Перейти к содержанию
Добро пожаловать на TESAll 7.0 ×

Hi`ish

Пользователь
 Профиль  Обзор контента

  • Постов

    113

  • Зарегистрирован

  • Посещение

 Тип контента 

Записи блога, опубликованные Hi`ish

  1. Hi`ish
    Дамы и господа, мы прерываем наше унылое телевещание про мои школьные годы вот каким коротким вопросом:
    Что можно подарить девушке из орудий самообороны?
    Преамбула уныла и стандартна. Одна девушка пошла в день рождение прогуляться по центральной части вечернего города. Рандом сложился как-то неудачно, и вместо принца/дракона/трех собутыльников с медом, девушка повстречала гоблина и поимела от него предложение интимного характера. За это гоблин поимел удар в область предполагаемых тестикул, но оружия не сложил и организовал девушке незапланированный постельный режим, а мне - увлекательный квест по доставке апельсинов в больницу.
    Причем эта ненормальная, потрясая замотанной в бинты головой, сокрушалась о том, что удар у нее поставлен плохо и надо б этим заняться. Доводы о том, что имея 58 кг живого веса лучше записываться в музыкальную школу и учиться погромче кричать, а не изображать джеки чана были возмущенно отвергнуты.
    Так что мне срочно нужен список нелетального чего-нибудь, что бы у этой Зены в следующий раз был хоть какой-то шанс.
  2. Hi`ish
    Раз уж на дворе 1 сентября, расскажу-ка я вам какую-нибудь былину из своей школьной жизни. Былина будет длинная, в нескольких частях. Вы можете не читать, я тут просто графоманю, вспоминаю молодость, охохо.

    В тексте иногда присутствует ненормативная лексика, так что текст не рекомендуется читать впечатлительным животным, беременным детям и женщинам моложе 18 лет. Я бы рад, но из песни слов не выкинешь, звиняйте.
    Так же я вынужден признаться, что люблю всех людей независимо от их национальности, сексуальной ориентации и вероисповедания. А всех нижеописанных персонажей я еще ценю и уважаю.

    Часть первая, отправлятельная.

