Современный Апокалипсис

[Сережкиус]

Настал последний мира день.

Расли повсюду взрывов шапки.

Пытался гнета сбросить сень

Простой народ. Но кверху лапки

 

Теперь под взрывами поднял

И стал молить о чуде бога.

В один лишь миг все потерял

Народ простой, народ убогий.

 

А из убежищ лишь рукой

Нам президенты, депутаты

Взмахнули: "Знаешь, черт с тобой

Простой народ. Ведь мы когда-то

 

Тебя могли лишь притеснять,

Себе условия для жизни

Могли все больше повышать.

Нет, нет, мы вовсе не капризны.

 

Мы просто были выше всех.

И вот сейчас ты просто гибнешь,

А нас пробрал лишь жуткий смех.

Ведь наш народ всегда был ниже.

 

И потому убежищ нет,

Где для простого человека

Возможность есть встречать рассвет.

Прощай, народ! Прощай, калека!"

 

И весь народ в тот день погиб.

Но депутаты просчитались.

Случился времени прогиб

И в нем живые затерялись.

 

 

 

Прошло немало жутких лет,

Где радиация рулила

И "Вне убежищ жизни нет!"

Друг другу группа вновь твердила

 

Политиканов, что за власть

Загрызть друг друга вновь готовы.

Но все ж была средь них та часть,

Что верит фактам, а не слову.

 

Такие люди что ни день

Снаружи пробы снова брали

И на обманщиков вновь тень

Своей правдивостью бросали.

 

Один кричал, что жизни нет?

В ответ, что есть шептали трое.

И вот однажды вышли в свет

Потомки тех, кто все живое

 

В один единственный порыв

Войной ракетной уничтожил.

Но как вы помните, был жив

Народ частично. Долго прожил

 

В кармане времени. Назад

На 10 лет вернулся раньше,

Собравшись в маленький отряд,

И нипочем кентавры с баньши

 

Народу были. Убивал

Всех, кто сожрать людей пытался.

Ведь он когда-то выживал,

Когда сгубить его старался

 

Проклятый подлый толстосум.

Ведь у народа не отнимешь

Его единственное - ум,

Коль и портки с него ты снимешь.

 

 

 

И тут явились снова в мир

Тех толстосумов злых потомки.

Хотели жить за пиром пир.

А обнаружили обломки

 

Того, что прежде не берег

Забытых стран тупой правитель.

И новый мир был так жесток,

Что в нем не всяк остался житель.

 

Вернулись многие туда,

Где им казалось безопасно.

Политиканы ж вот беда

Сказали им: "Сюда напрасно

 

Вы возвратились в этот час".

И начались пришельцев казни,

Чтоб устранить от лишних глаз

Тот элемент, что был "заразным".

 

 

 

А на поверхности земли

Народ из пепла возрождался.

Стальные строил корабли

И к дальним звездам отправлялся.

 

Конечно многие из них

Взорвались, даже не взлетели.

Но все же несколько других

Неумолимо мчались к цели.

 

Так уничтоженный народ

Мутантам мир родной оставил.

И пусть в убежищах живет

Тот, кто ракеты в них направил.

 

Теперь не важно. Человек

Хороший мир себе отыщет,

Где скажет войнам нет вовек

И где на всех достаток пищи

 

Вовеки будет. Пусть умрет

Народа часть при пищи пробах,

Но будет жить теперь народ

Лишь для себя, не твердолобых

 

Политиканов, что и мир

Родной тогда не пожалели,

Когда копить устали жир

И люди им осточертели.

 

Но слишком много я пишу,

Вложив всю боль и все страданье.

На этой ноте завершу

Свое, друзья, повествованье.

 

Мораль поэмы такова,

Что с толстосумами бороться

Должны, пока Земля жива

И нам на ней еще живется.

[Imort]

Народ - что трава в поле. Живёт, растёт и благоухает, пока хватает влаги, света и тепла. Придёт зима - трава пожухнет и завянет. Нагнуть траву любой горазд, кто чуть её повыше будет.

[makc1476]

Осмысливается плохо когда начало фразы в одном четверостишие, а конец в другом или когда одной и той же строке заканчивается одно и начинается другое предложение с другой мыслью. А так я бы ещё почитал.