[Фолси]

 

Кубик || Таблицы || Механика

 

Считалочка фей

 

Раз - и злоба гонит нас.

 

Два - забыли все слова.

 

Три - от ярости горим.

 

Четыре - ну а ты зевай пошире.

 

Пять - ложись-ка крепко спать.

 

Шесть - как хочется нам есть.

 

Семь - не кормит нас совсем.

 

Восемь - снов мы у бабули просим.

 

Девять - феям можно верить.

 

Десять - сны твои придём мы резать.

 

 

Путники с заснеженной тропы

 

      

 

      

 

      

 

 

Повесть

Акт I: Враг

Глава 1: Вьюга

Глава 2: Шалость или пакость

Глава 3: Кто смеётся последним?

 

Тиннир, рыбацкое село

 

 

[Кафкa]

♫

Напиши ее имя или что-то еще. Как ты закончишь прощание, я подожгу листок. И ветер унесет пепел далеко, и она получит послание...

Она кивнула.
И лёгким, элегантным почерком написала имя.

Имя, которое оставило в памяти Орфи золотой, сияющий след.

— Спасибо. Я бы... сама не догадалась, — призналась она.

Какая она была? Любила ли смеяться, была ли храбра, как львица, или может, цвела, как роза? Что это был за человек?

С озера задувал морозный ветер, лаская волосы Орфи. Пшеничное знамя. Словно воспоминание о падшем королевстве. Давно позабытом. Без имени. Без герба.

— Я не... Дона... — к глазам подступили слёзы.

"Соберись, глупая", — в голове прозвенел весёлый женский голос. Её голос. Те же беззаботные нотки. Тот же южный акцент.

Орфи хлюпнула носом.

— Она всегда рвалась вперёд, — начала флейтистка, — любила своим молотом черепа крушить. Бравая, смелая. Надёжный товарищ. И верная подруга.

"Быть может, единственная".

— В той засаде посреди пустыни, недалеко от равнины стоячих камней, Дона отдала за нас свою жизнь, — голос Орфи становился всё твёрже, — никто в тавернах не мог перепить её, она всегда выигрывала. Была жёсткой, но заботливой. Сильной, но... но и очень нежной, даже хрупкой. Там, глубоко внутри. Где хранится самое важное, — она прижала листочек бумаги к своему сердцу, крепко-крепко, — мы сперва не ладили, но очень быстро сблизились. Она мне доверяла. И я... я отвечала взаимностью, — в груди что-то сжалось, — Дона грубо шутила, легко находила общий язык с самыми прожжёнными вояками, с которыми мы путешествовали. Защищала меня, если кто-то из них ко мне приставал, — небольшая пауза, — никогда не забуду твоей доброты...

"Никогда, клянусь".

— Она хотела в самом конце, чтобы я отнесла колечко на чью-то могилу. Я... исполнила эту просьбу. Спи спокойно. Спи...

Не выдержав накала эмоций, Орфи разрыдалась, впервые за всё время своего пребывания в этой деревеньке.

"Скучаю. Я так скучаю. Вернись, пожалуйста, пожалуйста... пожалуйста"...

Ветер рванул со всей силы, играя разноцветными полами дорожного плаща Орфи. Ветер подхватил снег. Ледяные кристаллики покалывали раскрасневшееся лицо, смешиваясь со слезами. Унося прочь печаль, растворяя грусть. В далёкое безвременье. В странные дали, где вечно сияет солнце, а боги всегда рядом, никогда не оставляют тебя, и умирать не приходится, и жизнь длится столько, сколько захочешь, не имеет конца, а пространство простирается без края, на все четыре стороны света. Вечное настоящее.

Вечное.

— Прощай, любимая подруга. Надеюсь, теперь ты болтаешь с Темпусом так же задорно, как болтала со мной... — закончив на этом, Орфи протянула Филиппу листочек с именем.

