, к чему это приведёт.
Она знала только одно: что бы ни случилось, она защитит свою дочь.
Любой ценой.

Часть I: Оковы.
Глава 1: Бумаги.
16 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Сейда Нин
— Проснись!
Нерайя рывком села, сердце колотилось о рёбра. Рука метнулась к груди — туда, где под грязной рубахой должен был висеть кулон.
На месте. Медный диск с гербом Вверинов. Единственное, что у неё осталось.
Она заставила себя дышать ровнее, пока глаза привыкали к полумраку трюма. Тесная каюта, провонявшая потом, солью и чем-то кислым. Деревянные стены, покрытые пятнами плесени. Решётка на двери, за которой маячил силуэт стражника.
Сон ускользал, оставляя после себя только смутное ощущение тревоги. Что-то важное, что-то, что она должна была запомнить... Но образы рассыпались, как пепел на ветру.
«Тамира».
Имя дочери всплыло само, как всплывало каждое утро последние четыре недели. Четыре недели в трюме. Четыре недели без единой весточки о том, что случилось с её девочкой после той ночи.
Нерайя сжала кулон сквозь ткань рубахи. Края герба впились в ладонь — кагути с оскаленной пастью, скрещённые клинки, пять монет полукругом. Энар носил такой же. Носил, пока...
Она оборвала мысль. Не сейчас. Не здесь.
— Эй! Ты слышишь? — голос из угла каюты. — Мы приплыли?
Джиуб. Её сокамерник. Данмер с бельмом на левом глазу и неиссякаемым запасом историй, каждая из которых была лживее предыдущей.
Нерайя не ответила. Она поднялась на ноги, чувствуя, как затёкшие мышцы протестуют против движения, и подошла к решётке. За ней — коридор, тусклый свет, шаги охранников.
Качка почти исчезла. Корабль больше не скрипел, борясь с волнами. Это означало одно: они прибыли.
Морровинд. Земля её предков, которую она никогда не видела. Земля, о которой Энар рассказывал долгими вечерами у костра, пока Тамира слушала, затаив дыхание.
«Там грибы размером с дом, — говорил он, и его красные глаза блестели в отсветах пламени. — И башни, которые растут прямо из земли. И пепельные бури, которые могут похоронить целую деревню за одну ночь».
«А драконы там есть?» — спрашивала Тамира, которой тогда было лет восемь.
«Драконы? Нет, маленькая. Драконы — это сказки. Но есть кое-что пострашнее драконов...»
— Эй, ты меня слушаешь?
Голос Джиуба вырвал её из воспоминаний. Нерайя обернулась, и что-то в её взгляде заставило его осечься.
— Я просто... — он поднял руки в примирительном жесте. — Просто хотел узнать, что происходит.
— Мы прибыли, — коротко ответила она.
— Куда?
— В Морровинд.
Джиуб присвистнул.
— Морровинд, значит. Слышал, там эбонитовые шахты. Говорят, заключённых отправляют туда до конца дней.
Нерайя не ответила. Она знала, что обычно ждёт таких, как она — рудники, каторга, медленная смерть под землёй. Обычная участь для тех, кого Империя хотела наказать, но не хотела казнить.
Но что-то не сходилось. Зачем везти её через половину континента? Зачем тратить ресурсы на содержание в трюме целый месяц? Разбойников вешали на месте — это было дешевле и быстрее.
«Может быть, они хотят что-то от меня, — подумала она. — Может быть, это связано с Тамирой».
Мысль была слабой, почти безнадёжной. Но Нерайя цеплялась за неё, как утопающий за соломинку.
Шаги в коридоре стали громче. Целенаправленные, быстрые — не ленивая поступь обычного надзирателя.
Джиуб замолчал на полуслове. Даже он почувствовал перемену.
Ключи звякнули. Решётка отъехала в сторону.
В проёме стоял человек в офицерском плаще. По выправке, по качеству ткани, по металлическому значку на груди Нерайя определила в нём капитана судна.
— Данмерка. За мной.
Он не стал ждать ответа. Развернулся и пошёл по коридору, явно ожидая, что она последует за ним.
— Эй, а я? — крикнул Джиуб вслед.
— Ты остаёшься, — бросил капитан, не оборачиваясь.
Нерайя переступила порог каюты, которая была её тюрьмой последний месяц. Она не оглянулась на Джиуба. Не попрощалась. В её мире не было места для сентиментальности.
Она шла за капитаном по узкому коридору, машинально считая ступени и повороты. Старая привычка — всегда знать путь к отступлению. Хотя какое отступление могло быть на корабле посреди моря?
«Уже не посреди, — поправила она себя. — Мы у берега».
Когда они поднялись на палубу, Нерайя на мгновение зажмурилась. После недель в полумраке трюма даже утренний свет казался ослепительным.
Потом она открыла глаза.
Солнце, ясное и яркое, освещало спокойную гладь Внутреннего моря, придавая суровому пейзажу странную, почти неуместную безмятежность. Над болотами, окружавшими берег, ещё клубился утренний туман, но он уже начинал рассеиваться, открывая вид на поселение.
Первым в глаза бросился маяк — старая каменная башня, возвышавшаяся над деревней. Рядом с ней теснились приземистые здания с черепичными крышами, явно имперской постройки. Дальше, вдоль берега, виднелись строения попроще — деревянные хижины и склады, лавки и причалы.
Но не архитектура заставила Нерайю замереть.
Деревню окружали заросли гигантских грибов. Они росли прямо из воды и топкой земли — огромные, с широкими шляпками и толстыми ножками, некоторые выше любого дерева, которое она видела в Сиродииле. Между ними торчали странные изогнутые деревья, их корни уходили в мутную воду Горького берега.
«Грибы размером с дом», — вспомнила она слова Энара.
Он не преувеличивал.
С берега донёсся резкий крик — пронзительный, хищный. Нерайя вздрогнула, её рука дёрнулась к бедру, где должна была висеть сабля.
— Скальный наездник, — пояснил капитан, заметив её движение. — Местная тварь. Летающая. Не бойся, они редко нападают на людей. Если только ты не ранена или не отбилась от группы.
Нерайя не ответила. Она смотрела на небо, пытаясь разглядеть источник звука, но ничего не увидела.
А потом раздался другой звук. Низкий, вибрирующий гул, который она почувствовала скорее костями, чем ушами. Он шёл откуда-то с окраины деревни.
Она повернула голову — и увидела это.
Существо стояло на специальной платформе, возвышаясь над причалом, как живая башня. Шесть длинных суставчатых ног, каждая толщиной с древесный ствол. Массивное тело, покрытое чем-то вроде коры или хитина, шершавым и грубым. И голова — если это можно было назвать головой — вытянутая, с огромными неподвижными глазами, которые казались слепыми.
Оно снова издало этот звук — протяжный, трубный, похожий одновременно на горн и на скрип огромных шестерней.
Тело Нерайи среагировало раньше, чем разум. Шаг назад, пальцы сжались в кулаки. Что-то древнее, инстинктивное кричало внутри: «Опасность! Беги!»
— Силт страйдер, — сказал капитан. В его голосе слышалась усмешка. — Местный транспорт. Не бойся, данмерка. Эта тварь смирная, как старый мул.
Нерайя заставила себя расслабить плечи. Она не боялась — или, по крайней мере, не хотела показывать страх. Но существо было настолько огромным, настолько чуждым, что её инстинкты отказывались воспринимать его как что-то безопасное.
«Пауки, — подумала она с отвращением. — Гигантские пауки».
Она никогда не любила пауков. А это было как паук, только в сотни раз больше.
— Привыкай, — добавил капитан, подталкивая её к сходням. — Если собираешься здесь задержаться.
«Если», — отметила она про себя. Не «когда». Интересный выбор слов.
Она спустилась по шатким доскам на причал, стараясь не смотреть на силт страйдера. Её ноги, отвыкшие от твёрдой земли, слегка подкашивались, но она не позволила себе споткнуться.
На причале и у ближайших зданий она заметила нескольких человек — в основном имперцев и бретонцев, судя по одежде и чертам лиц. Имперская деревня на краю чужой земли. Форпост цивилизации — или то, что Империя считала цивилизацией — посреди болот и гигантских грибов.
Местные провожали её равнодушными взглядами. Ещё одна пленница с имперского корабля. Ничего необычного.
Капитан направился к зданию у подножия маяка — двухэтажному, из камня и дерева, с имперскими знамёнами над входом. Канцелярия, поняла Нерайя. Здесь решали судьбы таких, как она.
Она шла следом, чувствуя, как утреннее солнце греет спину. Воздух пах солью, тиной и чем-то ещё — чем-то незнакомым, пряным, чуждым.
«Добро пожаловать в Морровинд», — подумала она.
Земля предков встречала её как чужачку.

Внутри пахло чернилами, пылью и старым деревом. После яркого утреннего света Нерайя не сразу разглядела помещение — глазам понадобилось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к полумраку.
Канцелярия оказалась небольшой, но добротной. Каменные стены, деревянный пол, узкие окна с решётками. В дальнем углу скучал стражник в стандартных имперских доспехах — его поза выражала такую глубокую скуку, что Нерайя почти посочувствовала ему. Почти.
Прямо перед ней, за массивным столом, заваленным бумагами, сидел пожилой бретонец. Лысая голова, если не считать редких седых прядей над ушами. Невыразительная светло-коричневая мантия. Припухшие веки и медленные, механические движения человека, который делает одну и ту же работу изо дня в день, из года в год.
Он даже не поднял головы, когда они вошли. Продолжал водить пером по пергаменту, словно появление пленницы было не более важным событием, чем муха, севшая на подоконник.
Капитан остановился у порога.
— Доставлена, — коротко сказал он. — Дальше ваше дело.
И вышел, не дожидаясь ответа.
Нерайя осталась стоять посреди комнаты. Она ждала — допроса, обвинений, приговора. Чего угодно, кроме этой тишины, нарушаемой только скрипом пера.
Наконец клерк закончил фразу. Отложил перо. Поднял на неё взгляд выцветших глаз.
— Присаживайтесь.
Голос был тихим, монотонным, лишённым всяких эмоций. Словно он читал текст, написанный кем-то другим.
Нерайя села на указанный стул. Жёсткий, неудобный. Её пальцы машинально скользнули к груди, коснувшись кулона под рубахой. Движение было почти незаметным, но оно помогло ей сохранить самообладание.
— Я — Сокуциус Эргалла, — представился клерк, не меняя выражения лица. — Старший служитель Имперской канцелярии по налогам и сборам здесь, в Сейда Нин.
Он раскрыл большую книгу учёта и провёл пальцем по строке. Пальцы у него были перепачканы чернилами — свидетельство бесконечной, монотонной работы.
— Мы ждали вас. Приказы на ваш счёт прибыли ещё пару недель назад.
Нерайя склонила голову набок. Приказы? На её счёт? Она ожидала суда, тюрьмы, возможно — казни. Но не приказов и уж точно не в захолустной налоговой конторе.
— Итак, — продолжил Эргалла, пробегая глазами текст в книге, — вы Нерайя. Также известна как... — он прищурился, разбирая почерк, — впрочем, неважно. Арестованы по обвинению в контрабанде, вооружённом разбое и пособничестве в побеге заключённых. Захвачены вместе с шайкой Энара Вверина.
При звуке этого имени что-то дрогнуло в груди Нерайи. Она подавила это чувство, спрятала его глубоко, туда, где хранила всё, что причиняло боль.
Клерк поднял взгляд.
— Кстати, о Вверине. Ваш любовник, как я понимаю?
— Мой муж, — поправила Нерайя. Голос прозвучал ровно, но на тон холоднее, чем она хотела.
«Был», — добавила она мысленно. «Был моим мужем».
Образ вспыхнул сам собой: Энар, стоящий спиной к ней, два клинка в руках, кровь на лице. Крик Тамиры где-то позади. Легионеры, выходящие из леса — слишком много, слишком быстро. Ловушка, которую они не распознали, пока не стало слишком поздно.
«Беги! — крикнул он, не оборачиваясь. — Забери её и беги!»
Но она не успела. Никто из них не успел.
— ...условное освобождение, — голос Эргаллы вырвал её из воспоминаний.
— Что? — переспросила она, не сразу поняв, что пропустила часть его слов.
Клерк вздохнул — едва заметно, но с явным раздражением человека, которому приходится повторять.
— Условное освобождение, — повторил он, — в обмен на обязательство сотрудничать с имперскими властями на Вварденфелле. Вам предписано явиться к одному из наших агентов в город Балмора. К некоему Каю Косадесу.
Нерайя уставилась на него.
Условное освобождение. Сотрудничество. Слова не укладывались в голове, не вписывались в картину мира, которую она выстроила за последний месяц в трюме.
— Очень необычный случай, если честно, — добавил Эргалла, и в его выцветших глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство. — Обычно у нас здесь не бывает амнистий для людей вашего... профиля. Вы, должно быть, очень важны для кого-то наверху.
«Важна», — эхом отозвалось в её голове.
Если её персона имела достаточный вес, чтобы приказы об амнистии прибыли за две недели до её появления... Если Империя готова торговаться за её свободу...
Мысль, которую она давила в себе весь этот месяц, вспыхнула с новой силой.
«Тамира. Может быть, это связано с Тамирой».
Она подавила импульсивное желание спросить. Не сейчас. Не у этого клерка. Он был винтиком в механизме, не более. Передавал указания, не понимая их смысла.
— Где я могу найти этого Кая Косадеса? — спросила она, возвращая голосу прежнюю сухость.
— В Балморе, — ответил Эргалла, снова утыкаясь в свои бумаги. — Он проживает где-то в городе. Подробности узнаете на месте.
Он потянулся к ящику стола, вытащил небольшой кожаный мешочек и бросил его на стол. Внутри звякнуло — несколько монет, судя по звуку. Затем он достал из стопки бумаг свёрнутый пергамент с восковой печатью.
— Ваши дорожные документы и распоряжение о снятии обвинений. Держите их при себе. До Балморы доберётесь на силт страйдере — караван отправляется завтра утром.
Нерайя взяла мешочек и пергамент. Кожа мешочка была потёртой, пергамент — шершавым под пальцами. Всё это казалось странным, нереальным. Час назад она была пленницей в трюме. Теперь — условно свободна, с документами и деньгами.
«Ловушка, — подумала она. — Это должна быть ловушка».
Но какая? И зачем?
— Переночевать сможете в трактире у Арилла, — монотонно добавил Эргалла, уже возвращаясь к своим бесконечным отчётам. — Это здесь, в деревне. Стражник проводит.
Он кивнул в сторону охранника в углу, который, казалось, впервые за день проявил признаки жизни.
Нерайя поднялась, но не двинулась к выходу.
— Этот Кай Косадес, — сказала она. — Кто он такой? Почему я должна с ним сотрудничать?
Эргалла вздохнул. Он отложил перо, вытер испачканные чернилами пальцы о край мантии и посмотрел на неё так, словно она была особенно непонятливым посетителем.
— Я не задаю вопросов, — сказал он. — Я выполняю распоряжения. Кто он такой — узнаете, когда доберётесь до Балморы. Почему вы должны сотрудничать? — он сделал паузу. — Потому что иначе вы вернётесь в трюм. И на этот раз уже без возможности освобождения.
Он выдержал её взгляд — спокойно, без вызова, просто констатируя факт.
— Все условия изложены в документах, — добавил он. — Прочитайте на досуге.
Нерайя сжала зубы, но промолчала. Ответы были туманны, но суть ясна: выбора у неё не было.
— В досье указан ваш знак рождения — Вор, — сказал Эргалла, возвращаясь к своим бумагам. — Надеюсь, это принесёт вам удачу в ваших новых начинаниях.
Было ли это пожелание искренним или насмешкой — Нерайя не поняла. Да и не пыталась.
Стражник — высокий имперец с лицом, которому давно наскучили все возможные приказы — вышел из угла и жестом указал на дверь. Никаких наручников, никакого бряцания цепями. Просто молчаливое сопровождение.
Они вышли из канцелярии обратно в утренний свет. Солнце поднялось выше, и туман над болотами почти рассеялся. Гигантские грибы отбрасывали причудливые тени на воду и топкую землю.
Нерайя мельком взглянула в сторону силт страйдера. Существо всё так же стояло на своей платформе, лениво пережёвывая что-то, что ему подавал погонщик. Теперь, зная его назначение, она воспринимала его чуть иначе — не как монстра, а как... транспорт. Пугающе живой, отвратительно огромный, но всё же транспорт.
Это не делало его менее чуждым.
Стражник подтолкнул её по направлению к небольшому зданию чуть в стороне от причала. Над входом висела выцветшая вывеска.
— Трактир Арилла, — буркнул он. — Утром будешь здесь, у платформы. Арилл торгует всякой всячиной, сможешь переодеться, если есть на что.
Он окинул её грязную одежду красноречивым взглядом.
— И не вздумай бежать, — добавил он. — Вокруг сплошные болота. Без проводника не выберешься.
Угроза была стандартной, почти ленивой. Но Нерайя и сама понимала: с горсткой монет в кармане, без оружия, в незнакомом месте побег был бы самоубийством.
Она кивнула и вошла внутрь.