    Однажды наивные американцы прислали в нашу школу письмо. На своем, на американском. С таким же успехом они могли прислать коробку инковских узелков. Или три рулона китайских иероглифов, у нас как раз столько обоев не хватало на поклейку директорского кабинета, было бы очень феншуйно.
    Времена тогда были дикие, советский союз уже распался, а план путина еще не посадили, поэтому в стране присутствовал разброд и немного шатания. И в нашей школе было всего два учителя по английскому языку. Одну звали Наринэ Фихершаевна и фамилия у нее была Кац. Она была не восьмым - первым чудом света, пирамиды Хеопса медленно отползали в кювет. Даже спустя приличное количество лет я вынужден признать, что именно она была первой женщиной, что потрясла мой внутренний мир до самого его юного основания.
    - Юзэрнэйм! – шевеля усами, вопрошала она, и хлопала по столу указкой. Указка каждый урок была новая, ибо не выдерживала преподавательского напора. - Таки ты андестедн что я тэбе говарю, да?
    От этого невинного вопроса дожали стекла, ученики, и даже хрустальная ваза в кабинете директора этажом ниже. Это был урок не английского – эсперанто. Но никто не жаловался – не смотря на свою абсолютную несостоятельность как преподавателя Наринэ Фихершаевна действительно любила свое дело, и работала за копейки с полной отдачей. А это как известно лучше, чем наоборот.
    Итак, письмо пришло, да не кому-нибудь, а лично нашему хору, то есть практически – прямо вот мне. Нам показали его издалека, потрогать не дали, справедливо опасаясь, что мы порвем его на сувениры. Открыли конверт, достали листок.
    - Диар Найдежда… - хорошо поставленным басом начала Н.Ф. – энд диар Сэмэнэн…
    - Кто? – спросил концертмейстер, еще вчера бывший Семеном.
    - Ты, да. – ткнула пальцем Н.Ф.
    - Что «я, да»? Я – нет! – заволновался Семен, который тоже был немного Фурман.
    Англичанка только отмахнулась.
    - Ви хэв плэжэ ту инвэйт ю…
    - Ну ты хоть переводи, - пихнула англичанку дирижер, - так я и сама могу, по тарабарски-то.
    - Таки сама? – оскорбилась Н.Ф. – Ну вот тогда сама и перэводи, да!
    Хор заерзал на скамейках, предвкушая драму и холивар. Интернет тогда провели не всем, а пользоваться им умели и вовсе единицы, поэтому срачи приходилось наблюдать в реальной жизни, что было хоть и не так безопасно, но гораздо веселее.
    Н.Ф. и дирижер были признанными мастерами в этом нелегком искусстве, поэтому концертмейстер подошел к пианино и сыграл что-то из Вагнера, очень диссонирующие. Спорщицы, уже упревшие руки в необъятные бока, опомнились, смущенно оглядели 50 замерших в ожидании детей, снова схватились за письмо.
    - Мы… в смысле – они, имеем… имеют чэсть пригласить вас на конкурс хорового пэния. – перевела Н.Ф. и смерила победным взглядом безграмотного дирижёра.
    - Прямо нас? – обомлели руководители хора.
    - Таки да. Имэют.
    - Ой. – в унисон выдохнуло 52 человека.
    Хор у нас был хорошим, благополучно занимал первые места в городе, стране, даже мире. Но еще никто не приглашал его прямо вот так, отдельным письмом. Все девочки сразу почувствовали себя принцессами, мальчики никем себя не почувствовали, у них не было времени на чувства, они уже принялись обсуждать, что первым делом сделают в Америке. На пятой минуте обсуждения лидировали американские горки, чернокожие женщины и новая денди.
    Поэтому фраза о том, что приглашают их хоть и американцы, но почему-то в Швецию дошла не сразу. А когда дошла, всем уже было не до этого.
    - Приз за пэрвое мэсто – 10 тысяч! – не веря собственным ушам озвучила Н.Ф. самую мякотку.
    - Десять тысяч чего? – откуда-то из-под фортепьяно уточнил концертмейстер.
    - Каких-то k, - влезла дирижёр.
    - Химар, - ласково огрызнулась Н.Ф. – это и ест тысячи, да. Долларов, видимо.
    Обычные учителя и ученики обычной общеобразовательной школы находящейся отнюдь не в ДС стеснялись видеть такие суммы даже во сне. Особенно в то время. Поэтому на мгновение в классе повисла такая тишина, что было слышно, как за стеной кто-то отвечает Лермонтова и отчаянно путается в показаниях.
    Потом, конечно, все вдоволь поорали. Даже я. Каждому из участников хора почему-то казалось, что эти самые 10 тысяч, вручат лично ему. И 53 три нижних губы в один момент раскатались просто до рекордных длин.
    Конечно коварные капиталистические свиньи подложили нам свинью. В конце письма стояла незначительная приписка о том, что организаторы оплачивают только гостиницу в самой стране-хозяйке, а как вы будете добираться до нас – ваши проблемы. Средняя зарплата тогдашнего учителя была 1800 рублей. Средняя зарплата тогдашнего школьника – 2 рубля на пломбир. Добраться на эти деньги можно было только до райсобеса, посмотреть на новый шестисотый мерседес его председателя.
    - Так значит не едем? – хлюпая, спросила Катя. Она уже представила, как в Швеции ее встречает сказочный принц и до смой смерти водит ее в кафе «Пингвин», покупает ванильное мороженное. И еще те лакированные туфли. И плеер. И чтоб Ленка из параллельного класса, удавилась со своим Жориком.
    Смотреть в 50 пар детских глаз, которых только что лишили мечты о новых колготках и американских горках, было решительно невозможно. Конечно, руководители не выдержали. Конечно, они сказали, что мы поедем.
    Особенно громко это сказала Н.Ф., которая именем-отчеством чувствовала, что ее точно возьмут с собой, хоть она и поет только в ванной, а фамилией ощущала, что возьмут на халяву.
    Итак, хоровики побежали радовать директора, дети – родителей, а организаторы конкурса, сами того не зная, тем временем доживали последние спокойные дни в своей жизни.
    Я опущу все те слова, которые мой папа сказал всем желающим (и не желающим) его слушать. Я все еще люблю этот сайт и не хочу, чтобы меня тут забанили. Просто скажу, что цензурных слов было всего три, и все три были производными от моего имени. С тех пор я не краснел даже в армии, перед прапорщиком, да.
    Целую неделю все родственники бегали по знакомым – занимали деньги. Я продал велосипед и трех бездомных, ужасно кстати подвернувшихся, котят. Подумывал еще продать почку, но разругался с другом, выбирая какую именно он будет вырезать.
    Наконец, необходима сумма была собрана, а сверх нее наскребли целых 80 евро. Те, кто помнят те времена, поймут, что это почти не сарказм, а те, кто в тот момент был занят чем-то более важным, для осознания масштабов просто подставьте к 80 еще минимум один нолик.
    Дело было в конце февраля, погода была нелетная. Поэтому маршрут был проложен по земле: на поезде – до Питера, от Питера автобусом до Финляндии, а там на пароме – до Швеции.
    Гладко было на бумаге… ну, вы понели. Веселье началось уже на вокзале.
    Толпа родственников и их знакомых, пришедших проследить за своими инвестициями, набилась на перрон как сельди в народное шведское блюдо. Бабушки плакали, отпуская своих кровиночек на чужую сторонушку, папы ненароком пихали в карманы сыновьям дефицитные средства контрацепции, мамы вынимали, отвешивали мужьям подзатыльники, чтоб не соблазняли чадо.
    - Вот привезет тебе негритянку, будешь знать! – злорадно пророчили папы, потирая затылок.
    - Да что она дура, сюда ехать? – фыркали мамы. – Ты полку прибыть не можешь, а уже негритянок ждешь! И вообще он в девятом классе только!
    - Я в девятом классе… - мечтательно закатывали глаза папы.
    - Ну-ка, ну-ка…
    На этом диалог смущенно сворачивался.
    - Гидэ Катя, гидэ Катя, йопвашумать, я вас спрашиваю?!