[JMarvin]

Пронзительная речь. Похоже, что Дона действительно была очень дорогим человеком для Орфеи.

 

Пальцы забрали листок. И Филипп, прижав его камушком, чтобы послание не выхватил ветер раньше времени, достал огниво. Щелк. Щелк. И пламя стала пожирать бумагу. Колдун подцепил еще не сгоревший край и поднял руку вверх. Морозный порыв подхватил пепел и кусочек листка, который дотлел в воздухе. 

 

Ритуал почти был завершен. Оставалась только дело за бардом. А Филипп тем временем, приобнял Орфи, давая ей тепло и поддержку.

[Lord RZ]

Бард с видимым удовольствием слушал историю об отважной воительнице, запоминая. 
- Ее имя останется в памяти людей. Я спою песню, и назову ее именем твоей подруги. Хотя, наверное, она подойдет и другим, но называться будет - Дона. И все, кто будет ее петь, может быть, о своих подругах, будут вспоминать и твою. 
Бард достал из-за спины лютню  и запел, печально и негромко, соответствующе личному моменту. 

 

https://youtu.be/k2WFUnzOrbk?si=kucaVcUmTYR2qLNM

[Кафкa]

А Филипп тем временем, приобнял Орфи, давая ей тепло и поддержку...

 

— Мы ещё живы, — прошептала она, прижимаясь к плечу парня, — и столько дней впереди. Этого бы не было, если бы не Дона. А меня... — тоскливая улыбка, — меня бы тоже не было здесь. Мы правы, что решили воздать ей последние почести. И я... благодарна. Вам обоим. И ей.

 

Когда Рейн начал петь, Орфи на мгновение отстранилась.

 

Бард достал из-за спины лютню  и запел, печально и негромко...

 

...и решила подыграть.

 

В этот раз песнь флейты была столь же печальна, как и на похоронах деревенских, и такой же меланхолично-светлой. Сегодня был день прощаний. И день новых начал. Одно не так и отличается от другого, на самом-то деле. Орфи постепенно оставляла скорбь позади, а музыка была катализатором. Маленькими птичьими крыльями. Мелодия возносилась к зимним небесам, как и десятки мелодий, что были раньше. Мелодия лютни и флейты. И трогательные слова, и тёплый огонёк в сердце, там, где хранились самые драгоценные воспоминания.

 

Теперь и ветер, казалось, не таким колючим был.

Горизонт прояснялся.

 

Залы души вновь окутывало солнышко.

[Lord RZ]

Орфея подыгрывала, и момент был такой кристально чистый, так что когда песня смолкла, они все еще были как в некоем ином мире. Рейн молчал, не нарушая этого момента. Пусть Орфея это сделает и скажет, что страница перевернута. 

[Shunt]

Блэйкор похороны не любил и не понимал. Мертвецам плевать, будут по ним лить слезы или нет, разве что некроманты могут добиться от них каких-то ответов, но то был эрзац. Видимость жизни, взятой взаймы черной магией. Но, тем не менее, он честно постоял со скорбным видом и послушал, как прощались с павшими. Иногда свое мнение следует держать при себе, особенно в такие моменты. Да и ему ли не знать про традиции и обычаи разных народов? 

 

Ну а поскольку ничего более интересного не предвиделось, а кожевенник в деревне не перерабатывал и обещал исполнить заказ только завтра, Блэйкор побрел по деревне куда глаза глядят, размышляя о жизни, смерти и том, что между этим. Настроения это не прибавляло, но небольшие дозы печали помогают почувствовать себя живым. 

[Кафкa]

Пусть Орфея это сделает и скажет, что страница перевернута.

Какое-то время они стояли молча. Шла минута, другая. Сперва смолкла песнь лютни, за ней последовала и флейта. Беспредельность рашеменской зимы полнилась покоем и гармонией, которых Орфи не испытывала давным-давно. Она лишь могла надеяться, что и Рейн с Филиппом ощущают то же самое. Тот же мир. Сопричастность великим вещам, не имеющим нужды в избыточных словесных комментариях или сносках на полях рукописи, чтобы быть великими.

