TES: Обратная сторона монеты

[RottenSkeleton]

Спойлер

Финальная битва, акт пятый.
Дендрарий.
Участники: MadSkeleton, и его благодарности всем тем, кто помог ему настолько далеко зайти в графомании.

Седьмое число месяца Руки Дождя. Имперский город. Район Дендрария.
Меркурио поправил маску из ткани, закрывавшую его нос и рот, и перешагнул через мёртвого грязекраба:
- Перчатка у вас, верно?
Нишьен поморщился и положил свободную от посоха руку на грудь:
- Она здесь.
- Зачем?
- Чтобы мне не отрубили руку вместе с перчаткой.
- Разумно.
Хелбейн обернулся и бросил взгляд на тянувшуюся за ними вереницу некромантов в таких же, как у Нишьена и Меркурио, масках, разогревавших и выливавших в воду какие-то смеси:
- Некромант, как и любой маг, должен сначала думать, а потом делать. Любой, кто освоил магию, так или иначе научился мыслить. Третьего не дано.
Ноктюро отвёл глаза:
- Это... Интересный взгляд на вещи.
- Ты не согласен с моими идеалами?
Ответом было молчание. Хелбейн на ходу легонько стукнул посохом по полу:
- Это довольно странно. В конце концов, ты сам хотел стать магом, присоединиться к правящему классу в моём новом мире. С другой стороны, ты хочешь помочь моим планам претвориться в жизнь. Но при этом...
- Разумеется, я хочу помочь вам, Принц.
- И при этом ты не согласен со мной.
Меркурио провёл рукой по лбу:
- Я согласен с взглядами учителя Аккапари.
- А каковы они были?
- Создание нового божества, благодетельного и заинтересованного в смертном мире. Покровителя человечества.
- Для этого у вас уже есть Талос, - приподнял бровь Нишьен, и Ноктюро покачал головой:
- Вы неправильно поняли.
- Я всё правильно понял, на самом-то деле.
Нишьен отмахнулся:
- Боги не нужны тем, кто обладает силой и способен управлять своей судьбой. Всё, что ты видишь, это лишь подготовка к последнему броску... - И, посмотрев на оставленную Арианой метку, мрачно усмехнулся: - Эта змея рвётся высоко: она хочет проглотить Нумидиум. Имеет ли она на это право, или ей следует вернуться обратно в свою нору?
- Вы имеете право. И вы будете богом.
- Зачем?
Ноктюро схватил и крепко сжал руку Хелбейна, его большой палец впился в чёрную метку:
- Не ради меня, так ради Культа. Ради всех. Многие люди погибли, чтобы вы могли сделать этот последний бросок. Учитель Аккапари, Гвендолен, тот бородатый колдун, возможно, даже Ариана...
- Ариана...
Нишьен задумчиво провёл рукой по лицу:
- "Мертвецу не дано прикоснуться к божественному"... Могла ли она знать...
- Принц!
Меркурио сделал шаг назад, в тень, и Хелбейн обратился к спустившейся по коридору Кринш-Ай:
- Вижу, ты в порядке, значит, Дендрарий слабо защищен.
- Нет... Я послала туда нескольких поднятых орков-разведчиков. Судя по крикам и вспышкам, их убили. За считанные секунды.
Молчание.
- Считанные... Секунды?
- Ваше Высочество, нам нужно искать другой путь. Если мои догадки верны, в Дендрарии располагается весь орден боевых магов.
- ...Орден... Боевых магов?..
Сначала Нишьен открыл рот и начал вдыхать и выдыхать воздух, и лишь потом, медленно, мало-помалу, как лавина, начал расти его смех - зловещий хохот человека, у которого всё идёт по плану, а потом... Потом что-то куда более страшное. Кринш-Ай поёжилась; Меркурио отвернулся; некроманты остановились и умолкли. Хелбейн обернулся:
- Эти... Эти скоты... Поставили лучших своих людей... Охранять цветы! Вы слышали это?! Цветы! Я ожидал, что в Дендрарии будет самая слабая защита... Но, видимо, я просчитался!