    Н.Ф. возвышалась на толпой, размахивала огромным клетчатым баулом. Ее, как и ожидалось, взяли переводчиком, и дальнейшие события показали, что если твоя мама армянка, а дедушка – еврей, английский тебе совершенно не нужен.
    Катя – солистка нашего хора ­­– уже второй час рыдала в туалете: мама отобрала у нее всю косметику, и насильно напялила преступно длинную юбку. Конечно, знала Катя, принц пройдет мимо не накрашенной, одетой как монашка, Кати, даже не плюнет в ее сторону. Жизнь была кончена, молодость погублена, ехать в таком прикидке не было решительно никакого смысла.
    - Наринэфихершавевна, а Катька в туалете, плачет! – сдала подругу Светка.
    - Пачиму плачэт?
    - А фиг ее знает, говорит, что никуда не поедет.
    - Как не поедет! Куда не поедет! Я ей не поеду! – всколыхнулась дирижёр. – Она же в двух песнях солирует!
    - Я могу вместо нее! – Светка продолжала бить лучшую подругу в спину. – Я и партию знаю, хотите спою?
    И над вокзалом разлилась Пахмутова.
    - Нэ хочу, - оборвала незапланированный концерт Н.Ф. – Я Катю хачу! Вэди к ней!
    - Наринэ, поезд отходит через семь минут! – концертмейстер схватился за кудри. 49 человек хора с интересом высунулись из окон поезда, смотрели на драму начинающей примадонны.
    Распихивая толпу, Н.Ф. рванула к туалетам. Ворвавшись в туалет она принялась распахивать все кабинки, ничуть не смущаясь тем, что некоторые были по вполне очевидным причинам закрыт на шпингалет.
    - Што ты рэвешь? – отыскав виновницу переполоха, вопросила Н.Ф.
    - Ю-ю-ю… - залилась Катя.
    - Юбка, - перевела Светка. - Длинная.
    - Даэтожэпиздэц! – непедагогично вскричала Н.Ф. – Развэ это длинная - дажэ щиколотки видно! Срам один!
    Армянские представления о приличном были чужды Кате. Поэтому она заревела так, что даже возмущенные женщины в соседних кабинках благоговейно притихли.
    - Поэзд отходит, да! Пошли, потом с юбкой разбэремся!
    - Н-н-н-н…
    - Не пойду, - опять перевела Светка, и принялась мурлыкать сольную партию из второй песни.
    - Да я ее тэбе сама обрэжу! Ножницами! Но только в поэзде!
    - П-п-п…
    - Мамой клянус!
    Картину последовавшую за этим я запомню до конца жизни. Догоняя медленно отплывающий поезд Н.Ф. неслась по перрону, держа на руках счастливую Катю. Следом пыхтела недовольная Светка.
    Конечно, они успели. Конечно, на голове концертмейстера, отвечающего за нас всех этой самой головой прибавилось седых волос.
    И конечно, это было только начало.
  3. Hi`ish
    [indent="1"] Вчера меня отловили в сумрачных коридорах консерватории, оглушили крещендо плавно переходящим в ультразвук, отволокли в кабинет сольфеджио и грязно надругались. Два раза, прямо возле фортепьяно.[/indent]
    На третий раз я взмолился человеческим голосом, пообещал отдать все, что имею, занять столько же и снова отдать, только хватит, хватит, хватит играть мне прямо в уши песни собственного сочинения.
    На меня обиделись, оттопырили губу, в сердцах хлопнули крышкой. Трагическим голосом, держась за сердце, вопросили:
    - Неужели тебе не понравилось?
    Я, вытряхнув из ушей остатки нот, сказал всю правду честно, смело и открыто. Разве что немного спрятался за стул.
    - Во-первых, - говорю, - сердце с левой стороны. А в-вторых, я все понимаю, нот всего семь, пальцев всего десять, пианино вообще одно. Но это не повод воровать сразу пять мелодий. Можно было хотя бы две, быстренько переложить в минор, струнных поменьше, грудь у исполнительницы побольше – все, готов новый хит. Либретто возьмешь у Альбины, она широко известный в узких кругах поэт-песенник, сходу рифмует «кровь-любовь-морковь», как раз то, что надо. Будет трагическая песня про запретные чувства на овощной базе.
    Мне сказали, что я завистливое говно. Что пусть я сперва добьюсь такого мастерства, а потом осуждаю. Велели убираться сначала из кабинета, потом из консерватории, потом из профессии. Прицельно запустили папкой с нотами и сумкой, потянулись за горшком с геранью, но тут пришло подкрепление.
    Преподаватель по этому самому сольфеджио возник в дверях, шевельнул усами. Колыхая пузом, в круг которого зимой, когда отключали отопление, собиралась вся консерватория, проследовал к инструменту. Двумя пальцами взял с подставки ноты, медленно осмотрел со всех сторон.
    Повернулся к композитору, долго смотрел в глаза. Композитор опять схватился за сердце, сразу двумя руками за обе стороны груди, чтоб наверняка.
    - Если срете в моем кабинете, - громовым басом провозгласил мой спаситель. – Так хоть убирайте за собой.
    И листами так небрежно - вшшших – в окно.
    Все это конечно эффектно, и даже эффективно, но на пиво-то потом мне пришлось тратиться. Отпаивать этого несостоявшегося Моцарта, и почти состоявшегося Дробыша.
    Мне долго плакали в места, где предположительно была жилетка. Рассказывали про то как сложно юным дарования в жизни. Их, дарования, никто не понимает, денег нет и, наверное, уже не будет, девушки их не любят, любит только тромбонист Степан, но Степана им не надо.
    - И даже ты, - тут с надрывом - ТЫ, и тот не понимаешь моих песен! – обливаясь слезами сообщили мне через три бутылки пива.
    Я бездушно сказал, что с такими монологами надо было идти не в музыкальное, а в театральное. А лучше сразу в цирковое.
    На что мне рассказали страшную, душещипательную историю.
    Вот она:
    В некоторым царстве, некотором государстве, жил был мальчик. У мальчика была мечта. Что-то там про большую сцену, толпу голых поклонниц, мировое признание, жить быстро, умереть никогда. Стандартный набор любого мальчика.
    И поэтому мальчик пошел в театральное. Что-то там сдал, что-то завалил, но в итоге предстал перед комиссией.
    Для комиссии мальчик был то ли тридцатым, то ли трехсотым, она и сама уже не помнила. Поэтому скучала, вполголоса, но матом обсуждала каких-то театральных критиков, отдельными своими частями дремала, спрятавшись под шляпу.
    А для мальчика она была первой и единственной.
    К тому моменту, как мальчик дошел до стола он был согласен на все. Он был готов ехать в армию, в самую горячую точку, лучше всего на Карибы, там как раз плюс 45. Он был готов пойти на мехмат, хотя из всего курса математики помнил только, что от перемены слагаемых пиши с буквой «и».
    - Басня… - пискнул мальчик, остановившись возле стола.
    - Что-что? – спросила комиссия, отрываясь от обсуждения противоестественных сексуальных связей критиков, - говорите громче!
    - БАСНЯ! – послушался мальчик, сдувая с дремлющей части комиссии шляпу. – МАРТЫШКА И ОЧКИ!
    Комиссия отряхнула затекшие члены, приготовилась внимать. От направленного на него взгляда сразу трех человек из мальчика повылетали сначала большая сцена, потом мировая слава, затем душа и сердце. Последними упорхнула толпа поклонниц, коварно захватив с собой остатки басни.
    - Мартышке где-то бог послал очки – начал мальчик, с ужасом понимая, что дальше сценарий не завезли, да и этот какой-то бракованный. – На дерево Мартышка взобралась, оглянутся не успела, а лето красное пропела!
    - Молодой человек, вы уверены, что… - начала было самая сердобольная часть комиссии, но Остапа уже несло.
    - Навозну кучу разрывая, навстречу Моська им!
    - Кто? – обомлела комиссия.
    - Кто виноват – судить не нам; – бодро закончил мальчик. – А только воз – и ныне там!
    - Браво! – сказала ныне бесшляпная часть комиссии, но мальчик этого уже не услышал – генератор случайных чисел наконец перемкнуло, и несостоявшийся Евгений Миронов навернулся в самый натуральный обморок.

