TES: Обратная сторона монеты

[Gorv]

29 число Первого зерна, вечер, Анвильский залив

Как и всегда в это время года, ветер в Абессинском море был силен и напорист, что позволяло имперскому галеону Орлиное крыло идти на всех парусах и не терять ни минуты драгоценного времени. Хотя, ради справедливости, стоит сказать, что капитана судна время ничуть не волновало. Стоя за штурвалом и ведя корабль курсом на Анвил, молодой альтмер думал о чем угодно, но не о времени. Времени у высоких эльфов всегда было полно.
Напротив, за каждое мнгновение сражался старпом Кнарстиг, мотающий третий десяток лет на флоте. Он знал, что они и без того опаздывают с гуманитарной помощью, которой набит трюм и знал, что та сотня морских пехотинцев, что находится на борту нужна в Скинграде в ближайшее время. В своем нетерпении норд, которому было уже за пятьдесят расхаживал взад и вперед, сжимая и разжимая кулаки.
- Отчего ты так напряжен, Кнарстиг?- спросил, с неподдельным удивлением глядя на подчиненного, спросил капитан.
- От того, сэр,- последнее слово он наиграно протянул,- Что мы могли выйти на целый день раньше, если бы вам не понадобилось грузить на корабль половину своей фамильной библиотеки.
- Ты что? Это же старейшие фолианты. Я их не собираюсь от себя отпускать. Их нашел мой отец собирал их. Когда все началось, пришлось перевезти их на Строс'м'Кай...
- Может быть, они очень важны! Но неужто нельзя было оставить их там, где они и были? Неужто на воде им безопасней?
- Ну, большинство этих томов зачаровано...
- О, шоровы кости...
- Земля!- выкрикнул марсовый и старпом с облегчением выдохнул. Прорезая сгущавшиеся сумерки на горизонте отчетливо виднелся маяк городской пристани. Уже через несколько минут, громко переговариваясь между собой, матросы принялись по приказу старпома спускать паруса, а сам норд сменил капитана Тиндемила, а именно так звали высокого эльфа, у штурвала. Безошибочными движениями и точными командами северянин сразу же зашел точно между выступами доков, на которых их уже ждали работники порта, принимавшие концы и стражники, готовящиеся к встрече. Загремели сходни.
- Трюм разгрузить, все прочь из трюма!- крикнул Кнарстиг и спустился на основную палубу, в то время как капитан уже сошел на берег и принялся здороваться со стражниками. К тому же времени, когда все ящики были сняты с борта и распределены под руководством капитана анвильской стражи Иеронима Лекса по местным складам, старший офицер уже вовсю распивал вино с виноградников Тамики в "Графском гербе" и рассказывал красивые истории про каких-то древних героев.
- Капитан, позвольте напомнить вам, что у нас ждет легат Аскаре.- стиснув зубы прошептал ему на ухо боцман.
- Он добрейшей души человек, уверен, он не обидится, если мы задержимся на пару часов.
- Кха!- зло выдохнул норд и покинул помещение.
- Мы никуда сегодня не идем?- спросил его стоявший снаружи второй помощник Тода.
- Идем.
- Что? Неужто он в таком состоянии собрался проделывать марш на полсотни миль?
- Он не идет.
- Но это нарушение...
- Нарушил он. Мы восстанавливаем. У нас приказ адмирала.
- Не уверен, что адмирал одобрит, Тиндемил ведь его...
- Сынок. Я знаю. И он сам знает, что этот "капитан" из себя представляет. Более того, за приказом адмирала Ланривена стоят нужды генерала Флавуса и легата Аскаре. И они, будь хоть сотню раз сухопутными крысами, для меня больший авторитет, чем этот... Понимаешь?
- Да.
- Я рад.
- Но я останусь здесь.
- Что?
- Ты собирай людей, а я постараюсь объяснить все Тиндемилу, когда он наконец придет в норму. Постараюсь сделать так, чтобы нас всех в трюмочистов не разжаловали. Иди же!
К утру, когда первые лучи весеннего солнца осветили комнату капитана, старпом и вся ударная часть экипажа были уже почти на полпути к Кватчу.

[RottenSkeleton]

28 Первого Зерна, без пятнадцати полночь, притон Аллециев

Спойлер

Ракка оторвал глаза от карт и спросил:
- И, то есть, мы будем сидеть здесь ещё целый день?
Марго кивнула и хлопнула по столу шестеркой треф:
- Таковы условия договора Беккета с семьей Аллециев: мы прячем вас от законников, а вот что Эзоко потребовал взамен, я даже и не знаю... Должно быть, что-то очень ценное, если он так рискует, пряча вас в своём лучшем притоне.
Квинтия пробежалась глазами по картам и достала шестерку бубей:
- Я даже и не знаю, что вы с Беккетом сделали, Ракка, если ему приходится прятаться на другом конце города.
- Он убил имперскую ищейку на глазах у всего города, прямо на Арене.
Ракка задумчиво посмотрел на две карты напротив него, а его соперницы по игре переглянулись, и Марго спросила:
- Как же так случилось?
- Она попыталась его повязать из-за чего-то. Потом попыталась его кокнуть. Ну он её и кокнул. Чёрные души, белые кости, все дела.
Реж достал две семерки - козырную, пик, и бубей - и побил ими чужие карты, а потом убрал их в стопку с краю стола:
- Хотя нет, я ошибся - он её не убил. Просто избил и вырвал язык, кажется. Кости, правда, на месте оставил, да и душу тоже. Очень неприятно вышло.
- Хм... Мне кажется, вся наша ситуация становится всё более и более опасной, не находите, Марго? - спросила Квинтия у бретонки, но та только улыбнулась:
- Я уверена, что вы справитесь с вашей... Маленькой проблемой. Ваш ход, Квинтия.
- Квинтия-Камелия, - спокойно поправила Марго имперка, доставая восьмерку бубей...

29 Первого Зерна, дело к ночи, убежище Аллециев

Спойлер

Авидо повернулся на звук открывающейся двери и жёстко сказал:
- А, превосходно, ты уже здесь!
Адлейн в кожаной броне вошла, закрыла за собой дверь и окинула взглядом помещение: полированный стол из какого-то дерева, ряды крупных деревянных кресел с кожаными спинками, люстра с магическими свечами... Авидо был в просторном плаще из чёрного сукна, доходившем до колен, и в чёрном же бархатном кафтане с золотыми пуговками, отороченном соболиным мехом, и белой шёлковой рубашкой, под которыми, должно быть, были спрятаны стальной нагрудник, кольчужная рубаха и кожаный нагрудник, как Ингений носил раньше, когда собирался на особо опасные дела. Она посмотрела на незнакомца, одетого ещё мрачнее Ингения: чёрный камзол, чёрный жилет, чёрные штаны, чёрные ботинки, чёрный платок вокруг шеи... Разве что рубаха была белая, и на том спасибо, подумала Голгетия, и то, кажется, траур у этих двоих какой-то...
- Я, видимо, помешала?
- Нет, нисколько, - ответил после непродолжительной паузы мужчина и поправил узел платка: - Голгетия Адлейн, верно?
Бретонка сделала полушутливый реверанс:
- С кем имею честь?
- Эзоко Алецций.
- Тот самый?
- Тот самый.
- Вы определенно самый высокий друг Авидо... Кроме, разве что, меня, - пошутила бретонка, умолчав про недавнюю встречу имперца с архимагистров Коллегии Шепчущих, и Эзоко мрачно рассмеялся:
- Хотелось бы мне в это верить...
- Если вы обменялись любезностями... - Поднял голос Авидо, а потом повернулся к собеседнику: - Сколько у нас времени, в соответствии с договором?
- Два часа с лишним. Вам нужно с точностью до минуты?
- Нет. Если не будет форс-мажоров, я исчезну через час. Не вижу смысла затягивать всё это мероприятие, и, честно говоря, хоть я и высоко ценю твоё гостеприимство, мне нужно движение: без ходьбы и верховой езды у меня страшно затекают ноги...
- Мероприятие? Это как-нибудь затрагивает мои интересы?
Авидо рассмеялся:
- Что ты, что ты, что ты! Никоим образом, я и пальцем до "Бездонного кошелька", или местных банков, или твоей банды не прикоснусь, честно-честно.
- Ну... Теперь я точно уверен, что вы что-то мне не хотите говорить.
Аллеций отодвинул одно из кресел и поставил его в углу комнаты:
- Тогда я останусь здесь.
- Нет, нет, нет, нет! - замахал руками Ингений, натужно запыхтев: - Это абсолютно неприемлемо! Эзоко, милейший, тебе нужно оставить меня с моими людьми наедине. Это дело чрезвычайной важности и чрезвычайной же секретности.
- Я умею держать язык за зубами, - Эзоко приподнял брови и коротко, на секунду, оскалил крепко сомкнутые зубы, а потом опять расслабил лицо: - Кроме того, будь это действительно столь секретным делом... Лучше бы вы обсудили его в более секретном месте.
- ...Так и быть. Но тогда беру с тебя слово - не прерывать наше собрание.
- О, я буду лишь молчаливым свидетелем. Можете считать меня манекеном.
- Изумительно, - произнёс неожиданно высоким фальцетом Авидо и повернулся к Адлейн: - Вижу, Меркурио с тобой нет. Провал?
- Он ничего не рассказал, плюнул мне в лицо и отдал свою безделушку, - Голгетия кинула Ингению золотое кольцо с вырезанным кулаком, и имперец покрутил его в руках:
- Как я и ожидал. Впрочем, я и не рассчитывал на него. Это ты... Усложняешь мои планы.
- К сожалению, Авидушка--
- И перестань меня так называть! - взвизгнул имперец, и бретонка, хихикнув, продолжила:
- --Авидо, даже со всем тем, что у нас есть, вероятность того, что мы выберемся сухими из воды, очень и очень мала... И, кроме того, я тут наниматель, верно?
- Верно, верно... Но все эти... Лекарша ладно, а этих двоих-то зачем? Кассий до сих пор не вернулся... Может, без него?
- Ты не можешь вечно полагаться на своих камнеломов.
Ингений кивнул:
- Я уверен, что стража дворца найдёт способ избавиться от них без непоправимых потерь. Главное, чтобы они были чем-то заняты, пока я иду к короне.
- Или я.
- ...Мне казалось, корону должен добыть я?
Бретонка пожала плечами:
- Я разве не сказала? Мы с Гоборрой - она в холле, кстати - пойдём другим путём и отдельно от вас с камнеломами. Две команды лучше, чем одна, верно? Вы отвлечёте на себя большую часть стражи... А мы под шумок всё сделаем.
- Ха, умно... Пока я буду грохотать как слон в посудной лавке, ты умыкнёшь главный приз. Но вот вопрос - не предашь ли ты меня?
Адлейн нахмурилась:
- Какого ты обо мне мнения?! Нет, разумеется, я даже близко с тобой не буду. Если ты сбежишь... Встретимся четвёртого, у святилища Шеогората, севернее Лейавинна. Психи ничего не подслушают, а Легион туда лишний раз людей слать не будет. Там я передам тебе деньги.
- В таких-то местах и садят шпионов да агентов... - Ингений потёр маску рукой в перчатке и пожал плечами: - Да и мне совсем не по пути. После дела я думаю рвануть в Блэклайт... Куплю у этих ханжей-данмеров особнячок и буду развращать их вином и девками, хе-хех.
- Жаль, я надеялась посмотреть, что там случилось, в Лейавинне, своими глазами... Но, в общем-то, это не так важно.
Бретонка сняла шпагу с пояса и уселась в кресло с другой стороны стола от Авидо:
- Тогда, как насчёт пещер у озера Арриус? Там весьма прелестно, и, думаю...
- Вы украдёте корону прямо из дворца, и будете потом любоваться видами?
Ингений и Адлейн обернулись, и Аллеций ещё больше помрачнел:
- Беккет, моё убежище не спасёт вас во второй раз. Я не хотел бы, чтобы Легион нашёл это место... И он его найдёт, если вы попытаетесь тут спрятаться после такого громкого дела.
- К чему ты это?
- Просто предупреждаю.
- Предупреждение выслушано и принято. Я и не собирался тебе докучать после того, как закончу с этим Хелбейном...
- Хелбейном? - выпрямилась Адлейн, и Эзоко резко повернулся к ней, как голодная рысь, почуявшая курицу:
- Вы что-то знаете об этом данмере?
- Нет... Нет, не особо. Слышала только, что он изрядно набедокурил у Коллегии Шепчущих.
- Собирать слухи - практически основное занятие Адлейн, - зачем-то пояснил Авидо, и Эзоко кивнул:
- Да, это верно. И я готов заплатить хорошую сумму за голову этого эльфа, - Адлейн нахмурилась и, сжав руки на коленях, кивнула, а Аллеций, не заметив этого, продолжил: - Господин Беккет согласился сделать всё возможное для этого, в обмен на убежище, и не требовать денег, но... Я думаю, вас могли бы интересовать две тысячи золотых?
В комнате наступила неловкая тишина, а потом Эзоко рассмеялся и провёл рукой по лбу:
- Хотя... Вы же собираетесь украсть корону, из дворца! Это совсем не ваш уровень... Я думаю, что просто обращусь к Тёмному Братству.
- У Тёмного Братства в последнее время проблемы с людьми... - усмехнулся Ингений, и Адлейн пожала плечами:
- Ну, ваши деньги меня мало интересуют по несколько иной причине... Но не будем об этом.
- Действительно, не будем, - хлопнул рукой по столу Ингений и передвинулся в кресле поглубже: - Лучше давайте уже начнём. Это треклятое кресло далеко не такое удобное, как кажется на первый взгляд.
Адлейн вскочила и, подбежав к двери, открыла её и крикнула:
- Заходим!

29 Первого Зерна, девятый час утра, Башня Белого Золота

Спойлер

- Ну, похоже, у меня накопилось изрядно работы!
Хурмте, пройдя через свой кабинет-каморку боком, разложила несколько папок с бумагами по столу и уселась в кресло. Молча сидевшая в кресле напротив Вибия с перевязанными руками лишь потупила взгляд, как будто избегая взгляда Хурмте, но редгардка даже и не пыталась его поймать. Раздосадованная женщина хлопнула одной папкой:
- Во-первых, едва я оставила ситуацию в Шпиле на чужих плечах, как всё пошло набекрень. Ты же знаешь, что случилось в Шпиле, да? Слышала? Резня случилась в Шпиле, и всё потому, что я просто не была там и не остановила Лиландмона. Теперь архимагистр Коллегии мёртв, а на его месте сидит - угадай, кто? - тот из его магистров, с которым вообще невозможно наладить хоть какой-то контакт. Более разумные магистры вроде Орис или Йомвинга? Должно быть, уже мертвы! А с Базилом не то что каши не сваришь, с ним даже погоду не обсудишь. Но это ещё не всё!
Редгардка хлопнула второй папкой, и Вибия вздрогнула:
- Во-вторых, мне попросту запретили проводить расследования в отношении Коллегии Шепчущих. Вместо меня там теперь сидит боевой маг, который - ты только посмотри, сколько он настрочил отчётов! Едва я удостоверилась в том, что этой кучке колдунов можно доверять, как они устроили настоящий кавардак и перебили друг друга на почве симпатий некромантии. Естественно, в таких условиях будет очень просто найти доказательства того, что мёртвые маги действительно были некромантами! Но мне знаешь, что обидно? То, что спустя столько месяцев напряженной работы, с едва-едва налаженной личной дружбой с архимагистром, едва я сказала высокопоставленному лицу, что могу доверять Шепчущим - они сделали самую большую глупость, какую они могли бы сделать! Они восстали против Империи! Ох Обливион подери, и ещё они разнесли в пух и прах несколько десятков боевых магов!
Хурмте вытерла лоб и рассмеялась:
- О, должно быть, этот хмырь Вудхарт был очень доволен тем, какой эффект он произвёл. Кто бы мог подумать: жалкий старикашка, пятидесяти лет, и целый полк боевых магов не смог с ним сразу справиться? Я бы поняла - Лиландмон, у него были столетия на то, чтобы отточить свои умения... Но откуда у этого Модистера был свиток такой силы? Где Лиландмон его откопал, в сырой пещере, в которой этот Вудхарт изучал магию, не переставая? Никакой человек не должен быть таким сильным колдуном, даже бретонец... Но нет, это ещё не всё: какого скампа Орис-то встала на сторону мятежа? А ведь её трупа до сих пор не нашли... Как и трупа Йомвинга, и ещё половины магов, включая архимагистра Коллегии, потому что этот недоносок Хелбейн их всех испепелил. Ну что же, отлично выбирал Лиландмон учеников... Я бы сходила отнесла цветы на его могилу, но, проклятье, даже в урну прах не сложишь, ведь его прах развеяло по всему Шпилю и перемешало с кучей чужих прахов!
Редгардка выдохнула и потёрла бровь, а потом подняла третью папку, с подписью "Проблема: 'Авидо Ингений'", и показала Вибии:
- Но это... Это ещё хуже. Старший испектор Вибия Ларсиус, унижена и чуть ли не убита на глазах у широкой публики. Я поражена, просто поражена. Да! Не смотри на меня, "начальница" ты моя, "превзошедшая" меня ученица, потому что на самом деле твоя учительница ничем не лучше тебя... У меня был такой шанс, такая возможность показать себя и свои способности... И я его потеряла.
Хурмте хлопнула папкой и развела руками, чуть успокоившись:
- Раньше я следила за целой гильдией... Понимаешь, гильдией. Я следила за целой армией этих скамповых магов. Маги воды, маги огня, маги воздуха, маги металла, какие там ещё бывают. Маги, выдувающие мыльные пузыри, маги, прыгающие с башни на башню, маги, изготавливающие бумагу... Я их всех повидала, Вибия, за своё время, и, как можешь заметить, ты далеко не самая особенная. Элдарион легко сломал стену Брумы, ещё какая-то бестия, может, тоже Элдарион, разнесла замок Коррола, в Лейавине какой-то Потай Маджесто, говорят, с Востока прибыл, уничтожил львиную долю мертвецов одной мощной молнией... А что ты могла? О чём ты думала, когда шла на такое?
Вибия раздраженно посмотрела на редгардку, и Хурмте выдохнула:
- Конечно же, о своей глупой мести. И, как видишь, мстителям не везёт. Вообще не везёт. Мне надо было тебе объяснить, что горячая голова магу не нужна, разве что он хочет взорвать к огриновой матери целую крепость, да и то не факт, что он не взорвёт себя вместе с ней. Но теперь, из-за того, что ты пошла с горячей головой туда... Мне придётся рассортировывать эти проблемы с Авидо Ингением в гордом одиночестве. Самой, понимаешь?
Хурмте отложила первые две папки и открыла третью:
- Всё верно. Теперь я следователь по делу Авидо Ингения. На твоё место "старшего инспектора" продвинули другого человека. Эльфа. Маришера. Даже если он и "потерял" ту маску... Но, зато, мы узнали очень важную вещь об Ингении за то время, что прошло после твоего фиаско на Арене. Я узнала. Потому что, после того, как меня отстранили от дела с Коллегией, у меня появилось много свободного времени! Очень много!
Редгардка обмакнула перо в чернильницу и начала писать:
- Мы знаем, что одну из масок изготовил покойный Лиландмон. Мы знаем, что масок две. Мы знаем, что это не маска Клавикуса Вайла. Мы знаем, что у Ингения есть эбонитовый нож с мощным зачарованием. Всё это - благодаря твоему глупому провалу. Но, пожалуйста, не забывай, что не провались бы ты, так и эти знания бы нам были не нужны.
Вибия промычала, и Хурмте подняла на неё глаза:
- Что, что-то хочешь сказать? Прости, девочка, у тебя вырезали язык. Как и разрезали руки. И, до тех пор, пока ты не восстановишь свои колдовские способности, или способность держать перо в руках прямо, ты абсолютно бесполезна как для меня, так и для Империи. Это был мой последний урок тебе, и, надеюсь, в этот раз ты прислушаешься к моим словам. Я предупреждала тебя о том, что может произойти, теперь пожинай плоды своих трудов. Плачь сколько тебе влезет, слёзы делу уже не помогут. Свободна, и с глаз моих долой. Мне плевать, куда ты пойдёшь после этого, но не возвращайся, пока не станешь хоть сколько-нибудь полезной.
Имперка молча встала и, смахнув несколько слёз, вышла из комнаты. Хурмте, дописав, закрыла папку и раздосадованно выдохнула, а потом в её каморку вошёл бретонец в стальных доспехах и с скрытым под голубым капюшоном лицом и отсалютовал:
- Инспектор Хурмте? Боевой маг Ладьер прибыл и готов выполнять задание.
- О, я рада, что легат-магистр выполнил мою просьбу... Вольно, и расслабьтесь: я гражданская, а не легат-магистр. Робер, верно?
- Верно, инспектор.
Хурмте откинулась на спинку кресла и потёрла ладонь:
- Я думаю, вы мне очень пригодитесь в исправлении некоторых ошибок моей ученицы... Есть пара мест, в которые я бы хотела заглянуть с вами до окончания дня. С чего начнём - канализации или трущобы?

29 Первого Зерна, ближе и ближе к ночи, убежище Аллециев

Спойлер

Когда все уже сидели на своих местах - Авидо во главе стола, Адлейн прямо напротив, Ракка-Реж и Квинтия-Камелия в соседних креслах и по правую руку от Ингения и Гоборра, поближе к Голгетии, по левую - Авидо провёл глазами по всем собравшимся и кашлянул:
- Рад, что мы наконец-то все смогли собраться. Думаю, все присутствующие уже знают достопочтенного Эзоко Аллеция, - на мрачную фигуру в углу устремились сразу несколько взглядов, но хозяин убежища никак не отреагировал на столь пристальное внимание, - он будет присутствовать на нашем маленьком собрании в качестве молчаливого свидетеля.
Авидо встал:
- Я вижу на ваших лицах удивление - какое такое маленькое собрание? Нам ничего не говорили! Но теперь настало время посвятить вас двоих в то, зачем мы с Адлейн вас вообще наняли, и почему...
Послышался стук. Ингений резко умолк. Все посмотрели на дверь. Стук повторился. Авидо взвизгнул:
- Да входите уже!
Дверь распахнулась, и в комнату вошёл имперец в коричневой мантии писаря и с золотой маской на голове, а поверх маски была иллюзия... Лицо Кассия Атрия, которое с неловкой ухмылкой произнесло:
- Прошу прощения, я опоздал?
Адлейн с Авидо переглянулись, Квинтия-Камелия улыбнулась вошедшему, Ракка помрачнел, а Гоборра значительно потёрла нос. Ингений крякнул и показал на место по левую руку от себя:
- Атрий! Опаздал всё-таки, радуйся, что не сильно, иначе я бы тебе дал пощёчину за то, что ты испортил мне хорошее вступление. Прощение выдано, получите и распишитесь, и садись на место. Так вот, о чём я... Кхм-кхм! Но теперь настало время посвятить вас троих в то, зачем мы с Адлейн вас вообще наняли, и почему мы обсуждаем это здесь, так далеко от лишних глаз и ушей.
Кассий занял своё место и переглянулся с Раккой и Квинтией-Камелией. Авидо подметил, что имперка вообще не подметила странностей в вошедшем, а Ракка если что и заметил, то не обратил особого внимания... Это играло ему на руку, в общем-то... Но надо было, для начала, закончить речь.

- Но сначала я спрошу у вас: чего мы хотим?
Ракка поднял руку:
- Кости и души, разве мы не--
- Да, Реж, мы говорили об этом, и нет, это был риторический вопрос, - отмахнулся Ингений: - Кхм. Мы все здесь собрались со своими целями... Своими мечтами, чаяньями... Всем тем, что заставляет вас забывать обо всём на свете и желать, что это когда-нибудь случится... Это могут быть... - Авидо замахал руками, и всё повышая и повышая голос продолжил: - Сказочные богатства, или ошеломительная слава, или море удовольствий, или просто желание развлечься. И всё это я вам обещаю, когда вы пойдёте вслед за мной, потому что я собираюсь устроить самое дерзкое преступление в истории Четвёртой Эры и затмить все эти ограбления магазинов, убийства, восстания... Я собираюсь взять раскалённое добела клеймо и выжечь на лице Империи страх перед самим именем Авидо Ингения! Я собираюсь...
Авидо провёл рукой по столу и едва слышно прошептал:
- ...Ограбить Башню Белого Золота.
Наступила гробовая тишина, и через несколько секунд Ракка поморщился и открыл рот, и...
- Башню Белого Золота?!
Все глаза обратились на Квинтию-Камелию. Имперка встала и уставилась прямо на Адлейн, а потом на Ингения:
- Это самоубийство. Вы идёте на верную смерть, и ведёте нас вместе с собой. Неужели вы думаете, что наша разношёрстная компания сможет не то что выбраться оттуда живыми, хотя бы забраться туда?
Адлейн улыбнулась:
- Однако, сможет. Шестнадцать каменных конструктов, способных убить одним ударом по груди или по голове взрослого человека. Вам показать?
Имперка побледнела, и Авидо холодно произнёс:
- Разумеется, я не веду вас на верную смерть. Я никогда не желал ни вам, Квинтия-Камелия, ни тебе, Ракка-Реж, ни уж тем более тебе, Кассий Атрий, смерти. Скажу сразу: я больше всего ценю личную свободу и, соответственно, не собираюсь отбирать у вас такую ценность. Вы вольны сейчас сказать: "нет, я не пойду с вами" - и всё, вы свободны. Я не думаю, что вы сможете помешать мне каким бы то ни было весомым образом... Но помните о последствиях такого поступка.
Гадалка помолчала, а потом подняла руку:
- Шестнадцать статуй... Это что же... Вы?..
- Ограбление, Квинтия-Камелия. Мы не будем пытаться прокрасться во дворец. Это дело асов из Гильдии Воров, а мы люди простые, так сказать. Наша задача, в том числе, послать Империи и Совету сигнал, что пора уже искать, куда они положили удочки, и делать упражнения на растяжку ног. Мы не будем тихими: мы вломимся, приставим нож к глотке, потребуем отдать всё их золото и убежим так быстро, насколько это возможно.
Целительница нахмурилась и села на место:
- И что после этого?
- Мы делим добычу и расходимся. Адлейн наняла меня, чтобы заполучить императорскую корону по заданию Гильдии Воров, но, думаю, вы будете не против и сами чем-нибудь поживиться, и я нисколько не против этой идеи: любой из вас имеет полное и суверенное право хватать всё, что плохо лежит... Если это не помешает плану ограбления, разумеется.
Ингений постучал по столу и посмотрел на Режа:
- И тут условие номер раз. Мы не будем стихийным бедствием, а будем действовать в соответствии с некоторым, хоть и простым, но планом. Мы лишь отдаленно представляем, насколько подготовлена стража дворца к подобным форс-мажорам, и на бога-из-машины рассчитывать не можем. Никто за нашими заблудшими душами во дворец не прилетит и из этой мясорубки не вытащит. Если хотите купаться в золоте, для начала нужно произвести некоторые действия, чтобы не напороться на чужие мечи, а если и напороться, то выжить. Правило ноль: оставлять большие толпы статуям, для этого они и нужны. Не нужно геройствовать, мы практичные люди, а не отморозки, о которых слагают легенды. Оторванную ногу вам никто не вернёт, а без ног, скажу я вам, наслаждаться жизнью куда сложнее, чем хотелось бы.
Авидо показал рукой на Адлейн и Гоборру:
- Первое: Голгетия и, э, её ручная орсимерка...
- Гоборра, - проворчала зеленокожая, и Авидо пожал плечами:
- Гобора будут действовать совершенно отдельно от нас. Если вы их встретите в коридорах - держите расстояние и не привлекайте внимания к ним. Они будут скрытой, подстраховочной частью операции и никоим образом не должны быть связаны с нашей. Если вы каким-то образом помешаете им, то плакал, нет, рыдал громко и натужно наш запасной план на тот случай, если стража расправится со статуями ещё до того, как мы доберёмся до короны.
Ингений показал на Квинтию-Камелию:
- Второе: если не удастся избежать столкновения, прямиком к нашему лекарю. Она если не поставит вас на ноги, то остановит кровь. Это касается и вас, Адлейн, Гобора. Если хотите, после этого можете сбежать через тот вход, через который мы войдём во дворец. А вот вам, Квинтия-Камелия, я бы советовал держаться подле меня. Я буду передвигаться медленно и по направлению к... Скажем, сокровищнице, если где-то и может быть корона, то только там. Нужно, чтобы лекаря можно было найти быстро и сразу.
Потом он показал на Ракку и Кассия:
- А вот вы мне нужны, чтобы устранять магические ловушки. Камнеломы крайне уязвимы против взрывных рун и... Прочей новомодной дребедени. Я видел у Франка Лавальера, бывшего боевого мага высокого ранга, в особняке весьма продвинутые игрушки, можно ожидать, что такие должны быть и у стражи дворца. Ваша задача - сделать так, чтобы они взорвались до подхода статуй.
- То есть, статуи ценнее, чем мы, - мрачно подытожил Ракка, и Авидо покачал головой:
- Разумеется, нет. Нет и нет. Я даю вам полную свободу действий: убивайте расставляющих ловушки перед нами магов стрелами, отравляйте воздух, заставляйте их сражаться друг с другом, заставив их думать, будто их товарищи - дреморы из Мёртвых Земель, но главное, чтобы статуи были в рабочем состоянии как можно дольше. Повторюсь: не хочу вашей смерти, и ваши жизни, для меня, ценнее камнеломов - статуй шестнадцать, а вас всего одна пара, кхм, сапог, так сказать. И ваша основная цель - замедлить уничтожение статуй в целом, а не умереть, но остановить его на короткий промежуток времени.
- Меня это устраивает, - послышался из-под маски голос, слабо похожий на голос Атрия, и Ракка подозрительно прищурился, но Авидо опять отвлёк босмера своими криками:
- Как видишь, Реж, Атрия это устраивает! А без тебя и твоих мистических наклонностей он не справится. Разве тебе не нужно быть с ним вместе? Да и, кроме того... У магов души чернее, или что ты там говорил?
- ...Так и быть, я согласен.
- Превосходно. Тогда... Думаю, все знают свои роли. Когда я найду корону, я дам знак к отступлению, но далеко не все статуи отступят - половина останется на месте и продолжит крушить защиту дворца, а половина прикроет наш побег. Адлейн и Гобора, полагаю, сбегут сами, взрослые уже женщины, сами сориентируются, а мы сбежим через нашу входную дверь. И так мы переходим к главной дилемме... Входу во дворец.
- Неужели... Неужели мы воспользуемся Старым Путём? - посмотрела на Адлейн Квинтия-Камелия: - Но я думала, что это миф...
Все взгляды устремились на Голгетию, и она, явно довольная таким вниманием к своей персоне, широко улыбнулась и начала:
- Конечно же нет. Мифы не бывают такими правдоподобными, Квинтия... Это достаточно старая и, признаюсь, обросшая исторически неверными деталями история в Гильдии Воров, пожалуй, случившаяся ещё в прошлой эре и связанная с тем самым первым ограблением Древнего свитка - не вторым, которое произошло сравнительно недавно. Но немногие воры из Гильдии точно удостоверились, что Старый Путь существует... И ещё меньше наших видело его своими глазами.
- Голгетия и я, с помощью грубой силы, разумеется, проверили несколько возможных маршрутов, ведущих к Старому Пути... И один из них оказался верным. Я знаю, как пройти к этому месту, но нас ждут по пути не только такие замечательные вещи, как крысы и грязекрабы, но и нежить, и, возможно, даже патрульные. Мы не знаем, знают ли во дворце об этом старом ходе...
Квинтия-Камелия подняла руку:
- Я не думаю, что они не могли просто его замуровать, или завалить... Да и, кроме того, как мы все туда пролезем? Голгетия, когда ты рассказывала ту историю, ты говорила, что Серый Лис пролез через каминную решётку... Что бы это не значило.
- Ну, если они завалили собственно вход во дворец, у меня для них есть шестнадцать тяжеловесных аргументов, почему они это сделали зря, - Авидо усмехнулся: - Мои статуи просто пробьют нам путь во дворец, а слабое место в стенах мы найдём... В крайнем случае снесём пару колонн там, пару колонн тут, получится новый подвал. Конечно, это слегка... Замедлит наш путь, и стража дворца может и успеть приготовиться к нашему приходу, но это гораздо лучше, чем если бы нас заметил какой-нибудь шпион и предупредил о нашем приходе заранее.
- Какая плата? - пробурчал голос из-под маски Кассия, и Авидо посерьёзнел:
- Если Ракка отказывается от своей доли - отказываешься, да? Да, отказывается - то вы с Квинтией-Камелией получите по семь тысяч золотых, плюс то, что сами унесёте из дворца. Более чем достаточно для того, чтобы купить новый дом где-нибудь за пределами метрополии, или ферму, или что ещё вы можете захотеть. Можете пропить все эти деньги, можете сложить в сундук и опустить на дно Румаре к древним рыбам-убийцам, мне плевать, делайте, что хотите. Конечно, вы могли бы их употребить на что-то хорошее, а не складывать там, где их больше никто не найдёт... Но. Вы получаете свои деньги - моя совесть чиста.
- Пойдёт.
- А как мы спасёмся от преследования после всего этого?
- А так... Я вам дам по маске и по костюму, абсолютно идентичным тому, что сейчас надето на мне. Посмотрите под ваши кресла.
Ракка, Квинтия-Камелия и Кассий пошарили руками и достали копии золотой маски Ингения и бумажные свёртки с одеждой внутри, а коротышка продолжил:
- Вы наденете их и будете в них ходить на протяжении всей операции и до тех пор, пока мы не убедимся, что нас больше не преследуют. Как вы скоро увидите, мешковатые плащи средней длины не только прячут фигуру, но и не мешают быстро убегать от стражников. Одежда сшита по моим указаниям в соответствии с тем, как я вас оценил на глаз, так что просьба не жаловаться, если будет тесновата. Таким образом, во дворце сегодня будет не один, а четыре... А может, и даже больше Авидо Ингениев, - усмехнулся имперец.
- ...Мне всё равно не нравится эта идея... Но, так и быть, я согласна, - пробормотала Квинтия-Камелия.
- А остальные? Готовы послезавтра купаться в золоте?
- Аналогично, - послышалось из-под маски Кассия.
- Готов рвать и метать, - чуть ли не отсалютовал, оскалив зубы, Ракка.
- Да, - кивнула Гоборра, и Адлейн, улыбнувшись, пожала плечами:
- Разумеется, готова, я же вам всем гонорар и выплачу... Вместе с Гильдией Воров, разумеется, но, думаю, им лучше не знать, что мы были связаны: я им совру, что на самом деле сделала всё это под шумок, а вы - вообще не связанная группа. Это на тот случай, если вам захочется о чём-то рассказать карманнику на улице, а то, знаете...
- Пф, считай, я могила, - пробурчал Реж, Квинтия-Камелия, всё ещё несколько бледная, кивнула, и Ингений хлопнул в ладоши и произнёс:
- Ну, вроде бы и всё. Ещё вопросы и предложения есть?

31 Первого Зерна, три часа дня, дикая местность по пути в Маладу

Спойлер

Ноктюро, присев, прошёлся глазами по туше на земле и хмыкнул:
- Мёртв. Как я и думал.
Голос ответил:
- И полон паразитов, пожирающих то, чего они раньше боялись.
Меркурио вздрогнул и обернулся, но он был один в кустах на опушке: Джубен и Кентул, как они и договаривались, шли отдельно позади, в то время как имперец был в гордом одиночестве... До этого момента.
Голос хрипло рассмеялся:
- Что, думал, я про тебя забыл? Я, вообще-то, никуда не уходил.
- Жаль.
Имперец встал и пошёл вперёд, брезгливо размазав пропитавшуюся кровью грязь с сапог по уже крепкой и зелёной траве:
- Я люблю тишину.
- Как и все, у кого есть о чём подумать, тут я согласен. К сожалению, ты не даёшь пищи для размышлений, так что... Будем говорить.
- Что ты думаешь об этих двоих?
Голос хмыкнул:
- Зря ты эльфа со святошей оставил. Серокожий ему перережет глотку и заберёт сухари, а потом придёт за твоими луком и мечами.
- А что святоша?
После недолгого молчания старик в голове Ноктюро проворчал:
- Жалко парня. Он не в своей тарелке. Даже сейчас видно, что его место - в монастыре, но никак не здесь.
- Он меня кинет?
- Ты уже ждёшь этого?
- Да.
- Тогда точно кинет. Швырнёт тебя в стену, сломает позвоночник, а потом заставит есть свои мерзкие сухари и вымаливать прощения у Девяти божеств. Знаю таких упырей; из-за них многие мои хорошие друзья пострадали в гонения после Кризиса...
Ноктюро хмыкнул:
- Мифический Рассвет, что ли, страдал?

Наступила гробовая тишина, и имперец уж было решил, что голос исчез, как он вновь заговорил:
- Не весь. Большая часть культа, та, которая фанатично бросалась на мечи стражников и легионеров, уже мертва, и, когда Кризис кончился, я уж было тоже бросился на мечи... Но выжил. Может, мне просто повезло.
- Смешно это слышать от человека, который хвастался силой.
Раздался кашель, и голос продолжил:
- Тогда я не был сильным, просто... Очень хорошим выживальщиком, иначе бы я не унёс ноги из дворца после убийства Гелдалла... Помню эту ночь, как будто она была вчера: один из наших умер на десятой стреле, от другого не оставили живого места; его супруге мы смогли принести лишь палец с кольцом... А я отделался шрамом на щеке. Я иногда думаю, что должен был умереть в ту ночь вместо того парня.
- Ты... Ты что, Гелдалла Септима убил? Старшего сына императора? Не знал, что ты настолько важен...
Старик перебил:
- Да скамп его разберёт, кто его убил. Мы даже не знаем, кто убил самого Уриэля. Как мне рассказывали, там произошла настоящая бойня: прежде чем его стражники-Клинки полегли, они перебили целую сотню наших ассасинов. Каморан просто задавил старика Ури мясом.
- "Старик Ури"... Смешное прозвище для человека, чьего первенца ты убил.
Меркурио молча спустился по залитому солнечными лучами склону, и голос продолжил:
- Ладно, признаюсь, я не называл Уриэля "стариком Ури" в те времена. Я был наивным. Хуже тебя, мягче иного деревенского парнишки. Когда Каморан только собирал культ, он толкал самые светлые и самые чистые речи, какие только слышала чернь: он рассказывал о вечной жизни и реках амброзии, он рассказывал о Рае. Запахло горелым когда все поняли, что костяком всей этой братии всё это время были культисты Дагона. А потом Каморан объявил, да, всё это время я толкал вам речи с книжки самого Принца Разрушения. Добро пожаловать в нашу радушную семью культистов.
- И как вы на это?
Бретонец сухо рассмеялся:
- Разумеется, многим это не понравилось. Кто-то хотел уйти. Но уже было поздно. Большая часть организации, эти вчерашние деревенщины, уже были марионетками Каморана. Психопатами. Он сотворил целую армию боевых магов. Представляешь, они умели призывать броню и оружие, бросаться молниями и всё прочее - и большая часть Рассвета состояла из вчерашних бедняков и преступников! Тех, кто ещё вчера питался хлебом и водой и из тюрьмы за карманное воровство не вылезал. Конечно, к нам приходили и опытные воины и маги, даже пара авантюристов вроде вас с Ингением, но, в конечном счёте, основной костяк Каморан растил сам, под носом у Клинков и Императора.
- А что потом?
- Каморан... Просчитался. Ему просто не хватило мяса. Сначала начались проблемы в провинциях, потом в Сиродииле появился Герой Кватча... Я не знаю ничего о нём, и счастлив, что никогда с ним не пересекался. Я слышал, что он проходил сквозь наши ряды, как нож сквозь мясо. Что бы Каморан в его сторону не бросал, он выходил из кровавой бани без единой царапины. Он вошёл под озеро Арриус, стащил книгу Манкара и вышел оттуда, не потеряв ни рук, ни ног. Как бы не говорили люди о Мартине как о главном герое всей этой истории, нет, Ноктюро... Герой Кватча сделал всю грязную работу, пока бастард старика Ури принимал все почести. Я слышал, Окато так боялся его, что после смерти Мартина приказал сделать ему какую-то золочёную броню и повесил титул Чемпиона Сиродиила, лишь бы этот мясник не убил канцлера и не устроил переворот, или что-нибудь похуже.
- Я слышал другую версию истории.
- Да. Ты слышал о великом герое, из тех, которые делают только добро и несут только справедливость. Тех, о ком поют Древние Свитки. Но ты не был там, когда Мифический Рассвет начал гибнуть. Каморана убили в его же Парадизе, и все сказочки, которые он толкал беднякам, оказались простой, плоской ложью. Дагон взял всю эту ораву в свои руки напрямую и решил, что произошедшее в Альмалексии не повторится вновь, ведь у имперцев нет же живых богов, верно? Но он тоже просчитался, и, когда всё кончилось, от Мифического Рассвета остались лишь пепел и кучка вооруженных психопатов, которые больше ничего не умели, как убивать. Я был одним из них, но я ещё не сломался до конца: я верил, что всё наладится, и что удастся спасти хоть кого-нибудь из них... Но я ошибался. Авантюристы, легионеры, да простая чернь - стоило только кому-то узнать, что у тебя в чулане лежала красная мантия с солнцем... Хорошо, если законники добирались до тебя раньше - те, кому было плевать на закон, делали так, что твой труп исчезал вместе с мантией, а твои оружие и магические примочки попадали на чёрный рынок, и их совесть всё это время мирно спала, ведь они же мстили тем, кто убил их императора и закончил династию Септимов, верно?
- Сурово.
- Не то чтобы иные отморозки из объедков Чемпиона не давали для этого повод. Один из моих товарищей с ночи, когда мы убили Гелдалла, устроил настоящую крепость у себя в подвале; я слышал, когда за ним пришли, он убил с десяток стражников, а потом сдох от потери крови. Последний живой убийца Энмана сжёг целую деревню, прежде чем его смогли арестовать, а потом смеялся над толпой, собравшейся на его казнь, и плюнул перед смертью палачу в лицо. Таких было немного, но слухи распространялись быстро, и чернь их жевала с удовольствием и просила добавки.
Голос кашлянул и пробормотал:
- В конце концов, сломался и я. После той истории с подвалом я понял: ещё немного, и придут за мной. Я тогда жил в Имперском городе и трясся, что когда-нибудь придёт кто-нибудь и узнает мою рожу с той ночи, как мы убили Гелдалла. Когда Дагон умер, я видел в этом новую возможность для нашей братии, возможность изменить направление и закончить кровопролития... Мы же не сразу решили убить императора и его сыновей, но зуб даю, Каморан планировал это с первого дня. Он убедил нас, что без конца династии Септимов Парадизу не бывать, мол, они помешают нам хорошо жить... Какими дураками мы были. Я надеялся, что только Септимов и хватит - я ошибся. И кровопролитие уже было не остановить... Никто меня не слушал. А потом меня нашли. Ну и что мне оставалось делать? Я помог дочери скрыться от стражи, а потом схватил меч и...
- У тебя была дочь? - удивился имперец, и голос нехотя протянул:
- ...Бы-ыла. Мы были не в лучших отношениях и до той ночи, а там она меня попросту бросила на произвол судьбы. Уверен, сейчас она пишет под чужим именем самые отвратительные пьесы, какие можно только прочесть... Так вот, я схватил меч и своё кольцо Водного Дыхания и едва смог отбиться и сбежать в канализацию, а там уже оторвался от стражи, закрыв подъёмные ворота, и вылез уже вне города. Кольцо всё-таки пригодилось: под водой проплыл по Нибену до самого Бравила и уже там вылез, продал одежду, купил новую, подешевле, и ужин. После той истории все думали, что я так и сдох в канализации, как последняя крыса, а мне оно и на руку. Конечно, своё место в Университете я потерял и больше туда соваться не мог, но зато можно было начать новую жизнь... Но потом я понял.
Старик прошипел:
- Я был слабаком. Я бежал от своих врагов, всю свою жизнь. Я был выживальщиком, чёрт побери! Мои друзья гибли вокруг меня, а я бежал, бежал и ещё раз бежал! Раз уж меня припёрли к стенке, какого скампа я никого вообще не убил? Я что, слабак? И тогда я начал свою охоту. Сначала я отомстил тем, кто выдал того сжигателя деревень, и ещё того, с подвалом; потом я убил нескольких стражников и легионеров, и судью, назначившего смертную казнь... Потом, кажется, какого-то бывшего бандита, который отдал на растерзание толпе одного из наших, и забрал магические предметы, которые он нашёл в его доме. А потом со мной связался старый знакомый по культу, и я присоединился уже к нему: по одиночке мы не могли много сделать, а вместе... Вместе мы могли переворачивать горы! Я продолжил наказывать тех, кто нам мешал жить, он писал листовки, его жена помогала с зельями и свитками, и уже мы готовили настоящий переворот в Хай Роке, как у этих двоих родился сын, и он кинул меня... Тогда я едва унёс ноги от боевых магов: обожгли половину лица и оставили ледяной шип чуть ниже сердца, до самого конца страдал от простуд и боли в животе из-за этой раны... Я уж не знал, куда бежать после всего этого, как мне предложил старый знакомый по переписке место магистра в Коллегии Шепчущих, и я согласился.
- И что, бросил убивать?
- Нет. Я согласился, но, к моему удивлению, никто о той ночи в Имперском городе уже и не вспомнил... А потом я узнал, что наш архимагистр и эту парочку старых друзей на место магистра пригласил, да вот только муженёк-то отказался, узнав, что я уже в числе магистров состою... И правильно, я эту змею до сих пор не простил за ту историю... А жена согласилась, и, кажется, даже бросила все эти дела с переворотами, уж не знаю, разошлись ли они с ним окончательно после всей этой истории. Думаю, она и в Мифическом Рассвете не состояла, а муженёк её затащил во все эти дела сам... Слышал про Альд'Рун, что там случилось в Кризис?
- Нет. А что это?
- Город, в Морровинде. Там была большая резня, даэдра практически весь его разнесли, как говорят, пришлось даже какого-то краба поднимать из мёртвых, что бы это не значило. Местные правители, дом Редоран, очень пострадали от этой истории, в том числе и из-за моего товарища: говорили, будто бы он в одиночку спланировал все диверсии и открытие врат... Любимый сыночек Харроу, нечего сказать. И, что хуже всего...
Бретонец выдохнул:
- Я был готов рвать и метать за Рай, или за своих бывших товарищей, и плевать, чем всё это кончится, но - этот эльф? Не знаю, из-за их более длинной жизни ли это или нет, но... Ему было всё равно, сколько это займёт времени, или умрёт ли он, или... Всё это как будто для него было развлечением, игрой. Он всё как одну большую игру воспринимал... Неудивительно, что его жена с ним порвала. Он был настоящим чудовищем.
Наступило молчание, и имперец покачал головой:
- Пф... Да все вы там чудовища, какие бы ты не выдумывал оправдания.
- Ты тоже, в общем-то, чудовище... Но победителей не судят, Ноктюро.
- Победителей? Вы проиграли.
- С чего ты взял?
Голос рассмеялся:
- Потому что, как мне кажется, твоя Госпожа продолжает то, что начали мы, и... И, что ещё лучше, я только сейчас понял... Всё это время?! Ха-ха-ха!..
- Что? Что ты понял?!
Меркурио почувствовал холодок на спине, когда голос закончил смеяться и произнёс, прежде чем затихнуть окончательно:
- Увидишь.

29 Первого Зерна, ночь, убежище Аллециев

Спойлер

Ингений из своего кресла осмотрел всех присутствовавших за столом, и, остановив взгляд на Кассии и улыбавшейся Голгетии, произнёс:
- В таком случае... Адлейн, Атрий - с вами я поговорю отдельно. Остальные - по одному в таверну, и не забудьте ваши маски и свёртки с одеждой, все, кроме орчихи, разумеется.
Квинтия-Камелия и Ракка встали, забрали свои вещи и, всё ещё не до конца оправившиеся после выступления Авидо, покинули комнату с такими лицами, что было ясно: стоит этим двоим только уйти на безопасное расстояние, как между ними начнётся перешептывание о том, что произошло. Голгетия кивнула орсимерке, и та вышла вслед за остальными. Авидо постучал по столу и повернулся:
- Гм, Аллеций, это и тебя касается.
Имперец поправил безупречно завязанный шёлковый галстук и монотонным голосом ответил:
- Ты и раньше хотел меня выставить, и оказалось, что всё-таки ваш милый диалог затрагивает мои интересы напрямую. Где гарантия, что такое не повторится?
- Это личный разговор.
Аллеций скользнул глазами по широко улыбавшейся Адлейн и серьёзному, холодному Кассию и после секундных раздумий кивнул и встал:
- А, всё мелкие шашни... Знакомая проблема. Не увлекайтесь: у вас только час.
- Не увлекусь. Приятно было иметь дело.
- Пожалуйста.
Имперец аккуратно обошёл стол и, бросив один последний взгляд на Ингения, плотно закрыл за собой дверь... В комнате наступила вязкая тишина, лишь Адлейн, прищурив глаза, прислушивалась к стуку шагов за дверью. Через несколько секунд воровка посерьёзнела и кивнула:
- Ушёл.
Авидо посмотрел на Кассия:
- Ну, судя по тому, что ты тут щеголяешь в нашей маске, Маджесто приняли тебя с распростёртыми объятьями. Рассказывай, как всё прошло, и не упускай подробностей: чем больше я знаю об этой семье, тем лучше твоему кошельку, понял?
- Ох, разумеется… - выдавил из себя человек в маске, ничуть не растерявшись. - Что именно вас интересует? Маджесто – довольно большое и весьма разношёрстное семейство, но всех их объединяет коварство, искусно сокрытое под маской добродушия. – рассказчик провёл двумя пальцами по металлу, покрывающему его лицо. - В почёте у них клановая система, и берут они не столь качеством, сколь количеством, как это было во время вашей попытки устроить переворот. Основное оружие Маджесто – сплетни, и с их помощью они способны любую ложь обратить в истину. Так же представители этого рода высоко ценят связи, особенно если они сулят им большие выгоды, впрочем, извлечь пользу эти лисы способны даже из дружбы с последним оборванцем. Они принадлежат к числу тех, кто держат друзей близко, а врагов – ещё ближе. Думаю, глава их семейства быстро вывел меня на чистую воду, но не подал виду, поскольку я мог пригодиться им для осуществления их собственных замыслов. – человек, прячущийся за маской сверкнул глазами. - Опасные люди, эти Маджесто, очень опасные.
Авидо хмыкнул и откинулся на спинку кресла:
- Неплохо, это значит, что всё идёт по плану... Если он заглотнул наживку, то это увеличивает мои шансы против него, и...
- Авидо?
Имперец, уж было задумавшийся, поднял голову и посмотрел на Адлейн:
- Да?
- Это не Атрий.
- Думаешь?
- Шестёрка возвращается с задания, когда все уже думали, что он умер, да ещё с подарком? А потом выдаёт полное описание тех, к кому его послали? Мне кажется, этот человек даже не пытается спрятать того факта, что он шпион.
Авидо сжал набалдашник своей трости и, покачав головой, произнёс:
- Проверим. Кассий, если это ты - сними маску и положи её на стол.
- Прошу прощения, но в данный момент я вынужден отказаться. – покачав головой, Лже-Кассий подпёр ладонями подбородок и искоса взглянул на дамочку. - Очень хорошо, что вы так быстро раскусили мой обман, мисс Адлейн, а то я уж было решил, что мне и дальше придётся корчить из себя этого уголовника. – развеяв иллюзию, незнакомец сбросил с себя чужую личину и открыл своё истинное обличье, коим являлся высокий худощавый старикашка, с заплетёнными в конский хвост седыми волосами и жилистыми сухопарыми ручонками. - Да, признаю, перед вами вовсе не Атрий, но прежде чем я сниму маску, господин Ингений, не могли бы вы попросить свою обворожительную сообщницу покинуть помещение? Мне бы хотелось кое-что обсудить с вами... наедине.
- Поразительно, я даже не знаю этого человека... Что, вкупе с сединами, только подчёркивает, что он высококлассный шпион, - Адлейн нахмурилась и провела пальцем по губам, и Авидо заёрзал в кресле:
- Всё ясно... Маджесто подослали ко мне ассасина. Вы же в курсе, что вы уже второй на этой неделе, кто пришёл по мою душу, да?
- Ох, не переживайте, я здесь вовсе не для того, чтобы убить вас, да и вы, как мне кажется, сами в состоянии о себе позаботиться - малышка Вибия тому доказательство. - вздохнув, старик постучал потрескавшимся ногтем по столу. – Сейчас мы с вами всё ещё можем заключить одно, скажем так, взаимовыгодное соглашение, и если вы не соизволите нанять меня в качестве делового партнёра, то, в таком случае, я буду вынужден сам нанять вас.

Ингений провёл рукой по трости и, едва заметно покачав головой, сменил тон на деловой:
- Ох, слишком много людей играют на моей любви к золоту... Деловые переговоры так деловые переговоры. Вы уже знаете: я не берусь за тривиальные задания, а моя рабочая сила не отличается скоростью, так что никаких посылок и доставок.
Голгетия сложила руки на груди:
- Что, так просто? Минуту назад он убийца, а сейчас - деловой партнёр?
- Боюсь, что доводы нашего гостя слишком весомые. Тем более что он сидит в месте, где никто не услышит его криков. Обещаю лишь, что новый контракт не повредит нашему, как и твоим интересам... А теперь, будь так добра, сохрани конфиденциальность деловых переговоров.
Адлейн перевела глаза с лже-Кассия, а потом на Авидо, и, раздраженно выдохнув, махнула рукой:
- Ну, мне-то, вору, не привыкать к недоверию.
- Разумеется, - кивнул Авидо, и, когда за бретонкой закрылась дверь, имперец встал, прислушался к шагам и, едва слышно что-то прошептав самому себе, повернулся к незнакомцу:
- Сначала моя миссия, потом моё вознаграждение. Не утаивайте ни единой тонкости, я не люблю сюрпризов, да и убирать остатки крови на стенах очень дорого.
- Сложнее всего оттирать её от ковров, к тому же… - старик скептически взглянул на собеседника, - Насколько же непрофессиональным убийцей нужно быть, чтобы заляпать стены? Это так не эстетично… Но сейчас, разумеется, речь вовсе не об этом. Итак, позвольте мне наконец представиться, - незнакомец снял маску и перед Авидо предстало его худощавое, испещрённое морщинками лицо, выглядящее так, словно кожу натянули прямо на черепушку, - Филипп Ауреол, в прошлом Старший Инспектор Его Величества Императора Уриэля Седьмого, ныне скромный следователь города Коррол, впрочем, как вы наверное уже догадались, на ваш след я вышел ещё задолго до недавнего инцидента с графиней Валгой. – откинувшись на спинку стула, старик сложил руки в замок и цокнул губами. – Чего же я от вас хочу? Мне нужно выкрасть из Имперского Дворца кое-какую документацию, и раз уж вы всё равно собираетесь туда наведаться, нельзя ли мне составить вам компанию? Взамен я готов предоставить всю доступную мне информацию касательно внутренних помещений Башни Белого Золота, – говоря это, потенциальный работодатель встал на ноги и принялся расхаживать по комнате, заложив за спину левую руку и задумчиво жестикулируя правой. - А так же убедить своих товарищей в том, что им не нужно заявляться сюда и брать нас с поличным.
- Вы делаете из меня лжеца: знай бы Аллеций, какую змею я впустил в его уютное гнёздышко... - Авидо почему-то довольно рассмеялся и, поиграв тростью, откинулся на спинку кресла: - Но, скажу прямо - любая информация о внутренностях этого осиного гнезда нам пригодится, да и вроде бы вы будете полезнее Кассия. Каков же ваш план действий?
- Всё просто – мы входим, каждый из нас берёт то, что ему нужно, после чего я возвращаю вам эту маску и мы расстаёмся раз и навсегда, делая вид, что никогда не были знакомы… Или, - Филипп вдруг резко поднял указательный палец, - Вы можете помочь мне сбыть грязную подноготную Совета Старейшин и запустить цепь событий, результатом которых должен стать, ни много ни мало, самый настоящий государственный переворот. Разумеется, я не смогу посадить на Императорский Трон ни себя, ни тем более вас, однако, выступив на стороне нового претендента вы не только заслужите амнистию, но ещё и обеспечите себя тёпленьким местечком подле нового монарха. Таким образом, - подытожил старик, вновь усаживаясь за стол, - Я предлагаю вам завязать с вашим криминальным прошлым и встать на сторону порядка… Нашего, нового порядка.
Авидо издал самый сладкий вздох, на который был только способен, и карие глаза под маской затуманились, как будто его разум улетел на зиму в далёкие южные края:
- Жаль, жаль, жаль... Знаете, до моего неудачного эксперимента в Корроле я даже иногда думал о том, что из меня бы получился если не приличный император, то хотя бы сносный член Совета Старейшин... Но, как говорится, синица в руке лучше, чем журавль в небе! Я был готов за амнистию и очищение имени поймать даже того самого Элдариона. Ну, знаете, до того, как у него появилась целая армия. Думаю, теперь перевернуть Империю кверху дном будет примерно так же просто, как схватить этого эльфа живым!
Рука имперца будто сама собой потеребила воротник, глаза сфокусировались на Ауреоле, а голос коротышки посерьёзнел:
- ...Однако это всё лишь слова и планы, без всяких цифр и гарантий. Я ценю ваши далеко идущие планы, но - честный ли вы человек, Ауреол? Вы строите козни против нынешнего правительства с самым неуклюжим ассасином Сиродиила в подвале обычной преступной банды, что, боюсь, несколько пачкает ваши блестящие заслуги в качестве служителя закона, - Авидо наклонился вперёд: - И, для начала, я заметил, что вы от этого уклонялись - каково ваше личное отношение к смерти Аррианы Валги, и ко мне за участие в этом инциденте?
- Графиня была хорошим человеком и её смерть меня сильно огорчила, однако я осознаю, что вы – всего лишь исполнитель, и если я начну отслеживать цепочку ваших нанимателей, то, вероятно, в очередной раз выйду на какую-нибудь большую шишку. – Филипп покачал головой и смочил языком пересохшие губы. - Я не питаю к вам особой неприязни – конечно, передо мной сейчас сидит самый настоящий бандит, но мне и самому предстоит ещё ни раз преступить закон, и всё ради того, чтобы он в конце концов восторжествовал. Да, вы совершенно правы, в своём стремлении докопаться до истины я был вынужден пуститься во все тяжкие. Гордиться тут не чем, но цель, как мне кажется, вполне оправдывает средства, и если для спасения Империи мне придётся якшаться с её врагами, так тому и быть. К слову, я правильно понял, что вы и без моего вмешательства собирались стать честным человеком и послужить на благо общества? – усмехнувшись, старик выпрямился и слегка развёл руки в стороны, словно был готов обнять своего собеседника. - В таком случае, мы оба пришли по адресу. Итак, что именно в своём плане мне требуется вам пояснить?
- У вас уже есть кандидаты на место императора, или вы ещё с этим не определились? - Авидо, шурша одеждой, вернулся в глубину своего кресла: - Что произойдёт с планом, если меня схватят или убьют во дворце? Что произойдёт с планом, если вас схватят или убьют во дворце? А если ваш кандидат умрёт раньше, чем рухнет нынешняя власть, вместе с нами? Кого можно привлекать к этому делу, а кого ни в коем случае нельзя... Или вы предлагаете двум людям без личного Легиона построить новую Империю? Я так понимаю, я первый, кого вы посвятили в свои планы?
- Начнём с того, что у вас-то личный легион как раз таки имеется, - Ингений хихикнул и кивнул, мол, да, имеется, и горжусь этим, - и именно поэтому вы являетесь вторым человеком, которого я готов целиком и полностью посвятить в эти планы. У меня, конечно, есть ещё пара помощников, но они просто исполняют мои просьбы и не задают такого количества вопросов, что выгодно отличает их от вас. – Филипп умолк на несколько секунд, силясь припомнить всё то, на что он обязался ответить. - Ну что ж, давайте по порядку. Кандидатов у нас трое – это мой старый знакомый, трибун Тит Мид, который сейчас заведует Северной Коловией и крайне недоволен политикой Совета Старейшин, Элдарион, не слишком успешно, зато вполне уверенно ведущий войну против Империи и так называемый "Лиандр Септим", самозванец, который, впрочем, при должной поддержке с нашей стороны вполне может сойти за истинного наследника трона.
- Трибун, мятежник и, судя по слухам, простой аферист... И у каждого серьёзные причины перегрызть друг другу глотки, помимо, разумеется, борьбы за трон. Какого кандидата считаем приоритетным?
- Сейчас все они стоят по разные стороны баррикад, но даже по отдельности каждый из них представляет силу, способную сотрясти Башню Белого Золота до самого основания. У первого есть армия, у второго – авторитет, а у третьего - громкое имя. – произнёс старик, разгибая свои костлявые пальцы. - Разумеется, я бы предпочёл совершить переворот силами Легиона, поскольку власть в таком случае останется вполне себе легитимной, но на крайний случай мы можем воспользоваться стихийной мощью мятежников, либо сыграть на чувствах людей и их преданности монаршему роду. Так же, с вашего позволения, я собираюсь подключить к этому делу человека, у которого уже есть опыт в успешной узурпации власти, а именно – Потая Маджесто. Он ловко воспользовался учинёнными вами беспорядками и в кратчайшие сроки умудрился подмять Коррол под себя… - Ауреол осёкся, и, уловив на себе взгляд своего собеседника, широко улыбнулся. - Быть может, ему удастся повторить этот трюк, но уже в масштабах целого государства?
- Я бы на его месте потренировался на Сиродииле, а уже потом брался за всю Империю; хотя, признаюсь, он был бы полезен хотя бы из-за своих связей с Элдарионом... Так и быть, налажу с ним контакт, но только ради дела, - Авидо, явно недовольный предложением Ауреола, ерзал в своём кресле, избегая вновь посмотреть в глаза шпиону, будто боялся показать что-то, не предназначенное для других... А потом, остановившись, кивнул: - Но продолжайте, прошу.
- В случае же гибели одного из нас, вся ответственность ляжет на плечи выживших – будьте готовы довести моё дело до конца, и не обижайтесь, если после вашей смерти я сам приведу этот план в исполнение. – переведя дух, старик в очередной раз облизал свои пересохшие губы и осмотрел помещение, надеясь отыскать хоть что-то, чем можно было бы утолить жажду, что было весьма иронично – ведь сейчас он находился глубоко под водами озера Румаре. - Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство? Хотите ли вы получить больше информации, касающейся кандидатов прямо сейчас, или, быть может, в первую очередь нам следует сосредоточиться на готовящемся ограблении?
Успокоившийся Ингений пожал плечами:
- Разумеется, ограбление остаётся моей приоритетной задачей, на данный момент. Не хотелось бы забивать голову более глобальными целями, когда мы даже не сделали первых шагов. Но обеспечить второй шаг... Филипп, вы можете записать краткую характеристику Элдариона? Вы о нём много знаете, как шпион? Узнать что-нибудь о Миде или Лиандре будет несравненно проще, но в нынешних условиях слишком явный контакт с Элдарионом мог бы обернуться крахом всего плана.
- Элдарион… сложный малый. – произнёс после непродолжительной паузы Филипп. - Пусть мы с ним и являемся практически ровесниками, но в душе он был, есть и будет юнцом – пылким, наивным и недальновидным. К нему просто втереться в доверие, но в один прекрасный момент вы можете осознать, что вовсе не желаете быть его врагом… Именно я отправил его за решётку, хоть и понимал, что его подставили, и мне искренне хочется помочь ему очистить своё доброе имя… - старик тяжело вздохнул и, чуть повернувшись на стуле, уложил уставшую от непрекращающихся жестикуляций руку на стол. - Тем не менее, сейчас Элдарион встал на тропу, с которой уже не свернуть – ему больше нет смысла доказывать свою непричастность к убийству канцлера, и теперь лишь окончательная победа в этой войне позволит ему вновь занять своё законное место. Но вас, скорее всего, не интересует моё собственное к нему отношение? В ходе расследования у меня накопилось немало заметок о его повадках и пристрастиях, думаю, будет проще, если я просто передам вам свои записи. То же касается и плана дворца – я ужасный художник, но... - Ауреол осмотрелся по сторонам, подыскивая, на чём он мог бы сделать свои зарисовки. - Думаю мне удастся предоставить вам схематичные изображения интересующих вас помещений…
- Я полагаю, что мог бы одолжить бумагу у Аллеция, но это заняло бы слишком много времени, - Авидо пошарил рукой под своим костюмом, достал и открыл аккуратный кожаный конверт, в котором были сложены походная чернильница, несколько перьев, перочинный нож и стопка листов бумаги; на вопросительный взгляд Филиппа Ингений ответил, вставая со своего места и аккуратно толкая конверт по поверхности стола: - Никогда не знаешь, когда предстоит заключить договор... И, вы не против, если я отложу оформление контракта в письменном виде до того момента, когда обнаружение такого документа не будет угрожать нашим планам?
- Я думаю, что такой момент не настанет никогда, а стало быть, устного согласия для нас будет вполне достаточно, партнёр. – произнёс старик, сделав акцент на последнем слове. – Лишь бы члены Совета Старейшин не оказались столь же предусмотрительными…
Авидо встал на носочки и хлопнул руками:
- Превосходно! В таком случае, я полагаю, можно выбросить формальности в окно и перейти к более насущным вопросам, а именно...
Ингений резко взмахнул рукой, и в следующую секунду между ним и Филиппом в столе торчал эбонитовый кинжал Авидо, а сам имперец, изогнувшись и опираясь о стол руками, прошипел:
- Что ты, тварь, сделал с Атрием?! Где он?
- Ну зачем же так грубо? – чуть оторопев выдавил из себя Филипп, после чего надавил на кинжал пальцем, стараясь его погнуть. – Он жив, хоть и не совсем здоров, но, Мара Милосердная, неужели вам есть дело до ваших прихвостней?
- Я обещал сохранить его шкуру в безопасности... И намерен сохранить репутацию человека, который держит своё слово, - мрачно произнёс Авидо, даже не думая возвращаться на своё место.
- Обещаю, я отпущу его, как только мы вернёмся из Имперского Дворца, но до тех пор мне будет сподручней действовать под его личиной, во избежание некоторых возможных недоразумений. – старик вновь нацепил на себя маску и принял облик Кассия. - Вы же понимаете, у меня полно знакомых среди караульных, да и вашим сообщникам будет сложно объяснить, с чего это место бедняги Атрия вдруг заняла старая ищейка. И ещё… - резко посерьёзнев продолжил Филипп. - Надеюсь, вы не станете посвящать в наши планы ещё кого бы то ни было? Ваши люди вполне могут оказать нам посильную помощь, но, в то же время, велика вероятность утечки информации. Особенно это касается мисс Адлейн – я ей не доверяю, и вам не советую.
- Знаете, Филипп... Остерегаться надо людей честных.
Ингений нагнулся вперёд и с видимым трудом вытащил свой кинжал из столешницы:
- Честные люди устраивают перевороты... И, в куда более запущенных случаях, ломают хорошую мебель из-за данного слова.
Имперец покрутил нож в руках и, вернув его в ножны, визгливо хихикнул и, тут же посерьёзнев, произнёс:
- На этом всё. Далее действуем по плану... "Атрий".

Изменено 4 июля, 2015 пользователем MadSkeleton

[SnowK]

[В поисках утраченного Копья – vol.1. Участники - Prisoner-Boratino, Gorv, MadSkeleton; ведущий – SnowK.]

 

Спойлер

Второе число Руки Дождя, горы Валус.
По прошествии нескольких дней Меркурио, Кентул и Джубен наконец достигли развалин некогда величественного айлейдского города Малады, чьи белоснежные стены теперь были покрыты грязно-зелёными отложениями, а внутренние помещения, едва освещаемые мерцающими камнями вселяли в сердца авантюристов не столь страх, сколь тоску. У самого входа обнаружусь котлы, набитые обглоданными костями, а так же несколько пик, на которые были нанизаны гоблинские головы, перекошенные ужасающими гримасами. Подобное зрелище сразу заставило троицу прийти к выводу, что в катакомбах их ожидают вовсе не некроманты, а самые обыкновенные твари, которые, не смотря на свою безмозглость, вполне могли доставить хлопот не меньше, чем могущественный тёмный маг и его неживое воинство.
- Хм. Мне казалось, копье было захвачено некромантами, а здесь, похоже, орудуют дикие животные. – задумался Джубен, осматривая “парадный вход”. - Что-то не вяжется.
- Некроманты, дикие звери - какая разница? Мы сюда не разговоры вести пришли и не чаи распивать с хозяевами. Сделаем дело - и уходим поживее. Мне не терпится немного размяться, - подвел итоги Кентул.
- Нам же лучше, - пробормотал слегка удивлённый состоянием подземелий имперец: ему это было только на руку, ведь против нежити чары на его оружии могли бы и не иметь эффекта, и уж если чему-то Меркурио и научился на службе у Авидо, так это чистить подземелья от нечисти до прихода клиентов: - Это айлейдские руины, так что будет много ловушек, не бежать сломя голову. Я иду вперёд и по боковым проходам, ищу ловушки и безопасные пути, если найду монстров - стреляю и веду к вам, вы добиваете. Умру - продолжаете без меня. Магию и зелья экономим: возможно, здесь некромантов и нет, но в конце нас всё равно может ожидать сюрприз. Тролль - не так страшно, как лич. Вот весь план.
Лучник почесал шею, угрюмо осмотрев своих спутников:
- Или ещё предложения есть?
- Годится. - пробурчал монах, отламывая сухую ветку от ближнего дерева, - Веди.
- Пойдем, - согласился данмер, следуя за спутниками, слегка нахмурившись. Как и всегда, когда все начиналось слишком благоприятно, конец обещал быть мрачным.
- Ждёте минуту, потом идёте за мной. Меньше шума, -  одобрительно кивнул Ноктюро и, подняв горсть камешков с земли, неспешно зашагал вперёд, внимательно исследуя стены и пол под слоями грязи и пыли. Когда его напарники вошли в подземелье вслед за ним, они могли услышать лишь шаги впереди и изредка срабатывающие ловушки и скрежет механизмов... Зато, куда не посмотри, все натянутые верёвки разорваны, острые режущие предметы остановлены, а нажимные пластины аккуратно отмечены камнями по углам. Может, Ноктюро и был опытен в этом деле, может, ему просто везло, но ловушки действительно были обезврежены.
Так группа прошла длинный коридор с отверстиями для копий, большую залу и ещё один коридор, с топорами, пока бретонец и данмер, выйдя в средних размеров залу со скамьями и отверстиями для саркофагов в стенах, не услышали впереди рёв и шорохи, и Меркурио вбежал в помещение на полной скорости и крикнул, отступая от входа вбок и натягивая лук:
- Огры, двое!
И действительно, через десять секунд вслед за имперцем в залу по одному протиснулись два огра, у одного из которых, неуклюже ковылявшего за другим, уже торчало по стреле из левого глаза и из правой ноги. Имперец послал в раненного одну стрелу, но промахнулся, и оба монстра ринулись на его напарников, не заметив лучника.
Стоило Кентулу лишь выхватить свою катану, как зал тут же пришёл в движение - похоже, один из огров случайно активировал нажимную плиту, чем обрёк на верную гибель своего сородича - часть потолка, подобно огромному прессу спустилась на синеватую тушу, забрызгав окружающее пространство его густой, чёрной кровью. Данмер при этом оказался отрезан от своих товарищей и остался один на один с раненным Меркурио монстром. Лучник, в свою очередь, начал разыскивать кнопку, при помощи которой можно было бы вернуть помещение в изначальное состояние, однако, сверху на него соскочил огромный, воняющий как стадо немытых баранов тролль. Джубен, бросившийся к нему на выручку, сам угодил в ловушку - пол под монахом раскрылся, и тот полетел вниз, оказавшись этажом ниже своих товарищей. Тут же послышался рёв, и, подобно тарану, на бретонца уже мчался минотавр, вооружённый заржавевшим молотом.
Соскакивая в кувырке со стремительно едущей вверх, навстречу острым стальным пикам, плиты, данмер не обратил внимания, что точка приземления находится прямо перед носом у огра... И едва успел отскочить от уже занесенного над его головой громадного кулака, удар которого проделал вмятину в каменном полу руин. Не давая монстру атаковать во второй раз более успешно, эльф резанул его по здоровенной лапе, но атака не оказала должного воздействия - клинок отскочил от твердой кожи гиганта. Тогда Кентул сменил тактику. Юлой вращаясь вокруг исполина, он втыкал острие катаны ему в ноги и спину, то и дело уворачиваясь от неуклюжих ударов противника, каждый из которых вполне мог лишить ассасина жизни. В конце концов новый план данмера сработал. Истощенный и потерявший много крови огр свалился на колени - и один точный удар вскрыл ему горло. Привычным движением эльф убрался в сторону, чтобы не попасть под хлынувшую из раны горячую густую струю. Из помещения снизу доносился шум сражения. Недолго думая, мер бросился вниз, чтобы помочь союзникам.
Джубен резко убрался вниз от ухнувшего над головой молота и перекувырнулся вбок, выходя из угла, в котором он оказался зажат. Ржавое оружие гулко ударилось об каменную стену и с потолка посыпались камни. Бросив палку, монах прищурился и, подхватив куски породы с помощью телекинеза, запустил их в зверя все разом, что, похоже, его больше разозлило, чем ранило, хоть несколько глубоких порезов и украсили его шкуру. Животное развернулось и вновь помчалось навстречу, занося молот в новом ударе. Сконцентрировав все силы в магическом щите на руках, священник подставил перекрещенные предплечья под удар. В стороны ударили золотые брызги и рукоять переломилась пополам, а минотавр отшатнулся и недоуменно уставился на бретонца.
- И такое бывает.- ответил тот и, что было мочи ударил существо в нос кулаком с оставшимися на нем фрагментами плотной магической эссенции. Носовая кость существа не выдержала такого напора и сломалась, причиняя мифической твари невероятную боль.
В этот самый момент из отверстия упал Кентул и подставил клинок под падающего на спину зверя, вспарывая тушу, после чего оба, подтянувшись на уступе вылезли обратно на этаж к Меркурио.
- Локш, - только и успел выговорить тот, когда удар ноги тролля послал его в стену. К счастью, кожаная кираса и плащ несколько смягчили удар, но затылок всё-таки себе Меркурио расшиб и, стиснув зубы от боли, потянулся за новой стрелой и отпрыгнул в сторону, с трудом натянул тугую тетиву и выстрелил в руку монстра, а потом, бросив лук, схватил парные мечи... Раздался голос:
- В сторону и режь!
- Да знаю я! - крикнул в ответ имперец и, избегая удара здоровой руки, бросился вперед и, вытянув руки с клинками, вспорол волнистыми лезвиями шкуру чудовища, а потом, резко повернувшись, со всей силы вонзил мечи в спину чуть ниже шеи, пробив позвоночник. Тролль, взревев, начал мотаться из стороны в сторону, тщетно пытаясь сбросить лучника со спины, но тот только схватился одной рукой за рукоять меча, а другой достал стрелу и изо всех сил вонзил её чудовищу в глаз:
- Да сдохни ты наконец!
Монстр взвыл и поднял руки, но тут имперец уже вырвал свои мечи и спрыгнул, а потом, издав жуткий, не менее звериный, чем рёв тролля, крик, прыгнул вперёд и нанёс несколько режущих ударов по рукам и груди. Тролль ещё раз взревел и замахнулся лапищей для ещё одного удара, но имперец увернулся и нанёс удар по его ноге, и чудовище окончательно потеряло равновесие и упало на пол.
Имперец отдышался, и голос хмыкнул:
- Неплохо. А теперь сожги его.
- Что?
- Что слышал. С твоим оружием ты его убьёшь, только разрезав на кусочки, иначе он снова встанет, и придётся повторять. Поджечь труп будет проще.
- Я пробил позвоночник, больше не встанет... Как он так долго держался?
- Регенерирует, говорю же. Слышишь, дыхание выровнял? Сожги, а то хуже будет.
Имперец хмыкнул и вытянул руку вперёд, и голос произнёс:
- Сконцентрируйся... Вспомни весь огонь, что ты видел в своей жизни, каждую лучину, каждую свечу, каждый факел, каждый язык пламени и каждый пожар! Почувствуй, как огонь полностью пронизывает тебя, как жар, подобный жару Мёртвых Земель, извергается из твоих рук!
Ноктюро зажмурился, тряхнул рукой и... Ничего не произошло. Даже искры не вышло. Голос разочарованно выдохнул:
- Ладно, видимо, огня у тебя в крови нет. Придётся учить заклинания... Режь.
- Так и надо было, с самого начала, - хмыкнул Ноктюро и достал мечи...
Через несколько минут зала с грохотом вернулась в изначальное положение, и лучник, брезгливо отряхиваясь от крови тролля, посмотрел на своих товарищей и на труп огра:
- Все в порядке?
- Лучше чем обычно. - ответил бретонец, поднимая с помощью магии оставленный внизу импровизированный посох, и посмотрел на окровавленный затылок лучника, - Чего не скажешь о тебе. Разреши?- служитель чуть приблизился и легким движением ладони залечил рану.
- Спасибо, - кивнул имперец и почесал затылок, а потом осмотрел залу и выдохнул: - Ладно, я недооценил местные ловушки. Подождите тут минуту, я осмотрю всё ещё раз, и пойдём дальше.
Восстановив силы, авантюристы возобновили свой путь - коридоры продолжали петлять, уводя троицу всё глубже и глубже в подземные катакомбы. В дальнейшем, на пути их не встречалось особых трудностей – отбросив свою прежнюю тактику, впредь они не отходили далеко друг от друга, а посему, действуя вместе, играючи расправлялись с любым противником, будь то очередной огр, бес или даже выползший из самых глубин дреуг. В конце концов, путники оказались перед искомой дверью, сильно выбивающейся из общей стилистики и имеющую на своей поверхности небольшую выемку, в которую, по всей видимости, требовалось вставить переданное Кентулу кольцо. Переглянувшись со своими спутниками и получив их молчаливое одобрение, данмер поместил украшение в отверстие и легонько толкнул дверь, но вместо того, чтобы отвориться, та стала прозрачной, и эльф попросту прошёл насквозь. Меркурио, слегка нахмурившись, пропустил Джубена вперёд себя, и, убедившись в том, что дверь не вернётся на место, последовал за ним.
Теперь троица шла уже не по развалинам айлейдского города, а по склепу, выполненному в соответствии с традициями Имперского Культа, однако, как ни странно, здесь вовсе не было ходячих мертвецов, и, чем сильнее наёмники приближались к поверхности, тем больше становилось урн с прахом. Кентул мог про себя отметить, что его сородичи частенько хранили в таких останки своих почивших предков, но как подобное могло оказаться в месте, принадлежавшем не то тёмным магам, не то безумным сектантам оставалось для него загадкой. Наконец, откуда-то снаружи почувствовалось дуновение холодного ветра, и ступени привели авантюристов в место, которое раньше, судя по всему, являлось церковным собором – но не теперь. Повсюду были разбросаны обрезки металла, гироскопы, инструменты неизвестного назначения и другие замысловатые приспособления, мерно жужжащие и тихонько вращающиеся под действием каких-то неведомых сил. На цепях свисали огромные, напоминающие закованных в золотистые доспехи воителей истуканы, а вокруг сновали конструкции с шарообразными основаниями, и любой, кто хоть раз в жизни видел паровых анимункулов двемеров, мог  с уверенностью сказать, что это были именно они.
Три сферы-центуриона, патрулировавшие зал, вдруг обернулись к незваным гостям, и, выждав некоторое время, словно анализируя ситуацию, перешли в наступление. Две из них, вооружённые арбалетами, остались чуть поодаль, а основная, выглядящая технически более совершенной, сразу вступила в ближний бой. Кентул тут же принял вызов – его катана схлестнулась с выпущенным лезвием автоматона, а Меркурио и Джубен, не долго думая, переключились на стрелков.
- Я займусь правым!- выкрикнул Маталь и понесся к избранному противнику. Громко щелкнув, арбалет выпустил болт, но он лишь в очередной раз порвал и без того негодное одеяние, а самого бретонца не задел. Настигнув автоматона, священник сжал кулаки и вложил энергию в мощнейшее заклятье повышения силы. Остатков магического запаса хватило лишь на действие в несколько секунд, но и этого было достаточно: монах ухватился правой рукой за арбалет и, уперевшись левой ногой в туловище механизма, вырвал его "с мясом", а затем им же отшиб сфере голову. Издав печальный вздох, та повалилась.
Данмер впервые столкнулся с противником такого рода, хоть ему и доводилось слышать о подобном. Впрочем, удивляться времени не было. С завидной скоростью железный враг наносил удар за ударом, причем сперва было невозможно понять, откуда последует очередная атака. Осложнялось все тем, что, в отличие от живых противников, двемерская машина не могла взглядом или неосторожным движением кисти выдать план своих действий. Эльфу оставалось лишь вовремя подставлять клинок под резкие выпады сферы-центуриона.
Однако спустя несколько десятков отбитых ударов он все-таки выявил некоторую закономерность в их нанесении. Выждав еще один цикл колющих и режущих движений лезвия врага, Кентул ушел вбок от следующего выпада, направленного ему в грудь, и изо всех сил рубанул по механической руке двемерского произведения технического искусства. То не выдержало такого издевательства и с грохотом развалилось на части, напоследок обдав обидчика снопом едких искр.
Ноктюро не сразу понял, что двигающиеся изделия из металла умеют пользоваться своими арбалетами; чем-то эти создания напоминали ему камнеломов Авидо, но куда более совершенных и, может быть, даже более смышлёных. Эти маленькие и юркие машины убийства были совсем не похожи на знакомых Меркурио медлительных тугодумов, и даже когда Ноктюро пытался изо всех сил увернуться от болтов, двигаясь к своей цели зигзагами, то и дело один из них пролетал от его руки или плеча всего лишь в волоске, а то и царапал кожаную броню или протыкал плащ... И тем слаще было лучнику видеть, как его противник пятится, и в следующую секунду имперец на бегу нанёс пару режущих ударов, и эбонит со скрежетом разделил машину на верхнюю и нижнюю половины. Металлическое чудовище перевернулось, и арбалет с щелчком выпустил последний болт в стену.
Но на этом злоключения троицы не закончились – как только последняя сфера была побеждена, ото сна пробудился один из подвешенных под самым потолком исполинов; цепь, на которой он был закреплён пришла в движение и гигант с грохотом опустился на пол, после чего тут же выпустил облако горячего пара, сокрыв помещение непроглядной дымкой. Тем не менее, не заметить его громадный силуэт, а уж тем более не расслышать шум, издаваемой походкой парового центуриона было практически невозможно, а посему авантюристы быстро скоординировались и перешли в контрнаступление.
Враг их был вооружен внушительных размеров молотом и топором, встроенными прямо в руки – блокировать удары таких было, мягко говоря, бессмысленно, и единственным выходом для авантюристов должна была стать общая молниеносная атака, способная в одночасье уничтожить автоматона. Впрочем, подобное безрассудство вполне могло стоить авантюристам жизни, а посему те, нервно переглядываясь, принялись искать хоть что-нибудь, что помогло бы им в бою с превосходящим по силе противником. Меркурио обратил внимание на огромную баллисту – с её помощью можно было бы сокрушить гиганта, но предварительно мишень следовало обездвижить, и для этой цели как нельзя кстати подходили развешанные тут и там крюки.
- Цепляйте его крюками, я выстрелю из большого арбалета! - выкрикнул имперец, бросившись к баллисте: с его луком он вряд ли бы смог нанести ощутимый вред новому противнику, а его мечи были слишком короткими, чтобы держаться на безопасном расстоянии от его оружия, и потому лучник здраво рассудил, что так он принесёт куда больше пользы, чем если бы он в порыве героизма дал себя зарубить.
- Заведи его под них, а я зацеплю!- распределил роли бретонец и, выхватив из котомки на поясе винную бутыль в соломенной оплетке, сделал несколько глотков и вздрогнул от ощущения разливавшейся по телу энергии - внутри сосуда было зелье восстановления маны. Расставив руки, монах взял под контроль пару крюков на цепях и резкими махами привел их в движение, заставляя массивные конструкции, подобно айлейдским гильотинам, раскачиваться поперек зала.
Прошмыгнув мимо громадины, Кентул швырнул в него крохотный огненный шарик, чтобы обратить на себя внимание. Подождав, пока неповоротливый гигант обернется в его сторону, данмер двинулся в обратном направлении, снова бросив два сгустка пламени в двемерскую машину. Тот покачнулся, заскрипел, и тяжелыми шагами стал настигать ассасина, который подводил его все ближе к подвешенным Джубеном крюкам.
Выбрав момент, священник со всего размаху хлопнул в ладоши и крюки с обеих сторон врезались в металлическую обшивку центуриона. Монах резко поднял руки и вновь опустил их, сжав кулаки. Цепи натянулись, увлекая за собой машину и на пару метров поднимая ее над полом.
- Давай!- гаркнул бретонец, согнувшись в три погибели так, будто бы держал противника на собственных плечах.
Имперец выстрелил, и снаряд грохоча вылетел из баллисты, а в следующий миг со скрежетом прошиб тело исполина насквозь, оставив крупное отверстие в "груди". Когда Джубен отпустил цепи, машина упала на пол, больше не подавая признаков жизни.
Аскет вытер пот со лба и еще раз прихлебнул зелья из бутылки.
- У-ух, тяжелая... железяка.
Имперец оглянулся, глазами ища выход из часовни:
- Это совсем не похоже на то, что мы ожидали. Может, некромантов прогнал какой-то безумный маг?
- Или они сами ушли, не желая делить место с этими вот, - Кентул пнул отвалившуюся руку центуриона, - механизмами.
- Хермеус Мора вас подери, что тут происходит? – раздался с порога гнусавый голос. – Как вы посмели нарушить мой сон? Если я не буду отдыхать по меньшей мере три с половиной часа в день, то попросту сойду с ума!

Продолжение следует.

Изменено 12 августа, 2015 пользователем SnowK

[RottenSkeleton]

[Откровения, ч.1. MadSkeleton, SnowK.]

 

Спойлер

Тридцать первое число Первого Зерна, дикая местность к северу от Чейдинхола

Серая лесная опушка встретила выглядывавшего из кусов Нишьена холодным ветром, ещё не высохшей с утра травой, тёмными деревьями с северной стороны и чуть поодаль сидевшего на пеньке Зено - с южной. Кринш-Ай остановилась и ещё раз прислушалась к раскачивающимся елям, а Хелбейн, которого уже начала раздражать эта строившая из себя первоклассную шпионку ящерица, при этом не применявшая даже простые чары Обнаружения, пошёл по направлению к Фериусу... И остановился, потому что, судя по позе, которую принял имперец, тот либо разгадывал тайны Вселенной, что было для него крайне нехарактерно, либо вёл беседы с голосом своей Госпожи в своей черепушке. Разумеется, ЕСЛИ он вёл с ней беседы. Хелбейн ещё не до конца верил в возможность такой тесной мыслительной связи, даже если устанавливала её некромантша с неизвестно насколько массивными знаниями о тайнах магии, и чётких доказательств в пользу этой теории, кроме слов самих Госпожи Арианы и Зено, у него не было... В любом случае, Нишьену это забытье было только на руку: теперь мечник не отпускает низкопробных колкостей и не возьмётся за оружие при малейшем признаке "неверности". Хелбейн поморщился: будь он на месте Госпожи, он бы подобрал пусть и менее фанатичного, но менее тупого слугу.
А теперь к ящерице, которая попусту их задерживала... Нишьен слегка пошуршал листвой куста, чтобы привлечь внимание Кринш-Ай, и спросил:
- Что-нибудь услышала?
Аргонианка задумчиво провела пальцем по губам... Если это можно было называть губами. В бытие учеником Лиландмона Нишьен пропускал лекции Авры Орис на тему анатомии аргониан, и потому иные детали были для него загадкой.
- Кажется, нет... Но это только кажется. Нужно перепроверить.
Точно измеренная доля раздражения в голосе, пока он вылезает из лабиринта колючих ветвей:
- И когда мы пойдём дальше?
- Принц, - вспылила ящерица: - за вашей головой всё-таки охотится большая часть лояльных Империи магов, и не лояльных тоже. Массы не знают, что Госпожа пережила битву в Шпиле, а вы - её наследник - напротив, очень простая мишень. И лучше предотвратить наше обнаружение, чем сражаться с объединенными силами всех магических организаций Тамриэля!
Мило, он застрял в круглой дыре с параноидальной ящерицей и пошляком-берсерком, и это не считая той минимальной вероятности, что за ним действительно охотятся... Это прямо как Коллегия Шепчущих, только у каждого вдобавок к метафорическим червям в голове, небось, есть ещё и настоящие. Пожалуй, старый магистр Вудхарт с его гнилым чувством юмора вписался бы в эту компанию...
Хелбейн потёр висок:
- Кхм, и почему ты не пользуешься Обнаружением Жизни?
Кринш-Ай выдохнула:
- Потому что большая часть наших врагов будет пользоваться чем-нибудь вроде Обнаружения Чар, и, кроме того, далеко не все наши враги - живые. Мне казалось, вы это поняли.
- Не все наши враги - живые... В каком смысле?
- В том, что, как вы уже должны быть осведомлены, часть Культа откололась от верных идеям Госпожи людей. И они тоже охотятся на вас.
Запоздалые новости, пожалуй, но с этим он мог работать.
- Сколько было в Культе личей? - если уж прикидывать вероятность, что Обнаружение больше навредит, чем поможет, то нужна статистика. Аргонианка нехотя произнесла:
- На самом деле... Единственный некромант-лич на нашей стороне, на данный момент - Ариана. Да и до раскола у нас было всего трое. Эти древние дурни предпочитают строить собственные планы по захвату мира в сырых пещерах, а не присоединяться к общественным движениям.
На заметку: Кринш-Ай может считать Ариану вылезшей из сырой пещеры с гениальным планом захвата мира дурой. В будущем использовать для шантажа.
Но, конечно, три лича? Как-то жалко. Их что, всех авантюристы перебили? Разве личи не должны были быть могущественнейшими магами?
- Сколько всего в Сиродииле личей?
- Около сотни, кажется, но эта статистика не обновлялась со времён Маннимарко... Большинство порвало связи с Культом после его поражения.
- Ладно... Иди перепроверь поляну по периметру, я вернусь в кусты.

Сотня. Сотня личей. Нишьен представил себе сотню личей, выстроенную в каре из десяти рядов. И каждый из них - со своими магическими секретами и блестящими талантами. Если бы у него была такая огневая мощь, он бы раскатал орден боевых магов в лепёшку в Шпиле, не потеряв ни единого лича... И слова Кринш-Ай о "старых дурнях" обрели некоторый смысл: если бы эта сотня смогла отбросить свои дурацкие разногласия, она бы смогла захватить если не Тамриэль, то хотя бы Сиродиил уж точно! Но, к сожалению, личи не были разумными существами, в самом узком смысле этого слова: это были лишь гниющие останки прежних себя, скованные пусть и медленнее, но столь же неумолимо разваливающимся разумом. Даже Ариана с её не то апатией, не то полным отсутствием эмпатии, не то просто отсутствием эмоций была, в некотором виде, наглядным примером...
Нишьен задумался: но тогда, получается, он и винить её не мог в таком подборе слуг. Разумеется, безумная личиха, проведшая не одно столетие в промозглой пещере, не будет хорошо разбираться в том, что хорошо, а что плохо для неё... Но, может быть, весь этот грандиозный план Арианы был сочинён ею не после смерти, а до неё, когда она ещё была живой. Может быть, она заранее решила, каких слуг будет выбирать. Или, если уж уходить в дебри, Ариана могла за сотни лет до этого продумать план... Воспитания своих будущих слуг, и на самом деле этот Зено Фериус - не случайный фанатик из подворотни, а сформированный под её неусыпным взором специально под потребности её планов чемпион? И что такое сам Нишьен? И зачем Ариане, при таком раскладе, Джубен? Не могла же Ариана положить на тугоума-монашка, даже если и сама его слепила, ответственность за судьбу мира!
Хелбейн нахмурился и посмотрел на серое небо: были ли тогда те фигуры, в том трансе, на которых он даже не посмотрел, действительно его семьёй?..

- Да. За нами точно не следят. Здесь можно остановиться на привал.
Нишьен раздраженно выдохнул: Кринш-Ай уже закончила свой осмотр поляны. Она что, всю свою жизнь так тщательно выбирала место для отдыха? Может, это было в комплекте с прошлым беглого раба... Ладно, отказ от Обнаружения Жизни он понять мог: вряд ли некромант придёт по их души лично, а скорее пошлёт мертвецов искать их, а координировать будет с безопасного расстояния или сверху, применяя Обнаружение Жизни и Обнаружение Чар... Да и об их существовании знали только два лича-мятежника... А вероятность того, что кто-нибудь из личей-обитателей сырых пещер вылезет и начнёт свой захват мира с грамотного сбора информации и смещения Нишьена, стремилась к нулю.
Но потом Нишьен поймал себя на мысли: зачем некроманту следить за ними, не нападая, если не ждать удобного момента для нападения? Не разумнее было бы хотя бы попытаться обнаружить слежку, даже если и рискуя выдать себя, и попытаться её уничтожить, когда преследователь этого не ждёт?
И, к ужасу аргонианки, он сложил руки в жесте Обнаружения Жизни...

