Я верю в любовь, потому что я любила. Всего однажды, но я любила, любила по-настоящему. Мы тогда были еще совсем молоды, юны и неопытны в таких взрослых тягучих чувствах, а потому являлись друг для друга теми, кем могли тогда – просто друзьями. Непринужденная болтовня, общие мысли на двоих, льющийся звонкий смех и улыбки... Никогда не подумаешь, что очередная дружеская попойка может завести молодых юношу и девушку в постель, если они шепотом рассказывают свои секреты или рыдают друг другу в плечо, не так ли? В любом случае, всю ночь предававшись алкогольному блуду, мы неожиданно обнаружили себя на утро в одной койке, нагишом, испытывающих удовлетворение и стыд. Мы были в сладком смятении, и тогда он предложил мне "хотя бы для приличия" повстречаться неделю, чтобы успокоить его совесть. Обычная подростковая максималистская ерунда, как по мне. Я согласилась – и мы пробыли вместе год.
Он понимал меня, иногда без слов и жестов. С ним мне было спокойно, а внутри теплело нечто пушистое, заменявшее банальных девичьих бабочек в животе. Мы знали друг друга, слишком хорошо для хорошей пары. Он, наверное, любил меня с самого начала: я же по-настоящему полюбила его только спустя долгие полгода наших отношений. Когда я окончательно приручила своего внутреннего зверя, старый образ этого человека будто умер, а заменил его новый. Разумеется, он всегда был таким, просто я смотрела с другого ракурса... Тогда я поняла, что любовь не приходит с первой встречей, не врывается в жизнь внезапным залпом страстного желания и не кружит голову калейдоскопом событий и образов: она наживается, растет со временем и воспитывается, словно чувство ответственности у маленького ребенка. Не увлеченность, не влюбленность и прочие эмоциональные суррогаты, представляющие собой лишь легкий наркотик, пародию на этот долгий труд и работу над собой – именно взращивание в себе любви становится опорой для отношений двух людей, небезразличных друг к другу.
Он часто летал в столицу, к своим родителям, оставляя провинцию на короткий срок и потом вновь возвращаясь ко мне. Так было пока мы дружили, так продолжалось и во время наших отношений. Глупо было бы возражать против подобных перелетов – в конце концов, это кровные узы. Примерно через год после той ночи он снова отправился проведать отца и мать. И пропал. Больше месяца я пыталась выяснить, что произошло, мучила себя вопросами и догадками, рыдала и умоляла небо ответить мне. Разве все эти чувства, наши с ним отношения – это был просто жестокий розыгрыш? Я не могла поверить.
Когда я смогла выйти на связь с его родителями, его уже похоронили.