    - Так, вот откуда у тебя эта тяга к попурри! – догадался я и приготовился отбивать хук слева. Но несостоявшийся актер и композитор уже спал, утомившись после поисков истины. Зараза и в четвертой бутылке решительно отказывалась находиться.
    - За что мне это? – патетично спросил я в темнеющее небеса и в ответ удостоился многозначительного похрапывания. Наверно это и был ответ на главный вопрос про жизнь, вселенную и вообще.

    Это я все к чему. Не ходите дети в консерваторию гулять, а то потом придётся вам развозить пьяных композиторов по домам. А это ровно в три раза хуже, чем все людоеды.
  4. Hi`ish
    Одна девочка, назовем ее Маша, очень хотела замуж.
    Причем почему-то обязательно за меня. Наверное, у нее было очень тяжелое детство. Или затяжная депрессия. Или затяжная депрессия в детстве. Других объяснений подобным суицидальным наклонностям я не нахожу.
    Маша позвонила моей лучшей подруге и сказала: «Делай, что хочешь, но чтобы к пятнице, желательно до обеда, он был мой».
    Это был такой ультиматум. В противном случае Маша обещалась повеситься, утопиться, вскрыть вены ржавой пилой и наесться булочек после шести. Именно в таком порядке.
    Конечно, моя подруга не могла такого допустить. Она отзывчивая девушка, склонная к эмпатии, последняя часть угрозы повергла ее в шок и трепет. «Конечно» - сказала она, дрожащей рукой записывая коварный план. – «Сделаю все, что в моих силах, приходи в четверг вечером, будем его соблазнять».
    Это должен был быть такой блицкриг. Вечером я соблазняюсь, утром, как очнусь, бегу за кольцом, в пятницу (до обеда), мы уже расписываемся. Емко, точно, решительно. Пойти не так было совершенно нечему.
    План назвали без изысков: «Барбаросса». Девушки (по крайней мере Маша) знали историю достаточно, чтобы знать название, но недостаточно, чтобы знать, чем там все дело закончилось. Да и про капитана Врунгеля тоже видимо не читали.
    В общем, как назвали – так и поплыли.
    Подготовились ужасно основательно. Закупили продукты, натянули все самое эротичное, сверху по три кофты, чтобы я раньше времени не догадался. Подруга сделал слепок с моих ключей. Ее девушка (эту историю я вам расскажу потом, когда приляпаю к ней большое жирное +18) стратегически отманеврировала меня на музыкальный рынок, долго водила между рядами, делала вид, что разбирается в дарк-кабаре. Из конспирации купила мне диск «Flëur», третий по счету, сказала три - это сакральное число и вообще не выпендривайся. Очень сложно, доложу вам, спорить с человеком который тебе что-то на халяву покупает, пусть даже третий по счету диск, я так не умею.
    Ближе к вечеру ее телефон наконец зазвонил. На звонке стояла мелодия из «Семнадцати мгновений весны». Чувство юмора, видимо, победило в ней шпиона. Я сразу догадался, что что-то тут нечисто. Правда не догадался – что.
    Меня внезапно спросили: «Не хочешь ли чаю?».
    После четырех часов блужданий по рынку, пусть даже музыкально-книжному, я хотел водки, но милостиво согласился на чай, благо идти до ее квартиры было всего два дома.
    - У нас закончился чай, вода и чайник ломался! – опомнившись затараторили мне прямо в свежекупленный диск, стыдливо пряча глаза.
    Я опять подумал, что что-то тут не так. Поискал взглядом Мюллера, никого не нашел.
    Поехали ко мне, в соседний район, хлебать кисель чай. Подойдя к моей двери моя спутница зачем-то в нее постучала. Три раза, перед последним стуком – таинственная пауза. Ужасно конспиративно.
    Я спросил, зачем стучать, если хозяин квартиры, собственно, вот он я, по эту сторону двери, и вообще вон на стене звонок.
    Мне сказали это отгоняет злых духов.
    Тогда я спросил с каких пор студентки мехмата верят в злых духов.
    Ответ воспоследовал, но я не стану его тут писать, табличка +18 все еще в пути.
    Потом мне сказали: духи изгнаны, можно открывать. Ну я и открыл.
    Милые девушки. Вы, безусловно, прекрасны как весенний рассвет на правом склоне горы Фудзиямы. Все без исключения. Но даже Фудзияма, одетая в старый свитер, передник (в сумраке похожий на плащ) и держащая в руках скалку, в темной прихожей ужасно похожа на грабителя. Особенно если страшным шепотом кричит кому-то в твоей темной предположительно пустой квартире: «Он пришел, бросай все и беги!»
    Я не очень спортивный человек, чего уж там. Нет, я знаю, что некоторые блины не едят, а маты это не только что-то из великого и могучего, но назвать меня борцом с преступностью довольно сложно. У меня нет ни маски, ни плаща, и никакие пауки меня не кусали, только комары и бомж Василий Степаныч. Поэтому единственная моя суперсила - поедание мучного на скорость. Уж не знаю от кого она мне передалась.
    Зато я теперь знаю, что до Чака мне, к счастью, еще очень далеко.
    В общем, Мария ко мне как-то охладела с тех пор. Может в этом виноват пакет со льдом, который она весь вечер прижимала к щеке, а может возникшее меж нами некое напряжение. Даже ровно триста двадцать два извинения с моей стороны и цветы на следующий день не спасли ситуацию.
    Зато подруга самым натуральным образом надорвала от смеха живот.
    Ящитаю, так ей и надо, своднице.
  5. Hi`ish
    Романтика в моей жизни какая-то неправильная, без размаху.
    На днях позвал свою личную жизнь переустанавливать винду. Себе. Сказал, что без ее, личной жизни, чуткого присутствия винда встанет криво, как датчики на «Протоне». И может бы тоже тогда равну. От переизбытка всяческих чувств-с в организме.
    Личная жизнь приехала, на мою нелепую попытку пошутить действительно привезла к чаю печенья.
    Овсяного.
    Так вместо бурной страсти получилось индифферентное чаепитие. Не то чтобы я жаловался, но осталась какая-то недосказанность.
    Пока пил чай, вспоминал молодость. Вспоминал молча, про себя. Там иногда была такая молодость, в приличном обществе вслух и не скажешь.
    Например, про своих одноклассниц.
    Это были три девочки неземной красоты. В них была влюблена половина школы, а вторая половина просто стеснялась, такие они были красивые.
    И вот однажды, мы все классом, включая этих фей, пошли в оперу.
    Тут нужно признать, что класс у нас хоть и был музыкальный, но оперу любил не очень, потому как Аиду в нашем театре играла женщина титанических размеров, в нее уместились бы штук семь стандартных Аид, причем стоя и с багажом. А Фигаро лично играл еще для Николая Второго.
    Такой кастинг актеров пугал наши неокрепшие умы, графиня из «Пиковой дамы» потом трижды снилась мне в кошмарах, причем первый раз прямо не выходя из оперы, где-то в середине второго акта.
    Поэтому девочки, гуляя по парку, решили принять на грудь 10 размера (если считать всех троих, так еще внушительнее) для храбрости. Это было не самое удачное решение со всех сторон. Особенно неудачным оно было с финансовой стороны. Денег у девочек было только на автобус, и то если две поедут зайцем.
    Огорченные несовершенством и меркантильностью вселенной и угнетенные предстоящей пыткой оперным искусством, девочки бродили по клумбам, бросали грустные взгляды на часы, отсчитывали минуты до казни, прощались с белым светом.
    Плачь Ярославны был бы прекрасным саундтреком к этой картине, но его давали только послезавтра, в роли Ярославны, все та же Аида.
    Я бы не удивился если бы на скамейке эти три особы повстречали Воланда. А может это он и был, кто его знает.
    Так или иначе, девочки увидели мужчину наружности не очень выдающееся, тростей с головами пуделей в округе не наблюдалось, черных котов разведка тоже не обнаружила.
    Зато она обнаружила литр стеклоочистителя прямо за спиной сидящего. Сидящий смотрел в небо, нюхал цветочки, думал о прекрасном, и наивно полагал, что три прилично одетые девочки неземной красоты не станут воровать его непосильным трудом добытое зелье.
    Наивный, не приспособленный к жизни человек.
    А девочки из курса химии помнили только то, что в стеклоочистители есть спирт. Разницу между этиловым, метиловым и прочими они потерли где-то по дороге, поэтому в светлых головах немедля родился план.
    Пока одна из преступниц отвлекала жертву знаменитым «безотказным фокусом с сисями», две другие в снике прокрались за скамейку и стащили бутылку. Кража прошла успешно, параметр удачи не подвел, и три злодейки, уползли кусты - дегустировать.
    Поговорку про то, что на халяву и уксус сладкий, явно придумал тот, кто не пил стеклоочиститель. Он не очень сладкий. Прямо скажем, он совсем не сладкий. И вовсе не похож на «боско», и даже на «кристалл».
    Поэтому девочки выпили буквально чуть-чуть, обнялись с сосенками, собрали глаза в кучу, все шесть в одну, поглядели на часы.
    На часах уже по всю шел первый акт.
    Нетвердой, но целеустремленной походкой девочки пошли в оперу.
    Опере не привыкать к нетрезвым зрителям. К ней в 19 веке приходили купцы, с цыганами, может даже с медведями. Танцевали, размахивали юбками, падали в оркестровую яму. Просвещались как могли, в общем. Поэтому привычные, и видимо, оставшиеся еще с тех времен, вахтерши безропотно пропустили наших героинь.
    Девочки ворвались в зал, провели рекогносцировку на месте, но своих мест так и не нашли. Поэтому плюхнулись на те, которые были ближе всего. Одно правда уже было занято, но русские женщины не ищут лёгких путей.
    Вырвав из загребущих лап какого-то заядлого театрала теперь уже точно свое место, одна из девочек почувствовала себя гунном. Или даже может быть Александром Македонским. Она посмотрела на сцену, но на сцене никто не радовался ее военным победам. Никто не оценил ее тактического гения, ее стратегических уловок, напора ее конницы и мастерства орудования боевой женской сумкой.
    Глубоко возмутившись этой несправедливостью, девочка запела радостную, боевую песню. Она должна была разноситься над полями и степями, радостно оповещая всех, что наши, собственно, победили, враг разгромлен и бежит.
    Но поля и степи сегодня не завезли. Поэтому песне пришлось разноситься под сводами оперного зала, а это, согласитесь, уже не то.
    Подруги завоевательницы решили помочь, не оставили подругу в безвестности, подхватили гимн. Класс у нас, напомню, был музыкальный, на мировых хоровых конкурсах имел первые места. А девочки были еще и солистками. Да и в ноты, даже пьяными попадали чаще, чем Фигаро.
    Поэтому разносить песню было чем.
    Актеры на сцене испытали некую зависть. Ничем другим я объяснить произошедший ажиотаж не могу.
    Зал взбурлил. Девочки подумали - в порыве гордости за них. Как в эпических фильмах про Рим, уцелевшие воины радуются победе, прославляют полководца.
    А когда выяснилось, какие неблагодарные сволочи их окружают, взбурлили уже девочки.
    Вернее, метиловый спирт взбурлил в них, сказал, что засиделся в гостях, вежливо раскланялся.
    И вышел подышать.
    Одна из девочек успела спрятать конфуз в собственную боевую сумочку, две остальные – нет. Они просто потом обозрели поле боя и выбежали из зала, под гробовую тишину. Под такую тишину должны были умирать Аида с Радомесом, но звукорежиссёр видимо включил ее пораньше, посчитав, что это момент трагичнее.
    И с ним все были согласны. Особенно те две тетеньки, что сидели впереди девочек.
    Поэтому теперь, когда я пью в Скайриме подозрительные зелья, я сразу вспоминаю этих девочек.
    И мне почему-то тоже хочется петь.
  6. Hi`ish
    This used to be a funhouse,
    But now it’s full of evil clowns.
    Pink