И, ударив посохом по каменному полу, Нишьен возвестил:
- Видимо, самых умных из боевых магов перебили ещё в Шпиле мои покойные товарищи по Коллегии, иначе бы они таких глупостей не делали. Сегодня мы уничтожим этот мерзкий орден, и всех магов, которые встанут на нашем пути--!
- Вам это не кажется самоубийством?
Нишьен обернулся: Меркурио опирался на стену, сложа руки на груди, и смотрел Принцу Червей прямо в глаза.
- Там находится целый орден боевых магов. Это люди, которые специально подготовлены для борьбы с магами. Их там много. Они дисциплинированы. У вас нет шансов.
- ...У меня нет шансов?..
Принц сделал шаг вперёд:
- Как ты смеешь сомневаться в своём господине?!
- Любой маг должен сначала думать, а потом делать, Ваше Высочество, - голос Меркурио был холодным и резким: - Нам - вам - нужен другой план действий.
- ...Ты прав.
Нишьен провёл рукой по лбу и закрыл глаза:
- Действительно, это самоубийство... Разберёмся с боевыми магами тогда, когда я заполучу Нумидиум. Не раньше и не позже. Но тогда нам придётся возвращаться через--
Из рядов некромантов послышалось:
- О Король Червей, что за немыслимая тряпка этот пацан!
- Кто посмел это сказать?! - взвизгнула Кринш-Ай, и из рядов людей в чёрных капюшонах вышел альтмер с вырезанными из кости кольцами в бровях:
- Я посмел это сказать. Принц Червей - ха, какой глупый титул для неуча с громкими заявлениями! Ты даже не способен нормально поднять труп из мёртвых, а величаешь себя главой Культа Червей!
- Как ты смеешь... - Нишьен прошипел и сжался, готовый к атаке, а альтмер выбросил руку вперёд:
- Бам!
Вспышка заклятья, и Ноктюро, Кринш-Ай и Хелбейн вскрикнули от боли и, забившись в конвульсиях, упали на пол, а альтмер вышел вперёд и, наступив рукой на живот данмера, пошарил у него на груди и вытащил из-под плаща перчатку:
- Зря ты говорил, где носишь свою перчаточку, малец. А теперь скажи, как с её помощью управлять Нумидиумом.
- Никогда! - Нишьен прикусил губу до крови, но альтмер был непреклонен:
- На твоей стороне всего два человека, а я, в отличие от тебя, не чурался компании "отребья от некромантов". Если ты думаешь, что кто-то встанет на твою сторону--
Данмер дёрнулся, альтмер произнёс своё заклятье ещё раз, и Принц вскрикнул и, с трудом выдержав наплывшую боль, прошипел:
- ...Я не предам свою мечту!
- Мечту править миром? Стать новым богом? Или мечту установить магократию?
Альтмер выпрямился и с размаху ударил Нишьену сапогом под дых:
- Одно заклятье Безмолвия, или Отражения магии, или Поглощения магии - и грош твоей магократии цена. А без неё ты... Ты даже не умеешь продумывать свою игру на два хода вперёд, я уж не говорю о серьёзных политических играх, в которые ты впутался. Юный птенец! Ариане хватало грубой силы, чтобы удерживать Культ Червей под своим контролем, но у тебя нет ни силы, ни хитрости, ни интеллекта. Лишь бесполезная ящерица и босяк с эбонитовыми ножами. Всё.
- ...Нумидиум...
- Ноктюро, стой--! - стоило Кринш-Ай протянуть руку вперёд, как по её телу пробежала новая волна боли. Меркурио же, освобожденный жестом альтмера от мучений, поднял голову:
- ...Нумидиум активируется перчаткой и одним оружием: мечом или топором. Меч находится в Имперском дворце, а топор - у Элдариона. Никто не знает, что перчатка у нас. Мы должны были быстро проникнуть во дворец и забрать меч, а потом захватить власть над Нумидиумом.
Альтмер, внимательно слушавший имперца, кивнул, не заметив лжи:
- ...Звучит разумно. Может, я даже тебе поверю. В любом случае идиоту ясно, что наш приз спрятан где-то под дворцом...