Смерти больше не было.
Она исчезла, как прохладная роса поутру, когда золотистый туман рассеивается, оставляя после себя лишь сияющий и мягкий, слегка размытый послеобраз.

— Это было... долгое путешествие, — наконец, произнесла Орфи, смотря куда-то вдаль, — и мне кажется, оно только началось. А ещё мне кажется, что Дона сейчас очень рада. Не знаю, как объяснить, — она тихо улыбнулась, — просто чувствую. А ведь больше ничего и не надо, верно же?

Орфея развернулась к своим спутникам.

— Спасибо.

Короткое слово, но высказанное спокойным и важным тоном, нехарактерным для Орфи. Это подчёркивало его вес.

Стократно.

[Lord RZ]

- Я чувствую воистину бардовское желание промочить горло. - Рейн слегка развеял обстановку. - Да вот и погодка шепчет: налей и выпей. И всякий ритуал требует возлияния во славу богов. Одно к одному. 
И Рейн уставился на Филиппа. Что возьмешь с музыканта, если все уже спето? 

[JMarvin]

Было отрадно видеть, что это прощание принесло умиротворение в душу девушки. Кроткая улыбка парня была ответом для Орфеи. Он был рад ей помочь.


Филиппу понравилось предложение иль намек барда. И он кивнул с улыбкой:

- Хорошая идея. И я плачу, - удачный повод исполнить данное ранее обещание. Сколько уже их было? - Пойдем в таверну?

[Фолси]

- А какое твое любимое животное для превращения? - поинтересовалась чародейка.

 

Неожиданный вопрос - и в то же время ожидаемый. Жреца всегда будут просить вылечить раны, даже если поклоняется он Талосу, мага - показать фокусы, друида - превратиться во что-нибудь потолще да помягче. Хедвин пожал плечами. 

 

- Мне нравится быть человеком. Я не из тех дикарей, которые считают города гнойниками и прячутся в лесных норах. Так что тут скорее вопрос удобства. Когда хочу сырого мяса или учуять запах, то превращаюсь в волка или медведя. Для скорости - в ирбиса. Когда путешествовал в песках Калимшана и Анароха, то превращался в змею. Лапы не проваливаются, без шерсти хорошо. А вот чтобы любимое животное, - мужчина задумался. - Летать хочу, как некоторые хатран. Филином обернуться или ястребом. Но пока не получалось. Хотя, казалось бы, Шондакул должен благоволить мне в таком желании. 

[Lord RZ]

- Пойдем в таверну?
- Конечно.
Рейн тут же зачехлил инструмент, и троица бодро поспешила обратно к жилью, дабы совершить подобающие возлияния. Ты не можешь быть бардом, не сочувствуя. Ты будешь фальшивить. Но за сочувствие ты платишь определенную цену драгоценными ударами своего сердца. Вино, красное, как кровь, таинственный сок земли, будет достойным подкреплением. Ну еще сыра местного если взять к вину, тоже отлично. 

[JMarvin]

Впрочем, Филиппу не удалось побыть щедрым. В таверне были поминки, и колдун об этом помнил, но почему-то подумал, что они смогут присесть за дальний столик и заказать еды. Но оказалось, что сегодня угощают. Монетки могут спокойно и дальше лежать в кошеле.

 

Парень обернулся и лишь взглядом спросил, хотят ли Орфи и Рейн быть на этом мероприятии. Сам он был бы не против. Конечно, никого из ушедших  местных он не знал. Но ему было кого вспомнить, за тихой трапезой и рюмкой чего-то спиртного. Да и выказать уважение приютившим их рашеми.