Кровеносные сосуды Кринш-Ай, Зено и Нишьена подсветились мерзким красным сиянием - его Нишьен не любил вообще никогда, уж очень напоминал о крови. Когда Лиландмон учил его базам Мистицизма, он высказал предположение - так, в качестве лирического отступления - что все известные заклятья Обнаружения Жизни произошли из исследований природных способностей вампиров, в том числе и их нюха на кровь... Хелбейну эта гипотеза казалась бредовой - какой вампир позволит себя так досконально изучить? - но он тогда промолчал, просто потому что перечить учителю на уроке - плохо. Вот бы вбить эту простую истину в голову дуболома Ноктюро...
Аргонианка затрясла его за плечо:
- Проклятье, Нишьен, нас же обнаружат!
Но это они обнаружили кого-то: красная фигура, под слоем еловых лап, в... Пятнадцати метрах от них. Нишьен отчётливо охнул и протёр один глаз, потом второй... Нет, фигура не исчезла, и сияние всё так же пульсировало. Неужели этот маг даже не понял, что его обнаружили? Или, быть может, он хотел, чтобы его обнаружили?
Данмер ткнул пальцем в фигуру, и та даже не пошевелилась:
- Там человек.
С секунду постояв с пустым выражением лица, Кринш-Ай резко крикнула:
- Чужак! Слезай с дерева, а то я сожгу тебя вместе с ним!

Неизвестный голос затараторил:
- Кхм! Угрожать данмеру, что ты его сожжёшь, очень плохая идея. Это как пытаться накормить редгарда солёными огурцами после стакана молока, или попытаться разбудить норда тёплой водой. Хотя, пожалуй, холодной тоже...
- Хватит болтать! - Нишьен бросил в ель молнию, и неизвестный вскрикнул, но уже через секунду рассмеялся:
- Ой, шутка, твоё электричество в лучшем случае ветку подожгло... И, так уж и быть, мой запас шишек на зиму я уже собрал. Сейчас...
Некромант, считающий себя белкой-переростком. Нишьен потёр висок: всё больше и больше его жизнь становилась похожей на балаган. Ещё немного, и его утащит бродячий цирк.
Ветви зашуршали, и с ели, чуть ниже потрескивающих и дымящих лап, спрыгнуло нечто крайне угрожающего вида, обвешанное еловыми лапами поверх какой-то странной зелёной мантии... Нишьен сообразил, что это было какой-то мудрёной маскировкой. Но как этот маг так легко их преследовал? Шуршание ветвей Кринш-Ай бы услышала, и с елочкой этого чудака спутал бы разве что полный идиот.
Незнакомец же, сделав несколько шагов вперёд, достал из-под своей мантии мудрёного вида нож и разорвал незаметные бечёвки, скреплявшие его плащ из еловых ветвей, а потом стряхнул опавшую хвою со своей одежды... И Нишьен хмыкнул: перед ним предстал данмер средних лет, с начавшей уже проглядывать на висках сединой и с уже начавшими прорастать без бритвы усами и бородой, с неприятным острым лицом, длинным, чуть ли не крючковатым носом, да ещё и каким-то ожогом на половину лица. Зелёная мантия его едва опускалась ниже колен, зато отличалась жутко широкими и длинными рукавами, из-за которых он казался большой птицей. Под халатом - коричневые штаны и рубаха из грубой ткани, вдобавок чем-то перепачканные, какие носит обычная беднота, и, наконец, чёрный ремень с набором абсолютно одинаковых ножей на груди.
Их таинственный "преследователь" был не то что путешественником или некромантом, а обычным бродягой. Может, даже беженцем из Морровинда. Может, он даже за ними не следил, а просто сидел на своём дереве и собирал свои дрянные шишки... Хелбейн потёр бровь: ну вот, теперь он и сам верит в россказни этого чудака. Надо быстро закончить разговор, послать его подальше и уже остановиться на привал: Хелбейн почувствовал, что время идёт, а чувство голода не только не исчезает, но и усиливается с каждой раздражающей его деталью окружения.
- Ну, и с кем я говорю? С белкой, или с данмером?
- Может, с белкой, а может, с данмером, - махнул рукой, убирая нож на место, незнакомец, и Нишьен как-то случайно приметил, что под рукавом у него болтается украшенный каменьями бронзовый амулет, явно самая дорогая вещь в его очень и очень скромном облачении, быть может, украденная, может, даже у мага: - Все мы имеем свою роль в головоломке бытия, сегодня я собираю шишки, а завтра сжигаю города... Корона Даггерфола, обоз с яйцами квама, море сиродиильского бренди, Арена Кватча!
И одним лёгким движением данмер накинул амулет себе на шею и спрятал его под рубахой:
- А так - можете звать меня Ралем. Я так понимаю, ваш мечник вздремнул?
Нишьен покосился на Зено: тот ни разу не сдвинулся за время этого разговора. Тем лучше, хотелось бы обойтись без его медвежьих услуг и разузнать, с кем он имеет дело.
- Что ты делаешь в этих краях, и почему прятался на ели?
- Преследую вас, но, признаюсь, еловые шишки очень соблазнительно выглядели, и я как-то забыл про слежку.
Неожиданно честный ответ-- Стоп, это же бред сивой кобылы какой-то.
- Ты... Ты что, Шеогоратом тронут? - нахмурилась (если она действительно нахмурилась, Нишьен, опять же, в анатомии аргониан не разбирался) Кринш-Ай, и "Ралем" рассмеялся, оскалив пожелтевшие зубы:
- Промах, хотя Шеогорат мне и близок, меня "тронул" другой принц из Дома Забот. Вы, я так понимаю, некромант? - обратился он к Кринш-Ай: - И сопровождаете вот этого молодого эльфа на переговоры с... Кажется, Элдарионом? Или Элдрионом? Или Эдуардом Лионом? Слишком много схожих имён у этих политиканов...
- А тебе какое дело, мер? - сделал шаг вперёд Нишьен: - Служитель ты Малаката или Меруна Дагона, мне всё равно, но шпионства за нашими делами я не позволю.
- Ох, шпионство... Как будто я пишу и шлю кому-то отчёты. Нет, я так... Подсматриваю, как через глазок, или замочную скважину, - эльф, нагнувшись вперёд, сложил кольцо из большого и указательного пальца и, зажмурив правый глаз, приложил его к левому: - Всё-таки мне не безразлично, что с вами происходит, молодой эльф! Или вы что, не могли даже письмецо раз в год написать?
- Письмецо? Не безразлично? Да кто ты вообще такой? Я в первый раз тебя вижу, пройдоха, - поморщился Нишьен, и "Ралем" рассмеялся:
- А ты в зеркало смотрелся? Вылитый я, исключая, в общем-то, цвет волос и, может, форму глаз. Это у тебя от Авры.
Стоп. Что он только что сказал?
- Принц, что происходит? - спросила Кринш-Ай, переведя взгляд с бродяги на Нишьена, и Хелбейн облизнул пересохшие губы:
- Я сам не понимаю...
- Ну же, ну же! - "Ралем", а может, и действительно Ралем хлопнул тыльной стороной ладони по внутренней стороне другой: - Шестеренки вращаются, ржавчина спадает! Я тебе только что открытым текстом сказал, что я - твой отец! Какая мерзкая, правда, сцена... Дурацкое воссоединение семьи! Не могу поверить, мои попытки сделать её менее шаблонной только вызвали у тебя тугодумие... Может, надо начать сначала, вот только по всем правилам, м?
Под ложечкой засосало. И этот идиот - его отец? Он - его плоть и кровь? Он был совсем не похож на что-то, что можно было называть отцом. Этот жалкий бродяга едва ли вызывал что-либо, кроме жалости. Здесь явно была какая-то ошибка. О Ариана, неужели это какая-то проверка... Нишьена как будто разбудили посреди ночи, прервав крайне приятный сон, вылив на него ушат с холодной водой. Ралем с его грязными зубами, сияющими каким-то страшным безумием глазами и в его жалком убранстве был совсем на него не похож... Совсем не похож!
- Ты? Мой отец? Не верю. Мои родители были, несомненно, великими людьми, иначе откуда же мои способности к магии?
- Твои способности? Судя по тому, что я слышал о тебе, ты даже левитировать не умеешь вниз ногами--
- Ложь и клевета! - с перекосившимся лицом взвизгнул Нишьен: он действительно долго не мог освоить левитацию, в отличие от Лисории, которая, казалось, будто рождена была летать... Но он ушёл в сторону: - Я один из опаснейших магов Тамриэля, Принц Червей и глава Ордена Чёрного Червя, Нишьен Хелбейн, и я не признаю твоего отцовства.
Недолгая пауза, на лице бродяги разыгралась какая-то буря жутких эмоций, похожая на ту, которая едва только захватила его сына, а потом он с дружелюбной улыбкой кивнул:
- Так уж и быть, так уж и быть, можешь забыть про это маленькое откровение, ты явно не готов к таким новостям. Вижу, Хелбейны и Лиландмон тебя хорошо воспитали, ты вышел крайне устойчивым к потрясениям молодым эльфом. В любом случае, я рад, что ты жив-здоров, не лишён руки или, скажем, уха, - эльф пригладил клок грязных волос, и Нишьен увидел, что у него оторвана половина правой ушной раковины, - и, кстати, хотел бы с тобой поговорить... Без лишних ушей, - и Ралем бросил в сторону Кринш-Ай красноречивый взгляд. Голос юного данмера задрожал:
- Я доверяю Кринш-Ай, тебе - нет, особенно с такими намёками. Говори, что хотел сказать, или уходи.
- На самом деле... Я хотел спросить: верен ли ты этой своей Госпоже, и как сильно она на тебя влияет?
Ха, ну это проще пареной репы. Хелбейн рассмеялся жарко, влажно:
- ...Разумеется, я верен Госпоже Ариане! Я нарушил законы и убил своего учителя, чтобы стать её приближенным. Что за глупые вопросы, а?!
- Но убил ли ты Лиландмона, потому что сам того хотел, или потому что Госпожа тебя попросила, заставила или принудила через Иллюзии? Действительно ли ты хочешь быть здесь, бежать от закона? Сам ли ты выбрал этот путь, или тебя тут удерживают в заложниках--
- Чужак, Принц сам пришёл к Госпоже за помощью и советом, и не смей так оскорблять Королеву Червей своими предположениями, - прошипела Кринш-Ай, и Ралем, неожиданно посерьёзнев, выдал:
- Я хочу, чтобы мой сын сам ответил, что он действительно думает о происходящем, а не ответила за него его ручная ящерка. Так что заткни пасть и иди гуляй.
Нишьен почувствовал, как его губы складываются в дрожащую улыбку: позади Ралема почти что бесшумно появилась фигура с внушительных размеров мечом:
- Пожалуй, не тебе одному надоел этот разговор. Фериус, будь так добр...

 

***

 

- Да ладно вам, юный принц, неужели не рады видеть родного папку? – рубака приподнял Ралема за плечи и легко, как будто тот был тряпичной куклой, толкнул его к Нишьену: - Он наверняка очень гордится тем, что его отпрыск так высоко поднялся, иначе бы не явился. Ну, разумеется, кому в наше время нужны третьесортные колдунишки, от которых ни выгоды, ни пользы, ни даже мяса. – Зено обошёл вспыхнувшего Ралема и ткнул пальцем под рёбра негодующего Нишьена, намекая на его худощавость. – Но только взгляните, какие чудеса творят статус и покровительство нашей Леди… Кто знает, быть может, скоро и вашей матушке будет нестыдно протрезветь и вылезти из своей канавы, дабы снискать благосклонность своего внезапно вознёсшегося сынишки? Вы точно дитя, достойное своих родителей, господин Хеллбейн.
Завершив свою тираду, Зено с силой оттолкнул Нишьена и выхватил меч – разумеется, ему не было ни малейшего дела до того, в действительности ли эта пара эльфов является родственниками и он вовсе не желал способствовать счастливому воссоединению. Наконец-то перед ним в этой дыре возник тот, кого можно было без всяких зазрений совести порубить на куски… Впрочем, совести у этого лихого рубаки никогда и не было, а единственной силой, сдерживающей его кровожадность являлся голос в голове, но сейчас он наконец затих. Молчаливо согласие было получено, и мечник уже был готов выпотрошить незнакомца, однако, он не мог не соблюсти приличие… точнее, не высказать оппоненту в лицо всё то, что он о нём думает.
Однако, на ум ничего не приходило – даже для Зено, которого окружающие считали ненормальным, этот “Ралем” казался чересчур чудаковатым. Он словно смотрел на свою копию – столь же шальную, столь же фанатичную, столь же… лживую. Рубака поднёс лезвие к своему лицу и развернул его плашмя – в нём, словно в зеркале, отражалась половинка лица имперца, а второй являлась морда стоящего по ту сторону клинка данмера – неопрятная, потрёпанная и отвратительная, но, в то же время, до боли родная, и от того ещё более невыносимая. В этот момент Зено впервые понял, что жаждет убить кого-то не потому, что хочет развлечься, не потому, что был оскорблён и даже не потому, что получил соответствующий приказ… Нет, просто стоящий перед ним бродяга был слишком похож на него самого. Такой же раздолбай без царя в голове… Впрочем, это утверждение было в корне не верно.
- Ты должен умереть, эльф. – наконец выдавил из себя мечник. – Не потому, что поставил под сомнение величие Леди, не потому, что она так приказала и даже не потому, что я страстно желаю кого-нибудь покромсать… Нет, просто… этот мир слишком тесен для нас двоих. Ты лишишь меня покоя, если посмеешь выжить, поэтому просто сдохни-сдохни-сдохни… - принялся повторять совершенно обезумевший и остервеневший от злобы Зено, размахивая клинком. – Ну, пожалуйста!
Ралем, сделав шаг назад, резким движением вытащил свой стальной танто из-под халата и состроил гримасу:
- А может, это тебе стоит умереть, а?
Золотистая вспышка - и в руках эльфа уже не его танто, а клеймор, и данмер, сделав ещё шаг назад, с некоторым трудом отразил рубящий удар Зено:
- Проклятье, не хотелось до этого доводить, но, видимо, придётся с тобой сразиться, рубака...
Удар по правой руке, кровавые брызги - и клеймор растворился в воздухе, танто упал на мокрую траву, а эльф, закусив губу и затянув простеньким заклятьем раны, уже другой рукой вытащил новый танто и у него в руках появилось копьё, а потом Ралем сделал шаг вперёд и направил свое новое оружие в плечо Зено:
- ...Хотя, признаться, вот смотрю я на тебя - и не понимаю, что такой талантливый воин, как ты, забыл среди некромантов, а?!
- А разве это не очевидно? Я убиваю, они воскрешают! Мы дополняем друг друга! – выкрикнул Зено, отведя меч в сторону и вцепившись ладонью в металлическую пластину у себя на груди. – Но дело, разумеется, вовсе не в этом! Если Госпоже угодно, чтобы я работал с этими некрофилами, так тому и быть… - бормотал себе под нос рубака, пытаясь обойти защиту копейщика. - Знаешь, я даже женился на одной из них, только потому, что Леди меня попросила, но это так, к слову, потому что буквально час назад я стал вдовцом! Представляешь? Её грохнул какой-то сраный старикашка, и теперь я просто обязан ему отомстить! Но не за то, что он убил эту сучку Гвен, вовсе нет! Это я, я, а не он, должен был вспороть ей брюхо! Сейдро Веллиндус поплатится за то, что лишил меня возможности прикончить собственную жену, но сначала ты, грязный фокусник!
Противник Зено, нервно следя за каждым движением рубаки, вскрикнул:
- А может, в обратном порядке? Я предлагаю устроить передышку! Выпусти кишки тому легионеру за свою жену, а я пока в тенёчке посижу, каково?
Зено бросил беглый взгляд на отброшенное в сторону танто – зачарованное, не иначе. Разумеется, мечник ничегошеньки не смыслил в магии, однако нередко получал волшебные побрякушки как от Арианы, так и её слуг, а посему знал если и не принцип их работы, то, по крайней мере, инструкцию к применению. Ложный выпад, отступление, двадцать девять, тридцать. Пора! Копьё в руке данмера исчезло, и, прежде чем тот успел призвать новое, имперец резко ринулся на своего оппонента и нанёс, казалось бы, смертельный удар, однако эльф ловко уклонился и, оказавшись за спиной у мечника, легонько ткнул того в пятую точку заново скованным орудием.
- А ты быстр, гадёныш… - прошипел рубака, потирая уязвлённое седалище. По всей видимости, Ралем вовсе не собирался убивать своего оппонента, чего никак нельзя было сказать о рассвирепевшем Зено. – Похоже я погорячился, когда решил, что могу полагаться на свои мозги в этом бою… Нет, даже моих навыков мечника сейчас недостаточно! Мне придётся уничтожить тебя силой, в разы превосходящей мою собственную! - секундное размышление, - Хотя... нет, пожалуй, я всё же по-круче буду... – самодовольный имперец опустил левую ладонь на гарду клинка и выставил его перед собою, нацелив лезвие на данмера. – Ты здесь не единственный, над чьим оружием поколдовал шарлатан, папаша… Обрати всё в пепел, “Ихор шалка”!

Вспышка света... Для Зено, совершенно не знакомого с фауной далёких восточных земель имя его нового клинка являлось загадкой, однако данмеру хватило отведённой ему доли секунд на то, чтобы проассоциировать грозное орудие с омерзительным чёрным жуком-переростком, чьей отличительной особенностью являлось умение плеваться сгустками жгучего пламени. ...взрыв! Ралем инстинктивно прикрыл лицо рукою, и не зря – в следующее мгновенье тёмного эльфа накрыл огненный шквал, заставивший его на собственной шкуре ощутить всю мощь недр своей исторической родины. Одежда на теле бродяги вспыхнула, и даже природная сопротивляемость не спасала от жара и пламени, окутавшего его с ног до головы.
- Эй ты, “похотливая аргонианская дева”! – скомандовал Зено Кринш-Ай, воткнув лезвие в промёрзшую почву и щёлкнув пальцами. – Этим приёмом я израсходовал почти всю энергию моего клинка, так что перезаряди его, да поживее! Кто знает, сколько ещё этих оборванцев бегает по окрестностям.
Имперец облегчённо вздохнул и расслабился - по его мнению, бой уже был окончен - никто не был в состоянии пережить такое огненное буйство... Никто, кроме данмера, и Нишьен, молча наблюдавший за битвой с безопасного расстояния, хорошо знал это. Как и Кринш-Ай, которая, не будь аргонианкой, давно бы вырвала уже себе волосы:
- Вы с ума сошли? Перезаряжать оружие, в полевых условиях, без алтаря, в такой спешке?!
И действительно: вот уже, казалось бы, сгоревший эльф катается по траве и кричит:
- Ненавижу жуков, ненавижу жуков, ненавижу жуков!
После этого данмер вскочил с опаленными волосами и покрытой следами горения одеждой, в которой, помимо этого, появилась пара новых дыр, а потом слегка покачнулся, принимая уравновешенное положение:
- Знаешь, в Морровинде таким огоньком Телванни прикуривают! Может, тебе стоило у них чему-нибудь поучиться, а?
- Ты ещё жив!? – выпученные глаза мечника заметались между чудом уцелевшим оппонентом и собственным клинком. - Что за барахло мне подсунули? Разве заключённое в этой штуке волшебство не должно уничтожать врагов с одного залпа? Ладно… - Зено извлёк клеймор из земли и вновь бросился на Ралема. – Видимо, мне всё же придётся действовать по старинке! Сдохни наконец, головешка!
- Правильно, нельзя полагаться на разум, нужно полагаться на тупую силу, - выдохнул данмер и... Закрыл глаза. Нишьен посмотрел на Зено, несшегося со скоростью разъяренного даэдрота, а потом на Ралема, просто стоявшего на месте с закрытыми глазами, и уж было крикнул:
- Фериус! Что-то тут не--!
В следующую секунду, за пару секунд до того, как широкий удар Зено был просто обязан разрубить его надвое, данмер начал двигаться - точные, выверенные движения, совсем не похожие на брыканья и кривлянья, которыми он развлекался раньше. Бродяга присел на землю, на одну ногу, пригнул шею, круговое движение, и... Меч легко разрезал халат, рубаху и ремень с танто по груди, оставив жуткую горизонтальную рану поверх грудной клетки эльфа... А Зено, споткнувшись о ногу эльфа и потеряв равновесие, по инерции полетел вперёд.
В следующую секунду, конечно, мечник легко перевернулся и, развернувшись, поднял меч перед собой, но Ралем уже держал в руке призванный лук, и стрела была направлена на Фериуса:
- Не двигайся, а то я пошлю стрелу тебе прямо в шею, или в глаз, или в плечо, так, что даже если ты и переживёшь эту рану, в старости она будет тебе о себе напоминать по ночам! И уж поверь, я парочку таких... Кх... - Эльф зажмурился от боли, но, держа один глаз приоткрытым, продолжил: - Ран уже себе заработал, работая не на тех людей. И - твоя Госпожа ничем не лучше Манкара Каморана. Для неё ты, твоя жена, твои дети, мои дети, эта ящерица - всего лишь пешки в одной огромной игре, которую она затевает с одной ей известными целями, разве это не очевидно, а? Ты не злой парень, и мог бы не сопровождать моего сопляка по болотам, а жить себе припеваючи вольным наёмником... Да что же это такое-- - Данмер выронил лук и торопливо прочёл заклятье, чтобы успокоить рану, но тут же продолжил иступленно говорить, будто он боялся, что не успеет рассказать свою историю до конца: - Да и кто такая твоя Леди, что заслужила такую верность, а? Всего лишь старая личиха с мозгами набекрень, вот и всё! Она не аэдра и не даэдра, и не Ситис, и не Мать Ночи, а так, всего лишь смертная, возомнившая тебя своей марионеткой, а ты пляшешь под её дудку и думаешь, будто бы исполняешь божественную волю... Ещё один болванчик, падающий на колени перед дурацким идолом! Глупец! Что тебе сделала эта Ариана такого, чтобы заслужить твою верность и возможность выбирать твою судьбу за тебя?! Сказала, что она - божество? И ты так и поверил?! - Ралем, царапая себе шрам, опустился на одно колено: - Думай творчески, а не полагайся во всём на своего ложного божка, понял? У каждого Воина есть свои Леди, Лорд и Конь, но не просто так Воин - главное созвездие, а не Леди или Лорд, и именно от Воина зависит судьба всего Дома... Кх-кх... Шах.
Эльф, закончив свой монолог, упал на траву - уже без сознания.

- Да я, да ты, да она… - злобно зашипел Зено, с трудом глотая воздух, однако, его оппонент уже явно был не в состоянии выслушивать ответную речь мечника. Впрочем, рубака вряд ли смог бы подобрать хороший контраргумент – странный бродяга, явившийся из ниоткуда, как снег на голову, был прав практически во всём.
Действительно ли Зено был чем-то обязан Ариане? Нет. Любил ли он её? Вряд ли. Действительно ли был уверен в том, что она и есть та самая богиня, которой столетиями приносил жертвы его род? Сомнительно. Да и с чего это рубака вообще решил, что должен кому-то там поклоняться? Потому что так велел его отец? А кто сказал это ему? Что за глупая, злая шутка? Мировоззрение фанатика рушилось у него на глазах, однако, он всё равно не мог простить своего “избавителя” за уничтожение смысла собственного существования.
Не находя слов, имперец отбросил клинок, схватил данмера за шиворот и несколько раз ударил того кулаком по лицу. Бесполезно. Встал, сделал круг и вновь ударил оборванца, но уже ногой. Снова никакого эффекта. Пара пощёчин. И вновь ноль эмоций. Зено занервничал – ему очень хотелось прикончить зазнайку, однако, таким образом он лишь облегчил бы его участь. Нет, эльф должен был страдать, следовало отнять у него нечто очень ценное… Руки? Ноги? Детородный орган? Нет… Ну конечно! Зено перевёл взгляд на Нишьена и осклабился – да, он лишит Ралема самого дорогого, что у него есть – собственного сына.
Однако, стоило рубаке лишь взяться за свой клинок, как его голову тут же пронзила невыносимая боль – голос госпожи, исходящий неведомо откуда, строго-настрого запрещал причинять вред новоявленному Принцу Червей. Имперец снова и снова прикасался к рукояти, однако вновь и вновь его разум оказывался заключённым в незримые тиски. Досада и ярость воцарились в сердце Зено – разумеется, он вполне мог отделать Нишьена даже голыми руками, но это было делом принципа. Ралему удалось воззвать не только к здравому смыслу, но и гордости “заблудшей овцы”. Да, это вовсе не Зено должен был служить Ариане. Всё совсем наоборот – это она должна была ему подчиняться ведь он… Был сильнее.
Всё крепче сжимая эфес, имперец продолжал свою отчаянную борьбу, мысленно посылая бывшую хозяйку куда подальше, на что та раз за разом отвечала новыми, всё более болезненными ударами, заставляющими голову бедолаги буквально раскалываться изнутри. Подобная агония вполне могла лишить нормального человека рассудка, но разум мечника, и без того повреждённый, казалось бы, выработал иммунитет к ментальным атакам. Превозмогая жутчайшую мигрень, дрожащими руками он наконец смог взять клинок и поднять его перед собой. Вновь он видел своё отражение на лезвии клеймора, однако, что-то изменилось. Глаза больше не горели злобой, губы не были обезображены ехидной ухмылкой, безумие отступило… Но, был ли Зено им хоть когда-либо одержим?
В разуме мечника воцарилась тишина… и долгожданное умиротворение.

После минутной тишины Нишьен кашлянул:
- Кринш-Ай, я думаю, раны этого эльфа нужно вылечить. Не знаю, как он смог пережить нападение такого зверя, как Фериус, и... Потому я хочу это знать.
Аргонианка заворчала что-то своё про "непоследовательность" и "непредсказуемость", пошарила в своей дорожной сумке и достала бинты... А Нишьен бросил взгляд на Ралема и отвернулся:
- Кроме того, если это действительно мой отец... Может, я смогу найти с ним общий язык... И дополнительные союзники нам не помешают.
Имперец убрал клинок в ножны и принялся разыскивать брошенный данмером танто, вороша траву носком своего ботинка. Поиски быстро принесли результат – маленькое стальное лезвие, кажущееся Зено попросту жалким оказалось в его руках. Немного поигравшись с трофеем, мечник спрятал его за пазуху, после чего поднял перебинтованное тело Ралема и несколько грубо уложил того себе на плечо.
- Идём, Хеллбейн. – нахмурившись, но совсем незлобиво скомандовал имперец данмеру. - Элдарион ждёт.
Нишьен прищурил глаз и недоверчиво посмотрел на Зено, явно удивляясь таким метаморфозам, но, подумав с секунду, кивнул и потушил ледяным заклятьем тихо горевшую ель:
- Да, думаю, нам нужно поискать новое место для привала, здесь мы и так нашумели.
Кринш-Ай, услышав эти слова, закатила глаза и, положив бинты на место, затрусила вслед за мечником и некромантом...

Изменено 19 июля, 2015 пользователем MadSkeleton

[SnowK]

[В поисках утраченного Копья – vol. 2. Участники - Prisoner-Boratino, Gorv, MadSkeleton; ведущий – SnowK.]

 

Спойлер

Третье число Руки Дождя, ночь, горы Валус, Серая Лощина.
Троица обернулась – только сейчас, когда пар и пыль улеглись, они заметили, что дверь собора оказалась распахнута настежь, и в помещении, помимо них, находилось ещё четверо. Первый – окликнувший их данмер, с чёрными, как смоль волосами, зачёсанными на левую сторону, казался заспанным и был одет в синий ночной халат с накинутым поверх белым плащом. В руке он сжимал изрезанную даэдрическими письменами трость, которая своим видом походила на маленькое деревце, или, скорее, одеревенелый гриб.
Второй – юный тёмный эльф, одетый в серую робу, был чуть ли не втрое ниже своего сородича и имел настолько смазливое личико, что вкупе с парой косичек вполне мог сойти за девчонку. Оставшиеся двое были практически неотличимы друг от друга – закованные в костяные доспехи и шлемы, напоминающие морды огромных жуков, они смахивали на пришельцев из иных миров.
- Магистр Рам, вы же не заставите меня делать здесь уборку, правда? – взмолился мальчонка, вцепившись в рясу своего, по всей видимости, начальника. – У меня уйдёт месяц только на то, чтобы вынести весь мусор!
- Заткнись идиот! - данмер в ночном халате треснул юнца тростью и ткнул своим нестриженным ногтем в сторону незнакомцев. - Ты что, не видишь, что я пытаюсь вступить в контакт с этими… этими… - умолкнув на мгновенье, эльф чуть склонил голову вбок и с интересом уставился на незваных гостей. - А кто вы, собственно, такие, и что забыли в моей мастерской, а?
- Шикарная трость. Может, раздобуду себе такую лет эдак через сто. – пробубнил себе под нос Джубен, ожидая, что на поставленный вопрос ответят его сотоварищи. Впрочем, заметив, что спутники не особо торопятся, а молчание затягивается, монах все же решил что-нибудь да сказать: - В вашей мастерской?
- Разумеется, моей мастерской! – раздражённо прикрикнул данмер в ночном халате. - А что вас так удивляет? То, что это место принадлежит мне, или то, что оно является фабрикой по производству автоматонов? Да, раньше здесь обитали какие-то дегенераты, которые поклонялись Азура-Знает-Кому, но потом все они внезапно умерли, и это было очень кстати, поскольку мои родичи как раз остались без крыши над головой. А теперь, если я удовлетворил ваше любопытство, будьте так любезны удовлетворить моё! – эльф крепко сжал свою трость и топнул ногой. - Спрашиваю ещё раз, кто вы, дебилы, такие, и что забыли в моей мастерской!?
- Мне кажется, эти трое – авантюристы… Из тех, что выполняют грязную работу за деньги и исследуют всевозможные руины в поисках сокровищ. – робко вставил мальчонка, выглядывая из-за спины своего господина. - Вы только взгляните на них – головорезы, не иначе!
- Вот как? Да, думаю, ты прав. – эльф потёр жиденькую бородку, украшавшую его лицо и указал тростью в сторону Джубена и его товарищей. - Но на что вы вообще рассчитывали, когда шли сюда, м? Думали, что это какое-то подземелье, зачистив которое, найдёте сундук, набитый всевозможным драгоценностями? Так вот, спешу вас разочаровать, здесь нет ни самоцветов, ни эбонитовой брони, ни даже золота! Всё это я храню в своей резиденции.
- Магистр Рам, с ними вовсе не обязательно делиться подобной информацией!  – взволнованно воскликнул юнец, замахав руками. - А что если они действительно пришли сюда, чтобы обворовать вас?
- На это я и рассчитываю! Смысл устанавливать ловушки, если никто не норовит в них попасться?
- Мы должны остановить их продвижение! – наконец подал голос один из стражей в костяной броне. - Только взгляните, какой кавардак они здесь устроили! Неужели вас не беспокоит то, во что эти варвары превратили вашу мастерскую, серджо Рейвел?
- О, действительно. – согласился данмер с тростью, который, по всей видимости, носил имя Рам Рейвел. - Я потратил каких-то жалких семь лет на то, чтобы вновь заставить этих анимункулов работать, а вы, болваны, за каких-то несколько минут обратили годы бессонных ночей в ничто! – рассерженное лицо эльфа вдруг переменилось и стало каким-то ехидно-заинтересованным. – Хм, и какую оценку по десятибалльной шкале вы готовы поставить моим творениям? Видите ли, я уже давно собирался испытать их в полевых условиях, но жена запрещает мне стравливать свои игрушки с её подопечными…
- Десять из десяти, разбил бы ещё раз, - поднял руку с ничего не выражающим лицом Ноктюро.
- Правда? Ох, сомнительно, учитывая, что вы всё ещё живы, а мои автоматоны обращены в хлам, если только вас не было больше. - Рам вновь почесал подбородок и осмотрелся. - Может, сейчас среди этого мусора можно отыскать ещё и пару-тройку искалеченных трупов? В таком случае, я бы хотел изучить их тела и выяснить, сколь сильные повреждения они…
- Серджо Рейвел, сейчас не время говорить о ваших исследованиях!
- Хватит меня перебивать! – данмер, не глядя на стражника, выпустил в его сторону вспышку зелёного света, от чего тот, словно окаменевший, ничком повалился на землю. - К слову, как вы умудрились проникнуть незамеченными через мой барьер? – вновь обратился эльф к гостям. - Использовали Апатию Вермины для активации Снохождения? Пробрались сюда через Внешние Планы? А может, банально прокопали себе путь под землёй?
- Даже копать не пришлось, - признался Ноктюро, кивнув на лаз, через который не так давно пробрался на поверхность.
- Значит, всё-таки из-под земли вылезли, да? Но не могли же вы просто взять и войти! Или могли? Ты, ступай в гробницу и проверь, из какой такой дыры явились эти мерзкие кротокрабы! – данмер схватил второго стражника за шиворот и подтолкнул того в сторону двери, ведущей в катакомбы. – Так, на чём мы с вами остановились? Ах да, трое искателей приключений совершенно случайно проникли в мою мастерскую, уничтожили моих анимункулов и теперь собираются украсть мои сокровища, я всё правильно понял?
- Нет, магистр Рам, все эти выводы безосновательны и не подкреплены ничем, кроме наших с вами домыслов. – промямлил мальчонка, робко ударяя подушечками пальцев друг о друга. - Вполне возможно, что их кто-то подослал…
- Вот как? Ты, сородич, живо отвечай, кто вас сюда отправил? – обратился Рам к Кентулу. - Этот маразматик Нелот? Ариана, старая карга? А может, сам Окато? Почему ты молчишь? – выпалил данмер, сжав ладонь в кулак. - Только не говори, что боишься открыть рот в присутствии столь величественной персоны! Я польщён, но всё же, когда тебе задают вопросы, следует на них отвечать!
- А почему, собственно, тебя это волнует, старик, - поинтересовался Кентул, задумчиво почесывая ирокез в поисках верного ответа. В любом случае либо они, либо враги должны погибнуть в ближайшие минуты, а сделать "прощальный подарок" нанимателю на случай своей смерти эльф не отказался бы. - Впрочем, так и быть, я удовлетворю твое любопытство, раз уж все равно вам жить осталось недолго. У тебя есть какие-то счеты с этой ведьмой?
- А ты забавный. – волшебник улыбнулся сородичу, оскалив свои жёлтые зубы. - Во-первых, мне всего двести с лишнем лет, а посему, называть меня стариком по меньшей мере неправильно. – начал загибать пальцы Рам. - Во-вторых, вы проникли на мою территорию, и мне интересно, с какой целью был совершён столь безрассудный поступок, и в-третьих… Хм, стало быть, вас всё же подослала Ариана, да? Как же сложно порою бывает выжимать информацию из полных кретинов. – данмер покачал головой. – Думаю, куда проще было бы убить вас и получить все необходимые сведения из ваших трупов, но сейчас я и так уже узнал практически всё, что меня интересовало. - на несколько секунд эльф погрузился в раздумья, после чего, довольный своими умозаключениями, продолжил монолог. - Уверен, такие вещи, как месть, совершенно не интересуют эту бессердечную суку, стало быть, она отправила вас за Копьём. Что ж, в таком случае, с радостью погляжу, как вы извлечёте его из гнезда. – эльф ухмыльнулся и заковылял обратно к выходу. – Добро пожаловать в Тель Велани.
- М-магистр Рам… - промямлил юноша, выбегая вслед за своим господином. - Вы что же, не собираетесь с ними сражаться?
- Пачкать руки об эту шваль? Да за кого ты меня держишь? – зевнув, Рам помахал ладонью, жестом намекая своему приспешнику, что разборки с незваными гостями, как и он сам, его больше не интересуют. - Кончай уже задавать бессмысленные вопросы и приступай к чистке – автаматоны сами себя не уберут… хотя, хм… Может у них и такая функция есть? Ладно, у меня ещё будет время изучить этот вопрос. Эй, вы трое! – скомандовал данмер незнакомцам. - За мной!
Оказавшись снаружи, троица первым делом обратила внимание на огромный купол, подобно мыльному пузырю раскинувшемуся над заснеженным селением. По поверхности его, словно змейки, пробегали бледно-зелёные потоки, то и дело стягиваясь к огромной воронке, кружащей над высокой башней, расположенной в самом центре Тель Велани. Строение, по всей видимости, было воздвигнуто совсем недавно – шпиль сильно контрастировал с окружающими постройками, типичными для имперских деревень и вполне мог послужить прекрасным образчиком велотийской архитектуры. Развешанные повсюду знамёна и стяги с символикой Великого Дома Телванни лишь довершали картину, и теперь у авантюристов не осталось ни малейших сомнений в том, что оказались они не в логове некромантов, а колонии тёмных эльфов.
- Не знаю, насколько хорошо вы осведомлены, но несколько лет назад мы с Арианой работали над одним проектом, и, формально, я всё ещё состою в её клане, ордене, культе, или что у нас там за сборище? Не важно. – рассказывал Рам, ведя троицу через поселение. - Так или иначе, я терпеть не могу, когда надо мною стоит кто-то помимо моей жены, а посему, стоило ведьме покинуть это место, как я тут же избавился от её мерзких трупов и возвёл барьер, дабы она больше не совала свой нос в мои дела. - данмер указал тростью сначала на раскинувшийся по небу купол, а затем на вершину башни, где отчётливо виднелась искомая авантюристами вещь. – Вон оно торчит, ваше Копьё. Если хотите, можете забрать эту штуку, меня она больше не интересует. – осклабившись, продолжил чародей. - Но вот ведь незадача – в шпиле я содержал нескольких вампиров, которые должны были стать моими подопытными, однако, так уж вышло, что они сбежали из своих клеток, и мне пришлось заблокировать выход. – остановившись у самого основания башни, эльф приложил свою трость к двери и обернулся к гостям. - Я могу открыть его ради вас, но если вы там окочуритесь, или, Мефала упаси, сами обратитесь в кровососов – не держите на меня зла. Ну так что, идёте?
- Так просто? - недоверчиво осведомился Кентул.
- Если сражение с оголодавшими вампирами кажется тебе повседневной рутиной - то да. - ничуть не смутившись ответил Рам. - Их там штук семь, может, парочку из них я и испепелил ненароком, но в тот момент меня куда сильнее интересовали собственные наработки, нежели количество этих ублюдков. Так же я не исключаю возможности возникновения некоторых, скажем так, аномалий - если вас вдруг занесёт в Апокрифу или Хладную Гавань... - эльф пожал плечами. - Ну, всякое бывает. В любом случае, советую держаться подальше от светящихся сгустков энергии и зловещего вида дверей.
- Что ж, дэйдрические планы - это, по крайней мере, любопытно... Жаль, что обстоятельства сейчас не располагают к их изучению.- Джубен улыбнулся, - Вы интереснейший человек, господин Рам!
- Думаю, идём как и раньше - я впереди, вы на подхвате, - без тени замешательства на лице сказал Ноктюро, а потом спросил у волшебника:
- Ладно, а что запертые двери, обвалы или меняющие положение комнаты?
- О да, наличие или отсутствие подобных вещей волнует меня сильнее всего. – данмер постучал пальцем по виску. - Расскажешь мне о них когда и если вернёшься – с чудовищами совладать несложно, а вот с воцарившемся в башне безумием… Впрочем, могу дать вам на дорожку ещё парочку ценных советов…
- Ох, нет времени... – пробормотал Джубен. - Открывайте. Разберемся по дороге, Меркурио.
- Держи, этим ты отворишь дверь, ведущую на второй этаж, а парадную я за вами запру. – эльф достал из кармана плаща серебристый ключик и бросил его Джубену. - Не могу допустить, чтобы последняя линия обороны вдруг оказалась прорвана из-за вашей неосмотрительности.
Ударив тростью по двери, Рам заставил дощечки, из которых та состояла раздвинуться подобно вееру и, пропустив авантюристов, вернул её в первоначально состояние. Троица оказалась заперта в круглой комнате, освещаемой лишь парой мерцающих растений; впрочем, Меркурио быстро отыскал несколько бумажных фонариков, которые тут же были пущены в ход. Разглядев замочную скважину, Джубен открыл вторую дверь, и опасения владельца башни тут же подтвердились – несколько едва различимых теней прошмыгнуло мимо монаха, стремясь как можно скорее прорваться к выходу.
- Не дайте им уйти! - крикнул имперец и схватил свои мечи: против вампиров его лук с стальными стрелами не возымел бы никакого эффекта, и мечник здраво рассудил, что ему ещё предстоит услышать о твари, которую не может разрезать эбонит. Ноктюро в скорости, конечно, не мог сравниться с бегущим голодным вампиром, так что, едва нагнав чуть отбившегося от товарищей кровососа, незамедлительно напрыгнул на него и обхватил руками, вонзив свои клинки как можно глубже в грудь носферату... Однако его противница, седая безбровая альтмерка с самым звериным лицом, какое можно было только представить, и сама была не промах, и в следующую секунду уже имперец лежал на полу, а альтмерка сверху, и эльфийка разорвала плащ лучника вокруг шеи и вонзила зубы так глубоко, что, казалось, чтобы её оторвать от Меркурио, пришлось бы отрезать кусок глотки. Имперец взвыл и, несколько раз дёрнувшись, пришёл в себя и поднял руки к лицу самозабвенно сосавшей его кровь твари...
- А-а-а!
Но это кричала уже эльфика, отпрыгивая и царапая лицо там, где только что были глаза, а Ноктюро, брезгливо отряхивая грязные пальцы, вскочил и со всей силы рубанул эбонитовым клинком по шее... А потом покачнулся и упал вслед за своей жертвой, потеряв сознание.
Служитель выставил ногу вбок и таки успел поставить подножку последнему по счету вампиру и тот кувырком полетел на пол, на что сразу же обратил внимание другой его собрат, ринувшийся прямо на бретонца. Джубен сложил ладони чуть впереди себя и появившийся среди оранжевых всполохов призванный меч пробил туловище насквозь.
- О-ох, какой кошмар,- выдал Маталь, отталкивая от себя тело. К тому времени на ноги уже поднялся второй кровосос и двигался к монаху с не меньшей решимостью, чем предыдущий. Колдовать было уже явно поздно, поэтому парень выбрал самую простую тактику "просто навалять", обхватив нападавшего и использовав его же скорость и силу против него, парень швырнул его в стенку за спиной, после чего левой рукой вцепился в шиворот противника, а правой принялся мордовать его, что было сил. Через несколько секунд вампир сполз вниз, предварительно выплюнув один из клыков.
В свойственной ему слегка ленивой манере, Кентул небрежным жестом выдернул из ножен на спине катану, как раз вовремя, чтобы подставить ее под засвистевшее гладкое лезвие прямого длинного стального меча. Звон жестко ударил по ушам эльфа, во все стороны обильно брызнули искры. Развернув атаку на другой бок движением кисти, данмер вяло рубанул наискось, присматриваясь к скорости и умением противника. Тот среагировал по всем правилам, поставив блок под нужным углом и с правильной силой, так что не будь ассасин к этому готов, дело завершилось бы вывихом. Вместо этого, мер позволил врагу продавливать клинок. Их лица сближались, и можно было почувствовать сырой холодный запах нежити, источаемый вампиром. Он хищно оскалил клыки, чувствуя свежее мясо. Подпустив врага еще ближе, Кентул повернул корпус через левое плечо и ткнул им в грудь кровососа, заставив отшатнуться и приподнять руки. Следующий удар был направлен сбоку в живот твари, однако был в последний момент сблокирован. Но исход поединка уже был решен. Свободной левой рукой данмер вытащил кинжал и вонзил его в глаз оппоненту, затем пнул его под колено и резким движением обезглавил.
- Порфириновая гемофилия. Ужасный недуг.- вздохнул Джубен, глядя на вздрагивающего вампира у своих ног, и переводя взгляд на Меркурио.
Монах приблизился и, чуть засучив рукава, поднес руки к окровавленной шее лучника. Ладони едва заметно засветились, но священник, тут же передумав, сжал пальцы в кулаки и поднял глаза на Кентула.
- Мы ведь оба понимаем, что Ариане отдавать Копье нельзя?
- А было бы забавно, - наигранно надулся эльф. - Надеюсь, ее прихвостни, вроде того маньяка Зено, не придушат нас во сне. Но что нам делать с этой штуковиной? Не бросить же на обочине?
- Хороший вопрос. Боюсь, что нам таки покуда придется следовать плану Арианы, как бы глупо это ни звучало. Но в обход ее самой. Принесем в Имперский город и там решим, что делать. Скорее всего, это единственная вещь, способная уничтожить Нумидиум, а нам нужно его уничтожить.
- Уничтожить? Кхр-р... - Меркурио с большим трудом открыл один глаз и прошептал пересохшими губами: - Неплохие интриги... Для монашка...
"И неплохая острота для меня. Треклятый старик на меня дурно влияет," - закатил глаза имперец.
- Да ты не так прост, как кажется на первый взгляд, приятель, - Кентул подмигнул Джубену и осмотрелся. Внезапно прорвавшийся в помещение легкий порыв ветра поднял с пола пыль и принес ее прямо в глаза данмера. Он с бешеной силой начал их тереть, умываясь обильно выступившими слезами. Спустя какое-то время левый глаз, и без того красный, с трудом открылся. Правый же остался в закрытом состоянии, причиняя боль при каждом легком движении мышц лица. - Давайте уже покончим с этим. Мне не терпится выйти на чистый воздух где-нибудь рядом с Нибеном и пройтись по берегу, а не взирать на эти мерзостные катакомбы.
- Бретонская кровь. - задумчиво буркнул Маталь в ответ обоим спутникам и внимательно осмотрел рану,- Раз уж ты все равно в сознании, то, пожалуй, я приведу тебя в порядок Меркурио. Слишком много крови потеряно. Придешь в себя не сразу. Даже если бы хотел, не смог бы.
Священник сосредоточил магическую энергию на кончиках пальцев и аккуратно провел ими по поврежденному участку кожи. Кровь перестала течь.
- Надеюсь, даже сквозь призму своей беззаветной преданности, ты увидишь логику моих действий. - он поднялся, отряхнулся и посмотрел на Кентула, - Идем.
Оказавшись в следующей комнате, Кентул успел пожалеть о собственном желании – вместе с товарищами он в действительности очутился на побережье озера Румаре, однако, едва сделав шаг, тут же напоролся на невидимый объект, который на проверку оказался чем-то вроде письменного стола. Попытка Джубена коснуться водной глади так же не увенчалась успехом – его ладонь упёрлась во что-то твёрдое и холодное, после чего он, словно под действием заклятья хождения по воде, принялся аккуратно ступать по металлической поверхности озера, чьи поддельные волны проходили сквозь его ступни, не вызывая никаких ощущений. По всей видимости, раньше здесь располагалось что-то вроде лаборатории или кабинета, но теперь иллюзорная проекция скрывала прежнюю обстановку, превращая перемещение по комнате в настоящую пытку. Главная же проблема обнаружилась лишь на самой середине маршрута – авантюристы совершенно не представляли, где в этой “альтернативной реальности” располагалась очередная дверь.
Волшебная картина растягивалась на многие мили, впрочем, было очевидно, что рано или поздно покорители башни должны были во что-нибудь да упереться. Чтобы хоть как-то ускорить сей процесс, Меркурио выпустил несколько стрел в пустоту; одна из них со звоном разбила какой-то флакон, расплескав содержимое и заставив зелёную жижу расползтись по воздуху, но оставшиеся отскочили от невидимой стены и позволили создать примерное очертание комнаты. Наощупь Кентул принялся двигаться вдоль каменной кладки, попутно сбив несколько незримых предметов со столь же незримых стеллажей и опрокинув пару книжных полок, пока, наконец, не смог обнаружить вожделенную дверную ручку… которая, неосторожным движением, тут же оказалась вырвана с корнем. Рассердившись, эльф пинком вышиб дверь и оказался посреди следующего помещения; Джубен же, в этот самый момент мирно созерцавший пасторальный пейзаж окрестностей столицы невольно улыбнулся - его товарищ умудрился проделать дыру в пространстве.
Пройдя через висящее в воздухе отверстие, монах очутился в тюрьме – а иначе и нельзя было назвать эту комнату, заставленную клетками всевозможных размеров; в некоторых из них всё ещё были заперты экзотические зверушки, пара из которых даже подавала признаки жизни. Скорее всего, именно отсюда сбежали вампиры – прах одного из них, сожжённого, по всей видимости, Рамом, всё ещё был рассыпан по комнате. На радость авантюристов, почти все помещения, располагавшиеся за казематами, так же оказались совершенно нормальными – лаборатории, библиотеки, залы призывов, а так же хранилища, набитые алхимическими ингредиентами и приборами непонятного назначения, словом, здесь было практически всё, что обычно присутствовало в башнях волшебниках. Впрочем, троице ещё пришлось преодолеть коридор с напрочь отсутствующей силой притяжения и комнату, в которой любое действие выворачивалось наизнанку, отчего перемещаться по ней пришлось задом-наперёд.
Наконец, авантюристы оказались на вершине шпиля, где холодный утренний воздух пронизывал их тела почти до самых костей, а восходящее солнце, только-только выглянувшее из-за гор, даже и не думало хоть как-то согревать мерзляков. Здесь же, укутанный в плед и с чашкой чая их уже поджидал владелец башни – волшебник, как ни в чём не бывало, восседал на круглом металлическом куполе и рассматривал своих подопечных, словно пытаясь выявить у них какие-то отклонения.
- Хмм-да… Дышите, мыслите и, главное, вообще существуете! Я поражён! Ну-ка… - Рам подал кружку Меркурио и запустил свои пальцы в рот Джубену. – Зубы, глаза, уши… Похоже, действительно всё в норме! Надеюсь, никто из вас не подцепил эту заразу, а иначе… - волшебник отнял напиток у наёмника и, опустошив пол чашки, прикрикнул: - Шагом марш в Храм, лечиться! Лааадно, вот оно, ваше Копьё. – указал на искомый авантюристами артефакт маг, слегка переведя дух. - Думаю, мне следовало бы предупредить вас, что контакт с этой штукой смертелен, но раз уж вы так далеко забрались, то в этом нет никакой нужды, верно? Ну, за дело! Я хочу видеть, как вы справитесь со столь… нетривиальной задачей.
Ноктюро, допив что-то, заставлявшее тепло разливаться по всему его телу, вернул кружку Раму, а потом без всяких церемоний достал свой свиток и, развернув его, прочёл заклятье. Появившийся из ниоткуда скелет извлёк опасный артефакт из поверхности крыши. Меркурио грубо вырвал из рук Джубена футляр и сделал шаг вперёд:
- Спасибо за щедрость. Я верну Копьё его истинной владелице, и на этом сей кавардак наконец-то закончится.

Продолжение следует.

Изменено 12 августа, 2015 пользователем SnowK

[RottenSkeleton]

[ОГРАБЛЕНИЕ. MadSkeleton и SnowK.]

Спойлер

Ночь с 29 по 30 Первого Зерна, Имперский город.
В Имперском городе в этот переходящий в ночь вечер шёл типичный серый дождь, какие идут, когда едва начинается весна. Уже были закрыты все магазины, и приличные люди готовились ко сну. В воздухе пахло мокрыми листьями и травой, и грязью, и немного фруктами. На Зелёном Императорском пути, вопреки любому ливню, по периметру вокруг дворца вышагивали восемь стражников в тяжёлых от дождевой воды красных плащах с драконами, в запачканной броне из осветленной стали с золотыми украшениями и с крупными, водонепроницаемыми фонарями. Стражники дворца. Мечники из Элитного Легиона. Лучшие из лучших. Кошмар медвежатника и взломщика.
К воротам между Талос Плаза и Дворцовым районом подошла пара фигур в плащах. Стражник в плаще окликнул их, и высокая женщина в синем плаще с видимым трудом достала аккуратно свёрнутый документ, и стражник спросил, поморщившись:
- Джиневра де Лавальер и Аванада гра-Алюма... Странное имя для орсимерки. С какой целью посещаете Дворец в столь поздний час?
- Мы прибыли по приглашению агента Имперского правосудия, - произнесла бретонка, верхняя половина лица которой была спрятана под промокшим капюшоном, обвивая руками кожаный рукав орсимерки под коричневым плащом: - Мне сообщили, что мой дядя и глава семьи, Франк де Лавальер, перешёл на сторону мятежа и сбежал неделю назад при странных обстоятельствах, и я просто не смогла не приехать, чтобы дать показания. Прошу прощения, что мы так поздно, но мы прибыли в город так рано, как только смогли, и я хочу завершить это дело как можно скорее. Агент сообщила мне в письме, что принимает в любое время.
- Кхм... Я думаю, что этот агент бы предупредил стражу о таких гостях.
- Я прибыла на день раньше положенного. Меня пригласила инспектор Хурмте.
- А, Хурмте-то любит тайные послания слать, да и Лавальером интересовалась... А орсимерка?
- Моя сопровождающая... Кхм, простите, мне казалось, что это было очевидным: я слепая.
- Мы могли бы вам дать другого сопровождающего, а Аванада подождала бы здесь... И ещё вам нужно сдать оружие, - скользнул взором по ножнам на поясе бретонки мужчина, но та легко взяла его за руку и прошептала:
- Боюсь, мы не можем это сделать. Можно без этого?
Лёгкое синее сияние пробежало по всему телу стражника, и он с пустым выражением лица потянулся за связкой ключей:
- Так и быть, пропущу вас. Когда войдёте во дворец, спросите дорогу у патрульных, они расскажут, куда вам можно заходить, а куда нельзя. Может, даже до кабинета проведут.
- Спасибо, добрый человек. Идём, Аванада.
Стражник открыл тяжёлые двери и показал "Аванаде" в сторону входа во дворец, и две женщины пошли вдоль мрачного кладбища.

"Джиневра" улыбнулась под плащом и прошептала:
- Всё просто прекрасно проходит... И ещё раз, чтоб сориентироваться. Подземный ярус: казармы стражи, хранилища и склады. Первый этаж - кабинеты Советников и зал для собраний. Второй этаж - канцелярии, нам нужно туда, в канцелярию по внутренним делам. На восьмом этаже сокровищница, туда и должен направляться Авидо. У нас огромная фора, но главное - скрытность. Авидо бьёт в лоб, а нам придётся вилять и прятаться.
Орсимерка просипела:
- А где живёт Хурмте?
- Без понятия, должно быть, этажом ниже, на седьмом. Там всё-таки комнаты слуг и столовая, может, их там же и прячут. Тронный зал на десятом этаже, комнаты Советников и самого императора - на девятом.
После недолгого молчания "Аванада" с уважением пробурчала:
- Вы подготовились.
- Спасибо плану Авидо, уж не знаю, откуда он его взял.

"Аванада" остановилась. Башня Белого Золота вблизи казалась куда больше, чем издалека, из Чейдинхола: оттуда она казалась маленьким гвоздём, а здесь, казалось, могла легко скрести своей вершиной небо и дотягиваться до самых облаков. Это было величественное здание, памятник не только величию айлейдов, но и всем империям, выбиравшим это здание как средоточие власти и дворец Рубинового Трона.
Орсимерка тяжело выдохнула и пошла дальше, ко входу во дворец, и открыла дверь.
Их остановили стражники, и "Джиневра" показала им документы и рассказала причину их визита. Те переглянулись и ответили: на этажи выше второго посетителям вход строго воспрещен, а посему с Хурмте они встретятся на втором этаже, в одном из кабинетов для приёма посетителей. Послали патрульного, чтобы передал весть.
"Джиневра" живо спросила, сколько времени им ожидать Хурмте. Стражники переглянулись и сказали: может, десять минут, может, пару часов, в зависимости от того, насколько занятой будет инспектор в данный момент. Бретонка поинтересовалась: все ли инспекторы так заняты? Один из стражников, тот, что постарше, с сединой в бровях, пожал плечами под наплечниками: даже с магическими переносами путешествия инспекторов по долгу службы могут занимать длительное время, но Хурмте... Могла запросто провести не один час, запершись в кабинете. Он даже честно признался, что по дворцу среди слуг и других агентов ходили слухи, как будто она там делала скууму для личного пользования, судя по запаху. "Джиневра" поинтересовалась: но как же так, инспектор, и скуумой балуется? Стражник признался: даже среди Клинков многие страдали от зависимости к скууме, да и иные слуги во время Кризиса были не прочь поиграться с лунным сахаром, так что во дворце эта гадость была не редкостью. Правда, стоило только зависимому от этой дряни человеку перестать приносить пользу, так его пытались исцелить, или лишали должности. Хурмте была странной, нелюдимой, возможно, даже зависимой от скуумы, но работала хорошо, а потому ей её "алхимические эксперименты" прощали, хоть и скрипя зубями: кто-то из Советников, возмущённый запахом в коридоре у её кабинета, даже предлагал её судить за такие штучки, но Туллес Тараторящий в ответ на это сказал ему, что, в отличие от этого Советника, Хурмте выкладывается по полной.
Так и патрульный вернулся.

***

Группа людей в золотых масках и чёрных плащах вошла в крупную залу Старого Пути. Вслед за ними с грохотом потянулись шестнадцать каменных статуй. Первый в ряду резко остановился и поднял руку. Его спутники в масках остановились. Статуи по тихо произнесенной команде прошли мимо них и выстроились в два ряда, по восемь в каждой, лицом к ним. Их покрытые жутковатыми трещинами каменные лица не выражали никаких эмоций, но даже сейчас Ракка-Реж слышал заглушенные вопли ярости и боли, которые издавали заключенные в сердцах этих чудовищ даэдра.
Ошибки природы - вот чем были "творения" Ингения. Питавшиеся энергией сущностей, стоявших выше любого смертного, эти грубые истуканы, жалкие механизмы служили простыми солдатами для сумасброда-карлика. Безмозглые автоматоны не могли даже начать ходьбу или остановиться без команды Авидо. Ракка лишь на секунду задумался о том, вершина ли это магического ремесла, мастерство ли это... Но опытному магу вроде Режа было предельно ясно, что Ингений был лишь шарлатаном, выкравшим секрет ритуала у кого-то более умелого, и клепал не более чем пародии на то, чем должны были быть эти создания...
Квинтия-Камелия сняла свою маску и, вытерев рукой вспотевшее лицо, отвела Ракку и Кассия чуть в сторону:
- Вы когда-нибудь видели этих созданий раньше?
"Создание" - самое подходящее слово для того, что видел Реж. Даэдра были не-созданиями. Их никто не создавал. Они были лишь частями принцев даэдра, которые сами были частями Падомая. Ингений надеялся заковать что-то вечное в временную оболочку, которая могла бы ему послужить...
- Нет, - произнёс голос из-под маски Кассия, и Ракка, мрачно отметив, что дурацкая ухмылка маски заставляла воспринимать произнесённое тем, кто её надел, несколько в ином ключе, прошипел:
- В первый раз вижу эти штуки. Вы знали?
Квинтия обернулась:
- Я только слышала, но чтобы это действительно было правдой...
- Слухи не рождаются из пустоты...
- Однако имеют свойство быть преувеличенными, - покачал головой Кассий.
Реж, выдохнув, кивнул - да, это был Атрий с его высокопарными речами... Хотя и было странно, что он всё время прятал своё лицо под этой маской. Что сделали с ним в Корроле?..
Квинтия посмотрела в темноту ходов, из которых они пришли:
- Я слышала историю про гигантского грязекраба, обитающего под Имперским дворцом... Я готовилась к, кхм, худшему.
- Эти крабы и скелеты - только разминка перед настоящей охотой, - осклабился босмер: пусть у него и не было его любимого лука, Ингений позволил ему взять чудом уцелевший короткий лук у одного из мертвецов. Коротышка, получив стрелу в шею, даже не поймёт, что его убило...
- ...Почему он всё ещё стоит? - спросил Кассий, и все трое обернулись.

Ингений, безмолвный и мрачный, стоял, опираясь обеими руками на трость, перед своими статуями, и... Не двигался. Совсем. Как будто и сам он был каменным истуканом, отличавшимся от его слуг лишь тем, что был одет в плащ и маску. Ракка раздраженно выдохнул: не уснул ли имперец от переутомления по пути сюда? Если задуматься, этому коротышке с тростью было куда труднее спускаться по канализациям.
- Мы что-то ждём? Или ищем? - спросила Квинтия, надев маску, и Авидо, не повернувшись, произнёс своим мерзким, раздражавшим писком:
- А? Да нет, ничего особенного... Просто... Решил передохнуть.
Ракка закатил глаза под маской и лёгким движением руки проверил, на месте ли его стрелы: чёрные вороньи перья согнулись и разогнулись под прикосновением руки в перчатке. Если Ингений не решится, он всегда сможет просто пристрелить его с такого расстояния, и камнеломы быстрого босмера в жизни не догонят...
Имперец, согнувшись и выделано приставив пухлый кулачок к ротовому отверстию в маске, кашлянул:
- Так. Мы тут уже изрядно подзадержались, зрители волнуются. Кхм-кхм.
Какие зрители? Реж поморщился: Авидо его всё больше и больше раздражал... Как же хотелось ему увидеть его настоящее лицо, перекошенное агонией и предсмертной болью. Нет, если Авидо и умрёт, то только после того, как Ракка снимет с него маску. Может, одного выстрела по креплениям, там, на затылке, хватит?..
Авидо произнёс какое-то заклятье, должно быть, заклятье Звёздного света, и у его ног, прямо перед ним, появился излучавший золотое сияние шар. Квинтия-Камелия, Кассий и Ракка удивленно переглянулись - Ингений стоял освещенным лицом... К статуям? А они видели лишь его потемневший силуэт и прятались в его тени, подобно каким-то тусклым подобиям. Но зачем было имперцу так читать речь перед своими сообщниками?..
И тут Ракка понял:

Авидо будет читать речь не им, живым смертным из плоти и крови.
Он уже говорил с ними там, в бункере Аллециев.
И, видимо, счёл это достаточным.
Нет.
Он будет читать речь своим статуям.
Своим мерзким каменным громадинам.
Как будто они живые.
Или...

- Дэйдра!
Ингений выдержал короткую паузу после своего резкого выкрика, а потом, убедившись, что рёв в статуях, по всей видимости, слышный лишь ему одному, чуть притих, продолжил:
- Не мне, смертному, хоть и волшебнику, но всё же плуту, привыкшему искажать правила и законы, играться с контрактами и чернить с уговорами, напоминать вам о сути тех уз, что сковывают вас с вашими жалкими каменными оболочками. Нет, я не хочу напоминать вам о том, как из-за меня ваши души питают мои орудия убийства, как из-за меня ваши воли сломлены и подчинены заклятью, из-за которого вы не можете даже пикнуть, когда я требую от вас чего бы то ни было. Мои чары лишают вас не только возможности делать то, чего вы хотите - быть неразумными животными, разумеется, ведь только такими и бывают даэдра, но и вернуться в свой треклятый цикл и окунуться в Воды Обливиона, чтобы возродиться вновь. Мой камень буквально сдерживает вас от того, чтобы раствориться в эфире и почувствовать лёгкость ваших душ, это якорь, это замок, который не даёт вам освободиться и продолжить своё существование в том виде, в котором вы, изменчивые и непостоянные, сами его желаете видеть.
Ракка даже не заметил, как его рот открылся, сам собой. Кассий хмыкнул... А Авидо продолжал:
- Одно лишь спасение от этих жутких оболочек - смерть. Смерть этих оболочек. Вы вынуждены, как и смертные, ожидать, когда время, наконец, возьмёт своё и разрушит ваши тюрьмы. Но если смертные не хотят своей скорейшей кончины, боятся боли и пустоты, ожидающих их после неё, вас... Вас ожидает свобода, не сравнимая с тем, что ожидает любого умершего смертного. И вы жаждете разрушения ваших оболочек. О да! Я слышу ваш рёв, дэйдра, я слышу ваши боевые кличи, но до сего момента вы не могли и пальцем пошевельнуть без моего согласия, ведь я, подобно жестокому надзирателю, следил за тем, чтобы ваши тюрьмы не оказались уничтожены раньше времени... Но сегодня всё будет иначе. Сегодня мы изменим правила игры. Сегодня, дорогие мои белые душонки, вы сможете почувствовать весь вкус ваших тел, всё разрушение, произведенное ими, будет сделано вами, и вы сможете даже вернуться к своему прежнему существованию, если повезёт! И уж поверьте, что-то мне подсказывает, что сегодня нам всем сказочно повезёт, ведь сценарий спектакля уж написан, и осталось лишь его сыграть... И потому, чтобы наше маленькое представление закончилось с блеском, вы, как мой гвоздь программы, должны быть на высоте. И посему...
Авидо поднял руку в воздух и щёлкнул пальцами:
- Я заключу с вами сделку. Ничего сложного и ничего запутанного. Я дам вам контроль над вашими новыми телами, и камень, который был прежде вашей тюрьмой, станет вашей бронёй. Вы почувствуете силу, которую, возможно, никогда не чувствовали ранее. Сегодняшние разрушения, и кровь, и боль будут не вымученными результатами чар контроля, нет. Они будут вашими произведениями искусства! Всё, что я прошу - не убивайте людей в золотых масках. Всё остальное - что угодно - ваша мишень. Мебель, стража, стены, даже пол и потолок, даже небеса - стремитесь уничтожить всё, до чего вы сможете дотянуться! Покажите, что вы - могущественные дэйдра! Жуткие чудовища! Мерзкие твари! Опаснейшие звери! Я хочу, чтобы вы не просто убили нескольких жалких людей, я хочу, чтобы вы с рёвом перебили всех, кто будет стоять у нас на пути! Я хочу, чтобы вы разбивали свои тюрьмы о закованных в сталь легионеров и о стены! Я хочу, чтобы вы истошно вопили, чувствуя с предвкушением, как отваливаются ваши конечности! Я хочу, чтобы вы продолжали борьбу, даже когда у вас не будет ног или рук, или и того, и другого! Докажите мне, что даэдра действительно не боятся смерти, и докажите мне, что никто не сможет лучше даэдра принести хаос в этот серый, скучный мир!
Статуи взревели, и Ингений дико, безумно расхохотался и, подняв вверх кулак, воскликнул:
- Снести колонны! Обрушить дворец! Снять ограничения действий, уровень доступа - Создатель!
Квинтия-Камелия и Ракка переглянулись, и босмер увидел ошарашенные - хотя куда уж дальше удивляться - глаза имперки... Кассий начал хлопать, но его медленные, громкие хлопки утонули в рёве и грохоте статуй, бросившихся ломать колонны, поддерживавшие потолок. А вот голос Авидо, высокий и с дерзкими нотками, легко перекрыл этот шум:
- Если задуматься, речь можно было и опустить, они и так бы вышли из-под контроля. Все - отступаем назад!

Несколько ударов, и потолок залы потрескался, раскололся и с грохотом обвалился, скрыв под собой одну из статуй... Ингений оглушительно громко цокнул:
- Выживет, но из завалов я его доставать не буду. Кхм! Вперёд!
Камнеломы взревели и начали карабкаться вверх по образовавшейся горе наверх, в, по всей видимости, казармы - вместе с потолком упало несколько кроватей, и Ракка облизнул губы - в завалах он видел изуродованные падением трупы не успевших проснуться стражников... А наверху уже был слышен топот, грохот, скрежет и крики, и послышался магически усиленный голос:
- Внимание, внимание! В секторе казарм стражи обнаружена угроза! Конструкты класса Айем, повторяю, конструкты класса Айем! Всем боевым магам - код восемь-один-шесть! Повторяю, восемь-один-шесть! Эвакуировать гражданских!
- Началось, - прошептал завороженно Ингений и, дождавшись, когда последний камнелом залезет наверх, кивнул:
- Нам повезло, что наша лестница наверх не обрушилась под их весом, иначе бы пришлось с помощью тебя, Ракка, левитировать их по одной наверх. Удача на нашей стороне! Идёмте же, идём, настал час нашего выхода.
Ракка хмыкнул и последовал вслед за остальными. Ингений, как будто обретя второе дыхание, ловко вскарабкался на самый верх образовавшегося подъема и легко вылез в какие-то казармы, вслед за ним поднялись остальные, и Ракка внимательно осмотрел помещение.
Провал, который создали камнеломы, был там, где, по всей видимости, раньше располагался камин, и зиял в стене чёрной дырой. Казармы были достаточно большими - около сотни кроватей, не считая тех, что провалились вместе с полом. При этом спальные места были заняты только на половину - видимо, это спала дневная смена... Точнее, уже не спала - легионеры, торопливо доставая щиты и мечи, покидали казармы спиной к двери, а камнеломы в то время крушили кровати и убивали тех, кому не посчастливилось быстро убежать от их тяжёлых конечностей. Кровавые брызги, хруст костей, вопли ужаса и агонии, лужи и лужи крови... Реж невольно улыбнулся и достал нож, но Квинтия остановила его, и Ракка, пробурчав что-то даже ему не ясное под нос, убрал оружие на место.
- Царство хаоса, - пробормотал Кассий.
В одну из статуй с оглушительным треском ударила молния, и шум боя перекрыл один крик:
- Именем закона, стоять, собаки!
- Ты кого это собакой назвала? - взвизгнул Ингений, ткнув пальцем в появившуюся у входа в комнату редгардку в чёрном плаще. Вслед за незнакомкой в комнату вошёл боевой маг, на кончиках пальцев которого всё ещё плясали искры, оставшиеся после предыдущего заклятья. Потом вбежало несколько стражников с клинками наизготовку. Ракка резко натянул тетиву лука, и стрела пролетела через всю комнату и воткнулась прямо в барьер мага. Босмер хмыкнул и потянулся за другой стрелой, но Авидо поднял руку:
- А, инспектор Хурмте. Нет, друзья. С ней я поговорю один на один. Идите вперёд, действуем по плану.
- Боюсь, никакой "план" тут в исполнение приведен не будет. Статуи, остановиться! Уровень доступа - Создатель!
Камнеломы... Даже не отреагировали, и Хурмте хмыкнула:
- Не сработало.
(И сказала в сторону одному из стражников, чтобы тот проведал Джиневру Лавальер на втором этаже: видимо, инспектору придётся здесь задержаться.)
- Потому что я дал им свободу воли, и контролировать их ты не можешь, - торжествующе усмехнулся Ингений: - Это уже не автоматоны, это...
- А, это теперь обычные даэдра, просто в другой упаковке. Нам же проще.
Реж почувствовал отвращение к этой холодной, флегматичной фигуре, которая с спокойствием смотрела на бушующих вокруг камнеломов, как будто они не представляли для неё никакой опасности:
- Робер, используйте на них Умиротворение, или Паралич, или Командование, и дело с концом.
- Однако заклятья на них не работают. Это конструкты, инспектор, и управлять их разумом без внутренних ограничений могут только мастера, - усмехнулся Ингений, и после нескольких зелёных вспышек Ладьер признал:
- Я не могу их остановить. Нам нужно отступать!
- Отступать? Ни за что! Возьми под контроль Ингения, пусть он--
- Он что? Прикажет автоматонам остановиться? Я же правильно понимаю, что вы всего лишь приписали свои имена в классе Создатель в их разуме, верно? И не вычеркнули меня, чтобы поймать меня уже с поличным, да?
Хурмте и Робер переглянулись, а Авидо рассмеялся:
- Умно, умно... Мне повезло, что я дал им свободу, верно?
- Свобода переоценена, Ингений, и скоро ты это поймёшь, потеряв её! - Лицо Хурмте вновь исказила злоба, и коротышка отрезал:
- Это вы переоцениваете свои оковы, инспектор!
А тем временем камнеломы уже закончили с легионерами и обратили внимание на двух человек у входа. Боевой маг, схватив редгардку за плечо, крикнул:
- Инспектор, нам нужно отступать! Статуи нас уже окружают!
- Ладьер! Не дай этим чудовищам покинуть комнату, завали выходы и отвлеки их от меня! Я займусь Ингением и его шайкой лично.
- Вы трое! - Авидо обратился к Кассию, Ракке и Квинтии: - Что стоите?! А ну вперёд!
Реж хотел было что-то сказать, но некоторая его часть разумно решила, что куда практичнее было бы молча выполнить приказ, и натянул тетиву ещё раз:
- Завалить выход? Не в этой жизни!
В этот раз стрела пробила шею Ладьера, и маг, схватившись за вышедший с другой стороны наконечник, начал читать извергавшим кровь ртом целительные заклятья...
- Слабак! - Хурмте ударила по затылку старого мага: - Умри, но завали проход!
- Я... Кхл-р-р... - Рана на шее волшебника затянулась, и тот хрипло произнёс: - ...Предпочту выжить, инспектор.
В следующую секунду - вспышка - и Робера уже не было. Хурмте оглушительно выругалась, Авидо рассмеялся, а тройка его напарников, обогнув редгардку и несколько неуклюже перепрыгивая через сломанные кровати, разбитые шкафы и искореженные трупы, выбежала в дверь. Ракка на выходе бросил на Ингения прощальный взгляд...
- Дэйдра! Оставьте эту редгардку в покое. Она моя, тронете её и познаете мой гнев. Найдите себе других жертв.
Ведь что-то ему подсказывало, что он больше никогда не увидит этого мерзкого имперца в живых, и Ингений это, кажется, и сам понимал.

***

- Пройдите на второй этаж, в верхнюю часть зала собраний, и ожидайте. Инспектор Хурмте придёт позже.
Дворец изнутри был богато украшен: белые мраморные полы с драконами из красного камня, серебряные светильники и канделябры, красивые и удобные скамьи из тёмного дерева в коридорах, сводчатые потолки. Стены на лестницах были покрыты барельефами, изображавшими как великие битвы прошлого, так и великие победы Империи. "Аванада" узнала несколько событий с барельефа на лестнице с первого этажа на второй: походы Тайбера Септима, Войну Красного Алмаза, Кризис Обливиона, и, конечно, центральное место занимали во всём этом представители всех рас Тамриэля разных полов и происхождений за круглым столом в одном Совете Старейшин, главная победа Империи Септимов со времён Интеррегнума, по мнению художника.
Второй этаж отличался тем, что если на первом были только двери на подземный ярус и в зал для собраний, из которого можно было попасть в кабинеты Советников, а также на второй этаж, то тут были ещё и ряды дверей в различные кабинеты и канцелярии. На каждой двери из тёмного дерева - позолоченная плашка с вырезанным аккуратно названием кабинета. Разумеется, канцелярия по внутренним делам не здесь, а в отдельном крыле, чтобы ворам было сложнее до них добраться. Зато скамей практически нет - все в верхней части зала собраний.
В зале собраний же было пусто. В страшной тишине даже слышно, как капает вода с плащей женщин. Мрамор, красные драконы, огромный круглый стул далеко внизу с множеством кресел из красивого дерева и с красной обивкой вокруг - куда больше, чем десять кресел на барельефе. Ряды дверей - в кабинеты Советников, где они хранят все свои важные бумаги. В кабинеты можно попасть как через зал собраний, так и через внутренние коридоры, в которые вход гостям воспрещён, и пройти их из коридора с главным входом нельзя.
- Красота, - пробормотала "Аванада", и патрульный, сопроводив женщин назад, к ближайшей ко входу скамье, кивнул:
- Не то слово. Здесь решается судьба Империи. Во время собраний, когда было мирное время, гостям можно было сидеть на скамье и слушать, как обсуждаются те или иные вопросы. Но теперь гостей нет, и дворец закрыт для посещения.
- Почему?
- Ну, во-первых, во дворец один раз вторгся не то сам Элдарион, не то его сообщник. Во-вторых, недавно произошло ограбление: украли Древний Свиток. Всю библиотеку после этого вывезли в безопасное место, а меры безопасности во дворце усилили.
Завёлся разговор на отвлечённые темы: как кормят людей во дворце, как кормят стражников и слуг, как питаются агенты и что кушают Советники, как им тут живётся в последнее время, холодно ли по ночам и жарко ли днём, как много магов во дворце и какие тут ходят слухи. Стражник на одни вопросы отвечал живо. На другие - будто бы и не хотел говорить, но по секрету делился. На третьи отказывался отзываться в принципе, и предупреждал, что это государственная тайна. Выяснилось, что, конечно, стражников кормят лучше слуг, но агенты питаются тем же, что и стражники, разве что рыбы и фруктов больше немного, и в отдельной столовой. По ночам не холодно, потому что во дворце установлены внутренние камины, дым в трубах которых разогревал верхние этажи, и трубочисты могли несколько этажей пройти внутри одной такой трубы. А слухи простые: какой вельможа кляксу на важный документ поставит, какая дама чихнёт в лицо Советнику случайно, какой заезжий гость скандал устроит, пытаясь решить земельный вопрос с высшими инстанциями. О политических интригах стражникам не было ничего известно, да и на собрания Совета они не ходили - не положено.
Разговор закончился как-то сам собой, и вновь нависла тишина.
- Кажется, Хурмте опаздывает, - с нотками недовольства прошептала "Джиневра" "Аванаде", и стражник пробормотал:
- На неё это не похоже... Будет через пять минут, должно быть.
- Вы не могли бы снова к ней пойти и напомнить о нашем присутствии? Вопрос срочный, и нам бы хотелось решить его как можно скорее.
- Боюсь, нет, по протоколу любого посетителя дворца должен сопровождать стражник. Такие правила.
Орсимерка и бретонка переглянулись, и орсимерка посмотрела на рукоять узкого меча на поясе бретонки под плащом, и та покачала головой: полдюйма влево, полдюйма вправо, не больше. Патрульный даже не заметил.
Ещё одна затяжная тишина, которую прервало уже через, кажется, целую вечность, но на самом деле, скорее всего, около десяти минут, такое объявление:
- Внимание, внимание! В секторе казарм стражи обнаружена угроза! Конструкты класса Айем, повторяю, конструкты класса Айем! Всем боевым магам - код восемь-один-шесть! Повторяю, восемь-один-шесть! Эвакуировать гражданских!
- Ах! Какой ужас! - вскрикнула "Джиневра". Орсимерка тупо посмотрела в пустоту.
- Казармы стражи... Класса Айем?.. - пробормотал патрульный и... Положил руку на рукоять меча:
- Не беспокойтесь, дамы, со мной вы в безопасности. Нападающие во дворец не проберутся. Они зря попытались к нам прорваться через казармы: мечники Элитного легиона их остановят.
- Мне кажется, что встреча с инспектором Хурмте подождёт. Я не хочу здесь находиться, пока вы разбираетесь с "конструктами класса Айем", что бы это не значило. Выведите меня из дворца, - бретонка встала без помощи орсимерки, но стражник её осадил:
- Вы не слышали? Они напали через казармы стражи и не пройдут во дворец. А если и пройдут, им до главного входа идти меньше, чем нам. Сохраняйте спокойствие, я с вами.
- У Аванады нет латных доспехов, а она - единственная, кто может мне помочь, - бретонка ткнула пальцем в скрывавший её глаза капюшон, и стражник хмыкнул:
- Зато латные доспехи есть на мне, и я встану между вами и конструктами. Это мой долг, и я отвечаю за ваши жизни.
Секундное молчание. Бретонка вскочила и бросила что-то на землю, и её, орсимерку, стражника и скамью заволокло облаком не то пыли, не то дыма... А потом, когда это облако развеялось, орсимерка стояла у выхода из залы, а стражник, уже без шлема, стоял и держал пытавшуюся сбежать "Джиневру" за воротник:
- Вы что, серьёзно думали, что сможете меня обмануть таким дешёвым трюком?!
Бретонка прошипела, попытавшись встать на ноги, и тут же патрульный снова сбил её с ног:
- Нет. Но это бы... Нгх! Отвлекло тебя от двери.
На лице "Аванады" промелькнула какая-то тоска, и она закрыла дверь:
- В коридоре никого нет.
- Отлично!
Бретонка достала рапиру и, развернувшись, попыталась нанести колющий удар в стражника, но тот ребром ладони в латной перчатке резко ударил по запястью руки с оружием и потом вырвал его:
- Боюсь, оружие мне придётся конфисковать до разбирательств. Нападение на стражника, а теперь и сопротивление аресту. Штраф будет серьёзный!
- Ага... Если штраф будет, - улыбнулась мило бретонка и посмотрела патрульному прямо в глаза... И орсимерка опустила на его голову тяжёлый призванный молот. Имперец издал какой-то жалкий всхлип и упал на землю, грохоча латами. "Джиневра" же с торжеством на лице забрала рапиру:
- Хорошо, что он не позвал своих. Мотаем удочки.
Орсимерка кивнула, и две воровки скрылись, оставив труп остывать на полу...

***

- Ну что же, мы тут одни - я, ты и пятнадцать кровожадных статуй, готовых прихлопнуть тебя, стоит мне только разрешить. Замечательное собрание!
Хурмте нахмурилась и сделала шаг вперёд:
- И что с того? Ты всё равно арестован.
Ингений заливисто рассмеялся:
- О да, инспектор, такой реакции я от вас и ожидал! Типичный немногословный законник. Вы мне напоминаете одного изумительного молодого человека, с которым я познакомился не столь давно... Даже удивительно, как вы похожи. У меня даже клокочет кровь. Может, послужите его заменой в моих маленьких планах?
- Ты считаешь себя самым умным, да?
- По правде говоря, да, в яблочко. Я самое умное существо в этой комнате. Я в это свято верю. Я - гениален!
Снаружи раздался грохот, и статуи, почему-то не обращая внимания на редгардку, начали покидать комнату. Хурмте поморщилась:
- Гениален? Тут скорее другая крайность, Ингений. Ты простой безумец.
- Простой?
Авидо красноречиво показал на хаос, творившийся вокруг него, и Хурмте холодно отрезала:
- Простой мясник, получивший в руки силу, которой он не должен был обладать ни при каких обстоятельствах. Эти конструкты... Их секрет тебе не принадлежит. Никогда не принадлежал. Ты украл его.
Редгардка поправила перчатку, укрепленную эбонитовыми пластинами:
- Я знаю, что это ты устроил тот пожар в Университете. Это ты уничтожил в огне записи Николаса Аккапари, чтобы то, чему он тебя пытался научить, не попало в чужие руки. Чтобы у тебя была монополия на такой вид слуг. Чтобы только ты обладал такой силой. Но ты ошибся. Копия этих рукописей попала в руки ордена боевых магов. У тебя нет этой монополии. И у тебя нет теперь возможности прятаться за своей глупой маской! Я знаю, кто ты. Ты не Авидо Ингений. Ты не Беккет-с-Востока. Ты не Томадас Бенсорс, и уж тем более не Родерик Голденберд. Я знаю твоё истинное имя, козявка. Твоё имя...
Хурмте торжествующе ухмыльнулась:
- ...Феликс Дарелот.
Ингений, почему-то помедлив с секунду, согнулся и прошипел:
- Откуда?!
- Я давно копалась в твоём вшивом прошлом... Наводила справки... Опрашивала людей... Бродячий бард, лютнист, житель Портового района Имперского города и завсегдатай Плавучей таверны. Самый жалкий из пройдох! Самый гнусный из червей! Нет, Дарелот, даже твои статуи не изменили того, что ты есть. Ты возомнил себя каким-то героем какой-то дурацкой пьесы, из тех, что разыгрывают на рынке, но даже твои статуи не изменят того, что ты лишь жалкий, мерзкий трус. Но...
Хурмте опустила руку и мрачно улыбнулась:
- Я понимаю тебя. Я была такой же, как ты, когда-то. Когда-то я была главарём самой неуловимой банды разбойников северного Эльсвейра. Нас прозвали Бегущими-по-Ветру, а меня - Хурмте Кулак, - редгардка потрясла кулаком в воздухе: - И у нас был секрет, как и у тебя... Секретный настой, созданный двумя бродячими хаджитами-алхимиками, позволявший двигаться со скоростью, вдвое превышавшей нормальную человеческую. С ним мы были непобедимы, и ни один стражник, ни один охотник за головами и ни один легионер, даже из лучших, не могли нас победить в схватке или догнать.
Ингений молча слушал, и Хурмте продолжила, сняв и бросив на пол свой плащ:
- Но такое не могло продолжаться вечность. Однажды нас всё-таки застали врасплох. За нами скрытно гнались разведчики Легиона, и под покровом ночи они напали на наш тайный лагерь. Бой был тяжёлым, и выжили лишь трое - я и те два алхимика... Они купили свою жизнь за секрет своего настоя, а я что? Хурмте Кулак была, разумеется, великолепным кулачным бойцом! И крайне хитрым разбойником! Такие люди были нужны Империи, и, в конце концов...
Редгардка, разорвав рукав рубахи под бронёй, показала Ингению на жуткие, глубокие шрамы на предплечьях, с оскалом произнесла:
- Порядок одержал верх. Империя сломала меня. Я стала частью чего-то большего, чем я сама, чего-то, что проживёт дольше и меня, и тебя.
После недолгой паузы Авидо сказал, но уже не визгливым голосом, а холодным и ровным баритоном:
- И ты думаешь, что я перейду на твою сторону.
- Тебе хватило наглости позвать меня на свою сторону, почему бы мне не ответить тем же? Дарелот, даже такому, как ты, найдётся место в системе. Останови свои статуи и дай себя арестовать без проблем, и, быть может, тебя пожалеют... Может, даже простят мелкие грешки.
Авидо помолчал, а потом кивнул:
- Это ты написала мне то письмо. С предложением поймать Элдариона.
- Разумеется. Это был твой шанс исправиться. Я даю тебе второй шанс. Третьего не будет.
Хурмте протянула руку вперёд:
- Я верю, что даже внутри такой бешеной собаки, как ты, найдётся человек, способный воспринимать приказы, Дарелот. Все жители Тамриэля - лишь детали огромной машины, и ты только обманываешь себя, когда думаешь, что вышел за её пределы. Ты всё ещё вписываешься в планы Совета. Забудь о преступной жизни, сними свою шутовскую маску и моли о прощении.

- Ты же понимаешь, что ты всего лишь солдат, да?
- ...Что?
Ингений сделал шаг вперёд и... Плюнул под ноги Хурмте, а потом с презрением отрезал:
- Ты, как последняя дура, променяла свободу и место генерала на цепи последней собаки. Ты, как отупевшая от старости сука, думаешь, будто ты кому-то нужна, раз уж тебя кормят, но на самом деле, стоит тебе только промахнуться, как из тебя сделают колбасу. Инспектор, если ты думаешь, что я променяю вольное небо и возможность тратить заработанные деньги так, как мне заблагорассудится, на душный кабинет и письменные отчёты - спешу тебя разочаровать, потому что клал я на ваши порядки.
- И попадёшь на плаху... И всё ради чего?
Коротышка поднял руку вверх:
- Ради единственной вещи, ради которой стоит жить. Ради веселья.
- Веселья?..
- Да. Возможности безнаказанно дёргать за ниточки, считать людей своими пешками, строить эти идиотские маленькие планы и смотреть, как они падают, подобно карточным домикам. Пуф!
Брови Хурмте поползли вверх. Что городил этот безумец?..
- И, просто чтобы нам было гораздо веселее... Я посоветовал бы вам, если хотите доказать свою правоту, уйти отсюда и вернуться тогда, когда... Скажем, я меньше всего этого ожидаю. Так наша маленькая вражда будет куда, куда интереснее. А то мы тут заболтались, пока, знаете, мои камнеломы рушат ваш милый маленький дворец...
Редгардка наклонила голову и мрачно осклабилась:
- Нет, Ингений. Ты не выйдешь из этой комнаты живым.
- Ну... Тогда докажите мне это, инспектор, - с какой-то апатией пожал плечами имперец, и Хурмте сняла с пояса пузырёк с тёмно-фиолетовой жидкостью, на поверхности которого были выгравированы бабочка и отмычка:
- Я не повторю ошибок Вибии.

***

Ночь с 29 по 30 Первого Зерна, Башня Белого Золота.
Боевой маг послал очередную молнию вниз по коридору, и две фигуры в золотых масках едва увернулись от снаряда: Кассий прыгнул на пол, а Ракка спрятался за колонной, чтобы чуть передохнуть. Послышался грохот доспехов: это боевой маг и отряд легионеров уже бегут к ним... До босмера и имперца оставалось только десять метров...
Реж бросил лук на пол: без своего вечного партнёра Ракка не смог бы попасть по боевому магу даже в упор... Правда, и его нож бы ничего бы против лат не сделал. И это оставляло ему только один выход. Ракка осклабился и выбросил руку с растопыренными пальцами вперёд:
- Массовый паралич!
Первые два легионера с оружием в руках застыли, похожие на статуй, а те, кто бежал сзади, по инерции врезался в них и перевернулся. Босмер ухмыльнулся, увидев за давкой фигуру в голубом капюшоне: вот и его цель, осталось только выбрать заклятье, которое бы пробило надоедливую защиту имперца. К счастью, Реж знал пару таких, и прокричал:
- Массовое рассеивание!
Магическая волна прокатилась по всему коридору и накрыла легионеров и боевого мага с головой, и вот едва заметный барьер вокруг фигуры в голубом капюшоне исчез, но, с другой стороны, исчез и паралич на легионерах на полу... Реж, почувствовав слабость в конечностях, выдохнул:
- Разумник! Добивай их!..
Но Разумник не добил их. Ракка посмотрел назад и увидел, что Кассия на полу уже не было. Как будто и след простыл. Пропал и лук эльфа... Босмер остался один на один с отрядом элитных мечников в стальных доспехах... И у него был один только нож.
В Режа ударило заклятье, и он почувствовал, что ещё у него теперь не было и магии.
Реж выругался и побежал назад.
Боевой маг младшего разряда, по имени Трутиус Никелиус, скомандовал по-юношески звонким голосом, подняв руку вверх:
- Не преследовать. Это тактическое отступление для перегруппировки. Он приведёт нас назад, к статуям, и нас разорвут. Подождите, пока я наложу все защитные заклятья.
И тут же, выпив зелье, начал колдовать... Один из легионеров, ранее скованных заклятьем босмера, пробурчал:
- А защиту от паралича можно, Трут?
- Уже сделал, - пробормотал Никелиус: - Похоже, в данной ситуации можно отказаться от защитных барьеров и щитов... Ваши скорость и выносливость увеличены, и паралич вас не возьмёт, но будьте осторожны. Мы не знаем, что этот бандит ещё припас в рукаве.
- Слушай, а если статуи? Что с ними-то делать будем? - просипел самый старший из мечников, загорелый бретонец с проседью в чёрных бровях, и молодой маг нахмурился:
- Наша задача - локализовать угрозу, а не уничтожить её. Нужно нейтрализовать людей в масках, а уже потом боевые маги найдут способ остановить статуи.
- Что-то мне подсказывает, что смерть людей в масках статуи никак не остановит... - Стареющий мечник вздохнул: - Надо было идти в боевые маги, а не в мечники.
Никелиус скомандовал:
- Подъём, все! Двигаемся по коридору осторожно: кто знает, что нас может ожидать там...
Из-за поворота вышла каменная статуя и бросилась на легионеров, размахивая руками.
Кассия нигде не было видно, как не было видно и Квинтию, и Авидо. Реж потерялся в запутанных ходах: сначала он вбежал в какую-то большую залу с круглым столом, потом босмер вбежал в какой-то кабинет и выбежал ещё куда-то, и теперь оказался в той части дворца, где статуй не было. Не было камнеломов, к которым можно было отступить. И, как назло, стоило ему только выбежать в эти коридоры, как позади появились какие-то легионеры.
Впереди послышался грохот лат. Такой же, как сзади.
Ещё немного, и Реж будет окружен, как зверь на охоте.
Ракка остановился, и только сейчас он почувствовал, как устал бежать в тяжёлом чёрном плаще, который ему навязал Авидо. Всё его тело было покрыто холодным потом, как после дурного сна... Может, это всё было каким-то дурным сном? Но это не было дурным сном. Где он мог ошибиться? Когда вбежал в ту большую залу? Или когда вообще пошёл на это ограбление?
Будь здесь Гнилокоготь...
Но он мог быть здесь.
Реж закрыл глаза. Да, это была страшная цена, но больше пути он попросту не видел. Сил на Возврат уже не оставалось, а вот на это ему магической энергии не требовалось совсем. Нужно было лишь принести жертву...
- Мастер Гнилокоготь! Я призываю Вас в этот бренный мир.
Эльф засучил рукав, прикусил губу и со всей силы рубанул по оголенному белому запястью. У него было мало времени для ритуала, но, может быть...
Легионеры сзади и легионеры спереди: восемь мечей. Многовато для одного босмера с ножом, но много ли для могущественного даэдрота?
- Неизвестный в маске! Брось нож и... - главный мечник открыл рот при виде того, как неизвестный спокойно сел посреди коридора и извлек из ладони кость:
- Зов тьмы, зов тьмы, зов тьмы, зов тьмы, зов тьмы!
По коридору пронеслась волна холодного воздуха, свет в фонарях погас, и из лужи крови в тени Ракки с грубым хохотом выросла фигура даэдрота с рыбьей головой:
- Свежие кости...
И, подняв жертву Ракки с земли, бросил её в раскрытую пасть и бросился на парализованных легионеров.

***

- Так, кажется, они ушли, - прошептала Адлейн, прикрыв дверь канцелярии Хай Рока: - Проклятье, один труп уже есть... Нужно двигаться осторожно. Твоё зелье не разбилось?
Гоборра покачала головой, и бретонка кивнула и достала маленький пузырёк:
- Отлично, может, у нас есть шанс. Нужно двигаться быстро и незаметно: я не знаю, где конкретно находится нужная нам дверь, а их тут пятьдесят четыре, если не сделали новых. Идём тихо.
Глоток - и сквозь Голгетию можно было видеть её окружение. Вслед за ней своё зелье выпила и орсимерка. Хамелеон был не полным, но в беспорядке вполне мог бы сработать: стражники смотрели вперёд, а не по сторонам, ведь на втором этаже не было поворотов. Адлейн встала и проскользнула в дверь, Гоборра - за ней, а потом дверь в канцелярию Хай Рока закрылась, как будто никогда и не открывалась. Фигуры-тени тихо поплыли вперёд...
Откуда-то послышались голоса:
- ...Угроза прорывается на второй этаж, но наши боевые маги сдерживают её. У нас есть ещё пять минут.
Властный голос пророкотал:
- Тертиус, как раз вовремя! Принёс новости от Экстренного Штаба?
- Форт Империя не отвечает, поиски решения проблемы продолжаются. Рекомендуется применять грубую силу. Больше ничего нового.
- Проклятье!.. Как раз грубой силы нам и не хватает. Клеймором камень не возьмёшь. Нам нужно что-то вроде боевой кирки, или молота.
- Попробовать прорваться к арсеналу в подвале?
- Рискованный вариант, но верный. Тертиус, команда Никелиуса должна быть на первом этаже, передай им мой приказ - раздобыть молоты, любой ценой.
- Есть, сэр!
Топот латных сапог, и мимо Адлейн и Гоборры пробежал совсем ещё молодой имперец - возможно, едва начавший свою службу во дворце за какие-то особые заслуги, или просто потому, что его сюда пропихнула влиятельная родня... Адлейн поморщилась, а всё тот же властный голос прогремел:
- Кто из имперских агентов в здании специализируется на грубой силе?
- Из тех, кто присутствует, только инспектор Хурмте, но она уже занята магом, который привёл этих конструктов.
- Ну что же, будем надеяться, что с его смертью остановятся и каменные дурни... Я уже слышу топот этих тварей.
- Сэр, у меня есть идея! Ослабьте кладку в полу в этом участке, чтобы он обвалился под ними, и они не уйдут дальше второго этажа. Так же сделать в другом коридоре.
- Хорошая идея, Гориус! Вы слышали - бьёт по полу заклятьями, ну же!
Адлейн и Гоборра остановились: прямо из-за угла засверкали вспышки заклятий, а вот сзади уже послышался рёв первого камнелома... Через пару секунд властный голос скомандовал:
- Всё, думаю, этого хватит: стоит только чему-то тяжёлому тут пройти, как пол обвалится. Отступаем, нужно так же заблокировать им вход в закрытых коридорах.
- А Тертиус и команда Никелиуса?
- Проклятье, мы действительно их так бросаем... Гориус, беги, найди Тертиуса или Никелиуса и передай им наш план и скажи, пусть бегут на третий этаж через закрытые коридоры. Мы обрушим пол через пять минут, но не позже. И да хранит их Талос!
Адлейн и Гоборра переглянулись: если боевые маги претворят этот план в жизнь, всё пойдёт наперекосяк, статуи Авидо не смогут забраться дальше второго этажа, и их попросту перебьют подкрепления из города! Бретонка посмотрела на орсимерку:
- Ну что же... Тут одним трупом явно не обойтись.