Внутри было тепло и душно. Воздух пропитался запахами дешёвого эля, жареной рыбы и влажного дерева. Нерайя остановилась у порога, давая глазам привыкнуть к полумраку.
Помещение оказалось небольшим — низкий потолок, грубо сколоченная мебель, несколько столов вдоль стен. У дальней стены потрескивал очаг, над которым висел закопчённый котёл. Пара посетителей сидела за столами, лениво потягивая напитки. Их взгляды на мгновение задержались на вошедшей данмерке, но быстро вернулись к кружкам и тарелкам.
За стойкой стоял альтмер.
Даже в этом захолустье он держался с характерной для высших эльфов надменной грацией — спина прямая, подбородок чуть приподнят. Золотистая кожа и тонкие черты лица выделялись на фоне тёмного дерева, как драгоценный камень в куче булыжников. Впрочем, судя по обстановке заведения, драгоценным камнем он себя вряд ли ощущал.
— Добро пожаловать в таверну и торговую лавку Арилла, — произнёс он ровным, отстранённо вежливым голосом, окидывая Нерайю оценивающим взглядом.
Она подошла к стойке, выложив на поверхность мешочек с монетами и дорожные документы.
— Мне нужен ночлег. До завтрашнего утра.
Альтмер скользнул взглядом по печати на пергаменте. Имперская канцелярия. Он не подал виду, что удивлён — вероятно, видел такое не впервые.
— Комната на втором этаже, — сказал он, слегка постукивая пальцами по стойке. — Одна из лучших в этом заведении.
В его голосе прозвучала едва уловимая ирония. Нерайя её уловила, но не стала реагировать.
— Еда? — спросила она. — И одежда, если есть.
Арилл кивнул в сторону полок вдоль одной из стен, заставленных разнообразным товаром.
— Еда включена в стоимость комнаты. Что касается одежды — выбор невелик, но кое-что найдётся.
Нерайя подошла к полкам. Товары были разложены без особой системы: верёвки, свечи, мешочки с травами, несколько ножей, стопки ткани. Она быстро выбрала простые штаны и рубаху из грубого полотна — ничего изысканного, но чистое и практичное. Это было всё, что ей требовалось.
Когда она вернулась к стойке, Арилл назвал цену. Нерайя отсчитала монеты, стараясь не думать о том, как мало осталось в мешочке.
— Вторая дверь налево, — сказал альтмер, протягивая ей ключ. — Воду принесут.
Она поднялась по скрипучей деревянной лестнице. Комната оказалась крошечной — узкая кровать, столик с кувшином, табурет. Единственное окно выходило на причал, где всё ещё маячил силуэт силт страйдера.
Нерайя закрыла дверь на засов и позволила себе выдохнуть.
Впервые за месяц она была одна. По-настоящему одна, без решётки на двери, без храпа Джиуба в углу, без качки и скрипа корабельных досок.
Она стянула грязную одежду и бросила её в угол. Вода в кувшине была холодной, но это было лучше, чем ничего. Нерайя тщательно умылась, смывая с себя запах трюма, соли и пота. Кожа покрылась мурашками от холода, но ощущение чистоты стоило того.
Переодевшись, она достала кулон и некоторое время держала его в ладони, разглядывая знакомые линии герба. Кагути с оскаленной пастью. Скрещённые клинки. Пять монет.
«Дом Вверин, — подумала она. — Малый Дом, вассал Хлаалу. Уничтожен Империей сорок лет назад».
Энар рассказывал ей эту историю. Как его семья бежала из Морровинда, когда ему было всего пять лет. Как они скитались по Сиродиилу, пытаясь начать новую жизнь. Как один за другим умирали — от болезней, от нищеты, от имперского «правосудия». Как он остался один и поклялся, что восстановит честь своего Дома.
Он так и не успел.
Нерайя надела кулон на шею, спрятав его под рубахой. Холодный металл коснулся кожи и постепенно нагрелся от тепла её тела.
«Вор», — вспомнила она слово Эргаллы.
Да, она была вором. И разбойницей. И много кем ещё. Но прежде всего она была матерью. И пока Тамира жива — если она жива — Нерайя будет делать всё, чтобы вернуть её.
Даже если придётся сотрудничать с Империей.
Она спустилась вниз.
В общем зале стало чуть оживлённее. Несколько новых посетителей заняли столы, негромко переговариваясь. Запах жареной рыбы стал сильнее — видимо, Арилл или кто-то из его помощников готовил ужин.
Нерайя выбрала столик у стены, подальше от остальных, и села спиной к углу. Старая привычка — всегда видеть входы и выходы, всегда иметь стену за спиной.
Её внимание привлёк громкий голос из дальнего угла.
Там сидел норд — высокий, широкоплечий, с грубыми чертами лица и копной светлых волос. Его поношенные доспехи и внушительный топор, прислонённый к стулу, указывали на боевой опыт. Или, по крайней мере, на желание произвести такое впечатление.
— Этот проклятый босмер! — громко жаловался он, обращаясь то ли к Ариллу, то ли ко всему залу сразу. — Фаргот, этот мелкий воришка! Я точно знаю, что он припрятал золото! И мою долю тоже!
Арилл за стойкой лишь пожал плечами, не проявляя особого интереса к жалобам.
— Я видел, как он шнырял по деревне ночью, — продолжал норд, делая большой глоток эля. — Уверен, он где-то всё это спрятал. Если бы только знать где...
Нерайя слушала вполуха. Чужие проблемы её не касались. Её больше интересовало, что принесут на ужин и сколько это будет стоить.
Служанка — молодая бретонка с усталым лицом — поставила перед ней тарелку с рыбой и кусок хлеба. Нерайя кивнула в знак благодарности и принялась за еду.
Рыба была пересолена, хлеб — чёрствый. Но после месяца корабельной баланды это казалось почти праздничным ужином.
Она почувствовала на себе чей-то взгляд.
Подняв глаза, Нерайя заметила женщину за столиком в противоположном углу. Редгардка — кожа цвета тёмной карамели, чёрные с лёгкой проседью волосы, рассыпавшиеся по плечам. На вид лет сорок, может, чуть больше. Одета просто, но добротно — дорожная одежда человека, который много путешествует.
Женщина сидела расслабленно, потягивая что-то из глиняной кружки. Её лицо выражало спокойное безразличие. Но глаза — большие, светло-карие — смотрели на Нерайю внимательно, изучающе.
Их взгляды встретились.
Редгардка не отвела глаз. Вместо этого она чуть заметно улыбнулась и подняла кружку в молчаливом приветствии.
Нерайя не ответила на жест. Она вернулась к еде, но краем глаза продолжала наблюдать за незнакомкой.
«Слишком спокойная, — отметила она про себя. — Слишком уверенная. И слишком внимательная для случайной посетительницы».
Через несколько минут редгардка поднялась и направилась к её столу. Её походка была плавной, неторопливой — походка человека, который привык двигаться бесшумно.
— Здесь свободно? — спросила она, кивнув на стул напротив.
— Вполне, — ответила Нерайя, жестом приглашая её сесть.
Редгардка опустилась на стул, поставив кружку на стол. Её движения были экономными, точными — никаких лишних жестов.
— Элон, — представилась она, протягивая руку. — Картограф.
— Нерайя, — ответила данмерка, пожимая руку. Хватка у редгардки оказалась крепкой, уверенной.
— Новенькая в Сейда Нин? — спросила Элон, откидываясь на спинку стула.
— Только сегодня сошла с корабля.
— Оно и видно, — Элон чуть улыбнулась. — Здесь нечасто появляются новые лица. Тем более такие... — она сделала паузу, подбирая слово, — ...заметные.
Нерайя не стала спрашивать, что именно она имела в виду.
— И как вам наш гостеприимный край? — продолжила Элон, делая глоток из кружки.
— Сыро, — коротко ответила Нерайя. — И много грибов.
Элон рассмеялась — негромко, но искренне.
— Это ещё мягко сказано. Подождите, пока увидите пепельные бури. Или познакомитесь с местной фауной поближе.
— Уже имела удовольствие, — Нерайя кивнула в сторону окна, за которым угадывался силуэт силт страйдера. — Эта тварь на платформе...
— Силт страйдер? — Элон махнула рукой. — Это ещё цветочки. Они безобидные, просто большие. Вот никс-гончие — другое дело. Или скальные наездники. Или... — она понизила голос, — то, что водится в пещерах.
Нерайя подняла бровь.
— В пещерах?
Элон сделала вид, что задумалась, постукивая пальцами по краю кружки.
— Ох, вы же только приехали, — сказала она с деланным сочувствием. — Наверное, ещё не слышали. Местные поговаривают, что где-то к северу от деревни обосновались контрабандисты. Прячутся в одной из прибрежных пещер.
— Контрабандисты, — повторила Нерайя ровным голосом.
— Именно. Говорят, они держат там рабов. Возят их с материка, продают на Вварденфелле. — Элон покачала головой с видом искреннего осуждения. — Мерзкое дело.
— И что же, никто не пытается их остановить?
— А кому это нужно? — Элон пожала плечами. — Легиону хватает других забот. Местным всё равно, пока их самих не трогают. А контрабандисты платят кому надо, чтобы их не беспокоили.
Она сделала паузу, её светло-карие глаза внимательно изучали лицо Нерайи.
— Хотя, — добавила она как бы между прочим, — если бы кто-то случайно навёл там порядок... Думаю, Империя была бы благодарна. Возможно, даже награда нашлась бы.
Нерайя усмехнулась.
— Вы так уверены, что я гожусь для такой работы?
— Я ни в чём не уверена, — ответила Элон с лёгкой улыбкой. — Просто делюсь местными слухами. Это же работа картографа — собирать информацию.
— Картографа, — повторила Нерайя, и в её голосе прозвучала едва уловимая ирония.
— Именно, — Элон невозмутимо кивнула. — Карты, маршруты, интересные места. Всё, что может пригодиться путешественнику.
Они смотрели друг на друга — данмерка и редгардка, обе слишком опытные, чтобы верить в случайные совпадения.
— А вы давно здесь? — спросила Нерайя, решив сменить тему.
— Достаточно, чтобы понять, что Сейда Нин — не самое интересное место на Вварденфелле, — ответила Элон. — Но иногда даже в таких местах можно найти что-то ценное.
— Например?
— Это зависит от того, что искать.
Снова эти уклончивые ответы. Нерайя чувствовала, что редгардка что-то недоговаривает, но не могла понять, что именно. Её манера говорить, лёгкие намёки, спокойная уверенность — всё это выдавало человека, привыкшего скрывать свои истинные намерения.
— А вы? — спросила Нерайя. — Что вы ищете?
Элон улыбнулась.
— Карты. Я же картограф, помните?
— Конечно. Карты.
На мгновение между ними повисло молчание. Не враждебное, но напряжённое — как между двумя хищниками, которые оценивают друг друга.
— Если всё же решите прогуляться к побережью, — сказала Элон, поднимаясь, — советую быть осторожной. Болота здесь коварные. Легко заблудиться. Или наткнуться на что-нибудь неприятное.
— Я учту, — ответила Нерайя.
Элон кивнула, убрала волосы за ухо и вернулась к своему столу. Её пальцы на мгновение коснулись серьги в левом ухе — маленькой, серебряной, с жёлтым камнем.
Нерайя проводила её взглядом. Что-то в этой женщине не давало ей покоя. Слишком много совпадений. Слишком удобный разговор.
«Картограф», — подумала она с усмешкой. «Конечно».
Она доела ужин, не торопясь, обдумывая услышанное. Контрабандисты. Пещера на побережье. Рабы.
И возможная награда.
У неё почти не осталось денег. До Балморы нужно как-то добраться, а потом — выжить, пока она не разберётся, что происходит. Любой источник дохода был бы кстати.
«Но лезть в пещеру к контрабандистам без оружия — самоубийство», — напомнила она себе.
Хотя... Арилл торгует всякой всячиной. Может, у него найдётся что-нибудь полезное.
Нерайя поднялась и направилась к стойке.

Элон сидела за своим столом, наблюдая, как данмерка разговаривает с Ариллом. Её пальцы привычно постукивали по краю кружки с гриифом — терпким местным бренди, который обжигал горло, но помогал согреться в сырые вечера.
«Хищница», — подумала она, глядя, как Нерайя изучает товары на полках. В её движениях не было суеты, не было лишних жестов. Всё продуманно, всё точно. Так двигаются люди, которые привыкли выживать.
Кай Косадес редко ошибался в своих оценках. Если он настоял на освобождении этой женщины, значит, видел в ней что-то особенное. Что-то, что могло пригодиться Клинкам.
Элон сделала глоток бренди, позволяя горькому вкусу растечься по языку. Её задача была проста: наблюдать, не вмешиваться, не выдавать себя. Оценить, на что способна эта данмерка, прежде чем она доберётся до Балморы.
Разговор о контрабандистах был проверкой. Элон не назвала место, не дала точных указаний — только намёк, только направление. Если Нерайя достаточно умна и достаточно отчаянна, она найдёт пещеру сама. Если нет...
«Тогда Кай ошибся», — подумала Элон. «А Кай не ошибается».
Она откинулась на спинку стула, прикрыв глаза. Из угла всё ещё доносился голос норда, жалующегося на босмера Фаргота. Арилл что-то негромко объяснял данмерке, показывая на полки с товарами.
Обычный вечер в захолустной деревне на краю Империи.
Элон коснулась серьги — привычный жест, почти бессознательный. Зачарованный топаз слегка потеплел под пальцами. Она могла бы подслушать разговор Нерайи с Ариллом, но не стала. Это было бы слишком... навязчиво.
«Она справится», — решила Элон. «Или не справится. В любом случае, я узнаю это завтра».
Её мысли скользнули куда-то в сторону — туда, куда она старалась не заглядывать слишком часто.
Данмерка напомнила ей кое-кого. Не внешностью — чертами лица, цветом кожи. Чем-то другим. Тем, как она держалась, когда говорила о своём прошлом. Тем, как её пальцы то и дело касались чего-то под рубахой — какого-то амулета или кулона.
«У неё кто-то есть», — поняла Элон. «Кто-то, кого она потеряла. Или боится потерять».
Эта мысль царапнула что-то внутри. Что-то, что Элон давно похоронила под слоями дисциплины и долга.
Она сделала ещё один глоток бренди, отгоняя непрошеные воспоминания.
Сентинел. Двадцать два года назад. Маленький свёрток в её руках, тёплый и живой. Тёмные глаза, которые смотрели на неё с бессмысленным младенческим доверием.
Ему сейчас двадцать два. Если он жив. Если выжил после того, как его отец...
Элон оборвала мысль. Не здесь. Не сейчас.
Она открыла глаза и снова посмотрела на Нерайю. Данмерка как раз расплачивалась с Ариллом за что-то — кажется, за нож или кинжал.
«Она будет действовать сегодня ночью», — поняла Элон. «Или завтра на рассвете, перед отправлением страйдера».
Это было разумно. Это было именно то, что сделала бы сама Элон на её месте.
Она допила бренди, оставила на столе несколько монет и поднялась. Нужно было занять позицию, откуда можно наблюдать за входом в трактир.
«Посмотрим, на что ты способна, Вор», — подумала она, выходя в прохладу вечера.

[WaterphoenixNew]

Глава 2: Припасы.
16 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Сейда Нин и окрестности
Пепел.
Он был повсюду — серый, невесомый, падающий с неба, которого не было. Нерайя стояла посреди равнины, простиравшейся до горизонта во все стороны. Ни деревьев, ни камней, ни звуков. Только пепел, медленно оседающий на её плечи, на волосы, на ресницы.
Она попыталась сделать шаг, но ноги не слушались. Попыталась позвать кого-то — но голос застрял в горле, как ком сухой земли.
А потом она увидела глаза.
Они появились в пустоте впереди — два красных огня, горящих в темноте, которой не должно было быть посреди серой равнины. Они не моргали. Они просто смотрели.
На неё.
Сквозь неё.
Нерайя почувствовала, как что-то коснулось её разума — не слово, не мысль, а ощущение. Узнавание. Как будто тот, кто смотрел на неё из темноты, ждал её. Давно. Очень давно.
«Ohn abahr’veysag». ("Ты вернулась")
Слова прозвучали не снаружи — они родились где-то внутри её головы, тяжёлые и древние, как камень на дне высохшего колодца.
Нерайя хотела ответить, что не понимает, что это ошибка, что она никуда не возвращалась — но слова не шли. Пепел забивал рот, горло, лёгкие.
Глаза приближались. Или она приближалась к ним — она не могла понять. Расстояние здесь не имело смысла. Время тоже.
За глазами проступило лицо. Нет, не лицо — маска. Золотая, с острыми чертами, с прорезями для глаз, из которых лился тот самый красный свет. Маска была прекрасной и ужасной одновременно, как что-то, что не должно существовать в мире живых.
«Veys lo». ("Приди ко мне")
Голос был мягким, почти ласковым. Как голос того, кто ждал слишком долго.
«Veys. Os uris». ("Приди. Я жду")
Нерайя рванулась назад — и проснулась.

Она села на кровати, тяжело дыша. Сердце колотилось так, словно она только что пробежала милю. Рубашка прилипла к спине от пота.
Комната была тёмной, но не полностью — слабый свет луны пробивался сквозь грязное стекло окна, отбрасывая бледные полосы на деревянный пол. Трактир Арилла. Сейда Нин. Морровинд.
Она провела рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна.
«Просто сон, — сказала она себе. — Просто сон».
Но её пальцы дрожали, когда она коснулась кулона под рубашкой. Металл был тёплым, почти горячим, хотя в комнате было прохладно.
Она вспомнила глаза. Красные, немигающие. И голос, который звал её.
«Что это было?» — подумала она.
Ответа не было. Только тишина ночи и далёкий крик какой-то болотной птицы.
Нерайя встала, босые ноги коснулись холодного пола. Она подошла к окну, надеясь, что свежий воздух поможет прогнать остатки кошмара.
И тогда она увидела его.
В свете маяка, стоявшего неподалёку, кто-то двигался у старого пня посреди пруда. Фигура была невысокой, с тонкими конечностями и быстрыми, почти нервными движениями.
Нерайя прищурилась, пытаясь разглядеть больше сквозь мутное стекло.
Босмер. Лесной эльф. Она узнала характерную манеру двигаться — плавно, почти бесшумно, как будто каждый шаг был частью какого-то танца.
«Фаргот», — вспомнила она имя, которое выкрикивал пьяный норд в трактире. Тот самый босмер, который якобы украл у него деньги.
Эльф возился с пнём, что-то доставая или, наоборот, пряча. Его движения были торопливыми, нервными — движения человека, который боится быть замеченным.
«Тайник», — поняла Нерайя.
Она отступила от окна, её разум уже работал, просчитывая варианты.
Норд говорил, что Фаргот связан с контрабандистами. Редгардка — Элон — упоминала пещеру где-то на побережье к северу от деревни. Если босмер действительно один из них, он может знать, где эта пещера.
Или привести её туда.
Нерайя быстро оделась, натягивая простую рубашку и штаны. Её движения были отточенными, бесшумными — привычка, выработанная годами жизни вне закона.
«Тамира тоже так умела, — мелькнула мысль. — Я научила её двигаться тихо, когда ей было десять. Она схватывала всё на лету...»
Она оборвала воспоминание. Не сейчас. Сначала — дело.
Трактир спал. Нерайя спустилась по лестнице, избегая скрипучих ступеней — третья сверху, пятая, седьмая. Она запомнила их ещё днём, когда поднималась в комнату.
В общем зале было темно и тихо. Угли в очаге едва тлели, отбрасывая слабый красноватый отсвет на стены. Храп доносился откуда-то из угла — кто-то из постояльцев заснул прямо за столом.
Её взгляд скользнул по стойке. Там, среди кухонной утвари, лежал длинный нож — не боевой, но достаточно острый. Рядом, у очага, стоял железный ломик, заменявший кочергу.
Нерайя взяла и то, и другое. Нож спрятала за пояс, ломик сжала в руке, проверяя вес.
«Не сабли, — подумала она. — Но лучше, чем ничего».
Энар всегда говорил: «Оружие — это то, что у тебя в руке, когда нужно драться. Хоть камень, хоть палка».
Она вышла через заднюю дверь, стараясь не скрипнуть петлями.
Ночь была прохладной, воздух пах сыростью и чем-то сладковато-гнилым — запах болот, к которому ей ещё предстояло привыкнуть. Свет маяка медленно вращался, выхватывая из темноты то причал, то крыши домов, то странные силуэты гигантских грибов на берегу.
Нерайя двинулась к пруду, держась в тени.
Босмера уже не было видно. Но пень стоял там, где она его видела из окна — посреди мелкой воды, окружённый камышами.
Она подошла ближе, ступая осторожно. Вода была холодной, едва доходила до щиколоток. Дно илистое, но твёрдое.
Пень оказался старым, трухлявым, с глубокими трещинами в коре. Нерайя опустилась на корточки и начала обшаривать его, используя ломик, чтобы поддевать куски коры.
Тайники — это было ей знакомо. Люди всегда прятали ценности в очевидных местах, надеясь, что никто не догадается искать. Дупла деревьев, щели в стенах, камни у дороги. Она находила такие тайники десятки раз.
Ломик скрежетнул по дереву. Что-то поддалось.
Под куском коры обнаружился небольшой мешочек, завёрнутый в промасленную ткань. Нерайя развязала шнурок и заглянула внутрь.
Монеты. Не много — может, тридцать-сорок септимов — но достаточно, чтобы подтвердить её догадку.
«Фаргот, — подумала она, пряча мешочек за пояс. — Ты не так уж умён».
Она выпрямилась, оглядываясь. Босмер ушёл куда-то на север, в сторону побережья. Если он действительно связан с контрабандистами...
На мгновение ей показалось, что за ней кто-то наблюдает. Она резко обернулась, рука сжала ломик.
Никого. Только тени, колышущиеся в свете маяка. Только шорох камышей на ветру.
«Нервы», — сказала она себе.
Но ощущение чужого взгляда не исчезло.
След босмера был едва заметен — примятая трава, сломанная ветка, отпечаток лёгкой ноги на влажной земле. Для обычного человека — ничто. Для того, кто пятнадцать лет жил в лесах, выслеживая добычу и уходя от погони — достаточно.
Нерайя двигалась осторожно, стараясь держаться в тени. Тропа вела на север, вдоль берега, петляя между зарослями гигантских грибов и какими-то растениями, которых она никогда не видела — высокие, с мясистыми листьями и странным запахом.
«Морровинд», — подумала она. «Всё здесь чужое».
В Сиродииле она знала каждое дерево, каждый куст. Знала, какие ягоды можно есть, какие травы лечат, какие — убивают. Здесь же она была слепа, как новорождённый котёнок.
«Придётся учиться заново».
Где-то вдалеке закричала птица — резкий, пронзительный звук, похожий на скрежет металла по камню. Нерайя замерла, прислушиваясь.
«Скальный наездник», — вспомнила она слова капитана. «Летающая тварь».
Крик повторился, но уже дальше. Тварь, кем бы она ни была, улетала прочь.
Нерайя двинулась дальше.
Путь занял больше времени, чем она рассчитывала. Тропа петляла, иногда исчезала совсем, и ей приходилось искать след заново. Босмер двигался быстро, но не слишком осторожно — видимо, не ожидал, что кто-то будет его выслеживать.
Наконец она почувствовала запах — солёная вода, смешанная с чем-то гнилым. Берег. И что-то ещё — дым, едва уловимый, но явственный.
Она замедлила шаг, двигаясь ещё осторожнее.
Впереди, в склоне холма, темнел провал — вход в пещеру, частично скрытый корнями и свисающими ветками. Оттуда доносился слабый свет и приглушённые голоса.
Нерайя спряталась за большим камнем, наблюдая.
Босмер стоял у входа, разговаривая с кем-то внутри. Его голос был слишком тихим, чтобы разобрать слова, но жесты выдавали нервозность.
«Контрабандисты, — подумала она. — Элон не соврала».
Она провела пальцами по кулону под рубахой, чувствуя его тепло.
«Вор», — вспомнила она слово клерка. Созвездие, под которым она родилась. Удача.
«Сегодня она мне понадобится».
Босмер закончил разговор и скрылся внутри пещеры. Нерайя подождала несколько минут, давая глазам привыкнуть к темноте, прислушиваясь к звукам.
Потом она двинулась вперёд.

