Джули

" Хотелось бы тебя предупредить. Что, я слишком лаком бываю на женские ласки. Еще целоваться могу полезть......Я тебя не пугаю, просто предупреждаю так что если вдруг что давай мне сильную пощечину" Неизвестно, услышала ли его морская дева или нет... но в голове музыканта ничего не прозвучало в ответ, лишь лукавый взгляд скользнул по его лицу, да тонкие губы сложились в едва заметной улыбке. Паруса натянулись до предела, такелаж скрипел, кричали чайки, а за бортом порхала стая летучих рыб. Как бы хотелось ей сейчас нырнуть в прохладную чистую воду, избавиться от вечного преследующего ее запаха человеческих тел. Они были такие неприятно теплые, издавали такой... человеческий аромат, что голова шла кругом. Впрочем, в бочке под водой было не лучше. Вода пропахла гнилым деревом, но придется терпеть. Ничего.. ничего... все еще может измениться.

Парень улыбнулся и продолжил играть с закрытыми глазами. Тело блаженно расслабилось от прикосновений сирены.   - Сгинь, сгинь нечистая сила! - Торенто осенил себя знаменем:   Сирена провела ладонью по волосам музыканта, на лоб ему скатилось несколько капель соленой воды. Рука снова вернулась в клетку, благо, между прутьев пролезала легко. - Не я здесь жажду сокровищ, капитан. - продолжая улыбаться одними губами, произнесла сирена. - Но если ты думаешь, что они в бочке, можешь... поискать.

- Куда?????? - капитан бочком-бочком отошел чуть подальше от сирены. - К тебе в бочку?! Торренто посильней вцепился в рабыню, чтобы бороться с чарующими речами Джули. Он не в первый раз сталкивался с коварством морских обитателей...   - Зачем в бочку? - Джули едва заметно улыбнулась, не поднимая головы с рук, так и глядя на окруживших ее клетку людей - В море. Или ты думаешь, капитан, что сокровища мои на дне бочки? Она засмеялась и смех этот разлетелся по палубе звоном серебряных колокольчиков на ветру.  - Морской волк, а такие глупости говоришь.   Юноша зевнул прислонившись к бочке проведя пальцем по  кисти сирены.   - Сыграй еще. - тонкая ладошка вздрогнула, а потом ледяные пальчики скользнули по руке моряка вверх от кисти к локтю. Сирена за зевком скрыла рассеянную улыбку,  и снова аккуратная, словно из мрамора высеченная головка упокоилась на сложенных по кромке бочки ручках.

- Ну прости. Я не виновен что, служба не разрешает. После он притащил пару ведер с воодой к бочке и сам сел у нее. Достав скрипку он начал играть.   Некоторое время спустя, сирена вынырнула снова, сложила руки на ободе бочки и положила на них голову, внимая земной музыки. Прости? Зачем ей это "прости"? Она не знает такого слова. - Красивая музыка... - задумчиво протянула она, одна ручка безвольно свесилась наружу, и принялась покачиваться из стороны в сторону.   - Дорогая русалочка! - капитан решил воспользоваться бедственным положением сирены. - За рассказ про несметные сокровища на дне морском и я так уж и быть покормлю тебя...   Выражение лица сирены не изменилось. - Пойдем со мной. - вкрадчиво прошелестела она, глядя в глаза капитана и игнорируя тыл наложницы на его плече, как явление. - Покажу...   - Ага понял, я не первый раз в плену. Так что, рассказывать, что со мной будет не надо.   "Так ты тоже пленник?" - прозвучало в голове музыканта мелодичное эхо. - "Бедняжка Лис... Давай сбежим вместе?"

- А что взамен? - Поинтересовалась проныра, помогать ближнему, за спасибо ее отучили лондонские трущобы.   - Тогда и смотреть нечего. - фыркнула чешуйчатая, снова скрываясь под водой.   - Вот.....Перекуси. И давай обратно, я б тебе воду в бочке поменял. Парень улыбнулся.   Мокрая макушка снова показалась над водой. Серые глаза какое-то время внимательно следили за выражением лица юноши, недоверие сменилось разочарованием, когда рыбой помахали у нее под носом и унесли обратно. - Спасибо. - сирена одарила обоих спорщиков выразительным взглядом и нырнула на дно бочки.

- Довольно чудо ты юдо?   Чудо-юдо пару раз плеснула хвостом, скрывшись под водой, но потом, так ни слова не сказав своему благодетелю вынырнула снова. За край бочки уцепились тонкие почти прозрачные пальчики, а темно-серые глаза с любопытством и настороженностью взглянули на Рин. С минуту сирена изучала девушку. Известно всем, что морских дев женский пол не интересует, но... может это тоже выдумки? - Чего смотришь? - строго спросила Джули. - Лучше рыбу дай.