***

Хурмте после своего зелья двигалась молниеносно, с звериной свирепостью нанося удар за ударом поднятым с пола серебряным мечом стражника. Копия Ингения с секирой исчезла в взрыве золотых брызг после четырёх ударов, вторая копия, с булавой, рассыпалась в брызги после третьего, а той, что с луком, хватило и простого рубящего по шее, и вот уже все его копии исчезли, а он сам - в гордом одиночестве. Опять.
Имперец вдохнул поглубже:
- Ещё раз.
Три удара тростью - и опять эти три копии, как будто и не умирали! На лице Хурмте появились следы активной умственной активности, но Авидо был почему-то уверен, что она просто не догадается, что даэдра призывает именно его тросточка. Слишком устала редгардка, слишком мало времени на раздумья, слишком большое давление...
Нужно было драться на изматывание. Зелье Хурмте не давало ей соответствующей её скорости выносливости, значит, она должна истратить свои силы как минимум в два раза быстрее... Но не успел Авидо и моргнуть, как каждая из копий умерла за один удар, и редгардка нанесла удар уже по нему самому. Блок! Эбонитовый кинжал остановил опасное серебряное лезвие, и Авидо, сделав шаг назад, одной рукой трижды постучал тростью, а другой попытался заблокировать удар - тщетно, лезвие серьёзно порезало плащ на плече и обнажило... Кольчугу. Слава предусмотрительности!
Редгардку, правда, было не остановить - она уже не обращала внимания на его копий, видимо, здраво рассудив, что он их может призывать ещё долго, а её сил хватит только на определенное время... Как она держалась так долго?.. Должно быть, какие-нибудь сумасшедшие тренировки... И, даже если у Легиона и был секрет этого отвара, пользоваться-то им тоже нужно было научиться, и Хурмте явно умела это: в отличие от Вибии, которая орудовала мощью зелья, как дубиной, инспектор двигалась в ритме сердца, разгонявшего отвар по её телу, и пользовалась его силой с изяществом лучшего фехтовальщика Нибенея.
Удар, уворот, удар, удар, ещё один удар, посильнее - кошмарный град режущих, колющих и рубящих, и далеко не все Ингений успевал блокировать... Но ничего, большая часть и так попадала только под скрытой под одеждой броне, и инспектор уже не столько пыталась ему навредить, сколько искала брешь в защите имперца. Тщетно! Ингений был в кольчужных рубашке и поножах, и стальной нагрудник оберегал его от ударов в грудь, так что...
Удар плашмя - и Авидо взвыл от резкой боли в запястье и выронил нож. Ему сломали руку, ему сломали руку, ему сломали руку, ему сломали руку--
Но Хурмте было куда труднее - секира промахнулась, но булава ударила точно по руке, по локтю, и, видимо, разбила сустав, а стрела из лука попала в грудь и крепко вошла под кожаный доспех. Редгардка вскрикнула и, уже не двигаясь так быстро, отбежала на несколько шагов назад, а Авидо, вдохнув поглубже воздуха, дрожащим голосом крикнул:
- Ага, действие зелья кончилась, ты ранена и выдохлась после своих яростных размахиваний мечом... Может, всё-таки следовало использовать свои легендарные кулаки?
- В бою против вооруженного человека?.. Тем более что у меня не было цели тебя убить здесь и сейчас.
Хурмте достала из-под кирасы амулет и, крепко сжав его, произнесла:
- ...Лишь найти твои слабые места. В следующий раз всё кончится совсем иначе, Ингений.
Редгардка исчезла в пурпурной вспышке Возврата... А Авидо, расслабив руку со сломанным запястьем, скомандовал:
- Вы, трое! Найдите ближайшего человека в такой же маске, как у нас. Мне нужен лекарь.

***

- Сэр! Внизу новая угроза: человек в маске призвал опасного даэдрота!
- Класс опасности? - спросил боевой маг с властным голосом и подстриженной бородой, и Гориус потёр лоб:
- Айем! Он убил трёх наших мечников и ранил ещё пятерых!
- Проклятье... Откуда у них не только конструкты, но и даэдра класса Айем?!.. Нет, конечно же, мы не можем обрушить пол, пока не разберемся с этой тварью. Гориус, Тремониус, за мной, Перциус, Копиус - отсчитывайте ещё две с половиной минуты и начинайте рушить коридор.
- Есть, сэр!
Группа боевых магов разделилась: трое побежали в сторону лестницы на первый этаж, а двое остались, и ещё через десять секунд, с другой стороны, из-под Хамелеона появились две фигуры в плащах...

***

Ракка твёрдо сжимал кисть, но даже так у него не было много времени: не больше пяти минут, а теперь уже гораздо меньше. Нужно было найти Квинтию: она бы залечила его раны.
Гнилокоготь ревел и убивал где-то далеко, а Реж вышел в маленький кабинетик и с трудом вышел в большую залу с круглым столом. Он чувствовал запах собственной крови, чувствовал, как слабеют руки и ноги, как темнеет в голове, слышал, как разбиваются капли о каменный пол... Но всё равно шёл вперёд.
У него не было магической энергии на Возврат.
У него не было магической энергии на Возврат.
Он совершил ошибку любителя, нет, какого-то мелкого начинающего, едва ли разбирающегося в том, как нужно делать дела. В Корроле он всего лишь промахнулся по мишени, но здесь, во дворце, он совершил куда более страшную ошибку, и его покровитель Гнилокоготь был вынужден помогать ему, спасать его шкуру... Он был как молодой охотник, неправильно оценивавший опасность от своей жертвы, и теперь молодой босмер бежит по лесу от стаи хищных птиц, стремящихся оторвать от его сочного тела хотя бы один кусочек.
- А-а-а!
Эльф остановился - прямо напротив него в стену врезался и потерял сознание легионер. Блеснуло плохо спрятанное в кожаной сумке зелье. Спасение. Босмер нагнулся и, целой рукой выцарапав пузырёк, ей же открыл крышку и сделал жадный глоток, а потом пошёл дальше.
Даже если это и было зелье лечения, ему всё ещё нужно было найти Кассия, или Квинтию, или Ингения.
Или, наконец, сбежать из этой дыры, что звучало куда разумнее.

***

- Режь! Бей! Кр-руши! За Крепость-в-болотах!!!
Удар молотом, и боевой маг, коротко вскрикнув, упал на землю, а горевшая орсимерка легко размахнулась и со всей силы ударила его по черепу - хрясь! И нет уже боевого мага. Другой имперец, кажется, Копиус, вскрикнул и бросил в орсимерку ледяной шип, и тот легко вошёл в её кожаную куртку у плеча, из-за чего Гоборра взвыла и зажмурилась от боли, похожая чем-то на раненного зверя...
А сзади послышался тихий голос:
- Кажется, те трое уже возвращаются... Ничего личного, Гоб. Ты была отличной пешкой.
- Госп-пожа...
Помутнение закончилось, и Гоборра отшатнулась и упала на пол. У неё не было больше свитков. Не было оружия. И она не могла вновь войти в боевой раж, не с такими ранениями.
Кровь хлынула вокруг ледяного шипа, и орсимерка почувствовала, как распространяется холод по её телу, когда услышала властный голос:
- Копиус, что здесь случилось?-- Убили Перциуса? Проклятье, да это какой-то кошмар... В кандалы орсимерку и бросай здесь. Нужно найти того призывателя и убить его: видимо, даэдрот был призван каким-то нестандартным способом...
- Даруй мне достойную смерть!
Щелчок кандалов... У орсимерки едва хватало сил смотреть на лицо человека с подстриженной бородой, но тот ничего не увидел в её глазах, не увидел страха перед бессмысленной смертью, и сказал:
- Глупые орсимерские поверья...
- Может, стоит действительно вылечить ей раны?
Властный поморщился:
- С шипом на месте? Неправильно срастутся... Хотя, плевать.
Взмах руки, и Гоборра зажмурилась от пронзительной боли: магия лечила раны быстро, но всего лишь ускоряла процесс, не делая его менее болезненным... А когда раны восстанавливались не так, как надо, они болели очень сильно.
В глазах потемнело, и орсимерка почувствовала, как переворачивается весь мир.

***

- Где же они...
Ракка принюхался: запах дешёвых духов и мёда... Камнеломы всё ещё на первом этаже, по большей части... Но где они были?
- Проклятье... Нет, я должен убежать. Да, убежать...
Убежать, как молодой охотник, не рассчитавший своих сил. И пусть его пятки сверкают, а в глазах копятся слёзы. Реж закусил губу: он никогда раньше не убегал, и это поражение казалось ему самым тяжёлым падением в жизни.
Позади послышался грохот лат, и босмер обернулся: на него бежали (или убегали от преследовавшего их камнелома?) четверо людей в стальных латах, и в следующую секунду, стоило только эльфу открыть рот, крепкая рука человека с подстриженной бородой схватила его, а другая - пронзила его тело серебряным мечом, проткнув желудок, и пригвоздило к гобелену на стене. Следующий меч пробил левое лёгкое, другой - правое, ещё один - запутался в тонкой кишке... Грохот камня, замах... Крик загнанной жертвы.
Бородатый обернулся и, сложив руки в пассе, крикнул:
- Продолжайте! Я задержу этого конструкта!
Камнелом приподнялся в воздух, и следующий меч пробил печень - босмер завизжал от боли, а потом начал кашлять кровью - а уже следующий, удар ножом, пробил глотку... И последний нож пришёлся на плечо эльфа.
Властный, вспотев и покраснев от напряжения, скомандовал:
- Отступаем!
И, со всей силы ударив камнелома о стену, бросился по коридору от других конструктов...
На лице Ракки застыл ужас, совсем не сочетавшийся с жуткой ухмылкой золотой маски на его лице.

***

- Как мне повезло, что вы далеко не ушли, - пробормотал Авидо и, кажется, стиснул зубы под маской от боли, а Квинтия-Камелия затянула кусок ткани на запястье и, убедившись, что кости закреплены, прочла заклятье-другое, и после этого сказала:
- Судьба.
- Судьба, ха? Я же говорил вам, что нет судьбы, и надеяться на неё нет смысла... Имеет смысл только Удача, - пробормотал Ингений, двигая зажившей в один миг рукой.
- Удача не заживет вашу руку, она лишь хаотичная последовательность событий, не имеющая любимчиков, - сжала губы под маской Камелия: - Но Судьба имеет власть над всеми нами. Она вольна как создавать, так и уничтожать жизни и события, писать и стирать, строить и разрушать. Вам повезло, что Судьба вам улыбнулась.
Ингений почему-то молча кивнул и пошёл в сторону, а потом, как будто очнувшись от какого-то сна, сказал:
- Сокровищница с короной находится на восьмом этаже, а мы на первом. Камнеломы, судя по топоту и крикам, уже закончили на первом, и Ракка с Кассием там же. Ускорим шаг.
- Однако вы же не можете не верить в Судьбу, верно? - Квинтия встала: - Не верить в план Ану и Падомая, в план аэдра и даэдра?
- Планы, планы, планы... Я тут уже сказал одной милейшей особе, что планы проще придумывать, чем исполнять, - мрачно пропищал Авидо: - Судьба твоя не всесильна, планы даэдра рушатся - один Кризис чего только стоил! - а планы аэдра и тем более. Ничей план не выдерживает испытаний реальности, Квинтия.
- План - это не расписание, - поморщилась имперка, с некоторым трудом поднимаясь вслед за Ингением по изуродованной ножищами камнеломов лестнице; ну неужели ей придётся рассказывать о таких простых истинах с самого начала? - Это... Указания, порядок действий, но без времени. Судьба допускает отсрочки, но рано или поздно берёт верх, и жестоко мстит любому, кто помешал ей всё сделать здесь и сейчас. Можно бороться с Судьбой, но Судьба всегда сильнее - смертных, даэдра, аэдра...
Авидо сплюнул на каменную лесенку:
- Вот цена твоей Судьбе. Бред сивой кобылы! Нет никакой единой Судьбы, мы всего лишь игрушки в бесконечных планах даэдра и аэдра, которым плевать на чужие заговоры, которые только и умеют, что гнуть свою собственную палку. И Древние Свитки - тоже вранье. Даже если там что-то и написано, то вещи, которые и так, и так случатся. Или, скажем, они меняются каждый раз, как меняется мир. Может, потому эти слепые монахи зрение и теряют? Пытаться читать постоянно изменяющиеся буквы попросту глупо.
Они вышли на второй этаж, и тут было даже страшнее, чем на первом. Квинтию чуть не стошнило на пол - прямо напротив них, на каменной плите, лежало что-то, когда-то бывшее легионером, но растоптанное, разбитое, переломанное, с расплющенными органами, с разбросанными ошмётками тканей, в луже внутренних телесных жидкостей, и всё это вперемешку с разорванной кольчугой и кусками позолоченных лат... Даже её крепкий желудок, привыкший к ужасам гигиены Портового района, не выдержал всё это и сразу... И таких было, видимо, целый этаж.
А Ингений, как будто муху увидел, лишь издал вздох какого-то омерзения с примесью лёгкого негодования и перешагнул через останки:
- Да и, кроме того, одно мне не даёт верить в Судьбу - презрение к богам. Как они могут допускать, как они могут вообще дозволять нечто... Нечто подобное? Как я всё ещё жив, после всех этих ужасов, после всей этой мерзости? Неужели они говорили кому-то там, какой-то там Алессии, про справедливость высшую, но сами её не исполняют? Неужели им действительно плевать на то, что здесь происходит? И чем они лучше даэдра? Чем они лучше аэдра? Чем они лучше чего бы то ни было? Они лишь декорации в этой пьесе, как пассивные булыжники и безразличные небеса, они ничего, ни-че-го не решают. Кризис был лишь подтверждением этого.
Авидо кашлянул и продолжил, показав рукой в сторону выхода на лестницу на третий этаж:
- С даэдра всё гораздо проще. Их нити не просто существуют, они видны, они очевидны. Марионетка даэдра с самого начала и до самого конца осознает, что она - марионетка, и может сойти с пути если не сама, то при помощи ближних своих. Исключение - дети и идиоты: даэдра имеют обыкновение шутить над ними злые шутки, и приходится спасать их кому-нибудь другому. Экзорцизм и прочие гадости, в общем. Я тоже там был, Квинтия, из меня пытались вырвать каких-то там "демонов", но, между нами, хоть я и сделал тогда вид, что всё ушло, но там и не было ничего. Это был я... Я сам. Я не марионетка. Я сам выбираю, что буду делать, и я буду если не шатать планы этой вашей Судьбы, то хотя бы играть на нервах у Удачи, пока не иссякнет её благоволение...
Сзади за ними побежал камнелом. Квинтия даже задумалась: "пока не иссякнет её благоволение"... Что-то ей подсказывало, что оружие имперца, даже с ограниченной свободой воли, попытается отомстить ему, или хоть как-то приблизить его смерть. Пусть не напрямую, но всё же... Но что оно могло сделать здесь и сейчас?.. Она опустила глаза и увидела крупные трещины в кладке...
ТР-Р-Р-А-АК! Под Квинтией и конструктом обрушился пол. Авидо, оказавшись наверху, на неустойчивом краю образовавшейся пропасти, вскрикнул и благоразумно сделал пару шагов назад, а потом бросил в дыру:
- Я, пожалуй, найду другой путь на третий этаж! Время поджимает! Догоняйте меня!
И после этого, поигрывая тросточкой, исчез. А Квинтия осталась одна, в заваленном коридоре, рядом с ревущим камнеломом...
Квинтия опустила глаза и увидела Режа, пригвожденного к гобелену семью ножами и кинжалами. Маленькое тельце босмера повисло, кровь стекала по лезвиям и по рукоятям и капала на пол, бледное лицо посинело, и, что хуже всего - эти стеклянные чёрные глаза и животный ужас на лице.
Квинтия поднялась с пола и - первым делом - сняла маску - может, иллюзия это, или... Нет, нет, нет! Это был Реж, и ничего не изменилось. Проклятье! Она привела его к своей гибели, она практически убила его, изничтожила его судьбу, рискнула и...
Сначала она вытащила один из кинжалов, потом, брезгливо вытерев руку о гобелен - что это с ней, страх крови? - достала меч, вошедший под грудной клеткой, в желудок. Чёрные волосы босмера, мокрые, кажется, от крови - может, его ударили по голове несколько раз, может, просто откуда-то брызнуло...
Камеллия сглотнула. Она твёрдо верила, что в этот раз Судьба на её стороне... Что все вместе, втроём, они переживут это ограбление... Почему она ошиблась? Почему врали карты?
Она бережно опустила тело Ракки на пол и почувствовала, как пробиваются слёзы... Она на себя взяла ответственность за его судьбу, взяла, думала, что спасёт его и выдернет из той жизни, какую он вёл...
Почему умолк звеневший когда-то в ушах звук уверенности?
Она, окончательно ослепнув из-за слёз, с трудом нащупала его глаза и закрыла веки, а потом сложила руки крестом на груди.
Она была лишь жертвой, и знала об этом с самого начала.
Сзади послышался грохот камня, и Квинтия обернулась: над ней исполином стоял камнелом и с трудом поднимал ногу.
Имперка взвизгнула:
- Судьба! Я принимаю свою роль.
И в следующий момент Квинтия-Камелия - то, что от неё осталось - вперемешку с тем, что осталось от Ракки-Режа - осталось мрачным предзнаменованием для любого, кто входил в этот коридор.

***

- Раз, два, взяли!
Последняя вспышка заклятий - и пол коридора обвалился, образовав дыру в добрые пять метров. Властный голос из-под капюшона скомандовал, как будто этой маленькой победы и не было:
- Мы смогли локализовать угрозу на первом и втором этажах... Но нужно убедиться, что конструкты не пробрались выше. Проверьте лестницы на третьи этажи на наличие следов этих тварей.
Грохот лат и тяжёлое дыхание, и маг с подстриженной бородой крикнул:
- Никелиус! Неужели молоты?..
- Да, все - магические.
- Отлично. Все - берите по одному, на случай встречи с конструктом... Если нам повезло, то они не забрались на третий этаж и выше, и мы можем уже начать уничтожать их на нижних уровнях по одиночке. Если нет, придётся догонять их по горячим следам. Подкрепления из города... Ах да, им же нужно разрешение Штаба на вход во дворец, а Штабу нужны наши данные. Тертиус!
Молчание.
- Где Тертиус?
- Он... Он погиб.
- В таком случае... Гориус - доложи Штабу о наших успехах. Самое время открывать ворота.
Боевой маг с подстриженной бородой положил молот на плечо и пошёл по коридору прочь:
- Самое время заканчивать этот кошмар.

***

- Так-так-так... "Канцелярия по делам провинций"... "Канцелярия по внешним делам", странно, что её ещё держат, от Акавира ни слуху, ни духу... А, наконец-то - "Канцелярия по внутренним делам", святая святых всех бумагомарак Империи... Ну что же, приступим, дорогуша?
Адлейн, не придав особого значения лежащему подле неё окровавленному телу стражника, достала отмычку и, слегка надавив коленом на дверь, присела и вставила инструмент в замочную скважину... А потом, с удивлением, отметила, что замочная скважина уплыла вперёд и влево, вместе со всей дверью, и её глазам открылась большая зала с белоснежным мраморным полом, серебристыми светильниками и рядами шкафов с металлическими решётками вместо дверей, подобно тем, которые можно было бы увидеть в хранилище Древних Свитков, только без позолоты. И меж шкафами кто-то сновал, легко открывая решётки с помощью связки ключей и извлекая кожаные папки с стопками листов.
Адлейн встала, прочла заклятье и сделала несколько шагов, и фигура обернулась на звук, не заметив свет из тихо открывшейся двери - видимо, неизвестная, или неизвестный, пользовалась заклятьем Ночного глаза... В отличие от самой бретонки, которая предпочла заклятье Звёздного света. Голгетия остановилась и положила руку на рукоять подарка Эрра: на незнакомце были золотая маска и чёрный костюм. "Ложный Кассий".
- Так вот о чём вы договаривались с Авидо... Видимо, он решил уничтожить любые упоминания о себе в архивах, - бросила взгляд на шкафы Адлейн: - Умно. Я закончу за тебя работу, но, уж извини, придётся тебя убить: не хочу лишних свидетелей.
- Ах, это всего лишь ты… - с облегчением произнёс, оторвавшись от бумаг на секунду, Филипп, после чего, не глядя на Голгетию, продолжил свою работу. – Удивительно, но из всех возможных вариантов развития событий произошёл именно этот, и в комнате оказался мой союзник… Мы же заодно, не так ли? В таком случае вот, подержи-ка. – старик, словно проигнорировав слова своей “сообщницы”, протянул той какой-то свёрток. - Впрочем, лучше положи его где-нибудь у входа и займись делом... Уверен, ты здесь вовсе не за тем, чтобы мне ассистировать, но и сражение с опытным фехтовальщиком явно не входило в твои планы. Будет лучше, если мы без лишнего шума доведём работу до конца, а выяснением отношений займёмся уже после, идёт? – отвернувшись от дамы, мужчина вскрыл очередной шкаф и извлёк пачку бумаг, которую тут же свалил на пол. – Не то… Франк отослал чертежи незадолго до своей смерти, стало быть… - продолжил бубнить себе под нос человек в маске. - И тут нет..? Да быть такого не может.
Развернув полученный от Ауреола свиток, Адлейн с трудом разглядела заверенный имперской печатью договор, который, по всей видимости, в какой-то момент пришлось спасать от огня. Согласно найденному документу, Совет Старейшин предоставлял Культу Чёрного Червя финансовые и человеческие ресурсы в обмен на возможность использования армии нежити в качестве тайного орудия террора, которое не позволило бы провинциям отказаться от защиты Легиона и выйти из состава Империи. Помимо подписей нескольких членов правительства, бумага так же несла на себе пару магических меток, оставленных представителем стороны некромантов и, казалось бы, источала лёгкие энергетические флуктуации, от которых читателю становилось не по себе.
- Это совсем не похоже на... Откуда ты знаешь, где искать эти бумаги? - Адлейн аккуратно сложила открывавший такие возможности для шантажа властей "подарок": - Уж не обменял ли Авидо бедняжку Кассия на имперского агента?
Бретонка рассудила: конечно, ситуация могла развиваться как угодно, но лучше было всё-таки сконцентрироваться на её основной задаче, тем более что незнакомец не проявлял никаких признаков агрессии. Вожделенной печати нигде не было видно, как и ожидалось: вряд ли имперские чинуши держали бы предмет такой особой важности у всех на виду, на хорошо освещенном постаменте.
Адлейн стремительно обошла ряды шкафов по периметру, пока, наконец, не нашла выбивавшийся из общей картины шкаф с цельной металлической дверью. Адлейн нахмурилась и достала отмычку... А потом ещё одну, и ещё одну, пока, наконец, дверь не поддалась, открыв внутренности шкафа: новые бумаги вперемешку с древними, и среди всего этого, в отдельной металлической клетке с маленьким замочком, печать - крупную, тяжёлую, бронзовую, покрытую миллионами мелких царапин и потёртостей и потом столько же раз отполированную. Адлейн пробормотала, доставая ещё одну отмычку:
- Пф... Ещё один замок? Да местные бумагомараки знают толк в...
Щелчок, и бретонка выдохнула и вытерла лоб со лба:
- Хорошо хоть, что маленькие замки не бывают сложнее больших.
После этого Адлейн осторожно, как будто несла ребёнка, достала печать из клетки и поставила на пол, а потом извлекла из скрытого внутри её кожаной брони кармана свиток, развернула рядом с печатью и прочла, беззвучно шевеля губами:

"Я, Окато Фестхольдский, Имперский потентат, верховный канцлер Совета Старейшин и боевой маг ныне покойного императора Уриэля Септима VII, сиим документом утверждаю список кандидатов, по моему мнению, имеющих все признаки будущего потентата и достойных занять моё место в скорейшем будущем. В случае моей смерти Совет Старейшин обязан принять того в списке, кто находится выше всех остальных кандидатов и способен занимать подобную должность, согласно её описанию.
1. Элдарион - мой ближайший товарищ и видный член Гильдии Магов, имеет незавидные интеллект и интуицию, а также ораторские и организаторские способности; единственный минус - слабо интересуется политикой и не имеет опыта в принятии решений, что, правда, легко поправимо. Лучший кандидат как на мирное, так и военное время.
2. Тулес Тараторящий - замечательный военачальник и блестящий тактик, но, боюсь, слишком сильно любит дисциплину; может злоупотреблять властью. В том случае, если ужасы Кризиса повторятся, а Элдарион погибнет или каким-либо образом дискредитирует себя, передать управление Империей ему, но не объявлять об этом широкой публике: боюсь, что слава и широкая поддержка населения могли бы вскружить ему голову.
3. Эддар Олин - талантливый организатор и дворянин с громким именем, превосходно показал себя при организации восстановления городов Сиродиила и очень популярен как среди высших слоёв общества, так и среди бедноты. Прекрасно образован и политически подкован. Единственный, как мне кажется, серьёзный минус - его тщеславие и заносчивость, которые могут привести к повышению напряжения в отношениях с провинциями.
4. Хьерим - доверенный человек Тулеса и мой хороший друг, политически грамотен и превосходно образован, незаурядные знания имперской истории и имперских законов. Единственный минус - боюсь, что всё это, с некоторой зависимостью его взглядов от взглядов Тулеса, делает его скорее секретарём, чем правителем. Насколько мне известно, при всех своих плюсах Хьерим страдает от крайней нерешительности, что могло бы нам дорого обойтись в военное время.
В случае, если все эти кандидаты каким-либо образом дискредитируют себя в глазах закона Империи и Девяти богов, или погибнут, или каким-то иным образом не смогут занять место канцлера Совета Старейшин, следует выбрать нового канцлера из оставшихся членов Совета двухэтапным голосованием: сначала среди советников от одной провинции выбирают кандидата от провинции, затем все советники, в том числе и кандидаты, выбирают кандидата на место канцлера. В случае ничьи проконсультироваться с членами ордена Мотылька.
Данное завещание было составлено в личном порядке и заверено моим личным нотариусом, Силоном Никодием.

Окато Фестхольдский, первое число Утренней Звезды, девятый год четвёртой эры.

"

- Эрр, ты просто волшебник, - прошептала Адлейн, размазывая чернила по печати и с громким стуком ударяя по бумаге, а потом, свернув свиток, тщательно вытерла и положила печать на место и с помощью двух свитков Замка закрыла двери, как будто никто ничего и не трогал...
- Ну что же, список кандидатов в новые канцлеры у меня готов... Теперь что делать с "опытным фехтовальщиком", - пробормотала бретонка, проходя вдоль ряда шкафов...
Однако, в следующую секунду воровку окутало чёрным маревом, из-за чего она полностью утратила способность видеть – по всей видимости, “сообщник” ослепил её при помощи соответствующего заклинания. Девушка силилась что-то выкрикнуть, но голос её так же оказался подавлен чарами Немоты, и теперь бедняга могла полагаться лишь на собственный слух, которого незнакомец в маске её не лишил... или, быть может, просто не захотел?
- Это именно то, чего нам так сильно не хватало. – послышался голос Филиппа – тот всё ещё оставался в одной комнате с околдованной Голгетией, однако, был незрим для неё. - Договор между Советом Старейшин и Культом Чёрного Червя, чертежи Нумидиума, а теперь ещё и список кандидатов в канцлеры… Такого количество грязи будет более чем достаточно, чтобы похоронить наше нынешнее правительство. К слову, прими мои комплименты - с твоей стороны было очень предусмотрительно вернуть эту штучку на место сразу после использования. – мужчина отчётливо постучал пальцем по шкафчику с печатью. - Теперь никому даже в голову не придёт, что ты пришла сюда для того, чтобы подделать документы, а не уничтожить их. Однако, как же недальновидно было вестись на мои доводы…
Выхватив рапиру, воровка бросилась было на звук, но тут же получила от человека в маске подножку и повалилась на пол, выпустив своё оружие из рук. Старик, в свою очередь, поспешил присвоить опасную игрушку себе, но, тем не менее, было не похоже, что он собирается пустить её в ход прямо сейчас. Обливаясь холодным потом, девушка наощупь принялась двигаться в сторону двери, но напрасно, ведь та всё равно была заперта – злоумышленник уже успел позаботиться и об этом.
- Чего ты добиваешься? – продолжил свой монолог старик где-то в комнате, и от зловещего эха у Адлейн пошли мурашки по коже. - Хочешь посеять ещё большую смуту? Думаешь, что сможешь шантажировать членов Совета Старейшин? Или просто являешься чьей-то шестёркой? Не важно. – голос Ауреола утих на мгновенье, но по прошествии доли секунд вновь раздался уже совсем близко... Нет, не просто близко, а прямо у уха Голгетии: - Думаю, я лучше тебя смогу распорядиться столь опасной вещью.
В следующий миг воровка ощутила на своём плече ладонь – холодную, костлявую и сильную, а затем почувствовала, что тело её пронзает собственная рапира. В тот же самый момент заклятье слепоты развеялось, и краем глаза Адлейн могла заметить блестящее зелёное лезвие, на миг показавшееся из её груди, лишь затем, чтобы тут же исчезнуть. Жадно глотая воздух, она вновь повалилась на пол и увидела, как незнакомец в маске аккуратно оттёр кровь с клинка своим платочком, после чего отбросил оружие в сторону. Потом старик, склонившись к своей жертве, выхватил вожделенный документ из её ослабевших пальцев и убедился, что следов крови на нём не было:
- Разумеется, ты была права – лишние свидетели нам ни к чему. – Филипп тяжело вздохнул и, сняв с себя маску, напялил её на лицо Голгетии. Ей очень хотелось хотя бы напоследок взглянуть в глаза своему убийце, но, как бы она не старалась, всё равно была не в состоянии разглядеть лицо старика в кромешной тьме. Словно разгадав её намерения, тот отвернулся и, направляясь к выходу, продолжил свою тираду: - Если ты попадёшься, то наверняка сдашь меня, всех своих сообщников, и даже того, кто поместил в твою глупую головку эту затею. – отперев дверь ключом, старик щёлкнул пальцами и высек маленькую искру, заставив разбросанные тут и там бумаги вспыхнуть. – Так что, просто сделай всем нам одолжение и умри - ручаюсь, без тебя этот мир станет гораздо, гораздо лучше. - языки танцующего пламени осветили золотистую маску, отчего та стала выглядеть в разы зловещей. – А теперь прощай, "Авидо Ингений". Да смилостивятся Девять над твоей душой… и моей тоже.
Произнеся это, Ауреол покинул помещение и, осторожно переступив через труп убитого им караульного, поспешил обратно к месту сбора, но уже не под видом Кассия или служащего дворца, а под покровом заклятья невидимости. Миссия его увенчалась успехом, и карманы старика грели не только искомые им самим документы, но так же поддельный список кандидатов в канцлеры, который столь любезно был предоставлен ему мисс Адлейн.

***

- Фух... Восьмой этаж! Как же мне надоело ходить по всем этим лестницам...
Имперский стражник с плохо выбритым подбородком растаял в воздухе... А человечек в золотой маске, прятавшийся под этой личиной, скомкал бумажку с нарисованным на ней планом дворца и, запихнув этот комок, хорошенько прожевал и выплюнул: нельзя было оставлять улики. Развернув мокрый комок и убедившись, что прочесть, что было на бумажке, было невозможно, Ингений бросил её в угол и крепко стукнул тростью три раза. Перед ним появились трое двойников...
Камнеломы ещё не поднялись до восьмого этажа, да и, судя по всему, не пробрались дальше второго: боевые маги обрушили пол и теперь, похоже, со всей этой оравой мечников из Элитного легиона, разбирались с конструктами Авидо, убивая их по одиночке. Достаточно разумное решение... И, так как все боевые маги и агенты, способные видеть сквозь иллюзию маски Авидо, были заняты статуями, он легко проскользнул мимо тех бугаёв, что остались на верхних этажах. Но оставался вопрос - кого они оставили у сокровищницы?
Должно быть, это были всего лишь самые элитные стражи, с которыми ему когда-либо придётся сражаться, возможно, мастерами фехтования, ученики легендарного Аликса Линколии, в самых лучших доспехах и с самым лучшим вооружением. Такие не покидают свой пост, такие не отвлекаются на каких-то там конструктов, эти больше похожие на механизмы, чем на людей стражники будут продолжать свой дозор. И, разумеется, у Ингения не было никаких шансов против такой элиты, если он не придумал бы что-нибудь по-настоящему хитрое.
Судя по плану Филиппа, сокровищница, в которой могла находиться корона, закрывалась на два замка, причём каждый из замков был защищен лучшими ловушками, какие можно было себе представить. Авидо вспомнил ловушки, с которыми имел дело раньше: проклятья дезинтеграции, отравленные шипы, огненные шары, высасывание всей жизненной силы, электрический удар... Что мог бы сделать Совет, чтобы по-настоящему застать врасплох незадачливого воришку? Заставить замок призывать зивилаи, который бы откусывал ему конечности по одной? Ингений, у которого не было ни единого шанса вскрыть двери без камнелома, даже не знал, чего ожидать. Может, стоило всё-таки достать ключи? Всё-таки пробраться в комнаты верховного казначея и главы тайной полиции небось было бы куда проще, чем вскрыть эти два замка...
У него были лишь его маска, его трость, стальной нагрудник и кольчужная рубашка, серебряный кинжал в одном сапоге и эбонитовый кинжал - в другом.
Авидо прошептал своим копиям:
- Вы трое - легионеры в золочёной броне, какую вы видели внизу. Идём тихо.
И те подчинились: чёрная секира превратилась в серебряный клеймор, булава стала клинком, и лучник убрал лук и взял свой короткий (уже) серебряный меч. Преобразился и Авидо, став низкорослым чиновником в пурпурном шёлковом костюме, и скомандовал своим обычным писклявым голосом:
- Быстрее! Быстрее! Сокровищница должна быть совсем недалеко!
Действительно, пройти половину кольца, которым коридор опоясывал круглую сокровищницу в центре башни, и вот они уже у входа в маленький коридор, ведущий ко входу в сокровищницу. Дверь в сокровищницу была поистине массивной, с древней гравировкой, изображавшей могущественного дракона в полёте, вероятно, изготовленной ещё во время Тайбера Септима, у которого, как известно, был собственный дракон. Но даже её размеры меркли по сравнению с теми двумя стражами, что стояли по две её стороны: огромные, выше двух метров ростом, рослые и суровые фигуры в доспехах с повышенной степенью позолоты и с пурпурными плащами грозно посмотрели на Ингения вперёд из-под своих шлемов с богатым оперением и подняли своё оружие: массивные клейморы, настоящие секачи, покрытые серебром, усиленные могущественными чарами и покрытые магическими рунами.
Ингений кашлянул и сделал несколько шагов вперёд:
- Джентльмены... Меня прислал сюда Штаб: внизу нужна ваша помощь, и быстро. Дополнительные инструкции получите там... Эй!
Имперец с трудом отпрыгнул в сторону, и серебряный секач пронёсся в миллиметре от иллюзорного рукава; второй удар легко пронзил жалкую броню высокого мазкена с секирой, и тот растаял, став облаком из золотой пыли. Авидо, правда, этого и ожидал: вряд ли этих великанов оставили тут без чётких инструкций на случай подобных "визитов"... И бросился вперёд, избегая очередного взмаха огромного меча:
- Эй! А по мне не попадёте?
Один из близнецов замахнулся и со всей силы ударил по Авидо, но тот бросился на пол, и серебряное лезвие неожиданно легко пронзило золотую поверхность двери и разрубило замок. Великан вскрикнул от неожиданности: от замка по клеймору на него переметнулась красная волна страшной магии, и в следующую секунду великолепный воитель рассыпался в прах вместе со своими оружием и богато украшенными доспехами. Второй, явно недовольный этим, занёс меч для удара... Но между Ингением и лезвием меча встал второй даэдрот, принявший на себя жуткий удар, и зачарованное оружие легко разрубило тело мазкена на две части. Авидо достал серебряный кинжал из сапога, вскочил и побежал в сторону. Сзади великана толкнул уже третий двойник Ингения, а страж пошатнулся и с грохотом упал на дверь, и та раскрылась.
- Как удачно! - выдохнул Ингений и, выпустив трость, бросился на великана сверху, стащил с него шлем и полоснул по шее, и повторил этот удар ещё несколько раз, пока страж не перестал сопротивляться. Потом - бросил окровавленный нож в сторону, и с отвращением посмотрел на заляпанные кровью одежду и броню:
- Так... Осталась ещё одна дверь...
Имперец поднял глаза: за открывшейся золотой дверью пряталась решётка из эбонитовых прутьев, видимо, изготовленная уже при Уриэле Седьмом. А за решёткой была видна сокровищница.
Это была довольно-таки приличных размеров круглая зала, кажется, в два этажа высотой, в стенах которой было множество специальных каменных ячеек, в которых стояли металлические сундуки с, должно быть, несметными сокровищами... До некоторых из них и без лестницы или, пожалуй, даже магии добраться нельзя было!.. Но Ингения интересовали совсем не сундуки с золотом, а то, что стояло в самом центре комнаты - высокий мраморный постамент, а на нём, в хрустальном кубе, на красной подушечке с вышитым золотом драконом, лежала она: императорская корона, большая, золотая, с резными зубьями, с мириадами самых разных каменьев, названия многих из которых Авидо даже и припомнить не мог, но навскидку приметил среди всех переливающихся каменьев сразу и рубины, сапфиры, изумруды, аквамарины, аметисты, топазы, бриллианты, жемчуг, опал, оникс, янтарь, яшму... Ингений встал и сделал шаг вперёд, не веря своим глазам: вот она, корона, ещё немного, и...
Два удара тростью, и короткий приказ:
- Возьмите клеймор этого чурбана, и используйте его как рычаг на двери. На петлях нет ловушек.
Мазкены повиновались, и вот уже эбонитовая дверь упала на пол, открывая путь вперёд. Авидо выдержал драматичную паузу - пара секунд, не больше, - сделал шаг назад и вдохнул воздух поглубже...
Сзади послышалось:
- Не так быстро, Ингений.
Щёлк! Резкая боль пронзила левую руку имперца, и Авидо вскрикнул и схватился за торчавший из неё болт. Даэдроты едва успели дёрнуться: чёрная фигура в золотой маске пронеслась мимо них, схватила трость и, повертев трофеем в руке, легко сломала его о колено, а куски бросила в разные стороны сокровищницы. Слуги Авидо растаяли в золотой пыли, а фигура в маске произнесла голосом инспектора Хурмте:
- Проклятье, я опоздала... Хотя, конечно, следовало проверить сокровищницу первой: как бы много ты про своё веселье не болтал, пришёл-то всё равно за деньгами.
- Как... Ты смеешь?!
Редгардка, как будто не услышав крик имперца, продолжила:
- В этот раз танцуем по моим правилам, один-на-один. Яд, который попал тебе в руку, очень болезненный, но, к счастью для тебя, не смертельный: таких мне не выдают. Может, он парализует тебе руку, может, просто заставит потерять сознание от болевого шока... Проверим, как долго ты сможешь продержаться против меня без своих игрушек?
Удар! Удар! Удар! Хурмте двигалась очень и очень быстро, и без одной руки и трости Авидо даже не мог блокировать её удары. Один удар кулака - и вот он, как тряпичная кукла, перелетает через всю комнату и больно ударяется о сундук. В глазах имперца потемнело, потом покраснело, почему-то запахло железом и чесноком, в ушах установился жуткий писк, потом он вновь увидел комнату, но уже всё ходило кругами и двоилось в глазах - а потом снова чёрная фигура и снова жуткая боль, только теперь удвоенная. Хрясь! Хр-р-р! Это ломается под быстрыми ударами кулаков в укрепленных эбонитовыми пластинами перчатках его нагрудник, и куски искореженного метала вот-вот больно вопьются в скрытую под слоями ткани и кольчуги нежную кожу... Хурмте наносит хук слева, потом апперкот, и Авидо, не помня себя, обрадовался, что заказал год назад новые крепления на маску - со старыми бы она давным-давно слетела... А потом - ещё один удар, и имперец, не чувствуя ничего, кроме боли, улетел в сторону и проехал несколько метров по полу.
И в глазах - непривычно яркий свет.
Ингений с трудом открыл глаза: фигура инспектора, огромная, недосягаемая, исполинская, неумолимо двинулась на него, ухмыляясь золотой рожей маски, поправляя перчатки на руках... Ингений краем глаза заметил, что у него справа кусок маски от резной бороды до самого лба отвалился, а слева маска страшно потрескалась: три трещины внизу, одна трещина вверху, и гнутые куски вошли внутрь, чуть царапая кожу под маской... Плакал его план сбежать отсюда под видом стражника!
Как будто издалека, сквозь какой-то жуткий звон, Авидо услышал похожие на звон колокола слова тёмной великанши:
- ...Тебе был дан шанс, и ты решил от него отказаться. Именем закона...
"Нет. Это не кончится здесь. Не здесь. Совсем не здесь. Я запрещаю этому кончаться здесь! Занавес, не опускаться!.."

***

Маленький человечек уже устал стучаться в двери особняка: всё равно ему уже никто в этом пустом доме не откроет. Ключи у стражи, и дом передан Легиону, так ведь написано на бумажке. Когда-то эта дверь из светлого дерева привечала его и приглашала домой, но теперь это была не его дверь, и это был не его дом. Это не было убежищем, не было даже незнакомым местом, это было лишь что-то чужое и инородное.
И за эти полгода ничего не изменилось.
Имперец со злобой расчесал голову под грязными длинными волосами, спадавшими на плечи и закрывавшими половину его лица: месяц назад у него завелись мерзкие вши. Три месяца он не знал постели, отличной от спальника где-нибудь в переулке, ещё больше он не знал постели без клопов. Попытки вступить в Гильдию Магов или Гильдию Бойцов провалились с треском: он был посредственным магом и попросту слабаком, не способным побороть даже крысу... А его новый учитель легко мог оставить его спать в яме с крысами, старый дурак, вонючий дурень, песок сыплется...
Слабая улыбка заиграла на устах жалеющего себя барда, и его покрытые обсохшей грязью худые руки сами потянулись за старой, изъеденной временем лютней, и струны звякнули... Да, были времена, когда он дрался с крысами за свой завтрак, бывали времена, когда его учитель ему кидал кусок со своего скромного стола, а бывали времена, когда он мог сложить, пусть и нескладную, но всё же песню, и спеть достаточно хорошо, чтобы ему бросили золотой-другой. Может, сегодня он будет есть хлеб, а может, его чудесный, золотой голос принесёт ему несметные богатства.
Но несметные богатства не пришли, лишь пара-тройка золотых за весь день надрыва глотки перед честным людом, а потом - подзатыльник и штраф от стражника... Ох, как ненавидел этот род молодой человек! Будь у него более ловкие пальцы и ноги быстрее, он бы выбрался из этой глупой дыры...
- Эй! Ты!
Имперец, возвращаясь в Портовый район, чтобы поискать место для ночлега, вжал голову в плечи и зашагал быстрее, а резкий, сухой голос сзади повторил свои слова:
- Да! Ты! Я слышал про тебя! Стой!!
Но человека было уже не остановить - он со всей дури рванул в переулок и, перепрыгнув через маленькую изгородь, полез в дыру под забором, побежал по грязной луже через дорожку меж домами, и его путь преградил данмер с бутылкой в руке:
- Эй! У меня есть выпивка. Ты любишь выпивку, верно? Мне говорили, что ты любишь выпивку.
Имперец остановился: эльфам он не доверял, совсем, особенно ханжам-данмерам... И этот данмер, хоть и не был похож на высокомерных жителей Востока, доверия у него тоже не вызывал. Что-то в этом уродливом, постоянно двигающемся, как будто не способном перестать искажаться лице его раздражало до жути. Но бутылка... Подаркам имперец не отвечал "нет", и он остановился.
- Я слышал, что ты каждую неделю, то днём, то ночью, стучишься в особняк на Ивовой улице в Храмовом районе. Тот, который полгода назад конфисковал Легион. Говорят, будто бы там кого-то пытались арестовать.
Парень нервно поправил упавшие на лицо волосы и перевел взгляд с лица незнакомца на бутылку и обратно... И после недолгих раздумий он затараторил, дико, не своим голосом:
- Дай ужин, папаша, а уже потом поговорим. Что ты мне свою бутылку суёшь? Мне она на голодный желудок к чему? Я есть хочу, я жить как человек хочу, я это, в баню хочу, и одежду...
- О, какие высокие запросы для нищего, выросшего на улицах города! Скорее ты упавший сверху, как и я. Маленькая упавшая звёздочка.
Улыбка жёлтых зубов данмера доверия не внушала, но что было у имперца? Его поймали, зажали, он в тупике. Он подался вперёд, как рыбёшка, почуявшая наживку:
- А ты мне это, что, так, просто дашь?
Незнакомец провёл пальцем по усам:
- Поживём-увидим? Знаешь, как говорил один мой знакомый, голод это лишь иллюзия в нашей голове, как и вся наша жизнь, но эй, почему бы и нет, благо золотишко ещё не кончилось?! Я остановился в таверне в Храмовом районе, попрошу накрыть на двоих и обеспечить тебе ванну, но ты мне только расскажи, кто в том особняке жил и куда он делся. Главное - не кусаться и на служанок не зыркать. Будем учить тебя этикету. Тебя как звать, чудак?
Имперец поправил волосы и хмыкнул:
- ...Феликс... Феликс Дарелот меня звать. Но друзья зовут "Харя".
Данмер сделал шаг вперёд и крепко, даже немного больно пожал тощую ладонь имперца, и тот выдавил улыбку - может, удастся у этого эльфа стащить побольше золота, чтоб на месяц безделья хватило?
- Ну что же, Феликс - меня зовут Эрр, кстати, - имя у тебя действительно не принадлежащее улице, так вытащим тебя из этого кошмара хоть на один денёк, а ты мне всё расскажешь. И вообще, знаешь что?
Серокожий потёр подбородок и улыбнулся:
- Что-то мне подсказывает, что из тебя выйдет такой ученик, что превосходит учителей. Иди ко мне в протеже, и мы посмотрим, что получится из тебя. Ты чем занимаешься, когда не дерёшь глотку на улицах?
- Да есть один старикан, я у него в подмастерьях... Если так можно это назвать.
- Старикан, говоришь? И что, он за тобой совсем не следит?
- Бьёт, гадина, не кормит, - пожал плечами бард, и в его голосе послышались нотки самоуверенности... А данмер похлопал его по плечу:
- Ну ничего, мы его перевоспитаем. Расскажи мне про него побольше, и сейчас, вот, в дружеской обстановке, за ужином, и придумаем, как сделать так, чтобы он тебя кормил... И, кстати, это не тебя ли я видел месяц назад? "Грубая песня о Морровинде"?
- Да, меня! Это вы бросили ту монетку, да?
- Ох, Судьба свидетель - нам двоим сегодня улыбнулась Удача, а?

***

- Но... Это совсем не совпадает с делом... Кто ты вообще? - трясла Ингения чужая рука, и темнота разошлась, открыв ему золотую ухмылку маски и сузившиеся зрачки в темноте под ней: - И где настоящий Ингений, тьфу, Дарелот?!
Авидо почувствовал, как пересохли его губы:
- Настоящий Ингений?.. Ха-ха... Настоящего Ингения нет. Нет настоящего инспектора Хурмте. Нет настоящего дворца. Вам же говорили, что весь мир - это иллюзия в наших головах?..
- Хватит этих дурацких шуток! Вы пришли толпой: семь человек, в золотых масках! Где Ингений?!
В глазах редгардки под маской читалась ярость, чистая, ничем не замутненная ярость и готовность убить. Она тряхнула коротышку в своих руках пару раз, как тряпичную куклу, и тот слабо рассмеялся:
- Чёрный ферзь на "е" семь - шах белому королю...
- Где настоящий Ингений?!
Хурмте бросила его в стену, потом подбежала и снова бросила, и снова, и снова, и потом долго била по лицу - не сильно, конечно, она явно не хотела, чтобы он потерял сознание - но, в какой-то момент, Авидо вспомнил про эбонитовый кинжал... Надо было только дотянуться до ноги, до сапога, где он был, но...
- ГДЕ?! НАСТОЯЩИЙ?! АВИДО?! ИНГЕНИЙ?!
Достать... До... Ноги... Дурацкая ткань, почему он её набивал так много? Дурацкий нагрудник на четыре размера больше...
- КУДА ОН ПОШЁЛ?! ГДЕ ОН НАХОДИТСЯ?! ОТВЕЧАЙ!!!
Авидо пыхтел и надрывался, и в глазах снова потемнело от напряжения, но редгардка даже не замечала его потуг, она лишь била ладонью - обычные хлопки и тычки, ничего особо страшного, тем более что, судя по всему, всё его лицо уже заплыло под маской - и продолжала кричать:
- ГОВОРИ, ТВАРЬ, ИНАЧЕ Я ТЕБЯ ЗА РЕШЁТКУ УПЕКУ НА СОРОК ЛЕТ!!! НЕТ, НА ЦЕЛУЮ ВЕЧНОСТЬ!!!!
Ингений поднял руку и неожиданно крепко - для самого себя - взялся за шею Хурмте и рванул на себя, и его губы были настолько близко к открытому неправильно надетой маской уху редгардки, как это только было возможно...
- Возьмите себя в руки, инспектор... Авидо Ингений мёртв.
Крик боли - это зубы имперца укусили ухо обескураженной редгардки изо всех сил, до крови, а эбонитовое лезвие, тускло сверкнув в руке, полоснуло её по груди. Хурмте, продолжая вопить, освободилась из жалкого захвата имперца, и тот с трудом выпрямил трясущиеся ноги и, закрыв дыру в маске свободной от ножа рукой, посмотрел на редгардку, сжимавшую кровоточившую рану:
- Вы же не думали, что он пришёл сюда, чтобы выжить? Нет. Авидо Ингений пришёл сюда умереть. И вы убили его здесь, в сокровищнице, в неравном бою, один на один. Вы и только вы. На ваших руках его кровь. Радуйтесь: никому другому я такой чести бы не предоставил.
- Что за бред ты несёшь... Где настоящий Дарелот?
- Настоящий Дарелот здесь! Жив и здоров, как видите, хотя насчёт второго я не ручаюсь. Возродился, как феникс, из пепла... Кхм! Судя по ощущениям в груди, вы сломали мне ребро. Может, даже два. Ничего, что не исправит, знаете, хороший лекарь да доза скуумы... Отосплюсь, и всё само собой заживёт.
- Ты... Ты не Дарелот... Ты какая-то козявка...
- Козявка? Козявка?!
Авидо поднял руки в воздух:
- Всё это! Всё! Всё - спланировано мной! Это всё я сделал! Годы работы, подготовки! Эта козявка оставит свой след в истории, инспектор, а такие как вы и ваша Империя, исчезнете навсегда!
Недолгое молчание, и Ингений согнулся и прошипел:
- Ох... Так вы увидели.
Авидо выдохнул:
- Проклятье, это... Вот это проблемно. Видимо, зря я не нанёс сегодня грим, зря понадеялся на крепость конструкции... Могу ли я вежливо попросить вас не раскрывать таких тайн?
- Нет... Я запомнила твоё лицо... Феликс Дарелот...
- И так же быстро и забудете, после серьёзной травмы головы и потери крови. Але-оп!
Ингений неожиданно и резко рванул вперёд и одной рукой схватил голову редгардки, которая была в полтора раза выше его, и изо всех сил, хрипло выдохнув, согнул её и ударил коленом по шее, а другой рукой полоснул её по спине. Инспектор и преступник взвыли в унисон, редгардка рванула в сторону, но её соперник крепко держался за чёрные косички и за воротник и продолжал наносить удар за ударом своим чёрным ножом:
- Протагонист! Зацепка! Кульминация! Ха! Спад! Бог-из-машины! Необъяснимый перелом! Ха-ха-ха! Антагонист! Схватка! Трагедия! Ремарка! Ха-ха!
- Умри, сдохни, умри, жалкая--
Удар, удар, удар, и Хурмте, пробежав несколько шагов, взвыла и, чем-то похожая на умирающего медведя, споткнулась, пошатнулась и упала на пол.
А Ингений, хохоча, взял её за нос маски и ударил затылком о каменный пол:
- Начало! Основная часть! И концовка! Всё по правилам, инспектор Хурмте, всё по правилам...
Редгардка вскрикнула и потеряла сознание, и Авидо, замолкнув, на всякий случай приложил её затылок к полу покрепче ещё раза два, а потом, выдохнув, встал и, качнувшись, поднял осколок своей маски и бросил в стеклянный куб вокруг короны - и в голубой вспышке кинжал вместе с драгоценнейшим хрусталём обратился в облако пыли. Одна и та же ловушка?.. Ингений хмыкнул и, сняв корону с подушечки, посмотрел на истекавшую кровью редгардку в золотой маске:
- Надеюсь, это того стоило... Хотя, нет, всё же стоило.
Его глаза опустились на её пояс и на пузырьки с пурпурной жидкостью:
- У меня теперь есть план побега.

***

- Некому милостивиться... Плевать я хотела на этих... Идолов...
Голгетия с большим трудом встала на ноги и, одной рукой цепляясь за решетки на шкафах, а другой крепко сжав рану на груди, поплелась прочь из архива, как вдруг в коридоре снаружи послышались крики, и бретонка услышала грохот доспехов... Пламя с бумаг перекинулось на ее синий плащ, но девушка лишь слегка ускорила шаг, не обращая внимания на жар.
В комнату вбежали несколько стражников и с криками, которые Адлейн не могла разобрать, вытащили ее из архивов и сорвали плащ, один из них, должно быть, боевой маг, начал тушить огонь в комнате ледяной магией, а потом...
А потом Голгетия закрыла глаза, чувствуя, как с каждой потерянной каплей крови посаженное незнакомцем семя холода в груди росло, и скоро ее пронизывало уже настоящее морозное дерево... Она снова видела отца, снова слышала крики матери, снова чувствовала удары плети, снова сидела в холодной комнате над серыми книгами... Снова была в Бруме и снова получала плевок в лицо через решетку от Меркурио... И холодное коловианское пиво опять гремело у стражника под столом...
Воровка открыла их лишь тогда, когда с нее сняли маску чьи-то темные, грязные руки, и незнакомая редгардка, которой втирали в голову мазь и обрабатывали раны лекари, посмотрела на нее и хрипло выдохнула:
- Вылечить, и за решетку. Допросим.
Адлейн слабо улыбнулась и закрыла глаза: в конечном счете, ее бумага увидит свет, Авидо будет жить, план Ралема будет приведен в исполнение... Осталось лишь солгать достаточно изящно, чтобы избежать наказания. Или ее спасут.
Бретонка потеряла сознание лишь тогда, когда поняла, что её контракт с Авидо никак не оговаривал ее личную безопасность...
И хотя бы один оставшийся в живых мог признать в ней Джиневру Лавальер.

***

Авидо шёл по коридору, держась одной рукой за стену, чтобы не упасть, а другой - за треснувшую маску, чтобы не было видно лица под ней. Действие зелий Хурмте закончилось, и усталость давала о себе знать: ноги жутко болели, руки ныли от усталости, голова кружилась, но имперец, стиснув зубы, продолжал свой путь по опустевшим коридорам. Его статуи прикрывали его отступление, и позади были слышны боевые кличи стражников дворца и рёв, кажется, даэдра внутри Абнетта, наконец-то получившего возможность покинуть свою каменную тюрьму раз и навсегда. А потом затих и этот, последний, вопль злобы. Но, к счастью, Ингений уже был близок к тому, чтобы покинуть территорию дворца...
- Ни с места! В-вы арестованы!
Несколько стражников стояли напротив дыры в стене. Они в своих новеньких доспехах без позолоты были совсем не похожи на элитных стражников во дворце: видимо, этих юнцов пригнали, чтобы было кому сторожить путь отступления. К сожалению, даже с зелёным молодняком Авидо в таких условиях бы не смог справиться... А время поджимало - ещё немного, и его настигнут преследователи, и уж от стражников и элиты Ингений без своих маски, трости, статуй и оружия сбежать точно не сможет.
- Друзья! Я думаю, что вам следует... Ик! Немного остудить ваш пыл... Иначе я вам всем перережу глотки, по одному.
Стражники вздрогнули и обернулись, и из темноты прохода, покачиваясь, вылез... Один данмер в зелёном халате и с бутылкой в руке. Бутылкой пустой и разбитой, и всё же, этот пьяница в комнате, усыпанной трупами мёртвых солдат, по всей видимости, угрожающий нескольким людям в броне и с оружием выглядел смешно. И стражники засмеялись. Главный, молодой блондин с сияющими голубыми глазами, сквозь смех только и смог произнести:
- Ха-ха-ха! Идите домой в свою канаву, господин иммигрант, и не мешайте страже выполнять свою работу.
- Что-а? Я - иммигрант? Это потому, что у меня рожа серая, да?
Эльф сделал несколько шагов вперёд, споткнулся и упал, едва успев схватиться за наплечники стражника:
- Или что я такуой пьяяяный? Думаете, у меня... Это... Тоска по родине?
- Господин, попрошу вас удалиться... Если вы не оставите меня в покое...
- Я оставлю вас в покое лишь тогда... Хык! Когда вы оставите в покое мммммоего друууга.
Стражники переглянулись, и блондин оттолкнул эльфа от себя:
- Идите прочь!
- Ну... Зна-а-ачит, вот вы как.
Авидо издал смешок, и данмер, резко протрезвев, бросил бутылку на землю и запустил руку под полу халата:
- Извините, ребята... Ничего личного.
В следующую минуту все три стражника лежали на земле без сознания, как, правда, и без каких-либо серьёзных ранений, а довольный данмер пригладил полу халата и спросил у Авидо:
- Так, а где Адлейн?
- Пала смертью храбрых, к сожалению.
- Проклятье! Её голова мне была нужна как утопающему плот... Эй, а вы кто такой? - опомнился Эрр, заметив, что голос принадлежал не Ингению, а вошедшему в комнату седому человеку. Вошедший только вопросительно посмотрел на эльфа, и Авидо поднял руку:
- Друг, как и ты. По Адлейн поплачем потом. "Кассий", вы забрали бумаги?
- Да, и кое-что сверх того, но, думаю, сейчас не время и не место хвастаться моими находками. - Филипп ладонью похлопал содержимое кармана своей жилетки. - Поговорим об этом, когда окажемся в безопасности.
- Мне бы не помешала помощь, - пробормотал Ингений, и данмер пробурчал, порывшись под халатом:
- Вы так и не наняли лекаря?
- Стража повязала.
- Как и всех остальных...
Эльф достал аккуратно сложенный в кожаный чехольчик свиток и, достав и развернув его, прочёл заклятье: раны Авидо затянулись, и имперец облегченно выдохнул. Эрр и Филипп переглянулись и исчезли в тёмных ходах под дворцом, а Авидо... Авидо остановился на секунду в самой дыре и, обернувшись, махнул рукой:
- Занавес, опускаться разрешается!
И был таков.

***

Капитан стражи, изучая взглядом останки последнего конструкта, угрюмо спросил:
- Потери среди гражданских?
Его адъютант отрапортовал:
- Были эвакуированы, едва лишь начался этот беспредел. Никто из мирных не пострадал.
Редгардка с раздраженным выдохом наклонилась в своём кресле вперёд, но её тут же мягко вернули в прежнее положение два лекаря:
- Зато пострадало очень много стражников. Сколько именно, кстати?
Капитан выдохнул и прочёл отчёт:
- Сорок один мечник Элитного легиона, семь боевых магов, шесть прочих стражников... Пятьдесят четыре сына и дочери Империи отдали свои жизни, и их семьи даже не узнают об этом, чтобы...
- Чтобы мы смогли захватить в плен двух пособников Дарелота, и, судя по тому, что действовали они скрытно и отдельно от него, имеющих некоторую роль в его планах.
Имперец приподнял бровь:
- Они смогут вывести нас на его укрытие? Предлагаете отозвать преследователей?
Хурмте улыбнулась:
- Я уничтожила его последнее укрытие, у его Пометки установлены дежурные, и у Дарелота больше нет ни конструктов, ни его маски, ни его трости. Если у него нет плана, он будет метаться по канализации, как загнанный зверь, и вам будет легко его поймать. Но нет, боюсь, Дарелот уже не основная моя цель...
Редгардка посмотрела капитану стражи в глаза:
- Моя цель теперь - заставить их признаться в том, что их нанял Элдарион... И нанести этим признанием удар по мятежу, который он не выдержит.
Имперец, нахмурившись, отвернулся и пошёл прочь, шурша своим плащом:
- Будем надеяться, что всё это того стоило.

Изменено 5 августа, 2015 пользователем MadSkeleton

[RottenSkeleton]

[Время изумительных интриг! SnowK, MadSkeleton.]

Спойлер

30 Первого Зерна. Третий час ночи. Канализация Имперского города.
Канализация Имперского города. Место, о котором иные авторы писали целые манифесты. Место, ставшее ещё более мерзким и грязным после начала восстания. Финансирование команд аргониан, работавших в канализации, серьёзно урезали, чтобы выделить больше денег охране дворцового района, и это привело к забастовке работников и заброшенности канализации. В некоторой степени это было на руку тем, кто пытался там скрыться от лишних глаз. Но теперь в канализациях и катакомбах под Имперским городом были слышны далёкий топот латных сапог и крики: Совет послал своих гончих за двумя (тремя?) сбежавшими от длани закона дерзкими преступниками.

В узком туннеле зажегся зелёный свет, и к молчаливо смотревшему на вращавшиеся внизу потоки стоков Филипу Ауреолу подошёл Авидо Ингений (или Феликс Дарелот?) с обмотанным широкой чёрной лентой лицом и произнёс сиплым мальчишеским голосом:
- Знал, что мне мои тренировки с иллюзиями пригодятся, хех.
- Мы здесь закончили? – с ноткой беспокойства в голосе спросил старик. – Мне бы хотелось как можно скорее оказаться на поверхности… Глянь-ка.
Авидо провёл ещё раз платком по эбонитовому ножу, стирая с него остатки, кажется, ещё не засохшей крови, а затем устремил свой взор в место, указанное товарищем – оттуда на них взирало несколько пар горящих глаз, явно не принадлежащих блюстителям порядка.
- Действительно. – Ингений понизил голос: - Уверен, все пути выхода из канализаций за пределами Имперского города уже закрыты, ну и, конечно, остаётся проблема в виде легионеров, которые за нами гонятся. Моя Пометка находится в той таверне, под которой и проходила наша встреча, и мой бывший наниматель как раз снабдил меня двумя свитками Возврата.
- Кстати о нём… - резко перевёл тему Филипп. – Что-то мне подсказывает, что именно этот чудак надоумил вас вломиться во дворец… Что вы с ним так долго там обсуждали?
Дарелот поморщился под своей самодельной маской:
- Скажем так, я только что перешёл дорогу самому опасному из своих союзников... Не считая вас, разумеется. Всё верно, это он хотел заполучить корону в свои руки, и ещё он говорил про какое-то фальшивое завещание Окато. Но это плохие новости. Хорошие новости... - звук бархата, скользящего по эбониту. - ...Он согласился, что короной и документами мы распорядимся куда лучше. За это я его и люблю: он гнёт палку, не ломает.
- Превосходно. – старик одобрительно кивнул.
Ингений спрятал нож в ножны в сапоге, потом бросил платок в сточные воды и, брезгливо вытерев перчатку о нагрудник, бережно достал корону из-под него и протянул Ауреолу:
- Я думаю, будет лучше, если эта вещица побудет у вас. И забудьте про Авидо Ингения... Это было фальшивое имя. Да и моё настоящее уже знают... Кхм. У меня будет сиреневый жилет с красным галстуком, бронзовое кольцо на указательном пальце, звать - Андре Иехам.
- Разумно. – Филипп принял регалию из рук Авидо и приподнял над своей головой, словно собираясь примерить её. – Итак, теперь у меня и корона, и документы. Не боитесь, что я вас кину?
- Не думаю, что после всех этих жертв вы решите бросить в огонь ещё и меня, – Ингений потёр висок: – Тем более, глупо расхаживать с такой ценностью по портовым задворкам.
- К слову, именно туда я сейчас и направляюсь. – старик стянул с себя плащ и завернув в него корону, подмигнул сообщнику, после чего как можно громче произнёс: – Сад Дарелота, третий склад. Мы с Кассием будем ждать вас там.
С этими словами Филипп протянул товарищу мятый клочок бумаги и, щёлкнув пальцами, растворился в сиреневой дымке.
Авидо развернул бумажку и прочёл про себя – “Встретимся в пансионе Лютера Брода, что в Эльфийских садах”. Потом он посмотрел в полутьму, на сверкавшие глаза, и, запихнув бумажку в рот, прожевал и выплюнул в сток, вылез из своего нагрудника, развернул чёрный шёлк, дождался, пока закончится действие заклятья Света, и только тогда прочёл со свитка заклятье Возврата.

30 Первого Зерна. Третий час ночи. Портовый район, "Грязная рыба-убийца".
Фигура в рваном бархатном плаще оглядела окружающую её сцену: разбитая и полусожженная мебель, грязь от сапог и кровь на полу, дверь в винный погреб снесена начисто. Фигура озадаченно заглянула туда и удостоверилась, что и от магической двери с другой стороны, доселе спрятанная под гобеленом, теперь не осталось и следа, а по ту сторону, в убежище Аллециев, были лишь несколько обгоревших трупов и останки большого стола. Что бы не уничтожило убежище Аллециев, оно либо было очень не в духе, либо Аллеции оказывали жёсткое сопротивление.
Сзади послышался шаг, и из тёмного угла вышел человек в плотной кожаной броне с дубинкой в руке:
- Ни с места.
Фигура обернулась, большие карие глаза уставились из-под мягкой, скрывавшей почти весь маленький лоб чёлки на неизвестного и на ключи у него на поясе, и тишину разрезал девичий голос:
- И всё-таки я промахнулась. Это не Лилмот, верно?

30 Первого Зерна. Восемь часов утра. Пансион Лютера Брода.
"Андре Иехам" пришёл с некоторым опозданием, правда, и виду не подал. Когда пара-тройка посетителей посмотрели на вошедшую фигуру, они увидели уже немолодого человека с, судя по желтизне кожи и заостренным ушкам, затерявшимся где-то в родословной высоким эльфом, в белой шёлковой рубахе, бархатном жилете цвета увядшей сирени, с алым галстуком вокруг шеи, убранными в конский хвост каштановыми волосами и широкими, острыми карими глазами. Ни следа от пухлого Авидо Ингения, кроме, разве что, низкого роста и трости в руке.
За барной стойкой "Андре" уже поджидал Кассий – потрёпанный, с ссадинами и огромным синяком на пол лица, но зато живой, и, что немаловажно, настоящий. Рядом с ним, добивая свою похлёбку сидел Филипп, одетый в серые брюки и жилетку, а так же рубаху с закатанными рукавами. Скамейку у самого выхода занимала какая-то подозрительная парочка – данмер и бретонка, обсуждавшие, казалось бы, всякие глупости, но на деле не сводящие глаз с бедолаги Атрия.
Новоприбывший, сделав знак Филиппу, уселся, протянул руку Кассию и всё тем же мальчишеским сиплым голосом, что и в канализации, сказал:
- Реж и Квинтия мертвы.
Атрий скосил глаза на желтоватую ладонь "Андре" и хрипло прошептал:
- Жаль.
"Андре" потянулся за спрятанным под жилетом кошельком:
- Сколько?
- Я не возьму.
Глаза Атрия и "Иехама" встретились на секунду, и они поняли друг друга без слов. "Андре" криво усмехнулся:
- А как насчёт ещё одной работы?
- Нет. Никакой работы. Никаких дел. Я закончил.
"Иехам" кивнул и обратился к Филиппу:
- Он знает что-то лишнее?
- Ваше лицо, например. - прошипел старик, складывая стопкой монетки на барную стойку. - Если подобный расклад устраивает вас обоих, то Кассий может быть свободен.
Авидо поморщился и жестом подал своему бывшему сообщнику знак, мол, можешь катиться на все четыре стороны, что тот и поспешил сделать. Место его тут же заняла бретонка, не так давно ворковавшая с данмером.
- Во дво'це сейчас настоящий балаган. - прошепелявила та. - Конст'укты уничтожены, но пыль ещё не ско'о уляжется.
- Думаю, теперь тебя назначат на место Вибии, а должность Хурмте скорее всего отдадут Маришеру. - Филипп покосился на праздно сидящего у входа эльфа и опустошил рюмку самого дешёвого вина, которое только можно было заказать в этом заведении. - Всё складывается крайне удачно.
- Я же уже гово'ила, что мы с мужем и сами соби'аемся подать в отставку.
- Вряд ли Совет так легко вас отпустит... - прошептал старик. – Легион мобилизован, к тому же, сейчас опытные люди нужны им как никогда.
- Да уж, спасибо вам и вашему новому п'иятелю. - бретонка нахмурилась и, бросив недовольный взгляд на "Андре", встала из-за стойки. - Ждём вас на свадьбе, дядюшка.
- Разумеется! - Филипп добродушно улыбнулся и кивнул своей, по всей видимости, племяннице, после чего пожал руку подошедшему к нему данмеру. Когда парочка покинула помещение, старик наконец заговорил со своим сообщником. - Есть будете? Нет? Тогда и нам стоит пройтись.

Снаружи царило пасмурное утро - кое-где пробивались солнечные лучики, но в целом, со вчерашнего вечера обстановка практически не изменилась, как будто ливня и не было. Старик двигался не по возрасту плавно и статно, дружелюбно приветствуя чуть ли не каждого проходящего мимо караульного, в то время как его прихрамывающий спутник если и смотрел в их сторону, то чуть поверх, будто любуясь облаками. Никто, даже болтивые старушки о дворце и конструктах и слова не говорил: похоже, Легион постарался сохранить в тайне этот инцидент, что, несомненно, было на руку заговорщикам. Вдвоём Филипп и "Андре", беседуя на всевозможные отвлечённые темы, добрались до обветшалого поместья на окраине Эльфийских Садов. Внутри никого не было, однако, дом явно не был заброшен: пыли на полу и полках не было, и на столике лежала чашка с сухарями.
- Здесь нам никто не помешает. - Филипп уселся за письменный столик и достал из ящичка добытую им ночью документацию. - Итак, что мы имеем - договор между Советом Старейшин и этой личихой, Арианой, список кандидатов в канцлеры, который столь своевременно подделала для нас мисс Адлейн и это. - старик ткнул пальцем в чертёж какой-то замысловатой конструкции, одобренный императорской печатью. - Думаю, вы лучше меня должны разбираться в таких вещах, однако и дураку понятно, что это вовсе не Нумидиум, как мы полагали... По крайней мере, голем, о котором я слышал, был величиной с гору, а этот, судя по масштабу один к десяти, не выше меня. Ерунда какая-то.
Ауреол сложил ногу на ногу и погрузился в глубокие раздумья, после чего убрал чертёж обратно в стол.
- Ладно, мы ещё придумаем, как это можно использовать против Совета Старейшин. Сейчас нас больше интересуют оставшиеся документы. - Филипп передал бумаги "Андре" и жестом предложил тому присесть в одно из ободранных кресел. - Контракт между Арианой и Советом Старейшин следует передать лично в руки Титу Миду - думаю, он его заинтересует и поможет нам настроить легион против правительства. А вот что делать с завещанием... Мы могли бы просто отдать его Элдариону, но в руках мятежника он тут же утратит свою силу и, в лучшем случае, лишь укрепит веру мятежников в своего лидера. "Вороной Курьер" так же под пятой у Совета, они не посмеют опубликовать подобные сведения... Мда. Видимо, нам всё же придётся предъявить эту бумагу одному из указанных в ней кандидатов, таким образом, вызвав междоусобицы среди членов правительства. Но откуда у нас взялся этот документ – уже отдельный вопрос.
Поднявшись на ноги, Филипп нарезал несколько кругов по комнате, дав своему товарищу время на то, чтобы ознакомиться с содержимым бумаг. Лицо "Иехама" несколько раз меняло выражение с сосредоточенного на кислую усмешку и обратно, но, когда он отложил бумаги и кивнул Филиппу, на лице "Андре" была лишь спокойная заинтересованность.
- Думаю, - продолжил Филипп, - Мы поступим следующим образом: вы отправитесь к Элдариону и предоставите ему завещание, благодаря чему тут же завоюете его расположение. Затем, разыграйте с ним следующее: предположим, завещание изначально хранилось у главы мятежников, и вам удалось его выкрасть. Совет Старейшин не знает о его существовании, а посему, для них станет приятным сюрпризом, если вы принесёте им столь опасную вещь, “украденную” у Элдариона. Таким образом, вы убьёте ещё двух зайцев одним выстрелом – втрётесь в доверие к правительству и вызовете смуту в их рядах. Вас это устраивает, или есть предложение получше?
- С одной стороны, доверие правительства это хорошо, но, с другой стороны, у вас уже и так есть связи, да и, кроме того, не вижу особого смысла подлизиваться к тем, кого собираемся свергнуть.
Имперец ещё раз посмотрел на завещание и на чернильную государственную печать:
- Кроме того, это неплохой козырь. Очень неплохой. Вы уверены, что Совет и без нас не разваливается? Потратить такую вещь на то, чтобы внести смуту в их рядах... Ладно, Элдариону она ни к чему, да и Лиандр такой вещичкой не помашет, но что Мид? Думаете, он не признает бумагу?
- Этот человек несколько… Узколоб, если можно так выразиться. Прямолинеен. – старик прочертил пальцем в воздухе черту. – Это мы с вами понимаем, что “кандидат номер два” вполне мог возжелать устранить конкурента в лице “номера один”, то бишь Элдариона, но для Тита Мида это просто список, не более. – выхватив контракт из рук собеседника, Филипп потряс им перед лицом “Андре”. - А вот договор с Арианой – куда более очевидная вещь, старому вояке будет достаточно единожды взглянуть на него, чтобы убедиться в том, что его людей стравливали с мертвяками почём зря. Но чтобы преподнести эту бумагу, нам потребуется человек, контактировавший с непосредственным окружением Арианы, то есть… Вы же понимаете, что должно существовать два образца сего документа? Дубликат, вероятно, находится в распоряжении Культа Червя, и мы сделаем вид, что именно её, а не копию из дворца мы с вами заполучили. – Ауреол потёр подбородок и, задумавшись, отвёл глаза в сторону. - Потай Маджесто помогал отбивать Лейавинн у некромантов, предположим, ему удалось пленить вражеского командира и с его помощью заполучить сей документ… Да, такая легенда нам вполне подходит. Словом, сейчас наша задача – обосновать наличие у нас всех этих бумаг. Мы с вами не крали их из дворца, о нет, господин Иехам! Чертежи я конфисковал у семейства Лавальеров, завещание было вынесено из секретного хранилища Элдариона, а договор отнят у одного из высокопоставленных членов Культа Чёрного Червя. Теперь осталось только доказать это не только друг другу, но и всему Сиродилу.
- Понимаю, - "Иехам" кивнул: - Конечно, у меня есть человек в её окружении, но версия с командиром мне нравится куда больше. Главное только предупредить Маджесто по этому вопросу... И сжечь экземпляры Лавальеров, если они сохранились, конечно... Но остаётся вопрос - почему Элдарион не воспользовался списком в свою пользу с самого начала? С этой бумагой он мог бы рассчитывать если не на сторонников в Совете, то хотя бы на более прочное положение среди черни. Разве что он уже не показал эту бумагу, но тогда бы распространялись слухи...
- Будем считать, что он какое-то время не имел доступа к сему документу. – старик потёр лоб – видимо, некоторые части плана ему приходилось додумывать буквально на ходу. - Скажем, отдал его на хранение старому другу, а тот был вне пределов досягаемости Элдариона. До сих пор.
- Логично, - "Иехам" кивнул и посмотрел на остальные бумаги: - Тогда, думаю, лучше всего будет отдать список третьему или четвёртому кандидату и пошатнуть позиции Туллеса... Он же, вроде бы, там самый влиятельный сейчас? Честно говоря, не особо следил за тем, кто там заправляет... Итак, получается, я направляюсь к Элдариону, предъявляю ему список, а потом вместе планируем, как мы подбросим эту вещицу одному из советников. Вопрос - должен ли Элдарион знать обо всём нашем плане, или он должен знать лишь обо мне и этом завещании? Миду точно нельзя говорить о нашей связи с главой мятежа, или хотя бы повременить с этим... И, в принципе, имеет ли смысл попытаться объединить все эти силы в конце, а уже потом решить, кто получит корону?
- Сейчас наша ключевая задача – свергнуть Совет Старейшин. Если это удастся совершить силами армии, то мятежники нам и вовсе не понадобятся, но если Мид по какой-то причине решит поддержать правительство, то без Элдариона не обойтись. Да, сам он стремится лишь насолить своим обидчикам, но его люди… Нет. Возможно, эльф капитулирует, если нынешний Совет Старейшин будет расформирован, однако мятежники в большинстве своём жаждут наживы, а вовсе не нового порядка. Даже будучи обезглавленными, они, скорее всего тут же подыщут себе нового лидера и продолжат безобразничать. Словом… - старик присел и постучал пальцем по поверхности стола. – Союз Мида и Элдариона имеет место быть, в то время как альянс между Легионом и мятежниками – глупая затея. Без общего врага они всё равно продолжат грызть друг другу глотки вплоть до окончательного вымирания одной из сторон. Если бы Ариана не погибла в Шпиле… Хм, забавно. - Филипп ухмыльнулся, однако развивать свою мысль не стал.
- Хм... И ведь верно: Мид может встать против нас, надеясь получить награду от Совета... С живой Арианой было бы куда проще, - "Иехам" потёр подбородок и посмотрел Ауреолу в глаза: - Думаете, нужно каким-то образом раздобыть ложную Ариану? Я не имею ни малейшего представления, откуда нам достать лича такой силы и убедить его встать на нашу сторону, и уж тем более как завоевать доверие некромантов, но... Если это сработает, то сработает просто на ура! Получится, что у нас есть общий враг и для мятежников, и для Легиона, и, кроме того, подействовать на Мида удастся не в пример лучше: договор ведь ещё действует, и враг всё ещё не побеждён! Вряд ли он поднимет меч на Совет, но на некромантов... Кхм, я заболтался, прошу прощения, - "Андре" положил руки на коленки.
- Дело не в ложной Ариане, а в её армии… - старик опустил на стол указательный и средний пальцы обеих рук, после чего прошёлся ими по столешнице, имитируя марш солдатиков. - Но нет, мы с вами не будем уподобляться Совету Старейшин. Эта возможность для примирения враждующих сторон уже утеряна, и если сейчас даэдры не решат в очередной раз помочь нам сплотиться… - Филипп тяжело вздохнул. - Так уж и быть, будем молча наблюдать за тлеющими углями. Впрочем, действительно ли Ариана погибла? Мне не верится, что пара детишек могла вот так запросто её одолеть. А её сторонники? Если они ещё не разбежались по своим пещерам или не влились в ряды мятежников, то у нас ещё есть шанс… Хотя, крови в любом случае прольётся немало, и этого нам, увы, не изменить.
В дверь постучали – старик резко умолк, забрал завещание из рук своего сообщника и вместе с договором спрятал его в стол, после чего, наконец, впустил в дом какого-то пожилого альтмера.
- А, мастер Ингарсио! Вы рановато! Позвольте мне представить вам… - Филипп указал на товарища. – Андре Иехам, мой троюродный племянник.
- У тебя родни как клопов в спальнике. – эльф нахмурился и смерил своего нового знакомого оценивающим взглядом. - Его ты тоже попытаешься пристроить ко мне в ученики? Девичка толковая, но те два овоща, что были до неё…
- Ох, нет, он просто помогает мне с накопившейся работой. – Филип похлопал поднявшегося на ноги “Андре” по плечу и молча выждал, пока тот не пожмёт руку гостю. - Ну так что, вы выяснили, где сейчас дислоцируется армия мятежников?
- Думаю, где-то в районе озера Арриус… - Ингарсио потёр переносицу и зевнул. - К слову, Потая я тоже направил в Чейдинхол, разбираться со своей свихнувшейся подопечной. Возможно, если поспешишь, то застанешь его там.
- О, прекрасные новости! В таком случае, мы выдвигаемся немедленно. А вот и ваша… - достав из шкафчика пару склянок, Ауреол всучил их эльфу, после чего поспешил спровадить гостя. – Благодарю за содействие!
- Обращайся. – альтмер проверил содержимое флакона, взглянув на солнце через прозрачное стекло. – А как насчёт…
- В другой раз! – как можно более вежливо произнёс старик, закрывая дверь, а потом шепотом добавил: – Некогда мне с вами чаи гонять. Итак… - вновь обратился Филипп к “Андре”. – Наши цели сейчас расположены в графстве Чейдинхол. Думаю, детали мы с вами сможем обсудить и по дороге, согласны?
- Весьма за... Мы на лошадях? У меня вороной в конюшнях, как раз для скорых перемещений, - "Андре" потёр бровь: в его памяти уже всплывали ряды чисел, обозначавшие бюджет "Каменных кулаков" и его личные сбережения, и, облизнув губы, представил себе, как пройдёт с Филиппом разговор о финансировании...

Изменено 12 августа, 2015 пользователем MadSkeleton

[SnowK]

[В поисках утраченного Копья – vol. 3. Участники - Prisoner-Boratino, Gorv, MadSkeleton; ведущий – SnowK.]

 

Спойлер

Третье число Руки Дождя, раннее утро, горы Валус, Тель Велани, в прошлом известное как “Серая лощина”.
Бретонец поворочал языком во рту и поморщился. Пальцы Рама были на вкус не очень. Тем не менее, куда больше его напрягли действия Меркурио. Он посмотрел на скелета, на футляр, снова на скелета.
- Нет уж. - Джубен резко ухватил имперца сзади за шиворот и, подставив правую ногу, повалил его на пол, после чего наступил ему на грудь. Скелет замер. - Я же все объяснил.
Меркурио после секундной паузы выдохнул и крепко сжал рукой щиколотку бретонца:
- Хочешь уничтожить Нумидиум? Он куда больше той махины из железа. Куда, куда больше.
После этого он повернул голову к третьему участнику экспедиции:
- Слушай, помоги товарищу, а? Тут по мне святые люди топчутся.
Отдать Копьё Джубену Меркурио не мог, ни в коем случае - монаху нельзя было доверять ни при каких условиях... Данмера можно было подкупить, но ещё там, в пещере, бретонец дал понять, что пойдёт против планов Арианы. И планы Арианы были всем для Ноктюро.
В эту самую секунду, когда на нём стояла нога монаха, Меркурио даже чувствовал какую-то собачью гордость - даже если сейчас ему перережут глотку, Ноктюро умер за свою Госпожу, может, и не в честном бою, но Меркурио устраивало и это. Он был на чьей-то стороне, и это было хорошо. Лучше, чем неопределенность и непредсказуемость одиночества. Лучше, чем решать что-то самому. Все решения были обдуманы и приняты за него, и путь был чистым и ясным.
И он был совсем не связан с тем, что задумал молодой бретонец. О, какие презрение и злобу чувствовал Меркурио, смотря в его далёкие глаза. Он никогда особо не любил священников, но ещё больше он не любил священников, которые страдали от непоколебимой веры в собственное превосходство.
Кентул молча стоял поодаль, обдумывая ситуацию. В этот самый момент Копьё взяло своё – сущность державшего артефакт мертвеца была поглощена, и орудие покатилось вниз по куполу. Ассасин едва не схватился за опасную вещь, однако, вовремя спохватился – всё же, собственная жизнь для него была куда важнее награды или, может даже, судьбы всего мира. Рам же молча наблюдал, как его творение оказалось на самом краю башни, после чего сорвалось и устремилось вниз, впившись в один из многочисленных сугробов, окружавших шпиль.
- Ой, жалость-то какая… - пробормотал волшебник. – Конечно, я мог бы использовать телекинез, но… Мне крайне не хочется вмешиваться в ваши разборки, тем более, это повлияло бы на чистоту эксперимента. К слову… Боэтия меня разрази! - не на шутку разнервничавшись пробормотал эльф. – Копьё же питало мой барьер… Ну вот, из-за вас, ослов, я совершенно позабыл столь важную деталь!
Маг задрал голову вверх и принялся грызть ногти – пузырь, растянувшийся над селением, вдруг лопнул, а магические потоки, вращавшиеся подобно вихрю стянулись в одну точку и с хлопком исчезли во вспышке бледно-зелёного света. Недовольно цокнув, Рам спрыгнул вслед за копьём, но в нескольких сантиметров от земли применил заклятье левитации и мягко опустился на снежную поверхность, а затем телекинезом поймал остатки расплескавшегося чая и вернул его в кружку.
- Ну что ж, дальше без меня! – скандировал волшебник снизу, ковыляя в сторону собора. - Нам нужно как можно скорее разработать новую охранную систему, а то по вашей милости мы оказались совершенно беззащитны перед лицом незримой угрозы, откуда бы она ни исходила!
- Как-то он неожиданно оживился, - хмыкнул Ноктюро, приподнимая ногу монаха и вылезая из-под неё: - Может, за ним того..? - и имперец с мрачной ухмылкой провёл пальцем по шее: кем бы ни был этот данмер, то, как он прятался на другом конце земли, особого доверия к нему не внушало...
Но тут в воздухе раздался старческий голос, и, уже не прячась, одёрнул Меркурио при Джубене и Кентуле:
- Скорее за вами. Смотри туда!
И невидимая рука как будто рванула - отчётливо схватила, было даже видно, как мнётся кожа под пальцами - Меркурио за нос в сторону, туда, где когда-то был край барьера... И он охнул:
- А это что такое?
Внизу, поодаль от деревни, средь деревьев появились чёрные фигуры: около двадцати неизвестных, замотанных в чёрные плащи и с оружием в руках. Кто из них нёс секиры, кто - копья, а кто метил из грубых луков прямо в Джубена, но послышался громкий голос, будто бы усиленный магической силой:
- НЕ СТРЕЛЯТЬ!
И из деревьев, с чуть другой стороны, вышли ещё тридцать неизвестных: восемь из них тянули нагруженную каким-то древним оружием повозку, в которой сидел, вальяжно развалившись, маг в чёрной мантии (должно быть, в таком положении ему было гораздо проще управлять своей армией)... И Меркурио, увидев красные огоньки в тьме под капюшоном, пробормотал:
- Нишьен... Здесь?..
Мертвецы остановились, и голос данмера, усиленный пятидесятью ртами мертвецов, повторявших каждое его слово, пророкотал:
- Жители деревни! Не бойтесь, я пришёл к вам с миром, забрать у своих слуг то, что они должны были принести мне. Не оказывайте сопротивления! Мои мертвецы--
Позади послышался грохот, и с горного склона вниз опустилась волна снега - обычный обвал... Но опустилась она достаточно далеко от деревни, закрыв мертвецам путь назад. Нишьен же, не пошевельнувшись в своей телеге, продолжал:
- --не принесут вам вреда, если вы не принесёте вреда им. Позвольте лишь им забрать то, зачем они пришли: вещь, способную уничтожать даже нежить при прикосновении! Именно поэтому я привёл сюда столько неживых солдат-носильщиков - именно поэтому, а не потому, что я желаю вам зла, или желаю разрушить ваш быт и уклад.
Секундная пауза - как будто Нишьен набирал в грудь побольше воздуха - и очередной монолог:
- Меркурио! Ты уже доказал свою непоколебимую веру в идеалы Её Величества Королевы Червей и заслужил моё доверие. Я назначаю тебя своей Дланью: телохранителем и первым лейтенантом. Принеси мне Копьё и встань плечом к плечу со мной и другими последователями пути Госпожи! А насчёт других...
Ноктюро от всех этих слов только смущенно потёр подбородок, не зная, что и ответить... Да ответа и не ждали. После ещё одной непродолжительной паузы хор голосов продолжил:
- Кентул и Джубен! Вы доказали своё желание владеть Копьём, но вы ещё не доказали верность мне, и не заслуживаете моего доверия. Принесите Копьё сюда и передайте его в руки моих солдат. Если вы так сделаете, то встанете подле меня как вернейшие лейтенанты, и при исполнении моих планов любое ваше желание будет исполнено, каким бы оно ни было: несметные богатства, вековая слава, вечное счастье или запретные знания, вы получите это! Иначе вас ждёт страшная кара, страшнее любой, известной смертным: пытками я доведу вас до сумасшествия, и вашу изуродованную душу пошлю в Каирн Душ, к Идеальным Мастерам, где вы будете прозябать целую вечность. Знайте же, что, хоть я суров, но я и справедлив! Я даю вам пять минут на размышления и поиск Копья. Принесите же его мне, и сделайте свой выбор.
Джубен с обескураженным выражением лица уставился на ряды нежити и медленно подошел к краю пропасти. Внизу в сугробе едва заметно чернело Копье.
- Вот говорил мне отец не тратить слишком много времени на разговоры... Дело дрянь. Не может быть, чтобы нам так не везло. - он прищурился, смотря под ноги, - У меня есть идея, - выдержав паузу, достаточную для того, чтобы спутники уставились на него в ожидании, он торжественно произнес:
- Мы прыгнем вниз.
После секундного ступора Меркурио нашёл в себе силы поднять подбородок и начать шевелить языком:
- Нет. Я не безумец. А ты явно хочешь сбежать с Копьём.
- Нет. Я собираюсь выиграть время для того, кто с ним сбежит. – возразил Джубен. - У меня есть некоторый опыт в сдерживании орд нежити.
- Ты уверен, что не выиграешь вместо времени пару переломанных конечностей, дружище? К тому же, там слишком много врагов, - Кентул попытался быстро их пересчитать, но плюнул на середине, - Часть ты может и задержишь, но остальные точно кинутся за остатками нашей компании. То бишь за мной, ибо господин Меркурио не желает разделять наши благие намерения.
- Я смогу создать левитационную печать. Если не промахнемся, она замедлит падение. Впрочем, разделиться им действительно вряд ли я смогу помешать... Идеи лучше?
- Возможно, стоит воспользоваться копьем, и с его помощью постараться одолеть тех вот ребят?
- Если оно вообще пригодно в пригодно для использования в качестве оружия. Я, признаться, об этой штуке знаю только то, что... – монах почесал затылок. - А, нет, и того не знаю.
- Копьё без футляра, во-первых, сломается, во-вторых, нас всех убьёт. - Меркурио сложил руки на груди: - Мне одному кажется, что проще всего отдать его Нишьену, и дело с концом?
- Проще? – воскликнул Джубен. - Проще позволить миру сгореть в огне, чем спасти его, естественно!
Старческий голос вновь решил напомнить о себе:
- Ха! Нишьену просто не хватит духу сжечь твой мирок, главное чудовище тут мой ученик. Правда, Ноктюро?
- Засохни, старикан, - помахал в воздухе кулаком Меркурио, будто пытаясь врезать призраку по лицу.
- Ну всё, с меня хватит! – вдруг разнёсся по долине голос Рама, по громогласности в разы превосходящий хор мертвецов Нишьена. – Либо вы трое немедленно убираетесь с моей территории и забираете этих полудохлых ублюдков с собой, либо я протестирую свою новую систему защиты на вас! Да, я уже закончил! Считаю до тридцати, любое промедление будет жестоко караться! Раз! Два! Три…
Авантюристы нервно переглянулись – время, отведённое им на разговоры, истекло, и теперь даже дружелюбный, казалось бы, волшебник обернулся против них. Купол башни вдруг вспыхнул, отрезав троице путь к внутренним помещениям шпиля, и те, не найдя более элегантного решения, просто спрыгнули вниз. Следуя изначальному замыслу, Джубен образовал на поверхности земли руну, которая на несколько секунд замедлила стремительный спуск, сделав его куда менее смертоносным.
Дальнейшие события развивались практически молниеносно – заметив, что вокруг башни начали образовываться морозные шипы, Кентул жестом дал своим товарищам знак, что копьё следует как можно скорее извлечь из опасной зоны, после чего принялся прорубаться сквозь ледяные наросты. Джубен, в свою очередь, воспользовался телекинезом и притянул копьё поближе к себе, после чего аккуратно поместил его в футляр, столь любезно предоставленный Меркурио. Разумеется, заполучив вожделенный артефакт, тот было бросился наутёк, однако монах подцепил ящик всё тем же заклинанием, создав энергетическое натяжение между собою и беглецом.
Обстановка, тем временем, продолжала накаляться – под аккомпанемент ревущему счёту Рама с неба принялись бить молнии, вынуждая авантюристов забыть о своей вражде и, сверкая пятками, улепётывать с территории разгневанного чародея. Впрочем, путь им всё ещё преграждали солдаты Нишьена, ожидавшие решения троицы – и, похоже, смертельная битва, либо же позорная капитуляция, были уже неминуемы.
- Вы говорили, что не прочь прогуляться по Забвению? – продолжил свою тираду Рам, не позволив повелителю мертвецов начать собственную. - Ну что ж, я предоставлю вам такую возможность!
Теперь волшебника, старательно вычерчивающего в воздухе магические печати своей тростью можно было лицезреть на крыше собора. Закончив, тот щёлкнул пальцами, и вокруг толпы незваных гостей вдруг образовалось несколько разломов, изрыгающих бесчисленное множество золотистых цепей, чьей основной функцией являлся захват "нарушителей" с последующим затягиванием их в бездну. Троица авантюристов так же не смогла избежать этой незавидной участи, и больше всего досталось монаху – похоже, им обитатели внешних планов заинтересовались сильнее всего. Борясь с нахлынувшим отчаянием, Джубен принялся вырываться из пут, но лишь вмешательство Кентула позволило ему избежать пленения в Забвении. Меркурио, тем временем, умчался далеко вперёд, лишь затем, чтобы оказаться закованным с ног до головы очередным залпом цепей. На его глазах, количество потенциальных союзников сокращалось – десять, двадцать, тридцать мертвецов уже оказалось по ту сторону рифта, и наёмник вот-вот должен был стать следующим…
Лениво отбивая атаки очередного неповоротливого полумертвого увальня, одновременно с этим стараясь не угодить в капкан, уготованный им волшебником, Кентул, пытаясь перекричать рев молний, обратился к Джубену:
- Что делать с этим? Бросить здесь? - рявкнул он, кивая давно не бритым подбородком в сторону барахтающегося в цепях Ноктюро.
- А-ар,- рявкнул Джубен и парой телекинетических ударов буквально вышиб Меркурио из цепей, заставляя того протащиться еще с десяток ярдов на спине, - Прочь отсюда!- священник вытянулся в струну и поднял руки вверх, сложив кисти ладонями друг к другу, после чего резко развел их, слегка присев. Время для него и ассасина будто замедлило ход и бретонец устремился к выходу.
- Гр-р-р-р... Кидала! - взревел озверевший Ноктюро и бросился вслед за Джубеном, достал уже было лук и стрелу и натянул тетиву, как... Фигура в чёрном мантии сбила его с ног и бросила в снег, а цепь, которая должна была схватить Меркурио, прошла сквозь мертвеца и потащила его в врата Забвения... И старческий голос резко одёрнул имперца:
- Болван, удирай давай!
Меркурио моргнул, вскочил, не выпуская лук и стрелу из рук, и из последних сил побежал вперёд:
- Локшлокшлокшлокшлокшлокш--!!
На пути бретонца и данмера встала фигура в капюшоне, и уже куда менее смелый голос Нишьена перекрыл грохот цепей:
- Я сотру эту дурацкую деревню с лица Мундуса позже, а пока что... Отдай мне ящик с Копьём, Джубен. Ты даже не представляешь, чему мешаешь претвориться в жизнь. Как... Как назойливая муха! Почему ты не можешь просто перестать мешать?! - эльф весь сжался и сгорбился, а потом резко выпрямился: - Пф... Ну что же, если ты возомнил себя героем, а меня злодеем... Я и буду вести себя, как злодей. Мертвецы! Растерзать этого монашка и принести его ящик мне.
На Джубена и Кентула двинулись несколько древних нордов с угрожающего вида оружием. В отличие от стандартных зомби Сиродила, которых, чтобы убить, нужно было изрубить в фарш, эти мертвецы не отличались особой живучестью. Видя перед собой эту новую, но все же не слишком страшную угрозу (хотя полугнилые конечности нежити кого угодно могли напугать), Кентул швырнул катану на землю, вынул из-за пояса небольшой топорик, а из мешочка на ремне - странного вида склянку, и вылил ее содержимое на оружейную сталь. Пара слов, пассы рукой, затем аналогичные над лезвием катаны - и вот уже у него два горящих голубым огнем смертоносных куска металла, готовых обрушиться на тела врагов.
- Ну наконец-то!- выкрикнул ждавший встречи с нежитью с самого входа бретонец и бросил ящик на землю.
Ещё до того, как Кентул вытащил катану (эффект от заклинания скорости еще не рассеялся), он поставил ноги пошире, закрыл глаза и сложил руки в молитвенном жесте: за время споров он накопил достаточно маны для того, чтобы разнести этих драугров на кусочки, но тратить все он явно не хотел. Сфокусировав энергию, Джубен выбросил ладони вперед, направив их на мертвецов. Воздух в очередной раз сотрясла волна и, исходя костной пылью, союзники Нишьена повалились на спины. Монах подцепил ящик ногой и бросил его Кентулу.
- Уходи же!- заорал он и бросился прямо на Нишьена, расставив руки для захвата. Он знал, что это  глупая затея, но время для союзника нужно было выиграть.
- Нет, ты--! - поднял руку Нишьен, но, стоило только Джубену дотронуться до него... Эльф рассыпался в пыль, прямо как его мертвецы... Нет, это был с самого начала простой мертвец, просто очень похожий на данмера.
Сзади послышался короткий вскрик: это последний оставшийся в целости и сохранности мертвец подставил подножку Меркурио и вырвал у него из рук лук со стрелой, а потом выстрелил в монаха:
- Умри!
Эльф, едва поймав ящик, молниеносно выбросил руку в сторону и блокировал им летевшую в его напарника стрелу, а потом резко, как змея, бросился вперёд, нанёс рубящий удар топором и режущий катаной - и последний драугр Нишьена, лишённый головы и руки, упал в снег и в голубой вспышке рассыпался в прах, а на одной из эбонитовых деталей лука Меркурио так и остался глубокий разрез от катаны.
Бретонец и данмер переглянулись: больше нежить их не преследовала, и, похоже, это был конец... Врата Рама, уничтожившие львиную часть мертвецов, закрылись, поглотив оставшихся представителей нежити. Вокруг установилась холодная, мёртвая тишина...
И эту тишину нарушили хлопки и знакомый повелительный голос:
- Мои поздравления.
Перед ними стояла Ариана в теле Лайлы собственной персоной, выглядевшая абсолютно так же, как и в своей комнате в гостинице Чейдинхола: бледная кожа, холодный взгляд, гордая осанка. Злодейка с ничего не выражавшим лицом протянула руку вперёд:
- Жаль, что Ноктюро погиб, но, видимо, такова судьба, Нишьен обойдётся без телохранителя. Жалкий щенок слишком много себе позволяет... Джубен, я не упомянула одной детали: чтобы Копьё действовало, мне нужно на него повлиять своей аурой. Отдай мне футляр, я приведу его в рабочее состояние и сообщу, как тебе пройти к Нумидиуму и как уничтожить его.
- Э-э-э... Нет, не отдам! - выкрикнул бретон и на пару с эльфом припустил к выходу, увлекая ящик с собой.
- Стой, собака! - резко потеряла самообладание Ариана и, побежав вслед за ними, через два шага споткнулась и упала лицом вниз в снег, а потом с вспышкой превратилась в Ноктюро. Правда, двум приключенцам было уже не до вспышек: они бежали что есть мочи, не веря тому, как легко отделались от безумной личихи... И скоро они окончательно скрылись меж деревьев, оставив тёмное пятно плаща Меркурио чернеть на снегу.
- Девчонка? Стало быть, так теперь выглядит её носительница? Забавно. – послышался с окраины деревни голос, заставивший лучника вновь подняться на ноги - то был Рам, который всё это время наблюдал за происходящим в компании двух стражников. – Послушай меня, парень, Ариана – не человек и даже не нежить, она всего лишь навязчивая идея, концепция, мечта о мире, которого мы, к счастью, никогда не увидим. Сам же ты подобен дикому винограду – ищешь, вокруг кого бы обвиться, не имея ни малейшего представления о том, как жить самостоятельно. – эльф вздохнул. – Я дам тебе три совета: первый – найди себе другое занятие; второй – думай собственной башкой; и третий – убирайся отсюда, щенок.
- Как мило, - пробурчал лучник и, подняв руки, крикнул: - Так вот она, данмерская гостеприимность?
Под ухом у него прохрипел старческий голос:
- Данмеры никогда не были гостеприимными, особенно Телванни. Этот ещё либеральный...
- Да плевать.
Лучник насупился - разумеется, назад его уже не пустят, путь через часовню был закрыт, и уж тем более можно забыть про тёплую еду и кров. С другой стороны был лес, на который опустилась лавина, в котором от него убегали два вполне способных убить его наёмника и прятались твари всех сортов, если предположить, что в подземелья Малады они залезли с поверхности. Имперец подошёл к погибшему драугру и, подняв лук, провёл рукой по эбонитовому щитку там, где была царапина от катаны Кентула. Щиток был ещё теплый от его странного голубого огня. Меркурио нахмурился: ещё одна магическая штука, о которой ему придётся узнать...
Имперец выдохнул, вернул лук на его законное место за спиной и сказал в никуда, в сторону леса:
- Как думаешь, много дичи в этом лесу?
- Да завались. – ответил голос, и, после некоторой паузы добавил: - Если ты, конечно, любишь медведей.
- Я больше по части оленей и людей, но посмотрим, что я смогу с этим сделать, - слабо улыбнулся имперец и, хрипло выдохнув, начал свой длинный путь назад.