Элон наблюдала из тени, как данмерка исчезает в зарослях.
Она следовала за ней от самого трактира — на безопасном расстоянии, используя все навыки, которым её учили. Нерайя была хороша, очень хороша. Двигалась бесшумно, проверяла тылы, использовала тени. Но Элон была лучше.
«Или, по крайней мере, опытнее», — поправила она себя.
Она видела, как Нерайя нашла тайник в пне. Видела, как выследила босмера. Видела, как подошла к пещере и замерла, оценивая ситуацию.
«Умная, — подумала Элон. — Не бросается очертя голову. Думает».
Это было хорошо. Это было именно то, что Кай хотел знать.
Данмерка скрылась в пещере. Элон не последовала за ней — это было бы слишком рискованно. Вместо этого она нашла удобную позицию на склоне холма, откуда был виден вход, и приготовилась ждать.
Ночь была тихой. Только плеск волн о камни, крики ночных птиц и далёкий гул силт страйдера, который, видимо, не спал даже ночью.
Элон коснулась серьги — привычный жест, почти бессознательный. Зачарованный топаз мог усилить звуки, но на таком расстоянии от пещеры это было бесполезно.
«Она справится, — подумала Элон, глядя на тёмный провал входа. — Или не справится».
Странно, но эта мысль вызвала что-то похожее на беспокойство. Не профессиональное — Клинки теряли агентов, это было частью работы. Что-то другое. Что-то, чего Элон не испытывала уже давно.
Она нахмурилась, отгоняя это чувство.
«Ты здесь не для того, чтобы её спасать, — напомнила она себе. — Ты здесь, чтобы оценить. Доложить. Не более».
Но её рука всё равно легла на рукоять скимитара под плащом.
Из пещеры донёсся шум — крики, звон металла. Потом вспышка света, похожая на молнию.
Элон подалась вперёд, вглядываясь в темноту.
«Маг, — поняла она. — У них там маг».
Это меняло расклад. Контрабандисты с клинками — одно дело. Контрабандисты с боевым магом — совсем другое.
Она встала, готовая двинуться к пещере. Если данмерка погибнет, Кай будет недоволен. Он вложил слишком много в эту операцию, чтобы потерять объект в первую же ночь.
«Только поэтому, — сказала она себе. — Только поэтому».
Но она не успела сделать и шага.
Из пещеры выбежал кто-то — невысокий, тощий. Босмер. Фаргот. Он мчался прочь, не разбирая дороги, и в его движениях читалась паника.
Элон отступила глубже в тень, пропуская его мимо.
«Значит, там что-то пошло не так, — подумала она. — Но не для данмерки».
Она снова опустилась на землю, продолжая наблюдать.
Ждать. Это она умела. Этому её научили давно, ещё в первые годы службы. Ждать, наблюдать, не вмешиваться без крайней необходимости.
Прошло время — может, полчаса, может, больше. Элон не считала.
Потом из пещеры начали выходить люди. Не контрабандисты — рабы: каджиты и аргониане. Они двигались неуверенно, озираясь, как звери, выпущенные из клетки.
«Она их освободила», — поняла Элон.
Это было... неожиданно. Разумный человек на месте данмерки взял бы, что нужно, и ушёл. Не стал бы рисковать ради чужих рабов.
«Но она не разумная, — подумала Элон. — Она отчаянная. Это разные вещи».
Наконец появилась сама Нерайя. Даже издалека Элон видела, что она ранена — двигалась чуть скованно, придерживая левое плечо. Но шла сама, без помощи.
«Выжила, — констатировала Элон. — И победила».
Она позволила себе лёгкую улыбку.
«Кай будет доволен».

Внутри было темно, но не полностью. Факелы, закреплённые на стенах через неравные промежутки, отбрасывали дрожащий свет на влажные камни. Воздух был тяжёлым, пропитанным сыростью, дымом и чем-то ещё — кислым, неприятным запахом, который Нерайя не сразу опознала.
Страх. Так пахнет страх, когда люди заперты в тесном пространстве слишком долго.
Она двигалась вдоль стены, стараясь держаться в тени между факелами. Ломик в одной руке, кухонный нож — в другой. Не лучшее оружие, но выбирать не приходилось.
Голоса доносились откуда-то из глубины пещеры. Она различала как минимум троих — может, больше.
— ...опять напился, Хрисскар! — резкий голос, полный раздражения. — Ты хоть понимаешь, что однажды нас всех выдашь?
— Да ладно тебе, — лениво ответил другой. Нерайя узнала этот голос. Норд из трактира. — Всё под контролем.
— Под контролем? Если бы не Фаргот, мы бы уже сидели в клетке!
— Хватит, — вмешался третий голос, низкий и спокойный. — Завтра груз уходит. Нам не нужны ссоры.
Нерайя остановилась за выступом стены, прислушиваясь. Трое — это минимум. Плюс босмер, который вошёл раньше. Четверо. Может, больше.
«Плохие шансы», — подумала она.
Но отступать было поздно. Да и некуда.
Она двинулась дальше, ещё осторожнее. Коридор расширялся, превращаясь в небольшой зал. Она выглянула из-за угла.
В центре зала горел костёр, над которым висел закопчённый котелок. Вокруг были разбросаны ящики, бочки, тюки с товарами. Трое мужчин сидели у огня — норд с топором на коленях, худощавый данмер со шрамом на щеке и ещё один данмер, высокий, с длинными волосами, собранными в хвост. Этот последний держался иначе — спокойнее, увереннее. Главный.
Босмера видно не было. Может, ушёл куда-то вглубь.
Нерайя отступила назад, обдумывая варианты.
Атаковать в лоб — самоубийство. Трое вооружённых мужчин против женщины с ломиком и кухонным ножом. Даже если она застанет их врасплох, шансов мало.
«Нужно проредить их, — решила она. — По одному».
Она двинулась вдоль стены, ища боковые проходы. Пещера оказалась больше, чем выглядела снаружи — настоящий лабиринт из коридоров и залов.
В одном из боковых проходов она услышала шаги. Кто-то шёл ей навстречу.
Нерайя прижалась к стене, подняв ломик.
Данмер со шрамом вышел из-за поворота, на ходу завязывая штаны. Видимо, отлучился по нужде.
Он не успел даже вскрикнуть.
Ломик обрушился на его голову с глухим звуком. Данмер рухнул на землю, его глаза закатились.
Нерайя замерла, прислушиваясь. Никто не поднял тревогу. Значит, не услышали.
Она быстро обыскала тело. На поясе висела сабля — настоящая, стальная, с потёртой рукоятью. Нерайя взяла её, проверяя баланс. Клинок был не идеален, но в сотню раз лучше кухонного ножа.
«Уже лучше», — подумала она, отбрасывая нож и ломик.
Связка ключей, несколько монет. Она забрала всё.
Дальше.
Второго она нашла в боковом зале, где были свалены ящики с контрабандой. Молодой бретонец, почти мальчишка, рылся в одном из ящиков, что-то бормоча себе под нос.
Он услышал её шаги и обернулся — но слишком поздно.
Сабля вошла ему под рёбра, прежде чем он успел поднять тревогу. Он захрипел, его глаза расширились от удивления и боли.
— Прости, — прошептала Нерайя, вытаскивая клинок.
Она не чувствовала вины. Не могла себе этого позволить. Эти люди торговали рабами — живыми существами, которых везли в цепях и продавали, как скот. Они сделали свой выбор.
Как и она.
«Тамира», — мелькнуло в голове. «Всё ради Тамиры».
Она двинулась дальше.
Третьего — норда — она нашла там, где оставила. Он всё ещё сидел у костра, лениво потягивая что-то из фляги. Топор лежал рядом, на расстоянии вытянутой руки.
Главарь — данмер с хвостом — куда-то ушёл. Босмера тоже не было видно.
«Сейчас или никогда», — решила Нерайя.
Она вышла из тени.
Норд увидел её и на мгновение замер, не веря своим глазам.
— Ты... — начал он.
Нерайя не дала ему договорить. Она бросилась вперёд, сабля описала дугу, целясь в горло.
Но норд оказался быстрее, чем выглядел. Он откатился в сторону, хватая топор, и её клинок лишь рассёк воздух.
— Это та данмерка из трактира! — заорал он, вскакивая на ноги. — Сюда! Быстро!
«Дерьмо», — подумала Нерайя.
Норд атаковал — мощный, размашистый удар, который снёс бы ей голову, если бы попал. Она уклонилась, чувствуя, как топор просвистел в волоске от её уха.
Он был сильнее. Тяжелее. Опытнее в прямом бою.
Но она была быстрее.
Нерайя нырнула под следующий удар, её сабля скользнула по его бедру, оставляя глубокий порез. Норд взревел от боли, но не остановился — его топор обрушился сверху, и она едва успела отскочить.
— Убью! — рычал он, наступая. — Убью тебя, сука!
Она отступала, уводя его от костра, от света. В темноте её преимущество росло.
Краем глаза она заметила движение справа. Босмер — тот самый, за которым она следила — выскочил из бокового прохода с кинжалом в руке. Его лицо было перекошено от страха, но он всё равно бросился на неё.
«Двое», — мелькнуло в голове.
Нерайя развернулась, уходя от удара кинжала. Лезвие скользнуло по её боку, распоров рубашку, но не задев кожу.
Норд воспользовался моментом — его топор обрушился сверху. Нерайя едва успела отскочить, споткнулась о какой-то ящик.
— Держи её! — рявкнул норд.
Но босмер медлил. Его глаза метались между Нерайей и нордом, рука с кинжалом дрожала.
«Трус», — поняла она.
Норд атаковал снова, не дожидаясь помощи. Мощный удар, который должен был разрубить её пополам. Нерайя нырнула под его руку, её сабля скользнула по его бедру, оставляя глубокий порез.
Норд взревел от боли, но не остановился. Он развернулся, замахиваясь для нового удара — и на мгновение потерял равновесие.
Этого мгновения хватило.
Сабля вошла ему в бок, пробила печень и нашла путь к лёгким. Он захрипел, выплёвывая кровь, топор выпал из рук. Нерайя провернула клинок и выдернула его.
Норд рухнул на колени, потом — лицом вниз.
Босмер стоял в трёх шагах, глядя на тело. Его лицо побелело, кинжал выскользнул из пальцев и со звоном упал на камни.
Нерайя повернулась к нему, поднимая окровавленную саблю.
— Твоя очередь?
Босмер попятился. Его рот открывался и закрывался, но звуков не было.
— Я... я не... — наконец выдавил он.
Потом развернулся и побежал. Его шаги эхом разнеслись по пещере — быстрые, панические, удаляющиеся.
Нерайя не стала преследовать. Она тяжело дышала, её сердце колотилось. Но времени на передышку не было.
— Ты слишком самоуверенна, — раздался спокойный голос позади.
Нерайя развернулась.
Данмер с хвостом стоял в проходе, его глаза блестели в свете факелов. В одной руке он держал меч, в другой — потрескивал сгусток электрической энергии.
«Маг», — поняла она. «Дерьмо кагути».
— Ты думаешь, что можешь просто ворваться сюда и уйти? — продолжил он, поднимая руку с заклинанием. — Сейчас ты узнаешь, что такое настоящая сила.
Молния сорвалась с его пальцев.
Нерайя бросилась в сторону, но недостаточно быстро. Разряд задел её плечо, и боль — острая, жгучая — пронзила всё тело. Она вскрикнула, едва удержавшись на ногах.
— Больно? — маг усмехнулся. — Это только начало.
Он начал готовить новое заклинание, его губы шептали слова на языке, которого она не знала.
«Если он закончит — мне конец», — поняла Нерайя.
Она бросилась вперёд, игнорируя боль в плече. Маги были опасны на расстоянии, но в ближнем бою...
Данмер отступил, прерывая заклинание, и поднял меч. Их клинки столкнулись с лязгом.
Он был хорош — лучше, чем норд. Его движения были плавными, экономными, как у человека, который учился фехтованию не на улицах, а у мастеров.
Но Нерайя дралась не ради победы. Она дралась ради выживания. Ради Тамиры.
Она атаковала яростно, не давая ему времени на заклинания. Её сабля мелькала в свете факелов, оставляя порезы на его руках, на груди. Он отступал, его лицо искажалось от боли и злости.
— Ты... — прохрипел он, — ты ничтожество...
Его здоровая рука вспыхнула светом — он всё-таки успел подготовить заклинание. Но не молнию.
Из света вырвалось существо — маленькое, уродливое, с горящими глазами и когтями, которые царапали камень.
Скамп. Даэдра. Нерайя видела таких на рисунках в книгах, которые Энар иногда добывал для Тамиры.
«Только этого не хватало».
Тварь бросилась на неё, визжа. Нерайя уклонилась от когтей, её сабля рассекла воздух — и вошла скампу в грудь. Существо взвизгнуло и рассыпалось облаком пепла.
Но этого мгновения хватило магу.
Ледяной снаряд ударил её в бок, сбивая с ног. Холод обжёг кожу сквозь одежду, и Нерайя покатилась по камням, едва не выронив саблю.
— Хватит играть, — сказал маг, приближаясь. Его меч был поднят для финального удара. — Пора закончить.
Нерайя лежала на спине, глядя на него снизу вверх. Её тело кричало от боли — плечо, бок, всё. Но её рука всё ещё сжимала саблю.
«Тамира, — подумала она. — Прости меня».
Маг занёс меч.
И Нерайя ударила.
Не в грудь, не в горло — в ногу. Туда, где он не ждал.
Её сабля вошла ему в бедро, перерубая мышцы. Маг закричал, его удар ушёл в сторону, и он рухнул на колени.
Нерайя вскочила — или попыталась. Её тело не слушалось, но она заставила его двигаться. Заставила подняться. Заставила поднять саблю.
Маг смотрел на неё снизу вверх, его глаза были полны ненависти и страха.
— Это... невозможно... — прошептал он.
— Возможно, — ответила Нерайя.
И её сабля нашла его горло.
Тишина.
Только треск догорающего костра и капли воды, падающие с потолка.
Нерайя стояла посреди зала, тяжело дыша. Её плечо горело огнём, бок онемел от холода, ноги дрожали.
Но она была жива.
Она опустила взгляд на тело мага. Его глаза всё ещё были открыты, уставившись в потолок пещеры.
«Ещё один», — подумала она. «Сколько их ещё будет?»
Она не знала. И сейчас это было неважно.
Откуда-то из глубины пещеры донёсся звук — слабый стон. Не голос контрабандиста. Что-то другое.
Нерайя двинулась на звук, держа саблю наготове.
Боковой проход вёл вниз, в темноту. Факелов здесь не было — только слабый отсвет из главного зала, который становился всё тусклее с каждым шагом.
Запах усилился. Тот самый кислый, неприятный запах, который она почувствовала при входе. Теперь она точно знала, что это — пот, страх, моча, немытые тела. Запах неволи.
Стон повторился — слабый, почти неслышный.
Нерайя замедлила шаг, давая глазам привыкнуть к темноте. Её рука сжимала саблю, хотя плечо протестовало при каждом движении.
Проход расширился, превращаясь в низкий зал. И тогда она увидела клетки.
Их было пять или шесть — грубо сколоченные из железных прутьев, втиснутые вдоль стен. В каждой сидели люди. Нет, не люди — каджиты и аргониане. Их глаза блестели в темноте, отражая слабый свет из прохода.
Нерайя остановилась.
Она знала, что в Морровинде рабство законно. Энар рассказывал ей об этом — с горечью, с отвращением, но без удивления. Великие Дома держали рабов веками. Империя закрывала на это глаза в обмен на лояльность.
Но одно дело — знать. Другое — видеть.
Один из аргониан поднял голову. Его чешуя была тусклой, глаза — запавшими. Он смотрел на неё с выражением, которое она не сразу поняла. Не страх. Не надежда. Что-то среднее — усталое ожидание того, что будет дальше.
— Ты... — его голос был хриплым, надтреснутым, — ты не из них.
Это был не вопрос. Утверждение.
— Нет, — сказала Нерайя.
Молчание. Потом из соседней клетки донёсся другой голос — мягкий, с характерным мурлыкающим акцентом каджитов:
— Эта видит кровь на клинке чужачки. Эта слышала крики наверху. Чужачка убила их?
Нерайя повернулась к говорившей. Молодая каджитка — песочная шерсть, большие жёлтые глаза, худое тело под грязными лохмотьями.
— Большинство, — ответила Нерайя. — Один сбежал.
— Босмер, — сказал аргонианин. Не вопрос.
— Да.
Каджитка издала звук — что-то среднее между смешком и шипением.
— Этот всегда был трусом. Эта не удивлена.
Нерайя подошла к первой клетке. Замок был тяжёлым, ржавым, но ключ, который она сняла с данмера, подошёл. Механизм щёлкнул, и дверца со скрипом открылась.
Аргонианин не двинулся с места. Он смотрел на неё, как будто не верил, что это происходит.
— Выходи, — сказала Нерайя. — Ты свободен.
Он медленно поднялся — его движения были скованными, неуверенными, как у человека, который слишком долго сидел в тесном пространстве. Переступил порог клетки. Остановился.
— Почему? — спросил он.
Нерайя уже открывала следующий замок.
— Потому что могу.
Это был не совсем честный ответ. Но настоящий — «потому что я знаю, каково это, когда у тебя отнимают свободу» — она не собиралась произносить вслух.
Одна за другой клетки открывались. Каджиты, аргониане — всего восемь душ. Они выходили медленно, озираясь, как звери, которых слишком долго держали в неволе.
Каджитка с песочной шерстью подошла к Нерайе. Её взгляд скользнул по окровавленному плечу.
— Мутсера ранена, — сказала она.
Нерайя отступила на шаг, её рука инстинктивно потянулась к оружию.
— Не подходи.
Каджитка остановилась, подняв ладони в жесте покорности.
— Эта не желает зла. Эта только хочет помочь. Мутсера спасла всех нас. Мутсера позволит этой сделать хоть что-то в ответ?
Нерайя колебалась. Её взгляд скользнул по каджитке — худое тело, грязная шерсть, но глаза ясные, внимательные. Потом по остальным рабам, которые стояли в стороне, не решаясь подойти ближе.
Плечо пульсировало болью. Бок онемел. Она не знала, насколько серьёзны раны, но знала, что без помощи будет только хуже.
— Ладно, — сказала она наконец, убирая руку от сабли. — Только быстро.
Каджитка подошла ближе, её движения были осторожными, почти церемонными. Она осмотрела плечо, принюхалась к ране.
— Ожог от молнии, — сказала она. — Не глубокий, но болезненный. Эта видела такое раньше. Нужна мазь или зелье.
— Наверху есть припасы, — сказала Нерайя. — Может, там что-то найдётся.
Каджитка кивнула.
— Эта посмотрит. Мутсера подождёт здесь?
— Нет, — Нерайя покачала головой. — Я пойду с тобой. Там может быть опасно.
«И я не собираюсь выпускать вас из виду», — добавила она мысленно. Доверие — это хорошо. Осторожность — лучше.
Они вернулись в главный зал. Тела контрабандистов лежали там, где упали — норд у костра, маг чуть поодаль. Запах крови смешивался с дымом и сыростью.
Освобождённые рабы остановились у входа, глядя на мёртвых. Кто-то отвернулся. Кто-то, наоборот, смотрел с мрачным удовлетворением.
— Они заслужили, — сказал один из аргониан. — Каждый из них.
Нерайя не ответила. Она уже осматривала ящики, сваленные вдоль стен.
Контрабанда. Много контрабанды. Бутылки с вином, рулоны ткани, какие-то металлические детали — двемерские, судя по характерной желтоватой патине. Книги в потёртых переплётах – одну, выглядевшую подороже, она взяла. Мешочки с чем-то, что пахло специями.
В одном из ящиков она нашла оружие — ещё одну саблю, короче её собственной, но острую. Несколько кинжалов. Лёгкий арбалет с десятком болтов.
«Пригодится», — подумала она, откладывая арбалет в сторону.
В другом ящике — одежда. Большей частью тряпьё, но среди него нашлась кожаная кираса. Нерайя вытащила её, осмотрела. Кожа нетча — она узнала характерную текстуру по описаниям Энара. Лёгкая, прочная, хорошо держит удар.
Кираса была чуть великовата, но это можно было исправить.
— Мутсера, — голос каджитки. — Эта нашла.
Нерайя обернулась. Каджитка держала в руках небольшой флакон с красноватой жидкостью.
— Зелье исцеления, — сказала она. — Эта уверена. Запах правильный.
Нерайя взяла флакон, открыла, понюхала. Знакомый травяной аромат — да, похоже на зелье исцеления. Она сделала глоток.
Тепло разлилось по телу, и боль в плече начала отступать. Не исчезла полностью, но стала терпимой.
— Спасибо, — сказала она каджитке.
Та склонила голову.
— Эта рада, что смогла помочь мутсере.
Нерайя продолжила обыскивать пещеру. На теле мага она нашла поясную сумку с монетами и амулет на шее — странный, с рунами, которые слабо светились красным. Магический. Она сняла его, убрала в сумку. Потом разберётся, что это.
Его меч лежал рядом — длинный, с узким клинком и гардой, украшенной серебряной насечкой. Хорошая работа, дорогая. Нерайя подняла его, проверяя баланс. Тяжелее, чем её сабля, но качество чувствовалось сразу.
«Пригодится, — решила она. — Или продам».
Она нашла ножны на поясе мага и забрала их тоже.
Его одежда была из дорогой ткани, хоть и изношенной. Явно не простой бандит. Кто-то с образованием, с деньгами. Кто-то, кто выбрал эту жизнь не от отчаяния.
«Тем хуже для него», — подумала Нерайя, отворачиваясь от тела.
В дальнем углу пещеры, где стены были покрыты мхом и влагой, она заметила что-то странное.
Грибы. Но не такие, как снаружи — не гигантские, не похожие на деревья. Эти были маленькими, с тонкими ножками и шляпками, которые светились мягким голубоватым светом.
Нерайя присела на корточки, разглядывая их.
Она видела сотни видов грибов в Сиродииле. Знала, какие можно есть, какие — использовать для зелий, какие — лучше не трогать. Но таких не встречала никогда.
Она осторожно коснулась одного — и почувствовала лёгкое покалывание, как от слабого разряда. Гриб слегка дрогнул, словно реагируя на прикосновение.
«Интересно», — подумала она.
Запах был странным — сладковатым, но с горьким металлическим оттенком. Не неприятным, но и не привлекательным.
Она достала из сумки небольшой мешочек и аккуратно срезала несколько грибов кинжалом, стараясь не повредить шляпки.
«Позже разберусь, — решила она. — Может, это что-то ценное. Или опасное. Или и то, и другое».
Морровинд был полон вещей, которых она не знала. Придётся учиться.
Она уже собиралась уходить, когда услышала шаги.
Её рука метнулась к сабле, тело развернулось к проходу.
В дверях стоял данмер — тот самый, которого она оглушила в начале. Его волосы были растрёпаны, на лбу темнела ссадина. Он держался за голову, его взгляд был мутным, но в нём читались страх и злость.
Освобождённые рабы отступили назад, прячась за ящиками. Каджитка замерла, её уши прижались к голове.
Данмер смотрел на Нерайю. Потом — на тела своих товарищей. Потом — снова на неё.
— Ты... — начал он, но голос дрогнул.
Нерайя медленно вытащила саблю. Клинок блеснул в свете факелов.
— Хочешь продолжить? — спросила она холодно.
Данмер сглотнул. Его взгляд метнулся к выходу из пещеры, потом обратно к ней.
Он был без оружия. Ранен. Один против женщины, которая только что убила его товарищей.
— Я... — он поднял руки, — я просто уйду.
— Умное решение, — сказала Нерайя, не опуская саблю.
Он начал отступать — медленно, не сводя с неё глаз. Шаг. Ещё один. Ещё.
Потом развернулся и побежал. Его шаги эхом разнеслись по туннелю, становясь всё тише.
Нерайя выдохнула, убирая саблю.
— Он вернётся? — спросил аргонианин, его голос был полон тревоги.
— Нет, — ответила она. — Ему некуда возвращаться.
Они собрали всё, что могли унести. Еда, одежда, несколько одеял. Рабы — бывшие рабы — двигались неуверенно, но с каждой минутой их движения становились увереннее. Свобода возвращалась к ним по капле.
Нерайя проверила свой улов. Книга. Две сабли, арбалет, болты к нему. Кираса из кожи нетча. Зелья — два флакона исцеления, один с чем-то голубым, что она не опознала. Амулет мага. Грибы. Деньги — те, что нашла в тайнике Фаргота, плюс то, что сняла с контрабандистов.
Достаточно, чтобы выжить. На первое время.
— Что нам теперь делать? — спросила каджитка.
Нерайя посмотрела на неё. На остальных — десяток пар глаз, смотрящих на неё с надеждой и страхом. Каджиты, аргониане, несколько людей — бретонцы, судя по чертам лиц.
— Возвращаемся в Сейда Нин, — сказала она. — Мне тоже туда.
Она не стала объяснять зачем. Не стала говорить о силт страйдере, который отправлялся утром, о Балморе, о Кае Косадесе. Это было не их дело.
— А потом? — спросил один из бретонцев, молодой парень с разбитой губой.
— Потом — ваше дело. В деревне есть имперская канцелярия. Скажите, что вас освободили из плена контрабандистов. Может, помогут добраться до дома.
Аргонианин подошёл ближе. Его глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками — смотрели на неё с чем-то похожим на уважение.
— Мы не забудем, что ты сделала, — сказал он.
— Просто выживайте, — ответила Нерайя. — Это лучшая благодарность.
Они двинулись в путь вместе — странная процессия из бывших рабов и женщины, которая их освободила. Шли молча, в темноте, ориентируясь по свету маяка, который мерцал вдалеке.
Каджитка держалась рядом с Нерайей. Остальные — чуть позади, сбившись в кучку, как стадо, которое боится отбиться от пастуха.
— Мутсера не из этих мест, — сказала каджитка негромко. Не вопрос — утверждение.
— Нет, — ответила Нерайя.
— Эта тоже. Эту привезли с юга, из Эльсвейра. Давно.
Нерайя не ответила. Она не хотела разговаривать, не хотела слушать чужие истории. У неё хватало своих.
Но каджитка, похоже, не ждала ответа.
— Эта благодарна мутсере, — сказала она. — Эта надеется, что мутсера найдёт то, что ищет.
Нерайя покосилась на неё.
— С чего ты взяла, что я что-то ищу?
Каджитка чуть склонила голову, её жёлтые глаза блеснули в лунном свете.
— Эта видит. Мутсера смотрит вперёд, не по сторонам. Мутсера торопится. У мутсеры есть цель.
Нерайя отвернулась, не отвечая.
«Тамира, — подумала она. — Моя цель — Тамира».
Остаток пути они прошли в молчании.
Когда огни Сейда Нин показались впереди, небо на востоке уже начало сереть. Рассвет был близко.
Нерайя остановилась на окраине деревни, глядя на силуэт маяка, на приземистые крыши домов, на платформу, где дремал силт страйдер.
— Дальше сами, — сказала она, поворачиваясь к бывшим рабам.
Они стояли позади неё — усталые, грязные, но живые. Свободные.
— Канцелярия — там, — она указала на здание с имперскими знамёнами. — Скажите, что контрабандисты мертвы. Может, даже награду дадут.
— А ты, мутсера? — спросила каджитка.
— Мне нужно в трактир. Собрать вещи.
И исчезнуть до того, как начнутся вопросы, добавила она мысленно. Имперские чиновники любили вопросы. А у неё не было времени на ответы.
Аргонианин шагнул вперёд и неожиданно поклонился — низко, как кланяются тем, кому обязаны жизнью.
— Да хранят тебя твои боги, — сказал он.
Остальные повторили поклон — неуклюже, неуверенно, но искренне.
Нерайя кивнула и пошла к трактиру, не оглядываясь.
За спиной слышались шаги — бывшие рабы расходились, каждый в свою сторону. Их пути разошлись.
Так было правильно.
Ночной воздух был прохладным, пахнущим морем и болотами. Луны — обе, большая и малая — опускались к горизонту, уступая место рассвету.
Нерайя остановилась у входа в трактир, глядя на небо.
Позади остались мёртвые контрабандисты, пустые клетки, запах крови и страха. Впереди — Балмора, Кай Косадес, ответы на вопросы, которые не давали ей покоя.
И Тамира. Где-то там, далеко, её дочь ждала.
«Я иду, — подумала Нерайя. — Держись. Я иду».
Она толкнула дверь трактира и вошла внутрь.