Альтмер надел перчатку:
- Но для начала мне нужно проверить, действительно ли эта штука магическая...
И, помахав рукой в воздухе, кивнул:
- Да, я действительно чувствую некоторые флуктуации в полях... Положим, это то, что нам нужно.
- А что нам делать с ними? - обратился к альтмеру норд с чудовищной чёрной татуировкой на лице, и эльф ухмыльнулся:
- Разумеется--
Но, не успел он закончить свои слова, как позади появились вспышки заклятий, и некромантов накрыла настоящая снежная буря: по коридору шёл ровный ряд из ледяных атронахов. В стане колдунов наступило смятение, но альтмер с перчаткой - меньше всех пострадавший - не растерялся:
- Похоже, они решили бросить нам навстречу свои игрушки... Нельзя терять ни минуты! Мертвецов вперёд, и наружу! ЗА Кор-р-роля Че-е-е-е-ер-р-рве-ей!
- За Короля Червей!
Мертвецы хлынули вперёд одной волной и приняли второй ледяной залп на себя. Некроманты бросились вслед за ними. Нишьен бросился в сторону, и, никем уже не замеченный, спрятался в нише коридора.
Когда убежали последние некроманты, и в коридоре установилась тишина и темнота, голос Ноктюро спросил:
- Что нам теперь делать?
- Не знаю, - ответил Принц Червей, - Я... Я не ожидал такого исхода...
Данмер встал, его губы задрожали:
- Мои силы подготовили меня к встрече с противником, но к предательству я не был готов...
Короткий всхлип... И короткий подзатыльник.
- Возьмите себя в руки!
Нишьен пошатнулся и схватился за затылок, а Кринш-Ай потёрла запястье:
- Это лишь временное поражение. Некроманты умрут и так, и так. Главное - вернуть перчатку.
- Как?! Боевые маги точно узнают, что это за вещь, и если тот альтмер будет достаточно самонадеян, он даже не будет скрывать, что это за вещь...
- В любом случае, мы ещё ничего не проиграли, - вступился Ноктюро: - Мы всё ещё можем победить.
- ...Может быть.
- Мы должны победить, - вступилась Кринш-Ай: - Несмотря на любые преграды.
- Да...
Нишьен провёл рукой по лицу, и его лицо вновь приняло обычное суровое выражение:
- ...Смертным свойственно ошибаться... Я не потому потерял веру, что мы проиграли, а потому, что мы были так близки к провалу. Нам повезло, что эти идиоты не прикончили нас. Весь план... Держался на волоске.
- На самом деле... Нет.
Меркурио и Нишьен уставились на Кринш-Ай, и она оскалилась:
- Этот альтмер использовал заклятья яда... Но он как-то не вспомнил, что аргониане хорошо ему сопротивляются.
- Но... Ты же кричала от боли!
- Поверьте мне, Принц - если бы он попытался вас убить... Или узнал правду о Нумидиуме... - Аргонианка бросила взгляд на Меркурио, и тот хмыкнул и отвернулся, а Кринш-Ай жестко произнесла: - Я бы остановила его.
- ...Но почему ты не остановила его сразу?
- Чтобы нас потом убила эта толпа? Нет уж. Пусть побудут пушечным мясом.
Аргонианка посмотрела в сторону брошенных склянок:
- Думаю, не стоит терять и минуты: болезни и яды, которые мы распространили по канализации, скоро проникнут в ваши слабые молочные организмы. Нам повезло, что те атронахи заморозили некоторую их часть; огненные атронахи бы их испарили.
Меркурио хмыкнул:
- Слабые молочные организмы... А ты не так проста, ящерица.
- Кринш-Ай спасла меня в Шпиле... Хех, я уж и забыл про это.
Нишьен пошёл вперёд:
- Спасибо тебе за всё, Кринш-Ай.
Аргонианка поклонилась и последовала вслед за ним... А Меркурио, подняв несколько не закрытых и не разбившихся склянок и оттерев с них часть инея, последовал вслед за ними.