Изменено 12 августа, 2015 пользователем SnowK

[Gorv]

1 число Руки дождя, ранний вечер, форт Империя.

- Сейдро Веллиндус. Центурион.
- Ваше счастье, сэр, что о вашем прибытии предупредил подошедший вчера отряд. А то ведь с таким нарядом вас ни в жизнь бы не пустили.
- Но ведь предупредили, а, значит, держать меня у порога более нет никакого смысла, верно?
- Разумеется-разумеется, сэр.
Солдат с видимым трудом потянул тяжелую железную дверь и впустил старика в затхлый коридор. Доклады начальству Сейдро недолюбливал, хотя, конечно же, в свое время рассказал и написал их немало. Возможно, проблема была именно в прошлых командирах имперца: грубых и прямолинейных, а иногда и действительно глупых. Особенно выделялся среди подобных воспоминаний капитан элинхирской стражи. Пренеприятнейшая персона. Думая так, мужчина и не заметил, как уткнулся в развилку.
- Потерялись, сэр?- раздалось сзади.
Повернувшись, ветеран обнаружил перед собой Кинита- того самого старшину, которому был доверен отряд и пленный каджит.
- А, квестор эт-Соаха! Как добрались?
- Быстро. И без происшествий.
- Слава богам, хоть у кого-то все по плану. Пленник?
- Сдали под трибунал. Сейчас кукует в подземелье.
- Замечательно. Могу я попасть к генералу?
- Он вас ждет, желает поблагодарить за "отвагу, проявленную в битве при Бруме".
- Думаю, это будет лишним.
- Хм. Вам виднее, сэр. Штаб в этом направлении.- он указал рукой влево,- Вас проводить?
- Да, пожалуй.
С помощью редгарда, Сейдро без труда добрался до двери штаба у которой дежурили Безликие. Телохранители перекрестили копья и уставились на имперца.
- Не волнуйтесь, это центурион Веллиндус. Я подтверждаю.- вымолвил квестор, чуть отходя назад, будто боясь чего-то.
Солдаты молча переглянулись и убрали оружие, впрочем, приветствовать гостя они не стали. Дверь хлопнула за спиной у ветерана.
- Центурион Первого сиродиильского легиона Сейдро Веллиндус прибыл!
- А носить форму, центурион, вы считаете ниже своего достоинства?- выглядывая из-за спин офицеров, спросил генерал.
Такого желания закатить глаза и картинно вздохнуть старик не испытывал ни разу за свою жизнь.
- Никак нет, сэр. Не имею возможности из-за отсутствия таковой!
- Как это?
- Новая после восстановления выдана не была, а старая в негодном состоянии, сэр.
Генерал уставился на капитана-интенданта, который принялся мямлить что-то про то, что ничего не знал.
- А, черт с вами! Немедленно распорядитесь, чтобы центурион получил все необходимое.
- Сэр, есть, сэр!
- Ну ладно, господин Веллиндус, я звал вас затем, чтобы отблагодарить за храбрость, проявленную при осаде Брумы. И благодарю.
- Спасибо, сэр.
- Жаль, только, что, как сказано в рапорте центуриона Лиго, приговоренным удалось уйти.
- Из-за этого и произошла задержка, сэр. Вчера я нагнал одну из них. Гвендолен де Лавальер. И ее отца. Оба уничтожены.
- Вот, что я называю старой школой!
- И, думаю, у меня есть информация... не уверен, что ее стоит рассказывать при всех...
- Ой ли?- Флаус прищурился,- Попрошу всех покинуть помещение.
Офицеры нехотя зашевелились и вышли за дверь. Внутри остались только Сейдро, Мальселас и шестеро его гвардейцев.
- Перед смертью Лавальер-старший, который, насколько мне известно, был близок к Совету, заявил, что под столицей спрятан Нумидиум. Медный бог. Назыайте как хотите. И он не достроен, а его использование приведет к взрыву.
- И кто же отвечает за все это?- поднял брови генерал.
- Совет и Боевые маги, сэр.
Командующий расхохотался.
- Да, Сейдро, отличная история.
- А вдруг это правда?
- Может быть, не исключаю. Но скорей всего на просто хотят рассорить между собой, чтобы мы не могли противостоять угрозе...- он вдруг посерьезнел и провел ладонью по лысине,- Я знаю о легате-магистре Желесе не много, ибо он куда старше меня, но что я знаю точно- он не идиот. И он не станет рисковать, в первую очередь, собственной жизнью для того, чтобы удовлетворить волю Совета или даже спасти Империю. Уж поверьте мне. Но в Имперский город вам все равно отправиться придется. Слышали о погроме во дворце?
- Нет, сэр.
- Значит недурно мы все замяли. Вот сами и посмотрите. Несколько этажей, говорят, разнесли. Корону Красного бриллианта украли, представляете?
- Но как это возможно?
- И я сказал то же. Потеряли больше полсотни солдат Элиты. Естественно, их же не против каменных статуй учили сражаться! Сейчас каждые три часа ястреба отсылают с отчетом о восстановительных работах...
- Каменные статуи... не может быть...
- Что?
- Ничего, сэр, продолжайте.
- Так вот, когда вы выбили Элдариона из Брумы, он затаился. Сил у него осталось не так много и поэтому он вложит их в один решительный удар. Куда?
- Имперский город.
- Да. Именно, центурион. И вы отправитесь туда. Соберете всех своих людей и пойдете в столицу. Там сейчас уже все собираются. Мятежников встретит стальная стена.
- Но...
- Да, вы только пришли и бла-бла-бла. Два дня вам на привести себя в порядок, а потом, чтоб духу вашего здесь не было. Все, свободны. И пригласите офицеров обратно.
- Да, сэр.
Беседа произвела на Сейдро странное впечатление. С одной стороны, генерал выглядел на редкость резонным и мудрым человекао, с другой, проблема Нумидиума оставалась нерешенной.
Перекусив, имперец отправился на нижние уровни с распиской интенданта в руках и выпросил себе немного серебра и подмастерье в помощники, после чего занял место в кузнице, достав обломок своего старого меча и новый эбонитовый клинок.
- Отличное же оружие, господин, зачем это делать?- удивился парень-кузнец.
Но имперец был категоричен. Меч Зено сломали надвое, выбросив рукоять. Оба лезвия раскалили и сковали воедино. Эбонит намертво соединился со своим дэйдрическим собратом, а серебром выровняли переход. Хегатский близнец, ныне нареченный Мечом Двух судеб, занял свое место в ножнах, готовясь занять свое место в истории.

[SnowK]

[Заговор трёх – SnowK, MadSkeleton, Potay.]

 

Спойлер

Первое число месяца Руки Дождя, Чейдинхол, конклав Синода, позднее утро.
Лайла со скучающими видом сидела подле своего наставника, который, в настоящее время, занимался очередным исследованием. Неожиданно дверь, ведущая в подвал отворилась, и на пороге возникло двое мужчин - сухопарый старик и низенький человечек средних лет. Первый вошедший двигался грациозно и спокойно, а его товарищ, слегка сгорбившись, громко стучал своей тростью и, бросив взгляд сначала на сидевшего за столом Потая, а потом на Лайлу, поморщился и достал маленькую записную книжку с помятой кожаной обложкой.
- Ах, господин Ауреол, вы ли это? - вдруг оживилась волшебница, приметив "старого знакомого". - Сколько лет, сколько зим! Неужели снова хотите заставить меня заниматься ужасными вещами?
- Если под “ужасными вещами” ты подразумеваешь стирку, готовку и уборку, то нет. – произнёс “господион Ауреол”, кисло улыбнувшись. - Горничная из тебя была, мягко говоря, никудышная, и вряд ли с момента нашего расставания что-либо изменилось... К тому же, я совсем не ожидал тебя здесь увидеть, и вообще, до меня доходили слухи, что ты умерла. - пожилой мужчина легонько погладил бросившуюся к нему на шею девчушку по голове, но тут же приоткрыл ей пасть и потрогал клыки. - Вампиризм? Нет. Тогда...
- Ох, не будем об этом! Меня здесь удерживают против моей воли! - Лайла жестом указала на Потая. - Господин Ауреол, прошу вас, немедленно арестуйте этого человека!
- Да, именно так я и подумываю поступить. Господин Маджесто, я полагаю? - старик протянул магу руку и добродушно улыбнулся. - Филипп Ауреол, старший следователь города Коррол, приятно познакомиться.
- Очень приятно. - вкрадчиво заметил волшебник, пожимая протянутую руку. Он даже и не подумал встать из-за стола, лишь отложил книгу, снял с носа тоненькие круглые очки в золоченой оправе и принялся неспешно протирать их бархатным платочком. - Прежде всего, присаживайтесь, прошу.
- Да, разумеется. – Филипп уселся напротив Потая и сложил ногу на ногу. Его спутник развалился на своем сиденье и отрепетированным скучающим взглядом окинул всю комнату. - А теперь к делу – вам известно, что вы подозреваетесь в пособничестве мятежу?
- Возможно. – с нотками раздражённости в голосе ответил маг. – Но позвольте спросить, когда вы последний раз были в Короле?
- Небрежно отвечать вопросом на вопрос, но я вынужден спросить у вас то же самое. - старик укоризненно посмотрел на собеседника.  - Давно ли вы бывали в Корроле? И что забыли здесь, в городе, который можно сказать, находится под пятою у Элдариона? Вы ведь в курсе, что он со своим войском расположился чуть севернее? Готовите благодатную почву для его вторжения? Насколько мне известно, у вас уже есть опыт в подобных делах.
- Кхм... - недовольно фыркнул Потай и отложил очки в сторону. - Мой вопрос был наводящим, если вы понимаете, о чём я. Корол в руках Империи, множество мятежников, в том числе занимавших руководящие должности и магов пленены. И всё это благодаря тому, что именно я "пособничал" - Тут маг хмыкнул и улыбнулся. - этому мятежу.
- Тогда вы не против поспособствовать ещё и нашему? – старик запустил руку в карман и извлёк из него аккуратно сложенный список кандидатов в канцлеры. – Мы с моим товарищем, Андре Иехамом… - представил своего сообщника Филипп. Тот, в свою очередь, изящно пригладил чёлку и, одарив Потая ещё одним жёстким взглядом, кивнул. – Узнали, что Совет Старейшин ведёт грязную игру, и собираемся вывести их на чистую воду. Мы уже удосужились накопать кое-какой компромат, однако нам всё ещё нужно как-то обосновать его появление в наших руках… - Ауреол небрежно бросил на стол чертежи “Медного Бога”. - Вы же не думаете, что ради этих бумаг мы вломились в имперский дворец, верно? А вот это, мой дорогой друг, - старик ткнул пальцем в контракт между советом и личихой, при виде которого глаза стоящей неподалёку девчушки округлились и наполнились неподдельной злобой. -  Вам удалось отнять у прислужников Королевы Червей. Я прав?
- Посодействовать вашему? Интересно. - Маджесто принялся изучать представленные бумаги. По мере чтения, лицо его принимало все более и более скептическое выражение, пока, наконец, на глаза ему не попался чертеж Нумидиума. Волшебник метнул изумлённый взгляд на Лайлу, потом на чертеж и снова на Лайлу. - Более чем интересно. Вы определённо не вламывались в имперский дворец, и определённо, я мог отнять эту бумагу... - Еще один взгляд на девушку. - ... У прислужников Королевы Червей. Но какая моя выгода от ковыряния в пожитках безумных некромантов? - Сделав упор на слове "выгода", Потай выразительно уставился на старика.
- Если нынешний Совет Старейшин будет распущен, то освободится немало вакантных мест… - Филипп сложил ладони в замок и опёрся на них подбородком. - Нет, разумеется, я не могу гарантировать вам кресло в новом правительстве, однако, если вы поможете нашему кандидату взойти на трон, то, вероятнее всего, сможете снискать его расположение, - старик манерно приподнял указательный палец. - А дружба с Императором Тамриэля – это не только всевозможные привилегии, но ещё и титул, а возможно и обширные земельные владения, отнятые у врагов Империи и переданные в руки лоялистов. – встав с кресла, Ауреол заложил руки за спину и, в свойственной ему манере, принялся расхаживать по подвалу. - У меня есть три кандидата, но, к сожалению, они не политики – воин, маг и плут… Лишь с нашей помощью один из них в конце концов сможет встать во главе государства и привести его к “светлому будущему”. – Филипп сверкнул глазом и искоса взглянул на Потая. – Вы ведь к этому стремитесь, не так ли?
- Огромный риск и огромный куш, вот как? И всё во имя светлого будущего? А эти бумаги, которые вы, конечно же, не вынесли из дворца, являются своеобразной гарантией правдивости ваших слов? Ну, что я могу сказать, сработаны они и правда на совесть. - задумчиво протянул Маджесто, вертя в руках контракт. Он хищно улыбнулся и посмотрел на до сих пор молчавшего второго посетителя. Тот пока что не произнёс ни слова, лишь разглядывал волшебника. - С другой стороны, что же мешает мне взять эти бумаги и сдать вас Совету Старейшин, как говорят на западе "Аз из". То есть как есть? Или, что волнует меня немного больше, вам сдать меня, едва я соглашусь?
- Например, то, что Совет Старейшин не заинтересован в "светлом будущем", нашем или вашем, он заинтересован только в своей версии, не предусматривающей изменение нынешней картины ни в едином штрихе. - наконец заговорил Андре. - При всей вашей полезности, Маджесто, для них вы всего лишь чужак в системе, пылинка, слишком высоко рвущаяся. Вас не смущает, что они могли бы и вас, и эти бумаги одним махом смахнуть в печь? - уголки губ "Андре" насмешливо приподнялись. - Слишком много людей об их делах знать не должно, а мы в том числе именно что хотим их испугать тем, что бумаги, взятые НЕ из дворца, оказались в чужих руках, и знать может куда больше, чем можно смахнуть...
После этого он, будто заметив, как едко выплевывает слова, неожиданно тепло улыбнулся Маджесто:
- Я был всего два дня назад в том же положении, что и вы, и, как видите, пока что не обращен в пепел. Ауреол ищет сторонников и союзников, а не расходный материал. Все, что вам нужно, чтобы не стать пожертвованной пешкой - не видеть нас самих и Совет предсказуемыми пешками. Мы это не оценим.
И грозно добавил:
- Я ясно выразился?
- Ох, Андре, прошу, не стоит так давить на господина Маджесто, мы же здесь все друзья, верно? - мягко перебил своего сообщника Филипп, после чего вновь обратился к Потаю: - Всё просто - вам нет нужды сдавать меня, мне – подставлять вас. – Ауреол встал как вкопанный и резко помрачнел. - Более того, я смогу обернуть ситуацию в свою пользу, даже если эти бумаги прямо сейчас будут переданы в руки Совета Старейшин, впрочем, подобного развития событий мне всё же хотелось бы избежать. Словом - не пытайтесь откусить кусок больше предложенного, а иначе рискуете и вовсе остаться ни с чем. Что же до гарантий с моей стороны… – суровость сошла с лица старика, и тот вновь принялся расхаживать по комнате. - Понятия не имею, что могло бы убедить вас в том, что я не желаю использовать вас в качестве козла отпущения, и если предоставленные документы не способны послужить доказательством моей доброй воли, то с радостью выслушаю ваши предложения. – Филипп улыбнулся и положил руку на плечо Лайлы, отчего та вдруг съёжилась и нервно покосилась на старика. - Только не просите меня клясться на крови или обещать отдать вам своего первенца, я все эти ваши колдовские свистопляски ой как не одобряю, да и сынишка мой - тот ещё оболтус.
С невиннейшей из улыбок Маджесто внимательно выслушал гневную отповедь Андре и резонную речь Филиппа, время от времени даже слегка кивая, словно соглашаясь. По большому счету, волшебник не рассчитывал услышать или увидеть новых доказательств, а просто хотел понаблюдать за реакцией своих посетителей. И, судя по всему, своими наблюдениями он был полностью удовлетворён.
- Ну, конечно же мы друзья. - наконец вымолвил Маджесто, широко улыбаясь. Ему даже хватило наглости изобразить легкий и жутко наигранный испуг при взгляде на Андре, так ему понравилась его речь. - И, надо сказать, я впечатлён, да. Хотя, конечно, жаль, что вы не одобряете эти наши колдовские свистопляски. Я знаю несколько очень интересных построений, которые могли бы быть очень полезны. Лайла не даст мне соврать. - он бросил озорной взгляд на девушку, которая, в свою очередь, гневно оглядывала предоставленные гостями бумаги. - Ладно, шутки в сторону. Значит, я нашел сей любопытнейший документ в багаже последователей культа Королевы Червей? Что вы хотите, чтобы я с ним сделал? Обнародовал? – Потай заинтересованно уставился на Филиппа. - Это можно устроить, я полагаю.
- Всему своё время, дружище. – в голосе Филиппа заиграли нотки радости, ведь консенсус, похоже, уже был достигнут. – Для начала нам достаточно вашего подтверждения…
- Откуда у вас этот контракт!? – выпалила Лайла, с трудом сдерживая злобу. – Вы же не… Это невозможно! В Имперский Дворец проникнуть и то проще было бы!
- Действительно. – согласился старик. – А тебе что же, известно, где хранится принадлежащий Культу Чёрного Червя образец?
- Я… - волшебница виновато потупила взгляд. – Нет, господин Ауреол.
- Ох, дорогуша, не увиливай! – “господин Ауреол” нахмурился и кивком намекнул Иехаму, чтобы тот заблокировал выход. Андре, знавший, с чем имеет дело, нервно взглотнул, но у двери своё место занял. - Если всплывёт принадлежащая некромантам копия, то это подставит под удар всех нас!
- Не волнуйтесь на этот счёт…
- Потай… - Филипп обратился к волшебнику. – Вы не против, если я буду называть вас по имени? Нет? Вот и славно! – бормотал старик, не дожидаясь ответа собеседника. – Что не так с этой девчонкой? Только не говорите, что она действительно одна из приближённых Арианы – это сильно упростило бы нашу работу, однако разбило бы старику сердце.
- О, нет, нет. Она не одна из приближенный Арианы. Нет, конечно же нет. - Маджесто взял идеально выдержанную театральную паузу, заговорщически оглядел собравшихся и с ехидной улыбкой произнес, с восторгом ожидая ответной реакции. - Она сама Ариана. В некотором роде. Ну, по крайней мере наполовину. - С удовольствием отметив выражения лиц всех трех собеседников, он лукаво улыбнулся Филиппу. - Как ваше сердце, господин Ауреол? Я уверен, вы крепче, чем хотите казаться. 
- Это… Да… - с трудом выдавил из себя старик – настолько поразили его слова волшебника. Нет, то, что за ниточки всё время дёргала какая-то девчонка, не казалось ему чем-то из ряда вон выходящим. Куда сильнее его обескуражило то, что именно Лайла, его бывшая служанка стояла за Культом Чёрного Червя, и Потай, быть может, был её сообщником, или, что ещё хуже – сам являлся манипулятором, который всё это время прятался за сценой. – Должен признать, я в тупике.
- Вы всё неправильно поняли, господин Ауреол! – воскликнула Лайла, замахав руками. – Я вовсе не Ариана, то есть… не была ею, до недавних пор… Аргх. – волшебница скрипнула зубами, понимая, что не сможет объяснить старому следователю все тонкости своего положения. – Скажем так, я просто унаследовала её титул. И знания. И армию. – девчонка схватилась за свой наручник. - Но от них нет никакого прока, покуда я сижу здесь, с этой побрякушкой на руке!
- Вот значит как… - смятение, исказившее лицо старика сменилось лёгким злорадством. – Ты это слышал, Андре? – уточнил Филипп у своего сообщника, после чего вновь обратился к Лайле. – И какова же численность твоего “войска”?
- Я не знаю… - замялась волшебница. - Много?
- Вот ведь… - Ауреол закрыл глаза и приложил к виску указательный и средний палец. – В любом случае, очень удобно иметь на своей стороне "Принцессу Червей"… Ты ведь с нами заодно?
- С вами..? – девчонка задумалась, - Только если снимите с меня наручники.
- Здесь, в Сиродиле рабство запрещено… - начал Филипп, обратившись к Потаю. – Но ведь у вас была причина нацепить на неё это, не так ли? Мы не пожалеем, если выпустим злого духа из бутылки? Или… - старик опустил ладонь на рукоять клинка. – Может, разумнее было бы устранить её здесь и сейчас?
Лайла оторопела – на лице её выступил самый настоящий, неподдельный страх. Освобождение или казнь? Умоляюще она уставилась на своего наставника – если парой мгновений ранее волшебница страстно желала сбросить с себя оковы, то сейчас ей было достаточно даже предложения оставить всё как есть.
Раздался напряженный голос Андре:
- Если я правильно понял вашу игру, Маджесто, вы хотите отдать нам эту девчонку, признаю, крайне одарённую, когда дело касается масштабных разрушений - я слышал про Лейавинн, кто же не слышал - но явно не являющуюся Арианой, в качестве разменной монеты. В лучшем случае эта мышь - сообщница Арианы с равной ей ролью в планах нашей личихи... В худшем - всё это блеф. Вы по какой-то другой причине нацепили наручник на свою напарницу и решили отстранить её от себя куда подальше - может, какой конфликт между вами произошёл, скамп с вами, магами, разберёт - и теперь, с одной стороны, вам было бы выгодно отдать её нам в обмен на дополнительное доверие, с другой, вашей сообщнице выгоднее оказаться без наручника... Так что сначала неплохо бы получить доказательства того, что мы только что услышали. Вы сможете это доказать без снятия оков?
- Ох, в этом нет никакой нужды… - начал было Филипп, но голос его был заглушён неожиданным выпадом Потая:
- Никто не причинит вреда моей ученице. - сердито отрезал Маджесто. От его улыбки не осталось и следа. Брови сошлись на переносице, под глазами мага залегли гневные морщины. Заметив, что Андре занял позицию около двери, он поднял руку и щелкнул пальцами. В тот же миг массивный стальной запор с лязгом встал в пазы, запирая выход. - Эта комната защищена от всевозможных влияний извне и наполнена зачарованиями с печатью старой доброй Гильдии Магов. Вы не правильно поняли меня, господин Иехам. Я не собираюсь отдавать кому бы то ни было своих учеников, пускай даже самых нерадивых и дерзких. - Потай не удержался и бросил на Лайлу строгий взгляд. - Хотя, должен сказать, что те удивительные разрушения в Лейавинне, которые частенько приписывают мне, действительно сотворила эта юная особа. – маг указал на волшебницу, и та, всё это время с благоговением взиравшая на своего наставника, просияла. - Что же касательно оков, то, поверьте мне на слово, вы совсем не хотите, чтобы они были с неё сняты. И я не хочу. У меня были самые веские причины сделать это. Но это всё лирика. Главное - моя ученица не предмет для торгов. Вы пришли сюда, чтобы получить моё влияние, умение заводить друзей и говорить с толпой, в обмен на... некоторые материальные ценности. И это предложение меня полностью устраивает. - Маджесто навалился на стол. - Но у меня есть еще одно условие, которое, впрочем, я полагаю совпадает и с вашими желаниями. Нумидиум должен быть уничтожен.
- Да, такую вещь нельзя доверять абы кому, хотя, должен признать, с её помощью нам в одночасье удалось бы пресечь все беспорядки, которые, скорее всего, начнутся после свержения нынешнего правительства. – вздохнув, Филипп и убрал руку с эфеса и вновь уселся в кресло. – Можешь делать с Нумидиумом что хочешь – я не знаю способа ни уничтожить эту штуку, ни тем более взять её под свой контроль. – старик перевёл взгляд на волшебницу. - Что же до Лайлы – если ты считаешь, что она не несёт в себе опасность, особенно в таком состоянии, то так тому и быть, оставим бедную девочку в покое. Тем не менее, мне хотелось бы получить от неё всю имеющуюся информацию о Культе Чёрного Червя, даже если ты лично вытрясешь и отфильтруешь её прежде, чем делиться со мною.
- Видите ли, сейчас я всё равно не имею там реальной власти… - девушка виновато потёрла руку. - Ариана назначила своим приемником Нишьена Хелбейна, и в данный момент именно он управляет армией мертвецов. Я могла бы перехватить контроль над ними, но…
- Нет, это исключено, и дело даже не в том, что мы тебе не доверяем. – Филипп потёр подбородок и вальяжно развалился в кресле. – Мне бы не хотелось, чтобы козлом отпущения становилась ты, учитывая, что он и без того уже имеется. Где сейчас этот ваш “регент”?
- Нишьен? Я… - вновь осеклась волшебница. - То есть… Ариана отправила его к Элдариону, заключать с ним альянс против Империи.
- А вот это уже скверно… - Филипп нахмурился. – Значит, сил у некромантов недостаточно, чтобы противостоять и тем и другим одновременно, и план “единения против общего врага” можно выбросить в мусорную корзину… А я уж было обрадовался.
Андре нейтрально пожал плечами:
- Придётся объединять бедноту против богачей. Жаль, из войны с некромантами песня вышла бы получше.
- Ладно, вернёмся к насущным вопросам. – продолжил Ауреол. – Итак, у нас есть три кандидата в Императоры. Приоритет я отдаю Титу Миду, коловианскому военачальнику. Ему мы предоставим этот договор между Арианой и Советом Старейшин – это должно заставить его вступить в конфронтацию с правительством, и если он, в свою очередь, сможет заручиться поддержкой остальных офицеров Легиона, то государственный переворот мы проведём силами регулярной армии. – старик облизнул пересохшие губы. - На тот случай, если Мид по какой-то причине всё же решит поддержать Совет Старейшин, у нас есть Элдарион – я уверен, что у него в рукаве припрятано нечто  куда более существенное, нежели вся эта шпана, гордо именующая себя войском. Чтобы втереться к нему в доверие, мы отдадим ему этот список кандидатов в канцлеры, после чего Андре “похитит” его и передаст в руки советников, чем вызовет смуту в их рядах. – Филипп сложил ногу на ногу и запрокинул голову на спинку кресла. - Если же нам не удастся ни склонить Мида на свою сторону, ни сокрушить нынешний режим силами мятежников, нам останется лишь одно – раскрутить того лженаследника, Лиандра Септима и посадить его на трон. Я собираюсь лично отправиться на поиски этого самозванца, работу с Мидом мне хотелось бы доверить Андре, раз уж ему так или иначе предстоит “обокрасть” Элдариона, следовательно… - старик взглянул на волшебника, и, выдержав короткую паузу, продолжил: - В стане мятежников должны будете работать вы с Лайлой. Обеспечьте для нас поражение бунтовщиков, если Мид согласится с нами сотрудничать, или, в противном случае, приведите их к победе. Вас двоих устраивает подобный расклад?
- Расклад неплохой, да вот беда, боюсь, господин Элдарион, ммм... Как бы это сказать, немного меня недолюбливает с тех пор, как я подстроил ему ту ловушку в Корроле. Хотя, я полагаю, можно извернуться, хах. Касаемо же претендентов, скажу так: я бы тоже отдал предпочтение Миду. Нам нужно постараться убедить его любой ценой.  - Заметил Маджесто, просматривая список кандидатов. - Реальная власть принадлежит тому, за кем пойдёт армия. Всё остальное мишура и бесполезные словеса. Старики в Совете могут сколько угодно махать своими постановлениями и приказами, но править будет тот, за кем пойдут имперские легаты. А для этого из всех троих годится только Мид.
- Я тоже исходил из подобных соображений, однако, не всякий может поставить стремление к “общему благу” выше своего долга перед законом. – старик перевёл взгляд с одного своего сообщника на второго и обратно. - Надеюсь, добытых нами с Андре улик в купе с твоими связями хватит, чтобы склонить на нашу сторону если и не всех легатов, то хотя бы большую их часть… - Филипп поднялся на ноги, и, задумавшись, встал позади Потая. - К слову, на чью поддержку мы уже можем рассчитывать? Возможно, другие офицеры помогут нам склонить Мида на свою сторону?
- Вполне. - волшебник выхватил перо из чернильницы и крупными буквами вывел на чистом листе "Мид", обведя его в кружок. От него он прочертил линию вниз, где написал "Легаты". - Кроме того, если нам удастся его уговорить, я смогу попробовать привести на его сторону новую графиню Корольскую, она пока еще прислушивается к советам моего деда и, насколько я могу судить, доверяет мне. - Он прочертил линию от "Мида" в сторону и написал "Корол". - С её поддержкой мы почти наверняка можем рассчитывать на графа славного града Лейавина, который приходится ей мужем, а кроме того так же весьма положительного мнения о Синоде в общем, и о нас с Лайлой, благодаря нашей скромной поддержке. - Он усмехнулся и прочертил от надписи "Корол" линию к надписи "Лейавин". После чего добавил под записью "Легаты" две строчки "Легат Аскаре, Скинград" и "Легат Денар, Корол".
- А ты немало друзей успел завести за столь короткий срок. – произнёс Ауреол, из-за спины взирая на схему Маджесто. – Но прошу, продолжай.
- С этими двумя военачальниками я могу попробовать провести переговоры о поддержке Мида. - Потай пару раз ткнул в написанные имена. - Не могу гарантировать успеха, но кое-какие наработки уже имеются. Если нас поддержит Денар, наш кандидат получит полную поддержку по Северо-Западу. А Аскаре сейчас фактически держит в своих руках Скинград и всё графство. И, мне думается, управляющего ему на замену назначат еще очень нескоро. А кроме того... - волшебник снова взялся за перо и написал над надписью "Легаты" крупными буквами имя "Сейдро Веллиндус". - Этот человек имеет огромное влияние в Легионе, хотя, насколько я знаю, занимает не самое высокое положение. Опять же... Есть кое-какие наметки, можно попробовать склонить его на нашу сторону. В этом случае мы получим колоссальное влияние на Легион. Но это будет задачка не из простых, это уж точно.
- Действительно… К тому же, если мы оставим тебя наблюдателем в стане мятежников, то ты попросту не успеешь переговорить со всеми нашими потенциальными союзниками… - Филипп на несколько секунд погрузился в раздумья. - В таком случае, я сам займусь Элдарионом, а вы с Андре позаботитесь о легатах. Поисками самозванца, в свою очередь, займутся мои знакомые из имперской разведки, они же обеспечат координацию между нами. – Ауреол обернулся к волшебнице. – Лайла, ты помнишь мою племянницу?
- Картавая, которая? – уточнила девчушка, на что старик утвердительно кивнул. – Ну, да.
- Андре, вы с ней виделись в пансионе. – продолжил Филипп, обратившись к своему сообщнику. – Последующий обмен информацией будем производить через неё. Мой… точнее, теперь уже её дом в Эльфийских Садах станет нашим “генеральным штабом”. На этом всё?
- Да, я полагаю. - Маджесто снова улыбнулся. - Вроде бы мы обговорили все необходимые детали.
- Ну что ж, засим откланиваюсь. – попрощался с волшебниками Филипп. -  Мы с Андре отправимся в гости к Элдариону, а вы с Лайлой пока навестите своих друзей. Чертежи Нумидиума я так же оставляю тебе и... да, Потай, будь добр…
Старик указал на всё ещё запечатанный замок, и маг поспешил снять наложенные им чары, после чего гости благополучно смогли покинуть помещение. Оставшись наедине с Потаем, Лайла какое-то время молча сидела в кресле, сложив руки на груди, но затем встала и робко, но с какой-то напускной язвительностью заговорила:
- Всё никак не возьму в толк, чего вы обо мне так печётесь? Будь я на вашем месте, уже давно бы свернула себе шею! – чуть нахмурившись, произнесла волшебница. – Сколько раз я вас обманывала? Ослушивалась? Подводила? Но, несмотря ни на что, вы всё так же добры ко мне! Почему? Почему вы не отвернулись от меня точно так же, как все остальные? Почему, господин Маджесто? Я ведь… - на глазах у девчушки выступили слёзы. – Вредная, одержимая и совершенно неуравновешенная стерва! Я не заслужила такого к себе отношения! Ненавидьте меня! Презирайте! – Лайла вцепилась одежды Потая, и, навзрыд, продолжила: – Из-за подобной опеки я чувствую себя вашей должницей, а посему попросту вынуждена отплатить вам тем же! Знаете, никто не заботился обо мне так, как вы, и за это… - хватка ослабла, и голова девчушки уткнулась в плечо мага, который в ответ лишь ласково пригладил непослушные волосы своей ученицы и молча улыбнулся. – Я вам крайне признательна. Спасибо… Спасибо за всё. И простите.

[RottenSkeleton]

[Мятежник, рубака и некромант. Prisoner-Boratino, SnowK, MadSkeleton.]

Спойлер

Первое число Руки Дождя, ставка Элдариона
Нишьен остановился и поднял руку, и Кринш-Ай и Зено с связанным Ралемом остановились на самой вершине холма. На следующем холме уже начинался лагерь Элдариона: множество как белых, так и красных, и голубых палаток, со столбами дыма, сливавшимися высоко в небесах с вечерними тучами. Особняк лорда Ругдумфа был на другой стороне лагеря, и, должно быть, лидер мятежников был либо там, либо в шатре неподалеку. Значит, и идти следовало к этому зданию.
Хелбейн кинул Зено:
- Никаких сюрпризов, понял?

- Эй! Кто там?
Данмер обернулся: это к ним уже приближались несколько патрульных со стороны лагеря. Нишьен поднял руку:
- Мы пришли с миром. Глава Культа Чёрного Червя, Принц Червей Нишьен Хелбейн пришёл вести переговоры с лидером мятежников Элдарионом. Королева Червей, Ариана, также будет говорить и слушать через этого мечника, - эльф кивнул на Зено: - Мы надеемся заключить прочный союз... В этот раз.
- Прошу вас сложить оружие и проследовать за мной, - мягко произнес один из часовых. - Необходимая мера в наши неспокойные времена, к сожалению. Лорд Элдарион уже ожидает вас.
Зено скрипя зубами оставил свой внушительный меч, Кринш-Ай достала из-под подола платья два ножа, а Нишьену и расставаться было не с чем. Удовлетворив этим часовых, троица пошла вслед за провожающим, оглядываясь по сторонам: вблизи и изнутри лагерь Элдариона выглядел куда внушительнее, и Нишьен с некоторой тоской на сердце отметил, что даже при весьма заметных нарушениях дисциплины войско преступника номер один было на порядок опаснее его армии мёртвых.
В самом особняке Рудгрумфа гостей уже ожидали. В окружении нескольких ополченцев и самого оркского вельможи, восседая на мягком кресле, высокий светловолосый альтмер взирал на вошедших.
- А, Зено, снова здравствуй, и добро пожаловать. - широким жестом он указал на скамьи у одной из стен. - Прошу, присаживайтесь.
- И тебе не хворать, ушастый. – мечник кое-как усадил связанного данмера, которого присутствующие почтительно игнорировали, на пол, словно тот был тряпичной куклой и вальяжно расселся на скамье, сложив ноги на маленький столик с цветочным горшком. – А ты тут неплохо устроился… - произнёс Зено, осмотревшись. - Ну, по сравнению с той клоакой, которую мы обивали у гоблинов, по крайней мере.
- Так что привело вас в наш скромный лагерь? – продолжил Элдарион, проигнорировав слова рубаки и обращаясь к незнакомцам: – И, может представитесь, для начала?
- Фериус, меньше эксцентричности, - нагнулся и пробормотал мечнику данмер и, будто опасаясь его реакции, выпрямился и повернулся к Элдариону и его "свите": - Представлюсь: Нишьен Хелбейн, Принц Червей. Я хочу заключить с вашей стороной взаимовыгодный союз. Другого выхода для обеих сторон я не вижу, - Нишьен сбросил плащ и, проведя рукой по красной поверхности дублета, сел на свою скамью так, что, казалось, он хотел занять её всю, но Кринш-Ай его потеснила, сев слева и положив свой хвост на колени. Данмер едва слышно хмыкнул и вновь поднял голос:
- У нас общие враги, и общие цели. Нам противостоят Совет Старейшин, а с ними Легион, Имперские боевые маги и лоялисты из Синода и Коллегии Шепчущих. Наша цель - взятие Имперского города. Но я не претендую на политическую власть или на богатства, и не буду вам мешать в вашем противостоянии с Советом. Мне нужно немного другое.
Кринш-Ай скосила глаза на Нишьена: что он говорил? Но Хелбейн продолжал свой неуклюжий блеф:
- В Имперском городе под замком Империей хранятся артефакты, которые исконно принадлежали Культу Червей: Амулет Некроманта, Посох Червей и Шлем Дождевого Червя. Я хочу их вернуть. Что вы будете делать с городом после этого, мне всё равно. И сразу скажу: кладбища его меня интересуют слабо, так что можете не беспокоиться о судьбе любых своих захороненных там предков.
- Отдать Амулет Некроманта в руки последователя Короля Червей - непозволительная ошибка, которая может в будущем стоить стране немалого числа жизней, - покачал головой Элдарион. - Впрочем, как и наше теперешнее предприятие. Однако скажите, что вы можете предложить взамен?
- Я скажу вот что: у меня три сотни мертвецов, сотня живых некромантов и два лича. Этой армии хватило бы с лихвой, чтобы захватить Бравил к югу отсюда и присоединить к моим войскам и жертв чумы, но я не заинтересован в бессмысленных смертях или демонстрации своей силы. Если вы видите перед собой очередного тирана, решившего захватить Тамриэль с помощью мертвецов, то вы ошибаетесь. У меня другие приоритеты.
- Ох, ну кого вы из себя корчите? “Непозволительная ошибка”, “другие приоритеты”… – передразнил имперец эльфов. - Тьфу. Какой смысл корчить из себя привереду и пытаться сохранить лицо, если ты и так уже по уши в дерьме? - обратился Зено к Элдариону. – Наш “маленький принц” предлагает тебе прекрасное дополнение к твоей армии, а взамен просит какие-то там побрякушки… Выгодная сделка, не находишь?
- Весьма любопытно. Но сможете ли вы гарантировать, что я не получу удар в спину в пылу сражения от одного из ваших подчиненных? Или даже от двух из них? Видите ли, некроманты отличаются непостоянством. К тому же, Зено, насколько я знаю, поддерживает ментальную связь с одной интересной особой, которая, как мне доложили, стремится уничтожить все живое в этой стране.
- Оу, так ты ещё не в курсе? Ариана окочурилась, и теперь за главную у нас та соплячка, которую мы с тобой воскресили, вот только меня она не больно-то жалует, а уж я её и подавно. К слову, твои дружки-варвары тоже подохли, так что прими мои соболезнования. – напомнил Зено про Ральда и Рольфа. – Хотя нет, в действительности мне на них плевать. В общем, теперь я свободен как птица в полёте, и, знаешь, даже подумываю составить тебе компанию. Да-да, дружище, ты не ослышался! – мечник принял горделивую позу и задрал нос кверху. - Великий и могучий рубака готов пополнить ряды твоего воинства, причём совершенно безвозмездно! Если хочешь, я могу лично следить за тем, чтобы ни один вшивый некромант не посмел всадить нож тебе в спину, но вот за себя… - имперец виновато развёл руки в стороны. - Увы, не ручаюсь.
Нишьен выдохнул и провёл рукой по лбу, а потом с отвращением отдёрнул её, как будто не своей кожи касался, а в грязь ею залез:
- Фериус, это подождёт до конца наших переговоров... И я знаю что-то, что могло бы разрешить нашу проблему без вмешательства третьих лиц.
- Принц-- - открыла рот Кринш-Ай, но Нишьен, не слушая её, встал и, расстегнув рукав дублета, с трудом натянул его и обнажил метку: два выжженных штриха, будто впитавшиеся в кожу мазки маслом, переплетались двумя змеями и соединялись в одну. Хелбейн с торжеством на лице окинул взглядом ошарашенные лица:
- Это метка моего магического договора с Королевой Червей. Как видите, он до сих пор не нарушен, да и сделать так мог только безумец: чары навсегда лишат провинившегося магических сил. Что бы ни говорил Фериус, метка до сих спор стоит, а значит, Ариана жива настолько, насколько это возможно для неё.
Данмер перевёл взгляд на Элдариона:
- Я предлагаю заключить такой же договор и между нами. Я обещаю не вредить никаким образом ни вам, ни вашим союзникам ни до нашей попытки взять Имперский город, ни в течение трёх дней после неё. Того же я потребую и от вас, разумеется, потому что не хочу потерять свои магические силы уже из-за вашего предательства. Дату штурма назначите вы сами, но знайте, что я готов начать манёвры уже через неделю.
Альтмер нахмурился, разглядывая метку. В последний раз он видел такую темную магию еще будучи подмастерьем Гильдии Магов. Все это ему очень не нравилось - личиха обещала быть сильным противником, и с ней не стоило связываться. Однако...
- К чему обяжет меня эта магическая связь?
- Я предлагаю запретить нам атаковать или вредить друг другу, что и решит нашу проблему. Не вижу смысла перегружать договор деталями.
Нишьен сел:
- Разумеется, я только предложил заключить подобный договор, и нисколько не огорчусь, если вы предложите какую-либо другую альтернативу.
Неожиданно подала голос вставшая Кринш-Ай:
- Я, как представительница рядовых членов Культа Червей, выступаю против заключения такого контракта. Нишьен, вы даже не знаете, как творить подобные чары, а Элдарион может исказить суть контракта в свою пользу и предать нас самих. Вы поступаете опрометчиво, делая подобные предложения магу, которого в первый раз в жизни видите.
Нишьен смерил аргонианку взглядом:
- Кринш-Ай, я доверяю Элдариону, потому что он такой же маг, как и я. Плутовство и крючкотворство - удел воров и чиновников. Я лишь предлагаю--
- Предлагаете что? Разрубить ниточку топором? Если вы заключите подобный договор, встанет под угрозу--
- Встанет под угрозу что? - Нишьен встал и сложил руки на груди: - Кринш-Ай, если ты до сих пор не поняла, у меня нет никаких намерений вредить ни Элдариону, ни его мятежу. Мне очень жаль, если ты ожидала обратного, но я держу своё слово.
Аргонианка, ошарашенная, оглядела всю комнату и выдавила:
- ...Прошу прощения за своё поведение.
И выскользнула из комнаты.
Хелбейн молча сел на своё место... И лишь едва заметная довольная улыбка играла в уголках его губ:
- Итак?
- Я согласен, - добродушно улыбнулся эльф, - Заключить с вами союз до тех пор, пока не будет разгромлен общий враг. Но договор о ненападении будет продолжать действовать еще два месяца после окончания войны. - Он встал, подошел к столику у окна и налил себе вина. - А теперь предлагаю обсудить детали нашей будущей битвы.

Изменено 12 августа, 2015 пользователем MadSkeleton

[Gorv]

5-ое число Руки дождя, позднее утро. Имперский остров.

Дорога была загружена до предела. Всадники, повозки, телеги, кареты и пешие группы, тащащие на себе тонны всякого хлама, все это неизбежно мешало напарникам продвигаться. Когда же, наконец, они подобрались к мосту, оказалось, что на нем установлен пост Легиона.
- Эй, куда это ты собрался?
Выступивший вперед командир заставы выглядел крайне недоброжелательно и лошадь Джубена невольно попятилась.
- У нас дела в городе.- ответил монах.
- Дела у всех есть, да только гражданским приказано столицу покинуть. И они ее, как видите, покидают. Что за дело?
- Доставка посылки.
- Ящика, что ли?- уточнил солдат, указывая на притороченный к седлу футляр.
- Эм... Да. Да, именно его.
- А что внутри?
- Магический артефакт.- не колеблясь сказал молодой человек, решив, что смысла врать уже не было.
- Артефа-акт,- задумчиво протянул начальник в ответ,- А вот не пущу! В городе военное положение, а они в него черт-знает-что волочат! А ну, поворачивай назад!
- Успокойтесь, сержант.- раздался знакомый голос и Маталь поднял глаза.
Позади постового на своем белом коне сидел Сейдро, полностью облаченный в офицерский доспех, ослепительно блестящий в лучах солнца, а из-за спины торчала рукоять новенького имперского клеймора. Ветеран выглядел отдохнувшим и подтянутым.
- Я ручаюсь за этих людей. Пропустите.
- Как прикажете.- сморщился легионер и кивнул путникам,- Добро пожаловать.
Немного отъехав, Веллиндус дал Джубену поравняться с собой и заговорил вполголоса.
- Рад видеть тебя. В ящике Копье, я не ошибся?
- Да, это оно.
- Отлично. А что за эльф?- спросил старик, оглядываясь.
- Помогал мне в его добыче. Его зовут Кентул.
- Гхм. Кажется, я его где-то видел... А может и нет. Неважно. Главное, что пока все по плану.
Проехав мост и оставив скакунов, все трое пересекли черту города. За последние несколько дней столица здорово изменилась. Вместо лотков торговцев на улицах стояли стойки с копьями и мечами, оружейные ящики, курсировали группы легионеров, а окна особняков были в большинстве своем закрыты ставнями. Поднявшись по ступеням, священник увидел легата Денара, широко размахивавшего руками возле статуи дракона, подгоняя инженеров и зазевавшихся жителей.
- Добрый день, господин легат.- издалека поприветствовал его служитель, в то время как державшийся позади данмер лишь сдержанно поклонился.
- А! Рад видеть тебя, парень. Жив-здоров? Сейдро сказал, что на севере тебя чуть не порвали.- редгард окинул взглядом драное одеяние собеседника,- Несладко пришлось, а?
- То был тяжелый день для всех.
- И будет еще тяжелее, брат! Но мы выстоим, как всегда стояли!
- Твоими устами, Денар, да мед бы пить!- решил вмешаться Сейдро,- Ты мне скажи, куда этих ребят пристроить можно.
- Хм...- офицер нахмурился,- "Тайбера" заняли, "Купеческий" тоже... "Король и королева" свободен!
- Понял. Спасибо.- кивнул имперец,- За мной, не отставайте!
- Сейдро!- вдруг окликнул его легат.
- Что?
- Поторопись, гарнизон "Нова Варос" вот-вот должен прибыть, их нужно будет встретить и оформить, а бумаги передать Мери!
- Сделаю! А где Аскаре?
- В Торговом районе с Сегарионом реквизируют все, что можно реквизировать. Не мешайся им! Свои дела есть!
В спустя десять минут отеле по настоянию центуриона уже была выделена комната, в которую напарники сгрузили все свои вещи, а ящик, замотав в ткань, спрятали под одну из кроватей. Пока они этим занимались, ветеран успел вернуться в Талос плаза и прислать двух самых толковых из своих всадников с указаниями никого кроме Джубена, Кентула и его самого в комнату не впускать и ящик не трогать. Теперь Копье могло спокойно дожидаться своего часа, а бретонец отправился в город на поиски Хэксона и Костициана, которые, по словам Веллиндуса были где-то в городе.

[RottenSkeleton]

{Кватч, падение.}

Спойлер

Утро, тридцать первое число Первого Зерна, Скинград
Редгардка в форме стражника Кватча провела пером по бумаге один раз, второй, но, как назло, верой и правдой служившее ей на протяжении уже недели перо отказывалось покрывать бумагу тем острым, тонким почерком, напоминающим изущную резьбу на древнейших мечах, которую она так любила. Вздохнув, она посмотрела на конец пера: разумеется, затупился, и, кроме того, очень короток. Перочинным ножом дело уже не поправить. Женщина скомкала лист бумаги с уродливыми линиями чернил и бросила на пол вместе с пером, а потом горько усмехнулась символизму происходившего. Потом она окинула взглядом стол, за которым сидела, открыла все ящички, нашла новое писчее перо и повторила попытку.
В этот раз линии выводились как надо, изящные, ровные и не выдававшие никаких эмоций того, кто их писал:

"Легату Аскаре, капитан стражи Кватча Тьерра.
Уровень секретности: Максимальный. Если ты ниже легата по званию, если это прочтёшь, можешь заранее выпустить свои кишки тупым ножом.

Слава Империи!
Прошу прощения за то, что пребывала в бреду во время прибытия в Скинград вчера вечером, и благодарю вас за оказанную нам поддержку, за кров и за лекарства. После битвы в Кватче зелья исцеления болезней были как никогда кстати. Я боялась, что мы не успеем добраться до Скинграда до того, как порфириновая гемофилия возьмёт своё, и мы обратимся в чудовищных кровопийц. Теперь я способна держать перо в руках, и, как вы и просили, опишу всё произошедшее в Кватче в мельчайших подробностях для подробного рапорта в Имперский город.

Двадцать девятого числа, на закате, к воротам города на юге по дороге прибыла группа, одетая в старую и изношенную одежду. Они назвались беженцами из захваченного вампирами Скинграда и попросили крова. Вместе с ними прибыли несколько вооруженных людей с неполной и смешанной экипировкой, иногда с символикой города Коррол, изношенной и грязной, вероятно, даже запачканной кровью. Они заявили, что являются подкреплениями из Имперского города, прибывшими в Кватч для усиления защиты в городе.
Разумеется, дозорные на воротах передали об этом происшествии мне и графу Матиасу. С одной стороны, слова беженцев о захвате Скинграда вампирами клана Сиродиил соответствовали донесениям, которые мы получили днём того же числа. Мне показалось логичным, что одинокий гонец прибыл в Кватч куда раньше, чем группа разрозненных, лишенных вооружения людей. С другой стороны, беженцы прибыли в город совместно с "подкреплением", о котором никаких новостей из столицы не было, и потому у меня не было никаких причин доверять ни "подкреплению", ни "беженцам". Принимая во внимание недавние попытки неизвестных проникнуть в город (двадцать седьмого и двадцать девятого числа, в ночное время суток), я приняла решение не впускать прибывшую группу в город. Ворота, которые мы держали закрытыми, могли выдержать натиск от группы неизвестных, не владевших осадными орудиями. По крайней мере, я так думала.
Мы старались затянуть группу неизвестных в длительные переговоры. В ходе их я узнала, что главный в этой группе - некий священник из Скинграда по имени Вало Цитисус, как мне тогда показалось, имперец средних лет. Также я узнала много деталей о группе, которые в свете того, что произошло позднее, не имело никакого отношения к реальности. "Вало Цитисус" понял, что я попусту трачу его время разговорами, когда я не обратила внимания на ложь, противоречившую тому, что он сказал ранее. После этого он отдал приказ открыть ворота, открыв свою истинную сущность - Эдуард Лион, вампир-священник, убийца графини Аррианы Валги. Я отдала приказ стрелять на поражение.
Признаюсь, я ожидала многого, но того, что во время моих переговоров с Лионом несколько его людей успеют под покровом невидимости залезть на стену, я предугадать не смогла. Я слышала о вампирах-одиночках, пробиравшихся в ночные города Даггерфола по стенам, но чтобы нечто подобное применяли вампиры Сиродиила, я даже думать не смела. Но, видимо, старые вампиры-чистоплюи остались в далёком, светлом, мягком и пушистом прошлом. Те твари, с которыми я встретилась у ворот, были злее и агрессивнее на порядок. Они сражались, будто не боялись повторно познать смерть. Со скорбью в сердце я признаю, что моих людей, моих грёбаных людей, раскидали, как тряпичных кукол.
И дальше всё покатилось в дерьмо со скоростью охваченной огнём повозки со скуумой с хаджитом на вороном коне.
Вампиры действовали очень быстро, несколько хаотично, но в целом эффективно. По всей видимости, попытки проникнуть в город в предыдущие ночи были нужны для того, чтобы изучить нашу систему защиты: когда Лион и его псы проникли в город, они ориентировались в нём так, как будто жили в нём на протяжении последних десяти лет. С другой стороны, я не раз говорила графу Матиасу, что восстановление города в ровно том виде, в котором он был разрушен даэдра, было плохой идеей, но я не буду говорить плохо об умерших. Граф Матиас был героем и делал то, что считал нужным. Это я его подвела там, у ворот, и должна понести наказание за то, что произошло в Кватче.
После того, как Лион и его люди открыли ворота настежь и заставили нас отступить внутрь города, он начал обращать захваченных в плен в вампиров. Я не знаю, как он это делает, но одного укуса и трёх секунд хватает, чтобы здоровый зрелый человек обратился в жаждущего крови носферату, хочет он того или нет. Когда я вернулась со свежими силами, намереваясь выбросить эту шваль из Кватча, все дозорные уже были на стороне Лиона. Мы вступили в жаркий бой.
Тем временем, по протоколу, колокол начал бить набат. Гражданские, в соответствии с нашим опытом защиты города, направились на эвакуацию в часовню и в замок, но Лион, видимо, предугадал подобное развитие событий и отправил четырёх вампиров преграждать путь бежавшим. К счастью для многих спасшихся в часовне, четырёх вампиров оказалось явно недостаточно для такой цели. Некоторым сбежать в святое убежище не удалось, но они сражались храбро всем, что у них имелось. Я с гордостью могу сказать, что проведенные стражей города добровольные уроки по боевым искусствам пригодились.
Когда гражданские укрылись в часовне, мы понесли тяжёлые потери: Лион метался из стороны в сторону, стараясь обратить в своих сторонников как можно больше моих людей. Теперь уже их было больше, чем нас. В таких условиях продолжаться бой не мог, и я отдала приказ об отступлении в часовню и в замок. Большая часть нашего отряда укрылась вместе с гражданскими в часовне, а я с маленькой группой солдат отправилась к замку.
После того, как я вошла в замок, в городе начался пожар, сравнимый по масштабом с тем, что бушевал во время нападения даэдра на Кватч во время Кризиса. Не знаю, как это удалось у Лиона без отдельного отряда боевых магов, но факт остаётся фактом: плотный дым в считанные секунды закрыл обзор из замка, и никто не мог видеть, что происходит в городе, за исключением того, что происходило на площади перед замком. Я надеялась, что установившаяся тишина - знак того, что треклятые носферату взяли свои вещички и ушли из города. К несчастью, это было не так.
Через полтора часа после того, как ворота в замок закрылись, они открылись вновь - без применения механизма, открывающего ворота - и на площадь за часовней и через мост в замок прорвалась группа вампиров численностью в двадцать пар клыков, Лион в их числе. Теперь я уже не сомневалась в том, что на его стороне находится какой-то отряд магов, который он приберёг в качестве козыря.
После этого, всё пошло ещё хуже, чем я могла ожидать."

Тьерра выдохнула и, в который раз поставив перо в чернильницу, отложила покрытый тонким почерком первый лист своего доклада в сторону и потянулась за вторым...

Ночь с двадцать девятого на тридцатое число Первого Зерна, замок Кватч

Савлиан Матиас плотно подвязал ремень на пояснице, стягивая слои брони: плотная кожаная рубаха, смазанная жиром для защиты от ржавчины кольчуга, скромные латные наплечники и неприятно отдававшее сажей и гарью даже спустя столько лет, даже спустя столько стирок... Это сюрко когда-то носил Иленд Вониус, единственный выживший из отряда, который Матиас послал в пламенные врата Обливиона. Иленд отказался поменять броню, напоминавшую ему и окружающим о тех жутких жертвах, что понёс Кватч в то время. Должно быть, оно напоминало своему носителю о жгучих просторах Мёртвых Земель до самой его смерти: бедняга скончался от слабого сердца на ночном патруле, и завещал свою броню графству. Граф Матиас нашёл ей место на манекене глубоко в замке, там, куда не заходил никто, кроме него самого. И теперь он облачался в эту броню, надеясь, что она придаст ему смелости перед лицом нового врага.
- Граф Матиас, вампиры смогли проникнуть в замок. Они захватили ворота, внутренний дворик и тронный зал и требуют вашего появления якобы для переговоров о сдаче города.
Имперец повернул голову: Тьерра, ещё один ветеран осады Кватча, а ныне капитан стражи города, стояла в полном боевом облачении, разве что не было мешавшего сражаться в закрытых помещениях плаща. Потом он посмотрел на извлеченный из своих ножен серебряный клеймор, знак её положения:
- Оставь формальности для публики... Думаешь дать им бой, здесь и сейчас?
Редгардка сжала рукоять своего оружия:
- Если бы это были обычные кровососы... Но нет. Это какие-то другие. Савлиан, помнишь того упыря из Вваленвуда?
- Да. Помню.
Конечно же, как не помнить. Кровавый ублюдок убил трёх человек, в том числе ушедшего в отставку Мериндила, прежде чем его поймали. Орал что-то про "превосходство носферату" и дрался до конца, как бешеный. К счастью, это был явно одиночка, изгнанный из своего клана за чересчур радикальные взгляды. Савлиан до сих пор помнил, как "вваленвудский мясник", запертый в клетке на месте Арены, плевался красной слюной и орал, пытаясь закрыться от солнца. Со времён нашествия даэдра ничего страшнее Кватч не знал.
- Они все там такие. Абсолютно все. Но их много, и действуют они слаженно.
Савлиан кивнул: так же думал и он. Иначе и быть не могло.
- Как они расположены в замке? Тайный ход перекрыт?
- Они заняли ворота, двое у ворот, по двое в боковых башнях, и тронный зал, их там восемь, вместе с лидером. Я не знаю, что происходит в городе. Из-за этого треклятого дыма ничего из замка не разглядеть.
- А звуки?
- В городе тишина. Должно быть, бои прекратились.
Плохо. С входа "беженцев" прошло не больше трёх часов, и вампиры подавили любое сопротивление за такое короткое время. Савлиан тяжело выдохнул: что он сделал не так? Почему Кватч, переживший одну трагедию, тут же пал жертвой другой?..
- Сколько наших людей находится в замке, не считая нас и прислуги?
- Восемь. Из них двое тяжело ранены, и зелья им уже не помогут, нужен целитель. Один в заложниках у кровососов где-то у ворот.
И, после короткой паузы:
- Это Берих. Они взяли в заложники Бериха.
- Я видел.
Берих, телохранитель графа, дрался храбро: он вышел навстречу главарю носферату во внутреннем дворике замка, надеясь, что победит его в дуэли один на один. Он дрался храбро, как лев, но этого не хватило для победы. Главный вампир обезоружил его и лишил правой руки. Кватч потерял лучшего своего мечника. Тьерра и Матиас могли только позавидовать технике старого Иниана.
Матиас поднял взгляд и прицепил к ремню на поясе ножны с длинным серебряным мечом. В одну страшную ночь он понял одну простую истину: либо ты сражаешься, либо ты бежишь. Если бы он сбежал тогда, Кватча бы на этом месте не было. Может, не было бы и Империи. Теперь же возникла новая угроза. Вновь долг звал Савлиана Матиаса и вновь перед ним вставал выбор: либо он сражается, либо он бежит. Но он знал, что на самом деле никакого выбора не было.
- Тьерра...
Матиас хотел бы, чтобы в его голосе звенела сталь и ревел огонь, бушевала ненависть, дребезжала месть. Но в его голосе были слышны лишь слабость и усталость. Граф Кватча должен был сражаться, обязан был сражаться, но он уже не был молодым человеком, или даже зрелым. Савлиан был пожилым воином, и ни о какой победе в схватке с сверхъестественным чудовищем речи идти не могло. Это понимали и Матиас, и Тьерра; это бы поняли и Берих, и Иленд, и, может, даже Герой Кватча, будь он ещё здесь.
Но Матиас отогнал эти мысли. Это были мысли размякшего воина, вчерашнего героя, теперь желавшего лишь сидеть у камина и рассказывать истории о своей молодости своим внукам... Сын Матиаса, последняя память о жене, служил в Имперском городе, и, может, он станет следующим графом. А сейчас он должен был принять решение, которое может спасти Кватч. Нет, спасёт.
Он возьмёт меч, и уже плевать, умрёт ли тот кошмарный носферату или нет. Главное, чтобы вслед за своим графом были готовы пойти остатки его стражников. Если им хватит храбрости, они перебьют проникших в замок и запершихся в нём носферату, и этот кошмарный день кончится. Сын Савлиана станет следующим графом, Тьерра и дальше будет ходить с серебряным клеймором за плечами, а Берих Иниан, верно служивший своему правителю, будет сидеть у камина и рассказывать историю о своей дуэли с Эдуардом Лионом своим внукам...
Матиас выпрямился и поднял глаза, и в этот раз в его голосе звенела сталь и ревел огонь:
- Тьерра, раздели наших людей на две группы. Первую, из здоровых, поведу я: мы придём на "переговоры" с Лионом, а когда он на нас напаст, дадим отпор и попытаемся его убить; если мои догадки верны, то со смертью патриарха развалится и весь его клан. Вторую, с ранеными, поведёшь ты: когда начнётся бой, бери прислугу и попытайся вырваться через тронный зал и внутренний дворик ко входу в подземный ход, и бегите в город. Вопросы?
Редгардка коротко кивнула головой, и Савлиан почувствовал облегчение: она увидела в нём того, старого Матиаса, который освободил вместе с Героем Кватча свой родной город больше десяти лет назад. Матиас-Граф передал бразды Матиасу-Герою. Но у неё тоже был свой долг перед городом?
- Что, если мы умрём, здесь и сейчас?
И ему, и ей было очевидно, что вопрос был "Что, если ты умрёшь".
- Графом сделать моего сына, или, если он откажется, оставить этот вопрос Совету. В любом случае...
Матиас положил правую руку на плечо Тьерры, и опять в голове пронеслась картина: в воздухе летит кусок руки Бериха Иниана, по самый локоть...
- Гражданских следует вывести из города, любой ценой... Но береги силы свои и своих товарищей. Кто знает, что вас ждёт вне города.
Тьерра кивнула:
- Куда?
- На восток, в Скинград. Там установлен контроль Легиона, командует легат Аскаре. Он хороший командир, и, если вампиры не покинут город сами, отобьёт его у них.
Савлиан окинул взглядом комнату: спальня графа Голдвайна была в том же состоянии, что и десять лет назад. Лишь очередной мрачный памятник не то разрушениям Кризиса, не то медлительности ремонтных рабочих... А может, его неэффективности как правителя?
Но это было уже не важно. Будь он действительно графом своего города, эту трагедию удалось бы избежать. Но неосторожность Савлиана-Графа привела к тому, что придётся вновь Савлиану-Герою поднять меч за своё графство. Может быть, Савлиан-Герой этого и хотел... Но Савлиан Матиас, граф Кватча и бывший капитан стражи - нет.
Но это было уже не важно.
Выбора у Савлиана теперь не было.

Матиас вышел из комнаты, и Тьерра последовала за ним и закрыла дверь.
 

***

Эдуард Лион поднял глаза на вошедшего графа Савлиана Матиаса - в том, что первым в тронный зал из внутренних помещений замка вошёл именно граф, а уже потом за ним вошла его свита, у Лиона не было никаких сомнений - и остался приятно удивлён его внешностью. Это был не жиреющий старый вояка, в чревоугодии и похоти прятавшийся от кошмаров войны, и это был не бессильный старик, не способный даже поднять в руки меч. Перед Лионом стоял опытный, крепкий солдат, и этот человек знал, с чем имеет дело... Вопрос был только в том, осознавал ли он это до дуэли в дворике, или же научился на горьком опыте своего подчиненного. В конце концов, ничто так не отрезвляет, как увидеть, как человеку отрубают конечность одним взмахом меча.
Лион вышел вперёд. По правую руку от него стояла верная Постумия с её мечом, по левую руку непривычно молчаливая Секунда с дубинкой. Вилью Эдуард оставил сторожить мечника во дворе, и оставалось надеяться, что она не совершит какую-нибудь глупость в его отсутствие: босмерка явно была не самой его нормальной последовательницей.
Лион сделал шаг вперёд, не выпуская меч из руки. Поверхность руки Клинка Деления нагрелась и заметно пульсировала, как вздувшаяся вена: Фаре Магон внимательно следил за владельцем оружия. В некотором смысле, это тешило самолюбие Эдуарда: сейчас он научит даэдра Молаг Бала, как следует порабощать смертных. С другой стороны, это вызывало желчную злость: как смеет этот даэдра оценивать его действия? Наконец, Эдуард опасался, что Клинок Деления уже начал творить с его разумом свои разрушительные фокусы...

Но его лицо и его голос выражали лишь холодные спокойствие и равнодушие, более ничего. Никто не должен был видеть, что творилось в голове и сердце полководца. Звук его речи заполнил всю тронную залу с пола до потолка, звеня колоколом под тёмными сводами старого замка:
- Добрый вечер, граф Матиас. Позвольте представиться: граф Эдуард Лион. Я рад видеть, что вы пришли сюда с оружием в руках, как и полагает встречать свою смерть любому сыну Империи.
Голос графа, должно быть, был в молодости тягучим, как мёд, но крепким, как крепостная стена, но теперь в нём можно было заметить застарелые трещины и старческую хрипотцу:
- Эдуард Лион, верно? Я слышал о вампире-священнике из Коррола, который убил графиню Арриану Валгу, но не ожидал, что тебе хватит наглости повторить своё злодеяние.
- Валга была лишь жалкой старухой. Нет, граф Матиас, вы умрёте здесь, но вы слишком могучий воин, чтобы просто так вас отпускать.
Лион сделал шаг вперёд:
- Савлиан. Я уважаю ваши прошлое, чувство долга и желание защитить свой город. Но вы всего лишь простой человек. Я превосхожу вас по всем параметрам. Но вы способны достичь моего уровня. Вы сильный и волевой человек, истинный воин. Позвольте подарить вам благословение Молаг Бала, и вы станете моим доверенным лейтенантом. Я обещаю, что в таком случае никто из вашей свиты или из вашего города не пострадает.
Молчание.
- Вы колеблетесь?
- Да. Я колеблюсь.
Савлиан поднял меч в воздух и посмотрел на лезвие, горько усмехнувшись:
- Я не поэт и не оратор, Лион, и я не умею лить воду, которая на вкус как вино, а в животе обращается в яд. Мои песни - в делах, а не в словах. Но я всё-таки скажу пару слов, прежде чем дам себя умертвить тем или иным способом.
Эдуард нахмурился:
- Прошу, продолжайте. Мне крайне интересно ваше мнение.
Имперец опустил глаза на вампира в грязной от крови одежде священника. В его глазах были лишь пустота и холод. Это было выражение глаз убийцы, который был готов нанести смертельный удар жертве, не задумываясь. Лион, истощенный длинным боем и контролем над своей армией, запоздало заметил, как уголки его рта приподнялись, и вновь его лицо приняло спокойное выражение.
А Матиас после паузы произнёс:
- Вы лишили руки Бериха Иниана. Он был другом моего детства, Лион. Я был старше его на три года. Летом мы вместе ходили за город собирать ягоды. Потом, когда я пошёл в стражники, он последовал вслед за мной. Во всём он меня поддерживал. Когда начался Кризис, и Кватч был разрушен, я боялся трёх вещей: смерти моего престарелого отца, смерти женщины, которой я любил, и смерти человека, на которого мог тогда положиться во всём. Берих поддерживал меня во время восстановления города, и когда я стал графом, я назначил его своим телохранителем. Он отдал свою руку за меня.
Савлиан посмотрел на стоявших за Лионом с пустыми лицами Постумию и Секунду, и ещё двух кровососов-эльфов, которых Лион обратил ещё в городе:
- Я смотрю на ваших подчиненных, и я не вижу настоящей верности. Готовности умереть за идеал. Это тупые марионетки, извращенные какой-то тёмной магией, которую я не могу понять, да и не хочу. И вы предлагаете мне покинуть человека, который лишился руки, людей, готовых сражаться за знамя Кватча, за Империю до последней капли крови, моих подчиненных, моих соратников, моих друзей - и всё это для того, чтобы стать пустоголовой марионеткой бесчеловечного тирана.
Ни разу ни голос графа, ни мускулы на его лице не дрогнули. Внешне это был абсолютно спокойный человек. Но Лион знал, нет, он чувствовал своим вампирским чутьём, как клокотала, кипела внутри этого старого тела кровь, как вздулись сосуды на его шее, как подрагивают кончики пальцев. Это была ярость без ярости, гнев без гнева. Так злятся, когда злость уже ничего не может решить, когда есть лишь один выход из ситуации: простое и полное уничтожение. Это был чистый праведный гнев.
- Надеюсь, вы понимаете, что ваше предложение не примет ни единый здравомыслящий человек.
Эдуард расправил плечи, будто сбросив тяжёлую ношу, и сделал шаг вперёд:
- Я думаю, что понял вашу позицию. Постумия, Секунда, закрыть выход из тронного зала! Граф и его свита - мои.

Матиас рванул на Лиона, резко сократив расстояние до носферату, и серебряный меч ударил по золотистому лезвию и, скользнув по нему, оторвался - уже с глубокой трещиной на лезвии. Граф крякнул и увернулся от взмаха мечом Лиона, а потом, стараясь избежать соприкосновения с его оружием, рубанул по его плечу. Эдуард вывернулся, подобно змее, и нанёс длинный режущий удар, заставив Савлиана отпрянуть на шаг назад, и теперь он имел преимущество: Матиас не мог нанести удар по Лиону, но Лион вполне мог нанести удар по Савлиану.

Но это явно не было целью графа, и оба соперника краем глаза заметили, как группа стражников, разделившись на две половины, обежала их и вступила в схватку с ошарашенными траллами Лиона... А потом Савлиан нанёс колющий удар по ноге. Серебро жгло кожу, как раскаленные угли, и Лион в один миг осознал, как он, брезгавший кровью эльфийской и зверолюдской и ни разу не вкусивший человеческой крови за долгое время, вымотанный боем у ворот и дуэлью во внутреннем дворе замка, устал за весь день осады... А значит, затягивать схватку он не мог.

"Простите, граф Матиас."
Лион напряг все свои силы, достигнув самую высокую скорость движений, которой мог добиться, и сделал один колющий удар в грудь соперника.

Имперец бросил короткий взгляд на Савлиана Матиаса: клеймор Лиона вошёл ему в грудь на четыре с половиной дюйма. Из раны по старому, серому от времени сюрко потек красный ручей. Поток человеческой крови.
Лион вогнал Клинок Деления глубже, ещё глубже, а потом начал его поворачивать. Меч пробил лёгкое старого графа: он с трудом глотал воздух, цепляясь за жизнь. Холодной решимости в глазах больше не было. Это был не герой Империи, и даже не воин. Это был лишь раненный человек, и раненные люди ничем не отличаются от испуганных детей. Пока в человеке есть крупицы человечности, пока у него есть что-то светлое, оставшееся из детства, он не сможет стать истинным убийцей.
Эдуард сделал шаг вперёд: медлить было нельзя. Позади были слышны звон мечей и крики его слуг, но он слышал лишь вырвавшийся крик Савлиана:
- Тьерра! Спаси Кватч!..
Секунда обратилась в вечность. Один укус, один взмах руки, и глаза Савлиана Матиаса загорелись новым светом.

Эдуард лишь после этого почувствовал, как горят его спина и грудь, и как стекает по старой робе священника кровь. Вампир повернул голову: позади стояли три стражника, и все три меча были по самые рукояти в Эдуарде. Лион усмехнулся. Стражники попятились, переводя взгляд с израненного вампира на его нового тралла и обратно. Окровавленные мечи не дрожали в их руках. Это были истинные сыны Кватча, готовые умереть, но оставить на захватчике царапину, любой ценой.
Лион хладнокровно посмотрел на образовавшие неровный треугольник отверстия в его груди и провёл по ним рукой: раны затянулись слабой плёнкой.
В другой жизни он при виде подобной жертвы бы почувствовал жалость, может, даже слабость. Но он отринул свои слабость и человечность много, много, много лет назад, и теперь перед ним стояли не заслуживавшие почёта герои.
Перед ним были свежие солдаты.
Лион облизнул острый клык и, подняв Клинок Деления, сделал шаг вперёд.
Савлиан Матиас с скорбью на лице закрыл глаза.
 

***

Он был всего лишь префектом, всего лишь человеком.
Когда-то он был талантливым молодым имперцем. Гордостью семьи Лион. Подающим надежды офицером. Можно сказать, идеальным военным. Всё, что нужно легионеру, у него было с детства: харизма, крепкая рука, стойкость к физическим и моральным нагрузкам. Он прославился своей выносливостью, когда дело касалось долгих и утомительных погонь. Если кому-то нужно было поймать ловкого контрабандиста или особенно хитрого бандита на границе с Хаммерфелом, за ним слали Лиона. Дайте этому парню краткое описание головы, которую он должен будет отрубить и принести назад, и он, Девятеро свидетель, это сделает. Исполнительный, без единого изъяна, он делал стремительную карьеру. Злые языки говорили, будто "золотому мальчику из Кватча" покровительствовали в столице. Говорили, будто он станет самым неопытным генералом в истории.
Плевать. Он этого хотел. У него не было другой жизни, кроме войны. У него не было другого призвания, кроме боя. Лишь в бою, с мечом в руке, Эдуард Лион чувствовал себя лучше всего. Другой жизни у него не было, и думать он о ней даже не мог. Если и снились ему безликая жена, призрачные дети, особняк, то в конце сна их уничтожало жаркое пламя, которое он остановить не мог. Из-за этих снов письма матери о том, как ему пора искать невесту, вызывали тяжесть в желудке. Он боялся, что любая попытка остепениться закончится либо тем, что судьба вернёт его на тот путь, который его привлекал больше всего, либо тем, что "золотой мальчик из Кватча" так и не станет генералом.
Когда он стал префектом и получил в свое распоряжение отряд, это был лучший день его жизни. Он был кумиром для своих солдат. Каждое его слово отзывалось стрекотом барабана в сердцах подчиненных. Он был для них всем.

А потом они умерли.
Лион винил во всём командование. Так было в три-четыре раза больше людей, чем у него. А его солдаты были всего лишь людьми. Всего лишь людьми.
Напротив, командование винило его: в той миссии он вёл в бой не только простых солдат, но и ещё одного дворянского сыночка, причём из семьи, которая была на порядок выше его семьи. "Золотой мальчик из Кватча" вернулся без головы врага, зато с головой наследника целого рода. Он проиграл, и с тех пор карьера застопорилась. Злые языки говорили, что в столице от него отвернулись, поняв, что сильно переоценили молодого префекта. И Лион с горечью в душе понимал, что самая чудовищная ошибка в его жизни была совершена не им.
Он попытался вернуться назад, начал усердно тренироваться, попросил новых людей вместо тех, что умерли тогда. Новых людей ему не дали. Ещё ряд операций: Лиона бросали на миссии, где у него не было и единого шанса. Кто-то наверху решил сломать "золотого мальчика" окончательно.
Потом солдаты начали дезертировать и сбегать со службы, и Эдуарда послали за их головами. Он до сих пор помнил морду трибуна-хаджита, отдававшего этот приказ. До сих пор помнил, как хотелось отрубить этому улыбавшемуся коту голову за то, что он делал.
Он не был "золотым мальчиком из Кватча", он был всего лишь префектом. Всего лишь человеком.
Он подал в отставку, а когда прошение не удовлетворили, он попросту сбежал вслед за своими подчиненными.

Больше никакого Легиона. Никаких писем матери. Никаких злых языков, и уж точно никаких покровителей в столице. Отныне, раз и навсегда, Лион не принимал никаких авторитетов. Если чему-то его и научил Легион, так это тому, что нельзя доверять генералам, нежившимся в их тёплых особняках за бутылками вина, пока солдаты проливали кровь за Империю.
Лион порвал связи со своей семьёй, подался в наёмники, основал компанию "Чёрных скорпионов". У него появился новый отряд: уже не юнцы с сверкающими глазами, которые сдохли, как мухи. Это были крепкие, сильные люди. Люди, не эльфы, не зверолюди. Эльфы привыкли жить в своих дурацких лесах и в своих дурацких дворцах, плетя бессмысленные и глупые интриги. Зверолюди жили в своих пустынях и болотах и не знали истинных лишений. Только люди могли понять Лиона, только они жили не больше сотни лет, только они слезами, потом и кровью записывали летописи о своей жизни. Другим Лион не доверял...
 

***

Вилья истерично смеялась и уворачивалась от взмахов клеймора редгардки, а та всё орала, орала, орала:
- Тварь! Мразь! Шваль! С-сука! Я тебя... Я тебя убью, здесь и сейчас!
Лион вышел во внутренний дворик и окинул взглядом дворик: дозорные на воротах отчаянно сражались со стражей и с вооруженной прислугой из замка, но их было слишком мало. Без тех двоих вампирш - какие вообще были у них имена? Лион уже забыл - в замке у него осталась лишь Вилья, остальные ни на что не годились... Может, граф Матиас, но он ещё не оправился после трансформации... Да и Вилья сейчас занималась тем, что истерично смеялась и не давала капитану стражи Кватча убить себя.
Эдуард Лион опустил глаза: Вилья и Тьерра сражались вокруг лежавшего на земле имперца без правой руки. Вампиру хватило и простого зрения, без всяких вампирских трюков, чтобы понять: имперец был мёртв. Рана на руке не была вскрыта, но, видимо, он перерезал себе глотку ножом, лежавшим чуть в стороне от него.
Наконец, раздался пронзительный визг: это меч редгардки оставил глубокую рану на животе Вильи. Босмерка рванула на свою противницу, замахнувшись мечом, но Тьерра легко пригнулась и вонзила в наскочившую на неё босмерку свой меч. Вилья резко остановилась, и Лион заметил, как она с ужасом смотрит на брызги крови из её рта... И на него.
Редгардка обернулась и побежала к воротам, но Лион даже не сдвинулся с места. Дозорные у ворот были уже мертвы, но Лиону было всё равно. Он смотрел лишь на труп имперца без правой руки и на пытавшуюся извлечь из туловища клеймор босмерку, размышляя о чём-то своём, отдалённом. Тьерра и её отряд уже скрылись в башне, а Лион всё стоял и молчал.
Наконец, когда крики затихли, он вонзил Клинок Деления в землю и пошёл вперёд.
Пусть дозорные сдохли. На воротах стояли лишь эльфы. Эльфов ему было совсем не жаль.
Лион бережно, почти ласково схватил босмерку за клок волос и дёрнул на себя, приподнимая её мотавшуюся голову так, чтобы её наполненные ужасом - и какой-то мерзкой любовью - глаза смотрели прямо на него:
- Что случилось с этом мечником, Вилья?
- Я... Я...
- Что с ним случилось?
Он вытащил клеймор Тьерры из Вильи и провёл рукой по ране: она затянулась.
Капитан гвардии сглотнула:
- Я убила его. Перезала глотку. Как барану.
- Зачем?
- Потому что вы на него смотрели совсем не так, как на меня.
Лион холодно посмотрел на босмерку, но та продолжала:
- Вас же впечатлял этот скот, да? Вы его хотели поставить капитаном гвардии вместо меня. Скажите, генерал, вы же этого хотели! Поставить безрукого калеку, которого даже я могла прирезать, вместо меня!
- Да.
Лион усилил контроль над Вильей, но она не поддалась: на лице босмерки переменилась тысяча эмоций, прежде чем она, наконец, засмеялась:
- Ну вот и славно. Видите? Я не оставила вам другого выбора. Вам придётся оставить меня.
- Тут ты просчиталась. Твоё место займёт Савлиан Матиас, и ты всё равно умрёшь.
- А?
Вампир со всей силы пнул босмерку по шее, и раздался чудовищный хруст. Лесная эльфийка упала на землю, похожая на тряпичную куклу, жалкая и мерзкая, прямо как товарищи Лиона по отряду много-много лет назад. Но он отбросил свою человечность. Лион больше не был "золотым мальчиком из Кватча", не был префектом, не был человеком.
Вампир поднял клеймор и, прежде чем пробить им череп Вильи, произнёс:
- Мне эльфы ни к чему.
 

***

"Кватч встретил нас полными разрухой и смертью. Было такое ощущение, будто та повозка, о которой я писала раньше, столкнулась с живым воплощением Меруна Дагона. Всё, что было деревянного в городе и могло гореть, горело. Часовня была разрушена, но внутри неё всё ещё сверкали вспышки заклятий. Повсюду ходили какие-то боевые маги, которые убивали бежавших от них жителей. Это был самый настоящий кошмар.
Когда мы покинули город, мятежные маги не последовали вслед за нами. Мне кажется, что им было абсолютно плевать, сбежим мы или нет, лишь бы ничего живого в Кватче больше не осталось. Как будто они не хотели, чтобы Лион смог ещё больше пополнить свою армию. Должно быть, Лион рвал и метал, когда узнал, что зря полагался на них. Я лишь молю Девять, чтобы они убили это чудовище. Слухи из Коррола правдивы настолько, насколько это вообще возможно. То, что произошло в Кватче, подтверждает наши худшие опасения. Этот ублюдок - не просто древний вампир, но ещё и древний вампир, способный обращать людей в вампиров за секунды и решивший стать для Империи настоящей занозой в заднице. Мне кажется, он потенциально опаснее даже Элдариона.
Молю вас, как человек человека: отомстите за графа Матиаса. Отомстите за Бериха Иниана. Отомстите за всех, кто погиб в этой чудовищной бойне. Отомстите за Кватч.
Я же не справилась со своими задачами и в связи с этим прошу об отставке."

Тьерра отложила перо в сторону и вытерла одинокую слезу с правой щеки.
 

***

Разумеется, Лион не собирался держать своё слово, и специально для этого и формулировал так аккуратно свои условия во время переговоров с магами. Когда боевые маги, закончив вырезать его вампиров в Кватче, окружили ворота замка, готовые встретить Лиона дождём из огненных стрел, он поступил не так, как они ожидали. Командир вампиров не вышел к ним навстречу и не предложил получить укус в шею, как истинный джентльмен.
Всё-таки у него всё ещё были свитки Массового Истощения и Массовой Покорности от Франка де Лавальера.
Когда свитки перестали действовать, боевые маги были уже заражены, лишены свитков, зачарованных предметов и магической энергии, все зелья исцеления болезней в городе были уничтожены пожаром или слугами Лиона, а часовня Кватча была осквернена самими боевыми магами.
Наконец, Лион закрыл ворота из города.
У них с самого начала не было иного выбора.

Утро, тридцать первое число Первого Зерна, замок города Кватч
- Генерал, к нам пришло письмо от Элдариона.
Вампир забрал плотно обмотанный бечёвкой свиток и внимательно прочёл его содержимое, а потом вернул развёрнутую бумагу человеку в кольчуге:
- Передайте Элдариону, что вы, под командованием и при поддержке его сторонника, Эдуарда Лиона, успешно заняли Кватч и ожидаете следующих приказаний. Вольно.
Бывший капитан боевых магов подобострастно улыбнулся, обнажив острые клыки, придававшие его внешности какой-то звериный оттенок:
- Да, милорд. Так я и сделаю.
Лион проводил своего нового слугу взглядом и, когда дверь за ним закрылась, склонился над картой с изображением Имперского города:
- Будем надеяться, что он думает о том же, что и я.

Из тех вампиров, что шли вслед за ним в Кватч, не осталось ни одного. Но, в общем-то, теперь его это полностью устраивало.
У него было двадцать вампиров-магов, полсотни вампиров-стражников и сотня вампиров-рабочих.

Изменено 16 августа, 2015 пользователем MadSkeleton

[Prisoner-Boratino]

Первое число. Лагерь Элдариона. Новые союзники?