    Пока господину президенту показывают королеву Нидерландов и сиськи, лично мне показывают тоже кое-что неприличное, но отнюдь не настолько эстетически прекрасное.
    Ехал я тут нынче на машине, и мимо меня, как обычно, мелькали кусты и гаишники. Потом первых стало меньше, а вторых – заметно больше. И светофоры перестали выполнять положенную им мигательную работу, а только сонно хлопали желтым глазом и как-то даже поникли на своих столбах.
    Если друг на улице стало много работников древнейшей профессии и они вовсе даже не женщины, и из половых признаком имеют один, но полосатый – это не значит, что вы заехали в Лас Вегас, не спешите выбегать из машины и ставить все на красное. Это просто к вам в город приезжает Медведев. Или Путин. Или Королева Елизавета, но тут еще хуже. Потому как гимн Великобритании я помню чуть хуже, чем отечественный. Хотя и второй разве что намурлыкать могу.
    В общем, еду, я еду, никому не мешаю, даже не за рулем, размахиваю в окно улыбками и идеологически-неверными песнями, и вдруг дорога пустеет. Натурально так, минуту назад – пробка, а тут раз – и никого.
    И нам навстречу, прямо нашей полосе мчится человек-матюгальник, в машине пронзительно-белого цвета, и на народном русском, с применением многозадачного слова на «х», доходчиво объясняет, что нам тут не рады. Причем так сильно, что вон снайпер на крыше передает привет. Мы машем в ответ, сворачиваем на обочину, прямо в красивые кусты, и мимо нас проносится семь одинаковых двухкомнатных квартир в центре. В смысле, это были машины, конечно, но стоила каждая как квартира, причем уже с евроремонтом, и борщом на плите, да с галушками.
    Социальная несправедливость не цепляет меня, я не брежу сказками про Робин Гуда и «I have a dream…» тревожит меня разве что по ночам, после перечитывания Замятина. Но вот что заинтересовало: за всей этой вакханалией ехала, врубив проблесковые маячки, реанимация.
    Вопрос к общественности: на кой им реанимация-то сдалась? Лично я себе уже всю голову сломал.
  7. Hi`ish
    Я сегодня с утра – аки пчела. Нет, вовсе не в том смысле, в котором хотелось бы моему начальнику. Я сегодня с утра – в меду, во самые уши, или чего там еще у пчел.
    Восхотелось мне сладкого, и не просто сладкого, а чтоб еще и полезного. Чтоб в каждой лишней калории и в каждом коварном углеводе по три витамины: вкусных, полезных, крупных как лимон.
    Таких продуктов мы с яндексом знаем три штуки. На первые две мне не хватит денег и совести, а третий, решил я, самое то. Яндекс показал мне в картинках, как доехать до скопления всяческих пчеловодов и прочих ужаленных, и я поехал на ярмарку меда.
    Если кто не знает – это такой рынок, но только про мед. Две сотни кадушек, ящиков, баночек, лотков, бочек, пакетиков… и все это наполнено медом. Еще прополисом, маточным молочком и прочими косметическими средствами. (К слову, если ты, мой юный друг, нашел банку с маминым кремом, а там нарисована пчела и соты, и большими буквами «Прополис» или там «Молочко», не спеши это есть. Во-первых, это невкусно, верь мне, я знаю. А во-вторых все морщины, конечно, разгладятся, но, увы, в непредназначенных для разглаживания местах.)
    Итак, стою я в этом царстве начинающегося диабета, и глаза мои разбежались в настолько разные стороны, что еще немного, и я увижу собственный затылок.
    У ближайшего прилавка по старой доброй традиции стоит мужик, и лицо его имеет некую припухлость, даже сразу и не понятно, толи он вчера героически сражался с собственными пчелами, с боем отбирая у несчастных последние капли меда, толи с собственной печенью, с боем отбирая у нее последние здоровые клетки.
    Я решил выбрать первый вариант, ибо тогда мужик не опух, а украшен боевыми шрамами, а я вовсе не даю ему денег на опохмел, а помогаю ветеранам пчелиных войн. Очень пафосно получается, прям как я люблю.
    В общем, стоим мы друг напротив друга, мед выглядит чрезвычайно аппетитно, мужик – не очень, и оттого последующий внезапный вопрос становится особенно внезапным.
    - Как у вас с потенцией? – интересуется у меня мужик и шмыгнул носом. Синим, как сентябрьская слива.
    Прямо скажем, я не привык к подобным вопросам. В моей повседневной жизни чаще всего встречаются такие фундаментальные, экзистенциальные вопросы: «Как дела?», «Ты где?», «Почему ты не выкинул мусор?», в крайнем случае: «Где тут у тебя кофе, я с утра, в чужой квартире вечно ничего найти не могу?», но никак не про нефритовый стрежень, тем более про свой собственный. Я смущаюсь от таких вопросов, я на них отвечаю только на третьем свидании в интимной обстановке, а рынок, путь даже медовый, далек от понятия «интимность» даже больше, чем политики от понятия «совесть».
    - Пока никто не жаловался, - честно говорю я.
    - Это хорошо, - признает мужик с некой грустью во взгляде.
    - Ага, - соглашаюсь. – Неплохо.
    - А что бы так было всегда, - продолжает мужик. – Попробуйте мед «Таежный»!
    «Вот это маркетинговый ход!» - про себя восхищаюсь я. – «Надо собрать всяких маркетологов и топ-менеджеров, да всех их запихнуть сюда, на мастер-класс. Если они не окочурятся от внезапных вопросов, то будут у нас не менеджеры, а сплошные Форды и Рокфеллеры».
    Не в силах противостоять этому чуду технологии продаж я, конечно, попробовал предложенное. Потом облизнулся, и почему-то посмотрел вниз, в область необжалованной потенции. Мужик машинально проследил за моим взглядом, смутился, опрокинул на себя баночку с медом. Судья по области поражения, ему теперь тоже не на что будет жаловаться. Продавщица соседнего лотка скосила на своего коллегу густо накрашенный глаз и многозначительно им подмигнула. «Приставляешь большой палец к носу, оттопыриваешь мизинчик и водишь туда-сюда, туда-сюда…» - пронеслось в моей голове и я понял, что мед «Таежный» еще и афродизиак просто космических масштабов. Того и гляди с неба посыпятся летающие тарелки.
    Не купить его после такой наглядной демонстрации было совершенно невозможно, разумеется. Да и вкусный он, зараз, чего уж там.
    Теперь вот сижу, пью чай. И думаю: чего там, в тайге, такое произрастает интересное, что даже продавщицы оборачиваются?
  8. Hi`ish
    Есть после шести нельзя, но очень хочется.
    Но нельзя.
    Но хочется.
    Сразу после «курицы и яйца» это главная дилемма всей моей жизни. Все остальные жизненно важные вопросы, как то: «Быть или не быть?», «Кто побежит за следующей?» и «Как прожить на одну зарплату?» уныло плетутся где-то во второй десятке.
    Пещерным людям было хорошо. Колбаса не лежала тихо себе в холодильнике, а резво скакала по саванне. Захотел поесть – поймай мамонта. Пока бегаешь за ним по тундре с копьем наперевес худеешь на два размера автоматически. «Диетой» прозывали злых духов, дородные женщины отгоняли их, чем могли. А могли они много чем, взгляните на готтентотских венер, впечатлитесь. Да и доисторическим мужчинам было хорошо, возвращаешься в пещеру, кота саблезубого за хвост тянешь, а тебя такая красота ожидает, сразу видно – дом милый, дом. А сейчас с работы вернешься, пока всю кровать не перероешь сразу и не поймешь, то ли любимая дома, то ли к подруге ушла.
    Потом пришла цивилизация и все испортила. Люди изобрели ледник, огонь, всякие там соленья. Можно было бегать за мамонтом не каждый день, а раз в неделю, по воскресеньям. И пещерные люди резво перестали быть пещерными, стали ужасно просвященными. Мужчин стала чрезвычайно волновать длина копья, женщин – фасон дырок на шкуре, и способность в эти дырки протискиваться.