Как ожидалось, в Дендрарии уже творился настоящий хаос: альтмер и его некроманты были окружены со всех сторон и боевыми магами, и атронахами, и яростно пытались выбраться из окружения, посылая в своих противников мертвеца за мертвецом и залп за залпом. Боевые маги отвечали залпами мощных разрушительных заклятий. Положение казалось безнадёжным, казалось, ещё немного, и некроманты дрогнут и окажутся уничтожены...
Из люка вверх, высоко в воздух, взмыла одинокая фигура в чёрном плаще и с посохом в руке. Нишьен Хелбейн, Принц Червей, взмахнул посохом:
- Проклятье Гипотимии!
Посох засветился ярким красным светом, и от боевых магов и атронахов в сторону Нишьена направились потоки энергии - как жизненной, так и магической - высасываемые посохом. Боевые маги отправили в данмера залп, но он избежал заклятий, резко спикировав вниз и атаковав альтмера с перчаткой... Взмах руки - и заклятье, одним махом истратившее почти всю высосанную Нишьеном энергию, оторвало руку альтмера по самый локоть, а сама рука улетела в другую сторону района, к Башне Белого Золота.
- Ублюдок! - выкрикнул альтмер, хватаясь за свою рану, но никто его уже не слышал. Нишьен полетел вслед за рукой, бросив:
- Культ Червей, в атаку!
Некроманты ринулись вслед за Принцем, строй боевых магов дрогнул, и чёрная волна, бросавшая то в одного мага в доспехах, то в другого самые страшные, извращенные, мучительные заклятья, какие можно было только представить, вырвалась на свободу...