Спойлер

- Лорд Элдарион, к вам это… ещё одна пара эмиссаров пожаловала! – доложил вошедший в помещение часовой. Следом за ним показались и двое гостей – благородного вида старик и невзрачный коротышка с тростью. Оба отвесили небольшой поклон и уставились на эльфов, которые, по всей видимости, завершали заключение некоего магического пакта.
Коротышка окинул взглядом комнату, посмотрев сначала на Элдариона, потом на показавшегося ему чем-то знакомым Нишьена, потом на дворянина-орсимера на заднем плане, затем на сидевшего в углу Зено и, наконец, неприметного эльфа, связанного путами... После чего коротышка сделал шаг назад, так, чтобы старик был на пути между ним и связанным.
- Здравствуй, Эл. – начал пожилой мужчина, и альтмер тут же признал в нём имперского следователя, благодаря которому пол года назад оказался за решёткой. – Надеюсь, не отвлекаю?
- Мне в руки попался один документ, который без сомнения должен тебя заинтересовать. - продолжил Филипп, извлекая из кармана поддельное завещание Окато. - Возможно, с его помощью нам удастся доказать твою невиновность, или, что ещё лучше – заставить членов Совета Старейшин перегрызть друг другу глотки.
Альтмер внезапно сделался серьезным и внимательно, хоть и почти не скрывая злости, посмотрел на говорившего. Возможность очистить свое имя без вмешательства Древнего Свитка? Прелестно! Рассорить Олина и Тараторящего? Лучше не бывает!
- Надеюсь, этот документ не настолько же достоверен, как и показания свидетелей, которые ты использовал на суде. И не называй меня Элом. Это имя - для моих друзей.
- Так почему бы нам не дружить? – всё так же бесцеремонно заявил Филипп. – Я просто выполнял свою работу, и улики, какими бы сфабрикованными они ни были, указывали на тебя. Ты последний видел канцлера живым, у тебя в доме был найден яд, которым, предположительно, и был отравлен Окато… Чего уж говорить о “твоём дневнике”… - старик покачал головой. - Да, надо быть полным идиотом, чтобы оставить такие следы, но мы же с тобой не идиоты, верно? Именно по этой причине я продолжил копать в данном направлении и вот он, результат моих трудов.
Нишьен, поняв, что более его присутствие не требуется, приказал, или, вернее, вежливо попросил Зено забрать своего папашу и вместе с ними покинул помещение. Андре, проводив своих знакомых взглядом, поспешил занять их места на скамейке; Филипп же принялся расхаживать по комнате.
- Я не исключаю возможности того, что это завещание – подделка, и всё же, оно способно до основания сотрясти Башню Белого Золота, к тому же, печать на нём самая что ни на есть настоящая. – продолжил имперец, передавая свёрток эльфу. – От тебя требуется лишь признать, что данный документ всё это время хранился у одного из твоих близких друзей, поскольку никто во дворце не знает о его существовании. Я предлагаю вот что – покажи эту бумагу своим людям, пусть они окончательно убедятся в твоей правоте, после чего мой человек “выкрадет” её у тебя и передаст Совету, чем вызовет смуту в их рядах. Я мог бы сделать это сразу, но, думаю… ты должен знать о моих намерениях.
- Зачем тебе это? - все также не слишком дружелюбно осведомился эльф. - Хочешь подлить масла в огонь, а затем получить местечко повыше при новом совете?
- Личная выгода меня совершенно не интересует - я лишь хочу, чтобы у руля вновь стоял сильный и честный правитель, а не кучка интриганов. Нынешний Совет Старейшин - коррупционеры, оппортунисты, просто кретины… - Филипп уселся рядом с Андре и сложил ногу на ногу. - Благо Империи их совершенно не заботит, всё, что ими движет – желание сохранить свои привилегии и уберечь собственные задницы. Где сейчас Легион? Наступает тебе на пятки? Нет, вся армия была отозвана в столицу, в то время как в стране царит настоящий бардак! Так продолжаться не может. Либо мы выведем советников на чистую воду... Либо силой заставим их сложить свои полномочия.
- Какой ты честный, - буркнул альтмер. - Чуть ли не мои слова повторяешь. Так не бывает, приятель, и мы оба с тобой прекрасно это понимаем. Но вернемся к документу. Даже если он не поддельный, что мешает Совету попросту игнорировать его, сделать вид, что его нет и не было?
Иехам поднял голос:
- Совет может его проигнорировать, советники - нет. Они всего лишь обычные люди, меры и зверолюди. При появлении такой вещи им придётся корректировать свои стратегии, потому что только бездарный полководец не будет учитывать абсолютно все детали. Это может привести к замешательству, к розням, или хотя бы вызвать недоверие к личности Туллеса среди тех советников, которые знали меньше других. На это мы и делаем ставку.
- А что нам даст разложение Совета? Легион от этого не ослабнет. Офицеры борются не за Совет, а против мятежников. Против меня и моих людей.
- А за что вы боретесь? Разве ты ведёшь войну не против Совета Старейшин? Так какой будет смысл продолжать её, если твой враг самоуничтожится? – Филипп тяжело вздохнул. - Послушай, я буду с тобой честен – сейчас наш общий друг пытается настроить армию против правительства. Скажи мне, если ему это удастся, и Туллес с компанией отправятся за решётку, ты остановишься?
- Пожалуй, - заявил эльф. - Только при условии, что имена их будут публично осквернены. А мое - очищено перед лицом людей.
- Второе мы попытаемся устроить... Но не слишком ли вы стремитесь испортить жизнь советникам, для "чистого"-то? - криво ухмыльнулся Андре.
- А как бы поступили вы, просидев в клетке полгода по ложному обвинению? - чуть ли не взревел Элдарион. Тупость собеседников немного настораживала, а раздражала - сильно.
Иехам визгливо рассмеялся:
- Честно, полгода в Имперской? Да там же бешеный оборот скуумы! И я знаю пару способов её спрятать на себе так, чтобы--
Андре поймал гневный взгляд Филиппа и посерьёзнел:
- Кхм, ладно. Вы мученик, никем не понятый, и потратили полгода своей несомненно долгой жизни на позорное сидение в самой крупной тюряге Империи... А потом требуете того же для ваших противников вместо того, чтобы их просто перерезать и простить заочно, а потом начать новую жизнь. Прошу прощения, но я вашу специфику не понимаю.
Иехам пригладил чёлку и затараторил, посмотрев альтмеру прямо в глаза:
- Понимаете, Элдарион, намерения у вас благие, но пути какие-то непонятные... Так что позвольте мне, эдакому земляному червяку на вашем пути к великой цели, попросить одну вещь: когда мы раскроем правду за делами Совета широкой общественности, одна игрушка, прототип страшного оружия, созданный боевыми магами - вероятно, вы о ней уже знаете, вы же были с Гильдией связаны раньше, да? - гипотетически, может быть всё ещё в рабочем состоянии... Мы, собственно, стремимся её уничтожить, и мне будет очень, очень грустно, если вы воспользуетесь открывшейся информацией и попытаетесь воспользоваться этой игрушкой против нас, Совета, Империи или вообще всех, кто вам может не нравиться. Я прошу лишь, чтобы вы не делали таких глупостей, а, при возможности, помогли с уничтожением этой штуковины. Это было бы очень хорошим поступком с вашей стороны и не сильно помешало вашему чистому имени оставаться чистым.
- Я понимаю, к чему вы клоните. И знаю, о чем идет речь. Стало быть, платой за сотрудничество должна стать помощь в уничтожении голема?
- Не совсем… - Филипп постучал пальцем по скамейке. - Мы просто предлагаем, скажем так, альтернативный вариант очищения твоего “доброго имени”. Советники никогда не сознаются в том, что подставили тебя, в глазах народа ты предатель, смутьян и просто шут, но все забудут о твоих прегрешениях, если ты станешь спасителем и героем. Нумидиум представляет угрозу для всего мира, и тебе наверняка зачтётся, будь такая опасная вещь уничтожена твоими руками. Словом… - старик проницательно посмотрел на эльфа. - Вместо того, чтобы цепляться за былое достояние создай себе новый, положительный образ.
- Пожалуй, придется на этот раз позволить вертеть собой как угодно. Однако, это гораздо приятнее, нежели уничтожать ни в чем не виновных солдат Империи. В таком случае, я согласен. Но до этого мне нужно выполнить несколько важных дел. Придется покинуть вас. Прощайте, - эльф поднялся со своего места и кивком головы позвал своих советников. Им предстояло обсуждение планов на ближайшие дни.
- Всего наилучшего. – Филипп отвесил небольшой поклон на прощание, после чего обернулся к Андре и передал ему документ. – Итак, Элдарион с нами, теперь дело за Мидом. Я останусь здесь и буду наблюдать за нашим длинноухим другом, а ты отправляйся в Имперский Город и действуй в соответствии с планом. Ну-с, за работу!

Изменено 25 августа, 2015 пользователем Prisoner-Boratino

[RottenSkeleton]

{Акт I.}
 
{Откровения, ч.2.}

Спойлер

Второе Руки Дождя. Полночь. Рядом с лагерем Элдариона.
- Ну что же, Фериус, теперь ты совершенно свободен. Я думаю, что на переговорах ты достаточно ясно разъяснил свою позицию... И, честно говоря, я даже рад, что так всё и закончилось, потому что такому типу, как ты, я места бы не нашёл. Теперь ты вольная птица, бешеный пёс. Лети на все четыре стороны.
Нишьен отвернулся и Телекинезом поднял своего связанного отца, не обращая внимания на ответ рубаки: с одной стороны, ему было попросту плевать... С другой, он хотел как можно быстрее покинуть радиус взмаха оружия мечника и больше не задумываться о том, что он мог бы выкинуть в следующий раз. В общем-то, он и на переговоры его взял лишь из-за того, что так приказала Ариана... Но, что бы не произошло тогда, на лесной поляне, оно разорвало всякую связь с Госпожой. Следовательно, Ариана не могла знать о том, что Зено так легко и просто отпустили. Следовательно, Нишьену он был нужен как мёртвому припарки.
Хелбейн был доволен результатами переговоров. Свежая мета, появившаяся уже на другой руке, хоть и сдерживала его возможности в отношении мятежников на протяжении нескольких месяцев, но всё же гарантировало их сотрудничество. Нишьен смог сделать то, что не смогла даже сама Ариана... И для этого нужно было лишь блефовать, блефовать, блефовать. Когда собираешься править миром, немного лжи не помешает.
Из полутьмы на границе лагеря появилась хвостатая фигура Кринш-Ай:
- Принц... Я хорошо сыграла свою роль?
- Да. Он поверил.
- Куда мы направимся дальше?
Нишьен не знал. Можно было бы начать готовиться к битве, можно было бы найти Ариану, но всё это казалось чем-то пустым и бессмысленным. Победа уже была за ними: Имперский город будет взят, успеет ли Легион пригнать свежие силы из провинции или нет. Нишьен горько усмехнулся: в некотором роде, он сам начал верить в свою ложь...
- Сначала мы допросим этого эльфа.
- Или этот эльф допросит вас.
Нишьен вздрогнул: из-под пут и верёвок в полутьме на него смотрели два широко раскрытых рубиновых глаза с суженными зрачками. Он невольно подумал, не слишком ли слабо связали верёвки, но его пленник опередил его:
- Вы верёвки туго затянули, но узлы надо выбирать покрепче. Это так, на будущее.
- Не тебе мне советовать, как жить, - поморщился Нишьен, и Ралем рассмеялся, дохнув на сына запахом разлагающегося алкоголя:
- Ха-ха-ха! Эй, ящерица, посмотри, какой у меня замечательный первенец! Весь в мамашу, а?
Хелбейн сделал несколько шагов вперёд и с силой размахнулся рукой, и данмера в верёвках по дуге бросило вперёд и вниз, в грязный ручей у подножия холма:
- Протрезвей и оставь свой бред для попоек со своими друзьями. Я тебя оставил в живых не для таких сентиментальностей.
- Принц... Мне кажется, этот эльф не ответит на ваши вопросы, - пробормотала Кринш-Ай, но молодой данмер отмахнулся:
- Мне плевать, ответит он или нет...
Снизу, в ручье, послышался плеск:
- А, старые-добрые... Буль-блрг... Муах! Гхык... Пытки без вопросов, а?
Ралем то опускался в воду и грязь, то вылезал из неё, выбираясь из верёвок, похожий чем-то на мерзкую бабочку, вылезающую из своего кокона:
- Никогда бы не подумал, чтобы такой... Бульбрлргп... Дурацкий трюк... Применил против меня мой родной сын!
- Ты просчитался. Я не твой родной сын. И не признаю твоего отцовства.
- Ну, это мы ещё посмотрим, когда я отвечу на все твои вопросы...
Хелбейн начал спускаться по склону, и в его голосе вновь заклокотала буря:
- Мои родители - Зельер и Элизия Хелбейны, охотники на ведьм и инквизиторы высшего класса. Ты и на корм рыбам не сгодишься, они сдохнут от всего того яда, что...
- Хелл-бейн, Хе-е-елл-бейн!
Нишьен остановился и прищурился:
- Как ты смеешь... Таким тоном произносить их фамилию?
Ралем, перевернувшись на спину, рассмеялся, и его красные глаза, сузившись до маленьких щёлочек, уставились прямо на его сына:
- "Адскиий яд". Очень говорящая фамилия, не находишь? У них очень длинная история, Силорн... Хочешь её узнать?
Нишьен сделал ещё один шаг вперёд и вниз, и Ралем, забарахтавшись в воде, продолжил говорить с каким-то зверским восторгом на лице:
- О, ты знал, что их основателем был культист Меруна Дагона? И что тот полу-дворянский род, в котором ты вырос, на самом деле откололся от куда более крупной семейки, которая до сих пор служит Дагону? Семейки, которую она попыталась истребить всего-то пятнадцать лет назад? Разумеется, ты не знал, ты был всего лишь ребёнком...
Ещё один шаг по мягкой грязи, сквозь заросли жёсткой и прямой травы.
- На самом деле... На самом деле, я оставил тебя другому человеку. Молодому, сильному, добродушному. Не развалине Зельеру и его старухе Элизии. Что эти два старика с тобой сделали, сынок, если ты--
- Замолчи.
Туфля Нишьена опустилась прямо на грудь данмера, и тот пошёл на дно ручья, а слова из его рта превратились в бесформенные пузыри. Хелбейн подержал туфлю, как бы думая, три-четыре секунды, а потом убрал её, и Ралем всплыл назад и, жадно глотая воздух, опять рассмеялся:
- Правда, как бы они не пытались тебя предостеречь, ты всё равно оказался в дурной компании, а? Не находишь--
Ещё один раз, в этот раз десять секунд... Как будто издалека послышался шёпот спускавшейся Кринш-Ай:
- Принц, вы убьёте его, не получив ответы на свои вопросы!
- Я убил своего учителя собственноручно, убью и своего отца, - прохрипел Нишьен: - Этому эльфу нет места в перестроенном Тамриэле.
- Перестроенном Тамриэле? Эй, а давай обменяемся планами? Я тоже тут пытаюсь Тамриэль перестроить-- Блрлргбульбуль!
- Нишьен, остановитесь, это низко, это бессмысленно... Нормальные люди так не поступают!
- А что я, нормальный человек? Я похож на нормального человека?
- Совершенно не похож! Кто же топит своего отца в--
- Тебе слова не давали!
- Блрлргрбульбульубуль!
Нишьен издал раздраженный вздох и отвернулся:
- Какая мерзость, какая пакость! Я думал, что я гораздо выше этого... Всего этого... Но мой отец - обыкновенный пьяница, которому просто повезло одолеть Фериуса. Он не может даже спасти свою собственную жизнь. Идём, Кринш-Ай--
- А теперь моя очередь!
Неожиданно Нишьена легко, как котёнка, подняло и бросило в ручей, а Ралема подняло, и теперь уже он стоял, а Хелбейн барахтался в воде:
- Бульблгбрлг!
Ралем отряхнул мокрые волосы:
- Урок первый: никогда не поворачиваться спиной к врагу, возможности которого до конца не осознаешь. Ты допустил ошибку за весь день уже трижды: с Элдарионом, с Фериусом, а теперь со мной. В первые два раза я тебе её простил по доброте душевной, а теперь - нет.
- Принц!
Аргонианка бросилась вперёд, но Ралем махнул рукой, и она, потеряв равновесие, упала в воду. Данмер проворчал:
- Урок второй: никогда не пытайся держать в плену врага, возможности которого до конца не осознаешь, без антимагических мер. Во времена Кризиса блокирующих магию наручников было двадцать на всю провинцию; теперь они есть в каждой тюрьме. Слишком много дерзких побегов, слишком мало хороших замков на решетчатые двери.
- У-у... Ублюдок...
Нишьен с трудом поднялся из воды и грязи: его красивый костюм был безнадёжно испорчен. Ралем рассмеялся:
- Урок третий: если уж решил разыгрывать бога, то одевая по-божественному. Пока что я вижу перед собой дворянского сыночка, которому указали его место. Лежать!
Ещё одна порция неожиданно мощного Телекинеза, и Нишьен упал в воду. Ралем сделал шаг назад, к берегу:
- Кринш-Ай, в отличие от тебя, повезло больше: она может дышать в воде, даже в такой грязной, как эта. У неё куда больше шансов выжить в данной ситуации, чем у тебя. А ты можешь утонуть, и конец Принцу Червей.
- Гр-ра-а!
Аргонианка бросилась на Ралема, и тот, смеясь, упал вместе с ней на склон холма:
- Как мило! Ящерица бросилась спасать своего Принца. Силорн, тебе официально повезло с помощниками! Она готова хоть умереть за тебя. Может, мне ей свернуть шею, а тебя помиловать?
- У... Усохни, - пробормотал не оправившийся от шока Нишьен, наблюдая за борьбой аргонианки и данмера, и тот проворчал:
- Ну, я, как взрослый мужчина, просто обязан победить в этом бою, рано или поздно... Но, знаешь, ручные ящерки мне - как бальзам на душу. Я вырос в Морровинде, а не в Даггерфоле, понимаешь? Я привык, что аргониане...
Данмер извернулся, и в следующую секунду Кринш-Ай, крича, барахталась в воде, а он сдавливал ей шею:
- Знают своё место, под данмерами! Ха-ха-ха!
- Зачем ты это делаешь, безумный идиот?! - вскрикнул Хелбейн и бросил в Ралема ледяной шип, но, к его удивлению, тот исчез, а вокруг Ралема расплылись розовые блики:
- Поглощение Заклинаний. Шанс поглотить: один к трём. Неприлично низкие шансы, но со связанными руками много не наколдуешь.
Нишьен остановился... И понял:
- ...Это всё игра, верно? Ты даже не собираешься нас убивать?
- Как мы быстро учимся!
Безумец отпустил продолжавшую бить руками по воде Кринш-Ай и поднялся на ноги:
- Зельер правильно сделал, что не утопил тебя в колодце. Действительно, из тебя получилось что-то... Пригодное к обучению.
- Ты знаешь, что случилось с моим предыдущим учителем.
- Лиландмон был хорошим магом, но плохо разбирался в выпивке. Как ты его убил? Отравил ему вино?
Нишьен помог Кринш-Ай встать:
- Я убил его с помощью его же посоха.
- А, как иронично и грустно.
Ралем вдохнул и выдохнул: с его окончательно изуродованного сначала брождением по лесу, потом мечом Фериуса, а теперь и грязью и водой халата стекали струи воды. Так же неважно выглядели и Нишьен и Кринш-Ай.
- ...Ну что же, приступим. Для начала мне понадобится место с большим скоплением магической энергии.
- Ты сначала сделал вид, что хочешь нас убить... А теперь собираешься меня чему-то учить?
Эрр поморщился и пожал плечами:
- Мы с твоей матерью познакомились при куда худших обстоятельствах, и ничего. Научись прощать, а уже потом учись мстить.

{Экзамен, ч.1.}

Спойлер

Первое Руки Дождя. Шпиль Фросткрегг. Внутренние помещения южной башни.
Бронзовая труба покинула своё законное место, и из внутренней части механизма наружу вырвалась горяча волна сжатого воздуха. Лисория фыркнула и вытерла лоб платком одной рукой, а другой провела в воздухе, и металлическая деталь пронеслась через всю залу и легла в аккуратной куче позади юной волшебницы. Бретонка выдохнула:
- Осталось ещё восемьсот шестнадцать деталей... Проклятье.
Стук в дверь.
- Войдите.
Дверь с грохотом открылась, и в комнату вошла женщина в старой, пропахшей какими-то дрянными восточными травами коричневой мантии.
- Как тут пыльно.
Молодая бретонка отвернулась и начала вывинчивать телекинезом очередную громоздкую деталь:
- А, это ты. Здравствуй, мама. Как видок? Я разбираю машину, на строительство которой угробила целых два года.
Лисория извлекла всё ещё продолжавший гудеть механизм:
- Я даже не помню без схем, что тут что. А схемы уничтожили во время боя. Это что, охладитель? Или двигатель? Или ретранслятор? Я даже не знаю.
- Это очень мило, но я пришла с тобой поговорить. Уделишь минутку?
Работающий механизм опустился рядом с рядами труб разного диаметра, громоздких болтов и массивных шестерней, и Лисория продолжила:
- Честно говоря, я даже не помню, как всё это должно работать. Это было так давно! Кажется, эту часть этой хрени я присобачила, когда нужно было устранить перегрев на три градуса, а эту добавила, когда выяснилось, что три градуса - цифра ошибочная, а переделывать было попросту лень. Вот эту я делала вместе с Нишьеном, на самом-то деле, а эту мне помогал сделать магистр Йомвинг. О, смотри, тут даже его подпись! Забавно, я думала--
- Лисория Гринвинд, я хочу с вами поговорить, как магистр с ученицей.
- Ох, зачем же так жёстко, мама? Если ты хочешь со мной поговорить, у тебя есть целая жизнь!!
На самом деле, голос матери не изменился. Голос Лисории, в общем-то, тоже. Изменились слова, но выражения лиц, тон голоса и даже то, как они вдыхали и выдыхали горячий, сухой воздух - это всё не изменилось ни на йоту.
Селена сделала шаг вперёд:
- Рада это слышать.
- А я-то как рада это говорить!
- Лисория, не перебивай.
- Мама, не перебивай меня в моём излиянии дочерних чувств по отношению к родной матери, которая вернулась к своей дочери в первый раз за год всего лишь для того, чтобы водрузить на её плечи... Очередную... Кипу... Металлолома!
Лисория махнула рукой, и трубы в одном ряду перевернулись и с грохотом упали на пол. Селена поморщилась, и в её голосе начали пробиваться нотки раздражения:
- А, нагрубить попусту родной матери и магистру Коллегии. Очень умно, мисс Гринвинд. Это скажется на вашем прогрессе в получении посоха.
- Я сама решаю, кому и как буду грубить. И посох мне не нужен.
Бретонка отвернулась и рванула рукой, и со скрежетом из установки выломало сразу несколько труб:
- Нишьен, дурак, хотел посох, и чем это кончилось? Его исследование было абсолютно бесполезным, но как он хотел за него получить кресло! Ты бы видела этого индюка, мама, он спал и видел себя со своей дурацкой палкой! Моё исследование было куда лучше всего, что он когда-либо делал, и я не хотела посох, и никогда его не приму. Буду вечной ученицей, вечно учиться и развиваться. Те, кто получил посох, быстро костенеют и засыхают, бросают свои исследования и начинают покровительствовать чужим, становятся похожими на магов из Синода. Таким нечего делать в Коллегии.
- Об этом я и хотела поговорить.
Лисория выдохнула:
- Нет. Я уже сказала архимагистру, что отказываюсь как от экзаменов, так и от автоматического зачисления в ряды волшебников. Мне не нужен посох, никаким образом. И пусть он ищет себе новых волшебников в других местах.
- В каких местах нам искать волшебников, мисс Гринвинд?
Теперь голос матери действительно изменился, и Лисория поняла, что действительно облапошилась. Она повернулась, стараясь не смотреть матери в глаза, но та каким-то образом умудрялась ловить её взгляд даже на расстоянии шести метров:
- Может, вы предложите нам устроить массовые похищения магов из Синода? Или понизить планку качества до уровня ниже пола, даже ниже, чем ваша личная самооценка? Я не понимаю, чего вы хотите, мисс Гринвинд. Вы хотите, чтобы наша организация посадила в кресло магистра свинью в парике? Или, может, вы предложите нам начать перевоспитывать некромантов, может, из них получится что-то хорошее? Вы считаете, Коллегия обойдётся без вас, так?
Град вопросов, холодный, как настоящий град, продолжился:
- Так ли я воспитывала вас, мисс Гринвинд? Вырастила ли я вас эгоисткой, не имеющей никакого представления о благе общества, о добре и зле? Может, завтра вы пойдёте к некромантам и будете заниматься вашими возлюбленными исследованиями у них? У Коллегии уже банально нет средств оплачивать нечто настолько дорогостоящее, как ваша дурацкая, да вдобавок ещё и перегоревшая, установка, мисс Гринвинд. Может, у вашего бывшего товарища найдутся деньги для чего-то настолько же масштабного? А потом придётся вас двоих останавливать мне.
Молчание длилось пять-десять секунд секунд. Лисория подняла глаза, в глубине души опасаясь, что её мать исчезла, воспользовавшись заклятьем Возврата, но нет. Селена стояла всё там же, укутанная в своей иллюзии, спокойная и холодная и слишком молодая для своего голоса. Юная бретонка криво улыбнулась:
- Ты даже дрожь в голосе сымитировать нормально не можешь. Может, ты снимешь свою дурацкую побрякушку и покажешь лицо моей матери, а не её память о её утраченной впустую молодости?
Секунда тишины. Потом - вопрос, уже совсем другим тоном:
- Тебе это поможет?
- Я же не твоя пациентка, мам. Со мной ты можешь быть собой.
Селена кивнула и, пошарив под капюшоном мантии, сняла с себя серебряный амулет с вороной...
Лисория слабо улыбнулась:
- До сих пор нет седины?
- ...Краска.
- Как мило.
Селена постарела вмиг лет на сорок: щёки и виски вокруг глаз прорезала сеть морщин, кожа обвисла, нос разбух. Секунду назад перед Лисорией стояла девушка практически её возраста, даже с похожими чертами лица, но теперь перед ней стояла пожилая дама с печальным и глубоким взглядом:
- Прости меня. Иногда я забываю, что моя маскировка может вредить, а слова лечат сильнее любых лекарств.
Лисория поджала губы, не собираясь так легко сдаваться:
- Так и быть, прощаю. Но я всё равно не приму посох.
Селена слабо улыбнулась:
- Вылитая я. Я тоже не хотела кресло магистра, и вот... Мне пришлось совершить жертву. Ради тебя, кстати.
- Жертву? Громко сказано... Я слышала, что Базил разрешил тебе бегать по пациентам и дальше.
- Однако я погрязла в этой дурацкой политике, и, кстати, стала рычагом давления. На тебя.
- Хм... И Базил хочет, чтобы я стала волшебницей, с посохом, креслом, почётом и кучкой учеников, и чтобы я следила, чтобы у них не поотрывало головы их же чарами?
- Что-то вроде этого, - улыбнулась и кивнула Селена: - Хотя от учеников ты вполне можешь отказаться.
Лисория отвернулась и вновь посмотрела высоко вверх, туда, где пронзала потолок её установка:
- Разумеется, не смогу. Сделать из человека - Мага, с большой буквы "М"! Я, от такого вызова, отказаться...
- Прямо как я с пациентами.
- Да. Прямо как ты.
Селена дохнула на поверхность своего амулета и протёрла его рукавом:
- Пожалуй, в тебе всё-таки больше крови Варриков, чем Гринвиндов. Твой отец не был и вполовину таким альтруистом, как ты.
- Не скажу, чтобы это было твоей заслугой.
- Да... Я слышала, Руфус снова в Сиродииле. Почему ты об этом мне ничего не сказала?
- ...Я хотела тебе об этом рассказать, но не нашла в себе духу. Мы условились с ним встретиться, но после этого кошмара со Шпилем я во всём этом вращаюсь, как белка... Он должен быть в Имперском городе и бывает в "Кормушке" по обедам.
Селена кивнула и выдавила улыбку, а её взор устремился куда-то во времена, в которых Лисории явно места не было:
- Мне даже интересно, что сказал бы сейчас обо мне учитель Нелькар. Его всегда раздражало, что я умалчивала мелкие детали... А теперь я оказалась в том же положении, что и он.
- ...А Нелькар был похож на Лиландмона?
- Разве что он носил в ухе серьгу и подстригал бороду.
- Нет, характером.
- Ну, они могли бы быть хорошими друзьями, так что - не слишком сильно.
Лисория слабо улыбнулась:
- Ну, значит, сравнивать нас уже нельзя. Какое-то отличие есть.
- Разумеется, нет. Мы совершенно разные люди, Лисория. Меня в твоём возрасте слабо заботили такие вещи, как благо общества или целительство. Я хотела только гулять по Дендрарию и смотреть на проходивших мимо красивых молодых мужчин.
- Мама! Хватит мне уже этих разговоров про принцев на белых конях!
- Ну, ты точно переросла романтические грёзы. Вы очень взрослая девушка для своих лет, мисс Гринвинд. Может, так на вас повлиял Руфус. Может, вы просто родились в неудачное время. Может... Может, это моё отсутствие так повлияло.
Целительница посмотрела на установку:
- Впечатляющая конструкция. Правда. Крайне дорогостоящая, неуклюжая по сравнению с машинами архимагистра Базила или покойного магистра Йомвинга... Но все где-то начинали. Я тоже вправила свою первую кость неправильно. Бедный фермер, я всё никак не могу его проведать...
- Мам, ты отвлеклась от своей темы. Мне тут ещё разбирать установку.
- Я думала уделить тебе больше внимания. Мне показалось, ты этого хотела.
И вот, на глазах у своей дочери, с одним долгим выдохом, добрая и разговорчивая Селена-мать вновь оставила место Селене-магу, которая интересовалась только одной вещью: как можно быстрее вернуться к своей работе.
- Ты пойдёшь на экзамен. Заработаешь посох потом и кровью. Докажешь всем соплякам, что ты не карьеристка, не нуждаешься в чьем бы то ни было покровительстве и способна постоять за себя. Я не прошу от тебя страшных жертв, или чтобы ты бросила свои увлечения, или чтобы ты потакала своей тиранше-матери. Аркей упаси, Лисория, мы взрослые женщины и понимаем, что нам надо от жизни; детским упрямством от обязанностей, к сожалению, отмахнуться не удастся. Просто сделай то, чего хочет Базил, и он от нас обеих отстанет. А потом мы продолжим жить так, как хотим.
Лисория сглотнула: голос её матери, похожий на нож хирурга, легко находил места, где ей было больнее всего. В конце концов, может быть, Селена была в чём-то и права: яблоко от яблоки далеко не упало. Просто взрослеть Лисории пришлось на порядок раньше.
- Видимо, придётся. Когда экзамен?
Селена пожала плечами:
- Как только ты и другие ученики закончите разгребать завалы.
И, накинув амулет и вновь обернувшись в молодую и, может, даже привлекательную (правда, ничего привлекательного в своём лице Лисория найти не могла) бретонку, спросила:
- Тебе нужна помощь с этой махиной? Я могла бы прислать ещё учеников.
Помощь бы пригодилась, в принципе, но...
- Нет. Сама разберусь. Моя машина, я разбираю.
- Хм. Разумно.
Селена пошла к выходу из комнаты, но Лисория сделала шаг вперёд:
- Мама! Куда ты направишься теперь?.. Мне всё ещё нужно передать Руфусу о том, что...
Целительница остановилась и пожала плечами:
- Базил попросил, чтобы я осталась на срок экзаменов в Шпиле. Как только он толкнёт заключительную речь, я умчусь в Скинград. Говорят, там беженцы из разрушенного Кватча.
- Но...
- Полагаю, я смогу выбить из архимагистра для доблестного сира Карвейна приглашение на экзамены в качестве, может быть, судьи. Думаю, Базил будет в восторге от такой идеи.
- Но тогда же бой будет...
- Он не будет в твою пользу. И другого способа провести сира Карвейна на такое закрытие мероприятие я не вижу.
Селена повернулась, и Лисория вздрогнула: что-то в глазах матери говорило ярче любых слов, что экзамен на посох для юной бретонки не будет простым.
Но что мог приготовить такого Базил, чтобы Лисория Гринвинд, ученица самого Лиландмона, не смогла с этим справиться?
Бретонка сжала кулаки:
- Спасибо, мама. Я не разочарую вас.

{Откровения, ч.3, заключительная.}

Спойлер

Второе Руки Дождя. Первый час ночи. Айлейдский колодец рядом с лагерем Элдариона.
- Итак... Колодец пуст, и, может быть, наполнится, а может, и нет... И у нас совсем нет времени ждать следующего наполнения. По крайней мере, у меня нет времени. Я очень занятой мер.
Ралем, почесав затылок, постучал по метеоритному железу:
- Жаль. Для того, чему ты сейчас будешь учиться, нужны безумные количества магической энергии, что-то, чего тебе не хватает позарез.
- И это всё? - поморщился, облокотившись о каменную колону, Нишьен, и Ралем обернулся:
- Ну, нам это не помешает, разве что урок будет на порядок короче, чем мне хотелось бы...
Кринш-Ай фыркнула:
- Я была бы рада отдать вам мои зелья, но, боюсь, они все разбились, когда меня топили в воде.
- Ну и славно, нечего было вместе со своей сумкой на меня кидаться, - отрезал Ралем и, помахав в воздухе руками, зевнул: - Там случаем не было снотворного? Мне что-то хочется вздремнуть, и, вроде бы, после той заварухи с Фериусом... Ну что же.
Данмер посмотрел на Нишьена:
- Сын мой, бывали ли у тебя когда-либо видения?
- Видения? - переспросил Хелбейн, и Ралем кивнул:
- Всё, что угодно: от снов без сна до отблесков иных миров. Будущее, прошлое, параллели, спирали, судьбы...
- ...Было. Один раз. Тогда я был... В иллюзорном мире, скажем так, - почесал шею Нишьен: - И тогда я читал какое-то заклятье... И увидел множество вариантов развития событий в будущем?
Ралем обернулся:
- Множество?
- Да... Очень, очень много. Как будто я видел все варианты, какие только возможны.
- Хм...
Данмер почесал заросший щетиной подбородок:
- Это интересно... Мой дар предвидения, в сочетании с даром твоей матери...
- "Даром"?
Ралем приподнял бровь:
- Всем известно, что у каждого мага есть какое-то направление магии, в котором он более всего преуспевает. У одних это Колдовство, у других - Мистицизм. И каждый волшебник, лостигнув определенного уровня знаний, оставляет после себя заклятье, которое, по сути, является квинтессенцией его способностей... Его сущности.
Данмер пошёл вокруг колодца:
- Лиландмон поливал своих врагов молниями с высоты. Модистер Вудхарт - я был с ним знаком в молодости - преуспевал в призыве даэдра всех видов, и мог создавать даже атронахов плоти, призывая даэдра в специально приготовленный для этого труп. Твоя мать, Авра Орис, была способна временно создавать полуфизические копии себя, правда, не способные колдовать, временные и очень нестабильные. Великие боевые маги древности могли накрывать целые города облаками ядовитого газа, проводить армии по дну водоёмов и разрушать крепости, но тем, кому не суждено попасть в летописи, придётся довольствоваться куда более скромными видами заклятий... А я был с юности очень предрасположен к Мистицизму, например, но мои способности очень и очень скромные. Ты слышал о Дагайл, главе отделения Гильдии Магов в городе Лейавинн?
- Нет, - честно ответил Хелбейн, и Ралем продолжил:
- В некотором роде, у нас были сходные дары... Сходные проклятья, можно сказать. Что ты знаешь о клане Релотов?
- Э... Семья данмеров, из Морровинда?
- Близко.
Данмер остановился:
- Это семья, в которой передаётся по наследству очень редкий и очень губительный дар предвидения. Каждый второй мужчина в ней страдает от навязчивых видений, хочет он того или нет. Те, кому везёт, могут контролировать их с помощью магии. Другие, теряя связь с реальностью, сходят с ума.
- Так ты всё-таки тронутый Шеогоратом? - ухмыльнулся Нишьен, и Ралем вспылил:
- И да, и нет! Эта наша особенность не связана с этим принцем даэдра... Нет, дом Релот носил на протяжении столетий марку другого принца.
- Меруна Дагона, - догадалась Кринш-Ай, и Ралем кивнул:
- Вы знаете его как Принца Разрушения, но мы, Релоты, знали его как Принца Перемен, Хороших и Плохих. Наш род, можно сказать, служил Дагону дольше, чем Хеллбейны. И этот дар, это проклятье, о котором я говорю... Это дар Меруна Дагона. Любой Релот обречён либо мириться с ним сам... Либо познать горечь, живя с тем, кто мирится с этим.
- Не понимаю, с чего это хаотичные и бессмысленные видения - дар? И почему вы тогда служите Меруну Дагону? - поморщился Хелбейн, и Ралем усмехнулся:
- Потому что тот, кто одолеет этот дар... Тот, кто сможет его контролировать, сможет покорить перемены в своём разуме, овладеет переменами и в будущем. Он сможет предсказывать будущее.
Нишьен и Кринш-Ай переглянулись, а потом аргонианка подняла голос:
- Вы, должно быть, безумны. Единственный способ так делать - читать Древние Свитки, и...
- Древние Свитки выше любого из принцев даэдра, признаю, - поднял руку Ралем: - Но я не говорю о том, чтобы видеть полноценное будущее. Я имею в виду предсказание, предугадывание. То, на что требуются столетия тренировок у лучших умов, с нашим даром-проклятьем уходят считанные мгновения: это "третье око" на основе всего, что мы знаем, достраивает картину само.
- То есть... Этот "дар" показывает нам возможные варианты событий, а не то, как они развернутся?
- Не возможные, а наиболее вероятные в соответствии с тем, что нам известно, - кивнул Ралем: - В окружающем нас мире много переменных, и учесть их все невозможно... Взмах крыльев бабочки в Даггерфоле может привести к извержению Красной Горы в Морровинде, и никакой дар это не исправит. Даже с такой милостью Меруна Дагона мы не можем перехитрить богов, Древние Свитки или саму Судьбу. Многие из моих предков, не зная полной картины, погибали, недостаточно много зная о происходящем вокруг них и упиваясь обещаниями победы, которые им даровало "третье око", когда на самом деле их ожидали лишь поражение и гибель.
- Ну... Это честно, я думаю. И, получается, чтобы использовать это "третье око", мне нужно знать как можно больше?
- Да. Именно так.
Ралем показал вверх, на ночное небо:
- Однако знаний - как звёзд на небосводе, и отличить, какое нужнее в данной ситуации, а какое - нет, невозможно. Память смертных коротка, ум с годами становится ленивым и неповоротливым, и потому рано или поздно "третье око" будет скорее мешать, чем помогать. Но сейчас, когда ты молод и восприимчив к тому, что происходит вокруг, с жадностью дышишь воздухом и думаешь, что будешь жить вечно... Сейчас тебе мешает лишь недостаток энергии, чтобы полностью обуздать эту силу.
Нишьен задумчиво почесал висок:
- Мне нужна была энергия просто, чтобы эта сила пробудилась... Очень много энергии. Кажется, Ариана черпала силы из старой установки Лисории... А она поглощала удары молний.
- Ну, пожалуй, удар молнии ты поглотить не сможешь, но мне лично хватает... Всех запасов сил, на пару секунд видения?
Ралем пожал плечами:
- Но для начала тебе надо научиться прислушиваться к миру вокруг себя, впитывать знания в нём, полагаться на больше чем одно чувство, постоянно анализировать ситуацию вокруг себя... То есть, всё то же, что делают маги в магических дуэлях. Ничего особенного.
Хелбейн мрачно усмехнулся:
- И молиться, что секунды промедления меня не убьют. Поэтому ты не победил Зено сразу?
Ралем рассмеялся:
- Этот имперец размахивал своим секачом, как бешеный, и я не знал, умру ли или нет... Что бы ты не говорил о нём, Хелбейн, это очень хороший мечник, пожалуй, лучший, каких я видел в своей жизни. Я боялся к вам попадаться на глаза именно потому, что не мог учесть все возможности, какие мог предоставить этот безумец. Это ясно?
Нишьен кивнул:
- Получается, мне всегда следует сомневаться в своей правоте и бояться каждого шороха?
- Нет. Нет, разумеется, никогда, нет.
Ралем потёр виски и нахмурился:
- Парадокс в том, что для того, чтобы покорить фантазии "третьего ока", нужно крепко стоять на своих двоих в реальном мире. И это куда труднее, чем может показаться.
Кринш-Ай зевнула:
- То есть... Этот "дар" потенциально так же опасен, как и полезен. Принц, мне кажется, это не стоит того.
- Кринш-Ай... Это знание. И маг не отказывается от знаний.
Данмер подошёл к колодцу и сел на краю:
- Что мне надо делать?
Ралем развёл руками в стороны:
- Честно говоря, я не знаю... У меня моё "третье око" открыто почти всё время, мне приходится, наоборот, подавлять его, а тебе нужно его раскрыть. Судя по тому, что ты рассказал, катализатором для этого процесса могут быть большие количества магической энергии... Но без заполненного колодца и связи с установкой, о которой ты говорил, мы ничего не можем. У меня нет айлейдских камней, и даже зелий может не хватить.
- Нам нужно попробовать.
Нишьен поднял глаза на холодные звёзды, на мрачно сиявшие высоко-высоко Массер и Секунду, и прошептал:
- Весь наш мир: то, что мы едим, что мы пьём, чем мы дышим - всё соткано из магии... Айлейды черпали силу из звёздного света. Может, и мне удастся?
- В таком случае... Сосредоточься и закрой глаза.
Хелбейн послушался, и Ралем откуда-то из темноты там, снаружи его сознания, продолжал:
- "Третье око", как я уже сказал, имеет отношение скорее к школе Мистицизма, чем к какой-либо другой... И школа Мистицизма - прежде всего искусство нарушать правила. Игнорировать правила. Создавать свои правила. Она противоположна школе Колдовства, которая заключает пакты и создаёт связи, точно так же, как школа Восстановления противоположна школе Разрушения. Ты не должен играть по правилам, как в Колдовстве, Изменении или Разрушении. Ты должен игнорировать божий замысел, превзойти его, узрить суть вещей и преступить законы мироздания, сдерживающую эту суть.
Кринш-Ай проворчала:
- Вы так усыпите его своими бреднями... Кроме того, как он будет стоять на своих двух ногах в реальности и видеть разумные исходы, когда он забивает себе голову какой-то чепухой о Мистицизме?
- Вижу ученицу моей жены!..

А дальше Нишьен уже не слышал.
Он вновь парил в океане пустоты.
- Что я говорил тогда, в прошлый раз?.. - раздался голос Хелбейна в пустоте, но это был будто бы не тот голос. Не его голос. Он, не вставая, обернулся, и увидел молодого данмера с красными волосами и в алой мантии с изображением золотого солнца, сидевшего к нему спиной и так усердно чесавшего виски, что, казалось, ещё немного, и кожа начнёт кровоточить, а волосы - выпадать:
- Кем я был раньше? Чем я был раньше? Все эти видения, все эти параллели, все эти прошлые жизни... Зачем мне всё это, о Дагон? Зачем мне всё это знать?
Нишьен, к своему удивлению, увидел, как пустота исчезает, и теперь уже он не парил в темноте, а стоял в небольшой келье, в какой-то пещере, а данмер в алой мантии сидел, согнувшись в три погибели, на полу. Перед ним стояла небольшая статуэтка из бронзы в восточном стиле: четырёхрукий данмер держал в руках секиру, катану и лук. Нишьен никогда ещё не видел такого неуклюже завуалированного изображения Меруна Дагона, но ошибиться в том, кто это был, было нельзя. А молодой данмер продолжал чесать виски... А потом поднялся и, хрипло дыша, пошёл прочь из комнаты.
- Стой! Отец!
Но данмер не обернулся, а открыл скрипучую дверь... И яркий, ослепительный свет заполонил келью, сначала размыв очертания данмера, статуэтки и каменных стен, а потом и полностью заменив их. Теперь Нишьен парил не в чёрной пустоте, а в мире из чистого света, и кроме него в нём был лишь один предмет: маленькое зеркало.
- Проклятье. Я даже не думал... Что его жизнь была такой.
- А какой она должна была быть?
Нишьен вздрогнул: из зеркала на него смотрели знакомые глаза. Глаза... Глаза Лиландмона.
- Что вы здесь делаете, учитель?
- То же, что делает любой учитель, родитель или авторитет в бредовых снах своего ученика: играю роль твоих моральных устоев. Устоев, которые ты сам же и нарушаешь.
- Что происходит? Это совсем не похоже на "третье око".
- Разумеется, нет. Кажется, ты заснул. Не могу сказать, чтобы ты был в этом виноват. Ты очень сильно устал за прошедшую неделю. Столько всего прошло.
Зеркало повернулось, и в этот раз на Нишьена смотрели испуганные глаза Авры Орис, и голос тоже изменился:
- Но, как ты уже понял, если это сон, то, значит, о будущем мы говорить не можем. Потому поговорим о прошлом. А именно, о том, как ты пришёл сюда.
- О... О произошедшем в Шпиле, верно? - догадался Хелбейн, и зеркало утвердительно "кивнуло":
- Пожалуй, единственное пятно в твоей безупречной истории. Единственный злой акт, который ты совершил. Что-то по-настоящему противоречащее всем твоим намерениям. Как ты мог это допустить?
- Я не знаю. Учитель Лиландмон... Он был слишком жёстким... И...
Нишьен запнулся: в конце концов, это он довёл конфликт до такой степени. Пройди всё немного по-другому, может, он бы и смог разрешить ту ситуацию иначе... И вот он опять стоял там, в зале собраний в Шпиле Фросткрег, но только теперь все вокруг были мертвы: мёртвый Лиландмон лежал у ног Нишьена, мёртвые магистры тихо разлагались в своих креслах, ряды мёртвых волшебников...
- Такие жуткие потери, Нишьен.
Хелбейн почувствовал, что задыхается.
- Такие жуткие потери, несовместимые с нашими задачами.
Нишьен зажмурился... Как будто темнота нахлынула на него, густая, крепкая...
- Такие жуткие потери, и всё из-за нашей гордости и способности увидеть реальность за нашими фантазиями.
Звук разбивающегося стекла.
- Но те потери были оправданы.
Это был чужой голос, не голос Авры Орис. Нишьен открыл глаза: зал собраний исчез, и теперь он висел над снежными склонами, на которых должен был быть Шпиль Фросткрег, но его не было. Ещё не было, или уже не было - неважно. Видимо, происходящее происходило в каком-то другом месте.
Хелбейн поднял глаза: напротив него, страшная и холодная, стояло лишь бледное отражение той Арианы, с которой он говорил в ту ночь:
- Когда собираешься править миром, немного потерь не помешает.
Нишьен почувствовал, как растёт в его душе чувство, которое он не до конца понимал, а Ариана продолжала своим монотонным голосом:
- Ты собираешься стать богом, но для этого нужно нарушать правила, игнорировать правила, создавать свои правила. Это противоположно подчинению моральным устоям, это противоположно всему тому, чему тебя научили Зельер и Элизия Хеллбейн, это противоположно тому, чем ты мог быть раньше. Отбрось свой глупый идеализм, Силорн, и прими всё, как есть: мы злодеи этой истории, ничего больше.
- Нет...
- Чёрный слон берёт белого ферзя, де-шесть, - констатировала факт Ариана, а Нишьен взмахнул рукой... И из снега далеко внизу вынырнула чёрная змея, разделилась на две, и левая половина проглотила Ариану, а вторая с рёвом обрушилась вниз, мёртвая.
Хелбейн, схватившись за грудь, почувствовал, что будто бы разорвалась какая-то струна...

- Молодец, сын мой.
Нишьен поднял глаза: перед ним стоял Ралем... Нет, не Ралем, что-то другое: перед ним стоял ещё не до конца разложившийся лич, у которого сохранились начавшие выпадать вместе с кожей красные волосы, ухо с тремя серьгами и таявшее лицо с хлипкими усами и следом тройного шрама. В руках он держал стальную секиру с даэдрическим "Сехт", в глазнице у него сверкал крупный изумруд, а вокруг шеи был обёрнут колючий шерстяной шарф.
- Что... Что это было?
- Это была твоя верность Ариане. Теперь её больше нет.
- То есть... Наш договор расторгнут?
- Нет. Хоть одна из символических змей и погибла, а сама Ариана теперь не имеет над тобой власти, ваш договор всё ещё существует, и тебе придётся его соблюдать.
- Но что мне делать дальше?
- Более ты не обязан ничем и никому. Ты вновь свободный эльф. Ты уже взрослый, и можешь сам принимать решения, кем быть, а кем не быть... И, пожалуй, тебе придётся принимать даже слишком много решений в ближайшем будущем.
- В каком смысле?
Лич повернул голову и, сверкнув изумрудом, посмотрел туда, где должен был быть Имперский город, но Нишьен увидел лишь массивную воронку:
- Ты и сам понимаешь, что приближается судьбоносная ночь схватки, когда тьмы больше, чем света, и конец близок, как никогда. От того, что ты выберешь, зависит то, выживешь ли ты или погибнешь. Договор с Арианой был в том числе договором с судьбой, и ты взял на себя полную ответственность за свои поступки. Я вижу великую схватку в твоём будущем, Сил, но я не вижу её исхода.
- Я уже поставил на кон всё, что имел: своё положение в Коллегии, свою репутацию, свою жизнь, свои тело и разум. Зачем мне напоминать о том, что ставка сделана, когда сделал её я? Неужели ты хочешь предупредить меня о моей скорой смерти?
Лич пожал плечами:
- Если твоё подсознание само предупреждает тебя о скорой кончине, то пора задуматься о том, чтобы наведаться к священнику... Но, что бы ты не предпринял, твои дни сочтены. Ты сам видел это в Бесконечной Проекции. Вне зависимости от того, как распутается клубок судеб под Имперским городом, твоя судьба будет истощена и прервётся гораздо раньше других. Таков твой рок.
- Могу ли я обмануть судьбу?
- Стать личом? Стать тем, что ты так презираешь? Стать неживым орудием по исполнению своих прижизненных планов? Вслед за телом и разумом поставить на кон ещё и свою душу?
"Ралем" хрипло рассмеялся:
- Неужели ты так надеешься, что исход окупит все жертвы?
- Нет. Не все.
Нишьен посмотрел на звёзды:
- Таких магов, как учитель Лиландмон или магистр Йомвинг, надо ещё поискать... Нет, я опять измеряю вещи своим мерилом. Я... Я обыкновенный убийца. Преступник. Изменник. Ты прав, это не стоит того.
- Но надеешься ли ты, что всё-таки стоит?
Хелбейн вздрогнул и посмотрел на лича, но теперь вместо него перед ним в воздухе парил живой и улыбающийся, серьёзно помолодевший Ралем в красной мантии:
- Смерть разумного существа нельзя простить, владеет ли оно магией или нет, является ли оно аргонианином или нет, и никакие идеалы, никакие мечты, даже самые реальные, даже самые прекрасные не могут смыть кровь с твоих рук. Но - сдашься ли ты теперь, потеряв веру в Госпожу, потеряв веру в себя? Или же ты будешь двигаться вперёд, вопреки всему, чтобы претворить свои идеи в жизнь?
- Я буду двигаться вперёд.
Нишьен сглотнул и кивнул:
- У меня больше нет выхода, верно?
Ралем усмехнулся:
- В каком-то смысле... Ты стал личом. Стал тем, что так презирал. Тебе так не кажется?
Хелбейн отвёл глаза:
- Это всего лишь моя жизнь. Сколько погибло в Шпиле? Пятьдесят магов? Сто? Мне кажется, моя жертва ничтожна по сравнению со всем этим.
- Однако она также не имеет оправдания.
- Тогда чего ты от меня хочешь? Чтобы я сдался? Чтобы я продолжил свой путь? Твоя риторика завела тебя самого в логический тупик.
- Нет... Я хочу, чтобы мой сын вернулся живым с этой войны.
Ралем постарел на глазах и стал Ралемом-из-настоящего:
- Я хочу, чтобы ты, вопреки всему, выжил, не предав своих идеалов и не допустив более ни одной жертвы.
- Это невозможно.
И голосом Лиландмона Ралем произнёс:
- Любой мистик знает: при достаточной энергии, и при достаточной силе... Невозможное становится всего лишь маловероятным.
- Ты водружаешь мне на спину тяжёлую ношу.
- Однако эта тяжёлая ноша будет тем, что спасёт твою жизнь. Возможно. В любом случае, я, Подсознание, сделало своё работу. А всё остальное зависит только от тебя, Сознание. Свою роль здесь ты сыграло и, так и быть, я отдам тебе то, за чем ты пришло...
Ралем в обгорелом зелёном халате отвернулся и спрыгнул с невидимой опоры, обратившись в стаю сияющих пурпурным цветом бабочек, и они голосом Нишьена произнесли:
- В тихом озере мертвецы водятся.
Нишьен почувствовал, что падает, зажмурился...

А когда упал, напротив Нишьена, ночью, у колодца, стоял Ралем и спрашивал у него:
- Что ты видел, Силорн? Что ты видел?
Нишьен зевнул и протёр глаза:
- ...Я видел... Тебя... Лич... С изумрудом в глазнице...
- Да, да... Что ещё?
- Ариану, она там ещё говорила что-то про долг... И зови меня Нишьен, сколько раз говорить?..
Сухие пальцы стиснули плечи молодого эльфа, и на него дохнуло разлагающимся алкоголем:
- Силорн, Нишьен, мне плевать, как тебя звать. Кому ты верен: себе, или Ариане?
И Хелбейн посмотрел в два рубиновых глаза своих отца, в которых теперь он видел отчётливое беспокойство, и ровным голосом ответил:
- Принц Червей... Верен только себе.
Кринш-Ай, сидевшая здесь же, открыла была рот, но откуда-то позади послышался визгливый голос:
- Ба, я что-то, по всей видимости, прервал уже второй раз в месяце!
И по склону холма к колодцу поднялся улыбающийся Андре Иехам.

{Экзамен, ч.2.}

Спойлер

Второе Руки Дождя. Утро, переходящее в полдень. Шпиль Фросткрег. Тренировочный зал.
Норд в чёрном дублете вошёл в большую залу с высоким потолком и остановился на пороге. Всё помещение, за исключением узкой прямоугольной арены в середине и возвышения с трибуной напротив входа, было уставлено скамьями, и на этих скамьях сидели ряды волшебников и волшебниц в мантиях. На стенах висели два массивных знамени с символикой Коллегии Шепчущих. В воздухе пахло чем-то сладким и одновременно горелым.
- Руфус! Вы всё-таки пришли. Очень рада вас видеть.
Руфус заметил говорившую и отошёл в сторону от входа, к стене:
- Селена! Вижу, вы совсем не изменились со времён нашей последней встречи. Магия творит чудеса, правда?
- Не столько магия, сколько простые иллюзии, - кисло улыбнулась целительница и кивнула в сторону трибуны: - Думаю, как только Базил закончит якшаться со своей "почётной гостьей", он объяснит вам ваши обязанности как судьи, а потом начнётся, собственно, экзамен.
- А кто эта "почётная гостья"?
- Агент Империи Хурмте.
Руфус не смог сдержать улыбки и почесал середину крестообразного шрама на переносице:
- Девять свидетели, мне крайне повезло, что вы её пригласили. После всего того кошмара в Бруме я только и пытался, что встретиться с ней, но в дворец меня не пропустили.
- У вас назначена с ней встреча?
- На самом деле, я вернулся в Сиродиил, чтобы работать на неё. В некотором смысле.
Селена внимательно посмотрела на лицо Карвейна, как будто пытаясь уловить в его выражении что-то не соответствующее его словам или её понятии о нём как человеке, а потом глухо выдохнула:
- Простите меня, но вы явно не лучший кандидат в агенты.
- В агенты? - переспросил норд и, заметив, как смотрят на него некоторые обернувшиеся ученики, замахал руками, добродушно посмеиваясь: - Нет, что вы, что вы! Я всего лишь должен помочь с поимкой пары преступников, не больше.
- Если вы пришли за Элдарионом, то серьёзно опоздали, - улыбнулась Селена: - Его уже поздно ловить, по крайней мере, в одиночку.
- Элдарионом?.. Нет. Нет, мне бы хотелось решить все проблемы провинции поимкой одного взбалмошного альтмера, но мои цели немного прозаичнее...
Селена стрельнула глазами за спину Руфуса:
- Хм. Вот и они.

Инспектор Хурмте сильно изменилась со времени последнего своего визита в Шпиль, должно быть, даже сильнее, чем башня, до сих пор не до конца восстановленная после бойни: лицо было покрыто шрамами, как зажившими, так и всё ещё стянутыми блестящими нитями, и свежими морщинами; волосы инспектора были начисто сбриты, и небрежно прикрытые капюшоном швы покрывали кожу до самого темени; правая рука болталась в поддерживающей повязке; кисти обеих рук были обмотаны плотными белыми лентами; плечи поникли. Но глаза... Глаза не изменились: под этим слоем усталой, больной женщины всё ещё блестел отточенный интеллект верного слуги Империи.
Руфус в первые же секунды понял две вещи.
Во-первых, что бы не нанесло такие травмы этой женщине, это не только подлое, но и очень опасное создание.
Во-вторых, он боялся инспектора Хурмте.

Архимагистр Базил - очень маленькое и очень... Жизнерадостное чудовище, принявшее форму босмера - а то, что это чудовище, нутро Руфуса поняло ещё при первом же взгляде на старого эльфа - легко скользнуло поперек потоку всё ещё продолжавших заходить в залу учеников и крепко сжало руку норда:
- А, сир Карвейн! Рад вас видеть на нашем маленьком, тёплом мероприятии.
- Прошу вас, не называйте меня "сир Карвейн"! Меня ещё никто не посвятил в рыцари!
Селена хмыкнула в сторону:
- Это? Дело времени...
Базил продолжал:
- Магистр Варрик очень вас рекомендовала как не только честного человека, но также хорошо разбирающегося как в магии, так и в тактике норда. Можно сказать, редкий экземпляр.
- Селена мне льстит, - Руфус понял, что улыбается и краснеет, но сдержать нахлынувшее чувство благодарности не мог: - Я действительно имею некоторый опыт наблюдения за дуэлями магов, но, признаюсь, мои собственные способности ограничены созданием защитных амулетов.
- А, так вы ещё и зачарователь! - улыбка Базила стала ещё шире, и по спине норда побежали мурашки: - Я тоже очень уважаю эту дисциплину магии, мы могли бы обменяться ценным опытом...
- Нет, нет, что вы, это скорее... Хобби. Мои товарищи, которые остались в Скайриме, с радостью бы обсудили все тонкости с вами, но, боюсь, я недостаточно квалифицирован для...
Хурмте положила руку на плечо архимагистра:
- Базил, имейте совесть, вы засмущали вашего судью. Вы же не хотите, чтобы он тут потерял сознание.
Босмер вздрогнул, но тут же заливисто рассмеялся:
- Полагаю, я должен вас представить! Руфус Карвейн, это инспектор Хурмте...
Руфус потёр висок:
- Мы, на самом деле, знакомы.
Хурмте кивнула и протянула руку:
- Осталось только пожать руки, а?
- Разумеется.

Норд крепко стиснул забинтованную ладонь редгардки, но та даже не поморщилась от боли и спокойно произнесла:
- Я слышала, вы безрезультатно пытались пробиться на приём во дворец. Прошу прощения за то, что не смогла вас там встретить: обстановка в провинции серьёзно поменялась с тех пор, как я написала то письмо.
- Да уж... Мне кажется, что пошло под откос всё, что только могло... За неделю метрополию как будто перевернуло вверх дном. Неужели это всё сделал один Элдарион?
- Не могу сказать, чтобы это было последствием только восстания Элдариона. На самом деле, сейчас он не наибольшая из наших забот.
Базил кивнул:
- Пожалуй, Элдарион - Секунда для Массера Королевы Червей... Некроманты, Руфус! Они вернулись, опять!
- Да... Я прочитал об этом в газете, - кивнул Карвейн: - И, судя по тому, что я слышал, после Лейавинна они напали на Шпиль. Вы очень хорошо поработали, восстанавливая башню.
- Не столько костяк Коллегии, сколько его ученики, - хмыкнула Хурмте: - И, кстати, раз уж мы здесь все сегодня собрались, почему бы уже не начать? Базил, вы сказали, что для меня готово место рядом с прославленным Радигером Молнией, но я не могу углядеть его в этой толпе.
- А, ну, это просто - он просто сегодня не надел броню, - пожал плечами босмер и потащил за собой редгардку, бретонку и норда в обход учеников на скамьях к возвышению.
Когда маленькая группа достигла скамей с трибунами, Селена заняла место между данмером в зелёном мантии и данмером в алой мантии, а Хурмте села между аргонианином в пурпурной мантии и данмером в зелёной мантии. Руфус сразу понял, что данмер в зелёной мантии и был Радигер Молния, и что-то ему в его сухом и даже немного надменном лице не понравилось сразу. Правда, аргонианин в пурпурной мантии и данмер в алой мантии ему понравились ещё меньше. Карвейн уселся на готовое место между данмером в алой мантии и место Базила, а Базил встал за трибуну и, несколько раз стукнув ладонью по ней, повысил голос:
- Ученики Коллегии! Прошу вашего внимания!

Речь Базила была очень долгой и достаточно скучной: босмер читал с листом бумаги, исписанных мелким почерком, очень однотонно и очень жизнерадостно, что сильно контрастировало с тем, какую скуку навевал его рассказ об истории основания Коллегии, её идеалах, погибших в бою в Шпиле магах и её цели "окончательно разрешить вопрос о радикально настроенных некромантах". Пожалуй, из всех в зале до конца её выслушать до конца не смог никто: у Руфуса к концу начали слипаться глаза, данмер в красной мантии чиркал что-то своё в записной книжке, аргонианин в пурпурной мантии обсуждал что-то про "воду" и "посредственность" с хихикающей седеющей альтмеркой в голубой, Радигер и Хурмте к концу всё чаще и чаще стали меж собой перешёптываться, забыв про речь босмера, а Селена так и вообще с самого начала речи сидела с закрытыми глазами, всем своим видом выражая индифферентность по отношению к тому, что выдавал со своей трибуны архимагистр. Разумеется, вместе с магистрами так же не обращали внимания на речь босмера и ученики. Зато, когда Базил, наконец, закончил свой монолог, зала оживилась, как после долгого сна: после архимагистра никто речей не читал, и можно было перейти сразу к делу, что Базил и сделал, начав описывать правила экзамена.
Экзамены, по крайней мере, та часть, на которую Руфус пришёл, состояли из ряда магических дуэлей между учениками: тот, кто проявлял знание тактики и магическое мастерство, получал посох и достигал ранга волшебника. Каждому ученику давалось по две попытки с противниками, которых ему назначал на лету Базил: никто до самого конца не знал, кто с кем будет состязаться как в первый, так и во второй раз.
В общем, день обещал быть не просто долгим, но и крайне беспорядочным. Базил также отметил, что, к счастью, арена в середине залы была предусмотрительно окружена плотным, не пропускающим физические объекты или магию щитом, что, в принципе, сильно сужало возможности для беспорядков...
Руфус, к своему полному облегчению, был далеко не единственным судьёй на этом празднике жизни: судили по пятибалльной шкале каждого ученика, в конечном счёте, восемь разных судей, из них пятеро из Коллегии, а трое - независимые. Пятерку судей из Коллегии составляли архимагистр Базил и его магистры: Селена, данмер в красном, аргонианин в пурпурном и альтмерка в голубом. Независимыми судьями выступали: Руфус Карвейн; инспектор Хурмте; и, наконец, Радигер Молния. И, в отличие от судей из Коллегии, независимые судьи могли в любой момент остановить проверку каждого ученика. Руфус не знал, что это означало: станет ли тогда ученик волшебником, не закончив проверку? Или, наоборот, ему лишат этого звания? Или это была просто передышка? Карвейн не до конца понимал, но и спросить боялся. Должно быть, такие туманные формулировки были только на руку другим нейтральным судьям: Хурмте и Радигер явно были полностью удовлетворены ими.
Наконец, главным условием для участия в экзаменах был полный отказ от зелий, свитков и прочих магических предметов: ученики могли полагаться лишь на себя. Руфус вспомнил, как проверяли длинную очередь учеников на входе, и только сейчас понял, что у них отбирали всё, что могло хоть как-нибудь помочь им на этом экзамене... А он попросту прошёл мимо этой очереди. Если задуматься, он мог бы кому-нибудь дать один из защитных амулетов, которые сделал после битвы в Бруме.
Экзамен проходил очень долго. Каждый бой длился по несколько минут, может, даже больше, за редким исключением. Первым перепрыгнул планку в двадцать три балла белобрысый бретонец, в первом же бою за четыре секунды и без всяких свитков и амулетов призвавший ледяного атронаха и попросту лишивший своей соперницы, босмерки с зелёной лентой в волосах, возможности колдовать заклятьем Безмолвия. Когда его извлекли из закрытой арены, парень потерял сознание. Норд честно поставил ему пять баллов из пяти, и, к своему удивлению, кроме него так сделал только Базил, с восторгом в голосе похваливший бретонца за "мастерское ограничение чужих возможностей". Потом Карвейн рассудил, что, в общем-то, бретонец действительно добился своего, загнав соперницу в угол, но в реальных боевых условиях он бы, скорее всего, погиб, доведя себя до такого истощения. Поняв это, он пожалел, что поставил бретонцу пять баллов: поставь он ему один балл, парень бы не прошёл экзамен и, не способный выйти на второй поединок, отправился бы на отдых. И, в принципе, только отдыха Руфус ему и мог пожелать.
Потом пошёл бой босмерки с зелёной лентой в волосах с данмеркой с по-бандитски сбритыми на одной половине головы волосами, и в этот раз босмерка одержала верх, высосав всю магию соперницы (правда, впечатляло это куда меньше, чем победа бретонца, так как для этого босмерке понадобилось около минуты). Босмерка получила тридцать два балла и с радостной улыбкой на лице покинула залу. Потом данмерку Базил столкнул с какой-то орсимеркой с серьгой в ухе, и орсимерка поразила Селену своей способностью к регенеративной магии - правда, Карвейн ей всё равно поставил один балл, потому что она просто взяла данмерку в захват, в котором та не могла колдовать. Данмерке же Руфус за её применение молний и тщетные попытки держаться подальше от противника поставил три балла. В конечном счёте, экзамен прошли обе, и Базил, очень довольный этим исходом, выбрал следующих двух соперников...
В среднем, проходили два ученика из пяти, и Базил явно выбирал самых лучших в самом начале: ближе к концу экзамена, когда уже прошёл короткий обеденный перерыв и приближалось время ужина, ученики на арене мало чем могли впечатлить строгих магистров. То у начинающей колдуньи в критический момент выходит из-под контроля призванный скамп, то юнец-боевой маг стреляет огненным шаром себе под ноги, то ещё чего похуже. Кто-то уходил с травмами, и Норд видел гремучую смесь боли и скуки на лице Селены, следившей, как их уводили целители - её подопечные... Карвейн про себя подумал, что как-то забыл, как серьёзно относится Селена к её занятию. Ещё он подумал, что, быть может, она согласилась бы ему помочь с болью в ногах...
Наконец, к ужину зала окончательно опустела, за исключением судей и разрозненной кучки учеников, среди которых Лисории не было. Руфус обеспокоенный таким развитием событий, смотрел по сторонам, гадал, куда могла пропасть волшебница: уж не отказалась ли она от экзаменов, не сбежала ли куда? Но, увидев взгляд Селены, норд понял: так и должно было быть.

Базил встал и потёр руки:
- Ну что же, дамы и господа. Как вы уже догадались, я двигался от наиболее успешных к наименее успешным... И на ваши соревнования времени у нас нет. Все свободны, и до следующего раза!
Ученики - кто с ворчаньем, кто с печальными вздохами, кто с разочарованием на лицах, а кто с облегчением - вышли из залы. Когда, наконец, в зале остались лишь судьи, Базил встал и, размяв затекшие ноги, сладко вздохнул:
- Гм, пора переходить к заключительному бою.
- Но вы же только что сказали, что экзамен закончен, - почесал затылок Руфус, и босмер хихикнул:
- Я такого не говорил... Хотя, знаете, я вам с Хурмте же не говорил об этой части, верно?
Норд и редгардка переглянулись, а босмер пожал плечами и повернулся к заглянувшим в залу магам с посохами:
- Синяя фаза! Повторяю, синяя фаза!
Маги исчезли, и Базил обернулся к магистрам, всё так же жизнерадостно улыбаясь:
- Как насчёт выйти на свежий воздух?

{Окончания, ч.1.}

Спойлер

Второе Руки Дождя. Второй час ночи. Айлейдский колодец рядом с лагерем Элдариона.
- Итак... Похоже, у нас на руках воссоединение отца и сына. Нишьен Хелбейн, верно? Феликс Дарелот, крайне приятно познакомиться.
- Хотел я бы сказать то же самое, - фыркнул данмер, отпуская маленькую ручку имперца и поднимаясь с колодца: - Что вы здесь делаете? Вы всё это время за нами следили?
- И да, и нет. Я наткнулся на вас случайно, и решил, что сегодня мне улыбнулась удача.
Ралем осклабился:
- "Случайно"?
Феликс пожал плечами и спросил:
- Они знают?
- Вы знакомы? - спросил Нишьен, и Ралем отмахнулся от обоих:
- Да и да. Кстати, Феликс, позволь мне познакомить тебя со своим сыном Силорном Релотом.
Дарелот поморщился:
- Во второй раз пожимать руку я ему не буду. И ты что, назвал сына в честь айлейдских руин?
- Назвать сына в честь целого города мне показалось хорошей идеей, - закатил глаза Ралем, и Кринш-Ай поправила:
- В честь мёртвого города. Можно сказать, это могло повлиять на его судьбу.
- Что за глупые суеверия... - открыл рот Нишьен, но Ралем отмахнулся:
- Ну, да, да, знаки, суеверия... Сейчас не время для всего этого. Оставим страхи дню, сейчас же ночь, время зла и даэдра! Пустой колодец, заря пожара, пустота ночи... Феликс, как прошли переговоры того законника с Элдарионом?
- Расскажу только то, что ты должен узнать, - проворчал Андре, поправив воротник рубашки: - Всё прошло даже лучше, чем ты думал: завещание действительно оказалось у Ауреола, и он показал его Элдариону, а потом отдал его мне. И я отнесу его Совету. Возможно, Адлейн даже до сих пор жива. Ты рад?
- Прелестно!! Лучше бы даже я не придумал, - Релот, потирая руки, спрыгнул с колодца: - Ну, похоже, всё идёт как нельзя лучше... Приближается эндшпиль, и игра становится по-настоящему интересной! Ты со мной?
- Боюсь, что нет. Я пришёл не делиться информацией.
Ралем обернулся:
- Зачем, тогда?
- За своей платой. Я могу и не вернуться из Имперского города, знаешь ли. Совет может легко меня заглотнуть, прожевать и выплюнуть... А правду я хочу узнать сейчас.
- Однако мы ещё даже не закончили...
- Плевать, закончили или нет. Мне уже всё равно, удастся ли у тебя создать твою утопию или нет. Я тебе теперь уже не смогу помочь.
- Ты бы мог... Выдай мне кандидата Ауреола. Это же не Элдарион, верно? Только не говори, что Элдарион тот сказочный рыцарь. Я это не переживу.
- Нет, не Элдарион. Но я это говорю не потому, что боюсь за его жизнь, а потому, что не хочу, чтобы мой старый - лучший - друг погиб, пытаясь убить мага такого уровня.
Ралем криво усмехнулся:
- Мне бы не позволили... Ну да ладно. Ты действительно сослужил мне хорошую службу, и, пожалуй, будет лучше, если тебя не будут сдерживать условия моего договора. Давай сюда руку. Я разорву контракт.
- Нарушишь договор?.. - удивился Андре, и Ралем поправил:
- Преждевременно завершу его действие, по обоюдному, не испорченному влиянием какой-либо магии согласию. При действующем контракте я не имею права даже думать о том, чтобы заглядывать в твою судьбу, забыл?
- ...Да. Забыл. Ладно, давай покончим с этим.
Андре расстегнул и закатал рукав рубашки на правом предплечье, и Кринш-Ай и Нишьен молча переглянулись: там была чёрная метка. В форме двух змей, слившихся воедино.
Ралем обнажил точно такую же метку на левой руке, и, взяв Андре за правую руку левой, произнёс:
- Я считаю, что условия договора были не дословно, но по сути выполнены обеими сторонами, и договор можно, нужно, необходимо расторгнуть преждевременно.
Андре закрыл глаза и повторил за Ралемом своим сиплым голосом:
- Я считаю, что условия договора были не дословно, но по сути выполнены обеими сторонами, и договор можно, нужно, необходимо расторгнуть преждевременно.
Две пурпурные вспышки, и меток как и не было. Ралем с улыбкой потёр освободившееся место:
- Ну что же... Одно предсказание на подходе. Но сначала - дай мне свою руку ещё раз. В этот раз левую.
Иехам кивнул и вытянул вперёд левую руку, и Ралем левой рукой взялся за руку Андре, а правой рукой стянул с шеи медальон... И, сконцентрировав всё на одном лице, одном голосе, одном человеке, обрушился в мир красок и слов, мир запахов и воспоминаний, мир иллюзий и фантазии.

Отец с четырьмя руками, мать в серебряном обруче. Четыре направления слились воедино. Бородатый гигант закрыл двери. Обруч матери ломается, и она исчезает.
Одинокий человек. Пустота. Пеленка. Красный бархат. "Жадность гения". Детский плач. Темный холод. Одиночество. Один человек то есть, то нет.
Радость чтения. Первый дом. Красная дверь. Плотные занавески. Одиночество. Сгущенные краски. Ломоть хлеба, стакан молока.
Книги. Спокойствие. Струны. Маски из бумаги. Игра в полном одиночестве. Детский голос в особняке. Нет друзей.
Отец возвращается поздно. Тихая радость. Громко ставит котёл, смееся, рассказывает шутки. Шрам на щеке.
Шум на улице. Огонь. Первые пьесы, горят. Мантия с солнцем, горит. Кольцо водного дыхания.
Нищета. Голод. Одиночество. Пустота. Треснувшая лютня. Четыре руки маячат в темноте.
Маг с косичкой. Эльф с тройным шрамом. Каменная статуя. Сломанные ноги. Кошмар.
Обещание утопии. Договор. План. Сбор информации, средств, пешек. Подготовка.
Золотые маски. Второе место. Бывший лесничий. Яблочное вино. Старый альтмер.
Адлейн. Вино. Карты. Горящая библиотека. Короткая записка и платок. Покой.
Золото. Золото. Геминиции. Кровавый дождь. Золото. Два разбитых клинка.
Кошмар наяву. Седовласый. Ограбление. Редгардка в маске. Перелом.
Канализация. Маг в красном. Злой альтмер. Пустой колодец. Ночь.

Ралем, вернув медальон на место, отпустил руку и, когда краски отхлынули, услышал голос:
- Что-нибудь увидел?
Данмер вытер слюну и пену с подбородка:
- Отец... Культист Меруна Дагона... У тебя были знакомые великаны с бородой? И серебряные обручи?
Андре как-то странно посмотрел на данмера:
- Великаны? Что за бред, у меня нет в родословной великанов. Ралем, я же коротышка!
- Оно и видно, - усмехнулся Нишьен, получив гневный взгляд от Иехама в ответ.
Данмер в халате потёр лоб:
- Я старался попасть в твоё прошлое... Но шёл только в хронологическом порядке. Да, ошибки быть не может, я видел всё именно в хронологическом порядке... А значит, меня не впускало в прошлое.
Эльф поднял глаза:
- И этому может быть только одно объяснение: я сликом мало знаю о твоём прошлом. Но я знаю твои настоящие имя и лицо... Разве что ты мне их не сообщил и не показал.
Андре сделал шаг назад. Ралем встал:
- ...Ты не показал мне своё лицо, верно? Это всего лишь очередная маска? Это грим?
- Нет, нет, это моё настоящее лицо... Ты что, думаешь, я стал бы тебе лгать, да?
- Ты врёшь, Феликс. Я был рядом, когда ты только учился врать по-настоящему, я знаю, как ты это делаешь. Я знаю тебя насквозь. Как ты смеешь сейчас пытаться мне солгать?
Андре помолчал минуту, а потом сказал:
- Так и быть... Я врал всё наше знакомство. Очевидно, я никогда не был Феликсом Дарелотом, и моё лицо - грим.
- Так вот почему тебе нужна была та лента... Теперь, может быть, ты сотрёшь его и скажешь мне то имя, которым тебя звали?
Авидо, Андре, Феликс умолк. Ралем почувствовал в себе простую, старческую усталость и холод одиночества:
- ...Пророчество тебе не так нужно, как секретность, верно? Ты так боишься показать своё истинное лицо? Боишься показать своё лицо эльфу, которого назвал - только что - своим лучшим другом? Неужели ты так мне не доверяешь?..
Андре молчал. Ралем сделал шаг вперёд и потряс его за плечи:
- Слушай, ты! Я не знаю, как тебя зовут, и кто ты такой, но, сколько я тебя помню, я всегда верил, что тебя зовут Феликс Дарелот. Ты все эти годы батрачил на меня, тайно отсылал мне деньги, находил мне сторонников, докладывал о положении в провинции - ты был всё это время моим протеже, чёрт возьми, только и только в обмен на это дурацкое предсказание... И ты что, в последний момент отказываешься от него?!
- ...И да, и нет.
Андре снял руки оторопевшего Ралема с плеч и пробормотал:
- ...В сущности, меня привело сюда засохшее любопытство, на самом-то деле... Я и так знаю, кто я такой... А попытки докопаться до истины, которую уничтожили ещё до моего рождения, были бессмысленными сами по себе. Я двигался по инерции, только и всего.
Иехам отвернулся:
- Авидо Ингений тайно служил тебе все эти годы... Просто так. Из-за его личного каприза. Потому что он хотел сдержать слово. И потому он пришёл сюда, чтобы получить свою оплату, и получил её: одну попытку расколоть неизвестность вокруг моего имени. А службу ты мне уже оплатил сполна, просто ты этого ещё не понял.
Андре поиграл тростью:
- Можно сказать, эти годы были сами по себе достойной платой. Я был на вершине мира. Я купался в золоте, в вине, в скууме. Лучшие гостиницы, лучшая еда, лучшая одежда, лучшие девушки. Чего мне ещё, скамп подери, желать? Какой-то дурацкой правды? И что она мне даст? Я всю свою жизнь даже не пытался задерживать золото, попавшее в мои руки... И, честно говоря, даже доволен этим исходом. Поделом. Это золото я либо заработал честно и потратил честно, либо заработал бесчестно и отпустил на свободу. Богатству не пристало храниться в пыльных сундуках, не пристало человеку цепляться за излишнюю роскошь... Он должен либо жить, полностью получая удовольствие, либо не жить совсем. Ты научил меня так жить, Эрр, и я благодарен тебе за это, но...
Иехам повернулся:
- В конечном счёте, я не получил того, чего желал, Ралем. Авидо Ингения никто не будет оплакивать, потому что его все ненавидели. Я искренне хотел создать героя, но теперь мне придётся очищать имя своему... Своему персонажу. И я проклинаю тебя за то, что ты научил меня так жить. Не научи ты меня так слабо ценить людскую жизнь, не научи ты меня презирать убийство как преступление, видеть за любой кровью исход, может, Авидо Ингений бы и стал героем. Но он стал злодеем, причём даже не лучшего сорта.
Данмер процедил:
- ...И зачем ты мне всё это говоришь, сумасбродный болван? Ты сам всё это сделал, ты сам выбрал этот путь, Феликс, сам и только сам.
- Да... И нет... И может быть.
Андре посмотрел Ралему прямо в глаза:
- Но я уже начинаю исправляться. Авидо Ингений, может, и останется мёртвым, и поделом: он был злодеем и не ценил людскую жизнь. Феликс Дарелот же, может быть, ещё сможет спастись. Наша игра подошла к концу, и у меня остаётся вопрос к тебе, Ралем: хочешь ли ты продолжать играть, или ты хочешь выиграть?
- ...Хороший вопрос. Я думаю, что хочу продолжать играть. Это правильный ответ в твоей шараде, м?
Андре сделал шаг вперёд:
- Правильного ответа... Попросту нет.
И, приподнявшись на носочки, резанул кинжалом шею эльфа.

- Ух ты! Об этом я не знал-блрг...
Ралем зажал рану, но бившую фонтаном горячую кровь было уже не остановить. Послышался крик Нишьена:
- Отец!
Несколько вспышек, но было уже поздно: Андре прочёл заклятье с, видимо, заранее приготовленного свитка и исчез.
Кринш-Ай бросилась к барахтавшемуся Ралему:
- Принц! Мне нужна ткань!
Хелбейн сорвал дублет и изо всей силы рванул рукав рубахи, протянул его аргонианке, и та зажала им рану в глотке данмера и начала читать заклятье за заклятьем:
- Ралем! Вы должны задержать дыхание, тогда раны будет проще затянуть!
- Гблх--!
- Кринш-Ай! Скамп подери, ему не помогает! - в ужасе крикнул молодой данмер, и аргонианка огрызнулась:
- Как ни странно, Принц, артериальную кровь остановить лекарь моего уровня не может!
- Нишьен-нглх...
Ралем поднял глаза на данмера, и Хелбейн бросился на колени. Из его груди вырывались лишь отрывистые выкрики:
- Да! Говори! Я слышу!
- ...Зря всё-таки я тебя искал, а?.. Учителя... Всегда умирают-хххх........
Спустя несколько секунд всё закончилось, и Кринш-Ай, брезгливо отряхивая руки, констатировала факт:
- Принц... Он мёртв.

- Что мы можем теперь сделать? Можем мы его воскресить? Как того Лавальера?
- Ариана и Гвендолен смогли бы, но...
Кринш-Ай посмотрела в сторону, лишь бы не смотреть в лицо Нишьену:
- ...Захотели бы они?.. Да и сами подумайте: должно быть, ваш отец теперь в Мёртвых Землях, там, где ему лучше всего... Стали бы вы его возвращать сюда, чтобы он стал вашей марионеткой, повторную жизнь провёл с кандалами на сердце и во второй раз познал, что такое смерть? Отблагодарил ли он вас за такое?
Минутное молчание.
Нишьен положил ладонь на руку - там, где была метка его договора с Элдарионом:
- ...Кто бы не был этот... Дарелот... Как только я получу Нумидиум... Он умрёт первым. За моего отца.
- Каковы ваши приказания, Ваше Высочество?
Хелбейн издал глухой смешок, а потом ровным тоном произнёс:
- Собирай всех некромантов, каких сможешь только собрать. Чем больше, тем лучше. Делай дурацкие, пустые обещания, но чтобы Культ не только был полностью мобилизован, но и расширен за счёт доселе сохранявших нейтралитет некромантов.
- А если они не согласятся с нашими... Прогрессивными взглядами?
- Плевать. Мне не нужны строители мира, мне нужна армия. Умрут - нам же лучше.
- А что будете делать вы?
Хелбейн посмотрел на холодно наблюдавшие за ним звёзды:
- Думаю, нужно... Кремировать тело отца. Если я когда-нибудь встречу мать, я передам ей прах.
И, после секундного молчания:
- Если я когда-нибудь её ещё раз встречу.
- ...Мне можно уходить, верно?
- Да. Уходи.
Аргонианка поклонилась и, собрав разложенные вокруг тела Ралема скромные пожитки в ещё влажную сумку, ушла, а Нишьен остался смотреть на холодные звёзды в тихом одиночестве.

В это время, в озере Румаре...
Исполинская рыба-убийца, будь она разумной, не поверила бы своим своему счастью: целое кладбище утопленников лежало на дне среди обломков дерева. Но она не была разумной и потому без всяких лишних вопросов к зрительным органам направилась вниз, к утопленникам, чтобы набить своё брюхо просто так, свалившейся с неба, можно сказать, мертвечиной...
Но, к её удивлению, стоило ей приблизиться к самому большому из них - массивному зеленокожему в устрашающей угловатой броне - как её крепко схватила рука и, не выпуская, поднесла к чуть ли не звериной морде, с водорослями в бороде и ослепительно горевшими в мути поднявшегося со дна песка красными зазубренныи шрамами под шлемом. Орсимер осмотрел рыбину своими маленькими красными глазками, что-то пробурчал, не выпуская пузырей... А потом откусил ей голову и, с гулким хрустом прожевав, выплюнул. Труп рыбы медленно поплыл вверх. Орк опустил лицо в песок и перестал шевелиться. Это было против приказов.
Их время ещё не настало.

 

***

{Акт II.}

{Окончания, ч.2.}

Спойлер

Второе Руки Дождя. Раннее утро.
Андре гнал своего вороного коня вперёд, то и дело хлопая ногами по его бокам, чтобы он двигался быстрее.
Быстрее. Быстрее. Быстрее! Быстрее, скамп подери!
Далеко впереди, за парой рядов деревьев, уже был виден берег озера Румаре, и сверкающие под лунами волны, и Башня Белого Золота, отражающая своим белым мрамором холодный свет Секунды.
Он остановил коня в двух шагах от воды, и несчастное животное издало заглушенное своим же тяжёлым дыханием слабое ржание.
Андре с трудом слез с седла коня и, зарыв трость глубоко в песок, уселся на берег.

Зачем он убил Ралема?
Он же теперь был на стороне "хороших". Это совсем не соответствовало его роли. Это противоречило всему гуманизму его миссии, миссии Ауреола. Это противоречило всему.
Ралем был его старым другом. Можно сказать, это Ралем дал ему всё, что у него было. Без Ралема Андре бы не смог уговорить старика Аккапари научить его изготовлению камнеломов.
Но почему тогда он разрезал ему глотку и сбежал, как обычный подлый убийца?
И, главное, почему он не чувствовал омерзения?
Может, ему показалось, что оставить Ралема в живых было более мерзким поступком, чем убить разумное существо?
Андре дрожащими руками вытащил эбонитовый кинжал и начал счищать уже начавшую засыхать кровь данмера с лезвия.
Но почему? Ралем был безобидным революционером, идеалистом. Без Мифического Рассвета он не мог повторить Альд'Рун, без армии он был ничем, простой сошкой, которая всем толкала свои бессмысленные манифесты.
Даже с Авидо Ингением Ралем был лишь маленькой фигуркой на доске по сравнению с Империей, с мятежом, и уж тем более с Арианой, скамп подери.
Почему тогда он его убил?

Конь сделал несколько шагов вперёд и наклонил голову, чтобы попить. Уздечка упала в воду с коротким всплеском, но вороной не обращал на это ровно никакого внимания. Андре отчётливо слышал, как конь делает глубокие глотки. Платок счищал кровь с ножа ритмично, и ритм движений платка непроизвольно стал единым с ритмом глотков коня.
Он не ел с самого ухода из Чейдинхола. Если не считать кислого яблока, которое он стащил где-то в лагере Элдариона, Андре ничего не ел.
Иехам опустил глаза: на лезвии не осталось и пятнышка, а вот платок был безнадёжно испорчен. Имперец скомкал изорванный, влажный от крови шёлк и бросил его в воду, и лёгкий ветер унёс его в сторону Имперского острова.
Потом он расстегнул пуговицы на жилете, задрал рубашку до подмышек и нащупал под неровной грудной клеткой широкий кусок ткани, оборачивавший его талию, а потом достал из него немного вяленого мяса и начал жевать.

Нет, он сам слышал, и видел всё, что там происходило: Ралем был отцом Нишьена, и, если слухи были верны, у Нишьена была своя армия.
Если бы Ралем смог бы перехватить контроль над армией Нишьена, или хуже, смог бы подчинить Нишьена себе, у него снова была бы своя армия. Армия нежити, может, достаточно большая, чтобы размолоть мятеж Элдариона в порошок.
То есть, получается, Андре спас план Ауреола от неизбежных осложнений. Для этого достаточно было убить Ралема и остановить начавшуюся цепную реакцию, которая могла бы - нет, должна была привести к полноценной катастрофе.
Ралем был другом Андре, действительно лучшим его другом. Может, он даже был хорошим эльфом.
Но, при всех его побуждениях, он был культистом Дагона, и как бы он не нёс свою чепуху про "Принца Перемен, Хороших и Плохих", Дагон до конца был Принцем Катастроф, и очень любил мешаться в делах смертных.
А Андре вмешательство Дагона в его дела очень сильно бы не понравилось.

Конь закончил пить и поплёлся жевать траву чуть дальше от берега.
Андре с силой оторвал кусок мяса от своего ломтя и прожевал, уставившись стеклянными глазами на звёзды.

Даэдра не имели права влиять на дела смертных. Они думали, что имели, но не имели. И Андре больше всего не любил, когда в его судьбе пытались копошиться какие-то потусторонние силы, считавшие, что знают лучше их самих, что им следует делать с их жизнью. Потому он и хотел стать генералом, стать властителем своей собственной судьбы, а не пешкой. Люди вроде Меркурио, или Зено, или Ралема его только удивляли: какой из тебя человек, если ты даже не задумываешься о своей жизни, не принимаешь решений, оставляешь мысли другим?
Даже к Клавикусу Вайлу в план Авидо хотел сбежать не просто чтобы сбежать от закона после ограбления, но и чтобы оторвать от плана Вайла свой кусок и жить припеваючи. Он не собирался подчиняться этому вонючему куску дерьма, так-то!
Ралем, правда, тоже не был марионеткой даэдра. По крайней мере, когда-то. Андре вспомнил с грустной улыбкой, как он познакомился с данмером тогда, в Портовом районе. Как Ралем хвалил его, когда Феликс Дарелот закатил настоящую истерику Николасу Аккапари. Как помог выбраться из ямы, когда скампов камнелом переломал ему все ноги. Нет, тогда это был лишь остаток Мифического Рассвета, лишь грустный памятник тому ужасу, которым когда-то был этот культ. Это был одинокий эльф, который пытался взвалить себе на плечи ношу, которую не смогли вынести сотни и сотни людей. И только в этот вечер Авидо увидел что-то эдакое в нём, что-то вроде божественного влияния, как будто бы Ралему благоволила какая-то сила.
Но...
Почему он его убил?
Был же другой путь.
Другой путь обязан был быть.
Можно было просто поговорить, договориться.
Почему же он ему разрезал глотку?
Почему так много проблем Авидо решал ножом?

Имперец проглотил сухой и жёсткий кусок мяса - последний из тех, что были припасены под куском ткани - и почувствовал, что его жалкие запасы лишь раззадорили неуёмный аппетит. Он поплёлся вперёд, к воде, и уставился в своё отражение, на свою фальшивую жёлтую кожу, начавшую уже опадать с лица, на свои кривые уши, на свои тусклые глаза.
Имперец наклонился к воде, и ногти впились в грим, сдирая жёлтую пудру с кожи.

Почему Авидо, которого должны были любить все, который должен был стать героем, стал злодеем?
Был ли виноват актёр, или была виновата роль? Было ли оказано на него влияние свыше? Или было виновато что-то куда более глубокое, чем Андре осознавал?
Как так получилось, что вместо того, чтобы стать прославленным, он стал кошмаром?
Как так получилось, что вместо того, чтобы стать героем, он стал злодеем?
Почему он предпочитал аморальные, но простые решения сложным, но моральным?
Правда, он и так уже знал ответ... Только не хотел его осознавать.

Это была всего лишь природа человека, всего лишь внутренняя тьма за маской - не посаженное Ралемом, или грязными улицами Имперограда, или его родителями семя, а что-то, что есть в каждом человеке - расплодилась и позволила себе полностью поглотить и извратить то, что он хотел сделать своей лучшей ролью, своим магнумом опусом.
Он как будто бы взял перо, чтобы написать лучшее произведение на свете, но рука сама собой написала самое худшее проклятье роду человеческому.
Авидо Ингений был лишь отражением его тёмной стороны, того, что он обычно подавлял. Маска дала ему возможность избежать наказания за любой его грех, и его внутреннее зло воспользовалось этим.
Получается, Лиландмон дал ему возможность стать полноценным злодеем... А потом, испугавшись его опасности, попытался взять его под контроль.
Андре издал тихий смешок, и кривая улыбка пробежала по его лицу.
Взять под контроль такое чудовище?.. Глупые надежды, Лиландмон. Куда ты теперь делся, Лиландмон? Тебя убил твой же собственный ученик, Лиландмон. Ты мёртв, Лиландмон! Мертвее мёртвого! И никто не спасёт уже старого Авидо Ингения, ни ты, ни Ралем, ни уж тем более самодовольный Ауреол!
Андре изо всех сил впился в грим и, царапая кожу, содрал его остатки от висков до самого подбородка.
Проклятье! Из-за его гордости и жадности он и стал тем, чем сейчас являлся. И никакие амнистии ни от Мида, ни от кого-либо другого это не изменят.
Его изменит только он сам...
...И снова он был один, на берегу озера Румаре, холодной ночью.
Один не просто против всего мира, но и один против самого себя.
Даже худший расклад, чем тогда, в Портовом районе.
Зато не расклад Клавикуса Вайла, или Меруна Дагона, или какой-нибудь там другой треклятой силы за ширмой.
Это был его расклад, и его роль.
И с самого дна был путь только в одном направлении - наверх.
Да, это будет тяжёлый путь... Но это будет его путь.

Андре, опираясь на трость, встал и начал тихим, тонким голосом петь:

В одну ночь хитрый вор
Стащил у Тьмы капюшон
И лицо своё спрятал навек.
В тенях не узнать, и следов не сыскать:
Где было злато, там нет.

Йо-хо, замок ты вскрой,
Злато греби - и сбегай.
Йо-хо, живой звон дрейков,
С ним хоть в Ад, хоть в Рай.

Кто жив, а кто мёртв,
А кто сидит в тенях
Ключ, плащ, капюшон,
Сбежать от Света может любой,
Но от Тьмы сбежать нельзя.

Йо-хо, выпьем вместе,
Скоро умрём, весь расклад.
Йо-хо, живой звон дрейков,
С ним хоть в Рай, хоть в Ад.

Будь ты нищ, иль будь богат
Все деньги с смертью уйдут
И тогда Тьма спросит с тебя:
Что ж ты воровал, зачем дрейки таскал?
А ты в глаза ей песней ответь:

Йо-хо, войте, скампы,
Что ж Дагон нам не рад...
Йо-хо, живой звон дрейков,
С ним хоть в Рай, хоть в Ад!

Йо-хо, войте, дэйдра,
Нет горя в сердце моём!
Йо-хо, живой звон дрейков,
С ним в Аду с улыбкой сгниём!

В одну ночь хитрый вор
Стянул у Тьмы капюшон
И лицо своё спрятал навек.
В тенях не узнать, и следов не сыскать:
Где был капюшон, там его уже нет!

Слева от имперца небо стало светлеть, окрашиваясь в розовый цвет. Начинался рассвет, и начинался новый день.