Глава 3: Дороги.
17 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Дорога из Сейда Нин в Балмору
Утро выдалось серым, но без дождя. Нерайя стояла у причала, глядя на силт страйдера, который возвышался над платформой, как живая башня.
При свете дня тварь выглядела ещё более нелепо, чем вчера. Огромное тело, покрытое хитиновым панцирем, держалось на шести невероятно длинных ногах, тонких и узловатых, как высохшие деревья. На спине была закреплена плетёная корзина с навесом — что-то вроде паланкина для пассажиров и груза.
Погонщик — данмер средних лет с обветренным лицом и пепельно-чёрными волосами, стянутыми в хвост — возился с ремнями, проверяя крепления.
— Сэлвил Сарелот, — представился он, когда Нерайя подошла ближе. Его голос был хриплым, но в нём чувствовалась уверенность человека, который знает своё дело. — Караванщик. Если вам нужно в Балмору, то вы по адресу.
— Сколько? — спросила Нерайя.
— Пять септимов. И ещё два за багаж, если он тяжёлый.
Она молча отсчитала монеты и протянула ему. Погонщик кивнул, убирая деньги в поясной кошель.
— Багаж?
— Нет, — Нерайя качнула головой. Всё, что у неё было, помещалось в заплечный мешок и на поясе.
— Тогда поднимайтесь. Скоро отправляемся.
Она уже собиралась подняться по верёвочной лестнице, когда услышала знакомый голос:
— Доброе утро!
Нерайя обернулась. Редгардка — Элон — стояла в нескольких шагах, её светло-карие глаза смотрели с той же спокойной внимательностью, что и вчера вечером.
— Какое совпадение, — Элон улыбнулась и подошла к погонщику, доставая монеты. — Мне тоже нужно в Балмору.
«Совпадение», — подумала Нерайя. «Конечно».
Она не верила в совпадения. Не после вчерашнего разговора в трактире, не после того, как эта «картограф» так удачно направила её к пещере контрабандистов.
Но выбора не было. Страйдер отправлялся один, и если редгардка хотела ехать тем же рейсом — это её дело.
Они поднялись в корзину. Внутри было тесновато, но терпимо — две скамьи друг напротив друга, между ними — место для груза. Нерайя села ближе к краю, спиной к борту, чтобы видеть и Элон, и погонщика.
Сэлвил взобрался на своё место — небольшую платформу в передней части корзины — и что-то негромко сказал страйдеру, похлопывая его по панцирю.
Тварь издала низкий вибрирующий звук, от которого у Нерайи заныли зубы. Потом её длинные ноги пришли в движение, и корзина качнулась.
Нерайя вцепилась в край скамьи.
— Первый раз на силт страйдере? — спросила Элон, устраиваясь напротив.
— Да.
— Привыкаешь быстро. Главное — не смотреть вниз.
Нерайя посмотрела вниз. Земля была уже в десятке футов под ними и продолжала отдаляться с каждым шагом страйдера.
«Зря посмотрела», — подумала она, отводя взгляд.
Страйдер двигался странно — плавно и одновременно рывками, как будто плыл по невидимым волнам. Корзина покачивалась в такт его шагам, но не так сильно, как Нерайя ожидала.
— Ты выглядишь... более подготовленной, чем вчера, — заметила Элон, её взгляд скользнул по саблям на поясе Нерайи, по кирасе из кожи нетча, по мечу в ножнах за спиной.
Нерайя бросила на неё короткий взгляд.
— Ты же сама советовала обратиться к Ариллу, — ответила она ровным голосом.
— Арилл торгует ножами и верёвками, — Элон чуть приподняла бровь. — Не саблями и кирасами.
Нерайя не ответила. Она не собиралась объяснять, откуда у неё снаряжение. Если редгардка хотела знать — пусть спрашивает прямо.
Но Элон не стала настаивать. Вместо этого она откинулась на спинку скамьи, глядя на проплывающий мимо пейзаж.
— Красиво, правда? — сказала она, указывая на болота Горького Берега, которые простирались вокруг.
Нерайя посмотрела. Высокие грибообразные деревья, покрытые мхом, возвышались над топями. Заросли тростника колыхались на ветру. Вдалеке виднелись скалистые утёсы, уходящие в серое небо.
— Скажем так, это не то, к чему я привыкла, — ответила она.
— После лесов Сиродиила эти болота могут показаться... угнетающими, — согласилась Элон.
— Ты была в Сиродииле?
— Нет, но слышала много историй.
Нерайя кивнула, её взгляд снова устремился на пейзаж.
«Леса Сиродиила», — подумала она. «Леса вокруг Чейдинхола, где мы с Энаром прятались от стражи. Где Тамира училась ставить силки на кроликов. Где мы были семьёй».
Она оборвала воспоминание. Не сейчас.
— Леса там действительно красивые, — сказала она вслух, её голос был ровным. — Я хорошо знала всё, что растёт в тех местах. Здесь — нет.
— Это дело привычки, — ответила Элон. — Я тоже поначалу ничего не понимала. Но за три года на Вварденфелле успела изучить местную растительность.
Нерайя повернула к ней голову.
— Ты разбираешься в грибах?
— Можно и так сказать. Это часть моей работы.
«Работы картографа», — подумала Нерайя с иронией. Но вслух ничего не сказала.
Вместо этого она потянулась к своему мешку.
Нерайя достала из него небольшой свёрток и развернула его. Внутри лежали грибы — те самые, что она нашла в пещере контрабандистов. Их шляпки всё ещё слабо светились голубоватым светом, хотя на солнце это было почти незаметно.
— Нашла их ночью, — сказала она, протягивая один гриб Элон. — Вышла прогуляться, подышать свежим воздухом. Они светятся, и от них исходит странное покалывание, если дотронуться.
Элон взяла гриб, её пальцы осторожно скользнули по шляпке.
— Интересный экземпляр, — сказала она, её голос стал серьёзнее. — Это лиловый корпинус. Они встречаются только в тёмных, влажных местах. Вроде пещер.
Она бросила на Нерайю быстрый взгляд, но та не отреагировала.
— И что с ними делать? — спросила Нерайя ровным голосом.
— Они ядовиты, если съесть сырыми, — ответила Элон, возвращая гриб. — Но если правильно обработать, можно использовать для создания зелий. Некоторые алхимики платят за них хорошие деньги.
Нерайя кивнула, убирая грибы обратно в мешок.
— Полезная информация.
— Всегда рада помочь.
На мгновение между ними повисло молчание. Страйдер продолжал свой мерный шаг, покачивая корзину. Пейзаж за бортом медленно менялся — болота становились суше, грибовидные деревья уступали место кустарникам и скалам.
Элон указала на растение с мелкими розово-фиолетовыми цветами, мелькнувшее внизу.
— Это вереск. Растёт в основном здесь, на Горьком Берегу.
Нерайя проследила за её жестом.
— А это? — спросила она, указывая на куст с длинными изогнутыми листьями и синеватыми колокольчиками.
— Каменевка. Её листья используют для лечения ожогов.
Элон продолжила рассказывать, указывая на растения, которые они проезжали. Папоротник — его корни добавляют в зелья. Горьколистник — можно заваривать как чай или нарезать в еду. Цветок Кода — красивый, но бесполезный. Ампульный стручок — его сок ценится алхимиками, но собирать нужно осторожно, чтобы не повредить.
Нерайя слушала внимательно, запоминая. В Сиродииле она знала каждую травинку, каждый гриб — что можно есть, что лечит, что убивает. Здесь же она была слепа. И это её раздражало.
— Ты хорошо разбираешься в растениях, — заметила она.
— Я же говорила, что три года исследую Вварденфелл, — ответила Элон с лёгкой улыбкой. — Здесь это вопрос выживания.
Сэлвил, не оборачиваясь, добавил:
— Слушайте её. Она дело говорит. Половина новичков, которые приезжают сюда, травятся в первый же месяц. Едят что попало.
— Я не ем что попало, — сказала Нерайя.
— Это хорошо, — кивнул погонщик. — Значит, проживёшь дольше.
Элон усмехнулась, но ничего не сказала.
Они ехали дальше. Солнце поднималось выше, пробиваясь сквозь редкие облака. Воздух стал теплее, суше. Болота остались позади — теперь вокруг простирались каменистые холмы, поросшие низким кустарником.
— Сейчас мы приближаемся к плато, — сказала Элон, указывая вперёд. — Там берёт начало река Одаи. На её берегах стоит Балмора.
— А дальше? — спросила Нерайя.
— Дальше на север и северо-запад — Западное Нагорье. Там уже совсем другая природа. Меньше болот, больше скал и пепельных равнин.
Нерайя кивнула, глядя на горизонт. Где-то там, за этими холмами, её ждал Кай Косадес. И ответы.
«И Тамира, — подумала она. — Где-то там — Тамира».
Её мысли прервал звук.
Пронзительный, режущий визг, донёсшийся откуда-то сверху.
— Скальные наездники, — сказала Элон, и её голос мгновенно стал жёстким.
Нерайя подняла голову. В сером небе кружили тёмные силуэты — четыре, может, пять. Они снижались, описывая широкие круги над страйдером.
— Где? — она уже тянулась к саблям.
— Везде, — ответила Элон, доставая из сумки небольшой арбалет. Её пальцы быстро проверили механизм, вставили болт. — Они охотятся стаями.
Сэлвил выругался на данмерисе и потянулся к задней части своего сиденья. Через мгновение он вытащил сложенный навес из плотной ткани, натянутой на деревянные дуги.
— Помогите, — бросил он, начиная разворачивать конструкцию.
Элон вскочила, помогая ему крепить навес к бортам корзины. Нерайя присоединилась, хотя её руки уже чесались схватить оружие.
— Это их задержит, — сказал погонщик, затягивая последний ремень. — Они не любят преграды. Но ненадолго.
Он достал лук и колчан стрел, его движения были быстрыми, отточенными.
— И будьте осторожны, — добавил он, натягивая тетиву. — Эти твари — переносчики моровых поветрий. Один укус, одна царапина — и вы рискуете заразиться.
— Прекрасно, — пробормотала Нерайя, вынимая сабли из ножен.
Визг стал громче. Твари снижались.
Теперь Нерайя могла разглядеть их лучше. Скальные наездники были похожи на огромных летучих мышей, но крупнее, уродливее. Их тела покрывала грубая чешуйчатая кожа, а крылья — растянутые на длинных костлявых пальцах — были усеяны рядами серо-коричневых перьев. Головы вытянутые, с острыми, как иглы, зубами. Глаза горели тусклым красным светом.
— Пятеро, — сказала Элон, прицеливаясь. — Нет, шестеро. Один заходит сзади.
Первая тварь бросилась вниз.
Она пробила навес когтями, разрывая ткань, и Нерайя едва успела отшатнуться. Сабля в её руке описала дугу, рассекая воздух в дюйме от морды хищника. Тварь взвизгнула и отпрянула, хлопая крыльями.
— Берегись! — крикнула Элон.
Её арбалет щёлкнул. Болт вонзился в крыло второго наездника, и тот закувыркался в воздухе, теряя высоту. Его визг оборвался глухим ударом о землю далеко внизу.
— Один готов! — крикнул Сэлвил, выпуская стрелу.
Его выстрел был точен — стрела пробила грудь третьей твари, и та рухнула, цепляясь когтями за борт корзины. Нерайя ударила саблей, отсекая ей лапу, и наездник свалился вниз, оставив на дереве кровавые борозды.
Вонь ударила в нос — резкая, тошнотворная, смесь гнили и чего-то кислого. Кровь тварей воняла, как протухшее мясо.
Четвёртый наездник атаковал сбоку, целясь в погонщика. Сэлвил пригнулся, и когти прошли над его головой, разорвав капюшон накидки.
— Слева! — крикнула Элон, перезаряжая арбалет.
Нерайя развернулась. Пятая тварь заходила на неё, её крылья хлопали с пугающей скоростью. Данмерка подняла сабли, готовясь к удару.
Наездник был быстр. Быстрее, чем она ожидала.
Его когти рассекли воздух, и Нерайя едва успела уклониться. Одна сабля отбила удар, вторая — полоснула по боку твари. Хищник взвизгнул, но не отступил. Его пасть раскрылась, обнажая ряды игольчатых зубов.
Нерайя ударила снова — на этот раз точнее. Клинок вошёл твари в горло, и она захрипела, забилась, её крылья судорожно хлопали по воздуху. Данмерка выдернула саблю и отпихнула тело ногой. Оно перевалилось через борт и исчезло внизу.
— Ещё двое! — крикнул Сэлвил.
Шестой наездник — тот, что заходил сзади — бросился на Элон. Редгардка выстрелила, но промахнулась. Тварь врезалась в неё, сбивая с ног, её когти царапнули по кирасе.
Нерайя метнулась к ним. Её сабля описала дугу и вонзилась наезднику в спину. Тварь взвыла, её тело выгнулось, и Элон воспользовалась моментом — её кинжал, невесть откуда взявшийся в руке, вошёл хищнику под челюсть.
Наездник дёрнулся и затих.
Элон выбралась из-под тела, её дыхание было тяжёлым.
— Спасибо, — выдохнула она.
— Последний! — крикнул Сэлвил.
Седьмой наездник — они просчитались, их было семеро — пикировал прямо на корзину. Погонщик выстрелил, но стрела прошла мимо. Тварь была уже в нескольких футах, её когти тянулись к Нерайе.
Данмерка не успевала поднять сабли.
Щелчок арбалета.
Болт вошёл наезднику в глаз. Тварь дёрнулась в воздухе, её крылья сложились, и она рухнула мимо корзины, едва не задев борт.
Нерайя обернулась. Элон стояла с арбалетом в руках, её лицо было бледным, но спокойным.
— Теперь квиты, — сказала редгардка.
Тишина.
Только свист ветра, скрип корзины и тяжёлое дыхание троих людей, которые только что выжили.
Сэлвил опустил лук и вытер пот со лба.
— Проклятые твари, — пробормотал он. — Давно такой большой стаи не видел.
Он бросил взгляд на разорванный навес, на кровь, забрызгавшую борта корзины, на тела двух наездников, которые всё ещё лежали внутри.
— Спасибо за помощь, — сказал он. — Без вас бы не справился.
— Ты тоже неплохо стреляешь, — ответила Элон, убирая арбалет.
Нерайя молча вытирала сабли о тряпку, которую достала из мешка. Её руки не дрожали, но сердце всё ещё колотилось.
— Ты хорошо держалась, — сказала Элон, глядя на неё.
— У меня богатый опыт в разборках с опасными хищниками, — ответила Нерайя, её голос был ровным, но в нём проскользнула нотка иронии.
— Это заметно.
— Ты тоже кое-что умеешь. Меткая стрельба.
Элон усмехнулась.
— Спасибо.
Сэлвил тем временем осматривал их обеих, его взгляд задержался на плече Нерайи.
— Тебя задели, — сказал он, указывая на разорванную ткань рубахи.
Нерайя опустила взгляд. На плече виднелась царапина — неглубокая, но кровоточащая. Она даже не заметила, когда это случилось.
— Царапина, — сказала она. — Ерунда.
— Не ерунда, — погонщик покачал головой, его голос стал серьёзнее. — Я же говорил — эти твари переносят моровые поветрия. Сначала жар, потом слабость. Через пару дней не сможешь встать. А потом... — он не договорил, но его взгляд сказал достаточно.
Нерайя нахмурилась.
— И что делать?
— Обработать рану. Как можно скорее. И показаться целителям, когда доберёмся до Балморы. В Храме знают, как с этим справляться.
— Поняла.
Элон достала из своей сумки небольшой флакон и протянула Нерайе.
— Спирт, — сказала она. — Промой рану. Это не вылечит, но замедлит заражение, если оно есть.
Нерайя взяла флакон, открыла, понюхала. Резкий запах ударил в нос. Она плеснула жидкость на царапину, зашипев сквозь зубы от жжения.
— Спасибо, — сказала она, возвращая флакон.
— Не за что.
Сэлвил тем временем спустился на землю — страйдер остановился, пока они разбирались с последствиями атаки. Погонщик подошёл к ближайшему телу наездника и достал нож.
— Что он делает? — спросила Нерайя.
— Смотри, — ответила Элон.
Данмер начал аккуратно срезать маховые перья с крыльев мёртвой твари. Его движения были быстрыми, привычными.
— Перья, — сказал он, не оборачиваясь. — Алхимики платят за них неплохие деньги.
Когда он закончил, то вернулся в корзину, держа в руках пышный серо-коричневый пучок. Часть перьев он протянул пассажиркам.
— Заслужили, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Можете продать алхимикам. Или сделать амулет на память. Когда запах выветрится.
Нерайя взяла перья, разглядывая их. Они были длинными, жёсткими, с неприятным маслянистым блеском.
— Спасибо, — сказала она.
— Вы мне помогли, я вам, — ответил Сэлвил, устраиваясь на своём месте. — Так и должно быть.
Он похлопал страйдера по панцирю.
— Всё хорошо, Крылышко, — сказал он мягко. — Они ушли. Ты молодец.
Тварь издала низкий вибрирующий звук — почти мурлыканье — и её ноги снова пришли в движение.
Они двинулись дальше.
Остаток пути прошёл спокойно. Солнце поднялось выше, разогнав остатки утренней дымки, и воздух стал тёплым, почти приятным. Пейзаж продолжал меняться — каменистые холмы сменились пологими склонами, поросшими низкой травой и кустарником.
Элон продолжала рассказывать о растениях, которые они проезжали, и Нерайя слушала, запоминая. Это было полезно. И отвлекало от мыслей о царапине на плече, которая саднила под повязкой.
— А что это за место? — спросила она, когда впереди показалась широкая долина с блестящей лентой реки.
— Река Одаи, — ответила Элон. — Она течёт с гор на севере и впадает во Внутреннее море. На её берегах стоит Балмора.
— Большой город?
— Второй по величине на Вварденфелле. После Вивека.
Нерайя кивнула. Она слышала о Вивеке — городе-храме, построенном в честь живого бога. Энар рассказывал ей о нём, о Трибунале, о странной религии данмеров. Но это было давно, и она помнила только обрывки.
«Надо будет узнать больше, — подумала она. — Если я собираюсь здесь жить».
Сэлвил указал рукой вперёд.
— Вон там. Видите?
Нерайя посмотрела. Вдали, на берегах реки, показались очертания города — тёмные угловатые здания, арки, башни. Тонкие струйки дыма поднимались от очагов, а на мостах, перекинутых через реку, мелькали крошечные фигурки людей.
По мере приближения город становился всё отчётливее. Каменные здания с плоскими крышами и узкими окнами. Арки, соединяющие дома над улицами. Стены из тёмного камня, местами покрытые мхом и лишайником.
Архитектура была непривычной — ничего похожего на фахверковые дома Чейдинхола или белокаменные башни Имперского города. Всё здесь выглядело... чужим. Угловатым. Практичным.
— Это типичный стиль Великого Дома Хлаалу, — заметила Элон, проследив за её взглядом.
— Великого Дома? — переспросила Нерайя.
— Да. Великие Дома — основа данмерского общества. Каждый управляет своей территорией, имеет свои традиции, законы. И архитектуру.
Сэлвил, не оборачиваясь, добавил:
— Хлаалу — мастера торговли. Но не доверяйте им слишком сильно. Они всегда думают о своей выгоде.
— Они умеют договариваться, — согласилась Элон. — Но иногда это выглядит как обычная жадность.
Нерайя кивнула, разглядывая приближающийся город.
— Расскажи подробнее, — попросила она.
Элон бросила на неё короткий взгляд, потом откинулась на спинку скамьи.
— Великих Домов пять. Хлаалу, Редоран, Телвани, Индорил и Дрес.
Она начала загибать пальцы.
— Хлаалу — торговцы и дипломаты. Они ближе всех к Империи, охотно сотрудничают с чужеземцами. Их земли здесь, на юго-западе Вварденфелла.
— Редоран — воины. Живут на Западном Нагорье. Честь, долг, преданность — это про них.
— Телвани — маги. Живут на востоке, в гигантских грибах, которые сами выращивают. Они... своеобразные. Не любят чужаков и считают, что сила — единственный закон.
— Индорил — жрецы и аристократы. Связаны с Храмом Трибунала. Их земли на материке, не на острове.
— Дрес — землевладельцы. Плантации, рабы. Тоже на материке, на юго-востоке.
Нерайя слушала внимательно. Это было важно — понимать, как устроено общество, в котором ей предстояло жить.
— А Малые Дома? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Элон бросила на неё быстрый взгляд. Что-то мелькнуло в её глазах — интерес? Подозрение? — но она не подала виду.
— Малые Дома — вассалы Великих, — объяснила она. — Они подчиняются им, но сохраняют определённую автономию. Обычно занимаются чем-то более узким — ремёслами, торговлей, охраной территорий.
Она помолчала, потом добавила:
— Если хочешь узнать больше, в Балморе есть библиотека. Или можешь поговорить с местными. Хлаалу любят рассказывать о себе.
— Спасибо, — ответила Нерайя.
Она отвернулась, глядя на город. Её мысли были далеко.
«Малый Дом Вверин, — думала она. — Дом Энара. Дом, из которого он бежал много лет назад».
Энар редко говорил о Морровинде. Ещё реже — о своей семье, о Доме, который оставил позади. Но иногда, в редкие моменты откровенности, он рассказывал ей о традициях данмеров, о Великих и Малых Домах, о сложной паутине вассальных клятв и обязательств.
О её собственном происхождении не знал никто — даже она сама. Нерайя выросла на улицах Чейдинхола, безымянная сирота, которой монашка из часовни Аркея дала имя и научила читать. Потом — шайка, кражи, разбой. Потом — Энар, который увидел в ней что-то большее, чем уличную воровку.
Он дал ей свою фамилию, когда они поженились. И кулон с гербом своего Дома — единственное, что осталось у него от прежней жизни.
Нерайя коснулась кулона под рубахой. Герб Малого Дома Вверин, вассалов Хлаалу. Металл был тёплым от её тела.
«Может, здесь я найду что-то о его семье, — подумала она. — Когда разберусь с Тамирой. Когда всё закончится».
Силт страйдер приближался к городу. Теперь Нерайя могла разглядеть детали — узкие улочки, спускающиеся к реке, торговые ряды на набережной, стражников в характерных жёлто-коричневых доспехах.
Впереди показался порт для страйдеров — каменный причал, возвышающийся над землёй на массивных опорах. У причала стоял ещё один страйдер, его погонщица — данмерка в тёмно-зелёной накидке — проверяла ремни на грузе.
Сэлвил вскинул руку и окликнул её:
— Дарваме!
Женщина подняла голову и улыбнулась.
— Сэлвил! Adur ohn veranig marik?
— Lakor marik! Sunad ilu khosikam!
— En ohn!
Нерайя поняла достаточно — пожелание удачи, ничего больше.
Страйдер караванщицы начал подниматься на своих длинных ногах, готовясь к отправлению. Крылышко тем временем остановилась у причала, издав низкий вибрирующий звук — почти вздох облегчения.
Сэлвил спрыгнул на каменную платформу и протянул руку пассажиркам.
— Добро пожаловать в Балмору.
Нерайя спустилась первой, потом Элон. Твёрдая земля под ногами показалась странно неподвижной после нескольких часов покачивания.
Данмерка обернулась и посмотрела на страйдера. Её взгляд задержался на грубой поверхности панциря, на длинных ногах, на маленьких глазках, которые смотрели куда-то вдаль.
Она сделала шаг вперёд, подняла руку — и остановилась, не решившись прикоснуться.
Сэлвил заметил её движение и усмехнулся.
— Она не кусается. Но не всем нравится трогать таких, как она.
Нерайя опустила руку.
— Спасибо за поездку, — сказала она.
— И за перья, — добавила Элон.
— Берегите себя, — ответил погонщик. — В Балморе легко потеряться, если не знаешь, чего хочешь.
Он бросил взгляд на плечо Нерайи.
— И покажите это целителям. Храм на севере города. Они помогут.
— Поняла.
Женщины направились к лестнице, ведущей вниз. С высоты причала доносился гул голосов, звон кузнечных молотов, выкрики торговцев, плеск воды.
Когда они спустились на мостовую, город ожил вокруг них. Торговцы с тележками, дети у мостов, стражники, лениво патрулирующие улицы. Запахи еды, дыма, реки, чего-то пряного и незнакомого.
Нерайя остановилась и повернулась к Элон.
— Как найти трактир «Южная стена»?
Элон приподняла бровь.
— Трактир? Если хочешь пообедать, в «Восьми тарелках» готовят лучше. Хотя и дороже.
— Мне нужна «Южная стена», — повторила Нерайя.
Элон пожала плечами.
— Перейди на восточный берег и иди вдоль городской стены. В углу торгового квартала увидишь вывеску.
— Спасибо.
— Если заблудишься, спроси в любой таверне. Там всегда знают, где что находится.
— Я справлюсь.
Нерайя помолчала, потом добавила:
— Сначала зайду к целителям.
Элон кивнула и указала в нужном направлении.
— Иди прямо, мимо торговых рядов. Увидишь большое куполообразное здание, окружённое стеной с башенками. Это Храм.
— Поняла.
Они стояли друг напротив друга — две женщины, которые несколько часов назад были незнакомками, а теперь... Нерайя не знала, как это назвать. Не друзья. Не союзники. Что-то между.
— Удачи, — сказала Элон.
— И тебе.
Нерайя развернулась и пошла в сторону Храма. Она чувствовала взгляд редгардки на своей спине, но не обернулась.
«У этой женщины слишком много вопросов, — думала она. — И слишком мало ответов. Но сейчас это неважно. Сейчас важно одно — найти Кая Косадеса. И узнать, где Тамира».
Толпа сомкнулась вокруг неё, и фигура Нерайи исчезла среди каменных стен и узких улочек Балморы.
Элон осталась стоять на месте, глядя ей вслед.
«Южная стена, — думала она. — Интересно. Очень интересно».
Она знала это место. Знала, кто там обитает. И знала, что это значит.
«Кай будет доволен, — подумала она. — Она идёт прямо к нему».
Редгардка развернулась и пошла в противоположном направлении. У неё были свои дела в Балморе. Но она не сомневалась, что очень скоро снова встретит эту загадочную данмерку.