    Затем были шумеры, египтяне и римляне. Дамы становились все уже, мужчины – шире, мамонты вообще вымерли.
    Дальше – хуже: темные века, ренессансы, индустриализация, революция, капитализм. Люди изобрели порох, чуму, инквизицию, калории и холестерин. Повторно открыли для себя золотое сечение, надругались как могли. Города на Марсе не случились по причиньческим технинам – вся энергия ушла в разработку жизненно необходимых человечеству силиконовых имплантатов. Как без них жили пять тысяч лет – уму непостижимо. Не жизнь была, сплошное мученье.
    И вот теперь, когда светлое будущее все еще где-то в будущем, а в настоящем из светлого только пиво, в каком-то городе, может даже лично в вашем, сидит некто я, и ужасно хочет жрать.
    В холодильнике у меня три вида еды (отложите чай, закройте глаза, читайте медленно и наощупь): кошачий корм, мыши, и два огурца. Причем последние ингредиенты постоянны и возникают там вне зависимости от моего желания. Как у Крапивина, только про огурцы.
    Мышей я жевать решительно отказываюсь, это мой общественный протест. Не знаю против чего, но пусть будет, так пафоснее. Есть кошачий корм мне не позволяют кошки, а вовсе не здравый смысл, как некоторые могли наивно подумать. Они собираются рядом и проникновенно смотрят мне прямо в область желудка. Наверно они думают, что у меня там находятся душа или хотя бы совесть.
    Остаются огурцы.
    Товарищи, я должен сознаться. На пятый день диеты я ненавижу всего три вещи: фашизм, группу Иванушки Интернейшенл и огурцы. Мировое зло сосредоточено в этих двух зеленых негодяях, дайте мне Ородруин я брошу их в него.
    И даже сквозь шум машин за окном, даже сквозь ММ в наушниках, даже сквозь шапочку из фольги я слышу, как сонм пельменей из магазина через улицу взывает ко мне. Ужасно жалобными голосами.
    Но дабы спасти их, мне нужно пройти мимо часов. А они тыкают мне в лицо страшной цифрой 22.00, и пророчат, что если я поддамся этим сладкозвучным сиренам из тонкого теста и сочного мяса, то завтра утром весы покажут еще более страшную цифру, даже инфернальную местами.
    И мне приходится привязывать себя к мачте стулу, и заливать уши воском горе чаем.
    Кстати, про чай.
    Ровно час назад, из Китая, спецрейсом вместе с пылесосами «Кирби» мне доставили молочный улун. Прям до подъезда. Клялись лично Шэньнуном, что все поколения китайцев пили исключительно его, ели исключительно его и даже спали в поле, в обнимку с чайными кустами; оттого жили до трехсот лет и нефритовый стержень имели до полуметра.
    При этом взгляд у них был честный-честный, как у человека, который врет даже когда разговаривает во сне.
    Мы с википедией знаем истину. Может быть даже ту, которая с большой буквы. Например, вот эту, про то, что китайцы ароматизированные чаи не пьют и на китайских палочках вертели всех, кто предложил бы им испробовать такое надругательство над 茶.
    В общем, мне рассказывают китайские народные сказки, вешают рамен на уши, а у меня в холодильнике два огурца и мыши.
    Вскипевшая во мне народная волна хлынула на брег, и оставила на нем вторые тринадцать допустимых проклятий. Получилось очень внушительно, продавцы ретировались не только от моей двери, но даже из подъезда, оставив соседку Василису Петровну без полутораметрового нефритового стержня.
    Что-то даже как-то неловко перед ней за это. Пойду, извинюсь.
    А то, что у нее из-под двери второй час настойчиво пахнет блинами, так это вовсе даже не при чем.
    Честное слово.
  9. Hi`ish
    Мне сказали, что все люди - как люди, а я как быдло – без айфона. Ладно, без пятого – даже без четвертого.
    Теперь, решительно заявили мне, со мной положительно невозможно общаться. Девушки будут обходить меня стороной, приличные люди станут брезговать здороваться за руку, дети будут смеяться, показывать на меня пальцами, кидать в спину гнилыми ягодами семейства пасленовых.
    Я спросил, в какой момент этой душераздирающей истории должен наступить катарсис. Когда мне следует всплеснуть руками, раскаяться, осознать меру, степень и даже глубину? Где, где та волшебная коробка, в которую ты с одной стороны суешь почку, а с другой вылезет айпод? Я готов, я обложился льдом, я напеваю нетленное: «дум-дум-дум, красивый скальпель, дум-дум-дум, пора порезать».
    Мне сказали я паяц. И что знать меня больше не хотят, а по интернету был такой приличный человек, про Бетховена говорил.
    Я не знаю, как там Бетховен связан с айфоном, историки опять скрывают от нас самое интересное. Но оглох он очень вовремя, да и умер тоже, я, когда слушаю соседского Стаса Михайлова из-за стены, очень ему завидую.
    Речь вообще не об этом. И не о том, что каждый приличный мужчина (мотайте на ус, друзья) должен с точности до минуты знать время полета отсюда и до Мадрида. Иначе это не мужчина, а так – самец иилан.
    Речь про понты.
    Мне, признаться, не нравится это слово, от него веет малиновым пиджаком, легкой бритостью затылка и батоном по сто тысяч рублей за штуку. Но слово невероятно точное, а из песни слов не выкинешь, даже если исполняет ее «Сектор Газа».
    Так вот. Один мой знакомый (назовем его - Василий) купил машину. По его задумке женщины в возрасте от 18 и до 80 будут падать штабелями прямо на тротуарах. Как в Европе 1325 года, только эротичнее и с более веселым концом.
    Машина действительно красивая. Красная, на капоте значок со знаменитым коняшкой. Все технологичное, как в кино про одного британского агента, водитель воспринимается как атавизм, этакий аппендикс с ключами.
    Один минус. Жить ему приходится тоже в машине. На мой вопрос, из каких бобовых зерен вырос такой хитрый план, он молча смотри куда-то в сторону моего дивана и робко интересуется есть ли у меня попить, поесть, поспать и денег до пятницы.
    Женщины, кстати, действительно падают штабелями. Правда потом, когда узнают, что им еще 20 лет придётся есть доширак и сушить белье на рычаге передач, почему-то встают и уходят. Хором говорят, что у них дома молоко на включенном утюге убегает.
    Василий горюет, включает в своем навороченном шалаше дорогущую акустику и, свернувшись калачиком, рыдает где-то на необъятных просторах заднего сидения, на котором по плану уже должна была пойти аудиродорожка из «Эммануэль».
    Жуткая история, в общем.
    А вторая моя знакомая, (назовем ее Василиса, для созвучности) сделала целых три пластические операции на всего одну грудь. Теперь Василисой можно открывать двери, брать крепости и захватывать замки. Бастилия бы сдалась сама, подойди к ней Василиса, изящно помахивая своими стенобитными орудиями.
    Я знаю мужа Василисы, он не очень любит дыни, и вовсе равнодушен к арбузам. Ему нравится оригинальная супруга без всяких DLC. Но последняя твердо, пусть и покачиваясь из-за разницы в пропорциях, стоит на своем. Ей ужасно нравится входить в бухгалтерию и видеть перекошенные лица коллег. На мои доводы о том, что перекошенные лица даже всей организации от вахтерши по генерального включительно не стоят таких усилий, следует пренебрежительное пожатие плечами. Хорошо хоть поспать, поесть и денег отсюда и до пятницы не спрашивают.
    В моей свежепостриженной голове (там внизу, под этим текстовым рукоблудием, есть картинка про случившиеся, она очень правдивая, хоть и печальная) зародился ужасно коварный план – свести этих двоих вместе и понаблюдать.
    Думаю, если Василиса въедет в бухгалтерию прямо на машине Василия – фурор будет совсем незабываемым. Главное успеть заснять это зрелище до приезда специально обученных людей.
    Черт, кажется, все-таки придется покупать айфон.