- Принц! Подождите меня!
Ноктюро вылез из лука и, избегая выстрелов разрозненных боевых магов, бросился вслед за данмером. Кринш-Ай, едва высунувшись из люка, крикнула ему вслед:
- Стой, Ноктюро! Мы так за ним не успеем! Действуй по плану!
Но имперец уже её не слышал и скоро исчез где-то меж деревьев.
Кринш-Ай выдохнула, взяла в руки свой кинжал - серебряный, с резной костяной рукояткой и гравировкой на лезвии - и достала из сумки кожаный чехол для свитков, а потом заложила его меж зубов. То, что лежало внутри, ответило на это возмущенным хрустом, но лучшего способа сохранить его в целости и сохранности до самого конца Кринш-Ай и представить не могла.
Её цель была проста - не дать боевым магам подбить Нишьена, и использовать свой свиток лишь тогда, когда настанет лучший момент. То есть, затянуть как можно больше боевых магов в бой.
Но для этого нужно было отвлечь их командира, который уже отдавал приказания другим боевым магам...

***

Принц Червей летел над Дендрарием чёрной тенью, и ветер хлестал его по лицу. Вокруг сияли вспышки заклятий. Горели огненные стрелы. Трещали молнии. Но данмера в чёрном плаще это слабо волновало, ведь большинство из них было выпущено с такого растояния, что он успевал избежать столкновения. Принц Червей был ветром, воздухом, газом. Его нельзя было не то что ударить, даже задеть. Нишьен подумал, что редко чувствовал себя таким свободным, как при левитации, и, если задуматься, он ни разу не левитировал с той ночи в Шпиле...
Наконец, он достиг того места, где, казалось, упала рука альтмера с перчаткой: внизу стояла статуя Джулианоса, и оторванная конечность, по всей видимости, была где-то в кустарнике чуть слева от статуи. Нишьен проверил, нет ли там спрятавшихся боевых магов, а потом спикировал вниз: полёт, конечно, дело хорошее, но надо и честь знать. Ему предстояло ещё отобрать Копьё у Джубена и захватить власть над Нумидиумом. Следовало беречь как свои собственные силы, так и заряд его нового посоха.
Данмер опустился на землю и направился к кустам, глазами разыскивая свой трофей, но видел лишь траву, ветки, цветы... Где же рука?.. Нишьен сделал один круг вокруг статуи, и вот позади уже послышался грохот доспехов - боевые маги, сомнения не было. Заметили Принца Червей и на стенах - об поднятый им защитный щит ударилось несколько стрел. Время поджимало.
Нишьен поднял глаза вверх.
- Там!
Перчатка вместе с рукой висела, полусогнутая, зацепившись за согнутую руку статуи Джулианоса. Нишьен, недолго думая, взлетел вверх, к перчатке - и схватил её, а потом, стянув перчатку с мёртвой конечности альтмера, с торжеством на лице натянул её на свою рук и взмыл в небеса. А там за ним раздался взрыв, и в небо ударил голубой луч...