Глава 4: Поиски.
17 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Балмора
Храм Трибунала возвышался над соседними зданиями, как каменный страж. Широкий купол был окружён высокой стеной с башнями по бокам от центральных врат. На куполе виднелись небольшие овальные окошки с зелёным стеклом, покрытым рисунками — фигуры в странных одеяниях, символы, которых Нерайя не понимала.
Она не стала вглядываться. Религия Трибунала была для неё пустым звуком — Энар рассказывал о ней мало, и всегда с оттенком горечи. «Живые боги, — говорил он. — Которые позволили Империи поработить наш народ. Какие же они боги?»
Врата были открыты. Нерайя вошла внутрь.
Тишина обрушилась на неё, как волна. После шума улиц — гула голосов, стука тележных колёс, выкриков торговцев — эта тишина казалась почти осязаемой. Её нарушали лишь шёпот молящихся и мягкие шаги служителей.
Воздух был наполнен ароматом благовоний — сладковатым, тяжёлым. Свет от свечей и лампад создавал тёплую, умиротворяющую атмосферу, но Нерайя чувствовала себя здесь неуютно. Обстановка давила на неё, а странная символика вокруг казалась чуждой.
Вдоль стен стояли алтари в виде трёхгранных столбов, сужающихся к вершине. Золотисто-жёлтые, покрытые символами и рисунками. Но один выделялся среди остальных — перед ним горело больше свечей, и у его подножия лежали свежие цветы. На алтаре было высечено женское лицо — спокойное, величественное, с закрытыми глазами.
— Благословенная Альмалексия, — раздался голос рядом.
Нерайя обернулась. К ней подошла служительница — данмерка в тёмно-лиловой мантии с белым шитьём. Каштановые волосы аккуратно собраны в пучок, лицо спокойное, сосредоточенное.
— Мать Морровинда, — продолжила она, проследив за взглядом Нерайи. — Целительница и защитница. Она правит в Морнхолде и хранит наш народ уже три тысячи лет.
Нерайя отвела глаза от алтаря.
— У меня рана от скального наездника. Мне сказали, что такие раны могут быть опасны.
Служительница кивнула.
— В таком случае вам стоит обратиться к её алтарю. Альмалексия — покровительница исцеления. Её благословение очищает раны и...
— Я не приверженка вашей религии, — перебила Нерайя.
Служительница замолчала. В её глазах мелькнуло разочарование, но голос остался ровным.
— Понятно. Тогда следуйте за мной. Я отведу вас к лекарю Андрано.
Она повернулась и направилась вглубь Храма. Нерайя последовала за ней, бросив последний взгляд на каменное лицо богини.
«Три тысячи лет, — подумала она. — И всё это время её народ страдал. Сначала от войн, потом от Империи. Хороша защитница».
Несколько коридоров, поворотов, и они оказались перед массивной деревянной дверью с резным орнаментом. Служительница толкнула её, и Нерайя вошла в просторное помещение.
Лаборатория. Или аптека. Или и то, и другое.
Стеллажи вдоль стен были заполнены всевозможными бутылочками, колбами, мисками. Листья, цветы, грибы, разноцветные порошки, даже органы каких-то существ в стеклянных сосудах. На одной из полок стояла банка с чем-то, напоминающим глаз огромного существа. Рядом лежали пергаменты с алхимическими формулами.
В воздухе витал запах трав, смешанный с чем-то горьковатым и металлическим.
В дальнем конце зала стоял высокий немолодой данмер. Тёмные короткие волосы с едва заметной сединой. Дорогая коричневая мантия, отделанная янтарём и золотым шитьём. Перед ним — две подставки: на одной раскрытая толстая книга, на другой — пергамент, на котором он делал пометки.
Служительница остановилась у входа и слегка поклонилась.
— Лекарь Андрано. К вам посетительница.
Данмер поднял голову. Его красные глаза смерили Нерайю взглядом, и на лице отразилось явное недовольство. Он отложил перо, закрыл книгу с громким хлопком и скрестил руки на груди.
— Ah, marik tosk n’wah har veranig de khurdahr am asuhm sharmag mulkad!
Его голос был глубоким, но в нём звучала раздражённость. Нерайя уловила «н'вах» и ещё пару слов, которые явно не были комплиментом. Потом он перешёл на имперский, не утруждая себя скрывать раздражение:
— И что на этот раз? Головная боль? Несварение? Или вы решили, что я должен бросить всё ради вашей царапины?
Нерайя скрипнула зубами. Её пальцы сжались в кулак, но она быстро взяла себя в руки. Она уже сталкивалась с такими. Лучше не поддаваться на провокации.
— Царапина от скального наездника, — ровно ответила она. — Мне сказали, что такие раны могут быть опасны.
Андрано прищурился.
— Скальный наездник, говорите? И вы решили, что это достойная причина, чтобы отвлекать меня от работы?
Он тяжело вздохнул и пробормотал что-то на данмерисе.
— Ладно, раз уж вы здесь, — он махнул рукой в сторону стула у стены. — Садитесь.
Служительница поклонилась и вышла, оставив их наедине.
Нерайя села. Андрано подошёл, склонился над её плечом. Его пальцы — холодные, грубые — быстро ощупали рану. Он обращался с ней не как с пациентом, а как с неодушевлённым предметом.
— Ничего серьёзного, — проворчал он, выпрямляясь. — Но, если оставить без лечения, может начаться воспаление.
Он направился к стеллажу, нашёл пучок толстых тёмно-зелёных листьев и вернулся к столику в углу. Бросил листья в ступку, добавил щепоть порошка из баночки. Начал растирать — быстро, точно, привычно.
Резкий травяной запах с горьковатым оттенком заполнил комнату.
— Это немного пощиплет, — предупредил он, подходя с деревянной ложкой, на которой лежала густая зелёная паста.
Он нанёс пасту на рану. Плечо начало жечь, но Нерайя не подала виду.
— Терпимо, — коротко сказала она.
— Ещё бы, — пробормотал Андрано.
Он взял полоску ткани и замотал ей плечо.
— Всё. Не снимайте повязку до завтрашнего утра. Если начнёт сильно болеть или появится жар — возвращайтесь.
Нерайя кивнула. Но прежде, чем встать, спросила:
— Это был горьколистник?
Андрано остановился, бросив на неё взгляд, в котором смешались удивление и раздражение.
— Конечно! Горьколистник с солью! — он закатил глаза. — Что за невеждой надо быть, чтобы не знать этот простейший деревенский рецепт?
«Элон говорила о горьколистнике, — подумала Нерайя. — Можно заваривать как чай или нарезать в еду. Теперь ещё одно применение».
— Спасибо за лечение, — сказала она, поднимаясь.
Андрано фыркнул, уже отворачиваясь к своим записям.
— Плату оставите сере Ллатино Хлаалу.
— Где я могу её найти?
Андрано обернулся, его взгляд был полон недоумения.
— Она же привела вас ко мне! Или вы думаете, что я ещё и за этим должен следить?
Нерайя сдержала раздражение.
— Поняла.
— Постарайтесь больше не попадаться этим тварям, — буркнул он напоследок.
Служительница ждала её в главном зале, поправляя свечи у алтаря Альмалексии. Заметив Нерайю, она повернулась с лёгкой улыбкой.
— Всё в порядке?
— Да. Сколько я должна за лечение?
Служительница приподняла бровь.
— Лекарь использовал горьколистник с солью?
— Да.
Данмерка качнула головой. На её лице мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Она пробормотала что-то себе под нос — слишком тихо, чтобы разобрать.
— Вы ничего не должны, — сказала она. — Но если хотите, можете оставить скромное пожертвование. Пара септимов — чтобы восполнить потраченные ингредиенты.
Нерайя достала две монеты и протянула их.
— Спасибо.
— Благодарим за ваше пожертвование, — служительница приняла монеты с лёгким поклоном. — Да хранит вас Благословенная Альмалексия.
Нерайя не ответила. Она уже направлялась к выходу.
«Пусть лучше хранит свой народ, — подумала она. — Если умеет».
Когда она вышла из Храма, шум Балморы снова обрушился на неё. Гул голосов, стук колёс, выкрики торговцев. Город жил своей жизнью, не замечая её.
Нерайя остановилась, чтобы сориентироваться. Элон говорила, что трактир «Южная стена» находится на восточном берегу, у городской стены.
Она бросила взгляд на мост через реку Одаи и направилась в ту сторону.
Мост был узким, сложенным из тёмного камня, отполированного тысячами ног. Река внизу текла медленно, мутная, с маслянистыми разводами на поверхности. Пахло тиной и чем-то кислым — то ли отходами, то ли гниющими водорослями.
Нерайя пересекла мост и сразу почувствовала перемену.
Западный берег был шумным, ярким, полным торговцев и зевак. Восточный — другой. Здесь было тише, но эта тишина не успокаивала. Она настораживала.
Здания выглядели более скромными, а чем дальше Нерайя шла вдоль городской стены, тем сильнее менялась обстановка. Каменные дома сменялись деревянными лачугами с покосившимися крышами. Штукатурка на стенах потрескалась и осыпалась. Некоторые окна были заколочены досками, а двери выглядели так, словно их не меняли десятилетиями.
Воздух здесь был тяжёлым — сырость, гниль, запах немытых тел. Где-то вдалеке лаяла собака, а из одного из домов доносились приглушённые крики.
Нерайя чувствовала на себе взгляды. Никто не смотрел прямо, но она знала это ощущение — научилась распознавать его за годы жизни вне закона. Здесь её оценивали. Прикидывали, стоит ли связываться.
Её пальцы легли на рукоять сабли. Не угрожающе — просто напоминание. Для тех, кто смотрит.
На углу одной из улиц сидел нищий аргонианин, завернувшийся в грязное одеяло. Его рука была протянута в мольбе.
— Подайте, госпожа, — прохрипел он, не поднимая головы.
Нерайя прошла мимо, не замедляя шага.
Чуть дальше она заметила двух данмеров в тени у стены. Капюшоны скрывали лица, разговор был слишком тихим, чтобы разобрать слова. Один из них бросил на неё быстрый взгляд, что-то шепнул напарнику. Тот кивнул, но оба остались на месте.
«Выжидают, — поняла Нерайя. — Решают, стою ли я риска».
Она ускорила шаг, не оглядываясь.
Наконец, в углу торгового квартала она увидела деревянную вывеску с облупившейся краской. «Южная стена». Буквы были кривыми, словно их выводил кто-то не слишком трезвый.
Трактир выглядел неприметно — именно так, как должно выглядеть место, где не задают лишних вопросов.
Нерайя остановилась перед дверью. Ей показалось, что за ней наблюдают, но, обернувшись, она не заметила ничего подозрительного. Только пустая улица и тени в подворотнях.
Она толкнула дверь.
Внутри было темнее, чем она ожидала. Свет от нескольких лампад едва освещал помещение, оставляя углы в полумраке. Запах табака смешивался с ароматом жареного мяса и чем-то кислым — дешёвое вино, судя по всему.
Трактир был небольшим и не слишком чистым. Деревянные столы и скамьи вдоль стен, массивная стойка в центре. За ней стоял плотный имперец с короткими тёмными волосами и лёгкой щетиной. Его лицо было обветренным, но щербатая улыбка выражала что-то похожее на доброжелательность.
Несколько посетителей сидели за столами, тихо переговариваясь. Крупный норд с густой бородой бросил на Нерайю хмурый взгляд, но тут же вернулся к своей кружке. В углу двое данмеров бросали кости — стук кубиков о дерево мерно отсчитывал время.
Нерайя прошла к стойке.
— Добро пожаловать в «Южную стену», — сказал хозяин. Голос низкий, но дружелюбный. — Что для вас?
— Вы хозяин этого заведения?
— Верно. Бакола Клосиус, — он кивнул. — Чем могу помочь?
— Я ищу Кая Косадеса. Он здесь?
Бакола нахмурился, задумчиво потёр подбородок.
— Нет, такого у нас нет, — ответил он. — Но, может, кто-то из гостей слышал о нём. Попробуйте поспрашивать.
Нерайя кивнула. Она не ожидала, что будет так просто.
— Тогда что-нибудь перекусить, — сказала она, меняя тему.
— Сегодня на обед печёный пепельный батат и жареное мясо крыс, — Бакола слегка улыбнулся, словно извиняясь за скудность меню.
— Пусть будет это. Сколько?
— Три септима.
Нерайя отсчитала монеты. Бакола принял их и кивнул на свободный столик у стены.
— Принесу через минуту.
Она села спиной к стене — старая привычка. Отсюда был виден весь зал, входная дверь и проход на кухню. Хорошая позиция.
Посетители трактира выглядели обычными для таких мест: усталые путники, местные выпивохи, пара подозрительных личностей, которые старались не привлекать внимания. Ничего необычного.
Бакола принёс еду — тарелку с печёным бататом и кусками жареного мяса. Батат выглядел аппетитно, но мясо вызывало сомнения.
Нерайя попробовала. Жёсткое, с привкусом железа. Она поморщилась, но продолжила есть.
«Не самое худшее, — подумала она. — Бывало и хуже».
За окном свет начал меняться — день клонился к вечеру.
Она вспомнила дни в лесах близ Чейдинхола, когда приходилось довольствоваться сырыми кореньями и ягодами. А иногда — и тем, что лучше не вспоминать.
Она доедала последний кусок батата, когда краем глаза заметила движение.
К её столу направлялась каджитка.
Рыжий мех с белыми полосами на морде. Доспехи из старого выцветшего хитина — потрёпанные, но всё ещё прочные. Она двигалась плавно, почти бесшумно, как хищник, подкрадывающийся к добыче.
Каджитка остановилась у стола, склонив голову набок. Её янтарные глаза блеснули в полумраке.
— Хабаси приветствует мутсеру, — протянула она. Голос мягкий, как патока, но в нём чувствовалась скрытая насмешка. — Хабаси видит, что мутсера ищет что-то... или кого-то.
Нерайя подняла взгляд. Её лицо осталось непроницаемым.
— Я не ищу себе компанию, — холодно ответила она, отодвигая тарелку.
Каджитка рассмеялась — тихо, искренне, словно мурлыканье.
— Хабаси не обижается, — сказала она, усаживаясь напротив. Её хвост обвился вокруг ножки стула. — Но Хабаси всё же хочет знать, кого ищет мутсера.
Нерайя смотрела на неё, оценивая. Доспехи, манера двигаться, уверенность в каждом жесте. Это была не случайная посетительница.
— Кая Косадеса, — сказала она наконец. Прямота иногда работала лучше уловок.
Глаза Хабаси чуть прищурились. Уши едва заметно дёрнулись.
— Хабаси слышала это имя, — протянула она, понизив голос. — Но почему мутсера ищет этого человека?
— Это не твоё дело.
Каджитка снова рассмеялась, но сдержаннее.
— Хабаси понимает. Мутсера осторожна, и это хорошо, — она склонила голову, усы дёрнулись. — Но если мутсера хочет найти Кая Косадеса, Хабаси может помочь.
Она облизнула губы.
— Но Хабаси не работает за спасибо. Что мутсера может предложить взамен?
Нерайя задумалась. Её рука скользнула к мешку на поясе, пальцы нащупали книгу — ту самую, из пещеры контрабандистов.
— Может, это тебя заинтересует, — она достала потрёпанный том.
Глаза Хабаси расширились при виде символов на обложке. Она потянулась к книге, но Нерайя убрала её обратно.
— Сначала информация.
Каджитка рассмеялась — на этот раз с явным одобрением.
— Хабаси понимает. Мутсера осторожна, и это хорошо.
Она откинулась на спинку стула. Хвост медленно покачивался из стороны в сторону.
— Хабаси слышала о Кае Косадесе, — сказала она, растягивая слова. — Этот человек живёт в трущобах, в северо-восточном углу Балморы. Но Хабаси советует быть осторожной. Там не любят чужаков.
Нерайя кивнула.
— Теперь твоя очередь.
Она достала книгу и протянула каджитке. Та взяла её с такой осторожностью, словно это был редкий артефакт. Пробежала взглядом по страницам, и её глаза заблестели.
— Хорошая находка, — промурлыкала она. — Хабаси благодарит мутсеру. Эта книга стоит больше, чем просто слова.
Она встала, зажав том под мышкой.
— Если мутсере понадобится ещё что-то, Хабаси всегда здесь, — её улыбка стала шире. — Но помни — Хабаси не работает бесплатно.
Каджитка развернулась и направилась прочь. Её хвост плавно покачивался — она была довольна сделкой.
Нерайя проводила её взглядом, затем поднялась из-за стола.
Северо-восточный угол Балморы. Трущобы.
Её следующая цель была ясна.
Нерайя вышла из «Южной стены», прикрыв за собой дверь. Вечерний воздух был прохладным, пропитанным запахами города — дымом от очагов, сыростью реки, чем-то пряным с западного берега.
Она поправила ворот кирасы и направилась на север. Шаги размеренные, но взгляд скользил по сторонам — каждый угол, каждая тень. Старая привычка.
«Хабаси могла отправить кого-то за мной», — мелькнула мысль.
Она обернулась. Улица позади была пуста — только старик-нищий у стены, завернувшийся в вонючую мешковину. Он даже не поднял головы.
Нерайя пошла дальше.
Чем дальше она уходила от торгового квартала, тем мрачнее становилась обстановка. Улицы сужались, превращаясь в тёмные проходы между покосившимися стенами. Запахи здесь были другими — не просто гниль и сырость, а что-то застоявшееся, мёртвое. Словно сам воздух давно перестал двигаться.
Трущобы.
Нерайя замедлила шаг. Эти места были ей слишком знакомы.
Развалины. Грязь под ногами. Ощущение, что за каждым углом может скрываться опасность — или возможность. Всё это напоминало ей о детстве.
Она остановилась у одного из домов, прислонившись к стене. На мгновение закрыла глаза.
Воспоминания нахлынули сами собой.

