Николай Волокитин
 
ВСТРЕЧА У ОЗЕРА
    
     ...Зной стоял нестерпимый, и мне захотелось напиться. Напившись, я сбросил куртку и сапоги и с удовольствием присел на прохладную травку почти у самой кромки берега. 
     Вокруг был свой удивительный мир, настолько не похожий на нашу привычную
повседневность, что мне в какой-то миг показалось, будто попал я на другую планету, и я предался созерцанию.
     - Будь здоров сто годов, а что жил - не в зачет, - послышалось вдруг за спиной. Я обернулся и увидел рядом неизвестно откуда взявшегося странного старичка.
     Был он сухонький, невысокий, в старомодной выгоревшей кепчонке и, несмотря на изнуряющий пал, в брезентовом дождевике. Старичок прищуристо смотрел на меня маленькими зеленовато-синими живыми глазками и улыбался.
 
     Мне показалось, что я его уже где-то видел, хотя чувствовал, что вижу впервые. Все дело в том, что сколько я ни брожу по нашим сибирским лесам, я постоянно встречаюсь с такими вот старичками, чем-то неуловимо, но удивительно похожими друг на друга. Обязательно они в дождевиках, обязательно в броднях, перехваченных под коленками ремешками, обязательно с неизвестно чем наполненными котомками за плечами, обязательно улыбчивы, словоохотливы и обязательно философы-самоучки с мыслями яркими, самобытными, порою до смешного наивными, а порою мудрыми до космической беспредельности.
 
     Говорить с такими людьми и интересно, и трудно ужасно. Никогда не предугадаешь, куда этот ясноглазый лесовик, подобно стрекозе, сделает умственно-словесный скачок. Неужели и этот из тех же?
     Ну конечно! Из каких же еще?
 
     - Глядишь? - спросил он с хитринкой, уже самой интонацией подразумевая нечто значительное, не совсем мне понятное.
     - Гляжу, - сказал я.
     - И думаешь?
     Я растерялся.
     - О чем?
     - Да обо всем этом! - раскинул он руки. - О солнышке. О небе. О воздухе ароматном. О травах. О многообразии и неповторимости мира. О себе. О вечности, наконец.
     - Ну-у-у... - замычал я, не успев сообразить, что сказать.
     А он уже садился напротив меня и, дерзко глядя в глаза, с напором отчитывал:
     - Зря, зря, мил человек! В нашем с тобой возрасте постоянно надобно думать. Особенно вот в такие прозрачные, алмазные дни, когда птички чирикают, стрекозы порхают, бабочки изумляют красотой изумительной. - И вдруг резко спросил: - Ты веришь в бессмертие? По-другому, в потустороннюю жизнь? В существование души?
     Это было так неожиданно...
 
     - Да-а... как бы это вам... попонятней сказать, - пожал я плечами. - С одной стороны вроде бы верю, а с другой стороны... Как-то оно непривычно...
     - А я верю! - убежденно перебил он меня. - И понимаю причину сомнений твоих. Сомнения твои от недостатка наблюдений, от лености мысленной. Ты уж меня извини! И смотри, что происходит.
 
Мы так устроены, что не можем себе представить жизни вне тела, жизни без пищи, без воздуха, то есть жизни в совсем другом состоянии. В духовном, в эфирном... А почему такого не может существовать? Только потому, что оно недоступно нашим мозгам? Но мало ли кому и почему недоступно! Если мы не видим - это вовсе не значит, что его нет... Вот возьми хотя бы эту мерзопакостную гусеницу, которая ползет по молодому листу и которая только тем и занимается, что жрет зеленую древесную плоть да гадит там же, где жрет. Разве знает она, что станет со временем прекраснейшей бабочкой и будет летать над цветами, над медовым благоуханием? Да и может ли она вообще видеть бабочку, даже ту, которая рядом садится...
 
Или та же личинка, живущая в болотной воде не месяц, не два, а несколько лет, - по нашим понятиям, вечность! - и только линяет раз десять. Разве ведает она, что из ее нутра потом выползет легкая, изящная стрекоза и станет украшением неба? Может ли знать эта постоянно жующая и испражняющаяся тварь, что ждет ее за пределами сегодняшнего бытия? Какие выси, какие просторы, какое восприятие мира усладит ее существо, когда мир этот будет виден одновременно и слева, и справа, и сзади, и спереди - ведь глаза у стрекозы по всей голове...
 
Так и человек вечно не знает и никогда не узнает, что ждет его после смерти, какая "бабочка" или "стрекоза" выпорхнет из его бренного тела. Но это вовсе не значит, что она не выпорхнет! Если есть одна форма жизни, есть и другая. А если так, то жизнь едина и бесконечна, и человек просто не может из ничего завестись и так же потом превратиться в ничто. Поэтому всегда думай о том, что ждет тебя "там", и веди себя соответственно...
 
     Старичок проворненько встал и, одернув дождевик, поправил лямки своей холщовой котомки.
     - Тебе не на ту сторону? - спросил деловито.
     Я ответил, что нет.
     - Тогда прощевай. Иначе на паром опоздаю. Удачи и счастья, братец, тебе.
     - Удачи и счастья!.. - эхом повторил я.
     Он ушел, а я остался сидеть в растерянности.