- Слушай ты, килька в томате. Парень подошел к бочке. - Знаю я вас сирен. На личко милы, а все что дальше уродливо. Где гарантия что меня не сожрешь. Правильно, гарантии нет.......... Лис начал мыть палубу около говорящей посудины......   На палубе, прямо перед шваброй Лиса неожиданно образовалось мокрое пятно, будто кто-то пролил не меньше полведра воды. "Помоги... хотя бы немного свежей морской воды" - полностью игнорируя неприязненный тон, раздалось жалобное в голове полотера. - "Я задыхаюсь..." Впрочем, возле бочки, кажется был еще кто-то и через полминуты над водой показалась темная макушка, затем бледное лицо, облепленное мокрыми прядями и уставилось на подкравшуюся девушку.

- Скучно....Надо найти кого, что бы хоть дал работу какую-то. Парень пошел дальше. - Собрал он вольный сброд...   По чистой случайности, юноша бледный со взором горящим притормозил совсем недалеко от узницы бочки. Сквозь шелест волн, сквозь хлопанье парусов, до его слуха донесся жалобный шепот, как перезвон колокольчиков где-то вдалеке. Может, эхо вздумало сыграть с ним злую шутку? Да только голос этот, похоже, слышал только он один. "Помоги мне... я умираю..." - тихий плач - "Помоги..."

- Видела? - обратился капитан к ровной водной глади.   Секунд пять ничего не происходило, а потом тот же плавник, отливающий в дневном свете то бледно-зеленым, то золотистым, резко дернулся, раздался всплеск и капельки "ртути" густо осели на лицевой растительности капитана. Прямо в лицо ему плеснули протухшей забортной водой, неслыханно. Видимо, это был отрицательный ответ.

Вода в большой бочке, той самой, что стояла внутри клетки и от которой за морскую милю разило тухлой селедкой, походила на ртуть. Ни одной морщинки, ни одной складочки. Лишь на мгновение поверхность лезвием распорол краешек хвостового плавника и тут же снова скрылся в мутной глубине. Обитательница бочки никак не прореагировала на зычный крик, который, она, несомненно слышала. Его слышали, наверное, и на морском дне.

У каждого судна есть своя легенда. А если ее еще нет, то наступит день и коку будет о чем рассказать юнге, когда тот будет чистить картошку в наказание за провинность. На корвете "Плохая девочка" этот день настал и теперь досужим сплетникам было о чем почесать языки, кроме как обсуждая прелести наложницы капитана. Свирепый пират, гроза семи морей, лучший фехтовальщик на саблях восточного побережья (такие ходили о нем слухи ) Дарк "Морской черт" поймал морскую сирену. Каждому моряку известно, как опасны эти твари. Лишь немногие могли рассказать, что видели их, да и то, издали, и совсем не было тех, кто находился бы достаточно близко и мог слышать их прекрасное пение. Потому что стоило мужчине услышать его, как он лишался разума и устремлялся в море, к деве, зовущей его, но только лишь затем, чтобы погибнуть в морской пучине. Злые языки говорили, что абордажник получил по голове в очередной стычке, да так, что на время перестал слышать и вывалился за борт, другие шептались, что он, словно легендарный Одиссей, заткнул себе уши воском и бросился с корабля в море, чтобы изловить коварное чудовище, своим сладкоголосым пением заставляющее команду корабля править прямо на рифы и спас всех от гибели. А может быть.... впрочем, точно это никому не известно, кроме Морского черта и его пленницы. На палубе же, подливая керосин в костер любопытства, уже несколько дней стоит клетка с толстыми прутьями, а в ней огромная бочка, полная мутной воды и воняющая селедкой. Днем поверхность водной тюрьмы не морщится даже от качки, лишь иногда покажется большой хвост, мерцающий в глубине волшебной чешуей, а ночью можно увидеть обнаженную женщину, высовывающуюся из воды по пояс. Тонкие руки с силой сжимают прутья темницы, бледная кожа кажется прозрачной в лунном свете, а темные волосы мокрыми прядями змеятся по телу, скрывая наготу. Наступает рассвет и морская дева скрывается в зеленоватой воде до вечера, иногда мимо проходит кто-нибудь из команды и бросает в бочку сырую рыбу, которая бесследно исчезает там. А поскольку негоже быть человеку без имени, то один из матросов прозвал ее Джули, как свою немую сестренку. Так и сидит морская сирена Джули в клетке, ожидая своей участи, ночами с неизбывной тоской смотрит она в море и молчит.