[Lord RZ]

Рейн кивнул, и пропустил Орфею вперед. Они тихо пробрались вдоль стены к чудом свободному столику, который ничем не привлек жителей, решивших собраться больше в круг. Рейн надеялся, что как и северяне, суровые рашеми будут вспоминать истории, случившиеся с ушедшими, их возможные подвиги, удачу и заслуги. 

[JMarvin]

Еду принесли нажористую. Выпивку крепкую. 

 

Филипп поблагодарил Друллу и приступил к трапезе. Тихо, неспешно. Прислушиваясь к своим мыслям, вспоминая прошлое. Далекое. Безопасное.

 

Наверно, задерживаться долго не стоило в таверне. Колдун все не мог отделаться от чувства, что они тут лишние.

[JMarvin]

- Летать хочу, как некоторые хатран. Филином обернуться или ястребом. Но пока не получалось. Хотя, казалось бы, Шондакул должен благоволить мне в таком желании. 

 

 

- Или гигантской канарейкой! - улыбнулась Амелия, вспомнив еще одну птицу. - Крот из тебя тоже вышел неплохой, - она позволила себе небольшой смешок. Да, Хедвин тогда превращался не по своему желанию, но все же.

 

Взгляд зеленых глаз коснулся почти осязаемо мужского профиля.

 

- Но ты прав. Мне тоже ты нравишься больше человеком. 

[Фолси]

- Или гигантской канарейкой! - улыбнулась Амелия, вспомнив еще одну птицу. - Крот из тебя тоже вышел неплохой, - она позволила себе небольшой смешок. Да, Хедвин тогда превращался не по своему желанию, но все же.

 

- Вот ты смеёшься, а за Сияющим морем, что далеко на юге, в Чултанских джунглях до сих пор живут гигантские животные и насекомые. Реликты с сотворения мира. Ну, так говорят. Сам я не бывал, - сожаление в голосе друида было заметно. - Может, и канарейки там гигантские живут. Вот только чем.. или кем они там питаются - загадка. 

 

Хедвин с озорством подмигнул Амелии.

 

- Дикая природа - отличный учитель той простой истины, что самое красивое зачастую является и самым опасным. Не так ли, чаровница?

 

 

- Но ты прав. Мне тоже ты нравишься больше человеком.

 

Хедвин хохотнул. 

 

- Ты, я смотрю, из тех девушек, что гладят по шерсти. Что же.. 

 

Он склонил голову набок и поцеловал растрёпанные ветром волосы Амелии. Чуть поводил между прядей носом, прикрыв глаза. Не запоминал запах, нет - ведь был человеком. Просто наслаждался. 

 

- А как я справляюсь? - тихо спросил друид, вновь глядя на спутницу. 

[JMarvin]

- Дикая природа - отличный учитель той простой истины, что самое красивое зачастую является и самым опасным. Не так ли, чаровница?

 

 

Губы сами собой расплылись в широкой улыбке, принимая комплимент. Она хотела шепнуть, что уже и не такая опасная, но решила не портить момент и понежиться в красивых словах друида. Девушка едва удержалась от того, чтобы довольно замурчать себе под нос.

 

 

Он склонил голову набок и поцеловал растрёпанные ветром волосы Амелии. Чуть поводил между прядей носом, прикрыв глаза. Не запоминал запах, нет - ведь был человеком. Просто наслаждался. 

- А как я справляюсь? - тихо спросил друид, вновь глядя на спутницу. 

 

 

Такой интимный жест.

 

Веки опустились, чтобы сконцентрироваться все внимание на близости. По телу пробежались шаловливые мурашки. Мужское прикосновение и горячее дыхание на волосах и коже, заставляли внутренности порхать. А щеки гореть влюбленным румянцем. Кровь бурлила в юном теле.

 

Хедвин Ветроход определенно умел заставлять биться женские сердца быстрее.

 

- Блестяще, - шепнула лисица чуть сбивчивым голосом от разыгравшихся чувств.