***

- Я тебя помню, имперец. Видимо, сами боги сделали так, чтобы мы встретились здесь и сейчас.
Руфус поднял клеймор:
- Ты был одним из тех, кто убил мою кузину, графиню Брумы Нарину Карвейн. Что ты скажешь в своё оправдание?
Меркурио был не в лучшем положении: позади - статуя Стендарра и изгороди, спереди - норд с стальным, по всей видимости, зачарованным мечом, справа - боевые маги с некромантами, и обе стороны не больно желают ему долгой и счастливой жизни. Проход к Нишьену был закрыт. И, наконец, самое неприятное - гадкий голос под самым ухом, трещавший:
- Что ты стоишь, как вкопанный?! Давай уже, либо беги, либо бей! Он так тебя убьёт!
Ещё бы этого старика с его речью, которая вмешивалась в и без того не слишком упорядоченный мыслительный процесс, не было... Но в остальном - ситуация типичная. Ноктюро сжал покрепче рукоять лука и достал стрелу:
- Она была поганой волчицей, и мы дали ей волчью смерть. Вот и всё.
Норд побагровел и, закрыв забрало шлема, двинулся вперёд, похожий на медведя:
- Я срежу эту грязь у тебя с языка, убивец!
Положение лучше не стало, но хоть можно перестать думать: до Нишьена Меркурио, видимо, уже не успеет, значит, нужно разобраться с нордом, и это без вариантов. Ноктюро положил стальную стрелу на тетиву и, сделав шаг назад, выпустил её прямо в Руфуса - она попросту отскочила - и, что есть силы, рванул назад, к статуе и обратно, в кусты, надеясь, что Руфус в своих доспехах за ним не поспеет. Зря надеялся: северянин, при всех своих доспехах, бежал быстрее кабана. Оставалось лишь надеяться на кусты и деревья, и укрытие, с ними связанное...
И уж в них-то Меркурио чувствовал себя, как дома - норд был всё время на виду, а Ноктюро мог легко прятаться меж кустов, быстро перебегать с места на место или стрелять по нему как из кустов, так и стоя. Главное, конечно, было не наткнуться на других сражающихся между собой - против боевого мага Меркурио не мог противопоставить вообще ничего, против некроманта, в общем-то, только свои простенькие ледяные заклятья, и всё. А Руфус был простым... Простым мечником.
После очередной выпущенной в него стрелы Карвейн остановился и, опустив клеймор, взревел:
- Выйди и дерись честно, убийца!
- Убийцы на то и убийцы, чтобы не драться честно, - поддразнил норда голосом своего бывшего господина Ноктюро - уже прошло две недели с тех пор, как он так говорил, и горло-то болело с непривычки от фальцета, - и завернул за очередное дерево, чтобы достать стрелу, положить на тетиву и выстрелить в северянина на выходе. Но не тут-то было.
- В таком случае мне придётся драться нечестно.
Руфус поднял меч вверх, и он начал сиять белым светом:
- Я признаю свой изъян: я слишком люблю жар сражений. Слишком люблю звон мечей, слишком люблю боль противника, слишком люблю запах смерти. Это есть в каждом. Но любой раскаивается. Я, совершив убийство, раскаялся в своем грехе, и до сих пор несу тяжелую ношу скорби...
Ноктюро так и застыл на месте со стрелой в руке, уставившись на раскаленный белый меч. Старик кричал ему что-то в уши, но Ноктюро его не слышал. Он видел лишь раскаленный добела меч и слышал слова Руфуса:
- ...Но ты... Такие как ты... Вы принимаете на себя кровь, как будто чужая смерть для вас - плевок. Для вас гора трупов - как шелковый платок на плече... Вы вызываете у меня...
Карвейн поднял голову, и кусты вокруг него загорелись ярким пламенем:
- Желание разорвать вас на куски!
- Вот чёрт, - послышалось под ухом Ноктюро, когда норд побежал вперёд и со всей силы рубанул мечом: узкая, сконцентрированная огненная волна прокатилась на два-три метра вперёд, разбив лук Ноктюро и бросив его самого на землю. Воздух наполнился жаром и запахом дыма, и Меркурио понял, что завернут в собственном горевшем плаще, в горящих кустах, в бою один на один с обезумевшим от ненависти северянином.
А это была уже нетипичная ситуация.
Где-то сбоку послышался топот, и Меркурио, неуклюже вскочив на ноги, побежал прочь от топота, на бегу срезав с себя эбонитовым мечом горевший плащ. Позади послышался глубокий вдох, и через секунду Меркурио развернулся и провёл блок, причём весьма удачный - ещё бы дюйм, и клеймор бы вошёл ему прямо в печень. Норд соскользнул чуть вперёд, но, не потеряв равновесия, изменил направление движения клеймора и нанёс режущий удар. Меркурио с трудом увернулся и рубанул по шлему. Забрало слетело, и из-под остатков металлической медвежьей головы вылезло нечто куда более страшное. Ноктюро даже не сразу понял, что так его испугало в этом, но...
Норд был спокоен. Абсолютно спокоен. На его лице не было и следа ярости, которую можно было услышать во время его небольшого монолога. Он как будто ушёл в свой личный мир, в свою голову, в самый глубокий транс из всех, какие Ноктюро только знал. Он рвал и метал, рубил и резал так, как будто перед ним был не живой человек, а обычное чучело.
Ноктюро в первый раз за очень долгое время встретился с человеком, которому было абсолютно всё равно на смерть противника, или на свою смерть. Руфус был самим боем, самой войной: лишь холодное, расчётливое спокойствие двигало его рукой, лишь конденсированная ярость питала его огненный меч правосудия и лишь ледяной блеск глаз выражал ту бурю, что, должно быть, бушевала в его душе. Имперец только и успевал, что убегать, уклоняться, блокировать и парировать удар за ударом, удар за ударом, удар за ударом, удар за ударом норда, который был на целую голову выше его в плане фехтования - а в плане роста так на все две головы.
Но Руфус сделал ошибку. Он недооценил противника. Ведь Меркурио не был обычным убийцей...
Имперец бросил один из клинков и, отпрыгнув в сторону, бросил заклятье:
- Мороз!
Лёд и пламя смешались воедино в причудливом танце дыма и пара, и Руфус занёс клеймор для ещё одного удара. Ноктюро скосил взгляд на небольшой уклон, как раз очень удобно расположившийся под боком, и направился к нему:
- Заледеней!
В этот раз его чары были даже слабее, чем в прошлый раз, и огненная вспышка легко преодолела их, обдав Меркурио волной жаркого, влажного воздуха. Чего-то определенно не хватало. Но чего? Концентрации? Спокойствия? Рассудительности? Но откуда им взяться теперь, когда он загнан в угол?
Ноктюро отступил назад: какие у него ещё были варианты? Что делать дальше? Карвейн убьёт его. Заколет, как обычного волка. Медведь задавил волка...