Чейдинхол. Ей было семь или восемь — она не помнила точно. В те годы она ещё не считала дни, не знала, какой сейчас месяц. Знала только, что зимой холодно, летом можно найти ягоды, а весной и осенью — грязь по колено.
Трущобы Чейдинхола были её домом. Узкие улочки, где каждый угол таил опасность. Заброшенные дома, в которых она пряталась от дождя, от стражи, от других беспризорников — тех, что были старше и злее.
Даже среди этих руин был один дом, который выделялся.
Дом с колодцем во дворе.
Дети рассказывали о нём страшные истории. Говорили, что в колодце живёт что-то, что утаскивает тех, кто осмелится заглянуть внутрь. Говорили, что по ночам оттуда доносятся звуки — не то плач, не то смех. Говорили, что однажды туда спустился мальчишка на спор, и больше его никто не видел.
Нерайя не знала, правда это или выдумки. Но дом обходила стороной — как и все остальные. Даже самые отчаянные скуумщики и бродяги не совались туда. Словно чувствовали что-то. Словно сам воздух вокруг того места шептал: «Не подходи».
С тех пор «дом с колодцем» стал для неё чем-то большим, чем просто место. Это было слово для обозначения таких мест — заброшенных, проклятых, окружённых слухами и страхом. Мест, которые избегают даже те, кому нечего терять.
В каждом городе, в каждых трущобах был свой «дом с колодцем».