    Обещанная картинка:
  10. Hi`ish
    Мне сегодня сказали, что я faeces.
    Не в том смысле, что плаваю хорошо, а в том, что человек я так себе, и специалист не очень.
    Расчет был на то, что я обижусь, затопаю ногами, растекусь в шумном беге и оставлю на бреге шестнадцать допустимых проклятий. Может быть, даже поэму наваляю какую нецензурную, сиквел к Луке Мудищеву, или там гоблинский перевод «Повести временных лет».
    Но я хоть и любил в третьем классе группу «Сектор Газа», вступать в полемику не стал. Потому что, хоть и говорят, что вступать во всякое дурнопахнущее к счастью и деньгам, я не верю - сколько раз вступал, а все еще тут, вовсе даже не на Багамах.
    Но оставим мою печальную ассенизаторскую деятельность, поговорим про любовь.
    Мои кошки, например, очень любят мою змею. Чисто платонически. Каждый день они собираются вкруг террариума и смотрят в него, как в телевизор. А там вместо Ромы Ж. извивается какой-то непонятный шнурок. То есть, чисто технически, разницы никакой, но шнурок симпатичнее, на мой неискушенный взгляд.
    Примерно через полчаса танец Каа завораживает бандерлогов настолько, что они начинают припадать на задние лапы и красться к сему чуду природы. Крадутся медленно, вдумчиво, с перерывами на сон и еду, но в конце неизменно бросаются хищной тенью к игриво замершему на коряге шнурку.
    И тут, как в индийских сериалах, на самом интересном месте триста семнадцатой серии, появляется злой раджа. Его роль с успехом исполняет стекло, оно встает непреодолимой преградой меж возлюбленными и котов размазывает по плоскости змеиной четвертой стены.
    Змея язвительно высовывает язык и уползает в нору, а коты скидывают с себя липкую паутину гипноза и, с чувством выполненного долга, отправляются спать. Во сне они дергают задними лапами – видимо там, в темноте под кошачьими веками, трансляция продолжается, но раджа уже повержен и ничто не мешает возлюбленным соединиться в страстном танце любви.
    Змея, в свою очередь, очень любит мышей. Но чисто гастрономически. Это печальная история с грустным, хоть и эффектным, концом, я не буду ее рассказывать. Лучше расскажу про свою знакомую.
    Эта знакомая - прирожденный филолог, граммарнаци от бога. Не дай Слаанеш в ее присутствии ты скажешь звОнишь – расстреляют без суда, следствия, и даже пистолета.
    И тут случилось ей влюбиться.
    А он – технарь. Почти доказал теорему Ферма, считает быстрее компьютера, может сложить поэму из чисел знака пи после запятой. Но в грамматике – как я в творчестве Токио Хотел. То есть примерно знает, что это такое, но ближе, чем на три метра никогда не приближался.
    Однако ж любовь, весна, хочется романтики и безумств.
    Безумства нынче дороги. А за цветы сажают в тюрьму на три года. (Это не гипербола, гугл вам в помощь, ищите да обрящите, ибо я ссылку-то протерял). Так что у студентов выбора нет, либо серенады под расстроенную гитару, либо письмена под окном.
    Из музыкальных инструментов у воздыхателя были только крышки от кастрюль, чугунные, качественные, но для серенад, прямо скажем, решительно не подходящие.
    Поэтому он прокрался ночью в ее двор, и написал на асфальте сакраментальное:
    «Катя я тебя люблю»
    Долго писал, на восклицательном знаке подло закончилась краска, пришлось оставлять какую-то сомнительную закорючку. Но размер восклицательного знака в мужчине не главное, решил герой-любовник, помедитировал на ее темные окна, и отбыл.
    Утром солнце покрасило нежным светом скулы Йена Самерхольдера, который висел у изголовья ее кровати, знакомая проснулась, раскрыла сомкнутые негой взоры, выглянула в окно - а там ужас.
    Даже не ужас, а УЖАС. Готическим таким шрифтом.
    «Катя я тебя люблю» - гласит асфальт, в конце закорючка, которая не главное в мужчине.
    А после обращения НЕТ ЗАПЯТОЙ!
    То есть - форменная катастрофа, разброд и шатание прямо под ее окнами.
    Она представила, как каждое утро будет смотреть на это издевательство над русским языком, ее пробила дрожь, даже не дрожь – натуральная судорога, как у старого советского холодильника.
    Сначала она хотела позвонить этому горе-романтику и сказать, все, что думает по этому поводу, на чистом русском, с применением татаро-монгольского. Если кто не в курсе, лучше всех ругаются матом прапорщики и филологи.
    А потом выглянула в окно еще раз, посмотрела в бумажные, но понимающее глаза Деймона, и решила – черт бы с ним, с этим малахольным. Я русская женщина или где? Пошла в магазин, купила краску, кисточку и сама поставила это несчастную запятую.
    И неглавный в мужчине знак подрисовала тоже.
    А потом пошла на свидание и два часа слушала про фракталы.
    Потому что любовь.
    А мне с самого утра про какие-то фекалии. Даже как-то обидно. Пойду, что ли, напишу какую-нибудь эпиграмму, плавно перерастающую в эпитафию.
    Ибо нефиг.
  11. Hi`ish
    За окном странный месяц «почтиапрель», минус девять, сугробы по самые мои первоэтажные подоконники. Дворнику с утра привезли песок для посыпания дорожек, он побросал лопаты, сидит, лепит куличики, строит песчаные замки. Совершенно трезвый, абсолютно счастливый.
    Мимо него ходят люди, падают и умиляются. Это странно, но когда 27 марта снега по колено, уже ничему не удивляешься, в каждом просыпается свой Конфуций, а то и Ганди.
    Мне тоже скучно, но мне песка никто не завез. Даже не знаю, радоваться этому или огорчаться. Поэтому с утра я пошел в спортзал, присел три подхода со штангой 40 кг, умер, похороны в субботу, булочки приносите с собой.
    А вчера развлекался, как мог: зашел на сайт знакомств, просто так, без всякого злого умысла, создал анкету. Фотографию вешать не стал, опыт работы в торговле подсказал мне, что такую антирекламу не выдержит ни один профайл, даже если ниже будет прописка на Кипре и личный самолет в анамнезе.
    Первым делом мне написал Иван Семенович, толстый, лысый мужик глубоко за сорок. Сказал, что я снился ему во сне. Я искренне ему посочувствовал, такие-то кошмары по ночам, но сказал, что чувства меж нами совершенно невозможны, исключительно по моей вине.
    В конце концов, он же не виноват, что мне не нравятся толстые лысые мужики.
    Несостоявшийся Ромео сорока семи сказал, что я плохой человек и вообще редиска. Сделал в семи нецензурных словах четырнадцать грамматических ошибок. Не знаю как вы, а я впечатлился.
    Плавая по волнам анкет далее, и изредка фрустрируя от клонов незабвенного Ивана Семёновича я наткнулся на файл некой госпожи М. На аватарке и в папке с фотграфиями были такие изображения, что будь я Анжелиной Джоли – удавился бы немедленно от зависти. Но я не она, отсутствие Бреда Пита в моей жизни нивелируется отсутствием же 10 детей, и все 11 человек этого несостоявшегося семейства совершенно счастливы по поводу его несостоятельности.
    В графе «О себе» стояли такие классические произведения школьной программы как: «Я женщина, и значит я актриса», «Я такая Цаца» и нестареющее: «Я вся такая противоречивая, внезапная такая вся». Посреди всей этой вакханалии каким-то чудом в интересах затесалась Эмили Дикенсон, та, которая умерла с чемоданом собственных стихов в обнимку, и об которую сломали зубы сотни три переводчиков.
    А я ее люблю, чего уж там скрывать.
    И,надеясь на удачу, посылаю с намеком ужасно романтическое:
    [indent="1"]«I'm Nobody! Who are you?
    Are you — Nobody—too?...»[/indent]
    Ну, вы знаете. Думаю, сейчас окажется, что анкету составляла не она, а младшая сестра, а она любит Бродского и Цветаеву и даже знает, про какие березки писал Фрост, и черт бы с ними с фотографиями и космических размеров фотожопой на них, я не Уайльд, и не Чехов, мне достаточно души, все остальное может быть чуть менее прекрасно.
    Ну, губу-то раскатал, в общем.
    А мне в ответ:
    «I lav poetry, its your raiting?»
    И что-то мне подсказало, что березки отменяются.
    Правда через полчаса моего катарсиса мне написал какой-то незнакомый парень, с соседней улицы, позвал пить пиво и говорить о женщинах. Я спросил, знает ли он кто такая Дикинсон, он честно сказал, что в душе сношения не имеет. И я, успокоенный, пошел.
    Так что если я вдруг очнусь в Нидерландах и замужем, знайте - во всем виновата американская поэзия XIX века.