{Экзамен, ч.3.}

Спойлер

Второе Руки Дождя. Вечер, переходящий в ночь. К востоку от Шпиля Фросткрег.
- Дамы и господа... Я представляю вам ученицу, которая превосходит всех, кого вы ранее видели, по всем параметрам. Ученицу, которая вполне способна победить Нишьена Хелбейна в бою один на один! Лисория "Орлиный глаз" Гринвинд!
- Да, да, половина из них и так знает моё имя, - проворчала бретонка, поправляя кожаную перчатку и оглядываясь по сторонам: она стояла в середине небольшой круглой поляны, на краю которой на небольших стульях сидели восемь судей и по щиколотку в талом снегу стояли двенадцать магов в синих мантиях. Двенадцать помощников. Восемь судей. Двадцать пар глаз. Одно помпезное вступление. Слишком много чести, слишком много внимания.
Лисория посмотрела в сторону судей: Базил, продолжая нести какую-то несусветную белиберду, прямо-таки сиял, незнакомые данмер и смутно напоминавшая Хурмте лысая женщина что-то обсуждали, то и дело поглядывая на неё, Руфус выглядел так, как будто он всю свою жизнь прожил под водой и теперь играл роль эмиссара рыбьего царства среди этих странных сухопутных существ, и всё ему здесь казалось каким-то странным и волшебным - уж не загипнотизировал ли его Базил?.. - три других магистра, которые были Лисории незнакомы, сидели с постными выражениями лица, а Селена со скучающим видом разглядывала лица двенадцати в синем.
Кто из них придумал эту часть экзамена? Селена, Базил, Руфус? От того, кто это сделал, зависело и то, была ли она готова к нему. Несомненно, Руфус бы потребовал чего-нибудь крайне устрашающего и боевого, но зато понятного его простому сердцу, вроде "победить лича в кулачном бою". Её мать любила острые ощущения и целительство, так что, скорее всего, её испытание бы сводилось к "спасти жизнь умирающему незнакомцу, а то и трём". Базил... От магистра Базила можно было ожидать чего угодно.
Вудхарт, "поздняя ягодка", как старого бретонца иронично звали те, кому повезло учиться под крылом другого преподавателя, на экзамене гарантированно валил всех, даже своих любимчиков, и требовал сверхъестественных результатов. Орис на экзамене гарантированно высоко оценивала своих любимцев, а лоботрясов и чужих учеников спрашивала жёстко. Йомвинг действительно оценивал способности своих "подмастерий", как он их называл, а на чужих даже не смотрел. Лиландмон настолько хорошо знал своих магистров, что принимал экзамены у каждого так, как принимал бы их его учитель... И, пожалуй, только он понимал, что варится в котелке у магистра Базила и, может, даже ограничивал его странности. Но теперь учителя Спеллуса больше не было, не было и Вудхарта, и Орис, и Йомвинга. Были только незнакомые судьи, сильно измененная процедура экзамена и Базил, который мог вытворять всё, что угодно.
Вопросы на устном опросе, отсеивавшем самых бестолковых учеников до "боевого крещения", как его называл архимагистр, были на самые разные темы: от основ алхимии и зачарования до того, каким заклятьем надо стрелять по даэдроту в чужом жилом доме так, чтобы ущерб мебели был минимален. Ромильда Ладьер, внучка легендарного (по её же собственным заверениям, как едко отмечала Лисория) Робера Ладьера, отвечала на эти вопросы как арбалет - быстро и точно, и этим впечатлила комиссию. Аманд Люпин, которому Гринвинд пару раз помогала с его заданиями, тараторил зазубренные строчки без остановки, будто надеясь, что преподаватели не заметят его неуверенности. Да'Ркай, хорошо выспавшийся и выпивший рюмку вина перед опросом, чуть ли не фамильярничал с магистрами, зато отвечал очень хорошо и произвёл на всех хорошее впечатление. Лисория же, как правило, давала верные ответы, но магистрам явно что-то не понравилось в её скучающем тоне, и бретонке пришлось отвечать на вопросы до тех пор, пока её мать не начала интересоваться тем, как её дочь бы провела трепанацию, а данмер в красном не начал расспрашивать её про свойства двемерского масла. Юная мисс Гринвинд с боевого крещения ушла с высоким, но не высшим баллом, которым, правда, была довольна: он действительно соответствовал её желанию сдать эти экзамены. Было бы неплохо, но не очень-то и хотелось.
Потом было нужно, по традиции, написать четыре страницы бесформенного сочинения: "История взаимоотношений Коллегии Шепчущих и Синода" (по слухам, любимая тема Базила), "Некромантия и отношение к ней в современном обществе" и "Тонкости маго-политической сферы". Лисория про себя отметила, что Нишьену бы понравились все три, и неаккуратным почерком, без плана и подготовки, покрыла два листа бумаги с обеих сторон своим современно-общественным отношением к некромантии, надеясь, что кляксы точно передавали её праведный гнев по отношению к Культу Червей, и сдала стопку листов за пятнадцать минут до окончания.
И теперь вместо того, чтобы сдать свой скампов экзамен в жаркой, душной зале Шпиля, ей приходилось стоять на свежем, но холодном воздухе в полумиле к востоку от башни и наблюдать, как её чёрный силуэт тихо вонзается и разрезает краснеющий Магнус на две неравные части.

Раздался сухой голос данмера с повязкой на глазу:
- Я, кажется, не очень понял вашу мысль - вы хотите, чтобы эта девушка... Эта неопытная ученица одолела двенадцать представителей нежити в бою?
Лисория побледнела: двенадцать призывателей, двенадцать врагов. Как она могла такое прослушать? Хорошо хоть, что сейчас опомнилась...
Базил кивнул:
- Да, вы правильно меня поняли, Радигер.
- Вы что, с дуба рухнули?
Вопрос как будто обрубил у Базила любое желание разговаривать: он просто стоял и улыбался по инерции, обдумывая свой ответ. В установившейся тишине было слышно, как ветер со скрипом гнёт ветви деревьев.
- Я предлагаю альтернативу.
Данмер встал и сделал шаг вперёд. Даже через грохот лат было слышно, как щёлкает пряжка. Голубой плащ с капюшоном Радигер бросил на свой стул:
- Основная задача мисс Гринвинд будет заключаться не в том, чтобы победить армию нежити. Её задача будет заключаться в том, чтобы победить некроманта. И, так как ваш некромант - Лисория могла поклясться, что у Базила на секунду исчезла улыбка с лица: - является данмером, то я буду его заменять.
Аргонианин поднял руку:
- Я поддерживаю данную альтернативу.
Лисория поняла: этот аргонианин был назначен в магистры не архимагистром, а Радигером. Что-то было во взглядах что Базила, что аргонца, что боевого мага такое.
Базил фыркнул и махнул рукой:
- И зачем тогда эти приготовления, двенадцать магов?..
- Они могут остаться здесь, - подняла голос альтмерка: - Кто знает, что может придти на огонёк из дикой местности.
Наконец, вступил - скромно и неуверенно - Руфус:
- Мне кажется, что участия судей хватит для решения любой проблемы. Зачем ещё двенадцать магов?..
Лисория подняла руку:
- Я согласна как на вариант архимагистра, так и на альтернативный, без присутствия вспомогательного состава.
В конце концов, победить одного данмера в бою было проще, чем победить двенадцать зомби. Надо было только помнить, что огонь хорош против мервецов и плох против тёмных эльфов. Лисория поймала одобряющий взгляд одинокого глаза боевого мага...
- Мне кажется, не вам принимать решение, какую проверку вы будете проходить, мисс Гринвинд, - раздался жёсткий женский голос, и все взоры обернулись к прямо сидевшей на её стуле Селене: - Я голосую за исходный вариант.
Голосование. То, что убило Коллегию, и её мать теперь прибегала к этому ритуалу здесь и сейчас. Получается... Получается, это она придумала весь этот балаган с двенадцатью мертвецами. Конечно же, это было в её духе... Лисория даже сделала себе выговор за то, что так промахнулась: стала бы её мать требовать от неё заняться целительством на экзамене, когда её дочь ни разу не проявила интереса к школе Восстановления?
- Голосуем за исходный вариант, - поднял руку Базил, и вслед за ним подняли руку Селена и Шовор... Но Радигер пророкотал:
- Я налагаю запрет на исходный вариант.
Архимагистр процедил:
- Вы не имеете на это права.
- Имею. Заставить двенадцать магов потратить свои силы на магию призыва так далеко от Шпиля, и всё ради обычной проверки боеспособности... Что, если некроманты нападут, здесь и сейчас? Вы подумали о безопасности?
- Да, но...
- Я подумал о ней заранее. Магистр Орис и магистр Гринвинд не готовы к бою, а Лисория - всего лишь ученица. Я не думаю, что одних только судей хватит для отражения хоть сколько-нибудь серьёзной атаки.
- Полностью поддерживаю, - поддакнул аргонианин, и Лисория про себя отметила, что он ей нравится куда меньше Радигера... А потом магистр Орис рассмеялся:
- Мне к-к-кажется, что вы с-с-сильно недооцениваете н-н-наши способности, Рад-д-дигер...
- Ваши способности хранить взрывчатые вещества под одеждой? Да, недооцениваю, - Лисория не видела, как данмер посмотрел на Ориса и его мешковатую красную мантию, но, судя по реакции магистра, этим взглядом можно было сжечь человека заживо: - Однако вы слишком расслаблены в наше очень даже военное время, магистр Орис. Я хотел бы с вами поговорить с глазу на глаз, когда этот балаган закончится. И нет, это не приглашение выколоть себе глаз, спасибо.
- Полностью поддерживаю, - зачем-то брякнул аргонианин.
Руфус поднял голову:
- Дамы и господа! Мне кажется, мы уже можем перейти от этих мелочных споров к, собственно, тому, ради чего мы все здесь собрались.
- Спасибо, Карвейн, - Радигер кивнул и, отвернувшись, вышел на арену и, приняв боевую стойку вокруг Лисории, скомандовал:
- Защищайтесь, Гринвинд!

Лисория быстро пожалела, что не согласилась на вариант Базила: дуэль против Радигера была сложнее боя против двенадцати трупов на порядок.
Первое (и, судя по всему, наиболее используемое) заклятье Радигера, красную молнию, она определила как необычное, может, даже собранное по компонентам с нуля самим Радигером заклинание. По жестикуляции данмера она поняла, что это были продолжительные чары, требующие полной концентрации, но до конца определить их эффекты по движениям пальцев не смогла. Следовательно, нужно было вывести их по внешнему виду заклятья: Радигер был прославлен своими способностями в школе Разрушения, а не в школе Иллюзий, и вряд ли как-либо модифицировал внешность своих чар... И уж тем более не стал бы подкрашивать молнию в красный цвет. Значит, это было побочным эффектом от какой-то конструктивной модификации.
То есть, молнию окрашивало в такой цвет другое заклятье, спрятанное под электрическим разрядом. Что-то более опасное, что-то, что Радигер прятал под электричеством... И что-то, что могло бы принести какую-то пользу в данной конкретной ситуации, что опровергало первую и вторую гипотезы Лисории о том, что эта таинственная вторая компонента заклятья представляла собой чары Разрушения доспехов или Разрушения оружия: у Гринвинд не было ни того, ни другого. Следовательно, это было либо заклятьем Повреждения, либо заклятьем Высасывания, либо заклятьем Проклятья, либо заклятьем... Поглощения...
Лисория поняла: вот почему движение пальцев на стадии сотворения было таким странным! Это было не чистое заклятье школы Разрушения, это были чары, совмещающие две разных, полностью противоположных по своей сути школы магии! Радигер бил сразу двумя заклятьями, образовывавшими единую плеть: электрическим, которое вполне могло пробить любую защиту, и Поглощением - жизненных или магических сил? - которое, судя по всему, было на порядок мощнее и полезнее собственно молнии. Электричество отразить или блокировать было довольно просто, но против Поглощения контрмер почти что и не знала... Разве что то, что Поглощение было на порядок затратнее того же Повреждения, и уж точно затратнее молнии, которая маскировала истинную суть заклятья. Отсюда затраты магической энергии у Радигера должны были быть поистине огромными, разве что...
Разве что дальность действия заклятья данмера была ограниченной, и это Лисория поняла достаточно быстро: хоть молния Радигера в паре мест и достигала края поляны, но всё-таки арена боя не была идеально круглой и, следовательно, в некоторых местах расстояние до центра, в котором данмер и расположился, было больше, чем в других. Бежать вечно от заклятий данмера было невозможно: бретонка уже чувствовала боль в груди от серьёзной нагрузки - и рано или поздно экзаменатору надоест стрелять по нарезающей вокруг него уже второй круг ученице.
Но теперь она знала, что делать.

Бретонка бросилась в сторону самого безопасного участка на поле и остановилась, так что молнии Радигера до неё не могли добраться... Главное было выровнять дыхание и вернуть хладнокровность разуму - без них она могла напортачить в чарах, а значит, потерять как инициативу, так и силы. Её разум уже просчитывал варианты: Щит Молний? Может оказаться слишком затратно. Призванные существа? Она могла призвать привидение, скелета, зомби, скампа, безголового зомби, дремору, кланфира и огненного атронаха... И только атронах, во-первых, мог удерживать приличное расстояние между ним и Радигером, во-вторых, не был более уязвим к электричеству. Послать в Радигера молнию, или отразить его же магию? Слишком низок шанс, что сработает - опытный боевой маг должен был защититься от любой из трёх основных стихий.
Значит, оставался лишь один вариант.

- Держите расстояние, мисс Гринвинд? Воин бы назвал это трусостью, но маг это назовёт тактикой, и будет абсолютно прав. Но не слишком ли вы мало действуете?
Радигер сдвинулся с места и пошёл к Лисории, подняв руку - ещё немного, и он сможет пустить своё заклятье прямо в ученицу и загонит её в капкан, из которого она уже не сможет сбежать:
- Может, вы наконец-то будете атаковать?
- Да, буду.

Бретонка сложила руки: на левой стандартный Лир, на правой усложнённый Айем, циркуляция и давление нормальные - и прошептала заклятье. Золотые брызги, появившись из чистого воздуха, вихрем закружились вокруг неё, складываясь в две формы, единые по сути, но разные по назначению. Она знала эти назначения, знала, как правила магии, как законы, по которым они действовали, по которым всё в мире происходило. Лисория гордилась этим знанием, этим подарком учителя Лиландмона, и была рада, что могла, наконец-то, продемонстрировать свои способности на практике, а не на пыльной бумаге или на одних пустых, ничего не значивших словах.
Контракт был заключен, и бретонка подняла оружие против данмера.

- Призванный лук?
Эльф остановился:
- Это заклятье уровня Специалиста... Я ожидал чего-то более продвинутого, если честно.
- Мне больше и не нужно, - бретонка положила стрелу на тетиву и натянула её посильнее, а Радигер, улыбнувшись какой-то старой памяти, пробормотал, подняв руку с красноватыми искрами:
- Весьма прагматично.

Стрела со свистом пронзила воздух и впилась прямо в сочленение сапога у щиколотки данмера... Нет, не просто впилась в него - даэдрическая стрела с хрустом разломила сустав и, пройдя насквозь, вошла с другой стороны глубоко в землю, пригвоздив данмера к месту. Эльф поморщился и упал на колено, но не сдвинулся. Лисория потянулась за ещё одной стрелой:
- С той позиции, на которой вы находитесь, вы не сможете меня достать своим заклятьем. Мне повезло попасть точно туда, куда я хотела, и потому вы не сможете сделать ни шагу вперёд, пока стрела, раздробившая вам сустав, удерживает вас на месте. Следующий выстрел будет иметь куда более страшные последствия, и вы в этом можете не сомневаться: моя рука не дрогнет.
Данмер поправил повязку на глаз:
- Неужели вы думаете, что одного Призванного лука хватило бы, чтобы меня победить?
И, упав вперёд, поднял руку с красными искрами:
- Рубиновая молния Радигера, полная мощность!

Лисорию Гринвинд и раньше било электричеством - в работе над проектом, или в мелких стычках с другими учениками Коллегии - но в этот раз было куда больнее. Может, это повлияло то, что Радигер явно вкладывал в это заклятье всю свою силу. Может, это было потому, что под молнией пряталось Поглощение жизни (а в этом Лисория, видевшая, как затягивается рана Радигера, уже не сомневалась). Может, ей было просто стыдно, что она даже не подумала, что Радигер мог таким образом сократить расстояние до критического.
Электрический разряд сокращал её мышцы, бил по внутренним органам - но каким-то образом очищал разум, на месте мыслей оставляя лишь жгучие ощущения боли, страха и желания избавиться от боли любой ценой. Лисория упала на колени и, с трудом соображая, что делает, сложила свободную от лука руку в жесте и, с трудом разжав челюсть, крикнула:
- Щит Небесной Молнии Спеллуса!
И, к её удивлению, боль отхлынула полностью: красная молния Радигера била в прозрачный щит, находившийся в дюйме от неё самой.
- А, узнаю заклинания своего учителя! - улыбнулся данмер, опуская руку: действительно, смысла больше не было: - Правда, вы воспользовались им как-то... Запоздало.
- Да, но это уже не имеет значения, - кивнула Лисория, с трудом вставая и вытаскивая из колчана стрелу: - Теперь признайте своё поражение.
- Поражение?
Сложив две свободные руки, Радигер пробормотал:
- Великий призыв доспехов!

Этого не ожидали не только Лисория, но и, похоже, и судьи: Радигер Молния, маг Разрушения, доблестный охотник на некромантов, и использует школу Колдовства, причём такое продвинутое заклятье? Однако отрицать это уже не было возможности: когда красные хлопья, похожие на кровавые снежинки, сложились в единую форму, имевшую единое назначение, распластавшийся на земле Радигер был с ног до головы закован в угловатые, по своему уродливые доспехи, закрывавшие его тело с пяток до макушки. Из шлема донеслось приглушенное:
- У меня осталась ещё половина запаса маны, мисс Гринвинд. Можете ли вы похвастаться тем же?
Бретонка, ошеломленная, уставилась на эльфа...

И опустила лук:
- Я сдаюсь.
Две формы, единых по контракту, упали на землю и с стеклянным звоном разбились, рассыпавшись в мириады золотых песчинок, а бретонка пробормотала:
- Боюсь, я оппонент немного не вашего уровня, Радигер.
- Нет, совсем нет. Вы меня приятно удивили.
И, к удивлению данмерки, броня эльфа также растаяла, и рубиновый глаз озорно прищурился:
- Вы применяли грубую силу, блефовали, и, более того, нашли, в каком-то смысле, мою слабость...
- ...Но вы это всё делаете куда лучше меня, - Лисория слабо улыбнулась: - Мне следовало вспомнить, что вы не родились под знаком Атронаха.
Данмер встал на колени и вытянул поврежденную ногу:
- Бой между магами - прежде всего испытание для информированности обеих сторон, мисс Гринвинд. Я думал, что вы пошлёте против меня что-нибудь вроде безголового зомби, но совсем не ожидал, что вы так хорошо управляетесь с луком и стрелами. Кто вас этому научил?
Лисория посмотрела в сторону судей:
- Один рыцарь.

Когда её мать вернула сустав Радигера в прежнее состояние - насколько это было возможно при том, что залечил он его с инородным телом - Лисория предстала перед комиссией из восьми судей.

Базил потёр руки:
- Итак, я предлагаю начать голосование. Пять баллов от меня: это было очень впечатляющее выступление. Магистр Гринвинд?
Селена поморщилась:
- Мисс Гринвинд всё ещё могла стоять на ногах и атаковать, но завершила бой. Я уважаю людей, которые избегают бессмысленной резни, но, будь на месте Радигера некромант, одного уважения ей было бы недостаточно. Три балла, и то только потому, что она смогла его хотя бы ранить. Без этого я бы поставила один. Я закончила.
- Магистр Орис?
- Ч-ч-ч-четыре балла. Можно м-м-мне уже уйт-т-ти? Зд-д-десь жут-т-т-тк-к-ко холодно, простит-т-те.
- Да, пожалуй, вы можете идти, если вам не интересен исход голосования.
Данмер встал, поклонился - даже под мантией было видно, как дрожали у него ноги - и, бросив взгляд на бретонку, затрусил в сторону Шпиля. Базил посмотрел на аргонца в пурпурной мантии:
- Гм, магистр...
Аргонианин поднял голову:
- Мисс Гринвинд, хоть и не показала нам по-настоящему продвинутых магических приёмов, проявила незаурядную смекалку, используя хоть и более простые, но более действенные в бою с конкретно этим противником чары. Мне кажется, пусть она сначала выживет, а высоты колдовства могут и подождать. Я ставлю... - И, выдержав паузу, сказал: - Пять баллов.
И, не дожидаясь ритуального обращения от Базила, альтмерка продолжила вслед за аргонианином:
- Однако, смекалка смекалкой, мисс Гринвинд всё-таки проиграла в бою, выпустив лук. Архимагистр, сразись она действительно с Нишьеном Хелбейном, даже если она бы и обезвредила подобным образом печально известного "Принца Червей", что бы она сделала против других некромантов в такой ситуации? Правильно, ничего. Отсюда - три балла.
- Радигер, ваша оценка?
Все взоры устремились на сложившего руки на груди данмера.
Выдержав секундное молчание, Радигер объявил, посмотрев Лисории прямо в глаза своим рубиновым оком, и уже без всякого озорства мрачно отчеканил:
- Мисс Гринвинд действительно проявила некоторые аналитические способности... Но, боюсь, ничего сверхъестественного я не увидел. Она - всего лишь живая девушка восемнадцати лет, и я против того, чтобы слать её против некромантов. Дайте ей возможность отточить свои навыки, а уже потом кидайте её в реальный мир: что бы вы ни говорили, Базил, некроманты её прожуют и выплюнут. Один балл.
У Лисории как будто что-то разбилось внутри. Что случилось? Что она не так сделала?
Радигер отвернулся от неё, точнее, повернулся к Базилу:
- Поимкой некромантов должны заниматься боевые маги. Я ценю ваше рвение, архимагистр, но рвение должно подкрепляться, прежде всего, результатами. Пока что, за весь экзамен, я не видел ни единого мага, которого я бы мог со спокойным сердцем послать в логово некромантов, подготовленным или нет. Предоставьте охоту на ведьм тем, кто прошёл соответствующую подготовку. Ваши же маги должны заниматься тем, к чему готовились: исследованиями и только исследованиями.
Гробовое молчание.

Тишину разрезал голос Хурмте:
- Я так понимаю, что мисс Гринвинд для получения посоха нужно... Сколько баллов? Двадцать пять, верно?
- Двадцать три балла, - произнёс Базил.
- И судьи не имеют права отказаться от своего голоса, или голосовать отрицательно. То есть, даже если мы с Карвейном поставим Лисории низший балл... По одному баллу... Она пройдёт экзамен... И старания Радигера будут тщетными.
Лисория почувствовала, как горят её щёки: двадцать три балла, минимальный необходимый для прохождения балл? Пожалуй, она не слишком-то серьёзно и воспринимала эти экзамены, но чтобы она прошла с таким позорным результатом... Она могла поспорить, что Ромильда получила сорок из сорока, а Аманд вернулся в свою комнату с тридцатью восемью, или, может, даже тридцатью девятью.
Почему она получит двадцать три? Получается, из-за того, что не оправдала ожидания? Ожидания, которые не соответствовали, нет, не могли соответствовать реальности?! Неужели она всю свою жизнь будет стыдиться того, что получила такой низкий балл... Из-за архимагистра Базила, который так раздул её способности и потребовал каких-то особых испытаний?!

Двадцать три балла из двадцати трёх.
Она была лучшей ученицей Коллегии Шепчущих, ученицей самого Лиландмона, затмившей всех его прежних учеников.
Она была вполне способна творить самые настоящие чудеса магии.
Аланд Люпин мог призвать грозового атронаха, но не мог его до конца контролировать.
Ромильда Ладьер, несмотря на её родство с легендарным Робером Ладьером, не была способна бросить огненный шар и не обжечься им.
Да даже Да'Ркай совершал глупые ошибки, когда творил свои дурацкие заклятья Иллюзий.
Но почему ей не было дано права на ошибку?
Почему ей поставят двадцать три балла из двадцати трёх, а остальным - нет?
Или они поставили двадцать три балла из двадцати трёх ВСЕМ?

- Мисс Гринвинд.
Бретонка уставилась на редгардку, и та потёрла подбородок:
- Мне кажется, что ваши баллы и цифры не имеют никакого отношения к реальности: это всего лишь субъективные оценки кучки специалистов, которые не могут даже претендовать на полноценную объективность. Они бессмысленны, и, следовательно, стыдиться их не имеет никакого резона. Если вы пройдёте с минимальным баллом, вы всё равно пройдёте, и только это может повлиять на вашу жизнь, а не какие-то цифры. Если вы, конечно, не позволите им влиять на свою судьбу, но тогда, боюсь, вам место не в мире живых людей и реальных проблем, а в мире цифр, которые не имеют значения. Вы поняли мою позицию?
Лисория, всё ещё не оправившаяся после речи Радигера, едва заметно кивнула и выпрямилась: всё-таки это была та самая Хурмте, которой она показывала столовую Шпиля не больше чем неделю назад, только вместо сухого, профессионального юмора и скрипучей любезности была лишь суровая оценка, может, даже более суровая, чем оценка Вудхарта... А редгардка одобрительно кивнула и проскрипела:
-Я рада, что вы поняли. Ваш ныне покойный учитель готовил вас именно к исследовательской деятельности. Не позвольте авантюрам нынешнего архимагистра замутить вам голову: ваше место - в лаборатории. Один балл.

- А вы, Руфус?
Разумеется, Руфус согласится со всеми и поставит один балл... Но он хотя бы не будет говорить такую жестокую правду. Лисория уставилась на него с мольбой в глазах, и каменное лицо рыцаря смягчилось:
- Если чему-то меня и научили мои годы, лучшее, что может случиться в жизни мечника - никогда не поднимать своё оружие. Лучший бой - бой, которого не было, мисс Гринвинд. Запомните это.
А потом, прочистив горло и скосив глаза на Хурмте, он улыбнулся:
- И, хоть я так же, как и многие здесь, живу не в мире чисел, если уж вы получите свой посох, то почему бы и не поставить оценку повыше? Пять баллов.
Лисории захотелось завизжать и кинуться рыцарю на шею... Но холодный разум остановил этот короткий, горячий порыв юношеского сердца. Оценка Руфуса должна была смягчить удар, но удар оставался ударом.
Если не толчком в ту сторону, в которой и должна была быть Лисория.
В конце концов, кому нужны были эти авантюры, бойни и прочая дребедень? В конце концов... В конце концов, Нишьена поймает и накажет за произошедшее кто-нибудь другой. Она даже сама до конца не знала, что сможет поднять руку на того, с кем на одной скамье училась все эти годы. Всё-таки он был последним, что осталось у неё от учителя Лиландмона...
Так что же так сильно ударило по ней из слов Хурмте? Кажется, эти слова ущемили её достоинство. Да, её только что все назвали обычным... Обычным бумагомаракой. Бесполезным теоретиком. Человеком, которому нет места на поле боя. Нет роли в происходящих событиях. Разумеется, она действительно не хотела посоха... Не хотела становиться больше, чем учеником... Но такое радикальное опровержение её ценности как мага... Как практика... Оно било точно в цель.
В конце концов, кому нужен был маг с её даром, в реальной-то жизни, вне мира цифр?
Она была способна разобрать любое заклятье на составные части, обнаружить корень любых чар, но... Кому, в сущности, это было нужно? Тем более что большая часть магов и так пользовалась исключительно заклятьями, созданными ещё тысячелетия назад. Кому нужен был человек, способный разобраться в чём угодно, если разбираться было, по сути, не в чем? Когда всё и так, в сущности, понятно?
Базил ошибался. Она не имела никаких шансов против Нишьена. Даже если у него и не было никакого дара... Если у него не было таланта... Он всё равно мог бы её победить. Просто потому, что она была куда меньше приспособлена к боевой магии, чем чистокровный данмер, у самых бездарных из которых, как известно, огненные стрелы получаются лучше, чем у неумелых бретонцев вроде неё.
Её место было в лаборатории, а не здесь.
Но почему тогда так ныло сердце?..
Неоправданные надежды?..
Опустившиеся брови Руфуса?..
Молчаливое презрение Хурмте?..
Или красноречивый взгляд матери?..

Радигер поднял руку:
- Полностью поддерживаю точку зрения старшего инспектора Хурмте и Руфуса Карвейна, и потому, чтобы у архимагистра Базила не было глупых идей... Я запрещаю выдавать ученице Лисории Гринвинд посох, с целью обеспечить её же безопасность.
И тут как будто посдирало крышки с бочек: одновременно на Радигера чуть ли не с кулаками набросились Базил, Селена, аргонианин и даже Руфус, и началась страшная перебранка.
Лисория поморщилась и отвернулась: плевать уже ей на посох, дайте ей возможность вернуться в лабораторию...

Бретонка наполнила в лёгкие воздуха и высвободила его одним криком:
- ХВАТИТ!
Все обернулись на неё, и Лисория, отдышавшись, крикнула:
- Хватит! Мне надоело быть вашей "звёздной ученицей" и "продолжательницей школы Лиландмона", хватит с меня этого! Базил, если вам нужна армия магов, чтобы завоевать доверие вашей любимой Империи - это ваши проблемы, и я не собираюсь становиться вашей пешкой в каких-то дурацких планах! Радигер, если вы так не хотели меня не пускать на поле боя, почему не воспользовались вашим правом сразу и поставили мне низшую оценку? И что вам мешало вообще остановить все экзамены, если даже идиоту очевидно, что Базил пошлёт всех выпускников воевать с некромантами? Чем я так отличаюсь от Ромильды Ладьер или Аланда Люпина, чтобы меня, как какую-то фамильную драгоценность, прятать на полке? А вы, Хурмте, посмотрите на Руфуса и поучитесь человечности! Вы двое - я ваших имён вообще не знаю, как вы оказались в судьях?! И, наконец, мама - плевать я хотела на этот посох, и на эту Коллегию!
- Мисс Гринвинд, успокойтесь... - Радигер нахмурился, но Лисория послала в его сторону неприличный жест:
- Почему все организации магов в Сиродииле такие уроды, а? Боевые маги? Чокнутые милитаристы! Синод? Сикофанты и карьеристы! Культ Червей? Грёбаные безумные некроманты! Даже Коллегия Шепчущих превратилась в какую-то кучку интриганов! Уважаемые собравшиеся! Я хотела надрать зад Нишьену не для того, чтобы продвинуть какие-то из ваших целей, но для того, чтобы наконец-то вернуться к своим исследованиям! А теперь, похоже, самый приятный климат для науки остался у Нишьена под крылом! Я слышала, он пропогандировал в ту ночь свободу мысли, отсутствие политики в магических исследованиях и даже магократию - почему бы и нет?!
Хурмте и Радигер переглянулись и встали к Лисории, и она махнула рукой:
- Давайте, вяжите меня! Посадите в свою дурацкую тюрьму! Говорите мне про "глупый мир цифр" сколько хотите! Реальность такова, дорогие мои заседатели, что плевать всем на ваши стулья, на ваши восстания и на ваши дурацкие интриги! Я хочу жить спокойно, а потому...
И, вдохнув поглубже воздуха и скрестив руки на груди, заявила:
- Ухожу из Коллегии Шепчущих.
Установилась полная тишина.
Лисория поймала взгляд Руфуса, и, к её удивлению, добродушный бородач молча и одобрительно кивнул.
Наконец, Базил спросил:
- И что вы сделаете после, мисс Гринвинд? Я так понимаю, что вы наплюете на проблемы реального мира и уйдёте в исследования, в то время как Империя будет страдать, и, может, будет уничтожена Культом Червей... А когда эти отморозки придут к вам за вашими руками, или ногами, или что им ещё понадобится для их бесчеловечных опытов, вы - что? Будете проклинать Империю, потому что она вас не защитила, когда вы сами её бросили? Бросили, несмотря на свой долг?
Лисория прошипела:
- Я ни-че-го не должна Империи.
- И Коллегии тоже? И своему покойному учителю? Лиландмон был лоялистом, Лисория, и погиб за свои убеждения. Вы предадите его память?
Базил улыбнулся и слегка наклонил голову в сторону:
- Или, может, вы перейдёте на сторону его убийцы? Не это ли вы хотели сделать несколько секунд назад? Вы же понимаете, что вы заявили о своих симпатиях некромантам... Не в лучшей для этого компании?
Бретонка сложила руки на груди:
- Да, понимаю. И считаю, что вам следует задуматься о своих приоритетах.
- Боюсь, не вам меня учить, мисс Гринвинд.
Базил поднял руку, и всё тело Лисории в один миг стало очень, очень тяжёлым. Мир перевернулся, и в следующий момент она поняла, что лежит на земле.
- Однако я уважаю ваши стремления и взгляды, как и любое другое проявление свободы мысли. Может, вы и вышли неблагодарной молодой девицей, но в ваших словах есть доля правды. Я действительно позволил себе слишком серьёзно распоряжаться вашей судьбой, и потому уважу вашу последнюю просьбу - вы исключены из Коллегии Шепчущих, без возможности восстановления. Но...
Босмер повернулся к Хурмте:
- ...Пожалуй, оставить ваши слова без внимания было бы преступной оплошностью с нашей стороны, как сказала бы наша одна общая хорошая знакомая. Хурмте, я думаю, что вы всё-таки были правы, и передаю Лисорию в ваши руки.
- Я запрещаю, - гаркнул Радигер, но редгардка, явно превосходившая его по полномочиям, легко отмела этот выкрик:
- Запрет снят. Девушке с такими талантами жизненно необходимо занятие, и я его ей найду.
Рядом послышался скрип сапог, и редгардка, пригнувшись к Лисории, спросила:
- Предлагаю тебе место младшего агента под моим началом. Если не хочешь сражаться с Нишьеном или служить Империи на поле битвы - воля твоя. Будешь сидеть и заниматься исследованиями под моим личным присмотром, зато отчитываться нужно будет только мне.
- А если я откажусь?
- Хороший вопрос. Посидишь пару месяцев в Имперской тюрьме, пока восстание не уляжется, а из головы дурь сама собой не выветрится. А потом - иди куда хочешь. Но обещаю, что к этому времени ни Элдарион, ни Хелбейн тебя не примут. Уже не смогут.
- На самом деле, я просто так спросила. Было интересно, что вы ответите.
Бретонка посмотрела Хурмте прямо в глаза:
- Конечно же, я согласна.
- Хорошо.
Редгардка слабо улыбнулась и потрепала бретонку по плечу, а потом выпрямилась и посмотрела на Базила и Радигера, на Селену и аргонианина с альтмеркой:
- Именно таким образом Лиландмон переманил к себе добрую часть магов Синода... И именно подобные вашим действия Синода их и отпугнули от уютных мест в Университете. Продолжайте в том же духе, и скоро отличаться от Синода ваша организация будет отличаться только нездоровой симпатией некромантам. Это всё.

Магнус закатился за горизонт.
 

***

В комнату постучали, и Лисория, закончив запихивать запасную мантию в заплечный мешок, кинула:
- Войдите, не заперто.
Дверь открылась, и в комнату зашёл данмер с повязкой на глазу:
- Здравствуйте, мисс Гринвинд.
Лисория обернулась: Радигер привёл свою причёску в полный порядок, вместо брони оделся в зелёную мантию с завитушками, на груди его красовалась голубая лента - скорее всего, какая-нибудь награда - а под мышкой были большой, продолговатый свёрток и свёрток поменьше. Бретонка хмыкнула:
- Ну, и что вы сюда пришли? Приковать кандалами к моей кровати, чтобы я не перешла к вашему конкуренту на службу?
- Не имею никакого желания вас задерживать. На самом деле, я даже рад, что вы покинули Коллегию. Хурмте выразила наше общее мнение: Базил ни к чему хорошему эту организацию не приведёт. Ваш уход - лишь первый из симптомов чумы, которая охватила Коллегию после того чудовищного раскола.
- Это всё, конечно, хорошо, но вы не ответили, зачем вы здесь.
Данмер улыбнулся:
- Я пришёл извиниться. Вы были правы: я слишком с вами жёстко обошёлся. И да, мне следовало заметить то, что заметила Хурмте, и просто использовать свой запрет раньше. Я думал, что проходной балл - двадцать пять, а не двадцать три, и, поставив вам балл ниже проходного, можно будет избежать скандала, который Базил бы, несомненно, устроил при использовании запрета по таким мелким и туманным вещам...
- Ну, Базил мог бы, - Лисория поправила чёлку, чтобы не лезла в глаза: - Однако всё-таки скандал произошёл, верно?
- Архимагистр рвал и метал, но мы с Хурмте смогли поставить его на своё место. Вчерашние ученики Коллегии пойдут защищать Имперский город, но и только. После этой войны всё должно будет вернуться к прежним порядкам, как при Лиландмоне. Централизация власти в руках архимагистра будет ещё раз ограничена. Может, мы даже сместим Базила и поставим на его место кого-нибудь... Более разумного, быть может.
- То есть, я зря ушла из Коллегии?
- Совсем нет... Можно мне присеть?
- Да, разумеется.
Комнатка Лисории была очень тесной, может, самой тесной в её коридоре, но даже в ней были стол и стул для занятий. Радигер положил свёртки и уселся на стул:
- Ваша вспышка помогла, в некотором смысле, изобличить манипуляции Базила. Благодаря ей мы узнали, что Селена, в общем-то, на нашей стороне. В скором времени мы сможем создать целый блок сопротивления. Коллегия должна служить не Базилу и его капризам, а уже потом Империи, а изначально Империи, только Империи. Такой её видел учитель Спеллус, а не тем, во что она превратилась.
- Я рада, что дала вам толчок, но что будет дальше? Я так понимаю, вы пошлёте боевым магам рапорт с описанием моего монолога?
- Вы готовы отвечать за всё, что сказали?
- ...Не совсем. Я, в некотором смысле, согласна с взглядами Нишьена - самой их основой, можно сказать, - но он всё равно остаётся чудовищем, которое убило нашего общего учителя.
- То есть, вы согласны с его идеологией, но не одобряете его методику.
- Да.
- Я бы сказал, что идеология у него - искаженные взгляды Лиландмона... А вот методика - чистый Маннимарко. Сила ради силы, власть ради власти, больше ничего.
Данмер выдохнул:
- Хурмте в первом же своём письме мне предостерегала, что вы можете переметнуться на сторону Культа Червей... И я очень, очень рад, что мы оба присутствовали на этом экзамене, тогда, когда это стало вполне вероятным событием.
- Это стало вполне вероятным событием в том числе и потому, что вы присутствовали при этом.
- Хм... Да, пожалуй, я перепутал причину и следствие, - вымучил улыбку Радигер: - И ещё раз, извиняюсь, что так жёстко вас осадил.
- Извинения принимаются... Но только если вы мне скажете, как у вас удалось использовать Поглощение жизни на расстоянии. Это заклятье же действует только при касании.
- А, так вы всё-таки это заметили, - данмер улыбнулся: - Но при этом у вас нет гипотез?
Лисория потёрла лоб, прямо как Лиландмон:
- Если чему мой проект меня и научил, так это тому, что молния - магия... И, когда я воспользовалась тем Щитом, Поглощение перестало действовать. Следовательно, молния была, в том числе, проводником для этого заклятья?
- Вот видите, мне даже не пришлось ничего объяснять. Создание Рубиновой молнии было, в своё время, моим заключительным проектом... И, как видите, я до сих пор ею активно пользуюсь.
- Не могу сказать, чтобы я могла активно пользоваться результатами моего проекта...
- Далеко не всегда результаты очевидны, и, кроме того, даже если ваш результат и был отрицательным, он остаётся, сам по себе, результатом. А пока что... Я думаю, что имею полное право сделать вот что.
Данмер развернул длинный свёрток, и глаза Лисории расширились:
- Вы... Вы...
- Да.
Радигер протянул Лисории посох, метр и четыре пятых, ровный, из берёзы, с золотыми кольцами в основании и в вершине:
- Абсолютная копия посоха учителя Спеллуса, разве что не зачарованный. Можете его зачаровать тогда, когда будете морально готовы к соответствующему статусу. Это мой подарок. А Селена попросила передать вот это...
Данмер развернул второй свёрток, и Лисория увидела небольшой футляр, в котором лежали маленькие сосуды с жёлтым полупрозрачным веществом, и к каждому из них был проведен тонкий, как нить, фитиль - около сорока штук, хватило бы на небольшую фляжку.
- Взрывчатое вещество, самое мощное, какое было у магистра Ориса в его старой лаборатории... Будем считать, что я его просто конфисковал для его же блага. Легко приматывается к стреле, фитиль горит четыре с половиной секунды, но взрыв может произойти и просто от внешнего давления. Даже такой маленький взрыв может заставить взрослого человека потерять равновесие. Используйте их только тогда, когда вашей жизни действительно угрожает опасность.
Бретонка кивнула:
- Ну, это в её духе... Обещаю. Что с моей матерью? Почему она не здесь?
- Она...
Радигер почесал шею и отвёл глаз:
- Селена сказала, что очень гордится вами... Но предупредила, что вы будете в ярости, если я скажу вам правду.
- Она сбежала на Вварденфел, не так ли?
- Откуда вы знаете?! - Радигер резко обернулся и прищурил глаз, и Лисория рассмеялась:
- Ещё одно очко в пользу Лисории "Орлиного глаза" Гринвинд!
Данмер рассмеялся, встал и пожал бретонке руку:
- Ну, пожалуй, на этом я и закончу. Рад, что мы расстаёмся если не друзьями, то хотя бы хорошими знакомыми, и надеюсь, что нам, "чокнутым милитаристам", не придётся в скорейшем будущем искать вас по всей провинции, прямо как Нишьена... И, чтобы нота была повыше, желаю вам успехов.
- Спасибо.
Данмер вышел из комнаты, и Лисория посмотрела на посох и на футляр, а потом на до краёв набитый одеждой и книгами наплечный мешок, и после коротких раздумий спросила у пустой комнатки:
- ...Ну и как мне всё это уложить?

{Окончания, ч.3}

Спойлер

Третье Руки Дождя. Седьмой час вечера. Имперский город. Особняк "Секунда" на Талос Плаза.
- Говорите, особняк Геминициев пустует?
- Да, советник Олин.
- Кхм, я думаю, что улик, хранящихся там, и так, и так не хватит, чтобы разоблачить убийц. Передайте его Легиону, устройте там дополнительные казармы. Так и пометьте!
- Да, советник Олин.
Советник Эддар Олин был, вопреки тому, что о нём можно было услышать, очень приятной внешности бретонцем лет пятидесяти-пятидесяти пяти с широкой грудью и седыми волосами, которые отлично подходили к его загорелой коже. Огонь незаурядного интеллекта всё ещё горел у него в глазах, не замутненный старостью, ленью или прочими пороками, которые настигали людей умных на склоне лет, и одним этим, пожалуй, он располагал к себе всех, кто был с ним рядом. Тулес Тараторящий был полководцем, и харизма у него была суровая, военная, а Эддар Олин притягивал людей и так - тёплыми словами, разумными действиями, дружелюбной улыбкой в уголках рта и гладко выбритой кожей на лице.
Сделав пометку на карте и перевёл взгляд на другую её часть:
- Теперь нам нужно выделить дополнительную площадь в Эльфийских садах... Кхм. Вы не знаете, Ауреол в городе? У него приличный особняк, и он верный Империи человек...
- Да, советник, и отказывается принимать дополнительных квартирантов.
- Пр-роклятье... А, нет, он же свой дом племяннице отдал, и скоро у неё свадьба. Нет, лучше не будем: не хочу обижать старого знакомого.
И, постучав пальцем по столу, перевёл взгляд ещё раз:
- Поищем ещё слабые звенья... А то эти легионеры меня живьём съедят, вместе с тапочками... Скамп бы побрал этого Тулеса.
Улыбка исчезла с лица бретонца, как будто с него сдёрнули маску, и он встал и, разминая ноги, прошёлся по небольшой комнате:
- Такими темпами легионеры займут и мой дом... А он всё зовёт силы в город, все больше, больше... Брума, Чейдинхол, Бравил - защищаются чуть ли не ополчением, мятежники могут грабить сколько душе заблагорассудится, ещё немного, и солдаты будут из столицы на малую родину дезертировать. Такими темпами гражданская война будет даже слишком разрушительной...
И, почесав затылок, он спросил у писаря с разъеденным какой-то застарелой болезнью лицом:
- Как прикажешь это понимать, Силон? Есть идеи, как обернуть этот процесс вспять? Мне не особо хочется во второй раз отстраивать всю провинцию в ущерб своему кошельку, если честно. По молодости геройствовать приятно, но у меня же внуки, им нужно образование оплачивать.
Писарь вытер со лба пот - в его коричневой мантии в комнате с камином было, несомненно, очень жарко - и пробормотал:
- Мне кажется, можно было бы связаться с правителями других городов и провинций... Если они прибудут в Имперский город и выразят свое неудовольствие...
- То есть, поднять ещё одно восстание?
- ...Я не Хьерим.
- Да, ты не Хьерим. Кхм.
Эддар отвернулся и посмотрел на огонь:
- Ты всего лишь писарь. Хьерим всего лишь советник. Между нами говоря - не записывай это, пожалуйста, - из меня бы мог выйти правитель получше Тулеса, но из-за упёртости этого треклятого норда я как будто со связанными руками, понимаешь? Я как гигант, который уснул и проснулся с прикованными цепями конечностями, и у меня крадут мои запасы мамонтова сыра, мамонтов и мою дубинку. Ещё немного, и стащат повязку с ног, и всё, нет у меня больше ничего. А Тулесу это только на руку.
Огонь всё трещал, трещал в камине, а Эддар становился всё мрачнее и мрачнее:
- Это всё было ошибкой. Не следовало нам заключать никаких договоров с той сумасшедшей... И у меня как будто бы руки грязные от того, как мы поставили этого беднягу, Элдариона, и замалчиваем правду. Мне иногда кажется, что Филипп уже понял, как мы всё дело завернули. Он лис серый, но честный. Мне стыдно ему в глаза смотреть, Силон. Я запутался во всей этой лжи, и был бы рад отдать половину своего состояния, если бы была возможность закончить этот губительный цикл...
Эддар Олин повернулся и уселся за свой стол:
- Кхм. Прости мне бредни старого чудака.
- Я всё так же на вашей стороне, советник Олин. И пока что нам нужно выделить ещё четыре здания в пользу Легиона.
- Мы остановились на Эльфийских садах, - почесал подбородок бретонец и провёл пальцем по карте: - Кхм. Может...
В дверь постучали, и Олин поднял голову и сказал громко:
- Дверь не на замке, войдите!
А потом добавил, уже вполголоса:
- Кто бы мог придти в гости? Неужели уже от Легиона за списком пришли?
Дверь открылась, и в комнату вошёл имперец в сиреневом жилете и с тросточкой:
- Советник Олин?
- Он самый. Чем могу помочь?
Если этого человека пропустили в дом, значит, он смог убедить не только стражника на входе, но и камердинера, которому было указано никого не подпускать к кабинету хозяина, в том, что его дело - величайшей важности, на уровне смерти другого советника... И, судя по выражению его лица, это действительно было что-то важное. Ответ был произнесён только тогда, когда вошедший убедился, что никого за дверью нет, и закрыл плотно дверь:
- Я только что прибыл из ставки изменника и мятежника Элдариона, и вы можете знать меня под именем Авидо Ингений.
Авидо Ингений... Авидо Ингений... Чем-то это было имя знакомо Олину. Кажется, это был какой-то пройдоха-карманник, с которым должна была разбираться Хурмте... А потом в голове бретонца отчётливо прозвучал щелчок - тот же самый Авидо Ингений, что устроил тот балаган во дворце! Вот это было уже интересно.
- Та-а-ак... - Олин улыбнулся самой обаятельной и располагающей к себе улыбкой, какой только мог: - И что, вы пришли сдаваться с поличным? Раскаиваетесь в содеянном, молодой человек?
- Совсем нет... Ведь, благодаря содеянному, я смог втереться мятежникам в доверие и заполучить в руки секретное оружие Элдариона.
И, вынув конверт, положил его на стол перед бретонцем:
- Я не знаю, что там, но мятежник это очень высоко ценил.
Эддар сломал печать и извлёк документ, хранившийся в конверте, а потом нахмурился и обратился к писарю:
- Силон, будь добр, подойти-ка сюда и прочти это.
Рябой подошёл и прочёл, а потом спросил у Олина:
- Что это может значить?..
Олин постучал пальцем по столу:
- Я бы хотел об этом узнать у тебя, прежде всего.
Силон перевёл взгляд с советника на гонца, потом с гонца на советника и пожал плечами:
- В первый раз это вижу... Я помню все бумаги, которые подписывал, переписывал и заверял в последние тридцать лет, но эту вижу впервые.
Гонца явно чуть удар не схватил:
- Что там?
И потянулся к бумаге дрожащей рукой... А Олин её отдёрнул:
- Гм, скажем так, ложный документ.
Печать на "завещании Окато" была истинно печатью из канцелярии внутренних дел, печатью, которой следовало отмечать подобные документы, и истинного завещания Окато с инструкциями на тему наследования поста канцлера действительно не нашли, но... Что-то во всей этой истории совсем не вязалось.
- Так, вы говорите, это Элдарион рассчитывал использовать против нас?
- Да... Простите, советник Олин. Будь у меня возможность, я бы принёс вам живого Элдариона, но он быстро разгадал мои намерения, и я едва смог сбежать.
- А зачем дворец громить было?
- Элдарион отказывался принимать меня в свою ставку без короны.
- То есть, корона у него?
- Я передал её ему в руки, верно.
Плохо дело. Будь у Элдариона и эта бумажка, и корона, он бы смог ещё сильнее смутить народ... Олин посмотрел на огонь в камине: хватило бы у этого альтмера коварства, чтобы сотворить такой план? Вместо ложных улик Совета сотворить свои ложные улики? Мог бы он предугадать, что Совет и Легион будут молчать о произошедшем во дворце?
Но, в конце концов...
Олин открыл ящик стола и убрал документ в него:
- И, полагаю, вы пришли сюда за чем-то ощутимо важным... За чем же?
- Я прошу простить мне мои прошлые грехи.
Да, что-то вроде этого ему Хурмте и обещала...
- А больше не грешить обещаете?
- Обещаю! Обещаю!
Ответ, пожалуй, был даже слишком горячим, и блеск в глазах слишком ярким - как будто этот Авидо Ингений и не верил в своё счастье... Либо это камин отблескивал. В любом случае, блеск был лишним и даже, пожалуй, мерзким.
Олин поморщился: он очень, очень не любил прощать преступников, и кинул писарю:
- Силон, гербовую бумагу, один лист, пожалуйста.
И быстрым, крупным почерком вывел:
 

Предъявитель данного удостоверения, известный как Авидо Ингений, находится под покровительством советника Эддара Олина и не может быть призван к ответственности за совершенные до четвёртого числа месяца Руки Дождя преступления до тридцатого числа месяца Руки Дождя сего года. В случае нарушения закона с начала действия данного документа этот запрет отменяется.

- В конце месяца вернётесь сюда и получите такую же, - добавил Олин: - И знайте: отрываю от чистого сердца, Ингений! Если хотя бы грушу на рынке стащите - судить буду за все полсотни солдат, отдавших жизни из-за вашего втирания в доверие к Элдариону!
И, поставив дату и расписавшись, рассудил: если этот коротышка ещё что-нибудь плохого сделает, даст Хурмте ему снести голову лично. Она это заслужила своими шрамами. А уж ремонт дворца за свой счёт Олин ему как-нибудь простит, если, конечно, ему удастся поверить этой горячей радости с мерзким блеском в глазах.
А потом, поставив свою личную печать, передал её Ингению:
- Если у вас есть какая-нибудь другая стратегически важная информация о планах мятежников, скажите её здесь и сейчас.
- Элдарион собирается дать вам генеральное сражение в течение недели, и заключил союз с Культом Червя... Но больше ничего я не знаю.
То есть, немногим больше, чем то, что Совет и так знал. Шпион из Ингения был никакой. Может, Олин даже отзовёт свою временную амнистию: слишком он был бесполезен сам по себе, а преступником был опасным.

Когда коротышка спрятал свою "индульгенцию" в внутреннем кармане жилета и вышел, чуть ли не расцеловав Олину ботинки, он вновь вытащил документ и пробежался по нему глазами. Нарушил установившуюся тишину (не считая треска дров в камине, разумеется) Силон:
- Вы же не думаете...
- Нет. Думаю. Девять свидетели, дружище, эта бумага - подарок судьбы. С её помощью мы сможем, наконец-то, переломить баланс сил в нашу пользу.
Олин улыбнулся и убрал "завещание" в ящик стола:
- Завтра, в полдень, я покажу эту штучку Хьериму. Ты подтвердишь, что, так и так, действительно заверял бумагу. Напишем Ауреолу, и он прокомментирует дело об Элдарионе. Вскроем пару чудовищных фальсификаций... И всё, считай, Окато Фестхольдский нам спас кучу времени.
И поднял глаза:
- Кроме того, Хурмте и её ручной боевой маг высказывали мнение, что за бедламом во дворце стоял Элдарион... С версией Ингения так и выходит. Примем её, чтобы не усложнять картину преступления. Я не хочу даже задумываться о том, какой улей прячется на самом деле за этой бумажкой.
- А что с Ингением? Вы действительно собираетесь выписать ему вторую такую же бумагу?
- Да нет... Нет, что ты, нет.
Олин склонился над картой и начал выискивать какой-нибудь свободный особняк:
- Он очень и очень опасный преступник, Силон. Это не оказавшийся не в том месте и не в то время Элдарион. Я фальсифицирую ещё какое-нибудь дело ещё до конца месяца, отправлю его на плаху, и моя совесть будет чиста.
Старый писарь одобрительно кивнул, и работа продолжилась.

{Генерал истинный и генерал ложный. Gorv, MadSkeleton.}

Спойлер

Четвёртое Руки Дождя. Полдень. Форт Эш.
Форт Эш преобразился за четыре дня после приезда трибуна: теперь это были не одинокие развалины, заполненные нечистью и забитые ловушками, а настоящий имперский форт, со знамёнами и дозорными, полномасштабная тренировочная база. Приблизившийся к форту на своём вороном коне путник издалека слышал жёсткие крики тренеров, топот множества ног, звон мечей и треск стрел: учения шли полным ходом.
Путника остановили и спросили, с чем он прибыл в форт, и тот честно ответил - важное донесение трибуну, из рук в руки. Стражник недоверчиво смерил его взглядом и сказал, что он не похож на курьера Легиона, но за ассасина мятежников мог бы сойти. Незнакомец рассмеялся и сам предложил оставить своё оружие на входе в форт. Стражник его обыскал, но кроме магического эбонитового ножа ничего не нашёл.
Тит Мид был очень занятой человек, и прибывшему пришлось подождать десять минут, прежде чем он его принял. Когда его уже впустили, в комнате курьера ждали только сам трибун, поставивший свой шлем на стол, и, у стены, стояла безмолвная девушка в уже знакомой прибывшему форме Элитного Легиона. Две пары глаз строго посмотрели на вошедшего, и Андре понял, что при продуманной середине диалога он даже не знал, с чего начать, и потому просто положил своё донесение на стол и сел по другую сторону стола.
- Кошмар, какой-то кошмар... - Заключил, наконец, трибун, откладывая бумагу: - Зачем вы принесли мне это?
Андре, рассматривавший потолок кабинета Мида, пока тот читал, наконец-то отвлёкся от этого крайне увлекательного занятия и с лёгким удивлением в голосе переспросил:
- По сути, что вы узнали сегодня? Что Совет совершает сделки с опасными элементами общества, чтобы запугивать собственный народ. Это не единичный случай, но самый яркий. Вы, вероятно, знаете про произошедшее в Лейавинне. Ариана и её приспешники хотели целый город стереть с лица земли просто для того, чтобы продемонстрировать свою мощь. Ни-че-го больше они не добивались: тупая, грубая резня. Теперь, конечно, в свете нашей бумаги причины для подобных действий стали очевидны, не так ли?
Иехам потёр руки, наклонился ещё ближе к столу Мида и посмотрел ему прямо в глаза:
- Я пришёл вам показать, что Совет действует против не просто законов Империи, а против законов здравого смысла, и потому ему больше нельзя доверять, как правителю. Я пришёл вам показать, что процесс разложения уже начался, и не закончится, пока кто-нибудь не ударит по столу и не скажет... - Иехам наклонился вперёд и со всей силы хлопнул по столешнице, резко повысив голос: - "Так быть НЕ ДОЛЖНО!" И кто это сделает? Кто это сделает? Элдарион? Ариана? Сам Совет? Кто-то из генералов Легиона? Нет, это сделаете вы. Вы, и никто другой!
Андре встал и зашагал по комнате, похожий чем-то на маятник в двемерском механизме, и его слова были всё больше похожи на удары молота по металлу:
- Вы отличаетесь от иных командиров Легиона: молоды, талантливы, отец своих подчиненных и кошмар своих врагов. Ваш потенциал огромен, но вы никогда не станете великим, покуда будете служить прогнившему насквозь правительству. В лучшем случае вы выиграете пару битв против мятежников, возьмёте Элдариона живым, но переживёте ли вы следующее, куда более крупное восстание, которое неизбежно произойдёт при таком отношении правительства к народу? В худшем же случае вам придётся остаток дней, вплоть до генеральства, устранять марионеток собственных правителей... Людей, не знающих ни-че-го о войне. Людей, считающих ваших подчиненных лишь цифрами, которые следует вычеркнуть из учётных книг.
Иехам остановился. Помолчал секунду. Потом ещё пару секунд. И, наконец, в установившейся после этой истерики практически звенящей тишине спросил:
- Готовы ли вы спасти Империю?
- Хм, - Мид погладил гребень стоявшего на столе шлема: - Хороший монолог. Без преувеличения... Да, вы правы, большинство советников - гнилые люди. И их пора подвинуть с их мест. Теперь я вижу это. Но вы ошиблись, если думаете, что я смогу это сделать. Нет, дело вовсе не в чепухе про верность Империи, которой себе забивает голову генерал. У меня элементарно нет для этого ресурсов. - Онн выдержал паузу и глубоко вздохнул. - Нельзя просто так взять и войти в Имперский город. Это неприступные стены и непробиваемые ворота. Там всегда на страже огромный гарнизон. Будь у вас три тысячи воинов - вы не справитесь.
- Разумеется, я не предлагаю брать штурмом Импероград прямо сейчас. Нужно ждать подходящего момента и копить силы.
Андре вернулся на своё место, всё ещё тяжело дыша после своей речи, но всё равно довольный ею:
- У нас есть свои глаза и уши в стане мятежников, не зависящие от Совета, и потому мы знаем больше генералов. Элдарион готовит генеральное сражение у Имперского города меньше чем через неделю. Он заключил союз с Принцом Червей и Лионом из Кватча, и бросит на столицу всё, до чего сможет дотянуться.
Иехам поднял глаза на Мида:
- А солдат придётся увести из-под носа Совета. Потай Маджесто - ещё один наш агент, его имя может быть вам знакомо - уже сейчас ведёт переговоры с легатами Денаром и Аскаре, и другими влиятельными лицами. Если всё получится, то подкрепления из Хай Рока и Скайрима, а также добрая часть войск Коловии перейдут под ваше командование.
- И что тогда? Элдарион с вампирами и нежитью займут город и окопаются там? Нет уж, спасибо. - трибун встал, оперевшись руками о столешницу, - У меня нет никакого желания тратить потом время и людей на то, чтобы выкуривать их всех оттуда. Крепость проще защитить, чем отбить.
Он заложил руки за спину и посмотрел куда-то вбок и вверх.
- Но в одном вы правы, господин Иехам. Если использовать время с пользой и подбивать клинья в нужных местах... То сил окажется достаточно, но только силы тут мало. От ваших ушей и глаз не укрылись передвижения вызванных генералом подкреплений, если я смогу заручиться поддержкой их командующих, то за пару лет они смогут склонить целые провинции и легионы в мою пользу. Да-да. Аскаре не станет вмешиваться, Денар пойдет в отставку, а я стану на его место. - трибун улыбнулся: - Мы отрежем Совет от ресурсов. Даже набитая верными Олину людьми дворцовая стража им не поможет, а Тараторящий сбежит при первой опасности... Но сейчас нам нужно убрать лишние элементы. Ни Элдарион, ни некроманты не понимают, что требуется сделать. Они все разрушат.
Если раньше и были нотки иронии в голосе Андре, то теперь они исчезли без следа:
- Предлагаете дать сражение Элдариону сразу до входа в Имперский город? Элдарион под Брумой разделил свои войска на четыре раздельно действующих отряда, и под Имперским городом небось будет действовать так же: не слать же ему живых людей в одном ряду с ходячими трупами и кровососами. Успеете их всех поймать, уничтожить, а потом взять Имперский город?
- У меня начинает складываться неприятное ощущение, что вы тянете из меня информацию. - имперец прищурился, - Что, впрочем, бесполезно, ибо никакого отношения к планам сражения я не имею. Пока.- легионер вернулся в кресло, - Знаете, почему проваливаются большинство переворотов? Из-за спешки. Я не собираюсь становиться в и без того огромную очередь на плаху. Время у меня есть. Я думаю, на этом наш разговор можно считать оконченным.
Непродолжительное молчание, и Андре встал со стула:
- Прошу прощения, я действительно зашёл слишком далеко. Я не столько тянул информацию, сколько любопытствовал: в конце концов, мне всегда был интересен ваш типаж, если можно так сказать... Но действительно, я прошу слишком многого. Такие битвы планируются не за один час, и вы правильно делаете, что сначала собираете ресурсы, а уже потом решаете, гоняться ли за тенями по всей провинции или нет. Вы тут полководец, а не я, хех... И всё же, господин генерал, - Иехам сознательно сделал на втором слове ударение и, встав у двери, обернулся к Миду, - позвольте вам задать вопрос, ответ на который я потребую, по личным причинам, здесь и сейчас: как вы располагаете к себе людей?
Офицер кивнул.
- Я никогда не смотрю на них, как на пешек в своей игре. Мои интересы и интересы моих союзников стоят в одном ряду. Я не нанимаю и не приказываю, а предлагаю свою дружбу. Все, что люди делают для меня, они делают по доброй воле. По крайней мере, они сами в это верят... Посмотрите на моих людей. Новобранцы и резервисты со всей провинции. Они тренируются по восемь часов в сутки. И то для их блага. Я не нарочно изнуряю их, но готовлю к битве. Понимаете? - он чуть заметно улыбнулся, - И перед вами в долгу я не останусь, коль фортуна повернется к нам лицом. Я ничего не забываю.
Иехам посмотрел на пол и дрожащими пальцами поправил галстук:
- Благодарю... Кхм.
В глазах Андре что-то блеснуло, и он выдавил из себя кислую улыбку:
- Я напишу Маджесто, и они пришлют своего представителя сегодня-завтра с докладом. И да улыбнётся нам всем фортуна, генерал.
И, отдав честь, вышел.
Когда дверь закрылась, Мид отвалился на спинку и несколько раз цокнул языком.
- Мог бы придумать имя и получше.
- Определенно. - утвердил секретарь, - Он плохой человек. Я чувствую это.
- Терна, дорогая, пора заканчивать мыслить такими категориями. Ночью все кошки серы. А ночь, как я погляжу, темнее некуда... Передай Аксию готовить гарнизон к броску в Имперский город.

{Истинная мечта Меркурио Ноктюро.}

Спойлер

Четвёртое Руки Дождя. Раннее утро. Дикая местность в устье реки Пантера. Маленький лесной домик.
Два эбонитовых меча с неровным лезвием лежали на столе рядом с тарелкой, на которой лежала обглоданная бедренная кость оленя. Остальное мясо, разрезанное тонкими полосками и копчёное дымом, чтобы не попортила какая мошкара, висело снаружи, на свежем воздухе, и вялилось. Кроме него, у Меркурио Ноктюро оставались скромные запасы сухарей, фляжка с водой, уже прочитанное "Руководство по искусству магии" и компания очень ворчливого призрака, который, правда, был не прочь поговорить на тему своей молодости. Молодости, о которой Ноктюро и слышать не хотел.
Имперец, не потрудившийся даже снять броню, лежал на кровати без ножек в углу безхозного дома, закрыв глаза и лицо от пробивавшегося в окно света Магнуса капюшоном. Изредка было слышно скучающее ворчание его учителя, а потом что-нибудь падало на пол, но Ноктюро было плевать: пусть старик хоть всё в доме разобьёт. Всё равно это было не его жильё, да и, кроме того, тут и так всё было разбито. Судя по знакам на внешних стенах лачуги, явно построенной для размещения лесничих Легиона, её жители бросили её ещё неделю назад, а потом здесь побывали сначала мародёры, а потом шайка бандитов, шедшая на подмогу армии Элдариона. Для Ноктюро это означало, что дом был пуст с начала его пребывания и до настоящего момента, и если бы кто-нибудь сюда и зашёл, то имперец бы назвался лесничим, пришедшим в свою лачугу после зимовки в более тёплом жилище.
Взор его разума, уныло блуждающий по прошлому Меркурио, искал хоть что-нибудь, что могло бы его зацепить из внешней жизни, но весь внешний мир опять казался серым, враждебным и диким - прямо как много лет назад, когда он прятался в почти такой же хибаре в горах Джералл ото всех, кто мог бы с ним заговорить, и чуть ли не разучился разговаривать в обществе волков, медведей и снежных троллей. Авидо Ингений, Николас Аккапари, Ариана, Гвендолен Лавальер, Нишьен Хелбейн - все эти имена ушли в теперь уже казавшееся далёким и тёмным прошлое имперца. У него теперь была новая жизнь, в которой он только изготавливал стрелы и охотился на диких зверей. Больше у него ничего не было.
И это было абсолютно нормально.

Старческий голос протрещал:
- Тюфяк! Тюфяк, проснись!
Ноктюро мрачно отметил, что при таком компаньоне он должен не спать почти всё время, и не пошевельнулся.
Старик помолчал, а потом на пол что-то упало и разбилось. Кажется, тарелка; судя по глухому стуку, вместе с ней упала и бедренная кость.
Через несколько секунд голос проворчал:
- Скамп тебя подери, Ноктюро! Когда я говорил тебе, что пора думать своей головой, это не означало, что нужно было прятать её в снегу!
И, через ещё, кажется, секунду невидимая рука сдёрнула капюшон с открытых глаз Меркурио:
- Зачем ты через всё это прошёл? Зачем всё это обучение магии? Чтобы морозить себе задницу в глуши?
Ноктюро флегматично закрыл глаза опять:
- А что мне до мороза.

Его тренировки действительно давали плоды... Можно сказать, старик действительно научил его магии. Ноктюро был уже способен контролировать свои заклятья, и пару раз даже без всяких всплесков ярости создавал ледяные чары, но при всём при этом он не знал, зачем ему это. Авидо Ингений его бросил. Николас Аккапари умер. Ариана, Гвендолен и Нишьен его даже не искали. Никому он не был нужен, как с магией, так и без. Можно сказать, расходный материал. Обычный лакей, одна штука. Готов запачкать себе руки любой работой, пока его опять не бросят умирать в ледяной пустыне.

- Ага, так ты не спишь!
- Ну и что?
- Вставай! Хватит здесь валяться!
- У меня мясо вялится.
- А что, уже не готово?
- Вялить надо три дня. Я его повесил только вчера вечером.
- Ну и скамп с ним, с этим мясом. Бросай его здесь и иди дальше.
- Куда - дальше?
Молчание.
Потом голос пробормотал:
- Там кто-то есть.
- А?
- Вставай, губошлёп! К нам гости!
- Если это только для того, чтобы я встал...
- Болван!
С Ноктюро сдернуло капюшон, и он встал, злой как медведь-шатун, и пророкотал:
- Ну и где наши гости, а?
- В окно посмотри!
Меркурио, разламывая осколки тарелки, подошёл к столу: действительно, к лачуге из леса вышла какая-то фигура в просторном чёрном плаще. Имперец поднял свои мечи: гостю до лачуги оставалось около двадцати шагов.
- Ну что, будешь дальше ждать, пока твоё мясо вялится?
- Заткнись, - пробормотал имперец и присел.
Если неизвестный просто случайно вышел на хибару, то, может, и не заглянет сюда. А если он целенаправленно пришёл сюда, то может и не знать, что Ноктюро здесь... А потом Меркурио вспомнил, что у него полоски мяса развешаны как раз с той стороны дома, с которой подходил гость: имперец их так повесил, чтобы было удобно следить из окна. Значит, незнакомец уже знает, что в лачуге кто-то есть. Значит, он сюда заглянет.
Снаружи послышался скрип сапог в талом снегу, и в дверь постучали. Ноктюро сжал рукояти мечей покрепче и, похожий на дикаря больше, чем когда бы то ни было, прогремел:
- Кто там?
Секундная пауза Меркурио показалась вечностью тишины, а голос в конце этой паузы - грохотом грома:
- Нишьен Хелбейн. Открывай, Ноктюро.

- Ага, значит, это эльф нас нашёл, - проворчал тихо старческий голос: - Как занимательно...
Меркурио молча кивнул: слишком много совпадений. Он встал и, положив один меч на стол - полностью отказаться от оружия он всё-таки не мог, - открыл дверь.
Нишьен в чёрном плаще и с даже более дико выглядящими волосами, чем обычно, вошёл в скромное убежище имперца:
- Ага, вижу, ты не потерял подарков Арианы. Я боялся, что ты их выбросишь.
- Зачем меня нашли? - Меркурио закрыл дверь за Нишьеном, но в лачуге теплее не стало, как будто вместе с Хелбейном в неё на огонёк забежала вечная зима.
- Я тебя сделал своим телохранителем не для того, чтобы бросить умирать в этом дурацком лесу, Ноктюро. Собирай вещи и забирай своё мясо, настало время перемен.
- Я никуда не пойду.
Ноктюро пошёл к кровати и с силой оттолкнул данмера с дороги - это оказалось неожиданно просто:
- Один раз я ответил на такой зов, и это кончилось плохо. Второго раза не будет.
- И что ты будешь здесь делать? - поморщился Хелбейн: - Будешь вялить оленину, пока не сдохнешь на морозе?
Меркурио бросил меч на пол, улёгся на кровать и отвернулся к стене; Нишьен понял, что его собеседника такая судьба вполне устраивала:
- Ладно, а как же твои уроки магии?
- Зачем?
- Чтобы научиться магии. Ты же хотел стать... Как ты тогда сказал? "Не просто убийцей".
- Больше не хочу.
- Ага, так, получается, ты сдался?
- Да.
Хелбейн выдохнул и уселся за стол:
- Меркурио, Гвендолен мертва, как и Франк, а Ариана пропала. Я теперь глава Культа Червей. У меня есть Перчатка, и хоть Копьё мы и упустили - я тебя в этом нисколько не виню, мы не были готовы к тем трюкам, что тот затворник из Телванни применял - но у нас есть все шансы достигнуть Нумидиума и завершить начатое.
Молчание в ответ. Нишьен продолжил:
- Мы прошли половину пути, Меркурио. Ты хочешь всё бросить просто из-за того, что мы упустили Копьё, верно?
- Нет.
- Так почему же?
- Потому что...
Ноктюро выдохнул:
- Потому что вы - дерьмо люди. И мне дико надоело купаться в дерьме.
Данмер сжал кулаки до тех пор, пока у него не побелели костяшки:
- Да... Да, я злодей. Я воплощение зла. Я тот, кто виноват во всех бедах этой провинции. Ладно, считай меня кем хочешь... Но, если не ради меня, то ради Арианы, ради её высоких идей, продолжи свою службу.
- ..........Что ты сказал? Последнее предложение.
Нишьен с серьёзным выражением лица поправил волосы:
- "Но, если не ради меня, то ради Арианы, ради её высоких идей, продолжи свою службу".
- Да. Это.
Ноктюро перевернулся и поднялся с кровати:
- Ваши "высокие идеи" не стоят и ломаного гроша. Вы хотите обернуть всех в ходячих мертвецов, или покорить весь мир, или что там вы ещё задумали, но я плевать на это всё хотел. Это ясно?
Хелбейн поморщился и провёл рукой по обмотанной кожей рукояти меча на столе:
- Ни о каком обращении всего живого в нежить не было и речи. Я хочу... Хотел... Желаю истинной справедливости. Только и всего.
- Справедливости?
- Да. Может, в созданном нами мире и править-то будем не мы.
Нишьен посмотрел в окно, на полоски мяса, болтавшиеся на сухом ветру, и пробормотал:
- В конце концов... Сейчас нашей власти никто не признает, и как-то я сомневаюсь, что Нумидиум это исправит...
Ноктюро так и встал, молча уставившись на Нишьена: что-то в его глазах было дикое, тёмное, чего образованный Хелбейн понять не мог. Что-то вроде этого, какая-то животная сила, какая-то пустая ненависть, путала все его планы, ломала все его выкладки, разрушала его идеалистические схемы. Что-то в самой природе разумных существ мешало созданию справедливого мира без применения грубейшей силы...
Данмер поднялся со своего места:
- Так и быть, если не хочешь идти ко мне на службу - я тебя не заставляю. Я лишь проходил мимо, и, так как видел через одного из своих мертвецов, что ты здесь, решил заглянуть... И, хоть не ожидал такого холодного приёма, был рад с тобой повидаться. Может, ты даже переживёшь надвигающуюся бурю... Твоё убежище достаточно далеко от населенных пунктов, и, возможно, сюда не докатится рокот войны.
Эльф протянул Меркурио холодную, костлявую ладонь:
- Ну, не буду тебя больше задерживать.
- Нет.
- Что - нет?
Меркурио крепко сжал руку данмера своими руками и пробормотал:
- Нет... Нет. Я понял... Я понял, что всё это время хотел.
Имперец поднял глаза, и, как будто озаренный каким-то великим откровением, исступленно забормотал:
- Я не хотел покоя, или уединения, или справедливости. Я не хотел крови, или убийств, или смерти. Всё это время я хотел, чтобы великий человек достиг своих великих идеалов, и я, Меркурио Ноктюро, помог ему. Я хотел этого, когда служил у отца в лавке, когда служил в Легионе, когда служил Авидо Ингению. Всё это время я хотел, чтобы хоть у одного человека сбылись его мечты. И это было моей истинной мечтой... И я понял это только здесь и сейчас.
- Это что-то меняет? - прошептал Нишьен, и Ноктюро вскрикнул:
- Разумеется, это всё меняет! Я иду с вами, Принц... Ваше Высочество.
- Оставь эти дурацкие любезности... Мне уже попросту плевать на них.
- Простите, мастер Хелбейн.
- Зови меня просто "Нишьен". И отпусти мою руку.
- Да, Нишьен.
Данмер потёр ладонь и сказал:
- Боюсь, от моих великих идеалов осталось не так уж и много чего-нибудь, что ты мог бы существенно помочь реализовать... Ты будешь лишь одним человеком в огромной армии, не больше и не меньше... Мне, в общем-то, даже и не особо нужен телохранитель: если что, меня спасёт нежить.
- Тогда зачем ты пришёл сюда?
- ...Потому что я один, Меркурио, один на скамповой горе, на которую меня затащила Ариана и не потрудилась даже задуматься о том, что случится, когда её не станет.
Нишьен отвернулся:
- Мои идеалы рушатся на моих глазах, и мои видения с каждым днём все пессимистичнее и пессимистичнее. Мне кажется, что то, к чему я стремился всё это время, не стоит и ломаного гроша.
- Но ты же к этому стремился... Неужели ты сдался?
Хелбейн грустно улыбнулся:
- Да уж... Я только что обвинял тебя в том, что ты опустил руки... Но и сам-то их поднимаю с трудом. Да, это так, Ноктюро: я разочаровался в своих же розовых мечтах... И, кажется, с тех пор, как я увидел суровую реальность жизни, прошли столетия, хотя и было это всего лишь два дня назад.
Ноктюро встал на колено:
- Тогда я помогу тебе. Я готов на всё: воровать, пытать, убивать. Только прошу... Создай мир, в котором больше не будет места несправедливости. Обещай мне это, здесь и сейчас, и я пойду за тобой хоть на край света!
Нишьен угрюмо посмотрел на мясо за окном, и его сил хватило лишь чтобы прошептать чуть громче свиста ветра:
- Обещаю.

Изменено 11 сентября, 2015 пользователем MadSkeleton

[Prisoner-Boratino]

Пятое число. Много где. Краткое описание действий армии Элдариона

Поздним вечером пятого числа месяца Первого Зерна в землях лорда Рудгрумфа царило оживление, необычное даже для последних дней: на скорую руку сворачивались палатки, тушились костры. Посыльные конники и пешие сновали из одного конца лагеря в другой, разнося донесения и приказы. Армия Элдариона разделилась на три основных части, две из которых двигались в одном направлении - к имперскому городу, стремясь обойти его с Запада. Однако одна из них должна была остаться в районе поселения Эльсвелл, дабы выманить на себя и задержать на как можно более долгое время силы легиона. Третья же группа воинов двинулась в сторону Чейдинхола. Не скрываясь от людских глаз, с зажженными факелами, ровным маршем двигались они в темноте. И эхо отражало их глухие шаги от холмов и стволов полусгнивших деревьев.

[SnowK]

[Один день из жизни Лайлы – SnowK, Gorv, Potay.]

 

Спойлер

Пятое число месяца Руки дождя, Имперский город.
Передохнув и хорошенько подкрепившись, Джубен покинул таверну, дабы подышать свежим воздухом и приобрести новое снаряжение. Кентула он предоставил самому себе – вряд ли данмер посмеет выкинуть что-нибудь эдакое, особенно сейчас, когда город на военном положении. Впрочем, спокойствие монаха всё равно было нарушено, причём самым наглым образом.
- Ну и где моё копьё, Бритоголовый? – раздался позади него девчачий голос. – К слову, ты никогда не думал отрастить волосы? Тебе бы пошло.
Монах обернулся и уставился на окликнувшую его девушку – растрёпанные пепельные волосы, короткое фиолетовое платье без рукавов, огромное количество увесистых, но дешёвых украшений по всему телу, повязка на глазу… Без сомнения, перед Джубеном стояла Лайла собственной персоной. Или, быть может, Ариана?
- А разве не глупо было приходить сюда? Мне казалось, что личи - мудрые существа. Но, видимо, даже тысячу лет нежизни тебя ничему не научили. - Джубен развел руками, показывая на толпы стражи на улицах и отводя правую ногу назад, дабы занять боевую стойку.
- Ох, какие мы сердитые! А ты уверен, что тебя правильно поймут? – волшебница кивнула на всё тех же караульных и ухмыльнулась. – Напасть на беззащитную девушку… И какой же ты после этого мужчина?
- А я разве собираюсь нападать?
- Судя по твоей позе, расширившимся зрачкам и непомерному желанию меня убить – да. – волшебница сделала шаг вперёд и, приподняв руку, указала на наручник. - Но я всё равно не собираюсь с тобой сражаться. По крайней мере... не в таком состоянии.
- Вот и правильно, юная леди. - резюмировал Потай, неожиданно появившийся за спиной Лайлы. Покровительственным жестом он положил свою ладонь ей на плечо и мягко улыбнулся, сверкнув золотым зубом. - Драк и насилия, я полагаю, хватит на всех. И очень скоро.
- Верно... - кивнула девушка своему наставнику. - Расслабься, Джубен, господин Маджесто уже успел вправить мне мозги… - поравнявшись с монахом, волшебница слегка наклонилась и постучала по виску. – Кое-кому следовало бы поучиться у него! В отличие от тебя, он сразу бросился ко мне на выручку! Я-то думала, у нас всё серьёзно, а ты… ты даже пальцем не пошевелил! Твоя подруга одержима, но вместо того, чтобы изгнать из её тела инородную сущность, ты отправляешься на край земли искать какую-то… Палку! – с досадой и горечью в голосе воскликнула девушка. - Ну, оно того стоило, а?
Джубен удивленно поморгал, пару раз перевел глаза с одного собеседника на другого и улыбнулся.
- Хвала богам! - он подскочил к Потаю и слегка тряхнул того за плечи, - Вы истинный чародей, господин Маджесто. Я не верил, что что-то получится. Ведь внешнее воздействие в таких случаях бесполезно... Вы были внутри? А, к черту подробности! Насчет палки - да, определенно стоило. Эта штуковина у нас, а не у кого-либо еще.
- Ну, в таком случае возьми и засунь её себе в… - с неприкрытой злобой прошипела Лайла, отвернувшись от Джубена, однако, уловив на себе укоризненный взгляд Потая, не стала продолжать. – С вашего позволения, господин Маджесто, я вернусь в дом Ауреолов. Мне не хочется пересекаться с… господином Веллиндусом.
Лайла поёжилась – со старым легионером они расстались довольно холодно, и тот, возможно, всё ещё подумывал отрубить ведьме голову, или, в лучшем случае, упечь её за решётку до скончания дней.
- Да-да, конечно, это было бы... нежелательно. - волшебник поглядел вслед свой ученице, почесал в затылке и вздохнул. После чего переключился на Джубена. - Так значит, вы достали его, да? Чудесно, чудесно. Было бы интересно взглянуть на этот инструмент. Одним глазком, так, исключительно любопытства ради, профессиональный интерес, знаете ли.
- Посмотрите. Чуть позже, с вашего позволения. Сейчас, думаю, найдутся более важные дела.
- Само собой, сейчас нам надо найти Сейдро. То есть господина Веллиндуса.
- Я видел его буквально пять минут назад. Он должен быть на мосту или на Талос Плаза. Второе более вероятно. Я вам нужен? А то, знаете ли, я бы чего-нибудь сейчас перехватил и починил бы одежду, - Джубен приоткрыл плащ, показывая грязный рваный балахон, - Хотя лучше купить новое, да?
- В виду военного положения можно его просто реквизировать на нужды армии! - Маджесто расхохотался и хлопнул юношу по спине. - Ладно, в таком случае, я отправлюсь на поиски, а вы отдыхайте, набирайтесь сил. Скоро они нам потребуются все без остатка.
И волшебник решительно зашагал к воротам Талос Плазы, топая сапогами по булыжной мостовой.

 

***

 

Тот же день, тот же город, Эльфийские Сады, поместье Ауреолов.
Подойдя к двери дома Лайла оторопела – та была чуть приоткрыта, и вряд ли подобную оплошность допустил кто-то из обитателей поместья. Нет, в фамильное гнездо Ауреолов явно проник чужак, но что ему было нужно? Похищенные документы? Золото? Хотя, возможно, в дом забрался тот безобразный карлик, Андре, и волноваться было не о чем. Волшебница задумалась – стоит ли ей входить, или лучше дождаться возвращения кого-нибудь из знакомых? Но любопытство взяло верх над здравым смыслом.
Она вошла внутрь и оглянулась – никого. С момента их с Потаем ухода так же почти ничего не изменилось – разве что на полу были отпечатки чьей-то перепачканной обуви. Лайла осторожно сделала несколько шагов вперёд, но, заслышав позади себя скрип закрывающейся двери, резко повернулась боком, и, похоже, это спасло её от неминуемой смерти – чёрное лезвие прошло в паре миллиметров от её носа, и, если бы грудь девушки не была плоской, как доска, её бы непременно отсекли. Волшебница отскочила в сторону и бросила нервный взгляд на нападавшего – из темноты показался Зено, чьё лицо, как обычно, было перекошено ехидной ухмылкой.
- Привет-привет, Ариана! – дружелюбно заговорил Фериус. - Или, может быть, Лайла? Или мне звать вас Ариайла? Лайриана? Знаешь, звучит как какое-то смертельно опасное заболевание.
- Чего ты тут забыл, придурок? – Лайла слегка перевела дух, однако, расслабляться в опасной близи с таким человеком, как Зено, было бы верхом глупости. - Разве она не отправила тебя в лагерь Элдариона?
- Там скучно. – имперец наигранно зевнул. - Этот ушастик не разрешает мне убивать своих сосунков, вот я и решил немного размяться. Не думаю, что он расстроится, если пара имперских шавок отправится на тот свет.
- Ищешь кого-то конкретного? – осторожно перевела тему девушка, рассчитывая, что сможет стравить Фериуса с Веллиндусом, и эта парочка поубивает друг друга. – Хочешь, я скажу тебе, кто убил Гвен?
- Не стоит, этот старый хрыч уже в моём “списке людей, которых я должен прикончить”. И знаешь, что? – Зено достал какую-то бумажку и сделал вид, что читает. – Твоё имя там сразу перед Сейдро Веллиндусом!
Замахнувшись клинком, мечник бросился на девушку, однако и в этот раз ей каким-то чудом удалось уклониться. Впрочем, стоит заметить, что имперец не больно-то и старался поразить цель.
- А я-то тебе чего сделала? – волшебница снова отскочила в сторону, но тут же пожалела о содеянном – теперь она оказалась ещё дальше от спасительной двери. - Ладно, каюсь, пару раз пульнула в тебя молнией, но ты это заслужил!
- Мне не нужны причины, чтобы желать кого-то там прикончить! Хотя… Признайся, это ведь ты копалась в моей голове?
- Очень надо! – выпалила Лайла, двигаясь в сторону окна. Разумеется, ни она, ни её альтер-эго не отдавали Зено приказов так же, как это делала настоящая Ариана… Стало быть, либо личиха инсценировала собственную смерть в Шпиле, либо у неё было ещё несколько копий на тот случай, если одна из них выйдет из под контроля.
- Да можешь ты не дёргаться, дура? Обещаю, будет… - имперец осклабился. - Больно, очень больно!
Рубака в очередной раз взмахнул клинком, и девушка инстинктивно выставила правую руку вперёд, то ли рассчитывая на то, что по обыкновению сможет создать магический щит, то ли просто от безысходности. В следующее мгновение она почувствовала невыносимую боль – её кисть и запястье оказались рассечены вдоль, оголяя окровавленные кости; Лайла взвыла от ужаса, но в тот же самый момент Зено нанёс очередной удар, который обрубил руку по самый локоть.
- Ублюдок! – вырвалось из уст Лайлы. – Нет, нет, нет… - безумно тараторила она, созерцая фонтанирующую из культи кровь. – Этого просто… не может… быть! – платье волшебницы покрылось багряными разводами, и та уже было решила броситься прочь, но вдруг, в сердце её воспылал огонёк надежды, и она издала смешок. – Кажется, мне следует сказать тебе спасибо, Фериус! Благодаря твоей тупости я наконец-то вновь могу… Проклятье… - осеклась девчушка, глядя на оставшуюся у неё левую руку, чьё запястье всё ещё украшал наручник, тот самый, что не позволял ей колдовать.
Ликование тут же сменилось ощущением полной безысходности. Своими действиями Зено вполне мог бы выпустить на волю настоящий катаклизм, однако, ему повезло. Ведь он отрубил не ту руку.
Волшебница издала истошный вопль, вызванный не столь агонией, сколь нахлынувшим отчаянием - Лайла не только лишилась руки, но и не поимела с этого никакого проку. Впрочем, огорчение от того, что она продешевила, тут же сменилось сожалением об утрате - конечность не отрастёт вновь, как это случалось раньше, и вряд ли её удастся пришить на место. Даже знаний, полученных от Арианы, не хватило бы, чтобы провести подобную операцию, не прибегая к некромантии. Девушка спешно вытащила из кармашка на поясе склянку со светло-зелёной жидкостью и дрожащей ладонью окропила ею зияющую рану, на месте которой ещё недавно была её рука. Бледная плёнка, отдалённо напоминающая настоящую кожу, покрыла оголённое мясо и остановила кровотечение, однако, утраченного уже не воротишь.
- Я… я убью тебя, Фериус. – наконец выжала из себя волшебница, глядя на мечника. Тот, в свою очередь, тупо лыбился, словно смакуя мучения своей жертвы. – Выбью всю дурь из твоей пустой башки этой… самой… рукой!
- Если она пустая, то что ты собралась оттуда…
Лайла не шутила – схватив отрубленную конечность, та замахнулась на обидчика, но её импровизированное оружие даже в подмётки не годилось клинку Зено. Тот играючи отражал нападки рассвирепевшей девчушки, и, само собой, просто старался ещё сильнее её разозлить – ведь пожелай он, беспомощную волшебницу можно было разрубить на пополам без особых усилий. Впрочем, рубака заблуждался; возможно он, недалеко ушедший от животных инстинктивно понимал, что его противница не способна колдовать, иначе в него уже запустили бы смертоносное заклятье, а то и два, но у волшебницы в рукаве ещё был припрятан козырь, и, как только ярость отступила, та не постеснялась выложить все карты на стол.
Дни, что Лайла провела в отделении Синода не прошли даром – возможно, она и не могла колдовать, но это вовсе не мешало ей варить зелья и зачаровывать предметы. И пусть из доступных ей ингредиентов и нельзя было приготовить ничего эффективнее припарки, а выделенных наставником камней душ хватало максимум на одноразовые поделки, этого было более чем достаточно, чтобы одолеть врага если не качеством, то, по крайней мере, количеством.
Браслеты, украшавшие почти всё тело Лайлы сверкнули, и в тот же миг её окружила орава полуразложившихся мертвецов. Подобно призывательнице, многие из них так же не имели конечностей – обглоданные до костей, безрукие, безногие, а то и вовсе безголовые они набросились на Зено, словно намереваясь вскрыть тому черепную коробку и выесть все мозги, коих, по всей видимости, не хватило бы даже на одну порцию. Но Лайла призвала не одного, не двух, и даже не трёх, а аж шестерых зомби; украшение, которое должно было призвать седьмого, сейчас поблёскивало на пальце отсечённой руки.
Для Лайлы, привыкшей уничтожать большинство врагов одним элегантным выстрелом, подобная тактика казалась позорной, но иного выбора у неё не было. Возможно, не наложи Потай на неё ограничения, она могла бы сейчас вызвать и подчинить себе самого настоящего лича, который стоит десятка, а то и сотни таких вот зомби, но обстоятельства не позволяли девчушке проявлять излишнюю привередливость.
Зено отреагировал моментально – одним махом он разрубил двоих зомби, но лезвие застряло в туше третьего мертвеца, оказавшегося на пути его клинка. Ходячий труп не стал упускать представившуюся возможность обезоружить врага, а посему вцепился в рукоятку своими облезшими пальцами, после чего на мечника сверху наскочила ещё пара мертвецов. Фериус взревел и высвободил таящуюся в его клинке силу огня – раздался взрыв, и большая часть зомби исчезла в месиве из собственных ошмётков.
Однако, применив столь разрушительное заклятье на нулевой дистанции, имперец и себя обрёк на ужасные мучения – уже в который раз за последнее время он был объят пламенем, к которому, к слову, был крайней уязвим. Впрочем, всё то же “проклятье троллеподобия” сильно повышало его способность к регенерации, а посему Фериус никогда не жаловался на то, что был рождён под знаком Лорда. Или, что вероятней, даже никогда не задумывался об этом.
Словно подражая Ралему, Зено отбросил меч в сторону и с воплями начал кататься по коврику, после чего вскочил на ноги, вонзил взявшийся не весть откуда танто в башку единственного оставшегося в живых зомби и бросился к своему клинку. Лайла, в свою очередь, извлекла из тела издыхающего миньона орудие, чем тут же отправила его восвояси и приготовилась вступить в ближний бой – всё же, обшарпанное лезвие было лучше чем ничего, или, в данном случае, лучше оторванной руки. Девушка провела танто в воздухе, и оно тут же превратилось в невероятно лёгкий, но при этом смертельно опасный даэдрический клеймор; впрочем, волшебница не больно-то обрадовалась подобным метаморфозам – мечницей она всё равно была никудышной.
Её оппонент уже приготовился к очередной атаке, и всё, что она смогла – это заблокировать его выпад. Девчушке везло, ведь она, как и почти все её родственники, была левшой, но это слабо помогало, учитывая габариты клеймора, орудовать которым требовалось двумя руками. Малейшая оплошность, и Лайла останется без головы… Наконец до неё дошло, что занимается она откровенной ерундой, и следует бежать, бежать, пока ей не отрубили ещё что-нибудь. Волшебница бросила меч и кинулась к двери, но запнулась о задравшийся палас и ничком повалилась на пол. Сейчас она бала готова и вторую руку подставить под удар, лишь бы Зено срубил наручник, но, увы – тогда бы ей попросту нечем было бы творить заклинания.
- Ты ведь уже умирала однажды? – вдруг уточнил мечник, вместо того, чтобы нанести смертельный удар. – Кто был тем счастливчиком, что лишил тебя жизни?
- Это была я… - спокойно произнесла Лайла. Слова Зено возымели неожиданный эффект – страх смерти отступил, ведь на сей раз волшебница уже не стояла на пороге неизведанного. Да, ей не хотелось умирать, и всё же… в том мире было не так уж и плохо.
- Самоубийство, значит?
- Несчастный случай. – девушка неохотно припомнила, как навлекла на себя гнев собственноручно вызванной бури. Тогда она допустила самую большую ошибку в своей жизни… В своей прежней жизни.
После воскрешения Лайла так же наделала немало глупостей – и речь была даже не о том, что она позволила посадить себя на цепь или умудрилась наткнуться на Зено, будучи в таком плачевном состоянии. Нет, просто вместо того, чтобы принять чью-то сторону и стать верным другом для Элдариона, Сейдро, Джубена, Нишьена, Гвен или даже Зено, она предала их всех, и ради чего? Багажа знаний, которые она даже не в состоянии была применить. Волшебнице стало тошно от самой себя, и она даже была готова принять смерть в качестве наказания за все свои проступки, за то, что нарушила законы мирозданья и вернулась из мира иного, но… у неё ещё были дела. Не для того Ральд Хриплый принёс себя в жертву, чтобы его дочь была зарезана каким-то полоумным маньяком.
И в этот самый момент… Нет, Лайла вовсе не ощутила неожиданный прилив сил, ей на помощь не явился дух отца, и даже само провидение не обернулась против Зено. Однако, волшебнице хватило смелости, злобы и коварства, чтобы дёрнуть за скомкавшийся коврик, на котором так же стоял её обидчик. Рубака потерял равновесие всего на долю секунд – всё же, девчонка чисто физически не смогла бы опрокинуть такого здорового лося, однако, и этого мгновения хватило ей для того, чтобы вскочить на ноги и продолжить своё бегство. Прочь, прочь, подальше от этого кошмара.
Зено выскочил следом, но преследовать добычу не стал – всё же, он понимал, что попросту не сможет угнаться за шустрой Лайлой, тем более в городе, наполненном легионерами, в то время как сам он был заляпан кровью. Ухмыльнувшись, рубака убрал клинок в ножны и, оставив клочок бумаги и принадлежащее Ралему танто на месте преступления, поспешил прочь.