Нерайя открыла глаза.
«Глупо, — сказала она себе. — Это было давно. Я уже не ребёнок».
Но сердце билось чуть быстрее, чем следовало.
Она огляделась. Трущобы Балморы были похожи на трущобы Чейдинхола — те же покосившиеся дома, та же грязь, тот же запах безнадёжности. И где-то здесь, среди этих развалин, жил человек, которого она искала.
«Здесь тоже должен быть свой дом с колодцем», — подумала она.
Её взгляд скользил по улице, выискивая что-то, что выделялось бы среди остальных руин.
И она увидела его.
Дом в самом конце улицы. Он выглядел ещё более заброшенным, чем остальные — окна заколочены досками, дверь покосилась, словно её пытались выбить.
А во дворе, среди сорняков, виднелся колодец.
Настоящий колодец.
Нерайя остановилась. Сердце сжалось.
Это было просто совпадение. Должно было быть совпадением. «Дом с колодцем» — лишь название, не более. Слова, которыми она называла такие места. Колодец в Чейдинхоле не имел никакого отношения к этому колодцу в Балморе.
И всё же...
Она стояла неподвижно, глядя на тёмный провал среди сорняков. Камни поросли мхом. Изнутри тянуло сыростью.
«Совпадение, — повторила она себе. — Просто совпадение».
Но её руки похолодели, а во рту пересохло.
Она заставила себя двинуться вперёд.
Шла медленно, держась в тени. С каждым шагом сердце билось всё быстрее. Она не стала заглядывать в колодец — даже не посмотрела в его сторону, проходя мимо.
Остановилась перед домом, глядя на заколоченные окна.
«Если Кай Косадес действительно здесь, то это место идеально, чтобы скрыться, — подумала она. — Никто в здравом уме сюда не сунется».
Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках.
Дверь — вернее, то, что от неё осталось — была заменена покосившейся доской. Нерайя потянулась, чтобы отодвинуть её, но в последний момент рука замерла.
Что-то внутри неё протестовало. Не разум — инстинкт. Тот самый, который не раз спасал ей жизнь.
Она стояла несколько мгновений, глядя на доску, словно пытаясь заглянуть за неё.
«Что я делаю?» — подумала она.
Сердце колотилось так громко, что казалось, его стук слышен на всю улицу.
Нерайя сделала шаг назад. Потом снова вперёд. Подняла руку и постучала по доске.
Звук был глухим. Ответа не последовало.
Она усмехнулась, пытаясь отогнать страх.
«Глупо. Это просто дом. Просто ещё одна развалина».
Она потянулась к доске и осторожно отодвинула её в сторону. Та издала протяжный скрип, словно предупреждая о вторжении.
Внутри было темно. Тихо. Эта тишина казалась неестественной — словно дом затаил дыхание.
В лицо ударил тяжёлый, душный воздух. Запах скуумы — густой, сладковато-горький. Жжёный сахар смешивался с плесенью и сыростью. Нерайя поморщилась, но вошла внутрь, стараясь двигаться бесшумно.
Темнота обволокла её. Глаза не сразу привыкли к отсутствию света. Она замерла, прислушиваясь.
Тишина.
Её пальцы скользнули к рукояти сабли, но она не стала обнажать оружие.
«Пусто», — подумала она, делая осторожный шаг вперёд.
Пол скрипнул под ногой. Звук показался оглушительным.
И тогда что-то холодное и острое коснулось её шеи.
Нерайя замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось так быстро, словно хотело вырваться из груди.
— Нерайя Вверин? — раздался хриплый мужской голос прямо у её уха. В нём звучала насмешка, но и угроза. — Долго же ты добиралась. Надеюсь, ты меня не разочаруешь.
Она не двигалась. Пальцы всё ещё лежали на рукояти сабли, но она знала — любое резкое движение может стать последним.
— Кто ты? — холодно спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Мужчина не ответил сразу. Кинжал слегка надавил на её кожу — не настолько, чтобы порезать, но достаточно, чтобы она почувствовала холод металла.
— Тот, кто тебя ждал, — наконец сказал он. — А теперь будь хорошей девочкой и не делай глупостей.
За спиной раздался звук — кто-то ставил доску на место. Глухой скрежет дерева по камню. Тьма стала кромешной.
Кинжал исчез от её шеи, но напряжение не отпускало. Нерайя не двигалась, прислушиваясь к каждому звуку.
Щелчок. Слабый свет разорвал мрак.
Кто-то зажёг фонарь — грязный, едва дающий света. Но после непроглядной темноты даже этого хватило, чтобы осветить помещение.
Нерайя прищурилась, давая глазам привыкнуть.
В углу стояла Элон.
Редгардка держала фонарь в руке, слегка наклонив голову. Её светло-карие глаза блестели в тусклом свете. Лицо серьёзное, взгляд пристальный.
— Куда важнее понять, кто ты, — сказала она. Голос мягкий, но в нём звучало неподдельное любопытство.
Нерайя не удивилась. Где-то в глубине души она знала, что эта встреча не была случайной. Ни в Сейда Нин, ни на силт страйдере, ни здесь.
Она перевела взгляд на человека рядом с собой.
Босоногий седой имперец. Старые поношенные штаны, которые едва держались на худых бёдрах. Почти лысая голова блестела в тусклом свете. Лицо, покрытое морщинами и шрамами, казалось высеченным из камня.
Но тело говорило другое. Несмотря на возраст и видимую небрежность, под кожей перекатывались мышцы — как у человека, привыкшего к тяжёлой работе или долгим тренировкам. Жилистые руки, покрытые шрамами. Осанка воина, а не нищего.
Контраст сбивал с толку. Он выглядел как бродяга, но двигался как убийца.
Его глаза — ясные, пронзительные — смотрели на неё с такой силой, что Нерайя невольно отвела взгляд. Потом заставила себя посмотреть снова.
— Я — Кай Косадес, — сказал он. Голос низкий, твёрдый — голос человека, привыкшего, что его слова не подвергают сомнению. — А вот кто ты такая, раз сам Император приказывает мне принять тебя на службу в Клинки?

Глава 5: Тени.
17 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Балмора
Нерайя стояла неподвижно, чувствуя, как сердце колотится в груди. Кинжал у горла исчез, но напряжение не отпускало.
Кай Косадес. Клинки. Император.
Слова кружились в её голове, не складываясь в осмысленную картину.
— Присядь, — сказал Кай, указывая на грубо сколоченный табурет у стены. — Разговор будет долгим.
Это не было приглашением. Это был приказ.
Нерайя не двинулась с места.
— Я постою.
Кай пожал плечами — движение, в котором не было ни раздражения, ни удивления. Просто констатация факта.
— Как хочешь.
Он отошёл к столу, на котором Элон поставила фонарь, и опустился на единственный стул. Его движения были неторопливыми, почти ленивыми, но Нерайя видела, как напряжены мышцы под обвисшей кожей. Этот человек мог убить её в любой момент — и оба они это знали.
Комната была маленькой и грязной. Низкий потолок, покрытый трещинами и пятнами плесени. Голые стены, с которых местами осыпалась штукатурка. В углу валялась старая трубка для курения скуумы — потемневшая, с потрескавшимся мундштуком. Рядом — пустые бутылки, некоторые разбитые. В воздухе висел сладковато-горький запах лунного сахара, смешанный с сыростью и чем-то затхлым.
Идеальное место, чтобы спрятаться. Идеальное место, чтобы исчезнуть.
Элон стояла у двери, скрестив руки на груди. Её лицо было непроницаемым, но глаза внимательно следили за каждым движением в комнате.
— Итак, — Кай откинулся на спинку стула, сложив руки на животе, — Нерайя Вверин. Расскажи мне, как ты нашла это место.
Нерайя прищурилась.
— Вы знаете как. Ваша... — она бросила взгляд на Элон, — подруга наверняка доложила.
— Элон доложила, что ты спрашивала обо мне в «Южной стене». Но она не следила за тобой каждую секунду. Меня интересует, как ты догадалась искать именно здесь.
— Каджитка в трактире. Хабаси. Она знала, где вы живёте.
— И ты ей поверила?
— У меня не было причин не верить.
— Не было причин верить тоже, — Кай чуть наклонил голову. — И всё же ты пришла сюда одна, ночью, в трущобы, где режут за медяк. Либо ты очень храбрая, либо очень глупая.
— Либо у меня не было выбора.
Кай усмехнулся — одними губами, глаза остались холодными.
— Выбор есть всегда. Вопрос в том, какой ценой.
Он помолчал, разглядывая её. Его взгляд скользил по её лицу, по рукам, по позе — как взгляд торговца, оценивающего товар.
— Ты хорошо двигаешься, — сказал он наконец. — Тихо. Осторожно. Проверяешь углы, держишь руку у оружия. Это не навыки крестьянки.
Нерайя не ответила.
— Пятнадцать лет в лесах Сиродиила, — продолжил Кай. — Банда Энара Вверина. Грабежи на дорогах, нападения на караваны. Ни разу не попались — до недавнего времени.
Её пальцы дрогнули, но она заставила себя не реагировать.
— Вижу, вы навели справки.
— Это моя работа, — Кай пожал плечами. — Знать вещи. Знать людей. Знать, чего они хотят и чего боятся.
Он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то — не угроза, но предупреждение.
— Я знаю о тебе многое, Нерайя. Больше, чем ты думаешь. Вопрос в том, что ты знаешь обо мне.
— Вы — глава Клинков в Морровинде, — сказала она ровно. — Имперская разведка. Шпионы Императора.
— Это общеизвестно. Что ещё?
— Ничего.
— Хорошо, — Кай кивнул. — Честный ответ. Я ценю честность.
Он поднялся со стула — медленно, как человек, которому некуда торопиться. Подошёл к окну, заколоченному досками, и провёл пальцем по щели между ними.
— Клинки служат Императору, — сказал он, не оборачиваясь. — Не Империи — Императору. Лично. Мы — его глаза и уши. Его руки, когда нужно сделать то, что нельзя делать официально.
— И что Императору нужно от меня?
Кай обернулся. В тусклом свете фонаря его лицо казалось высеченным из камня — резкие тени, глубокие морщины, пронзительные глаза.
— Это хороший вопрос, — сказал он. — К сожалению, я не знаю ответа.
Нерайя нахмурилась.
— Вы глава Клинков, и вы не знаете?
— Я глава Клинков в Вварденфелле, — поправил он. — Не в Империи. Император отдаёт приказы, я их выполняю. Иногда он объясняет причины. Чаще — нет.
Он сделал шаг к ней, и Нерайя напряглась, но он остановился на расстоянии вытянутой руки.
— Пять месяцев назад я получил письмо, — продолжил Кай. — Личное послание от Уриэля Септима. В нём говорилось, что в Морровинд прибудет заключённая из имперских тюрем. Данмерка по имени Нерайя Вверин. Мне приказано принять её в Клинки и дать ей задание.
— Какое задание?
— Об этом позже, — Кай отмахнулся. — Сейчас меня интересует другое. Почему ты?
Нерайя молчала.
— Ты — никто, — сказал Кай, и в его голосе не было оскорбления, только констатация. — Бандитка из леса. Воровка. Убийца, вероятно. Таких тысячи в имперских тюрьмах. Почему Император выбрал именно тебя?
— Я не знаю.
— Не знаешь или не хочешь говорить?
— Не знаю, — повторила Нерайя. — Меня вытащили из камеры, посадили на корабль и отправили сюда. Никто ничего не объяснял.
Кай смотрел на неё долго, не мигая. Потом кивнул.
— Верю, — сказал он. — Ты действительно не знаешь. Это... интересно.
Он отвернулся, прошёлся по комнате. Его босые ноги не издавали ни звука на грязном полу.
— Но кое-что ты всё-таки знаешь, — сказал он, останавливаясь. — Кое-что, о чём не сказала.
Нерайя почувствовала, как холод пробежал по спине.
— О чём вы?
Кай повернулся к ней. Его глаза были острыми, как лезвие.
— О твоей дочери.
Мир замер.
Нерайя слышала, как кровь стучит в ушах. Слышала своё дыхание — слишком громкое, слишком частое. Слышала треск фитиля в фонаре.
— Что? — её голос прозвучал хрипло.
— Тамира Вверин, — сказал Кай спокойно. — Пятнадцать лет. Захвачена вместе с тобой пять месяцев назад. Ранена при задержании.
Перед глазами вспыхнули образы — яркие, болезненные. Лес. Крики. Лязг стали. Тамира, падающая на землю, кровь на её рубашке. Легионеры, которые уносят её, пока Нерайю прижимают к земле.
«Мама!»
Этот крик преследовал её каждую ночь.
— Где она? — Нерайя шагнула вперёд, её пальцы легли на рукоять клинка. — Что вы с ней сделали?
Кай не двинулся. Не отступил, не потянулся к оружию. Просто стоял, глядя на неё с выражением, которое могло быть сочувствием, а могло быть расчётом.
— Убери руку, — сказал он тихо. — Ты не хочешь этого делать.
— Где моя дочь?!
— Я не знаю.
Нерайя замерла.
— Что значит — не знаете?
— Это значит то, что я сказал, — Кай пожал плечами. — Я не знаю, где она сейчас. Но я знаю, кто знает.
Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.
— Империя, — сказал он. — Империя знает, где твоя дочь. Жива ли она, в каком состоянии, где содержится — всё это известно кому-то в Имперском Городе. И эта информация может стать твоей.
— Может стать? — Нерайя почувствовала, как ярость смешивается с отчаянием. — Вы торгуетесь? Моей дочерью?
— Я предлагаю сделку, — поправил Кай. — Ты работаешь на Клинков. Выполняешь задания. Доказываешь, что тебе можно доверять. А взамен получаешь то, что хочешь.
— И если я откажусь?
Кай развёл руками.
— Тогда ты никогда не узнаешь, что с ней случилось. Никогда не найдёшь её. Проведёшь остаток жизни, гадая, жива она или мертва.
Нерайя стиснула зубы. Её пальцы всё ещё лежали на рукояти сабли, но она знала — это бессмысленно. Даже если она убьёт Кая, это ничего не изменит. Она останется здесь, в чужой стране, без денег, без связей, без единой зацепки.
А Тамира останется там, где она есть. Если она вообще ещё жива.
— Это не выбор, — сказала она глухо. — Это шантаж.
— Называй как хочешь, — Кай пожал плечами. — Но это твоя реальность. Советую её принять.
Элон шагнула вперёд. Её лицо изменилось — напряжённое, почти встревоженное.
— Кай, — её голос был тихим, но в нём звучала сталь. — Ты не говорил мне о дочери.
Кай бросил на неё короткий взгляд.
— Тебе не нужно было знать.
— Не нужно было... — Элон осеклась. Её руки сжались в кулаки, и на мгновение показалось, что она скажет что-то ещё — что-то резкое, злое. Но она только качнула головой и отступила назад.
Нерайя заметила это. Заметила, как дрогнули губы редгардки, как потемнели её глаза. Что-то было не так. Что-то в этом разговоре задело Элон глубже, чем должно было задеть простого агента.
Но сейчас это было неважно.
— Что вы хотите, чтобы я сделала? — спросила Нерайя. Её голос звучал ровно, почти мёртво.
Кай кивнул — коротко, деловито.
— Пока — ничего. Отдохни. Обустройся. Завтра утром приходи сюда, и я дам тебе первое задание.
— И если я его выполню?
— Тогда мы поговорим снова. И, возможно, я смогу рассказать тебе больше о твоей дочери.
«Возможно». Это слово повисло в воздухе, как издёвка.
Нерайя хотела ударить его. Хотела схватить за горло и трясти, пока он не скажет правду. Но она знала — это ничего не даст. Кай был из тех людей, которые умирают молча.
— Элон, — Кай повернулся к редгардке. — Проводи её. Покажи дом, который мы подготовили.
Элон кивнула. Её лицо снова стало непроницаемым, но что-то в её глазах изменилось.
— Пойдём, — сказала она Нерайе.
Данмерка не двинулась с места. Она смотрела на Кая — на этого старика в обносках, который держал её жизнь в своих руках.
— Я найду её, — сказала она тихо. — С вашей помощью или без неё.
Кай улыбнулся — тонко, почти незаметно.
— Я на это рассчитываю, — сказал он. — А теперь иди. Отдыхай. Завтра начинается твоя новая жизнь.
Нерайя развернулась и вышла, не оглядываясь.
Элон последовала за ней, тихо прикрыв за собой «дверь».