 

Зеленые глаза изучали лицо рашеми. Секунду она думала. Но затем дала себе свободу и в порыве желания чуть приподнялась на носочках для поцелуя. Губы нежно коснулись чужих. Ладонь легла на плечо мужчины для стабильности.

[Кафкa]

В таверне, тем временем, всё продолжались поминки. Похоже, шумной пирушки на троих в этот раз не выйдет, зато сэкономить удастся.
Минусов нет, одни плюсы.

Орфи в два присеста покончила с очередной жареной курочкой. Тёплый жирок стекал по пальцам, по губам. После прощания с Доной отчего-то очень хотелось есть. В своём роде сытная еда – тоже подношение ведь. А ещё... Кое-кто, помнится, любил хорошенько выпить. "Именно от тебя я это подхватила", — с ностальгической улыбкой подумала Орфи.

Вот и теперь.
Высоко над головой она подняла крепко сбитую дубовую кружку, до краёв наполненную пенистым пшеничным пивом.

— За тех, кого больше нет с нами, — тихим голосом произнесла она тост, — и за успех нашего дальнейшего путешествия.

Что-то неизбежно уносится прочь. Распадается на временной шкале, тает. Дорогие нам люди. Их слова. Их крепкие объятия. Ведь время не щадит никого, даже эльфов. Но Орфи никогда не забудет, сколько всего они с Доной пережили. И Рейна тоже будет помнить. И остальных. Ведь этим, в общем-то, и занимаются странствующие музыканты.

Собирают память.
И хранят её, передают. Всю свою жизнь.

[Фолси]

Ладони мужчины легли девушке на талию. Тоже для стабильности. А обветренные губы ответили на поцелуй - может, более несдержанно и жадно, чем предполагал момент.

- Смелеешь, - одобрительно шепнул друид, поддев своим кончиком носа ее. Кажется, так целуются животные. Или милуются люди, чтобы показать, что не только страсть сближает их.

Какое-то время Хедвин и Амелия просто стояли вот так, рядом, друг напротив друга, растягивая мгновения, в течение которых могли открыто и без неловкости изучать лица друг друга. Цвет и глубину глаз. Рисунок морщинок и теней. Контур манящих губ.

Не сдержавшись, Ветроход снова притянул чародейку к себе и поцеловал уже сам.

[JMarvin]

- Смелеешь, - одобрительно шепнул друид, поддев своим кончиком носа ее. Кажется, так целуются животные. Или милуются люди, чтобы показать, что не только страсть сближает их.

 

 

Довольная и в тоже время нежная улыбка на раскрасневшихся губах, украсила лицо чародейки. Зеленые радужки светились игривым огоньком. 

 

Пока их взгляды изучали друг друга, запоминали все детали, особенности, ладонь Амелии с плеча поднялась чуть выше к шее. Хотелось коснуться пальцами теплой кожи. Погладить ее.

 

Она и правда смелела. Не хотела упустить и минуты рядом с Хедвином из-за нерешительности и девичей стеснительности. Тем более, что неизвестно, что будет, как они придут к Шевелу. Мысль об этом хотелось стереть. В объятьях. В поцелуях. Да и просто в общении. В улыбках. В разговорах. Да даже в умиротворяющем молчании.

 

Быть рядом. 

 

Хедвин притянул ее накрыл ее губы своими. И Амелия прижалась теснее. Руки инстинктивно скользнули выше, обнимая шею друида. Хоть это уже был не первый ее поцелуй, но чародейка также все трепетно чувствовала. И таяла в крепких объятиях. Ей хотелось, чтобы этот сладкий требовательный поцелуй длился вечность, но кислород закончился.

 

Лисица уткнулась носом в грудь рашеми.

 

- Это ты пробуждаешь во мне смелость, - восстановив дыхание и подняв взгляд, девушка тихо выдохнула. И мило улыбнулась, чуть прикусив губу, смотря в темно-карие глаза. И затем неспешно чмокнула в щеку мужчину. И прижалась к нему под могучий мужской бочок.