    P.S. Как тут забабахать абзацы, а то я их расставляю, а они, заразы, не пропечатываются? А то и того хуже, пропечатываются, но в неположенных местах.
  12. Hi`ish
    Раз уж тут стало так хорошо, и все подались в публицисты, я тоже пойду, вдруг там колбасу выдают и молоко за вредность.
    В случае с блогом правило «лучше поздно, чем никогда» не работает, тут лучше никогда и точка на этом. Но мне терять нечего.
    Правда, писать тоже не о чем, но в видеоролике про «Соловьиную тень» такая пафосная музыка, что мне тоже захотелось сделать что-нибудь пафосное, посуду там помыть, или вот блог завести.
    Конечно, хотелось бы начать, что вот, мол, намедни летал в Париж, пил «Вдову Клико», закусывал Chocopologie by Knipschildt, который доставили спецрейсом из Коннектикута на золотом дельтаплане. Но, увы, намедни летал только в соседний район на маршрутке, из ресторанов был на кухне у друга, пили чай «Ахмад», закусывали шоколадкой «Аленка».
    Об этом и расскажу.
    На кухне у друга живет хомяк, рядом с хомяком живет кот. Хомяк, возможно, и хотел бы, чтобы кот жил где-нибудь еще, лучше, конечно, на улице, на дне озера (это злой хомяк, но никто кроме него об этом не знает). А кот, который просто кот, и поэтому выше всяких низменных понятий типа «добра» и «зла», хотел бы, чтобы хомяк жил у него в животе, прямо под сердцем, в районе желудка. Но жизнь – суровая штука, поэтому у кота есть «Вискас», у хомяка - семечки, и у обоих – несбыточные желания.
    Так вот, вчера кот обнаружил, что на клетке есть щеколда, которая, при наличии ловкой лапы, прекрасно открывается. Хомяк тоже это обнаружил, поэтому забился в угол, забаррикадировался опилками и верещал как массовка в передаче «Пусть говорят» - громко и со вкусом. Это была такая сказка про трех поросят, только в современной толерантной обработке: сексуальная ориентация хомяка для общественности осталась неизвестной, но кота точно играл негр – весь черный, только кончик хвоста какой-то бежевый.
    И все шло хорошо, всем, кроме хомяка, было весело, но тут пришел на кухню друг и возмутился подобному геноциду. Хвостатый угнетатель хотел было по обыкновению попросить экстрадиции под столом, но лапа застряла между прутьями. Поэтому сначала он перекричал хомяка жалобным мявом, а потом с видом волка, отгрызающего себе лапу, рванулся прочь, теряя усы, хвост и прочие документы. Клетка вместе с хомяком опрокинулась и в кухне настала как бы зима, а если посмотреть внимательнее – деревообрабатывающий завод: всюду опилки, и хомяк посередине.
    К моему приходу все, конечно, привели, в порядок, а плавающие в чае опилки и хомячья шерсть, ну это такой новый рецепт, есть же травяной чай, почему бы не быть еще и древесному?
    Пока пили чай – говорили о женщинах. Под такие разговоры чай, конечно, лучше пить с коньком, и можно даже без чая. Но у меня диета и спортзал, а у друга предмет разговора в соседней комнате, очень сердитый сидит, с огуречной маской на лице. Опытным путем установлено, что женщин с накрашенными ногтями и маской на лице можно тревожить, только если у тебя в руках кольцо с бриллиантом, а в бриллианте не меньше 10 карат. Во всех остальных случаях лучше выбежать на улицу и громко сказать, что вы любите танцевать под дождем под песни Элтона Джона - телесных повреждений будет меньше.
    Но вернемся к теме. Итак, о женщинах.
    Если вдруг кто не знает женщина – это как алкоголь и компьютерные игры в одном флаконе. То есть оторваться никакой возможности, а при расставании ощущение, словно у тебя трехдневное похмелье и еще х-боксом по голове огрели.
    -Больше никогда, да зачем мне это надо, мне и так хорошо, зачем мне эти бабы, когда в интернете 9 миллионов терабайтов сами-знаете-чего! – говорят несчастные и собравшиеся в круг друзья верно поддакивают:
    - Да все они дуры, да зачем они нужны, давай лучше пойдем в бар или в интернет за сам-знаешь-чем!
    И так от двух недель до полугода, а потом новый «запой» и опять тридцать три тюбика с кремом в ванной.
    Но у друга все не так запущено, поэтому виновница чаепития сидит в соседней комнате, а мы жуем «Аленку» и я повторяю вышеприведенный монолог в различных вариациях.
    Тишина, благодать, хомяк шуршит свежими опилками.
    И только я дохожу до крещендо, как в кухню входит госпожа Л. и все портит. Говорит, мол, я тебя прощаю, хоть ты и дурак и ничего не понимаешь в пятичасовых забегах по магазинам. И по выражению лица друга я понимаю, что он не только воду готов пить, но и огурцы с лица есть, такая там между ними романтика.
    Это я все к чему. Дорогие женщины, мы, дураки, не понимаем прелести пятичасового похода по магазинам, а те мужчины, которые понимают, там у них есть свои мужчины, да и то едва ли.
    Поэтому если вдруг чего, зовите нас к самому концу, мы подгоним КАМАЗ, загрузим ваши покупки, и все будут счастливы, а особенно продавцы.

    P.S. На мою графомань подписались ажно два человека, а пятерым понравилось. Ящитаю это успех, поэтому пойду дописывать вторую главу.
    Всем мимими.

О сайте

Правила

Клуб Друзей TESAll



Партнеры

Elder Scrolls Wiki

Elderscrolls.net

Навигация

Главная

Форум

Новости

Файлы

Галерея

Статьи

Видео

Мемы

Блоги

База модов игр Bethesda

Моды и плагины для Skyrim

Моды и плагины для Oblivion

Моды и плагины для Morrowind

Моды для Starfield

Моды для Fallout 3

Моды для Fallout: New Vegas

Моды для Fallout 4

Другие моды

Программы и ресурсы

Моды для Dark Souls

Моды для Mass Effect

Моды для STALKER

Моды для Sims 4

Star Wars: Knights of the Old Republic II

Моды для Stellaris

×
×
  • Создать...