Ночной воздух Балморы был прохладным, пропитанным запахами реки и дыма от сотен очагов. После затхлой духоты дома Кая он казался почти свежим.
Нерайя шла молча, глядя перед собой. Элон держалась чуть впереди, указывая дорогу. Они двигались на юг, постепенно оставляя трущобы позади.
Улицы менялись. Покосившиеся лачуги сменялись каменными домами с плоскими крышами-террасами. Стены, выкрашенные в песочно-терракотовые тона, казались тёплыми даже в свете редких фонарей. Овальные окна поблёскивали мутным зеленоватым стеклом.
Нерайя не замечала ничего. Перед её глазами стояло лицо Кая — спокойное, расчётливое. И его слова, которые всё ещё звенели в ушах.
«Империя знает, где твоя дочь».
Пять месяцев. Пять месяцев она ничего не знала. Пять месяцев просыпалась каждую ночь от одного и того же кошмара — Тамира падает, кровь на её рубашке, крик, который обрывается...
— Я не знала.
Голос Элон прозвучал негромко, почти виновато.
Нерайя не ответила.
— О твоей дочери, — продолжила редгардка. — Кай не говорил мне. Я думала, ты просто... — она замолчала, подбирая слова. — Я не знала, что у тебя есть семья.
— Это что-то меняет?
Элон остановилась. Повернулась к ней.
— Мне жаль, — сказала она. — Правда.
Нерайя посмотрела на неё. В тусклом свете фонаря лицо редгардки казалось усталым, почти измученным. В её глазах было что-то — не просто профессиональное сочувствие. Что-то глубже.
Но Нерайе было всё равно.
— Тебе жаль? — её голос был холодным, как зимний ветер. — Ты следила за мной с самого начала. В Сейда Нин, на силт страйдере, здесь. Ты знала, кто я. Знала, зачем меня сюда отправили.
— Я выполняла приказ.
— И это должно меня утешить?
Элон не ответила. Её губы сжались в тонкую линию.
— Твоё сочувствие мне не нужно, — сказала Нерайя. — Мне нужна моя дочь. Всё остальное — пустые слова.
Она прошла мимо редгардки, не оглядываясь.
— Показывай дорогу. Или я найду сама.
Элон помедлила мгновение. Потом молча двинулась вперёд.
Остаток пути они прошли в тишине.
Дом оказался небольшим — двухэтажное строение, втиснутое между двумя такими же. Стены из тёмного камня, местами покрытые лишайником. Узкая лестница вела ко входу на второй этаж, а единственное окно было закрыто деревянными ставнями.
Элон поднялась по ступеням и открыла дверь.
— Здесь, — сказала она, отступая в сторону.
Нерайя вошла внутрь.
Комната была маленькой, но чистой. Деревянная кровать с выцветшим покрывалом у стены. Стол с двумя стульями. Шкаф, видавший лучшие времена. На столе — масляная лампа, которую Элон зажгла, войдя следом.
Тёплый свет разлился по комнате, выхватывая из полумрака детали: глиняную вазу с засохшими цветами на подоконнике, потёртый коврик у кровати, паутину в углу потолка.
— Не дворец, — сказала Элон. — Но здесь сухо и тихо.
Нерайя не ответила. Она уже осматривала помещение — привычно, методично. Окно выходило на узкую улочку. Дверь крепкая, с засовом изнутри. Второго выхода нет, но крыша-терраса, в случае необходимости, может послужить путём отступления.
— Если что-то понадобится, — продолжила Элон, — можешь найти меня в «Южной стене».
Нерайя подошла к окну, выглянула наружу. Улица была пуста, только редкие фонари отбрасывали тусклые пятна света на камни мостовой.
— Уходи, — сказала она, не оборачиваясь.
Элон помедлила у двери.
— Нерайя...
— Уходи.
Тишина. Потом — скрип двери и звук шагов на лестнице.
Нерайя осталась одна.
Она подошла к двери и задвинула засов. Металлический лязг эхом отозвался в тишине комнаты.
«Теперь хотя бы никто не войдёт без моего ведома».
Нерайя расстегнула пояс и положила на стол обе сабли — ту, что сняла с оглушённого данмера в пещере, и вторую, из ящиков контрабандистов. Потом стянула через голову кирасу из кожи нетча. Лёгкая, прочная — она уже успела оценить её по дороге. Немного свободна в плечах, но это поправимо.
Она положила доспех на стул и развязала мешок.
Содержимое легло на стол: меч мага-контрабандиста — длинный, с узким клинком и гардой, украшенной серебряной насечкой. Хорошая работа, дорогая. Лёгкий арбалет с десятком болтов. Несколько флаконов с зельями: два красных — исцеление, один голубой — она не знала, что это. Мешочек с грибами из пещеры. Деньги — она пересчитала монеты, их было достаточно, чтобы продержаться какое-то время.
И амулет.
Она взяла его в руки, разглядывая при свете лампы. Чёрный кожаный шнурок, на котором висел кусок желтоватой кости. На одной стороне мерцали красные узоры — не нарисованные, а словно выжженные изнутри. Магия.
Нерайя провела пальцем по поверхности и почувствовала слабую пульсацию — как далёкое сердцебиение.
«Призыв», — подумала она. Она видела, как маг-контрабандист вызвал скампа во время боя. Значит, амулет позволяет делать то же самое.
Она помедлила. Проверять магические артефакты без подготовки было опасно — это она знала. Но ей нужно было понять, с чем она имеет дело. Нужно было знать, на что можно рассчитывать.
Нерайя сосредоточилась, направляя волю на амулет.
Магия откликнулась сразу — охотно, почти жадно. Тепло разлилось по её пальцам, поднялось по руке, и воздух в комнате стал тяжёлым, густым. Запахло серой и чем-то кислым, животным.
В центре комнаты вспыхнуло красное свечение.
Нерайя отступила на шаг, её рука схватилась за эфес сабли на столе.
Свечение сгустилось, приняло форму — и перед ней появился скамп.
Тварь была низкорослой, сутулой, с желтовато-серой кожей, покрытой трещинами. Длинный тонкий хвост нервно подёргивался, заострённые уши дрожали. Лысая голова с узкими ноздрями-щелями, которые трепетали, втягивая воздух. Когтистые пальцы сжались в кулаки, а из пасти торчали острые зубы.
Его глаза — красные, с вертикальными зрачками — уставились на Нерайю.
Тварь зарычала, низко и угрожающе. Её тело напряглось, словно она готовилась к прыжку.
Но что-то удерживало её. Нерайя чувствовала это — невидимую связь между собой и существом, натянутую, как струна. Амулет пульсировал теплом у неё в руке.
— Ты подчиняешься мне, — сказала она. Голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.
Скамп оскалился, но не двинулся с места. В его глазах читались ярость и страх — он был вырван из своего мира против воли и ненавидел её за это. Но чары держали крепко.
Нерайя смотрела на него несколько мгновений, оценивая. Тварь была опасной — это очевидно. Но и полезной. В бою такой союзник мог отвлечь врага, дать ей время для удара.
«Может пригодиться».
Она сосредоточилась снова, и связь разорвалась. Скамп исчез — беззвучно, оставив после себя только слабый запах серы и свинарника.
Нерайя посмотрела на амулет. Кость всё ещё была тёплой, но пульсация затихла.
Она надела его на шею, рядом с кулоном Энара. Два амулета легли рядом — один холодный, другой тёплый. Прошлое и настоящее.
Она быстро разобрала оставшиеся вещи. Деньги и зелья убрала в поясную сумку, которую спрятала под рубаху. Оружие сложила у кровати — в пределах досягаемости. Мешок с остальным запихнула под кровать.
«Если кто-то полезет сюда — пусть ищет».
Она погасила лампу и легла на кровать, не раздеваясь. Матрас был жёстким, подушка — колючей и слежавшейся. Но это было лучше, чем камень или грязь.
Тишина обступила её со всех сторон. Слабый лунный свет пробивался сквозь мутное стекло окна, отбрасывая бледные полосы на пол.
Нерайя закрыла глаза.
Сон не шёл.
Мысли кружились в голове, не давая покоя. Кай. Клинки. Император. Тамира.
«Империя знает, где твоя дочь».
Она вспомнила тот день. Лес близ Чейдинхола. Засада, которая должна была сделать их богатыми. Засада, которая уничтожила всё.
Легионеры появились из ниоткуда — слишком много, слишком быстро. Кто-то их предупредил. Кто-то предал.
Энар погиб первым. Она видела, как арбалетный болт вошёл ему в грудь. Видела, как он упал, и его глаза — такие же красные, как у неё, как у Тамиры — потухли.
А потом — Тамира. Её крик. Кровь на рубашке. Легионеры, которые уносят её, пока Нерайю прижимают к земле.
«Мама!»
Этот крик преследовал её каждую ночь. Пять месяцев. Пять месяцев она не знала, жива ли её дочь.
«Она была жива, когда её уносили, — сказала себе Нерайя. — Они бы не стали возиться с трупом».
Но что потом? Что с ней сделали? Где она сейчас?
Кай знал. Или знал, кто знает. И он использовал это, чтобы привязать её к себе.
«Шантаж», — подумала она с горечью. «Они держат мою дочь как заложницу, а меня — как марионетку».
Но что она могла сделать? Бежать? Куда? Она была в чужой стране, без союзников, без денег, без единой зацепки. Единственный путь к Тамире лежал через Клинков.
«Я найду тебя, — подумала она, сжимая кулон на груди. — Клянусь. Я найду тебя, чего бы это ни стоило».
Металл был холодным под её пальцами. Герб Дома Вверин — кагути, скрещённые клинки, пять монет. Девиз, который она не могла прочитать, но знала наизусть.
«Золотом и железом».
Энар дал ей этот кулон в ту ночь, когда она сказала ему о беременности. Пятнадцать лет назад. Целая жизнь.
Воспоминания нахлынули сами собой, и Нерайя не стала им сопротивляться. Усталость взяла своё, и она провалилась в сон — беспокойный, полный смутных образов и далёких голосов.

15 день месяца Первого Зерна, 3Э411
Леса близ Чейдинхола
Ранняя весна принесла с собой прохладный ветер, который пробирался даже вглубь пещеры. Убежище было небольшим, но надёжным — Энар нашёл его три года назад, и с тех пор оно служило им домом в холодные месяцы.
Нерайя вошла внутрь, стряхивая с плаща капли дождя. В дальнем углу горел костёр, его свет отбрасывал на стены пляшущие тени. Пахло дымом, сыростью и травами, которые она собрала ещё осенью и развесила сушиться под потолком.
Энар сидел у огня, затачивая кинжал. Он поднял голову, когда она вошла, и в его красных глазах мелькнула тревога.
— Ты долго, — сказал он. — Я уже начал беспокоиться.
— Знахарка живёт не близко, — Нерайя сняла плащ и повесила его на колышек у огня. — И она любит поговорить.
Она подошла к костру и села рядом с мужем. Протянула руки к пламени, чувствуя, как тепло разгоняет холод в пальцах.
Энар отложил кинжал. Его взгляд стал внимательным.
— И что она сказала?
Нерайя помолчала. Слова, которые она собиралась произнести, казались одновременно простыми и невозможными.
— Подозрения подтвердились, — сказала она наконец. — Я беременна.
Тишина.
Энар смотрел на неё, не мигая. Потом его лицо изменилось — напряжение сменилось чем-то мягким, почти растерянным.
— Ты уверена?
— Знахарка уверена. Срок — около месяца.
Он провёл рукой по волосам — жест, который она знала. Так он делал, когда пытался осмыслить что-то важное.
— Это... — он замолчал, подбирая слова. — Это меняет всё.
— Я знаю.
Энар поднялся, прошёлся по пещере. Его шаги были беззвучными — привычка, от которой он не мог избавиться даже здесь, в безопасности.
— Наша жизнь, — сказал он, не оборачиваясь. — Она не подходит для ребёнка. Ты это понимаешь.
— Понимаю.
— Мы в розыске. Легион нас ищет. Если поймают...
— Энар, — Нерайя встала и подошла к нему. Положила руку ему на плечо. — Я знаю всё это. Знаю лучше, чем кто-либо.
Он повернулся к ней. В его глазах была тревога, но под ней — что-то ещё. Надежда. Страх. Любовь.
— И всё равно хочешь этого ребёнка?
— Да, — сказала она просто. — Хочу.
Энар смотрел на неё долго. Потом его губы дрогнули в улыбке — редкой, настоящей.
— Тогда мы справимся, — сказал он. — Вместе.
Он обнял её, крепко прижимая к себе. Нерайя закрыла глаза, чувствуя тепло его тела, стук его сердца.
— Я люблю тебя, — прошептал он ей в волосы. — Луна моя.
— И я тебя. Звезда моя.
Они стояли так несколько мгновений — молча, слушая треск костра и далёкий шум дождя снаружи.
Потом Энар отстранился. Его лицо стало серьёзным, но в глазах всё ещё светилась та же мягкость.
— Подожди, — сказал он.
Он потянулся к шее и снял кулон, который носил всегда — сколько Нерайя его знала. Медный диск на потемневшей цепочке, с гравировкой, которую она видела сотни раз, но никогда не спрашивала о значении.
— Это тебе, — сказал он, протягивая кулон.
Нерайя удивлённо посмотрела на него.
— Энар...
— Возьми.
Он сам надел кулон ей на шею. Холодный металл коснулся кожи, и она невольно вздрогнула.
— Что это? — спросила она, касаясь диска пальцами.
— Герб Дома Вверин, — сказал Энар. Его голос стал тише. — Моего Дома.
Нерайя подняла взгляд.
— Ты никогда не рассказывал мне о своём прошлом.
— Ты никогда не спрашивала.
Это была правда. За пять лет, что они были вместе, она узнала о нём многое — его привычки, его страхи, его мечты. Но о том, что было до их встречи, он говорил редко. А она не настаивала. У каждого есть право на свои тайны.
Энар сел у костра, и Нерайя опустилась рядом. Огонь потрескивал, отбрасывая тёплый свет на их лица.
— Когда-то мой Дом был вассалом Великого Дома Хлаалу, — начал он. — Мы жили в Морровинде, на юго-западе. Наши земли лежали у перевала через Велотийские горы — одного из немногих проходов между Морровиндом и Сиродиилом. Это делало нас важными. Богатыми. Влиятельными.
Он замолчал, глядя в огонь.
— А потом пришла Империя.
Нерайя не перебивала. Она видела, как напряглись его плечи, как сжались кулаки.
— Великий Дом Хлаалу решил поддержать договор с Тайбером Септимом, — продолжил Энар. — Они увидели в этом выгоду. Торговлю. Власть. Мои предки... они думали иначе.
— Они выступили против?
— Да. Вверины отказались признать имперскую власть. Мы думали, что сможем отстоять независимость. Что другие Дома поддержат нас.
Горькая усмешка скользнула по его губам.
— Мы ошиблись. Хлаалу отвернулись от нас. Другие Дома не вмешались. Столетиями мы теряли всё — земли, торговые пути, союзников. А потом Империя решила покончить с нами раз и навсегда.
Его голос стал глухим.
— Наш дом сожгли. Всех, кто там был... моих родителей, сестёр, слуг... всех убили. Я выжил только потому, что был в отъезде. Мне было шестнадцать.
Нерайя взяла его руку в свою. Его пальцы были холодными, несмотря на близость огня.
— Мне жаль, — сказала она тихо.
— Это было давно, — Энар пожал плечами, но его голос выдавал, что рана так и не зажила. — Я бежал в Сиродиил с несколькими верными людьми. С тех пор мы живём так, как живём.
Он повернулся к ней, и в его глазах была боль — старая, глубокая, но не сломившая его.
— Вот почему я здесь. Вот почему я стал тем, кем стал. Не от хорошей жизни.
Нерайя сжала его руку крепче.
— Мне неважно твоё прошлое, — сказала она. — Важно только то, что ты здесь. Со мной.
Энар посмотрел на неё — долго, внимательно. Потом его губы тронула улыбка.
— Знаешь, что означает герб? — спросил он, кивая на кулон.
Нерайя опустила взгляд на медный диск. В центре был изображён кагути в атакующей позе. Под ним — скрещённые скимитар и копьё. Над кагути дугой выгравированы пять монет. Вдоль края шли символы, которых она не могла прочитать.
— Расскажи.
— Кагути — символ бдительности и воинской мощи. Клинки — воинский долг. Монеты — богатство и процветание, — Энар провёл пальцем по краю диска. — А здесь — девиз нашего Дома. «Enhieln en Balogh». «Золотом и железом».
— Золотом и железом, — повторила Нерайя.
— Так Вверины добивались своего. Где не работало золото — работало железо. Где не работало железо — работало золото.
Он накрыл её руку своей.
— Теперь это твоё. И нашего ребёнка.
Нерайя почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Она подняла взгляд на мужа.
— Теперь ты не последний Вверин, — сказала она.
Энар замер. Его глаза расширились, словно он только сейчас осознал значение её слов.
— Ты права, — прошептал он. — Я больше не один.
Он снова обнял её — крепко, почти отчаянно. И Нерайя обняла его в ответ, чувствуя, как его сердце бьётся рядом с её собственным.
Огонь потрескивал, выбрасывая искры в темноту. Снаружи шёл дождь, но здесь, в пещере, было тепло и безопасно.
В ту ночь Нерайя впервые за долгое время почувствовала, что у неё есть будущее.

18 день месяца Последнего Зерна, 3Э427
Балмора
Сон изменился.
Пещера исчезла. Исчез огонь, исчезло тепло, исчез Энар.
Нерайя стояла в тёмном коридоре. Каменные стены уходили вверх, теряясь во мраке. Тусклые факелы горели в ржавых держателях, но их свет был болезненным, красноватым — словно пламя питалось чем-то нечистым.
Воздух был тяжёлым, густым. Каждый вдох давался с трудом. Пахло металлом и чем-то сладковато-гнилым — запах, от которого сводило желудок.
Она попыталась позвать кого-то, но голос застрял в горле.
И тогда она увидела их.
В нишах вдоль стен — тела. Десятки тел. Они сидели, скорчившись, прижав колени к груди. Высохшие, сморщенные, покрытые серым пеплом. Мумии. Их лица были обращены к ней — пустые глазницы, провалившиеся щёки, оскаленные зубы.
Нерайя отступила на шаг.
И тогда глаза мумий вспыхнули.
Багровый свет — тусклый, но живой — загорелся в пустых глазницах. Одна пара. Другая. Третья. Десятки красных огней, следящих за ней из темноты.
— Мама!
Голос Тамиры — далёкий, отчаянный.
Нерайя побежала.
Коридор петлял, разветвлялся, превращался в лабиринт. Она бежала, не разбирая дороги, а красные глаза следили за ней из каждой ниши. Мумии не двигались — они просто смотрели. Но их взгляды давили, как физическая тяжесть.
— Мама! Помоги!
Голос был ближе. Или дальше? Она не могла понять. Эхо металось между стенами, искажая звук.
— Тамира! Где ты?!
Ноги становились тяжелее с каждым шагом. Словно пол превращался в вязкую грязь, затягивая её. Она заставляла себя двигаться, но каждое движение давалось всё труднее.
Красных глаз становилось больше. Они были везде — в нишах, в трещинах стен, в темноте впереди. Сотни глаз, следящих за ней.
И тогда она услышала шёпот.
Не один голос — десятки. Сотни. Они звучали в её голове, сливаясь в единый хор:
«Приди к нему...»
«Он ждёт...»
«Приди...»
«Вернись...»
Нерайя зажала уши, но это не помогло. Голоса были внутри, не снаружи.
— Мама...
Голос Тамиры становился тише. Дальше. Словно её уносили прочь.
— Тамира!
Нерайя рванулась вперёд — и коридор оборвался.
Она стояла на краю пропасти. Внизу — ничто. Темнота, густая и живая, которая шевелилась, как огромное существо.
А на другой стороне — фигура.
Высокая, неподвижная. Золотая маска с прорезями для глаз, из которых лился багровый свет. Чёрный туман клубился вокруг неё, словно живое существо.
«Ты вернулась».
Голос был мягким, почти ласковым. Он звучал не снаружи — он родился где-то внутри её головы.
«Приди ко мне. Я жду».
Нерайя хотела ответить, что не понимает, что это ошибка — но слова не шли. Воздух стал ещё тяжелее, давя на грудь.
Фигура подняла руку.
И темнота внизу потянулась к Нерайе — чёрные щупальца, холодные и липкие. Они обвили её ноги, потянули вниз.
Она закричала — но звук застрял в горле.
Последнее, что она увидела — красные глаза за золотой маской.
И услышала — далёкий, затихающий голос:
— Мама...

Нерайя проснулась.
Она села на кровати, тяжело дыша. Сердце колотилось так, словно она только что пробежала милю. Рубашка прилипла к спине от пота.
Комната была тихой. Слабый свет рассвета пробивался сквозь щели в ставнях, отбрасывая бледные полосы на пол.
Она провела рукой по лицу, пытаясь унять дрожь. Сон всё ещё стоял перед глазами — тёмные коридоры, красные глаза мумий, золотая маска.
И голос Тамиры, который становился всё тише, пока не исчез совсем.
Нерайя провела языком по губам. Странное послевкусие — горечь, словно призрак пепла задержался на языке.
— Это всего лишь сон, — прошептала она.
Но её голос звучал неуверенно.
Она встала с кровати и подошла к окну. Открыла ставни.
Балмора просыпалась. Первые лучи солнца окрашивали крыши в золотистые тона. Где-то внизу скрипела тележка, и чей-то голос выкрикивал цены на свежую рыбу.
Новый день. Новая жизнь — как сказал Кай.
Нерайя коснулась кулона на груди. Холодный металл под пальцами. Герб Дома Вверин.
«Золотом и железом».
Она не знала, что означал её сон. Не знала, кто смотрел на неё из-за золотой маски. Не знала, почему этот голос казался таким... знакомым.
Но она знала одно.
Тамира была где-то там. Живая или мёртвая — она не знала. Но она собиралась это выяснить.
«Я найду тебя, — подумала она, глядя на просыпающийся город. — Чего бы это ни стоило. Я найду тебя».
Она отвернулась от окна и начала собираться.
У неё было задание, которое нужно получить.

[WaterphoenixNew]

Вся 1 часть 1 тома на сайте "Самиздат": https://samlib.ru/ed...ofwind001.shtml

Сообщение отредактировал WaterphoenixNew: Вчера, 20:51

[Lord RZ]

Привет, с возвращением!   эх, любимый Морровинд! Очень понравилось замечание, что героине все непривычно, действительно, провинция очень нетипичная, не классическое окружение Обливиона и викинги Скайрима.