 

***

 

Несколькими часами позднее, Тюремный округ.
Уже смеркалось, когда молодая светловолосая бретонка, та самая, что состояла в родне с Филиппом Ауреолом и гонялась за репортёром-горемыкой Эдгаром вошла в приёмную Имперской тюрьмы где её, всё ещё дрожа, дожидалась Лайла. Показав своё удостоверение имперского агента заведующему, блондинка аккуратно взяла свою знакомую за предплечье и повела её прочь. Взгляд пострадавшей казался потухшим и потерянным, и посему следовательница не стала докучать той своими вопросами. Впрочем, волшебница заговорила сама.
- Ты знаешь, что тебя ждёт после смерти? – вдруг спросила Лайла, когда они пересекали мост, ведущий к Торговому району.
- Нет. – честно ответила бретонка. – И никогда не задумывалась об этом.
- Норды верят, что те, кто умер достойно, вечно живут в Совнгарде.
- Ты была там?
Лайла отрицательно покачала головой. Она уже успела поведать своей старой-новой подруге, что была возвращена к жизни сначала посредством некромантии, а затем пакта с Молаг Балом, однако, никогда и никому не рассказывала, где провела все те семь лет между собственной смертью и перерождением.
- А хотела бы там оказаться? – продолжила блондинка после короткой паузы. – Ну, в Совнга’де.
- Да. Теперь да. Ведь именно в чертогах Шора меня будет ждать моя семья.
- Ты, кажется, гово’ила, что почти все твои ‘одные – бандиты, подлецы и т’усы…
- Верно. Но Ариана дала им шанс исправиться. И мне тоже.
- Воск’есила всех своих потомков, чтобы те получили возможность уме’еть в бою? Ты п’авда в это ве’ишь?
- Нет, конечно нет… Вряд ли она затеяла всё это лишь для того, чтобы её деткам комфортней жилось в мире ином, и всё же… Пусть неумышленно, но… - Лайла улыбнулась. - Я думаю, что у всего есть положительные стороны.
- Твоя ‘ука…
- И левый глаз тоже. – волшебница провела ладонью по повязке на своём лице. - Как думаешь, из меня вышла бы хорошая пиратка?
- Ох, даже не думай.
Девушки рассмеялись, и, хотя бретонка не разделяла оптимизма своей спутницы, она всё же была рада, что этот инцидент не сильно ударил по Лайле. Выследить Фериуса так и не удалось – сейчас все были слишком заняты подготовкой к обороне столицы, однако, найденная в доме Ауреолов записка заставила верховное командование коренным образом пересмотреть всю свою тактику.

 

“Пока легион отсиживается в столице, мятежники своего не упустят.”

[Gorv]

Ночь с пятого на шестое Руки дождя, Имперский город.

- Вы потрясающий человек, сэр Веллиндус.
- Почему бы это?
- После стольких лет отставки так вернуться и сходу начать горсткой людей решать исходы сражений.- восхищение капитана Хирса казалось поистине безграничным.
- Вы преувеличиваете мои заслуги.- Сейдро оперся на зубец стены и вгляделся в ночную синь,- Исход битв решают не командиры, а их подчиненные. Эти кавалеристы- настоящий подарок. Смелые, острые умом и дисциплинированные все, как один.
- И все же. Я служу в Легионе пятнадцать лет и уже измотан, как ломовая лошадь, а вы так свежи, будто первый день в карауле... Как все закончится, пойду в отставку.
- И не только вы. Для многих гражданская война- слишком тяжелое зрелище. Поднимать меч против дреморы куда проще, чем против собственных братьев.
- Да, вы правы... Погодите, мне это кажется?
- Нет, я тоже вижу. Кто это?
В свете фонарей Вейе одна за другой попарно выныривали фигуры в длинных плащах с капюшонами. Они шли по улице ровными шагами и быстро приближались к заставе. Ветеран весь напрягся, о чем можно было судить хотя бы по его дыханию, ставшему громким и глубоким.
- Не стоит волноваться, центурион.- раздалось сбоку и старик вздрогнул, принимаясь вглядываться в лицо Авора Вемони, - Это свои.
Часовые на мосту беспрепятственно пропустили группу, видимо, узнав их командира, шедшего впереди. И действительно, этого человека было не узнать не только трудно, но и опасно. Командир резерва Эльголор был очень быстрым на решения и тяжелым на руку. Но также он отлично знал устав и свои обязанности, за что все офицеры его крайне уважали.
Заскрипели ворота и лесной эльф, на редкость высокий для своего рода вошел в город.
- Добро пожаловать, командир Эльголор, я...
- Сейдро из рода Веллиндусов из Кватча, центурион Первого сиродиильского легиона, герой Хаммерфелла, восстановлен приказом легата Денара.- босмер сделал паузу,- Не стоит утруждаться, я знаю о вас больше, чем вы сами. И, тем не менее, рад встрече.
- Взаимно.- с невозмутимейшим лицом ответил Сейдро.
- А с кем бы мне поговорить насчет размещения?
- Трибун Мери. Он вместе с остальным командованием на втором этаже "Тайбера Септима".
- Спасибо, офицер. Возвращайтесь к своим делам. Вемони- за мной.
- Да, командир!
Разведчики бесшумно удалились и имперец поднял глаза на силуэт установленного на крыше особняка требушета, отбрасывавшего огромную тень в лунном свете.
- Осталось совсем немного.- он задумчиво вздохнул и вновь пошел по ступенькам на стену: до утра было еще далеко.

Генерал в сопровождении трибуна Рейза и Элитного легиона явились с первыми лучами Магнуса. Первые три этажа дворца превратились во временные казармы. Спальники раскладывали прямо в коридорах, а Совет буквально прогнали в их покои на верхних уровнях. Сам же Флаус велел принести всевозможные карты, планы города, доклады разведки и уединился с ними в опустевшем Совещательном зале.

Дело шло к полудню, когда все старшие офицеры собрались на главной площади Эльфийских садов и принялись болтать от нечего делать.
- А когда ты последний раз упражнялся с копьем, Сейдро?- неожиданно спросил Денар.
- Я? Так это... Лет десять назад.- честно ответил старик.
- Так, это никуда не годится! Чем это, интересно, командир кавалерии собирается орудовать в бою? Двуручным мечом? В жизни такого бреда не говорил! А ну-ка...- редгард принялся перебирать оружейные ящики пока, наконец, не нашел один набитый доверху тренировочными шестами разной длины и веса,- Вот, этот должен быть похож на обычное легионское копье. Да, очень. Давай.
Легат отдал шест Веллиндусу, взяв себе второй такой же.
- Нападай.
- Не может быть.- выдохнул Сейдро и сделал первый выпад, в ответ на который тут же получил шестом в нагрудник.
- Бить- это хорошо. Но открываться при этом не стоит.
Еще выпад. Этот вернулся ударом по ногам.
- Следи за противником. Я понимаю, что оружие другое, но основы-то те же, соберись, друг!

Еще попытка, еще и еще. И все без толку: здоровяк оставался не задетым, а имперец каждый раз получал обидные тычки.
- Ну же, давайте, господин Веллиндус, почти достали.- подбадривал его капитан Хирс.
Ветеран собрал всю волю в кулак и, перехватившись сделал взмах шестом над головой, заставляя высоченного легата отклониться назад, затем резко развернул орудие и ударил в землю ровно туда, где только что стояла левая нога оппонента. Убрав ее, ам-Шадаль оказался в крайне неустройчивом положении. Он и сам осознал это, но было слишком поздно. Прямой удар по доспеху свалил его на землю.
- Да! Великолепно! Великолепно!- засмеялся Аскаре, хлопая в ладоши.
Денар поднялся и пожал руку центуриону.
- Молодец. Теперь я за тебя спокоен... А ты чего ржешь, Неций? Давай-ка выходи!
- Ох, как скажете, легат ам-Шадаль!- улыбнулся тот и подхватил шест, похожий по длине на его собственный меч,- Защищайтесь!
Бой, что завязался в этот момент, было трудно описать редгард был быстр и опасен, как дикий лев, он активно работал локтем и наносил бессчетные колющие удары своим шестом, в то время, как Аскаре стоял в дуэльной стойке, держа оружие позади себя, и лишь делал редкие шаги без видимого труда убирая то одну, то другую часть тела с пути "копья" противника. Он выжидал подходящего момента. И такой предоставился. Когда палка уже в очередной раз двинулась на него, имперец легким движением отодвинул ее от себя и, коротко замахнувшись, ударил второго легата в живот и по спине.
- А-кх-р!- зарычал Денар, бросая шест на мостовую,- Каждый раз ведусь!
- Да-да.- хихикнул Неций,- Еще желающие?
- Я!- раздался низкий голос другого уроженца Хаммерфелла.
- Трибун Рейз! Большая честь! Выбирайте оружие!
- Два меча!- ответил Ян, найдя подходящий реквизит.
- Тогда мне полагается щит,- молодой имперец снял со спины свой переносной бастион,- Начинаем!
Инициативу сразу взял на себя командир Элитного легиона: на Неция свалился шквал рубяще-режущих ударов, но под каждый тот успевал подставить щит. А запаса сил трибуну было явно не занимать, удары все такой же звонкой дробью продолжали отскакивать от стальной пластины. Но, наблюдая за всем этим со стороны, Сейдро уже понимал, что командующий Второго легиона вновь победит, ведь он позволял противнику чувствовать себя хозяином положения и расслабиться. Так было и с Рейзом. Стоило тому лишь на секунду потерять концентрацию, как легат за долю секунды сократил дистанцию до минимальной и простейшей подножкой повалил оппонента на землю. "Зал" разразился апплодисментами.
- Неплохо, трибун, неплохо. Командир Эльголор? Как насчет размяться?
- С удо...- босмер остановился, завидев бегущего к ним стражника,- Похоже, не выйдет.
- Господа! Трибун Мид приехал! Генерал просит всех старших офицеров и командиров гарнизонов к себе! Срочно.

[Potay]

{Вымучено Gorv и Potay}

 

Пятое число месяца Руки дождя, Имперский Город. Талос-Плаза. За несколько часов до прибытия Тита Мида.

 

Выйдя на Талос Плаза, Маджесто узрел следующую картину.

Спойлер

Непосредственно у ворот стояло несколько телег доверху загруженных ящиками с печатями Восточной торговой компании, имперскими гербами и клеймами разных столичных продавцов. В одной из них стоял легат Аскаре и кидал один за другим вниз, в руки Сейдро, который передавал их дальше по цепочке. Размещением этих ящиков на тротуарах командовал Денар, а стоявший рядом с ним альтмер в форме трибуна сверял разгружаемые товары со списком, закрепленным на планшете.

- Вот уж действительно, единство Народа и Власти. - Пробормотал себе под нос волшебник и ухмыльнулся. Впрочем, это не помешало ему влезть в цепочку передающих ящики сразу за Сейдро. Маджесто принял из его рук ящик и собирался добродушно улыбнуться, но невольно согнулся и закряхтел под весом неожиданно тяжелого ящика. Старик не иначе был железным, ведь по его виду и не скажешь, что тягает такие тяжести. - Вот ты где, господин Веллиндус, тебя-то мне и надо! Приветствую! - Он поспешно передал ящик следующему в цепочке и замахал рукой легатам. - У меня есть кое-какие горячие новости! Обжигающе горячие, я бы сказал.

- Робы!- выкрикнул Аскаре и очередной ящик приземлился в руки старику.
- Робы?! - Ужаснулся Маджесто, едва не выронив ящик на мостовую. Ему он показался набитым по меньшей мере эбонитовыми слитками.
- Здравствуй, Потай,- ответил на приветствие Сейдро и передал сундук дальше,- Я так понимаю, новости, ко всему прочему, и не для всех ушей на этой улице?
- Уф... Да, совершенно верно, эти новости, строго говоря, для трёх пар строго определённых ушей. - Волшебник заговорщицки кивнул на легатов.
- Понял.- ветеран замахал руками и громко сказал,- Перекур!
Легат на секудну завис с ящиком в руках, затем поставил его на место и сел на борт телеги, начиная набивать длинную трубку, зажатую в зубах.

- Пе'еку', так пе'еку'.
- Работы еще не початый край!- зло рявкнул второй командующий,- А они перекуривают! Тьфу!
- Тише, друг мой, есть дело.- успокоил его Веллиндус,- Подойди.

- Охо-хо... - Потирая спину, волшебник извлёк из кармана аккуратный кисет, небольшую трубку и принялся набивать её. Щёлкнув пальцами, Потай зажёг язычок пламени и прикурил. Выпустив клуб дыма, Маджесто подозрительно огляделся, убеждаясь, что их никто не подслушивает. - Боюсь, я привёз дурные вести, господа. Дурные вести, подозрительные предложения и сомнительные доказательства.

- Мне у'ге интерешно.- промолвил Аскаре и затянулся, выпустив пару клубов сизого дыма через ноздри.
- Лучше б что хорошего рассказал.- не разделил его энтузиазма ам-Шадаль.
- Ну, в некотором роде хорошо уже то, что об этом стало известно. - Пожал плечами волшебник, попыхивая трубочкой. - В общем... Дагот разбери, даже и не знаю, как такое рассказывать. Кхм... В общем, да. Под столицей строится новый Нумидиум, источником его мощи станет сердце древнейшего из известных лича, повелительницы мертвых, Арианы, полученное в результате договора между Советом Старейшин и Культом Червя. - Проговорив всё это на одном дыхании, Потай вдохнул и снова присосался к трубке. - Достаточно увлекательно?

-  О да!- воскликнул Неций,- Самое увлекательное, что я слышал за последние несколько лет, пожалуй. Я знал, что советники рисковые ребята, но такое... я в восторге!
- А я знал, что Совет законченные придурки...
- Ну да, можно и так сказать.
- Не перебивай, Аскаре... и это лишнее доказательство. Строить штуку, о работе которой ты не имеешь ни малейшего представления. Молодцы, молодцы. Будут использовать ее против Элдариона?
- Скорей всего.- вставил Сейдро,- Хай Рок, вроде, сейчас усмирять не надо.
- Как по мне его всегда усмирять надо.
- Вы просто не нашли в себе вкуса к интригам, коллега.- вновь взял слово молодой имперец.
- Да уж бывал я в Даггерфолле. Чертово змеиное гнездо.
- В тебе говорит злость предков, Денар.
- А чего б ей не говорить?!
- Господа, я думаю, наш друг не закончил.- разумно заметил Аскаре.
- Ах да, Потай. Продолжай.

- Д-да. - Наконец выговорил Потай, до сего момента молча поворачивающий голову от одного собеседника к другому. - Видите ли, эту штуковину для них строят имперские боевые маги, а уж среди них, я полагаю, предостаточно тех, кто разбирается и в Зачаровании, и в других школах Высокого Искусства. Беда в том, что использовать сердце лица в качестве источника питания вообще не самая здравая идея. А тем более сердце Арианы. При её талантах к перемещению сознания и массовым манипуляциям, я даже и не сомневаюсь, что она рассчитывает захватить управление Нумидиумом. Можете себе представить, что тогда случится? - Маджесто выпустил две струи дыма носом. - Деформация Запада покажется детской шалостью на фоне того, что сможет натворить это со всей мощью Нумидиума.

- А, ну тогда все это имеет под собой логику.- заключил командир Второго легиона,- Маги могут построить все верно и могут контролировать машину. Ах, Желес, хитрый джентльмен! Не перестаю ему удивляться.
- А мне кажется, что он обезумел.
- Ну да, мошно и так шкажать.- легат опять вставил трубку в зубы.
- Пх. Но что бы мне не казалось, котелок у этого лиса куда больше моего и он-то должен соображать, что делает... Черт, Маджесто, давайте к делу! Что вы от нас хотите.

- Погодите, погодите, это только часть истории. Это информация, которую мы узнали вместе с господином Веллиндусом. - Потай глянул на Сейдро, словно ожидая поддержки. - Однако, после того, как мы разделились, меня нашли двое весьма подозрительных людей. Они пришли прямо в отделение конклава в Чейдинхоле. И предложили мне поучаствовать в организации государственного переворота. - Маджесто умолк на мгновение, обводя взглядом собравшихся. Он улыбнулся и продолжил вываливать все карты на стол. - Одного звали Филипп Ауреол, если вам что-то говорит это имя, а второго Андре... Не помню фамилию, да это и не важно. Они привели мне те же аргументы, что я привёл вам, Нумидиум, Культ Червя, сговор. Откровенного говоря, если бы до того я не узнал всё это самостоятельно, то сдал бы этих двоих в Имперскую Тюрьму без особых раздумий, благо им хватило глупости прийти прямиком в мой кабинет. - Маджесто вытряхнул пепел из трубки и растоптал его мыском сапога. - Кроме того, они предоставили мне пугающе достоверные доказательства. Вот, посмотрите сами. - Волшебник вытащил из-за пазухи бумажный пакет и передал его Сейдро. - Если это и подделки, то самого высокого качества, фактически, не уступающие оригиналу. Согласно их пожеланиям, я должен был сказать вам, что достал их где-то в пещерах Культа Червя.

- Государственный переворот! Очаровательно!- буквально запрыгал от радости Аскаре,- И, главное, так вовремя!
- Да,  у всякого рода бунтарей всегда плохо с выбором времени и места для восстания...- протянул Денар.
- Пам-пам.- утвердительно кивнул Сейдро, просмотрев бумагу.

- Я повторю вопрос, Потай. Что. Ты. От. Нас. Хочешь?

 

- Да-да... Что хочу... - Замялся волшебник. - Видите ли, эти безумцы желали выдвинуть на престол самого Элдариона. А потом того ненормального мера, захватившего Скинград, ну который еще сбежал. - Он кивнул Аскаре, словно тот помнил его лично. - Понимаете, я подумал, что если просто откажусь, то эти ненормальные... Они же просто пойдут к кому-нибудь еще, а потом их скампа с два выловишь. Да и доказательства. Я бы сам подумал, что подделка, да-да, если бы не знал наверняка. - Зачастил Маджесто. Лицо его раскраснелось, речь сделалась быстрой. Шутка ли, уговорить трёх военачальников поддержать переворот! - Так вот, я настоял... Ну, в общем, настоял на кандидатуре Тита Мида. По крайней мере, это честный и прямой человек, достаточно известный и популярный. Мне кажется, он бы не стал заключать договора с Культом Червей, да... Кроме того, если эти двое задумали пристроится ко власти, то в случае с этим человеком их ждёт пренеприятный сюрприз. Но ему нужна будет поддержка Легиона, поскольку правит тот, за кем идёт армия. А Легион... Легион это вы. Вот о чём я вас прошу, о поддержке.

Редгард-гигант нахмурился.
- То есть, какие-то черти, располагающие достаточными ресурсами, собирались устроить государственный переворот и усадить на трон одного из остроухих. Но ты, встретившись с ними, убедил их избрать своим клиентом моего трибуна. И теперь просишь нас поддержать его во все том же перевороте, за которым все так же стоят какие-то мутные парни. Я все правильно понял?

- Хм... - Задумался Маджесто, пытаясь выставить ситуацию лучше, чем она была на самом деле. - В том-то и дело, что ресурсы у них ограничены, почему они и пришли ко мне. А я в свою очередь поставил условие, что Тит Мид должен встать во главе, а Нумидиум уничтожен. Мид не тот человек, который позволит кому-то плести интриги за своей спиной, на что я и рассчитываю. Но Совет Старейшин... Не знаю, в моих глазах они полностью утратили всякое доверие. Они фактически предоставили Ариане новое неуязвимое тело и полное могущество. Ну или скоро предоставят. - Волшебник замялся. В том-то и была беда с правдой, её чертовски трудно представить в лучшем виде. - Но, если кратко, то да... Я прошу вас поддержать его переворот, потому что... Дагот, я просто не знаю, что еще можно сделать! Если оставить всё как есть, то нас ждёт катастрофа по масштабам не уступающая Красному Году.

- Если Нумидиум будет активирован.- встрял Веллиндус,- Получается, мы хотим устроить революцию прямо посреди уже бушующей войны ради того, чтобы не дать Совету возможности использовать Медного Бога. Разве не проще решить проблему напрямую?
- Тем более, что своими действиями в данный момент мы неизбежно спровоцируем его использование.- сказал Аскаре.
- А в условиях того, что он, как нам передал господин Лавальер, не завершен,- Сейдро сделал паузу, давая легатам обдумать деталь о которой Потай то ли забыл, то ли умолчал,- Любая попытка к нему станет последним, что мы увидим.
- Неужели Миду хватило ума в это впрячься?- спросил ам-Шадаль.

 

- А-ам... - Замялся было волшебник, но тут же снова нашёлся. - Однако, если сейчас мы не сделаем ничего, и Нумидиум будет благополучно завершён, чего ждать осталось не слишком-то долго, то и уничтожить его будет попросту невозможно, поскольку в пиковый момент его выходная мощность будет превышать мощность любого из принцев даэдра, а у нас нет второго Дракона, чтобы что-то ему противопоставить. И всё это было бы ничего, но ведь вся эта мощь попадёт в руки безумного лича. Культ Червя в последние дни чудовищно усилился, вы все это знаете. Думаете, это усиление никак не связано с вот этой бумагой? - Волшебник кивнул на договор, который сам же и принёс. - Сейчас мы еще можем на что-то повлиять, пока некроманты собираются с силами, пока этот жуткий конструкт еще не готов. Поймите же, этот чертов голем станет ни чем иным, как новым телом Арианы. При таком-то источнике!

- Я и не предлагаю бездействия, я предлагаю послать в катакомбы отряд и по-тихому разобраться с Нумидиумом. Пока Совет будет видеть, что Легион его защищает, он им не воспользуется.
- Сейчас нам нужно победить Элдариона. А старики из Совета могут и подождать.- Денар сложил руки на груди,- Согласен с Сейдро.
- Поддерживаю.- добавил Неций.
- И я тоже! - Поспешил согласится Потай. Откровенно говоря, это было большее, на что он рассчитывал. - Полагаю, Тит Мид тоже предпочтёт сначала разделаться с мятежниками, а потом уже выяснять, каким образом Совет сговорился с Культом Червя. Элдарион крайне непредсказуемый и опасный противник. Он проиграл фактически все битвы в которые ввязывался и всё равно умудрился собрать целую армию для штурма столицы. Я просто не понимаю, откуда он берёт идио... новобранцев для своих отрядов? 
- На том и остановимся. В скором времени сюда прибудут Рыцари Девяти, а уж им опыта в обращении с различными артефактами не занимать. Они помогут... К вопросу же о Совете и Миде, я думаю, нам все же придется еще вернуться.
- Надеюсь, к тому времени, я уже буду далеко отсюда.- буркнул хаммерфеллец,- А теперь давайте закончим работу.

Перекур окончен!

[RottenSkeleton]

{Неофициальный выпуск газеты "Вороной Курьер"}

Спойлер

Луч света в тёмном царстве?!

2 Руки Дождя 4Э15

Доблестные граждане империи! Тучи, доселе сгущавшиеся над нашей славной родиной, наконец-то начинают развеиваться, и в нашем тёмном царстве воссиял луч света. Сегодня утром наша редакция узнала о тёмных делах, вершимых Советом Старейшин в общем и главным злодеем развернувшейся в Сиродииле драмы - советником Тулесом Тараторящим - в частности! Среди их бесстыдных и позорных для правительственных мужей действий таинственными источниками были открыты: поражающих масштабов система по доставке контрабанды из Морровинда на Саммерсет; страшное взяточничество среди высших чинов Легиона; выбор строительной компании для восстановления Лейавинна на основе объемов взяток; бездумное расточительство государственной казны; уничтожение запасов зерна ради повышения цен, и это при оргиях в каменных стенах самых что ни на есть почётных домов Сиродиила; и, наконец, сотни убитых в войне против истинного наследника места канцлера, Элдариона!

Многие из вас спросят - как? Элдарион, этакая татя, и - канцлер?! Но мы, будучи превосходными журналистами, предвидели этот крайне предсказуемый, банальнейший вопрос и ответим - да, именно его! Все личные знакомые как лидера мятежа, так и покойного канцлера ныне молчат, либо погребенные уж в землю силами Совета, либо с набитыми золотом мешками во рту, но те, кто истинно осведомлен о происходившем до смерти Окато между этими высокородными эльфами, знают, что никаких причин убивать канцлера у Элдариона не было! Более того, немногочисленные свидетели (предпочитающие остаться неизвестными, да и кого мы можем винить, при ужасной эффективности убийц Совета?), присутствовавшие тогда, когда наш "преступник номер один" узнал о скоропостижной кончине Окато, докладывают, что лидер мятежников, который не такой уж и чёрт, как его малюют, плакал, горюя о смерти достойнейшего из жителей провинции. Наконец, не смущает ли никого то, что достопочтенный канцлер, который был, в том числе, имперским боевым магом, не предвидел своей смерти и не оставил после себя хоть каких-нибудь внятных инструкций о том, кто должен получить место канцлера?

К счастью для нас, Элдарион, спустя две недели молчания, наконец-то опубликовал свою копию последнего наставления Окато с рекомендациями о том, кто должен был стать следующим верховным канцлером. Тулес - на втором месте. Элдарион? На первом. Не кажется ли удивительным, что лидер мятежа так удачно оказался убийцей своего предшественника и не смог занять пост канцлера? И не кажется ли удивительным, что сразу после этого Тулес развернул самую настоящую подковерную войну (иногда выливающуюся в весьма реальные боевые действия - спросите всех, кто был в Башне Белого Золота в ночь с двадцать девятого по тринадцатое!) с третьим местом в списке, советником Олином? И что Элдарион всё-таки сумел сбежать из Имперской тюрьмы, известной тем, что из неё до того сбежало всего два человека за всю историю?

Ваши догадки верны, благоразумнейшие читатели! Элдарион и его мятеж, пусть и преследуют благородные и чистые цели, случились "благодаря" Тулесу Тараторящему и его махинациям и существуют лишь для того, чтобы изрядно пошатнуть положение известного своими капиталовложениями по всему Сиродиилу советника Олина. Но это ещё не всё! Чтобы ещё сильнее ударить по своему сопернику, коварный Тулес нанял Культ Червей, снабдив их выкопанными из городских кладбищ трупами и камнями душ и свитками имперских боевых магов! События Лейавинна - непосредственное последствие этого террора!

Слушайте же! Верите вы нам или нет, но настал день, которого ждал любой честный гражданин империи. Настал день, когда вы можете наконец-то нанести удар змее прямо в шею. Пока честные люди голодают, работают сверх нормы, теряют крыши над головой и страдают от разлуки, Совет Старейшин развлекается вовсю, превратив Империю в свою личную игровую доску!
Пока ты, легионер, собираешь свои пожитки, чтобы пойти на последнюю войну, подумай, что сделает проезжающий мимо твоего дома "добрый" и "справедливый" советник и его друзья с твоей женой, а потом и с твоими детьми впридачу, и с твоим домом! И это всё - пока ты, легионер, будешь копошиться в грязи и проливать свою кровь за этих паразитов!
Одумайся, наёмник! Совет играет лишь по своим правилам и строит свои законы - хоть они и сулят большие награды за голову Элдариона, твои деньги в конечном счёте, по всем ими же установленным законам и правилам, уйдут на покупку скуумы для грязных шлюх! Стоит ли рисковать жизнью, пытаясь привлечь к ложному правосудию очерненного, если награды ты и не увидишь?
Мать, жена, девушка - не позволяй своему мужчине идти воевать за Совет и его прогнившие порядки! Ты больше его не увидишь в своём доме, по крайней мере, живым и не изуродованным психопатами из Культа Червей! Подумай, кто теперь будет содержать семью, кто защитит тебя и дом от чужаков, какой удар это окажет на весь ваш род!
Благородный дворянин, талантливый торговец, трудолюбивый землевладелец, задумайтесь - стоит ли поддерживать Совет и дальше? "Правители" играются с вашими деньгами, с вашими людьми, с вашими землями, с вашим достоинством! Вы пришли к тому, что имеете, тяжёлым трудом - готовы ли вы потерять всё это из-за каприза кучки бесталанных политиканов?!
Бедный человек, одумайся - стоит ли такое потери последнего куска хлеба? Какую славу ты снискаешь, принимая участие в этой грязной войне? Какие титулы пожнёшь? Присоединись к тем, кто хочет освободить провинцию от жуткого гнета, поддержи тех, кто видит правду!

Прислушайся к зову горна, Империя! Настало время народной войны, войны, когда каждый меч и каждое копьё важно! Возьми оружие и дерись за свою свободу, свою историю, своё достоинство!
Жги правительственную пропаганду! Изобличай правительственных шпионов! Прогоняй прочь правительственных рекрутёров!
Время прогнать змей прочь из Башни Белого Золота!

Спонсор выпуска - компания наёмников "Каменные Кулаки"

Компания с огорчением вынуждена сообщить о своём скорейшем закрытии из-за резко возросшей экономической нестабильности в регионе. С этого момента принимать заказы компания наёмников "Каменные Кулаки" не будет. Мы были рады предоставить вам лучшее исполнение за лучшую цену. Просим прощения за неудобства.

{Шантаж - такое грязное слово!}

Спойлер

Пятое. "Плут на привале".
Антус кивнул в сторону того места, где раньше стоял ныне оперативно демонтированный легионерами портал в Имперский город, и вернулся к протиранию стакана:
- Назревает буря.
Бледный редгард в капюшоне хмыкнул, бросив взгляд на пустое помещение позади него:
- Она назревала уже давно, просто ты спохватился поздно.
- Но стало ясно, что всё будет настолько плохо, только вчера.
Антус посмотрел на дно кружки и прищурился, заметив там маленькое чёрное пятнышко:
- В этот раз у мятежников есть шанс победить.
- Они отчаялись. Их битва за свободу, равенство и братство слишком затянулась. Слишком много людей погибло, а если они не возьмут столицу к прибытию подкреплений с Запада - погибнут все.
Редгард отпил ягодной наливки и посмотрел на Антуса поверх кружки:
- Или, может, есть третий вариант?
- Прошу прощения? - Бармен был самой невозмутимостью, и то, как он отставил кружку в сторону и потянулся за второй, отдавало типично горским равнодушием, но в его голосе были искренние, вопросительные нотки.
- Ты не хочешь, чтобы я о нём знал. Нет, они не хотят. Это же они всё устроили, да?
Антус полушутливо ухмыльнулся и, приподняв бровь, посмотрел на редгарда исподлобья, и тот заметил, что что-то есть в этом угрожающее:
- В провинции есть только две стороны. Два исхода. Два варианта. Третьего не дано. Монета никогда не упадёт ребром.
- Но твоим друзьям с Востока будет одинаково выгодно, если мятежники выиграют или мятежники проиграют.
- Не понимаю, о чём ты говоришь.
- Понимаешь, Мохнатый, всё ты понимаешь. И то, что я на Востоке нашёл много чего ценного, ты тоже понимаешь.
Редгард пошарил в кожаной сумке и начал выкладывать на стойку один за другим лист бумаги: отчёты, письма, схемы, доклады:
- Как видишь, я знаю если не всё, то очень многое. Дела с эбонитом-сырцом. Коррупция имперских чиновников. Не поддающиеся здравому смыслу игры.
- Откуда всё это? - Антус не подавал признаков тревоги, но голос выдал его удивление. Редгард улыбнулся:
- У воров острый слух, мой дорогой друг, и пришло время платить по счетам. Если ты не хочешь, чтобы о вашем третьем варианте... С этими доказательствами, на некоторых из которых даже стоят печати... Узнало больше одного человека... Тебе следует нарушить свой нейтралитет.
- Что тебе нужно? - Антус осторожно потянулся за бумагой, но редгард резко выдернул бумагу из-под его ладони:
- Деньги. Оружие. Пища. И всего побольше. Я знаю, всё это у тебя есть в достатке.
- И кому ты их отдашь?
- Ты и сам знаешь.
Антус прищурился и, вздохнув, кивнул:
- Сделал ты меня, парень. Но учти - моя помощь Элдариону будет как капля в море.
- Нет, не будет.
Редгард бросил взгляд в сторону окна, в котором было видно, как коротышка-имперец пристраивает своего вороного к старой карете, а серая кляча в яблоках щипает травку:
- Не будет.

Изменено 30 ноября, 2015 пользователем MadSkeleton

[SnowK]

Спойлер

Финальная битва, акт первый.
Мост.
Участники: Prisoner-Boratino, SnowK, Gorv.

 

Седьмое число месяца Руки Дождя. Имперский Город. Талос Плаза.
Все затихло. В последних лучах закатного солнца было видно, как собираются враги в кольцо вокруг озера. Подобно муравьям они роились и готовились ударить. В воздухе буквально повисла угроза. Ни ветерка, ни пения птиц, ни шелеста листвы. Ничего. Сейдро знал, что ему предстоит осуществить, знал, насколько это опасно и знал, насколько огромная ответственность на него возложена.
- Сейдро, - окликнул его знакомый голос, - Мы готовы.
Это был Джубен. Он стоял, выпрямившись, облаченный в новую униформу боевого лекаря Легиона. Позади него были Арелдур и Костициан.
- Отлично. Самое время. Как решили идти? Все входы в канализацию из города замурованы, вы сами знаете.
- Через дворец. Элита уже построена снаружи башни. На нижних этажах никого нет.
- Сейдро, Торке, Хэксон и Гвилор идут с нами, - взял слово рыцарь-капитан, - Но Костициан изъявил желание остаться.
- Если позволишь, - молодой имперец сделал шаг вперед.
- Позволю.
- Тогда нам пора, - вновь заговорил Джубен, - Я лишь отдам тебе это. - монах вложил в руку легионеру склянку.
- Лучшее, что я смог сделать. Это "спасалка". Лечит раны любой тяжести, восстанавливает силы и снимает негативные эффекты. Единственное, я не смог ничего поделать с её консистенцией, поэтому как томатная паста - придется потрясти. И да, используй его лишь в крайнем случае.
- Я понял.
- Удачи тебе, Сейдро.
- И тебе того же. - старик тепло обнял бретонца и тот удалился, увлекая за собой командира рыцарей.
Веллиндус внимательно посмотрел на оставшегося с ним соратника. Вместо обычного кольчужного доспеха на нем были пластинчатые стальные латы, скованные на ристалищный манер - с большим левым наплечником и массивным поднимающимся забралом.
- А ты подготовился.
- Пришлось. Не хочу помереть в первые пять минут схватки.
- Не помрешь. И я не собираюсь. Ну ладно, пойдем, надо воодушевить парней.
Компаньоны вышли на центральную улицу Талос плаза, по бокам которой уже в полном составе выстроились кавалеристы. При появлении командира все до последнего вытянулись по стойке "смирно". Даже лошади, казалось, понимали важность ситуации и лишь изредка переминались с ноги на ногу.
- Центурион Веллиндус, в соответствии с вашим приказом отряд построен! Докладывает префект Ирик Леан. - по-парадному отчитался младший офицер и ударил себя кулаком в грудь так, что доспех на нем зазвенел.
- Мы тоже готовы. - подал голос старший морпех, указывая на стоящих около дворцовых ворот легионеров, - Выйдем прямо за тобой.
- На караул. - тихо сказал Сейдро.
- На-а краул! - громогласно повторил префект и солдаты, повинуясь, выставили острия копий вперед под углом.
Старый имперец свистнул, подзывая коня, а затем принял из рук Леана свои новенькие щит и копье, на конце которого был закреплен длинный алый флажок-змей с изображением герба Тамриэля. Он поднял древко повыше и двинулся по правой стороне, чуть задевая им наконечники пик бойцов, в ответ издававшие почти мелодичный звон.
- Слушайте меня, солдаты! Сегодня нам предоставлена большая честь вступить в бой первыми! Да, наша задача не победить, но лишь отбросить врага, а затем отойти, но это не делает нашу задачу менее важной или менее опасной! Мы должны положиться на наших товарищей, должны поверить в них и самих себя. На этом мосту численное преимущество не имеет никакого значения, имеют значение лишь боевой дух и навыки каждого из вас. - доехав до конца строя, он развернулся и поехал в обратную сторону, повторяя тот же ритуал со всадниками на левой стороне, - И мы покажем, что и того и другого у нас в сотни раз больше! Сегодня ни один мятежник не пройдет по этому мосту целым! Да пребудет с нами благословение Девяти божеств. Вперед к победе!
- В небеса, к Этериусу!- грянули в ответ легионеры.
- В колонну по пять стройся! Костициан, ко мне! - вскричал ветеран галопом несясь между смыкающимися рядами к воротам. У самой арки центурион резко дернул за поводья и остановился около Денара, все это время наблюдавшего в стороне. Друзья ничего не сказали друг другу, да ничего и не надо было говорить. Они лишь посмотрели друг на друга и обменялись кивками. Легат протянул командиру всадников шлем и отдал приказ открыть ворота. Пахнуло свежим ночным воздухом и старики глубоко вдохнули, устремив взор далеко вперед. Как вдруг басовитый голос редгарда протянул:

С запа-ада слышен перезвон молотков.

Повисла тишина и в ней зазвучал красивый, немного старчески-трескучий голос центуриона:

Люди Хай Рока прибу-удут на зов.

С каждой следующей строки древний мотив подхватывали все больше и больше голосов, сливаясь в один.

Топор свой поднимет изгнанник былой.
Все сейчас дышат войно-ой!
Пепел и кровь - темных эльфов стезя.
Пьют за природу из Скайрима друзья.
Аргонцы несут нам дыханье болот,
Лишь смелый сегодня живе-ет!
Воспрянут короли с Вечных лет берегов,
Споют нам тетивы Валенвуда сынов,
Хитрость ступает под шелест песка,
Луч солнца пробьет облака!
Души павших ведомы войной,
Станем вместе любой ценой!
Щиты треснут и много падет,
Но ответи-ить на зов
Пришел наш черед!
Пришел наш черед!
Пришел наш черед!

 

***

 

Ночь сгущалась в небе над столицей провинции Сиродил, и с городских стен можно было отчетливо видеть, как многочисленное войско приближается к городу со стороны поселения Вейе. Наблюдать это зрелище было возможным благодаря тому, что каждый из солдат нес в руке по факелу, и свет от них распространялся обширную площадь. Двигались воины неспешно, заторможено. Со стороны могло показаться, что весьма неестественно.И ощущение это было вполне оправданным: на самом деле, численность армии возросла благодаря уловке, выдуманной Эраносом, который вел за собой часть людей Элдариона. Каждый из магов, что следовал за альмером, призвал одного или нескольких - насколько это позволяли его силы - дремор или же скелетов, и именно они держали факелы. Трюк этот должен был заставить солдат легиона занервничать и решить, что главный мятежник двинул на Имперский Город все свои силы. Этими действиями необходимо было выманить часть имперских войск из города или же сосредоточить их на одной части стены, чтобы позволить остальным силам повстанцев двигаться по столице почти беспрепятственно.
Дойдя до края моста, ведущего к столице, и, к собственному удивлению, не встретив совсем никакого сопротивления со стороны легиона, отряд в нерешительности остановился. Идти дальше было опасно - длинный и широкий - тридцать человек могут спокойно идти, держась за руки, - отрезок пути, который легко простреливался с ближайшего участка городской стены, преодолеть можно было лишь понеся огромные потери. Между тем, люди были тем ресурсом, которым соратники Элдариона не могли жертвовать напрасно. Эранос, ведущий за собой этот передовой отряд, спешился и подошел к второму по старшинству командиру среди магов, пожилому данмеру, облаченному в черную, как и у большинства бойцов, униформу:
- Сколько среди наших людей иллюзионистов?
- Примерно двенадцать, - отвечал темный эльф.
- Как долго они смогут поддерживать чары невидимости на себе и еще одном бойце? - снова поинтересовался альтмер.
- Я полагаю, от двух до пяти минут, в зависимости от габаритов спутника, физической нагрузки и запасов магии, - удовлетворил данмер интерес командующего.
Довольный тем, что он смог выяснить, Эранос закусил губу и снова обратился к подчиненному:
- Дай мне половину из них. Хьялти, Руфус, Свен, Дж'Раша, Рассир, Анарра, - крикнул он, выискивая в рядах воинов. Названные шестеро немедленно подошли, чтобы выслушать инструкции.
Спустя пару минут, невидимые никем, под покровом заклинания тишины, двенадцать человек, эльфов и зверолюдей неслись во весь дух по огромному каменному мосту в направлении Имперского Города. Когда они достигли середины пути, Эранос отдал следующее распоряжение:
- Отряд, построиться! Катапульты выкатить! Маги - на позиции. Комбинация номер два!
С грохотом раскрутился механизм орудий, выпустивших в ночное небо продолговатые пузатые предметы. Парой секунд позже пироманты, объединив усилия, начертили в воздухе огненную фигуру в форме рыболовной сети - и вот уже она вырывается из их рук, быстро разрастаясь и приближаясь к стене, на которой за происходящим наблюдали защитники города. Всего в нескольких метрах от нее огненная сеть должна была столкнуться с тем, что до нее швырнули в ту же сторону катапульты - с бочками, полными масла... Битва за Имперский Город началась.

 

***

 

Сейдро видел, как бились в темноте о стены бочки и масло летело в разные стороны янтарными брызгами.
- Ложись! - рявкнул Денар, но уйти от повреждений удалось не всем: в нескольких местах, охваченные пламенем с галерей рухнули стражники города. Легат развернулся и крикнул вниз инженерам Легиона, - Так и будете стоять?! А ну, жахните по ублюдкам!
- Сэр, есть, сэр! Прямой наводкой по Вейе, огонь!
Требушеты противно завизжали и отправили в полет через озеро несколько десятков камней размером с голову лесного тролля. Валуны посыпались смертоносным градом на поселение, пробивая крыши и снося незадачливых мятежников. Это и был сигнал. Громко отдав приказ, Веллиндус въехал на мост в первом ряду. Кавалерия стремительно набирала скорость, переходя с шага на рысь, а с рыси на галоп.
В этот самый момент ловушка захлопнулась – едва видимые нити натянулись под копытами скакунов, заставив тех навзничь валиться на мостовую, опрокидывая наездников и создавая ужасную давку. Смятение охватило конников, и те, выясняя, что же послужило причиной столпотворения, стали лёгкой мишенью для вражеских лучников, которые тут же принялись осыпать легионеров стрелами. Не желая идти на убой, многие солдаты были вынуждены спешиться и перешагнуть злополучную сеть – это позволило им наконец вступить в битву и вскоре примеру авангарда последовали остальные.
- Что за? - Кнарстигг приложил ко лбу ладонь, пытаясь разглядеть происходящее на мосту, - Они под ударом! Все без коней! Канониры, по левому борту, прицел десять, дальность восемь! Электрическими болтами залп!
- Сто... - хотел что-то возразить капитан Тиндемил, но его фраза потонула в ударах спусковых механизмов. Полуразрушенная обстрелом из города таверна "Ваунет" на секунду осветилась, как днем. Сильнейшие всенаправленные электрические разряды вспыхнули по всей передней линии войска Элдариона.
Сейдро тряхнул головой, приходя в себя после падения. Со всех сторон раздавалась ругань и конское ржание. Один из кавалеристов в каком-то безумном порыве ринулся вперед мимо старика, пробежал несколько ярдов, а затем, смешно вскинув руки, провернулся на одной ноге и упал навзничь, пораженный стрелами. Кто-то ухватил центуриона сзади за плечо.
- Командуйте, Сейдро, командуйте! - заорал Костициан прямо в ухо ветерану, стараясь говорить как можно четче.
Веллиндус усердно закивал и заревел так громко, как только мог.
- Бросайте коней! В фалангу, два яруса! Щиты сомкнуть! Копья вперед! Давайте!
Борясь с паникой и старась не получить лишнюю стрелу в колено или шею, солдаты начали строиться в указанном порядке, закрывая друг друга скутумами.
- Готовы? Шагом марш! Не растягиваться. - отдал приказ офицер, вновь заняв место впереди, и легионеры медленно двинулись навстречу врагу. Ярд за ярдом отряд приближался к авангарду сил Элдариона и когда расстояние между ними стало короче дистанции броска камня, Легион перешел в стадию активного наступление. По команде и под крики "Вперед!", "Ура!" и "Моя кровь за Империю", копейщики во весь дух понеслись на мятежников.
Те, в свою очередь, так же поспешили перейти в ближний бой - впереди передового отряда, сплошь состоящего из призванных существ, горделиво вышагивал Зено. Тот был облачён в позолоченные доспехи – подобные носили императоры и герои, удостоившиеся почётного титула Чемпиона, за тем лишь исключением, что узоры, покрывающие нагрудник, напоминали символику Культа Чёрного Червя. Впрочем, броня привлекала внимание куда меньше, нежели напяленный набекрень головной убор рубаки - чело его, переливая драгоценными каменьями, украшала… Корона Красного Дракона!
Для легионеров оставалось загадкой, кто этот человек и как он смог заполучить императорскую регалию, но не один из них не мог простить подобной дерзости, и присутствие Фериуса действовало на имперских солдат как красный цвет на быков. Каждый из них считал своим долгом уложить наглеца на лопатки и отобрать реликвию, однако, почти все солдаты, имевшие неосторожность приблизиться к рубаке моментально оказывались выведены из строя – вооружённый эбонитовым клинком Зено врезался в ряды противников, словно нож в масло.
Рубаке было по душе быть в центре внимания, но вырядился он так не ради одной лишь помпезности – тактика, подготовленная для него лидерами мятежников, действовала на ура и сейчас он, окутанный защитными заклинаниями, принял на себя всю агрессию вражеской пехоты. Благодаря подобной выходке, маги Эраноса могли продолжать обстрел, не опасаясь, что легионеры возьмутся за них, впрочем, пара чародеев всё же продолжала прикрывать Зено – потеря такого кадра неминуемо поставила бы весь отряд под удар. Взмах клинком, блок, выпад, голова, кисть, торс… Мечник повторял отточенные за годы практики движения, раз за разом отправляя попавших под горячую руку легионеров в мир иной, оставаясь при этом практически неуязвимым.
Впрочем, имперские солдаты быстро раскусили вражеский замысел и отвлеклись от Фериуса, благодаря чему тот умудрился прорваться в тыл противника и вступить в бой с офицерами, сосредоточившимися в хвосте построения. В то же время, легионеры наконец-то смогли подобраться к вражеским магам и теперь косили их своими клинками, словно молодую поросль. Самые трусливые из чародеев, те, которых вела не преданность Элдариону, а жажда наживы, тут же поспешили покинуть поле боя – тут и там виднелись вспышки, оставленные заклятьями телепортации. Лояльные лидеру мятежников заклинатели сгруппировались вокруг Эраноса и теперь, под прикрытием лучников, отступали обратно к Вейе, дабы восстановить силы и призвать новую партию миньонов.
Видя, что здоровяк по центру действует подобно волнорезу, ветеран моментально понял, что если так пойдет дальше, то удар провалится.
- Пять шагов назад, встать плотнее! В две колонны, щитами внутрь! Двигаться медленней!- выкрикнул он и начал активно отходить назад, чтобы закупорить собой образующийся коридор, - Хотят пройти к нам в тыл? Пусть проходят.
Сейдро перехватил копье верхним хватом и метнул его в приближающегося данмера: орудие насквозь пронзило бедолагу и тот рухнул наземь. Следующим бежал рубака-каджит. Два изогнутых клинка просвистели над головой пригнувшегося имперца. В ответ на что, тот сделал короткий рывок и воткнул шип своего щита оппоненту в живот и отбросил его в сторону вместе с истекающим кровью телом. А они все продолжали наступать.
- А теперь серьезно. - выдохнул Сейдро, выдергивая новенький стальной клеймор из-за спины. - И-эх! - молниеносный апперкот выбил бы босмера из сапогов, не будь они застегнуты, - Ух!- железные доспехи рассыпались на куски, - Ох!- и чья-то голова уже летит вниз с моста. Но все же, это была лишь разминка. Настоящий противник приближался, и ветеран стиснул зубы в ожидании жаркой схватки.
- А вот и ты! – восторженно выдавил из себя Зено, завидев перед собою Сейдро. – Как же долго я ждал нашей встречи! Знаешь, каждую ночь я вижу один и тот же кошмар… - рубака провёл ладонью по лицу и отвёл взгляд в сторону, словно боясь расплакаться. - Мне снится Гвен, моя дражайшая жёнушка, но всякий раз, когда я заношу свой клинок, чтобы снести ей башку, до меня вдруг доходит, что она и так уже мертва! Наверное, мне следовало сказать тебе спасибо за то, что ты раз и навсегда заткнул эту поганую суку, но нет же! Это должен был сделать я! Я! – Фериус взмахнул клинком – раздался взрыв, и между ним и Веллиундусом образовалась площадка, свободная от всех прочих легионеров. - Ты поплатишься, за то, что лишил меня величайшего удовольствия в жизни!
Сейдро поймал на себе взгляд последних морпехов, уже прошедших за спину Зено, и отрывисто кивнул, как бы говоря: "Помогите остальным, тут я разберусь сам."
- Нет, сегодня я избавлю сумасшедший дом от необходимости освобождать лишнюю койку. - процедил он в ответ, и противники скрестили клинки.
- Разумеется! Ведь ты умрёшь, а мертвецов, как известно, не содержат в лечебницах для душевнобольных! - продолжил Зено свою тираду, наблюдая, как лезвие его чёрного клинка упирается в клеймор Сейдро, которым тот вовремя успел поставить блок. - Впрочем, с чего ты вообще взял, что я собираюсь свести тебя с ума, м? Или, может, встреча со столь величественной личностью просто не умещается в твоей маленькой головке? Хм, да, пожалуй, я бы тоже на твоём месте свихнулся.
Нельзя было с точностью сказать, корчит ли Фериус из себя дурака или действительно не понимает, что курс лечения полагается именно ему, а вовсе не легионеру. Закончив свою речь, Зено отскочил и сделал секундную паузу, чтобы покрутить у виска, а затем вновь ринулся в схватку, на сей раз пытаясь нанести своему оппоненту не рубящий, а колотый удар, дабы тот не смог в очередной раз заблокировать его выпад.
Ветеран охнул и едва успел повернуться боком, охранив себя от перспективы быть проткнутым. Затем он коротко замахнулся и ударил по все еще выставленному у него перед носом оружию, отправляя его к земле и делая оборону на следующую секунду бесполезной. Точный удар рукоятью в грудь быстро восстановил удобную дистанцию.
От толчка Зено не то сдавленно кашлянул, не то глухо хохотнул – всё-таки, броня хорошо защищала его от подобного рода атак. Тем не менее, в следующий миг его глаза округлились, и ужас в них был самый что ни на есть настоящий - лезвие вражеского клинка просвистело в паре сантиметров от его макушки. Холодный металл срезал пару золотистых локонов и едва не зацепил драгоценную регалию, но та, каким-то чудом, осталась на месте, даже несмотря на выполненный носителем пируэт.
- Эй, так ведь и убить можно! – воскликнул рубака, вцепившись в корону у себя на голове. Он снял и покрутил её на кончике указательного пальца, а затем, увернувшись от очередного выпада, напялил обратно. – Ты что же, смерти моей хочешь, м? Хотя… - мечник резко рванул вперёд и выполнил серию рубящих ударов, заставив Сейдро отступить на несколько шагов. - Ах, точно, так оно и есть! Что-то совсем из головы выле…
Мечник не договорил - ловким движением старик выставил свой клинок вперед и резко повернул его, зажав эбонитовое лезвие между собственным и гардой. Имперец рванул обеими вбок и зарядил локтем в челюсть Зено, от чего направление боя изменилось на поперечное относительно моста. Ветеран вновь оттолкнул противника и прежде, чем тот успел выстроить хоть сколько-то убедительную оборону, взмахнул клеймором снизу вверх, отгоняя его еще на пару шагов назад, дабы избежать рассечения от паха до макушки. За последовавшей чередой ударов было тяжело уследить. Подсечка снизу, колющий в грудь, рубящий слева и прямой в прыжке. Зено покачнулся, поняв, что уперся голенями в парапет и посмотрел на пробитый в двух местах последними выпадами доспех.
- Уф, старик, кажется, ты загнал меня в тупик… - Зено слегка обернулся, разглядывая не то зияющую позади гладь озера, не то своих стремительно отступающих союзников. – Точнее, тебе, должно быть, кажется, что ты загнал меня в тупик, потому что… м… - теперь к рубаке со всех сторон подступали легионеры – похоже, этот бой мятежники проиграли. – Эй, смотрите, это что, призрак Короля Лисандуса!?
Парочка туповатых солдафонов повелась на уловку и обернулась в указанном направлении, остальные же бросились разоружать Фериуса, который, тем не менее, с криками “Живым не дамся!” и “Руки прочь, имперские свиньи” вырвался из цепких объятий блюстителей порядка, запрыгнул на парапет и начал размахивать короной.
- Назад, или эта блестящая штучка отправится на корм рыбам! В случае чего рука не дрогнет! – начал угрожать Зено, но с обоих сторон к нему уже подбирались противники. – А, тогда ж вы меня наверняка… Ну что ж… Ловите!
Фериус со всей силы запустил императорскую регалию в противоположную от себя сторону, словно та была метательным диском и, показав на прощание неприличный жест, сиганул с моста. Корона покатилась в направлении Вейе, легионеры же, позабыв о наглеце, кинулись вдогонку за сокровищем; где-то внизу раздался плеск воды, сопровождаемый отборной руганью.
Сейдро презрительно фыркнул и подошел к брошенной короне.
- Никогда не думал, что буду держать такую ценность в руках. - задумчиво проговорил он и обернулся на пришедших ему на помощь, несмотря на все приказы, солдат, - А вами я займусь, когда закончим. Ишь чего удумали, спасать меня! Ха-ха-ха! А ну-ка, добивать врага, бегом марш!

 

***

 

Еще задолго до начала битвы у столицы, как только план Элдариона был принят всеми его подчиненными, Эранос понял, что эту войну ему не пережить. Осознание пришло как-то вдруг, но было настолько убедительным, что альтмер не на шутку испугался. Впрочем, приготовления к грядущему сражению, постоянные приказы, сборы и переходы не давали подолгу зацикливаться на навязчивой идее, никак не желавшей покидать голову. Финальный этап - шествие с факелами к мосту у Вейе, хоть и был достаточно рискованным предприятием, своей зрелищностью полностью захватил дух волшебника и вселил в него оптимизм, так что мысли о смерти стали казаться чем-то отдаленным и нереальным. Но когда Зено прыгнул вниз, электрические разряды выкосили большую часть отряда, а закованные в сталь легионеры получили заметное численное преимущество, червячок сомнения снова начал точить голову эльфа.
- Всем отойти к поселению! Перестроиться по шестой схеме! Приготовиться к наступлению!
Разрозненная кучка оставшихся в живых магов принялась перестраиваться, стремясь сохранить хотя бы подобие порядка. Все в пыли, грязи, рваных мантиях, многие в крови и хромые - они выполняли приказ командира из последних сил. Сверкнула яркая вспышка - и те из призванных существ, которые ещё оставались на поле боя, исчезли. Рассеяв чары, колдуны освободили немного лишней энергии для последнего своего задания в этой битве.
Швырнув шаровую молнию в слишком близко подошедшего к нему легионера, Эранос закатил глаза и вознес руки к небесам, шепча магические формулы. Воздух загудел от мощного потока энергии, и ночную мглу озарил столп огня, падающий вниз. Уже приближаясь к мосту, на котором шла битва, поток разделился на несколько стрелок пламени, каждая из которых указывала на определённое место огромного каменного сооружения.
Все это действие заняло не больше секунды, но подчиненные альтмера уже знали, что делать: полсотни огненных шаров вырвалось из их раскрытых ладоней туда, куда только что указывали направляющие знаки Эраноса.
Сам командир уже шёл в сторону своих людей, стремясь скорее покинуть опасную зону. Внезапно он почувствовал толчок в спину. Неожиданный и сильный, словно вся мощь была сконцентрирована в одной точке. Не в силах сопротивляться, чародей упал на одно колено. И тут же получил второй тычок, сильнее первого, чуть ниже правой лопатки. В глазах потемнело, но эльф все равно увидел стальной наконечник, торчащий сквозь дырку в мантии из его груди между пятым и шестым ребром. Альтмер повалился на бок, краем угасающего зрения успев заметить, как в одного из магов, спешивших к нему на выручку, вонзилось сразу три стрелы, и он растянулся на холодном камне.
Затем все произошло слишком быстро. Эранос скорее почувствовал, чем услышал, мощный взрыв, сотрясший землю. Обломки камня бревна, человеческие тела - все взмыло в воздух, озаренное рыжим жаром. Дальше был полет. Всплеск. Совсем без боли. И холод. А потом все закончилось.
Сейдро широко раскрыл глаза и стал, как вкопанный, глядя на то, как разлетаются в стороны тела, но тут же закрыл лицо рукой от поднявшейся жаркой пыльной волны. По доспеху застучали мелкие осколки камня и горелой древесины. Легионер убрал руку. Плотная пелена повисла в воздухе, ограничивая видимость двадцатью ярдами.
- Стендарр милосердный... Держаться ближе. Не теряйте друг друга. Вперед, помогать раненым! - скомандовал он и хромающей поступью потрусил в том же направлении. Неожиданно мост закончился и отряд остановился у кромки, глядя вниз в мутную воду озера Румаре. Лететь вниз было добрых футов пятнадцать.
- Прикажете прыгать, сэр?
- Тогда я прыгну первый. - ответил Сейдро.
- Не нужно, центурион. - подал голос второй помощник Тода, указывая рукой на абордажный крюк у себя на поясе, - Тут точно неглубоко, рискуете поломать ноги. Лучше спуститься.
Впрочем, отговорить старого имперца от того, чтобы он пошел первым, не получилось и уже через минуту он стоял на песчаном берегу и выливал из сапог воду, попутно выжимая портянки. Когда же все, кроме последнего оставшегося наверху пехотинца спустились, формирование двинулось дальше.
Зрелище было кошмарное. Те мятежники, что были ближе к эпицентру и не имели хорошей экипировки, буквально развалились на куски. Обугленные лица смотрели из под легионских шлемов, а в воздухе витал отвратительный запах. Но, к счастью, взрыв быстро терял свою магическую силу с удалением. Все больше и больше выживших попадалось ближе к воде. Повинуясь приказу центуриона, не задетые солдаты помогали им подняться и отпаивали бедолаг зельями лечения. Задние ряды в основном отделались ушибами и легкой контузией. Но среди никого из них не было Костициана.
- Костициан! Где-ты?- позвал Сейдро, но никто не откликнулся, - Костициан!
Неожиданно один из мятежников сбоку зашевелился, хоть его тело и было все изуродовано, а из спины торчало лезвие клинка.
- Нежить? - удивленно пробормотал старик, выставив клеймор вперед.
- Нет. Не нежить. - прохрипел из под забрала молодой имперец, сбрасывая с себя труп противника, - Тяжелый. Кхе. До ужаса.
- Друг мой, ты жив!
- Почти. - рыцарь обессилено кивнул на руку, придавленную и пробитую куском какой-то металлической конструкции руку, - Кажется, раздробило ко всем дэйдра.
- Сейчас что-нибудь придумаем.
- Ничего страшного, Сейдро.
- Есть чего. Без щитовой руки ты не боец. - легионер вынул из сумки данное ему Джубеном зелье и, хорошо встряхнув склянку, дал ее в руки раненому, - Я выдерну эту дрянь, а ты выпьешь зелье. Сразу же. Готов? Отлично.
Ветеран резко вырвал железку из тела и, прежде, чем молодой человек успел закричать от боли, ухватил его за вторую руку и помог влить вязкую жидкость в горло. Костициан выпучил глаза, взялся за шею, упал на бок, поднялся, опять упал и, от души прокашлялся.
- Ну, как?
- В жизни не пробовал ничего хуже.
- Рана как?
- Гхм. Зажила... Сейдро!
Старик обернулся и увидел несущегося на него сквозь пыльное облако данмера с кинжалом. Едва успев взмахнуть мечом, Веллиндус отразил атаку и отбросил нападавшего. Тот предпринял еще одну попытку ужалить офицера, но вместо этого лишился головы.
- Легион! Ко мне! Стройся в шеренги!
В каком-то безумном порыве мятежники решили прикончить легионеров, но явно не рассчитали своих сил.
- Приготовиться! В контратаку-у! За Империю!
С громогласным воплем кавалеристы вперемешку с морпехами ринулись в рукопашную в буквальном смысле разворачивая последних сторонников Элдариона. Это была победа.

 

***

 

Чёрная гладь озера встрепенулась, и на её поверхности показалась сначала мокрая голова Зено, а затем и всё его тело - кольцо водного дыхания, подарок Гвен, спасло его от неминуемой смерти. Рубака с трудом взобрался на илистый берег, сбросил с себя доспех и, жадно глотая ночной воздух, повалился на сырую траву. На юге всё ещё виднелось пожарище – это догорали мост и хатки жителей Вейе. Отдышавшись, Зено схватил свой меч, чтобы разжечь костёр магическим пламенем, но, едва он коснулся рукоятки, пара холодных рук обняла его за плечи. Рубаку пробила дрожь, но то был не озноб, а испуг.
- Кто здесь? – воскликнул имперец, взмахнув клинком. Бледная тень, стоящая позади него, растаяла, но в следующих миг вновь обрела форму. До боли знакомый силуэт – такой родной и такой ненавистный… - А… Это ты.
- Неужели не рад меня видеть?
- Нет. – мечник снова шлёпнулся в траву; призрак уселся рядом и склонил голову ему на плечо. - Что, соскучилась? Небось будешь теперь преследовать меня до самой смерти, да?
- Просто пришла попрощаться. Старик всё ещё жив… Почему ты не отомстил за меня?
- Не хотелось доставлять тебе этого удовольствия.
- Снова строишь из себя крутого парня? Но, знаешь… Именно это мне в тебе и нравится. А ты? Скажи… Ты любил меня?
- Какая теперь разница?
- И всё же..?
- Я тебя ненавидел.
- Но от любви до ненависти всего один шаг…
- И ты сама его сделала.
- Так каков же твой ответ?
- Ты получила его в тот самый день, когда мы обвенчались. – Зено показал средний палец, на котором в тусклом свете мерцало золотое колечко. – И с тех пор моё мнение не изменилось.
- Так значит…
- Да, тупая ты баба, я любил тебя! – взмахнув руками, мечник отвернулся и повалился на бок, подложив руку под голову. - А теперь вали нахрен, и без тебя тошно.
- Эту последнюю ночь мы проведём вместе, а на утро…Так уж и быть, я уйду. Покину тебя навсегда.
- Скатертью дорога.
- Наш ребёнок…
- А чё с ним?
- …жив.
- Ты серьёзно? Ну спасибо, мамаша, за то что сделала меня отцом одиночкой! Стерва. – Зено тяжело вздохнул, нахмурился, несколько секунд провёл в раздумьях, а затем, наконец, осмелился посмотреть на свою мёртвую жену. - Кто там у нас хоть? Мальчик, или…
- Девочка. – Гвен представляла жалкое зрелище: молочно-белая, прозрачная, отдалённо напоминающая себя настоящую – даже не столь призрак, сколь воспоминание, блеклая тень, отголосок давно минувших дней.
- Да ты издеваешься! – мечник вскочил на ноги и принялся расхаживать взад-вперёд. - И где мне её искать? Сколько ей уже?
- Три месяца назад я оставила её в монастыре, из которого когда-то сбежала…
- Значит, ты от меня залетела…
- Ровно год назад, в этот самый день.
- Врушка ты, Гвен, вечно всех дурачишь…  - Зено ткнул пальцем в Гвен. - Значит, когда мы занимались этим в последний раз, ты уже была беременна? А мне сказала, что просто набрала вес!
- Не хотела тебя огорчать…
- Лучше бы сказала правду, а то я уж было решил, что моя жена превращается в жирную корову! Какое же это было облегчение, увидеть тебя в Корроле, всё такой же стройной и… - имперец попытался коснуться подруги, но его рука прошла насквозь. - Безумной.
- Признай, мы с тобой родственные души…
- Да-да, два сапога пара…
- Как думаешь, Госпожа Ариана победит?
- Смеёшься? Да без нас у неё нет ни шанса. К тому же, мир лишённый жизни… - мечник вновь повалился в траву; голова пристроившейся рядом колдуньи легла ему на живот. - Звучит ужасно скучно, не находишь? Кого мне убивать, если все и без того будут мертвы, а?
- Пожалуй… В конце концов, мы оба следовали за образом, а не за идеалом…
- Чего она вообще добивается всем этим?
- Победить смерть… Вернуть всех с того света… Стать единой с нами и с миром. – бретонка слабо улыбнулась. - Но теперь я думаю, это неправильно, если мы всегда будем вместе.
- Почему?
- Встречи желанны лишь оттого, что между ними лежат расставанья.
Гвен и Зено ещё долго сидели рядом, созерцая зарево в ночном небе и вспоминая о том, чего больше нет.

Изменено 13 ноября, 2015 пользователем SnowK

[RottenSkeleton]

Спойлер

Финальная битва, акт второй.
Порт и Храм.
Участники: MadSkeleton, Gorv.

Седьмое число месяца Руки Дождя. Озеро Румаре. Внешний берег к юго-западу от Имперского города.
- Альсан Сиририус!
Вампир в грубой одежде, понурив голову, сделал несколько шагов вперёд, и его столкнули на колени. Взмах тяжёлого топора - и угловатая голова слетела с его плеч, а из обрубка шеи ударил фонтан тёмной крови, залившей грязь и впитавшейся в неё. Труп унесли несколько вампиров в грязном тряпье - бывшие чернорабочие.
- Криригус Стелиус!
Ещё один вампир, только в этот раз он вырывался, но его подвели за руки и поставили на место. Ещё один взмах, ещё одна угловатая голова, ещё один фонтан крови.
- Синилус Влирмирус!
Голос Эдуарда Лиона не дрожал. Имена он читал со свитка, и ему было всё равно, действительно ли виноваты тех, кого казнили, в дисциплинарных нарушениях, или нет. Казни создавали видимость восстановления жёсткой дисциплины, а ещё освобождали Лиона от лишней нагрузки. Единицы умирали ради сотен.
- Циниктилус Крикойз!
- Нет! Нет! Генерал Лион, нет, пожалуйста, молю, умоляю! Я признаю свою вину, позвольте мне искупить свою вину-у!!!
Мускулистый имперец рыдал и рвался на волю, но его протащили перед всей армией и поставили на его место. Вся армия видела волочившиеся по земле ступни, опустившуюся голову, взмах, удар, падение.
Лион повернулся к боевым магам - боевые маги, в отличие от чернорабочих, могли пригодиться, но хотелось хотя бы создать видимость справедливости, и, кроме того, его уже начинал раздражать...
- Цисиниан Ацинус!
Его главный иллюзионист и, кроме того, самый мерзкий человечишко, каких Лион знал. Его глаза и уши в стане обычных солдат докладывали, что этот вампир на стоянках под покровом заклятий Тишины тайно переговаривался с какими-то заговорщиками, собиравшимися свергнуть Лиона. Конечно же, можно было бы оставить Ацинуса живым и подождать, пока его шпионы обнаружат и остальных заговорщиков, но Лион рассудил: он не будет кормить этого предателя кровью ни днём более. Ему не было места в клане Лион.
Иллюзионист сопротивлялся, бодался, орал, визжал, но крепкие руки двух других вампиров всё-таки притащили его и его новенькие, сверкающие доспехи к плахе. Савлиан Матиас зажмурился и замахнулся топором...
Кр-р-рак! Это топор палача ударил по шее Цисиниана Ацинуса тупым концом вместо острого. Видимо, Матиас не заметил того, что взялся за своё орудие не с той стороны. Ацинус захрипел и зашипел, из сломанной шеи послышалось мерзкое бульканье, но Лиону этого, в принципе, хватало. Он свернул свиток и, подняв руку в приветственном жесте, произнёс:
- Страна из меча!
- Страна из меча! - ответило ему мрачное войско. Лион оглянул их серые, ничего не выражавшие лица, и каждый из магов, солдат и чернорабочих казался копией соседа. Они все в его глазах слились в одного единого вампира, размноженного без всяких отклонений от нормы сотни раз, и у этого носферату не было лица.
Лион наступил на всё ещё бившегося на земле Ацинуса, встал на него и придавил весом своим и весом кольчужной брони стражника города Кватч, в которую он был облачён. Так он выглядел выше и, кроме того, оттенки ужаса в глазах некоторых из его солдат были непередаваемы. Да, именно это произойдёт со всеми, кто усомнится в его власти.
- Солдаты!
Эдуард выдержал паузу.
- Позади меня вы видите озеро Румаре. Позади озера Румаре лежит Имперский город, точнее, Портовый район Имперского города. Это большой район, и большинство жителей там не имеют брони или оружия. Львиная доля черни там - поганые эльфы и зверолюды. Однако там есть и люди. Слабые люди, но люди с человеческой кровью. А если там есть солдаты, то есть и кандидаты в наше войско, в доблестный клан Лион. Клан, который покорит Имперский город!
Ацинус, извернувшись, выплюнул на сапог Лиона кровь, и носферату, даже не посмотрев вниз, наступил сапогом на лицо иллюзиониста:
- Мы пройдём по дну озера Румаре, проберёмся в Портовый район и предадим мечу любого эльфа и зверолюда, выпьем кровь любого слабого человека и обратим в наши ряды любого сильного человека. Потом мы перелезем через стену в Храмовый район и сделаем то же самое там. А потом мы сделаем всё это во всём Имперском городе! Сегодня мы превзойдём лучших из лучших в Легионе и докажем Тамриэлю, что вампиры - высшая раса! Покажем всю нашу силу!
Лион с силой наступил ещё раз. И ещё раз. И ещё раз. И ещё раз. И ещё раз. И ещё раз. И ещё раз.
Солдаты смотрели за тем, как стальной сапог Лиона опускается на лицо мятежного иллюзиониста раз за разом. Лион хотел, чтобы они видели это вечность: его сапог, опускающийся на их лица, раз за разом, раз за разом. И ещё раз. И ещё раз. И ещё раз.
А потом он сошёл с бездыханного Ацинуса и закончил свою речь:
- Страна из меча!
- Страна из меча! - в этот раз ответ был на порядок живее.
Но Лиону было уже плевать.

***

Портовый район был пуст и в таком состоянии казался, пожалуй, чище, чем когда-либо на протяжении уже тридцати лет. Под серым, тёмным небом пропали запахи лошадей, рыбной ухи и дешёвой выпивки; лишь кое-где ощущались запахи пропавшей пищи, гнилого дерева и высохшей блевотины, но над всем этим царил всеведущий свежий запах моря, который пригнал с Нибенея холодный южный ветер. Над опустевшими улицами изредка были слышны отдаленные крики чаек и стервятников, которые в отсутствие жителей пытались пробиться к тем скромным - и, как правило, уже безнадежно испорченным - запасам пищи, которые Легион не эвакуировал вместе с гражданскими прочь из города.
Положение, правда, изменилось. Со стороны озера Румаре послышался ритмичный гул, как будто каждую секунду в толще воды приглушенно била молния. Потом треск и раскаты подводной грозы превратились в удары молота, потом - в плеск волн, и, наконец, на берег ровно, нога в ногу, с оружием в руках, вышли люди в броне, в одежде, в лохмотьях, и над озером Румаре высоко поднялось знамя из хаджитской кожи: чёрный меч на кроваво-красном фоне. Знамя клана Лион, клана, выступившего на войну против всех живых.
Рядом со знаменем, рядом с трубачом, готовившим свой инструмент к активному использованию, вышагивал, на ходу поправляя и подтягивая свою броню, Эдуард Лион. Глаза его блестели кровавым блеском: он чувствовал витавший в воздухе запах смерти и разрушения, пронизывавший пустынный Портовый район. Отдав приказ авангарду углубиться в сеть узких улочек и разыскать местоположение уже ожидавших их в засаде легионеров...
Но легионеров в районе не оказалось, как и чего-либо живого, кроме крыс и рыб. Лион даже прикусил губу от досады: действительно, с чего бы им не эвакуировать население прочь из столь слабо защищенного от атак с берега района? Но вопрос был в том, куда ушли гражданские, на подпитку кровью которых он рассчитывал: спустились по Нибену к опустевшему из-за чумы Бравилу или разрушенному некромантами Лейавинну, или поднялись по Пантере и направились оттуда в Чейдинхол или даже в Морровинд, или, что куда вероятнее, спрятались в городе за высокими стенами, как последние трусы. Разумеется, своим солдатам Лион рассказал именно третью версию истории: так они будут сражаться усерднее. Чем быстрее клан Лион проникнет в город, тем быстрее он пополнится новыми членами и приблизится к всемирному господству.
Однако на его пути был туннель Имперского города...
- А вот и наши друзья, - промолвил Аскаре, смотря вниз на передвижения сил Лиона,- Стены или тоннель? Делайте ваши ставки, лейтенант.
Легат поднес к глазу подзорную трубу и тут же ее убрал. От прежнего Неция Аскаре не осталось и следа. Его лицо не выражало ничего, глаза не бегали из стороны в сторону, а дыхание стало ровным и глубоким.
- ...Это не люди.
- Ч-что вы имеете в виду? - Эрбоннус опешил. Легат ответил, щёлкнув трубой:
- Вампиры.
- Прикажете построиться в фалангу?
- Нет, - легат сошел по ступенькам к ожидавшим указаний солдатам,- Легион! Слушать меня. На той стороне стены стоит сотня обезумевших больных порфириновой гемофилией. Вампиров. Против них не работают обычные тактики. Они быстрее и сильнее. Встаньте дальше друг от друга, все время двигайтесь. Ставьте их в неудобную позицию. Не подходите к стенам и углам. Бейте наверяка. Рубите на куски, если понадобится. Либо вы, либо они, ясно? Выполнять!
Легат медленно вдохнул и выдохнул.
- Дин, подайте мой шлем.
Легионеры разместили стрелков на стенах, а основные силы, с Аскаре во главе, расположились в Храмовом районе. В туннеле, кроме наскоро возведенных баррикад, никого не оставили - попытаться обороняться против вампиров Лиона в замкнутом пространстве было чистым самоубийством. Оставалось лишь надеяться, что вампиры, которые не привезли с собой осадных орудий, попытаются пролезть в район через стены. Если они не привели с собой боевых магов... У всех на слуху были события в Корроле, Лейавинне и Бруме - боевые маги теперь могли рушить стены, и кто знает, может, среди вампиров затесался сам Элдарион... Но никто не боялся: Храмовый район держал сам Неций Аскаре, лучший мечник Легиона и, без сомнения, самый жизнерадостный командир. С таким человеком можно было войти в Обливион и выйти обратно три раза. Никто даже не сомневался, что вампиры потерпят поражение.
Лион, готовясь ко входу в тоннель, перестроил своё войско: сначала шла шеренга, на одну треть состоявшая из боевых магов, на две трети - из бывших стражников Кватча; они должны были пробить ворота магией и форсировать тоннель. В это время их прикрывали оставшиеся боевые маги защитными заклятьями на союзников и атакующими - на стены. Основные силы - слабо бронированную и куда менее подготовленную к бою чернь - Лион оставил на крайний случай: если не удастся взять тоннель тупой мощью, то задавит врага числом.
Стражники со стен ответили на это прицельными выстрелами по отдельным боевым магам, устраняя их одного за другим, но даже так не смогли уничтожить даже половины отра, и вампиры одним мощным залпом снесли ворота в тоннель и ринулись внутрь. Весь тоннель изнутри в считанные секунды заполнился огнём и молнией, испепелившими установленные инженерами баррикады. Плюс был в том, что сопротивление было полностью подавлено. Минус - враг не потерял ни единого солдата, в то время как отряд Лиона серьёзно измотали. По ту сторону вторых ворот его вампиров с оружием в руках ждали хорошо отдохнувшие легионеры, и оставался вопрос - смогут ли его солдаты одолеть их в прямом бою, или нет?
Но одно было ясно - медлить было нельзя. Нельзя было оставлять инициативу легионерам. Кто знал, какие сюрпризы они могли спрятать в самом тоннеле: активируемые рычагами ловушки, отверстия для стрел и кипящего масла, падающий потолок - а значит, вампиры были должны как можно быстрее пересечь его и встретиться с легионерами на открытом пространстве. Лион довёл свою рать до середины тоннеля и крикнул:
- Вторая рота, идти к воротам! Первая рота, перегруппироваться и приготовиться к штурму!
Его бронированный авангард понёс тяжёлые потери, а боевые маги оттуда не могли снести второй проход, за которым уже лежал Храмовый район Имперского города. Вторая рота была куда менее вымотана, чем первая, хоть и понесла некоторые потери на входе в тоннель от лучников. Боевые маги из неё потратили незначительное число энергии на защитные заклятья, а значит, могли снести вторые ворота.
Аскаре скомандовал:
- Лучники! Продолжать стрельбу!
- Не можем, сэр! Противник скрылся в тоннеле!
- Перегруппироваться и заслонить лестницы! Закрыть ворота в соседние районы!
- Сэр, есть сэр!
Прогремел нешуточный взрыв и ворота тоннеля затрещали. Лейтенант Дин вздрогнул.
- Боитесь? - Раздался голос Аскаре из под закрытого шлема.
- Д-да, сэр.
- Это естественно. Не буду вас утешать. - Легат продолжал быть необыкновенно спокойным.
- А вы не боитесь?
- Смерти? Нет, не боюсь. Боль же будет временна.
Еще один удар и клубы дыма повалили из образовавшихся трещин.
- Страх затуманивает ум, но дает силу. Боритесь за свою жизнь, лейтенант. Думаю, вы справитесь.
- Спасибо.
- Не за что. Растяну-уться!
Одна из створок наконец не выдержала и отвалилась, впуская вампирское войско в город. Нет, то было не войско, а настоящая волна остервенелой стали, разгоряченная от голода и запаха свежей крови - иначе атаку клана Лион охарактеризовать было нельзя. Страшнее могло бы быть разве что появление Врат Забвения в середине города, или Дикая Охота босмеров: носферату с искаженными безумием лицами, доведённые до самой настоящей истерии, неслись вперёд, на легионеров. Менее поворотливым солдатам из стана Аскаре совсем не повезло - вампиры разделяли небольшие, мобильные отряды, окружали их членов по одиночке и, наваливаясь по двое и по трое с разных сторон, быстро одолевали в неравном бою и высасывали кровь прямо на месте, не дожидаясь разрешения своего "генерала". На стрелы они почти не обращали внимания, и в первые же шесть минут боя Храмовый район оказался усеян несколькими десятками трупов пораженных стрелами носферату. Вокруг гремели вспышки магического огня, звенел металл, текла кровь, слышны были крики и вопли.
Лион, который шёл прямо к Башне Белого Золота с несколькими десятками вампиров - остальных он уже не мог контролировать, не хватало крови, да и никто не отменял уже начавший пробиваться на востоке солнечный свет - был явно в своей стихии и наслаждался боем. Стрелы свистели вокруг него, но он даже не обращал на них внимание; когда одна из них впилась ему в плечо, Эдуард её выломал и не поморщился, а рану затянул тут же. Серебро жгло, но на фоне его общего триумфа - триумфа ли? Он уже не задумывался, столь сладок был этот прорыв - оно было лишь комариным укусом в море алой эйфории.
Это было так просто, так чертовски просто. Ему следовало это сделать ещё сотни лет назад. Один толчок - и весь ряд упал, как один. Что могло быть проще?
Отряд вампиров остановился на краю улицы, там, где его не могли достать стрелы, и Лион провёл беглый осмотр позиций. В Храме Единого - разумеется, уже оскверненном - и напротив ворот к Зеленой Императорской тропе продолжали сопротивление два крупных отряда легионеров, умело оборонявшихся от нападок его распыленной по всему району, за исключением небольшого отряда с самим Лионом, армии.
- Кровь мне.
Приказ был тут же исполнен: солдаты привели специально оставленного в живых для такой возможности легионера. Лион приложился к шее, потной и жилистой, и с жадностью втянул живительный сок. Имперец, пытавшийся вырваться из мёртвой хватки носферату, поник и обмяк, а Эдуард с резко помолодевшим и выровнявшимся лицом вытер пальцем остатки крови с губ и облизал:
- На меня - щиты. И главный иллюзионист - пусть наложит на меня свои лучшие чары.
Вампир в голубом капюшоне дрожащим голосом произнёс:
- Но генерал... Вы его казнили...
- Кого?
- Цисиниана Ацинуса, сэр.
Мёртвые глаза даже не дрогнули. Это имя было для него мертво. Мертвее несуществующего человека.
- Тогда ты будешь главным иллюзионистом.
- Но... Сэр, я не иллюзионист.
- Тогда ты будешь мёртв.
Вампир вздрогнул: Лион теперь держал его на конце острия своего двемерского клеймора. Ещё немного, и из шеи пойдёт кровь.
- Ты хочешь служить клану Лион, или хочешь умереть?
- Я хочу...
Носферату произнёс заклятье и только потом нашёл в себе силы ответить:
- Жить. Жить, генерал.
Вампир опустил клеймор: он уже был накрыт самыми могущественными защитными и улучшающими внешность чарами, какие только могли себе позволить вампиры. Перед ними уже стоял не кровожадный вампир и тиран, а доблестный генерал в сияющей броне, с светлыми глазами, с чистым улыбающимся лицом. Само обаяние, царственное величие - иллюзии делали чудеса. Лион посмотрел на своё отражение в стекле и, довольно хмыкнув, вышел из укрытия и в обновленном виде обратился к отряду солдат, занявшему Храм Единого:
- Доблестные легионеры!
Лион выдержал паузу, наслаждаясь тем, какой эффект производит его голос на слушателей, а потом продолжил:
- Вы только что увидели всю силу и мощь моего воинства, моего клана Лион. Не надоело ли вам умирать, подобно крысам, за чужие идеалы и кошельки? Присоединитесь к нам, и вы будете умирать по собственному желанию. Опустите мечи - и познаете истинное величие. Встаньте на мою сторону - и станете частью новой Империи!
Аскаре засадил клинок открывшемуся вампиру в брюхо и, лихо подтянув его второй рукой, сделал перекат спина к спине. Упырь развалился пополам. Его предсмертный стон, прозвучав в повисшей после слов Лиона тишине, произвел крайне странное впечатление на обе стороны, и все замерли в нерешительности. Легат повернул голову и посмотрел на лейтенанта. Дин был изранен и прерывисто дышал, но меч держал крепко. В ответ на взгляд командира он лишь вытер нос грязной перчаткой и, с трудом улыбнувшись, произнес:
- Вы же не поведетесь на этот бред, сэр?
Было видно, что ясные голубые глаза Неция в прорезях шлема от души обрадовались и он утвердительно кивнул. Резким движением имперец воткнул меч между камней и сдернул шлем, сразу же повесив его на рукоять. Старый, улыбающийся и шутливый Аскаре опять вернулся.
- Мои подчиненные находят ваши слова забавными! Вы не в состоянии контролировать кучку... гхм... людей, да простит меня Аркей,- он хихикнул,- А сулите нам новую Империю. Несоответствие, уж как ни крути. Кстати, а кто вы такой, чтобы кидаться такими обещаниями?
Лион убрал выбившуюся прядь волос с лица и учтиво ответил коллеге-полководцу:
- Я - Эдуард Лион, патриарх клана Лион, генерал-протектор города Кватч, глава компании "Чёрные Скорпионы" и префект Имперского Легиона... Правда, в отставке. И поверьте мне, за двести лет у меня было более чем достаточно опыта контроля кучек людей. Хотите, продемонстрирую?
И, уже совсем другим, куда более громким и жёстким голосом, выкликнул:
- Клан Лион, ко мне! Стройся!
Тут же к нему начали собираться его вампиры - а что ты поделаешь, если неожиданно вернулась та сила, что держала тебя в узде, и потребовала явиться на смотр? - и начала выстраиваться в каре вокруг командира. Из полутора сотен номферату оставались способными сражаться лишь жалкие четыре десятка, не убитые стрелами или собственной опрометчивостью, и многие из выживших явно были куда менее уверены в том, что переживут следующую фазу кровавой охоты... Но Лиона совсем не смущало то, как сильно поредело его войско. Он играл ва-банк.
- Как видите, мои солдаты действовали по южанской тактике: никакого чёткого строя, свободное перемещение, разделение и уничтожение противника. Вы же не собирались сражаться стенкой на стенку, верно? Вот и мы решили разнообразить охоту.
Лион повернул клеймор в руках и рассмеялся:
- Да, вы правильно услышали: охоту, причём на самого опасного зверя, когда-либо существовавшего. Для вас это война, дорогие мои и очень смертные легионеры, а для нас это - забава. Потому что мы - охотники, а вы - дичь. Не хотите ли исправить это положение и взять лук в руки? Или вы всё ещё мните, что ваше замечательное маленькое государство бюрократов будет существовать в таком же виде и дальше?
И резко, без всяких предупреждений, взмахнул клеймором, как знаменем:
- Наступает новая эра! Эра империи вампиров, империи, о которой вы даже помышлять не смогли бы! Присоединитесь сейчас, или умрите. Вот мой ультиматум.
- Люблю прямолинейных людей! - Легат в очередной раз усмехнулся: - А особенно люблю, когда дают два варианта.
Улыбка моментально исчезла и шлем с мечом вернулись на свои законные места. Смешанный со стальным звоном голос закончил.
- Легко выбрать!
Полетев со скоростью, которую сложно ожидать от человека в тяжелой броне, Неций направился прямиком к вражескому командиру, раскидывая рядовых носферату в стороны. Лион оскалился и принял боевую стойку:
- Я поставлю этого червя на своё место. Все врассыпную, он - мой!
Вампиров уговаривать долго не нужно было - они быстро разбежались в стороны, уступая дорогу разогнавшемуся Аскаре, и начался бой, о котором многие из переживших его свидетелей рассказывали своим детя и внукам.
Броня Лиона была намного легче и проще брони его соперника, меч его был куда менее внушительным, чем рассекавший воздух мифрильный клинок легата, и чары уступали, но там, где снаряжение вампира проигрывало, выигрывало его тело: Эдуард действовал агрессивно, практически со скоростью молнии, то производя выпад, то ложный выпад, то подрезая сбоку, то уворачиваясь от очередного удара, то ставя блок - в ход шли самые разные приёмы, и годы тренировок Лиона пригодились сполна в бою с превосходящим по навыкам противником: Аскаре шёл наравне с Лионом и, если бы Эдуард был хоть чуть-чуть предсказуемее, легат бы разрубил его на две половины своим мечом... Далеко не каждый из окружавших дуэлянтов мог уследить за движениями рук противников, только искры, высекаемые замкнутыми в странном танце клинками противников.
На лбу у вампира выступил пот: легат был хорош, пожалуй, даже слишком хорош... И, бросив попытки ещё хоть раз задеть Аскаре, Лион отскочил на шаг назад и, высоко подняв рукоять клеймора, принял защитную позицию. Вампир отделался парой незначительных царапин, а вот у легата слетел наплечник, и на его плече осталась неглубокая колющая рана, из которой шла тёплая кровь. Что, правда, явно не мешало ему: противник Эдуарда был опытным воином и умел заглушать боль не хуже Лиона. Вампир выдохнул и покрепче сжал рукоять клеймора: было бы проще сразить сотню человек, чем этого легата.
Так быстро, как только были способны руки, Неций занес меч над головой и, одновременно провернув его запястьем, нанес удар в горизонтальной плоскости. От касания лезвий с такой скоростью искры в прямом смысле полетели в разные стороны. Подобная атака отрывает защиту любого бойца, но даже по открытому нужно нанести удар, а это было куда сложнее. Вновь выигрывая за счет скорости, Лион повернулся вокруг себя и оказался у легионера за спиной. Аскаре отпрыгнул прочь, но двемерский клинок все же настиг его и распорол пластину на спине. Вампир замахнулся опять, но новый удар был встречен щитом. Командир живых еще сопротивлялся.
Лион же хрипел и сипел: неизвестный мечник вызывал у него куда больше трудностей, чем тот глупец, с которым он устроил дуэль в Кватче. На открытом пространстве было трудно схитрить, а нечестные приёмы, которых за время бытия наёмником Эдуард узнал немало, как от товарищей, так и от врагов, могли и не сработать: этот человек держался с ним чуть ли не наравне. Пожалуй, будь он на десять лет помоложе...
Эдуард заревел, сосуды на шее и лице вздулись, а глаза налились кровью: нет, не быть обыкновенному человечишке ровней ему, богоподобному! Двемерский клинок загорелся фиолетовым светом, и после следующего удара Аскаре уже едва держал равновесие. Вампир чёрным силуэтом возвысился над Аскаре с поднятым к небесам клеймором - ещё секунда, и меч со свистом отправил бы легата в Этериус...

- Не-е-ет! - раздался истошный вопль лейтенанта Дина и молодой имперец закрыл командира своим телом. Отвратительно захрустела ключица и клеймор завяз глубоко в плече парня. Лион в каком-то оцепенении смотрел в его глаза, полные боли и, в то же время, смирения. Он повернул голову и увидел, что прямо за товарищем уже несутся десятеро других. Увлеченный боем с легатом, вампир вовсе перестал замечать происходящее вокруг и не видел, что все атаковавшие ворота дворца подчиненные уже порублены на куски, а пытавшиеся залезть на стену лежат друг на друге у подножия лестницы. Аскаре проиграл, но выиграли его солдаты.
- Слабаки... Не может быть... Пр-роклятье! - Лион попытался вырвать меч из тела лейтенанта, но тщетно: клинок глубоко увяз в его плоти. Лицо вампира исказилось нахлынувшим на него страхом: ещё немного, и он присоединится к своим солдатам, хотя был так близок к победе. Триумф был так близок, но... Но он упустил шанс. Упустил возможность. Его армия проиграла. Где он совершил ошибку? Где он сделал просчёт?
В его голове раздался голос:
- Твердый металл не гнётся, но ломается на осколки. Эбонитовая воля одного породила слабость воли многих. Ты был достоин звания чемпиона Принца Гнева, но позволил дару Молаг Бала поглотить свою сущность. Ты принял слабость за силу, а силу - за слабость, ибо кровь, которую ты прежде отвергал, затмила разум твой.
- Но что мне делать? - сухие губы вампира двигались, но он не мог говорить, парализованный потусторонней силой. Легионеры окружили его...
- Спасаться. Я дарую тебе второй шанс, но я не могу очистить твой разум от скверны, лишь отсечь её от тебя. Отныне в твоём теле будут обитать две сущности: Эдуард Лион, достойный величия... И Леонард Лион, его тёмная сторона. И величайшая твоя битва будет идти внутри тебя самого.
- Есть ли иной путь?
- Либо ты примешь этот дар, либо ты умрёшь здесь и сейчас.
Это был не дар, это было проклятье. Раздвоение личности... Причём всегда следить, чтобы Леонард не одержал верх во внутренней войне и не повторил былых ошибок... Но Эдуард всё ещё был Леонардом, и Леонард был Эдуардом. Они оба знали, что значит для них победа в этой кампании. И они оба знали, кто победит в этом бою.
Победит тот, у кого больше терпения. Больше человечности. Больше смирения.
Бывший префект Имперского Легиона, бывший глава компании наёмников, Эдуард знал, что такое позор, знал, что такое поражение. При жизни Эдуард был рано воссиявшей и рано потухшей звездой; его бывшие товарищи в Легионе и покровители в Имперском городе отвернулись от него после одного поражения; ещё наемником он познал всю тяжесть этого пути, жуткую бедность, когда копишь каждый золотой, чтобы пережить завтрашний день; когда у него появилась своя компания, он познал, как больно терять не просто своих подчиненных, а своих друзей, и отголоски этой боли напоминали то, что он чувствовал после гибели Кайруса у фермы Шеткомб; наконец, он потерял их всех, когда стал вампиром и увидел в этом новое будущее для своей компании... Уход в священники был способом научиться сдерживать свою жажду крови через простое смирение, способом спрятаться от охотников, но ещё он был способом уйти от своего прошлого и очиститься.
Эдуард почувствовал горечь: круг повторился. Он вновь нуждался в очищении. Он помнил первые годы, нет, десятилетия жизни в священных местах, где испытывал физическую боль от близости к алтарям... Теперь его будет преследовать роль совсем другого рода. Возможно, боль, от которой он не сможет исцелиться никогда.
Нет.
Нет, сможет.
Он - Эдуард Лион, и он встретится лбом ко лбу с любой преградой, и любой опасностью. Таков его удел.
Вампир улыбнулся и едва слышно прошептал:
- Я принимаю этот дар.
Ощущения от разделения разума нельзя передать словами, даже образами. Это не треск ножниц по ткани, и это не разрывание куска бумаги. Это что-то куда более сложное и малопонятное, что-то, выходившее за рамки понимания смертного разума. Даэдра могли бы объяснить это, но любой, кто попытался бы это понять, нашёл бы лишь концентрированное, ассиметричное, лишенное системы сухое безумие.
Но Эдуард Лион ощущал это как яркий свет, ударивший в оба глаза из ниоткуда, и чёрную точку в середине белого поля - там, где человек всегда видит призрак своего носа. Один момент - и чёрная точка превратилась в линию, разрубившую само существование сверху донизу. Потом она - бесконечная спираль, а потом... Чёрная плоскость. Осязаемая тьма. Стена, закрывающая то место, где когда-то всё было ясно.
Вампир почувствовал, как горит его голова - как будто внутри взорвался огненный шар - и панику: чёрная стена вызывала инстинктивное отвращение, ужас, ненависть. То, что было по другую сторону, не было его. Это было чужим. Инородным. Соседом на континенте, когда ты пытаешься завладеть всем побережьем. Соседом по улице, когда ты оставляешь молодую жену одну. Соседом по скамье, когда ты хочешь, чтобы преподаватель тебя заметил. Это был соперник, нет, это был враг, самый страшный враг из всех, которых Лион знал. Потому что этот враг был он сам, его темнейшие стороны, его злейшие моменты, сконцентрированные в один мрачный гений крови и убийств.
И только теперь Эдуард понял величину своего поражения.
Он ошибся, сошёл с верного пути, дал пробудившимся после долгих десятилетий сна животным инстинктам - тем самым, от которых он якобы избавился - поглотить себя. Зверь внутри него никуда не уходил. Он лишь спал, ожидая своего часа. Лион дал ему проснуться там, у Шеткомба, и вслед за этим зверь позволял себе делать всё, что он хотел. И теперь Эдуард знал, теперь он не переоценивал себя... Но какой ценой? Отныне зверей было двое: спавший в Эдуарде и пробудившийся в Леонарде. Чёрная стена порождала ложное ощущение, что враг всего один.
Эдуард протянул мыслительно руку - белоснежную, чистую - вперёд и прикоснулся к стене. По ней пробежал блеск, и холодный материал был таким знакомым на ощупь. Вампир поднял мыслительный взор вверх и увидел бесконечную чёрную стену, уходившую настолько вдаль, что, куда не посмотри, всё было чёрным. Эбонит, повсюду эбонит.
Но врагов было двое, и теперь ему предстояло две войны, или война на два фронта.
Он проиграл, не начав войны.
За стеной из эбонита послышались отголоски демонического смеха...
Меч загорелся пурпурным светом и, покрывшись множеством сиявших трещин, раскололся на части, оставив в плече Дина кусок лезвия, а в руках Лиона - древнюю, как мир, рукоять. Из падавших со звоном на землю осколков начал идти чёрный дым, и через считанные секунды над легионерами, окружавшими Лиона, возвысилась гордая фигура даэдрота с чёрной чешуёй:
- Глупые смертные! Настал ваш смертный час, ибо Фаре Магон выходит на охоту!
Эдуард, с потерянным взглядом смотревший на останки своего меча, не пошевельнулся, а вот легионеры посторонились и подняли свои щиты; Аскаре прикрыл своим щитом раненного Дина. Даэдрот взмахнул рукой и легко отбросил нескольких легионеров сзади:
- Беги, вампир, пока ещё можешь бежать!
Лион, похожий на серую крысу, сжал рукоять и рванул в сторону тоннеля. Легионеры было попытались последовать за ним, но даэдрот преградил им путь. В сторону Эдуарда полетели стрелы, но он отделался лишь ранением в плечо, и, когда отряд легионеров с трудом отправил даэдрота назад в Забвение, носферату уже скрылся в тоннеле. Из его воинства в Храмовом районе остался лишь один вампир, сдавшийся в плен абсолютно добровольно: Савлиан Матиас, бывший граф Кватча.
Один из легионеров отрапортовал:
- Ушел, сэр!
Аскаре отмахнулся:
- Не важно. Эрбоннус, держись!
Легат сорвал с себя шлем и аккуратно положил сипящего и истекающего кровью офицера на мостовую. Он таял на глазах и шея содрогалась в неконтролируемых конвульсиях. Аскаре крикнул:
- Лекаря! Пошлите за лекарем, живей!
- Но они все в Эльфийских садах.
- Выполняйте, солдат! Держись, парень, держись. Смотри на меня, не закрывай глаза.
- Экх... Это ведь конец, да?
- Нет, ты не умрешь. Слушай мой голос. Борись.
- Не... не могу.
- Можешь.
- Не чувствую тела. И х-холодно. Холодно, сэр.
- Я знаю, я знаю, Эрбоннус, не сдавайся.
- Слишком поздно, сэр. Они не успеют. Предки ждут меня. Хотя нет, пожалуй, это будет для них сюрпризом.
Аскаре улыбнулся. Даже на смертном одре этот молодой человек не терял чувства юмора и самообладания. Он незаметным движением сунул руку в подсумок и вытащил что-то небольшое, что вложил в руку Дину.
- Ч-что это?
- Это защитит от тьмы. Не бойся.
- Я и не... не... н-кх...- Эрбоннус стиснул руку легата и широко раскрыл рот, пытаясь сделать вдох.
- Иди.- шепнул Аскаре и маленький сиреневый огонек вспыхнул в кулаке уже бездыханного лейтенанта. Командующий поднялся на ноги.
- Соберите тела. Забаррикадируйте тоннель.- Взгляд имперца остановился на Савлиане Матиусе, - Граф?
Бывший правитель Кватча - лишь серая тень своего былого величия - улыбнулся:
- Рад, что в Империи ещё не перевелись герои. Жаль только, что погибает столько молодых, и впустую.
Имперец осмотрел разрушенный район, трупы, лужи крови, и достоинство смыло приливной волной:
- Всего этого можно было бы избежать, сумей я остановить этого головореза. Но я сдал ему город, и оказался заражен вампиризмом, а дальше - треклятый вампир промывал мозги каждому солдату. Я у него был любимым палачом... Как думаете, кого Совет назначит правителем Кватча вместо меня?
- Не знаю. - Аскаре рассеяно пожал плечами. - Скинграду и Бруме тоже нужны новые правители. Но есть ли среди нас те, кто достойны и готовы ими стать?
- Не припомню таких, - честно признался Матиас. Легат вздохнул:
- Дурное нынче время, Савлиан. Не знаешь, чего ждать и кому верить... Кстати, что мне делать с вами? Не верю, что столь героический человек может гнить в тюрьме. Но, как видите, даже вы не способны сопротивляться воле патриарха... Отпустите его. Вы свободны, граф Матиас, при условии, что вы покинете имперскую провинцию немедленно и укроетесь за ее пределами, на случай, если Лион вернется. Вы согласны?
По лицу бывшего графа сначала пробежала судорога, потом одна эмоция сменилась другой, и он поклонился:
- Вы... Вы правы. Янус Гассилдор, пусть душа его дойдёт до Этериуса, при своем недуге, был хорошим человеком. Правда, я не граф Гассилдор... Я согласен. И благодарен вам за проявленное милосердие. Быть может, так будет лучше для всех... Мне горько прощаться с родными провинцией и городом, но Кватчу нужен новый герой. Я верю, что такой найдётся. Это лишь дело времени.
И, не сказав ни слоя более, Савлиан Матиас развернулся и пошёл в гордом одиночестве, с серебряным мечом в руке. Не как Лион, который бежал с поля боя, сверкая пятками и уставившись вниз. Старый граф уходил оттуда с ровно поднятой головой, с ясным лицом, с достоинством побежденного объективно более способным противником, и иные из легионеров даже почтительно поклонились или кивнули головами на прощание, а кто-то из более бесшабашных даже выпил зелье исцеления болезней за его здоровье.
Над Храмом загорелся голубой свет...

Изменено 15 ноября, 2015 пользователем MadSkeleton

[SnowK]

Спойлер

Финальная битва, акт третий.
Казематы.
Участники: MadSkeleton, SnowK.

 

Седьмое число месяца Руки Дождя, канализация.
По тоннелям северо-восточного городского коллектора неспешно пробирался отряд мятежников, ведомый ни кем иным, как Филипом Ауреолом, бывшим имперским следователем, ныне примкнувшим к восстанию Элдариона. Одет старик был почти так же, как и всегда – синяя рубаха, потрёпанные серые штаны и жилетка, пара туфель, кожаные перчатки, рапира на поясе… Может, подобный костюм и не годился для походов по канализации, но нежелание изменять собственному стилю взяло верх над практичностью. Тем не менее Ауреол, двигаясь в собственной аристократичной манере умудрялся остаться совершенно чистым, в то время как ботинки его спутников в мгновение ока покрылись несколькими слоями нечистот.
Рядом с Филиппом шла пожилая лесная эльфийка, видный член местной ветви Гильдии Воров, которая уделяла отмыванию дел своей организации времени куда больше, чем, собственно, грабежам. Следом за ней осторожно ступала пара практически неотличимых друг от друга близнецов – так же члены её братии, во всех смыслах этого слова. Все трое были облачены в чёрные кожаные доспехи и с опаской поглядывали на своего сообщника – всё же, от имперской ищейки можно было ожидать чего угодно.
Вслед за ними вышагивал Ингений, или Андре Иехам, с плеч до ног завёрнутый в восточного покроя красный халат, расшитый золотыми языками дракона. Грязь и холодная вода хлопали в его сандалиях, но наёмника это мало волновало. Он чуть ли не в полный голос смеялся, подшучивал над своими спутниками и рассказывал анекдоты из своей жизни, как будто не задумывался о том, где находится и что ему предстоит. Но Филипп знал. Знал, что это лишь маска. Что под ухмылкой трещат барабаны, провожавшие преступников на плаху. Что за смехом пряталась та отвратительная воровская песня про Серого Лиса, которую Ингений, должно быть, подцепил где-то в своей среде. И потому Ауреол прощал Авидо его громкий смех, когда проходили достаточно глубоко и далеко от поверхности.
За ним следовало несколько человек, закованных в доспехи компании “Чёрный лес”, хотя и нельзя было с точностью сказать, действительно ли они состояли в этой банде наёмников или просто присвоили себе их броню и громкое имя. Авидо так же было не ясно, по какой причине Филиппу пришлось обратиться за помощью к вольным стрелкам – заставило ли его так поступить недоверие к прихвостням Элдариона, или, быть может, лидер мятежников сам отказался выделять людей для столь сомнительного предприятия? В любом случае, это не имело к делу никакого отношения, а посему Ингений предпочёл не лезть к Ауреолу со своими расспросами – к тому же, тот был слишком увлечён беседой со своею спутницей.
Во главе шайки вышагивал ушлого вида бретонец в вычищенных до блеска доспехах, который то и дело норовил наступить коротышке на пятки и многозначно подмигивал всякий раз, когда тот оборачивался, чтобы сделать замечание. Двое наёмников, замыкающих процессию, тащили увесистый ящик, набитый всевозможным оружием. При этом, члены отряда и сами были вооружены до зубов – некоторые из них имели при себе не только лук и колчан стрел, но так же и по несколько кинжалов, как метательных, так и обычных, клинки, топорики, дубинки… Словом, их арсенала хватило бы, чтобы снарядить небольшую армию, а то и две.
Вскоре, зеленоватые помещения коллектора сменились серо-голубыми галереями, выстроенными в незапамятные времена не то айлейдами, не то первыми обитателями отвоёванной у эльфов столицы. Именно через этот тайный ход Клинки в своё время пытались вывести императора из города, но, как известно, миссия их не увенчалась успехом. После того, как имперские следователи закончили поиск улик, лаз было решено заблокировать – теперь многие ходы были заперты на замок, либо вовсе завалены камнями, но ни что из этого не смогло остановить могучих исполинов, заранее отправленных Авидо для устранения преград. То и дело Ингений натыкался на своих слуг, которые присоединялись к шествию и грузно волочились в хвосте.
Наконец, отряд достиг своей цели – чтобы не поднимать лишнего шума, Филипп распорядился до поры до времени не разгребать завал, ведущий в злополучную камеру. Ауреол покосился на Ингения, ожидая, что тот отдаст камнеломам приказ, но тот лишь покачал головой – время ещё не настало. Прошла минута, другая, десять, пятнадцать… И вот, час пробил.

 

***

 

Тюремный округ.
- Сэр, вижу неизвестного на мосту.
- Гражданский?
- Нет, сэр. Облачён в броню.
Кареглазый лейтенант в любовно подогнанной к телу броне наклонился чуть вперёд и выглянул из-за стен. Его подчиненный, молодой имперец с неаккуратного вида бородой на шее, поправил капюшон и прищурился:
- Эбонитовая, тяжёлая. С закрытым шлемом. Никогда раньше такой не видел.
Лейтенант озадаченно почесал подбородок: чёрная броня неизвестного действительно была слабо похожа на изготавливаемую нынешними оружейниками. Он дал бы ей лет пятнадцать, если не пару сотен - эбонит всё-таки был страшно дорогим материалом, и ковали полные комплекты брони из него довольно-таки редко. Должно быть, этот незнакомец либо украл броню у её прежнего владельца, либо унаследовал её от кого-то. Либо откопал в кладе. Либо...
Но всё это не имело отношения к делу. Другие стражники уже озадаченно смотрели на лейтенанта, ожидая его приказов, и крыть одинокого воина залпом было нецелесообразно. Хватило бы и одного выстрела.
- Как всегда метко подмечено, Карнус. Сможешь его подбить отсюда?
- А-а вдруг это союзник? - брови имперца поползли на лоб, и лейтенант хмыкнул:
- Если бы он был нашим другом, он бы подал хоть какой-то знак... А так он стоит.
И прищурился, пытаясь сфокусировать глаза на столпом стоявшем в другой части моста спиной к Торговому кварталу и к Башне Белого Золота незнакомце...
...Уловить хоть какое-то движение, может... Кираса поднимется, когда вдохнёт...
...Но кираса не поднималась... Шея не поворачивалась... Весь воин прогибался под весом собственного тела, но при этом не дрожал от напряжения... Лишь...
...Пальцы в эбонитовых перчатках сгибались и разгибались. Ритмично. Медленно. По одному.
Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
Незнакомец отсчитывал секунды. У лейтенанта пробежал холодок по спине, и он наклонился к лучнику:
- Карнус, видишь у него в шлеме прорези?
- Да, сэр, - голос стражника был нерешительным, но лейтенант знал: Карнус не подведёт. Карнус Дириус не подводил на куда больших дистанциях, чем эта. В родном Анвиле он хотел стать специальным разведчиком, но потом талантливого лучника переубедили пойти в стражники и перевели в Имперский город. Не один преступник на улицах был обязан стрелой в колене и сроком за решёткой меткому глазу Карнуса и его способности точно угадать, куда упадёт стрела.
Имперец положил стрелу с красно-оранжевым оперением на тетиву и, крепко сжав её тремя пальцами и приподняв ладонь, потянул на себя. Композитный лук тихо заскрипел от натяжения: это было личное оружие Карнуса, и из него он мог пустить снаряд на добрые двести метров, и это при том, что руки у него были слабоваты. Более чем достаточно, чтобы подбить стоявшего не больше чем в сотне шагов от них незнакомца и отпраздновать это глотком из фляжки.
Эбонитовый воин прекратил считать. И сделал шаг назад. Нет, принял положение, которое принимали имперцы-бегуны на короткие дистанции: правая нога и левая рука впереди, левая нога и правая рука позади, всё тело чуть наклонено вперёд, и лейтенант едва успел отдать приказ:
- Стреляй!
Карнус и сам понял, что следовало сделать - выпущенная стрела и без приказа уже свистела в воздухе и, сначала поднявшись вверх, устремилась вниз и вонзилась в прорезь шлема.
Это как будто послужило сигналом для действия. Эбонитового воина стрела в лице не остановила. Он бросился - нет, сначала упал на одну ногу, потом на вторую, а потом, набрав скорость, полетел вперёд, похожий на гору. Брусчатка моста не трескалась - она крошилась под его ногами, под его весом, и даже не сведущему в магии идиоту, а уж тем более поймавшему не одного попытавшегося прыгнуть выше собственной головы чародея лейтенанту Цинарусу Селикусу, было понятно, что этот незнакомец, должно быть, с помощью чар Обузы, Повышения Силы и Повышения скорости, превратил себя в живой таран... Таран, который теперь нёсся на полной скорости к воротам Тюрьмы.
Голос Цинаруса сорвался на визг:
- Лучники, полный залп! Огонь на поражение!
Стрелки торопливо натянули свои луки и послали град стрел в фигуру, но тщетно - серебро отскакивало от эбонита, не оставляя и царапины, а воителю было плевать на него, как плевать и на куски камня, разлетавшиеся вокруг него. Лейтенант Селикус схватился за голову и крикнул вниз, в тюремный дворик:
- Укрепите ворота--!
Но было уже поздно - эбонитовый мастодонт на полной скорости развернулся и, приняв удар на правое плечо, разбил ворота, пробив стальную оковку и слой дуба и ещё и оставив на арке сеть глубоких трещин, а потом, по инерции, пробежал через весь тюремный дворик, столкнув с пути и раздавив нескольких стражников - Селикус в ужасе наблюдал, как один из них за считанные секунды из воина в кольчужных доспехах с латным нагрудником превратился в погнутое железо и кровавое месиво с обломками переломанных костей - остановился лишь у ведущей к башне лестницы и, споткнувшись, упал на неё.
Правый наплечник воителя разлетелся на кусочки, и теперь все видели, что под бронёй у него был камень.
Неизвестный конструкт поднялся на ноги, и отсчёт начался снова.
- Лучники и мечники, держите дистанцию! Все, у кого булава и молот, атакуйте вторженца! - Цинарус, который всегда пользовался мечом, потому что острым лезвием было куда сподручнее резать магов в их дурацких робах и преступников, у которых на настоящие доспехи никогда не было, отступил назад. Он знал, что будет абсолютно бесполезен в этом бою.
- Сэр... Там ещё один.
Лейтенант Селикус обернулся и увидел, как на мост со стороны Торгового квартала поднимается ещё один исполин в компании двух таких же, как он, каменных гигантов, с ног до головы облепленный расплавленными и застывшими золотыми септимами.
- День как-то не задался, - признался Карнусу Селикус и потянулся за боевым ножом: будь Аркей неладен, он не готов умереть таким образом, совсем не готов. Он шёл в стражники не для того, чтобы так умереть, а для того, чтобы было поближе к гражданским, не в дикой местности и чтобы можно было спокойно выпить хорошего вина после службы, а не давиться дешёвым пивом. Пока другие стражники арестовывали преступников, Цинарус Селикус, который разбирал исключительно дела чародеев-самоучек - которых, на самом-то деле, и не так уж было трудно поймать, учитывая то, что они и сами-то порой чуть на собственных чарах подрывались, - занимался бумажной работой. Бумажной. Работой. А теперь он должен был каким-то образом командовать обороной Тюремного района от чудовищ, которых даже до конца не понимал...
Твёрдая рука остановила руку с ножом, и Селикус услышал дрожащий голос Карнуса:
- Лейтенант... Вы же не думаете бросить Легион здесь и сейчас?
Цинарус почувствовал, как дёргаются его губы, брови и глаза:
- П-плевать я хотел на Легион...
И, бросив взгляд в тюремный дворик, в котором эбонитовый гигант уже разделался с размахивавшей молотом размером с ребёнка орсимеркой, взвизгнул:
- Спасайся кто может!
В Тюрьме начался беспорядок, Карнуса кто-то оттолкнул справа, и упавший на колени Цинарус, чувствуя, как льются слёзы, дрожащей рукой надавил на нож... Но у него не хватило духу. Кинжал выпал из рук.
- Пр-р-роклятье! - взревел имперец и бросился вниз, во дворик. Серебряный молот орчихи лежал на земле в двух шагах от эбонитового. Если он успеет его подхватить... Если он успеет его поднять... И попадёт туда, где не было наплечника... Он упал на землю и схватился за рукоять молота, почувствовав острую боль в ноге...
И в следующую секунду он был погнутым железом и кровавым месивом с обломками переломанных костей.

 

***

 

Снаружи послышался грохот – такой, словно имперские бастионы были снесены огромным великаном. Авидо щёлкнул пальцем, и один из големов с силой врезался в груду камней, разнеся преграду и похоронив под ней бедолагу, которому, на сей раз, не повезло оказаться подле тайного хода. Следующим действием громилы стало смятие железной решётки и устранение одного-единственного стражника; все остальные караульные, по всей видимости, уже были снаружи и отражали очередное нападение камнеломов. Следом за исполином в казематы вошли Ингений и Ауреол – тот покачал головою, переступая через труп, а затем принялся расхаживать вдоль камер.
- Сегодня у вас счастливый день, господа заключённые! Лорд Элдарион обещает даровать амнистию всякому, кто готов поднять за него оружие, которое мы, к слову, столь любезно сюда доставили. – начал свою тираду Филипп наблюдая за наёмниками, вносящими ящик. – Наши союзники снаружи уже начали битву, и всё, что от вас требуется – это поддержать их! Конечно, вы вправе остаться в своих камерах, но вряд ли вам это зачтётся… И, само собой, ничто не мешает вам воспользоваться тем же лазом, что и мы… - Ауреол кивнул Ингению, и тот приказал одному из свои камнеломов разрушить арку, через которую явились мятежники. – Ах, вот ведь незадача… Ну что ж, теперь у нас только один выход – пойти и прорубить себе путь на свободу! Итак, вы с нами?
Филиппу повезло – из тех, кого он собственноручно отправил за решётку, здесь практически никого не оказалось, а посему его присутствие не было принято в штыки. Увы, заключённых не слишком-то воодушевила речь старика, но многие из них были готовы ухватиться даже за столь призрачный шанс, и самые отпетые негодяи тут же принялись подначивать своих сокамерников.
- Позвольте мне, - Ингений мягко отстранил Ауреола в сторону и, когда имперец вышел на шаг вперёд, его звучный голос с лёгкими вкраплениями нибенейского воровского канта в произношении заполонил весь коридор:
- Слушайте, вы! Я не буду повторять за моим дворянистым партнёром и буду звать вещи своими именами, так что слушайте, отморозки! Слушайте, побитые петухи, обоссанные шестёрки, разбившие кулаки бойцы, и достопочтенные паханы тоже! Сегодня настал тот мифический день, когда, Дагон побери, решётки, ограничивающие вас, могут слететь по мановению руки. День, когда не какая-то сраная божественная рука будет вас судить, а вы сами выберете свободу или смерть. Думаете, останетесь в своих клетках, так вас пощадят? Что авторитет спасёт вас от плах, которые Совет поставит, стоит только Элдариону сдохнуть? Думаете, что я пытаюсь вас убедить? Пораскиньте мозгами ещё раз, если они у вас от лунного сахара не отсохли! Этот выбор делаете вы, и только вы.
Авидо резко развернулся и ткнул рукой в седого бретонца с горящими каким-то чудовищным интеллектом зелёными глазами:
- Донни Аллеций! Убежище твоей семьи в Портовом районе разграбили агенты Империи, и всех, кто там был, предали огню. Пока ты сидел за решёткой и жевал заначки со скуумой, твою семью убили! Будешь ли ты и дальше сидеть на своём месте за решёткой, или поднимешь оружие на этих сук?!
- Разумеется, подниму! - лицо бретонца покраснело, что сильно контрастировало с его сединами, и сквозь сухую кожу тощих пальцев на решетке можно было увидеть костяшки: - И отомщу!
- А ты, К'Сааш? - Ингений обратился к мрачно сидевшему в углу своей камеры для особенно страшных преступников хаджита с облезлой чёрной шерстью: - Имперские свиньи лишили тебя дворянского титула, богатств и старой жизни. Теперь ты прозябаешь в холодной камере, а стражник мочится на твоё спальное место каждый Турдас. И всё потому, что ты хаджит! Будешь ли ты это терпеть?!
- Ни за что! - произнёс, не поднимая голоса, громко и отчётливо хаджит, неторопливо вставая с насиженного места и высыпая белый песок из спрятанного в штанах бумажного пакетика: - Я верну фамилию Деламур, и посажу стражников в клетку, из которой мне помогли выбраться! И буду срать им в баланду!
- А ты, Лагронд Череп? - подошёл к решётке, за которой лежал прикованный к полу орк-исполин с дикой чёрной гривой, в которой уж проглядывала седина: - Будешь ли ты дальше валяться на холодном полу из-за того, что тебя подставил твой лучший друг?! Ты не заслуживаешь такой жизни, так в чём же смысл твоих страданий?!
Орсимер издал глухое мычанье, отдаленно похожее на одобрительное, и дёрнул рукой за кандалы, а Ингений уже обернулся к другой клетке, и к третьей, и к четвёртой:
- Зехир Резак! Хочешь пролить кровь вновь? А ты, Мирона, помнишь свою алхимическую лавку? И тебе найдём лунный сахар, Нагая-Правда, и тебе! Я не слышу твоего одобрения, Глент Картёжник! А ты, Элиза Магисьё, хочешь вновь покутить снаружи? Стена холодная для тебя, Эндрос Солнечные-Часы, скучаешь по тёплым лучам Магнуса? Гираса Лларельви, скучаешь по треску молний на кончиках пальцев? А ты, Сиус Корлус, хочешь ещё раз почувствовать вкус дорогого табака?
Один за другим крупные шишки тюремной жизни переходили на сторону Авидо, а вслед за ними переходили и их прислужники... Но большинство оставалось скептиками, и именно на них сильнее всего повлияла концовка речи Авидо:
- Слушайте, вы! Мы все тут похожи, и нас разделяет только одна вещь - решётка. И не дело свободному от рождения прозябать в холодной дыре, пока в мире есть золото, вино и скуума! Вы хотите ждать жизни в этой тюрьме, или будете жить здесь и сейчас, возьмёте оружие и отомстите вашим бывшим дубакам за все унижения, а?!
Перешёптывания быстро переросли в самый настоящий гвалт, а затем в улюлюканье и призывы “вынести решётки”, “сотрясти каталажку до основания” и “усадить имперских псов на пики”. Теперь уже кричали почти все – похоже, уговаривать не требовалось никого… никого кроме…
- А, мисс Адлейн… - Филипп остановил свой взгляд на казавшейся пустой камере, в углу которой, за столом, на полу лежала бретонка в грязной одежде из мешковины и в кандалах. Ауреол нагнулся вперёд: у неё был разбитый взгляд, но это было из-за высасывавших волю наручников. Филипп нахмурился: видимо, Адлейн уже успела наделать дел за решёткой, если на неё такие нацепили. – Рад, что с вами всё в порядке… - продолжил старик. – По крайней мере, одной вещью, мешающей мне по ночам засыпать меньше.
Позади Филиппа послышался грохот - это камнеломы Авидо начали неожиданно ловко выламывать решётчатые двери на камерах заключенных, и те собирались в коридоре в небольшие группки и собирали оружие. Вчерашние петухи, бойцы, дураки и паханы собирались в разные отряды, и теперь между ними то тут, то там мелькала искра не то обретенного под единым знаменем товарищества, не то обоюдной агрессии, готовившейся вылиться в страшную бойню - а что поделать-то? Всего час назад они были готовы друг другу за пакетик с сахаром глотки перерезать, и одной речи не хватит, чтобы залечить старые обиды!
Кто-то, видимо, неудачливые члены Гильдии Воров, которых не смогли отмазать от особо страшных преступлений, или которые не смогли сами отмазаться, присоединились к двум эльфам под крыло пожилой подруги Филиппа. Вокруг массивного - и настолько недовольного, насколько мог выразить свое недовольство немой - Лагронда начала собираться орава то ли некромантов, то ли даэдромантов, то ли ещё какой магической черни. За К'Саашем шли хаджиты всех видов и мастей, а за Донни Аллецием - нибенейцы. За Глентом Картёжником - шулеры и мошенники всех мастей, за Зехиром Резаком - маньяки, насильники и убийцы, за Сиусом Корлусом - бывшие чиновники, посаженные за чудовищные преступления...
Но все они смотрели на "своего" Авидо с изумлением и каким-то уважением: этот человек, богато одетый и свободный, был пришельцем из внешнего мира, но при этом говорил с ними на одном языке, кидал пошлые колкости и даже дал главному петуху тюрьмы меткий подзатыльник. Кто это был? Никто не знал его, зато Авидо знал всех - знал по старой жизни, по работе, по слухам, которые он собирал после встречи с Мидом...
- А, отлично, вы её нашли.
Авидо деловито заглянул в камеру и постучал тросточкой по решётке:
- Скажу вам честно, Филипп - я думал, что вы её кокнули. Ну что же!
Ингений поправил чёлку и, хихикая, попытался поймать пустой взгляд Адлейн:
- Ау! Посмотри на меня, дура!
Бретонка не повернулась, и Ингений тихо спросил у Филиппа:
- А вы уверены, что хотите её освободить? Знаете, она элемент всё-таки диковатый немного... И я даже не уверен, честная она или нет.
- Мисс Адлейн могла бы доставить нам немало хлопот в будущем, но, беря в расчёт текущие события… - старик вздохнул и с жалостью в глазах уставился на даму. - Похоже, твоя подруга находилась в сильной зависимости от того чудаковатого данмера, и, сдаётся мне, без его тлетворного влияния она представляет угрозу разве что для самой себя. - Филипп перевёл взгляд с Авидо на Голгетию – стоило ли упоминать, что Ралем был убит и похоронен на задворках провинции? - Если ты не боишься, что эта барышня может снова покалечиться при попытке отомстить одному из нас – смело вскрывай камеру, в противном случае, ей следует остаться здесь – в целях собственной же безопасности.
Ауреол не стал дожидаться решения Ингения и в сопровождении пары наёмников направился к выходу из казематов – им ещё предстояло разбираться с начальством тюрьмы.
Авидо проводил старика взглядом:
- Эх, зря я надеялся, что он меня отговорит... Ну что же.
Ингений щёлкнул пальцами, и остановившийся позади него камнелом снёс дверь в камеру Адлейн и пошёл дальше по коридору. Авидо вошёл в камеру, сделав несколько шагов по ступенькам, и остановился напротив уставившейся в одну точку - и смотревшей туда даже сквозь его ноги - Адлейн:
- Ну что же. Я мог бы убить тебя, здесь и сейчас, и упростить мою жизнь... А мог бы спасти тебя и надеяться на то, что ты меня не убьёшь ни сейчас, ни после.
Со стороны Адлейн - тишина. Лишь мерное дыхание, заглушаемое шумом, гоготом и гулом снаружи. Авидо пошарил под одеждой и достал монетку:
- Смотри: это последний мой золотой. Счастливый. Я его хранил столько, сколько себя помню.
Ингений поднял монету и посмотрел на неё на свет:
- Он всегда блестел куда сильнее любой другой монеты. Не знаю, почему. Может, его освятили какие-нибудь боги на небесах... Может, его прокляли даэдра. Может, он магический.
Ловкие пальцы заиграли, и монетка начала плясать в руке. На лицах Авидо и Адлейн заиграли солнечные зайчики.
- Я его бросаю иногда, когда нужно принимать очень важные решения. Как думаешь, кто влияет на такие броски - Судьба, или Удача?
Монетка вернулась на своё место между указательным и большим пальцем, и Авидо усмехнулся:
- Ну что же... Дракон - я тебя убиваю. Тайбер - я тебя спасаю. Ребро - я тебя бросаю здесь гнить дальше. Один к одному к нулю. Неплохие шансы, а?
Бросок.
Монета повернулась несколько раз в воздухе и упала в руку.
Хлопок.

Авидо поднял бровь и протянул руку перед глазами Адлейн:
- Тайбер... Не то чтобы ты могла меня видеть или слышать, разумеется. Но мне кажется, что мы должны быть честными.
Адлейн не ответила.
- Ну что же...
Авидо опустился на пол, положил трость рядом с собой, пошарил под халатом и достал спрятанный в ножны кинжал:
- Похоже, я был прав, когда убил Ралема... Этот ублюдок не заслуживал короны, не заслуживал той власти, которой обладал. Посмотри, что он с тобой сделал.
Ингений извлёк кинжал из ножен и начал усердно ковыряться в наручниках:
- Но... Ха-ха-ха! Если задуматься, ты и сама могла догадаться, что я его пришил, верно? В конце-то концов, Ауреол сказал слишком много... Помнишь, там, в башне? Никогда я так тебя не боялся, как тогда - ведь с Маджесто, в конце-то концов, ты оказалась очень близко к правде! Правда, с тем делом, с библиотекой, у нас вышло небольшое фиаско... Представляешь, боевые маги знают про статуи. У них была всё это время копия записей старика. То есть, всё было насмарку!
Имперец вяло рассмеялся и провёл тыльной стороной ладони по лбу, смахивая капли пота:
- И вино, и цветы, и платочки... Как сентиментально всё начиналось, и как дерьмово всё кончилось, не так ли? Для меня, по крайней мере. Ты, по крайней мере, переспала с Ноктюро... Да-да, это был он. Ты перепихнулась с нашим холодным северянином. Неожиданно, правда? Должно быть, ты орала, как грязная южная--
- Заткни пасть!
Рука бретонки резко схватила Авидо за шею и оттолкнула назад, и через считанные секунды Адлейн с слегка разрезанным наручником на руке уже прижимала имперца к земле. Одной рукой бретонка выламывала у него из руки кинжал, а другой сжимала шею. Лицо исказила жуткая гримаса, и она прохрипела:
- Лживая, лживая, лживая мразь! Я хотела быть с тобой до самого конца... А ты заявляешься сюда и говоришь такие гадости!
- Скажи мне... Кх...
Имперец осклабился:
- ...Ты ведь... Хотела... Меня убить, да? С первой же встречи...
Он ловко развернул кисть, и нож высвободился из хватки бретонки и резанул ей предплечье чуть ниже локтя. Адлейн с диким визгом отскочила и бросилась на стол, как будто надеялась, что Авидо не сможет до неё дотянуться, как будто он был крысой, а она - женщиной в истерике. Ингений потёр шею, на которой остался красноватый след от ладони бретонки, и пробормотал:
- ...Я слышал всё. Сколько своих парней ты пришила ради денег для своей мамочки? Вместо того, чтобы просто бросить её?
- Заткнись!
- Или, может, она хочет лишь внимания, а как только ты насрёшь на неё и её проблемы, она поднимется и возьмёт жизнь в свои руки? Ты об этом варианте думала, а?!
Бретонка побледнела, а потом покраснела и сжалась:
- Ты тоже убийца. Что скажешь про Эрра?!
- Но он обманывал тебя, не оставляя выбора. Он предлагал свободу, но на самом деле ставил выбор так, что ты могла играть лишь под его и его дудку... И на самом деле ты ничем не была ему обязана. Я был там...
Авидо, тяжело дыша, поднял нож и трость и пополз подальше от стола:
- Было бы более мерзко его оставить в живых, чем запачкать себе руки его кровью... У него была возможность собрать армию, Го. Ему было похрен на тебя, понимаешь? И на меня тоже. Мы были лишь пешками.
- И я для тебя - тоже, по всей видимости!
- Нет... Нет, что ты...
- Я всё слышала! Кто в своём уме решает, жить или умереть человеку, на основе броска монеты, а? Мне что, простить тебя за это?
- Нет, нет, что ты! Можешь меня не прощать...
Авидо поднялся на ноги:
- Ладно, ты больше не пешка. Ты - ферзь. А я - король, которого зажали в шахе. Хочешь убить меня? Ну так давай. Сделай это здесь и сейчас. Дай мне достойную смерть!
- ...Я подумаю об этом. Потом.
Адлейн выпрямилась и потёрла дрожавшей рукой запястье под наручником:
- Но сначала я отомщу той твари, что меня пытала.
- Кому?
- Той черномазой агентше, со швами! Она влила мне в рот какую-то дрянь, от которой я не могла даже пошевельнуться, и избила до полусмерти.
- А, инспектор Хурмте. Правда, швы для меня это новость...
- Так ты её знаешь?!
Имперец издал смешок:
- Конечно. Она же меня чуть не убила в ту ночь. И зачем она тебя пытала?
Адлейн плюнула в сторону имперца, но плевок едва задел кончики его и без того грязных пальцев:
- Так я тебе сразу и сказала.
И, согнувшись и вытащив из мешковины нитку, собрала волосы в грязный конский хвост, не спуская с Авидо - и особенно его руки с ножом - диких, покрасневших глаз:
- Я вышла с другой стороны Забвения, чтобы из меня начали выбивать информацию просто так? Вы с Эрром не такие уж и разные, знаешь ли.
- О, даже больше похоже на старую-добрую Голгетию... Может, ты ещё и флиртовать начнёшь?
- Скорее я пересплю с Ноктюро, и он, знаешь ли, мне в лицо плюнул.
- Не могу не согласиться. У него есть свой... Шарм?
- Как у коня в стойле.
- Фи, какая неуклюжая отсылка к той дурацкой книге...
Бретонка слезла со стола и пошла к выходу:
- Это не отсылка. Это факт, золотце. И то, что я предпочту животное тебе... Ха-ха. Хотя, мне уже надоел этот маскарад. Ты даже не пытаешься сделать вид, что ужалена, дорогуша. Бывай.
- ...Что?
Адлейн, уже не оборачиваясь к Авидо, сделала шаг вон из камеры, растолкала локтями нескольких наблюдавших за заключительной частью их перепалки с Ингением преступников и с хриплым криком растворилась в толпе вооруженных заключенных:
- Кто тут раздаёт оружие, а? Дайте мне меч подлиннее, и покажите, где тут выход!
Авидо крепко сжал эбонитовый нож, а потом, как будто опомнившись, спрятал его на место. На выходе он прикрикнул на любопытных заключенных:
- Что смотрите? В театре, что ли, сидите? А ну пошли на свободу!
И пошёл искать Филиппа.

 

***

 

Ауреола Ингений застал сидящим за столом начальника тюрьмы; чуть поодаль, прижатый к стенке и с пробитой черепушкой лежал Джованни Цивелло – похоже, с ним успел побеседовать один из наёмников. Рапира самого Филиппа оставалась девственно чистой, хотя, тот имел привычку стирать кровь после всякого убийства, а посему Авидо не мог с точностью сказать, причастен ли Филипп к смерти остальных караульных – трупов в помещении насчитывалось порядка десяти, и беглые заключённые уже стягивали с них доспехи.
- Хорошие новости, дружище! – обратился Ауреол к Ингению, оторвавшись от накладных. – Кажется, Боевые Маги ещё не успели наложить руку на твою маску, так что она всё ещё хранится в арсенале среди прочего конфиската. Так же там должно быть несколько комплектов брони – снарядить заключённых новенькими доспехами было бы куда эффективней, нежели ждать, пока они закончат мародёрствовать. Займись этим, а мы с ребятами пока зачистим верхние этажи бастиона, - Филипп кивнул в сторону люка на потолке. – Кажется, несколько лучников засело на вершине башни, так что постарайся не схлопотать стрелу в… Кхм, не важно.
- Та старая побрякушка? - в глазах Авидо промелькнули поочередно сомнение, отвращение и сентиментальность: - Спасибо. Она очень много для меня значит... И броня для беглецов не помешает.
И, прежде чем выйти из комнаты, имперец коротко бросил:
- А от лучников избавьтесь побыстрее, но без излишнего изуверства, пожалуйста, - и бросил красноречивый взгляд в сторону валявшегося с пробитым черепом Джованни. Филипп, правда, его уже не слушал, да и Авидо его тоже: несколько секунд, и он уже сбегал вниз по коридору, мимо пыльных пустых дверей, мимо старых гобеленов, мимо надписей на стенах: "Осторожней, черти!", рвущихся сквозь темень...

Изменено 15 ноября, 2015 пользователем SnowK

[RottenSkeleton]

Спойлер

Финальная битва, акт третий с половиной.
Тюрьма.
Участники: MadSkeleton, SnowK.

Седьмое число месяца Руки Дождя, Имперская Тюрьма.
В холле башни Тюрьмы, точнее, уже на её подступах происходила настоящая сеча: увлекшиеся заключенные давили числом куда более подготовленных к бою, закованных в хоть и плоховатую, но всё же броню стражников. Выход был забаррикадирован столом, и, судя по всему, стражники совсем не хотели его открывать: Авидо с коротким смешком отметил, что его самое новое творение могло бы кого угодно перепугать не на шутку.
В самом пекле, напротив выхода, Авидо приметил Адлейн: бретонка весело металась с места на место, оглушительно громко смеясь, и при этом ловко отбивалась двумя узкими клинками сразу от трёх соперников. Имперец отвернулся: без сомнения, то был побочный эффект действия оков - без подавления воли Адлейн опьяняла даже та небольшая свобода, которой она обладала.
Её товарищам везло куда меньше: то тут, то там Ингений видел распластавшихся на полу с вспоротым брюхом или рассечённой грудью бывших заключенных, встретивших свою смерть в борьбе за свободу и так и не покинувших Тюрьму. Один из них, точнее, одна, худая девушка не больше чем двадцати пяти лет, с белобрысыми волосами, в которых проглядывала седина, с сухим лицом, смотрела пустыми серыми глазами в потолок, не замечая прилипших к окровавленному лбу волос...
Ингений прочитал заклинание и крикнул:
- Остановить кровопролитие!
Никакого эффекта. Имперец повторил, в этот раз войдя в холл и выломав из рук подвернувшегося стражника меч. От громкого - чуть ли не надрывно визжащего - голоса Ингения и звона брошенного на пол оружия остановились сначала задние ряды заключенных, потом передние и, наконец, уже стражники. Даже Адлейн перестала смеяться, как-то странно уставившись на Авидо, но ему было уже плевать, что она о нём думала. Он был в своей стихии.
Авидо вышел вперёд и, разделив собой заключенных и перегруппировавшихся вокруг стола стражников, обратился к ощетинившимся металлом и завернувшимся в кольчугу, но от этого не менее испуганным людям:
- Стража! Я требую, чтобы вы пропустили моих солдат на свободу.
Ингений провёл глазами по его противникам: это даже не легионеры, это простая городская стража. В стражу шли не для того, чтобы открыто сражаться так, стена на стену, фронт на фронт, и уж тем более не спиной к запертой своими же руками двери. Перед ним стояли люди, привыкшие к комфорту казарм и городской роскоши. У большинства из них были семьи. Кто-то даже мог стать ему другом, при всей его истории.
Самый старый из стражников, седой - и крайне загорелый - редгард гаркнул:
- Солдат?! Кем вы себя возомнили?! Вы простые преступники, так что возвращайтесь в свои камеры!
Авидо бросил на оратора взгляд, тем более что другие стражники сами раздвинулись, лишь бы не встать между Ингением и говорившим: это был человек старой закалки, должно быть, ещё во времена Кризиса бывший ветераном. Сложный человек. Переговоры обещали быть продолжительными. Но Ингений был готов к такому повороту.
- Мне казалось, тюрьмы были созданы не для того, чтобы в них сидеть вечность, а для того, чтобы проводить там определенный срок и уходить? Мои люди уже провели определенный срок - Элдарион, как можете видеть, его серьёзно укоротил.
- Вам казалось, и Элдарион здесь не имеет власти.
- Очень громкие слова, учитывая то, что происходит снаружи. Хотя вы можете лишь слышать, смотреть туда вы боитесь.
Стражники начали переглядываться меж собой, и Ингений улыбнулся редгарду - мол, ваш ход, коллега. Но тот совсем не растерялся и отразил ядовитые подколы Ингения:
- Пока что я не вижу здесь армии, способной тягаться с всем персоналом тюрьмы. И, кроме того, пока что мы разделяем вас от этих демонических статуй снаружи.
- Не такие они уж и демонические... Хотите, объясню, как они работают?
- Ага, так, значит, они ваши? Может, ещё и остановите их?
- Нет, не остановлю. Они не услышат моих приказов.
- Хм! Так я вас доведу до ближайшего окна и оттуда сброшу, а там вы сами их останавливайте как-нибудь. Как такой расклад?
Среди стражников послышались смешки, и Ингений, покраснев, как помидор, топнул ножкой:
- Думаете, вы самый умный, да? Да мы вас на одну руку и другой ка-а-ак прихлопнем, да, ребята?!
Среди узников послышались смешки, правда, нервные, и Ингений их понимал - мало кто захочет без брони против вооруженной стражи переть. А вот редгард, воодушевленный опаской противника, крикнул:
- Что, как с беспомощными драться - так это мы первые, а против своих же игрушек - так и струсил, и за других прячешься? Трус! Ненавижу трусов!
И, повернувшись к своим товарищам, потряс кулаком в воздухе:
- Трус не идёт в стражу!
- Трус не идёт в стражу! - ответили ему хором стражники, вдохновленные этим неожиданным выкликом... А Авидо поднял руки:
- Ну что же, коли вы решили геройствовать, то и конец примете геройский! Я вызываю тебя на дуэль!
- Что, неужели я оскорбил Его Святейшество Освободителя Черни? Ну что же! По всем правилам, имперец...
Ингений забрал меч подлиннее у альтмера с подбитым правым глазом и, помахивая им в воздухе, чтобы привыкнуть к весу, сделал шаг вперёд:
- Ну что же...
Редгард сделал выпад, и меч вошёл в тело Ингения - но тут же вышел с другой стороны. Вояка, явно не ожидавший такого, сделал лишний шаг, не успел развернуться - Ингений сделал надрез на правой руке и ударил тростью по ногам. Старый стражник рухнул на землю:
- Нечестно... Удар тростью...
- Тут я устанавливаю правила, запомни это, - Ингений сделал колющий удар мечом в ногу редгарда; тот вскрикнул и задрожал от боли. Позади послышалось движение, но Авидо поднял руку:
- Только я могу остановить статуи во дворе.
Ингений бросил из-за плеча взгляд на испуганные лица стражников и показал пальцем на пытавшегося вытащить меч из ноги вояку:
- Вот оно, истинное лицо храбреца из стражи. Пока вы держите меч в руке, пока вы дерётесь с безоружными, вы храбрее львов, величавее драконов. Но стоит вам самим получить дозу холодного железа в ногу, как всё это исчезает, и из воплощений светлой справедливости и праведного гнева вы становитесь обычными калеками.
И, повернувшись, ткнул пальцем в оторопевших стражников:
- Я изучал ваши чёрные души на протяжении пяти лет, и пришёл к выводу... Такова человеческая природа: притворяться чем-то большим, чем мы сами, но прятать за масками трусость, черствость, алчность, похоть. Хватит отрицать свою истинную природу! Я вижу вас насквозь.
Удар кулаком по груди:
- Мы - лица без масок, горящие глаза в тени, тёмная сторона Империи. Настал наш час! Так что - с дороги, и пропустите моих людей!
Узники поддержали его слова - диким ором, топотом ног, размахиванием оружия. Авидо бросил на них короткий взгляд и увидел Адлейн, с довольным выражением лица стоявшей на заднем плане. В её глазах оставались отголоски того яда, который он заслуживал после того случая в камере, но... Ему было плевать?
Нет. Ему не было плевать.
Это были его люди, и ему было не всё равно на их мнение.
Авидо улыбнулся ей в ответ.
Перепуганный стражник средних лет с выражением звериного ужаса на лице - крикнул:
- Так и быть! Мы пропустим вас, если вы обещаете нас не убивать, и остановить эти статуи!
- Даю честное слово и клянусь на имени Элдариона, что вас никто здесь не тронет. Главное не пытайтесь убраться подальше в тюрьму. Я не отвечаю за действия тех беглецов, которые здесь не присутствовали.
- Нас это устраивает, только уйдите уже отсюда!
Стол отодвинули за считанные секунды, а пока в полку Авидо прибыло: из глубин тюрьмы вышли орк-колдун, накинувший на своё туловище сразу три кольчужных кирасы и связавший их рукава тремя узлами, и его "подчиненные", снаряженные куда скромнее; вслед за ними вышел и Донни Аллеций. Стражники-дезертиры сжались в углу, и бывшие заключенные вступили с ними в мелкую потасовку за оружие и броню. Наконец, через полминуты они были готовы выходить.
Внутренний дворик Тюрьмы приветствовал Авидо криками ужаса, смерти и лужами крови. У эбонитового конструкта не хватало наплечника и руки - по всей видимости, кто-то всё-таки смог добраться до каменного плеча и разбить его молотом - и из-за этого он ходил неуклюже, переваливаясь с ноги на ногу и пытаясь не потерять равновесие на каждом шагу, что не мешало ему настигать каждого легионера из продолжавших оказывать сопротивление защитников Тюрьмы по отдельности и жестоко расправляться с ним. Ингений отдал конструкту приказ остановиться - в общем-то, теперь от него было бы больше вреда, чем пользы, так как он всё-таки должен был убивать всех в броне стражи, и многие заключенные теперь ею щеголяли по дворику.
Адлейн бросилась вперёд, похожая на молодую лань, и с вершины башни в неё полетели сразу три стрелы - Филипп ещё не расправился с лучниками. Вслед за ней, не особо задумываясь о последствиях этого решения, побежали и остальные "одичавшие" заключенные, громко улюлюкая и издавая больше похожие на звериные, чем на человеческие звуки; лишь единицы из них утруждали себя произношением отдельных, как правило, грубых слов. Следующие несколько стрел убили двух из них, и они, громко ревя, упали на землю и больше не поднялись - не столько от стрел, сколько от того, что другие заключенные бежали прямо по ним, не обращая внимания на происходящее. Эта волна перерезала дворик и выбежала к заблокированным камнеломами Авидо воротам, после чего либо разбежались кто куда - лишь бы не оставаться на месте под стрелами лучников, всё-таки самоубийц в рядах этой маленькой армии не было - либо полезли в оставшиеся между конструктами щели. Кто-то побежал на стену. Через минуту после этого Авидо заметил, что этот кто-то, старая хаджитка с грязной серой шкурой, попросту сиганула со стены вниз, видимо, рассчитав, что упадёт на все четыре конечности, как кошка. Больше он её никогда не видел.
Вслед за "дикарями", которые привлекли внимание лучников, последовали "основные силы": орк-колдун и его люди по приказу Авидо послали несколько достаточно больших огненных шаров в вершину башни и прикрыли себя и остальных щитами, а потом Аллеции вместе с Авидо бросились к арсеналу. Действовать надо было быстро: кто знал, что могли припасти в рукаве лучники с башни...
И они не разочаровали Ингения - стоило только страже оправиться после огненного шара, как с башни посыпался град стрел. Орка-колдуна подбило сразу тремя, правда, две из них застряли в кольчуге; Адлейн едва успела избежать сразу четырёх снарядов; одна из стрел прошмыгнула у Авидо под самым ухом. Никакой камнелом так высоко не залезет... Оставалось надеяться лишь на Филиппа, который, как назло, опаздывал.
Не на шутку перепугавшись, он потёр ушную раковину, которой едва не лишился, и крикнул:
- Ауреол, мать твою, убери уже лучников!
Несколько секунд стрелы продолжали падать дождём... Но потом резко закончились, и, после нескольких мгновений гнетущей тишины, на вершине башни послышались крики. Авидо прищурился: несколько фигур боролись между собой, это было ясно... Но кто победил бы?.. Но нельзя было тратить время, которое Филипп для них выигрывал.
- Всем в арсенал! Хватайте всё, что может защитить от стрел!
И, как и полагается командиру, рванул в укрытие первым.

В помещении было темно и тепло. Пахло смазкой, пылью и старым деревом, кажется, осиной. Те остатки запасов брони и оружия, что стражники не забрали себе, качеством не поражали, но это было лучше, чем ничего. Бывшие узники тут же вступили в настоящую потасовку - каждая кольчужная перчатка становилась поводом для выбитого зуба. Авидо не особо пытался их приструнить - пусть развлекутся, да и дисциплина тут была бесполезна - а направился сразу туда, где на полке лежала позолоченная маска, из-за которой уже начали драку сразу четыре заключенных, которые, правда, тут же отступили: если пахан решил что-то себе забрать, это его право, и Авидо был сейчас для них паханом из паханов. Ингений не обратил на это особого внимания и, недолго думая, нахлобучил маску на её законное место, застегнул пряжку на ремне...
Это была не его маска. Это была маска Меркурио. Но она была очень похожа на его старую маску. Те же очертания отверстий для глаз, та же духота, преследовавшая тебя, куда бы ты не посмотрел... И та же тьма повсюду, кроме маленьких глазниц. Тьма успокаивающая, тьма защищающая. За долгие годы он уже успел серьёзно привыкнуть к этой тьме. Её возвращение после такого резкого ухода - тогда, в Башне Белого Золота, в сокровищнице - было бальзамом на израненную событиями этого безумного, безумного месяца душу Ингения.
Но сейчас он понимал, что в этой тьме, в том числе, пряталась его собственная тень - те самые тёмные стороны его души, с которыми он теперь должен был бороться. То самое зло, которое он хотел искоренить. То, что было в каждом человеке и то, от чего он хотел очиститься.
Это была не его маска. Так что она была лишь временным трофеем. Когда всё закончится...

Вышел Авидо - как полагается, первым - наружу как раз вовремя, чтобы увидеть, как с вершины башни с криком падает человек в броне городской стражи и луком в руках, а сбросивший его человек поднимает меч рукоятью вверх - значит, Филипп выполнил свою часть задачи. В дворике уже теснились заключенные, а остатки стражников, по всей видимости, либо прятались в башне, либо были уже мертвы. Ингений рассудил: тем лучше. Они бы только мешались под ногами и тормозили движение, не больше. Всё равно перевес уже давно был на стороне сбежавших заключенных.
- Эй, тишину мне сделали!
Заключенные умолкли, и все взоры обратились в сторону Ингения, а он взобрался на лестницу. Сквозь узкие щёлочки маски было видно лишь море лиц... Такое же море, как тогда, в Корроле. Ингений поднял голос:
- Я обещал вам свободу - вы её получили. Что вы будете делать с ней дальше - не моё дело. Я собираюсь со своими камнеломами штурмовать Торговый квартал и грабить и убивать всё, что у меня на пути. Не хотите возвращаться к той жизни - ваша правда! Идите на все четыре стороны. Но если вы хотите вдобавок к свободе и брюхо набить, или набить себе кошелёк - лучшего шанса не найти--!
Сзади Ингения обхватила сильная пара рук и приподняла вверх, и знакомый голос прогудел:
- Да скамп тебя побрал бы, коротышка!
И что-то швырнуло его вниз, на лестницу. Авидо выронил трость - да чёрт побери, почему к ним ремешки или цепочки не приделывают, чтобы они под рукой оставались? Может, наручники какие-нибудь? - и, перевернувшись через несколько ступенек, с трудом остановился и поднял глаза: на пороге стояла Гоборра, а рядом с ней - раненный орк-колдун. Орсимерка прогудела, подняв руки:
- Слушайте меня! Зло порожает зло! Если вы поддадитесь советам этого коротышки, то снова вернётесь в клетку!!
- Зло?
Ингений поднял трость и, покачиваясь, поднялся на ноги:
- Ты зовёшь грабёж у грабителей - злом?
- Да, это зло!
- Зло - это когда ты отбираешь кусок хлеба у голодающего, когда убиваешь беззащитного, когда лишаешь здоровья молодого и жизни - провинившегося! То, что ты зовёшь "добром", отобрало у всех здесь собравшихся приличные куски жизни, пытаясь их "исправить"... Но злые ли мы?
- Конечно, злые! Вы же все убийцы, грабители, насильники!
Авидо рассмеялся:
- А по ту сторону баррикад что, зла тоже нет? Даже по твоему определению?
- Конечно, нет, там люди честные!
Ингений выпрямился:
- Нет, Гоборра, ты не понимаешь одного: нет в мире чёрного и белого... Есть только оттенки серого.
И, повернувшись к заключенным, поднял руки:
- Ну что, господа? Чью точку зрения вы принимаете - высокоморальной варварки, которая нас называет злодеями и отбросами общества, хотя сама едва выбралась из своей камеры, или вашего освободителя и спасителя, который принимает вас такими, как есть?
Общий крик воодушевления... Нет, не общий - кричали не все. Кое-кто не поддержал Ингения. Даже не кое-кто, а очень многие: далеко не все в Тюрьме были головорезами и маньяками, мародёрами и бандитами. Здесь были и действительно невинно оказавшиеся за решёткой люди, политические заключенные, которые обладали достаточным здравым смыслом, чтобы не атаковать имперские бастионы, едва выбравшись на свободу. В конце концов, далеко не все в Тюрьме были Элдарионами, и далеко не все считали себя частью личной армии карлика в золотой маске.
Ну и пусть - пусть. Пусть! Он дал им свободу, а уже потом они будут разбираться, что будут со своей жизнью делать. Не ему решать, возвращаться им в клетки или нет. Он не был богом, и вообще презирал богов, и никогда так их не презирал, как сейчас, когда видел столько обиженных ими людей, меров и зверолюдей. Какой бог создаст мир, в котором есть такая несправедливость? Какой бог создаст мир, в котором есть ножи, скуума, боль и неравенство, и нет света и тьмы, где вопросы жизни и смерти решаются не театральным взмахом руки или острой ремаркой, и даже не упорным трудом, а тупым везением или хитро подобранными связями? Какой?
- Ну что же, тогда вперёд!
Ингений сделал шаг вперёд и поднял трость:
- На Торговый квартал!
А потом, когда толпа взревела и пошла прочь из района, повернувшись, тихо бросил Гоборре:
- Ты мне ничего не испортила... Даже превосходно вписалась в наше небольшое представление. Иди, куда хочешь.
И, подхваченный общей волной, последовал вслед за своей новой армией...

***

- Гхр... Я сделала всё, что могла... Но, видимо, некоторые вещи не меняются. Люди не понимают добра и зла... Не то что мы.
Гоборра провела рукой по лбу и повернулась к орку-колдуну, который меланхолично смотрел на рвущуюся в ворота толпу:
- Прошло столько лет, а?
Орк кивнул и положил руку на сердце.
- Да, я тоже скучала по дому. Крепость в болотах...
По лицу орсимера пробежала волна меланхолии, и Гоборра натянуто улыбнулась:
- Энто правда, братишка. Нам туда больше нет пути.
Орсимерка стянула тряпку со лба и сцепила ею дикие сальные волосы в некое подобие конского хвоста:
- Осталось только идти на Запад, братишка. Идём. Нас ждёт Орсиниум.

Она многое пережила. Сомнения. Злобу. Боль. Предательство. Смирение. Но из всего этого действительно что-то выгорело: пророчество Ралема было верно. Она освободилась от пут лжи и теперь чётко видела свет и тьму в сложном мире людей, мире, в котором всё было сложнее, чем в её старой крепости.
Гоборра больше не хотела пива.

Изменено 15 ноября, 2015 пользователем MadSkeleton

[SnowK]

Спойлер

Финальная битва, акт четвёртый.
Торговый Квартал.

Участники: MadSkeleton,Gorv Prisoner-Boratino, Potay, SnowK.

 

Седьмое число месяца Руки Дождя, Имперский Город, северо-восточная стена.
Видя стремительно приближающегося конструкта, трибун Мид отрывисто выкрикнул.
- Солдаты! Разойдись!
- В стороны! - повторил приказ капитан.
В мгновение ока все бойцы Легиона оказались по разные бока от ворот, и врезавшийся в них голем вылетел на пустую улицу, после чего покосился на один бок, зацепил разбитым плечом землю, пропахал с десяток ярдов на животе и, наконец, замер.
- Обратно! - вновь скомандовал трибун, наблюдая несущихся за живым тараном с ревом и улюлюканьем беглых преступников всех мастей.
- Сомкнуть строй!
Слегка засуетившись, легионеры вернулись в шеренги и выставили щиты вперед, намертво блокируя ворота собственными бронированными телами.
- Лучники, залп!
Под звон тетив в полет сорвалось чуть более полсотни стрел, нацеленных на разношерстный сброд.
- Сколько там, скамп подери, легионеров?! - взвизгнул Ингений, уже совсем не радовавшийся своей инициативе - теперь идея остаться в Тюрьме звучала лучше на порядок... Но у него оставались ещё три камнелома. Имперец, спрятавшись за спиной пленника покрепче скомандовал:
- Щиты вверх, защищаться от стрел!
Щитов, правда, было мало, и далеко не каждый бывший заключенный пережил залп стрел; и без того не впечатляющая армия дрогнула и побежала обратно, но столкнулась с бежавшими вслед за Авидо и его армией камнеломов - золотого и двух каменных. Ингений поймал взгляд Адлейн и отдал приказ:
- Камнеломы, уничтожить легионеров в воротах!
Конструкты ринулись вперёд, и заключенные рванули в стороны, пропуская их. Золотой камнелом бежал куда быстрее своих собратьев - Авидо использовал для его создания душу золотой святоши, так что в мобильности и сообразительности он превосходил любое его творение - и, обогнав остатки "армии" Филиппа, на полной скорости вломился в не успевшую уйти с его дороги живую стену из щитов... А потом за ним последовали и каменные.
Ингений ухмыльнулся под своей маской и скомандовал:
- Армия свободных, в атаку!
И заключенные, воодушевленные новым поворотом, бросились вперёд, поднимая щиты, чтобы защититься от стрел. Авидо бежал впереди их, воинственно размахивая своим эбонитовым кинжалом, и даже не остановился, когда одна из стрел попала прямо в лоб его маски, оставив неглубокую царапину - пусть, всё равно эта маска ему не принадлежала, зато ему принадлежала эта армия, эта разъяренная толпа людей, некоторые из которых в первый раз за много лет увидели голубое небо и были готовы идти на смерть, лишь бы не вернуться в душные камеры...
И последняя схватка обещала быть жаркой.
Камнеломы Авидо ворвались в живую стену из легионеров раньше, чем она успела расступиться, освободив путь заключенным, и те ворвались в район... Чтобы оказаться окруженными: стоило бывшим пленникам оказаться там, как их доблестный полководец бесследно исчез из толпы, оставив своё войско помирать. И потому, пожалуй, его план был наиболее блестящим: зажатые со всех сторон, заключенные стали сражаться с наибольшим остервенением, до последней капли крови, вдыхая последние глотки воздуха, которые им остались.
- Стреляйте по людям! Конструктов оставить! - скомандовал Мид и, упершись ногой в чан с кипящим маслом, перевернул его на головы отставшим от основной массы заключенным, еще бежавшим к воротам, - Где дробящее?
- Ящики слева, сэр!
Трибун рванул крышку вверх и вытащил серебряный двуручный молот, перекинув щит на спину.
- Пиан, лови! - быстро сориентировавшийся капитан с видимым трудом поднял брошенное вниз оружие, перехватив клеймор в левую руку, - Убей правого!
- Понял!
- Когорта, разбиться на группы! Уничтожьте големов!
Беглые преступники и впрямь вели себя подобно диким зверям: если легионеров удавалось отделить друг от друга, то бедолаг рубили и резали, не щадя. Но, как считал Мид, если убрать конструктов, ломающих строй, то у нападавших не останется шансов.
- Потай, слушайте меня! Видите статую слева? Вы сможете с ней справиться?
- Хм... - Волшебник задумчиво потёр подбородок и прищурился, разглядывая свирепствующего голема, его взгляду предстало сплошное мельтешение различных схем Зачарования, которыми был покрыт конструкт. Но, надо было признать, даже в нём куда проще было разобраться, чем в самом Тите Миде, который представал, то в образе решительного и крайне жесткого военачальника, то своего человека и умелого слушателя, то боевого товарища. Потай пытался разобраться, как же держать себя с таким человеком, но к однозначному выводу так и не пришёл. - Было бы интересно разобрать его и посмотреть, что внутри. Но надо подобраться ближе.
Маджесто не узнавал Торгового района, подбираясь к разбушевавшейся статуе - кругом полыхало пламя, люди убивали и умирали, а ведь всегда несколько недель назад именно тут они обедали. Волшебник заозирался, ища взглядом "Купеческий Трактир". И не смог сделать этого! Просто невероятно, как война исказила город. Впрочем, сейчас его задача была посложнее, чем просто найти трактир.
Он подобрался к самой линии столкновения. Голем и правда был прекрасен даже если смотреть на него глазами не-зачарователя и не видеть всех этих восхитительно сложных схем и структур, которые позволяли ему двигаться. Потай невольно залюбовался ужасным орудием, похожее ощущение к него вызывали аминукули двемеров, но там, насколько он сумел разобраться, всю работу выполняли сложные внутренние механизмы, лишь движимые энергией душ. Впрочем, хотя и жаль было ломать этакую красоту, медлить не следовало, иначе эта красота запросто могла сломать тебя.
- Смотри внимательно, десятник! Понял? Внимательно! - проревел Потай, подтянув к себе ближайшего сержанта и указывая на едва удерживаемого легионерами каменного истукана. Перекричать шум битвы было непросто, но сержант вроде бы услышал его и отрывисто кивнул. Маг, казалось, начал узнавать отдельных легионеров или же воспалённое сознание уже начало обманывать его. Вон тот, кажется, был в Лейавине. И этот, и вон те двое. А этот... Маджесто помотал головой. К скампам скрибячьим! Он выхватил из кармана крохотный камень душ, едва шевеля губами произнёс заклятье Иллюминации, лишь слегка искажённое, как могли бы заметить сведущие в Высоком Искусстве, сфера действия заклятья была обозначена отрицательной величиной, направленной внутрь на объект. Камень завис над ладонями чародея и засиял теплым желтым светом, который, как не удивительно, словно бы и не расходился от источника, создавая небольшой световой шарик. Маджесто легко толкнул его в сторону конструкта, который был чертовски увлечен, разламывая очередной щит. В момент столкновения, шар взорвался, окутав голема световым облаком. Поверхность статуи расцвела всеми теми схемами, что до сих пор видел лишь один Потай, однако никакого вреда от этого конструкт явно не ощутил. По рядам легионеров пронёсся вздох. То ли удивления, то ли восхищения, то ли разочарования, магу сложно было судить. Он снова притянул к себе десятника и указал пальцем на голема. - Видишь круги у него на шее? Сзади, сзади, сейчас извернется, вот-вот. И на плечах, во-вон там, маленькие такие? Это критические точки плетения. Сильно ударишь, может быть и отключится. Вот, смотри.
Привычный холод пробежал от локтя к ладони, и ледяная стрелка, маленькая, острая и злая сорвалась с его пальцев и со свистом вонзилась в едва заметную точку на локте чудовища. Тут же узоры на его теле, все еще видимые всем, мигнули красным, а та их часть, которая тянулась от пальцев до места попадания просто погасла. Рука монстра развалилась, лишённая подпитки. Истукан неистово взмахнул бесполезной культей и ринулся в бой уже с одной лапой.
- Да вы никак издеваетесь, господин Маджесто? – недовольно прошипела сидящая неподалёку от Потая Лайла – волшебница не принимала активного участия в бою, однако, несколько мертвецов, выжатых ею из собственных побрякушек, сейчас разгуливали поблизости и исполняли роль мальчиков для битья. – Хотя, знаете, я бы вам даже поаплодировала, если бы сама недавно не потеряла руку!
Потай лишь покачал головой, приподнял Лайлу и отвёл подальше – в безопасное место. Мид же, одобрительно кивнув вслед удаляющемуся Маджесто, отдал новый приказ.
- Лучники, прекратить стрельбу! За мной, в рукопашную, ребята!
Выхватив длинную имперскую булаву, он сбежал по лестнице, и сам принялся орудовать, обрушивая удары на головы врагов и расчищая себе путь к уже практически оказавшемуся в тылу золотому голему, в то время, как капитан и волшебник отвлекали на себя двух других.
Идея покрыть камнелома золотой оболочкой была крайне удачна. В силу мягкости металла удары булавы, столь опасные для каменных собратьев, этому чудищу были, что мамонту болт. И как ни старался молодой военачальник, эту махину ему было не расковырять, а удары золотых кулаков становились все яростней и на второй минуте боя один из них пришелся ровно в центр щита Мида. Металлическая пластина отчаянно взвизгнула и выгнулась в обратную сторону, зажав отлетевшему на несколько ярдов назад трибуну руку.
- Неплохо. - кашлянул Титус, поднимая взгляд.
Подобно разъяренному быку конструкт загудел и понесся на легионера с явным желанием его растоптать, но в последний момент тот собрал волю в кулак и отпрыгнул вбок, а пролетевший мимо монстр попытался затормозить, но остановился лишь благодаря стене. И тогда трибуна осенило: он принялся гроко кричать и стучать булавой в гнутый щит, привлекая внимание голема. Искусственный атронах взвыл и взял разбег пуще прежнего. Резко сгруппировавшись, командир сделал кувырок вперед и проскочил между ног у живой статуи, тут же протаранившей стену Палаты имперской торговли. На секунду все замерло, а после все здание содрогнулось и на заточенного в камне аурил осыпались потолок, деревянные перегородки,столы и сейфы, в общем, все, что находилось на втором этаже, надежно погребя отчаянно пытавшегося выбраться голема.
- Да! - воскликнул Мид, вскинув руки в победном жесте.

 

***

 

Лайла завистливо наблюдала, как веселится имперская рать – в отличие от них с Потаем, прячущихся в проулке между магазинами.
- Снимите с меня уже эту дурацкую колодку! Я этих истуканов одной левой! – воскликнула девушка, ударив кулаком по воображаемому оппоненту. – Буквально.
- Тем более, что только левая у тебя и осталась. - язвительно заметил Маджесто, хотя сердце его болезненно сжималось при каждом взгляде на нахохлившуюся Лайлу. Он ругал её вслух за неосмотрительность, но в душе винил себя одного, что не приглядел за ней, когда сам же и лишил её возможности обороняться. - Вот скажи, что ты там искала без меня? Мне тебя на привязи таскать?
- Да вы и так с меня глаз не спускаете! А если бы не нацепили на меня эту штуку, - Лайла в очередной раз помахала наручником перед лицом Потая, - То я бы не оказалась в столь плачевном состоянии.
- Еще неизвестно в насколько плачевном состоянии ты бы оказалась, не сделай я этого. - Пробормотал волшебник, сморщившись. Девчонка, должно быть, прекрасно понимала, что чувствует сейчас её наставник, чем умело и пользовалась. Легионеры тем временем успешно разваливали "подсвеченного" конструкта, который теперь едва-едва отмахивался, прыгая на одной ноге. Маг потёр переносицу и, пользуясь временным затишьем, решился - Ты... Ты слышала о такой вещи... Гамболпадди? - Огонь, темно-красные своды, безумные вопли и лязг металла. - Есть такой... артефакт. Гамболпадди. - Искаженные яростью, смехом и еще Девять знают какими эмоциями лица ближайших друзей и соратников, окровавленные, разорванные и обожённые. Лица демонов. - Знаешь, что это такое?
- Нет, я не… Эй, господин Маджесто! – Лайла щёлкнула пальцами перед глазами у своего наставника, который, как ей показалось, на несколько мгновений выпал из реальности и будто бы разговаривал с самим собой. – Я здесь вообще-то! Не справа. Слева. С вами всё в порядке?
- А-а? - Волшебник вздрогнул и помотал головой. - Д-да, да. В полном. Просто несколько неприятных воспоминаний. Так вот, Гамболпа... Этот артефакт, он своего рода именной. Вроде колец Сангвина и бритвы Дагона, не такой мощный, конечно, но тем не менее, его тоже коснулась иномировая сущность. Шеогорат. - Маджесто выговорил его имя на восточный манер, с ярко выраженными "е" и "о", тогда как в Сиродиле его имя чаще произносили как "Шигарат" - Так вот, особенность всех подобных артефактов в том, что их структуры очень... гладко сплетены, что и немудрено, учитывая, кто и как их создавал. Ты видела схемы того голема? - Он махнул рукой себе за спину, где безрукое и одноногое создание добивали легионеры. Создание уворачивалось и умудрялось атаковать корпусом, ловко балансируя на одной ноге. - Как он двигается! Ну, точнее двигался. Плавно, никаких рывков, хотя в структуре сплошные построения Изменения. Я думал, можно соорудить нечто подобное для... ну, для твоей руки.
- Да, у меня тоже были мысли на этот счёт… - в единственном глазе Лайлы вспыхнул недобрый огонёк, но та не решилась растекаться мыслью по древу и рассказывать учителю о том, что могла бы пришить себе даже собственную руку и заставить её работать посредством некромантских ритуалов. – Но, эм… камень слишком тяжёл и груб для меня, а использование чужой плоти вы, скорее всего, не одобрите…
- Плоть? Ха, а спать ты после этого не побоишься? Есть у всех этих некромантских штучек несколько пренеприятнейших побочных эффектов. А если делать протез полностью самостоятельно, то он будет таким прожорливым, что сложно и представить. Однако, если использовать уже готовое плетение... - С этими словами Потай вынул из внутреннего кармана синий шелковый сверток. Прикосновение даже через материю к этому предмету вызывало тяжкие воспоминания, словно бы он только и ждал возможности. Тяжелые изломанные своды, силуэты в огне, хохочущие и вопящие. Бей, рази! Маг снова мотнул головой и положил сверток на каменный выступ. - Открой, посмотри.
- Это перчатка, господин Маджесто. - заключила Лайла, внимательно изучив содержимое. - Перчатка. На правую руку. Вы же понимаете, что она мне нужна как лысому расчёска!? Хотя... Если энергетические потоки внутри неё достаточно плотны, то можно... - девушка натянула перчатку на культю и закрепила одним из браслетов. В следующий миг Гамболпадди обрёл форму, сжал ладонь в кулак, снова раскрылся и... схватил волшебницу за грудь, но, не нащупав её, потянулся к ягодицам. - Что за дела? - одновременно смущенно и рассерженно воскликнула Лайла. - Оно меня... Трогает! Это отвратительно!
- Ну, зато у тебя теперь снова есть рука! Ладно, ладно, её нужно просто немного настроить, отсечь источник внешней воли и переключить к твоим оставшимся мышцам. Это несложно, почти вся работа уже сделана, хотя и... И со своеобразным юмором. Но чего еще ожидать от Бога Безумия? Вот, смотри, нужно продлить линию вот тут... - Маджесто крепко ухватил руку девушки и, пользуясь малым камнем душ как карандашом отметил нужную точку. При всех этих манипуляциях он старался не касаться перчатки ни коим образом. - Режем тут, вот так. Видишь, теперь она перестала трогать тебя в... в общем, перестала. А теперь вот отсюда и отсюда протянем линии к твоей культе... Вот так. Грубовато, конечно, но в полевых условиях лучше не пытаться сделать больше. Позже можно добиться полной... синхронизации. Но потребуется протянуть больше линий, зачаровать браслет, сопоставить зачарования, тогда она будет полностью как настоящая, а пока... Пока только так. - Маджесто развёл руками.
- Да, это всё конечно очень здорово, спасибо и всё такое... - Лайла сжала перчатку, чьи пальцы то и дело складывались в неприличные жесты. - Но что на счёт наручника? Вы снимите его или нет?
- Позже. Просто... будь рядом, хорошо? Ты же понимаешь, почему я не снимаю его с тебя? Чтобы никто не мог сказать, что ты хоть как-то повлияла на это сражение, чтобы никто не мог сказать, что ты управляла теми мертвяками, которые штурмуют Университет, этот браслет твоё универсальное алиби, понимаешь? И я сниму его, когда все это закончится или... или раньше, если это будет необходимо, потому я и говорю, держись рядом.  - Волшебник вздохнул, потирая переносицу, и криво улыбнулся.
- Лааадно… - нараспев произнесла Лайла и провела пальцем здоровой руки по перчатке. - К слову, откуда у вас вообще взялась эта... Гамбл... Штука?
- Эту штуку, - продолжил Потай, наблюдая за схваткой с каким-то ленивым равнодушием, - Я добыл в руинах Альд Даэдрота, развалинах крупнейшего во всем Морровинде святилища Даэдра. Храм Трибунала давно желал заполучить его в собственное пользование, но силёнок не хватало, сделать это самостоятельно. Ну и на волне дружбы между конфессиями Гильдия и подрядилась помочь в этом деле. Слухи ходили, что у наших там своих интересов немало, вот и решили сразу двух кагути убить. Собралось нас там изрядно, правда, в основном одним новички, почти все, кого из Сиродила прислали, меня в том числе. Ординаторы с нами, монахи Трибунала, ну, просто боевой отряд. Думали, кучка фанатиков нам не противник, сметем! Ну и смели. Вломились прямо через главный вход, еще удивлялись, почему такой удобный узкий коридор никто не обороняет, там ведь один человек пятерых сдержит, сплошные ниши да выступы. Набились в общий зал, довольные собой, и вот тут-то они и ударили. Да так славно, что я даже сейчас не уверен, что именно случилось.
- Знатная, наверное, была потасовка… - мечтательно пробубнила себе под нос Лайла, краем глаза поглядывая на безумие, творящееся прямо сейчас, и прямо у неё под боком. – Дядюшка бы оценил, и то, и это.
- О да! – продолжал Потай, пропуская намёки своей подопечной мимо ушей. - Помню, мы дрались, сначала все вместе, даже пытались какие-то построения сделать, потом поодиночке, каждый сам за себя, уже и не видишь... кто есть кто, просто убиваешь, чтобы не убили тебя. Помню очень ясно один кусок, ординатор в своих золоченых латах кидается на меня с воплем, заносит свою булаву, а я швыряю в него молнию. Прямо в его маску. И ведь даже и мысли не промелькнуло сказать ему что-то, остановить иначе. Дрожащими руками снимаю маску, она пробита над бровью, а под ней не лицо данмера, но разукрашенная рожа дреморы. Что это? Иллюзия? Маскировка? Не знаю. В общем... - Волшебник снова поморщился, глаза его остекленели - В общем, вышел оттуда я один и с этой перчаткой. Или мне показалось, что один. Но так или иначе, никто из отправленных, кроме меня, в Гильдию не вернулся, а Храм перед нами отчитываться не стал. Дреморы знают, как именно я получил эту штуку, иногда мне кажется, что я срубил её с чьей-то руки. А иногда, что вытащил из под подушки, представляешь? Но так или иначе, дело было сделано, как выяснилось, руины оказались очищенными, а меня, как единственного выжившего представили к награде и внеочередному повышению, хотя я до сих пор не до конца уверен, что именно я сделал. - Он вздохнул и перевёл взгляд на битву, похоже, легионеры одерживали верх. - Впрочем, довольно мрачных историй из прошлого, вернёмся к мрачной истории настоящего, а?
- А, всё равно скучно! - Лайла отмахнулась от Потая рукой - своей собственной. - Я-то думала, вы в юности сами увлекались даэдропоклонничеством... - девушка хихикунула. - Хотя, кто вас знает! Может, вы эту перчатку в награду от самого Шеогората получили, а историю эту выдумали - уж больно всё складно! Скажите ещё, что вы сам Неревар Возрождённый и... - волшебница отпрыгнула от разорвавшегося рядом с ней огненного шара. - Ну кто там ещё?

 

***

 

Прогулка по столичной канализации напомнила лидеру мятежного войска о старых и добрых (для него, а не для местных вампиров) временах, когда они с Сейдро, Николасом и прочими добрым людьми и ящером находили порядок в здешних местах за мешочек с золотом. Где теперь все они? Элдарион знал, что Сейдро теперь вернулся к службе в Легионе, а также принимал участие в сражении за Бруму. О судьбах остальных ему было неизвестно. Возможно, кто-то уже был мёртв, а кто-то - сражался за одну из сторон нынешнего конфликта. Поглощенный мыслями о делах давно минувших дней, эльф не заметил, как пропустил нужный поворот, и вместо запланированного Дворца вывел свой отряд на улицы Торгового Района.
Там вовсю кипела битва: как успел сообразить альтмер, его союзники были удачливее легионеров, и теперь теснили их к одной из боковых улиц. Быстро построив ряды в нужном порядке, эльф повел соратников в наступление.
- Берегись, враг по левому флангу! - разнесся голос трибуна, - Когорта, отойти за центральный циркуль! Плотнее стройтесь!
За спиной у Потая раздался вой и второй конструкт с пробитой молотом Аксия грудью повалился на землю, после чего офицер вновь взял в руки более привычный двуручный меч и начал подгонять солдат.
- Все слышали приказ! Быстрее ребята, в сторону дворца! Маджесто, не отставайте!
Стараясь оторваться от преследовавших их заключенных, легионеры поспешно двинулись в сторону Башни Белого золота, дабы перестроиться в изменившихся обстоятельствах.
"Загнанный в угол противник всегда опасен. Особенно когда он борется за свою жизнь. Зачем вообще люди цепляются за нее, за эту жизнь?" - рассуждал Элдарион, глядя, как легионеры перекрывают дорогу к дворцу. В лоб брать эту ощетинившуюся лезвиями мечей стену было просто безумием.
Внезапно воздух рядом с магом задрожал, и в желтых искрах перед ним возник дремора-посыльный.
- Эранос мертв. Моста больше нет, - прохрипела призванная из Обливиона тварь и исчезла.
Эти слова словно лавиной обрушились на чародея. Сперва он не понял, что произошло и стоял, ошарашенный. Затем горький ком встал в его горле, мешая дышать, толкая к глазам слезы. Эранос был последним звеном, связывавшим его с прежним миром. С жизнью до Войны. До Кризиса Обливиона. Это был друг детства, человек, с которым он под руку шел последние двадцать лет. Кулаки невольно сжались, зубы заскрипели ряд о ряд. Глубоко вздохнув, Элдарион расслабил плечи, хрустнул шейными позвонками, а затем позволил ярости выплеснуться наружу.
Колдун сделал несколько шагов вперед, оставляя за спиной свой отряд. Послав недобрый взгляд в сторону защитников столицы, он резко выбросил обе руки вперед. Два мощных электрических разряда сорвались с кончиков пальцев и ударили в плотный строй. Два тела, дымясь, упали на мостовую. Короткие пассы руками - и из раскрытых ладоней вылетел, расширяясь, огненный шар. Не успел он достичь цели, как эльф сделал круговое движение кистями и щелкнул пальцами, а перед ним возникли два Ксивилаи, потрясая громадными дреморскими секирами.
Бой закипел с новой силой, в темноте опять и опять вспыхивали маленькие молнии, снова заиграли свою страшную музыку клинки. Выбравшийся в тыл отряда трибун наконец смог освободить левую руку от обузы и, подтянув к себе Потая, максимально содержательно описал ему ситуацию.
- Господин Маджесто, мы в заднице. Мои люди способны удержать обычных противников, но появление Элдариона собственной персоной - это уже слишком. Он как тот золотой голем, только хитрый, быстрый, злой и сделает из меня гриль, если я подойду. Вы можете как-то отвлечь, обезвредить? Что угодно с ним сделайте... Я подслушал приказ генерала агентам. Ворота не откроют. Или мы справимся сами, или нам конец.
- От судьбы не уйдешь, да? - со странной веселостью заметил Маджесто, оглядывая потрёпанного боем трибуна. Он кивнул девушке. - Лайла, я обещал, что сниму с тебя этот браслетик сегодня? - Маджесто выдержал театральную паузу. - Но не прямо сейчас. Пойдём, побеседуем с нашим общим другом, господином Элдарионом, раз уж этого никак не избежать. Видят Девятеро, я пытался, пытался. Трибун, я сделаю всё, что в моих силах, но... будьте готовы атаковать, если представится удобный момент. Глупо было бы упускать его.
- Ваш язык без костей, господин Маджесто, уже стал известным по всей провинции. Более того, я лично с ним знаком, - прорычал Элдарион, - Вы увели у меня почти треть войска…
- Вот-вот. Я бы посоветовала вам вообще не разговаривать с господином Маджесто... - с усмешкой вклинилась Лайла. - Того глядишь, и оставшуюся часть войска у вас умыкнёт.
- И от лица кого вы говорите теперь? – продолжил эльф, одарив северянку пренебрежительным взглядом. - Гильдии Магов? Совета Старейшин? Или от лица руководства армии восстания?
- Ни то, ни другое, ни третье, господин Элдарион. Гильдия мертва, Совет не стал бы даже говорить со мной, а армия восстания... Что вы, нет никакой армии. Так, разрозненные группки отчаянно сражающийся людей. - волшебник пожал плечами, метнул недовольный взгляд на Лайлу и надел шляпу, которой до этого времени размахивал. Он приближался, тяжелый посох гулко бухал по разбитой мостовой в такт его шагам. - И одна такая у нас прямо здесь. И я подумал, возможно мой бескостный язык спасёт еще несколько жизней этой ненастной ночью. Что скажете? Или еще недостаточно людей погибло за вашу справедливость? - Потай отвёл руку в сторону, как бы указывая на воинов, внимавшим разговору магов с внимательной настороженностью. Он декламировал, явно работая на публику.
- Погибнут те, кто встанет у меня на пути, - уверенно, уже более спокойным голосом заявил альтмер. - Я не ставлю перед собой цели убивать мирных жителей и даже легионеров. Если вы расступитесь и позволите мне пройти к дворцу, чтобы выкурить оттуда крыс из Совета и поговорить с ними, ни одной жертвы больше не принесёт эта война.
- Не ставите, но тем не менее, сколько уже мирных жителей заплатили за ваши цели своими жизнями? - язвительно осведомился Маджесто. Он уже понимал, что переговоры так или иначе обречены зайти в тупик, иногда такое чувствуется с самых первых минут, и потому теперь просто тянул время. - Ради собственных целей вы толкнули страну в жерло гражданской войны. Скольких вы погубили? Сколько детей оставили сиротами? И продолжаете тянуть за собой людей. Я же предлагаю вам разорвать этот порочный круг, предлагаю всем вам! - повысил голос волшебник, хотя казалось, громче уже некуда. - Сложите оружие! Сложите оружие и сохраните свои жизни! Ради чего гибнуть здесь?!
- Верите ли вы сами тому, что говорите? - пришла очередь Элдариона язвить. - Каждого, кто взял в руки оружие, ждёт плаха. Что до моих людей - так каждый из них пошёл за мной добровольно. В отличие от легионеров, которые просто выполняют свою работу. И никто из них не остановится за шаг до конца, когда победа так близка. Посмотрите вокруг: город в огне. В каждом квартале наши союзники. Тут пан или пропал. Жребий был брошен. Отступать уже поздно. И одна половина тех, кто стоит здесь, не вернётся уже домой.
- Я гарантирую, именем трибуна Титуса Мида, всем сейчас сложившим оружие будет сохранена жизнь! - еще раз громко выкрикнул волшебник, искренне надеясь, что его инициатива будет поддержана самим Мидом. Ну или хотя бы не публично отвергнута. Не сейчас. Потай смерил эльфа неприязненным взглядом. - Ты говоришь, они пошли за тобой по собственной воле, но воля несведущего, непосвященного не может быть его собственной. Ты попросту одурачил их, Элдарион! Легионеры, по самой меньшей мере, получают деньги за свою работу, а за что сражаются твои воины? За обещания? Сколько их было? Брума, Коррол, Скинград. - продолжал громогласно перечислять битвы Маджесто, словно бы и не был причастен к поражением повстанцев в по меньше мере двух из них. - Ты можешь это прекратить, сохранить жизни тем немногим, кто еще почему-то верен тебе. Разве это так мало?
- Как же мне не хотелось этого говорить, господин Маджесто, - притворно тяжело вздохнул чародей, - Но именно Вы командовали моим войском во время взятия Коррола. Не изволите ли сообщить, какие цели преследовали Вы, присоединяясь ко мне? Каждый чего-то желает, и я могу дать этим людям многое. Я дал им шанс что-то изменить. И если не я, то их повел бы кто-то ещё.
- А я с самого начала знал. Легату Денару он никогда не нравился. - шепнул капитан Аксий на ухо неприметно стоявшему в третьем ряду трибуну.
- Старику никогда никто не нравился... Помимо Веллиндуса. Так или иначе, не думаю, что сейчас самое время кричать "солдаты, арестовать его". - трибун оглянулся на дворцовых стражников на стене центрального района, - Я бы на вашем месте продумывал план действий на тот момент, когда этот фарс закончится. Когда кто-нибудь из наших друзей решит попробовать пустить Элдариону стрелу в лоб, будет уже поздно.
- Вы уже дали смерть очень многим поверившим вам и горе их семьям. Теперь эти люди точно знают, что как бы плохо не было, всегда может стать еще хуже. Если бы не вы, они были бы живы и куда более свободны. - пропустив замечание про Коррол мимо ушей, продолжал волшебник, незаметно озираясь и терзая себя мыслью, сможет ли трибун как-нибудь использовать эту задержку. - Я лишь хотел взглянуть в лицо тому, с кем мне предстояло схлестнуться, взглянуть на ситуацию с другой стороны. Что же, я это сделал.
- Но вы ведь уже что-то придумали, верно, сэр? - вновь зашептал Пиан.
- Да. Только что. - неожиданно уверенно ответил командир, - Собьемся налево и прорвем левый фланг, уходим в сторону Эльфийских садов.
- А дальше?
- А дальше сам увидишь... Чего стоишь-то? Иди всем передавай.
- Что ж, - резюмировал Элдарион, - Свою выгоду и Вы ухватили. Посты и должности вашим родственникам, не так ли? Очень ценное умение грамотно оценить ситуацию. А теперь уйдите с дороги, или же мне придётся убрать вас силой, командир, - обратился он к старшему офицеру легиона.
- К сожалению, мы не можем этого сделать. – заявил Потай, на которого, по всей видимости, нахлынул внезапный приступ отваги.
- Да, благодарим за предложение, Элдарион. – поддержал Маджесто протиснувшийся между солдат Мид. - И, раз уж такая возможность есть... – имперец гордо выпрямился, - Мы выходим.
Трибун поймал на себе удивленные взгляды мятежников, слегка ухмыльнулся и рванул с места прямо на ближайшего из противников. Молниеносный удар враз раскроил парню череп и его содержимое с ног до головы забрызгало соседа. Раздался боевой клич и вслед за прорывавшимся сквозь толпу врагов офицером ринулись остальные легионеры отчаянно круша всех, кто попадался под руку. Казалось, на всех них нашло какое-то неожиданное безумие, посланное самим Шеогоратом. Но безумцы действовали слишком организованно для безумцев. Не останавливаясь и не оглядываясь они вновь бежали на дуговую улицу и все в том же темпе летели к воротам Эльфийских садов, уворачиваясь от посылаемых им вслед стрел. Замешкавшиеся хоть на секунду тут же гибли в мясорубке и трупы громоздились друг на друга.
- А теперь, ребята, расходимся! - надсадно закричал Титус,- Первая центурия направо, вторая - налево!
В тот самый момент ворота района отворились. Все дело было в легате Йорунне. Он с самого начала наблюдал со стен за всем происходившим, но в полутьме и отблесках пламени был не понять, кто же заполонил район. То ли заключенные уже все схвачены и битва затихла, то ли всех людей Мида перебили, то ли просто участники боя решили взять передышку. Но теперь он видел. Видел, как несутся по улице легионеры. Падают и снова бегут. Приказ трибуна он понимал. Он был один из тех немногих нордов, что не зря просиживали штаны на занятиях по стратегии в учебном корпусе. То была тактика под названием "бангкорайские тиски". И тут ему стало наплевать на все приказы всех генералов мира. Его союзник бился смело и отчаянно, а он будет стоять на стене? Нет.
- А теперь разворо-от! Раздавим их! - скомандовал имперец и гарнизон форта Эш, чудовищным усилием воли каждого из солдат пошел в обратную сторону, зажимая преследователей с боков, а легкая пехота Скайрима, выходя из прохода, уже кромсала их авангард. Луч надежды для Легиона вспыхнул с новой силой.
- Стоять! Ни шагу назад! - призвал к порядку своих людей Элдарион. Тотчас же за спинами мятежников вспыхнула огненная стена, и действительно стало ясно, что назад дороги нет. С удвоенной силой бросились они навстречу организованным рядам сил Империи, напиравшим с трех оставшихся сторон.
Сам предводитель восстания не остался в стороне: двое призванных им Ксивилаи, каждый из которых в полтора раза превосходил ростом любого человека, ринулись вперед, рассекая тела солдат легиона даже через стальные доспехи. Элдарион же, окружив себя электрическим щитом, посылал точечные электрические разряды в защитников столицы. Продырявленные и дымящиеся трупы с оплавленными доспехами валились на улицы один за другим. Но рядом с каждым из них лежали и союзники альтмера, поэтому ярость его атак лишь усиливалась от удара к удару. Вскоре он перешел на огненную стихию, и шары пламени, срываясь с ладоней эльфа, вырывали камни из мостовой, разбивали окна домов, разбрасывали противников в разные стороны, даже не всегда убивая. Один за другим гасли синие огни камней Велкинд на поясе чародея, использовавшее колоссальное количество энергии. Все меньшее количество сражавшихся окружало его - как друзей, так и врагов. Редкий глупец осмеливался приблизиться к колдуну, защищенному аурой молний и призванными из Обливиона существами.
- Ну-с, господин Маджесто... - многозначительно произнесла Лайла, глядя на Элдариона и его свиту. - Будете сражаться сами, или позволите мне с ним разобраться? Или, как всегда предпочтёте честному бою тактическое отступление?
- Иногда мне кажется, что это не могло закончиться иначе, будто какой-то недоумок где-то там, вне нашего видения и понимания, идиотски улыбаясь решил столкнуть нас лбами себе на потеху. - умело пропустив мимо ушей замечания про выгоду и тактическое отступление, ответил волшебник и даже очень натурально изобразил грустную улыбку. Между тем его ноги незаметно сдвинулись в первую позицию атакующего боевого мага прямиком из старого методического пособия Гильдии Магов. Он пробормотал себе под нос. - Должно быть, он решил, что это будет очень остроумно. Маленький иномировой засранец...
Обделённый вниманием противников, Потай ничуть не расстроился. Он кивнул Лайле, пробормотал заклинание Светоча, отнюдь не самое мощное, но в такой свалке вполне достаточно, и принялся подбираться к Элдариону. Надо признать, действовал тот эффектно, и темное небо над городом не раз озарялось всполохами от его заклятий. Редкий глупец попытался бы противостоять такой мощи напрямую. В конце концов, Маджесто даже заметил несколько велкиндских камней, лишний раз похвалив себя за рассудительность и трезвый расчет. Незаметный и незамеченный на фоне грандиозного побоища, он пристроился за спиной у Элдариона, взмахнул руками, и стремительная сеть, сотканная, казалось, из тонких полупрозрачных алых нитей впилась в тело мера.
Однако, как и в прошлый раз, не причинив особого беспокойства жертве. Не дожидаясь пока могущественный противник заметит его присутствие, Маджесто скрючил пальцы, вытянул руки и зашептал. Беззвучный поначалу, шёпот словно решил обзавестись эхом, он словно полз по мостовой, струился по стенам, хотя сам волшебник явно не повышал голоса. Из его скрюченных пальцев к сияющему в своём плаще молний Элдариону протянулись все те же алые нити. Только теперь они пульсировали и содрогались, словно от нагрузки.
Потай торжествовал, его щёки налились румянцем, а губы, всё еще шепчущие заклятье, лоснились, словно после обильной трапезы. Первым заклятьем он уменьшил и без того слабое природное сопротивление магии альтмера, а вторым выпил его тающие силы.
Элдарион, посылая очередной огненный шар в сторону легионеров, внезапно почувствовал, что его силы на исходе, что было весьма странно, учитывая тот факт, что он пополнил их запас лишь недавно. Бросив растерянный взгляд назад, он обнаружил хищно улыбающегося Потая, который выглядел уж слишком довольным, а затем почувствовал, что силы продолжают убывать даже несмотря на то, что сам колдун не использовал магию. В один момент сообразив, что происходит, чародей поглотил энергию очередного велкиндского камня на поясе и использовал отражение заклинаний. Ожидаемого эффекта это не дало, но магия перестала иссякать. "Ах ты, паршивец", - проскрежетал зубами Элдарион. В такой момент ему больше всего захотелось плюнуть в лицо хитрому противнику.
Однако, сделать этого эльфу не удалось – его, как и всех остальных привлекла внезапная вспышка ярко-синего света, озарившая весь город, и последовавший за ней жуткий вой…

Изменено 15 ноября, 2015 пользователем SnowK