В следующий момент, в следующий миг сквозь голову Ноктюро, как будто пробудившуюся от долгого сна, но при этом не ограниченную законами реальности, пронеслась тысяча и одна мысль. Многие из них были о том, как избежать смерти - лишь животные инстинкты, животные сожаления о том, что не удалось совершить, и животный же страх перед болью, перед пустотой, перед забвением... Но некоторые из них собирались в одну картину.
Меркурио вспомнил, как в доме его родителей на первом этаже на полу лежала медвежья шкура, а в подвале - волчья. Как мать рассказывала ему сказки про брата-медведя и брата-волка, про то, как они ходили на рыбалку и как они гуляли в горах. Вспомнил, как холодно было зимой, и весной, и осенью, и, если не повезет, даже летом. Как после снега на улице хотелось упасть в тёплую медвежью шкуру и уснуть вечным сном...
Как его отец, от которого всегда пахло стружкой и ягодной наливкой, расставлял деревянные игрушки - он очень любил их мастерить в свободное от торговли время - на полке, заменяя старые, некрасивые, неровные новыми, ровными и пахнувшими свежей древесиной. Одна игрушка заменяла другую, другую заменяла третья, и так до бесконечности. Ни с одной из них маленькому Меркурио поиграть не давали, потому что у него была прескверная привычка их грызть. Так он вырос, и деревянные игрушки стали не нужны сами собой, но что-то имперец всё-таки упустил...
Среди горевшей листвы, на долю секунды, промелькнула фигура старика в плаще. Фигура Николаса. С протянутой к нему рукой. Господин Аккапари звал его к себе на чай во второй раз, и в третий, и в четвёртый, и в пятый. Окончательное поражение оборачивалось окончательной победой, в каком-то смысле. Позади Аккапари Ноктюро ждали Гвендолен, Ариана и...
"Я ни о чем не жалею."
Но мог бы он так сказать, если он умрёт здесь и сейчас? Сможет ли он посмотреть Аккапари в глаза после этого? Будет ли он горд этой смертью, или же будет её стыдиться?
Сможет он взять игрушку с полки, или ему будет стыдно это сделать?
Авидо Ингений бы стыдился этой смерти.
Николас Аккапари бы стыдился этой смерти.
Гвендолен де Лавальер бы стыдилась этой смерти.
Модистер Вудхарт бы стыдился этой смерти.
Нишьен Хелбейн бы стыдился этой смерти.
Следовательно, Меркурио Ноктюро стыдится этой смерти.
Следовательно, он должен победить.
Вопрос оставался лишь в том, сможет ли он победить...

Ноктюро понял: нет. Победа для него - не главное. Победа для победы другого - вот то, ради чего он пришёл сюда. Всё остальное - лишь пустой эгоизм, что-то, что было присуще Авидо Ингению, или Голгетии Адлейн... Но не Зено Фериусу.
Они были похожи во многом, если не во всём. Видимо... Видимо, Меркурио не зря выбрал именно его внешность первой именно тогда, в Бруме.
Но теперь он выберет другого человека.
Николас Аккапари улыбнулся и растаял в пустоте.
Кольцо на пальце засияло белым светом...

И перед нордом появился Руфус Карвейн, воскликнувший:
- Вечная мерзлота!
Рука настоящего Руфуса дрогнула, лёд в глазах треснул, меч не успел долететь до шеи имперца, находившейся на уровне груди ложного Карвейна - норд с клеймором сначала неуклюже остановился, а потом по инерции качнулся и упал вперёд с обледенелыми стальными поножами.
Меркурио принял свой истинный облик и, убрав парные мечи на место, поднял всё ещё горячий, но уже не раскаленный добела клеймор норда и вонзил его глубоко в землю:
- Вы ждали смерти в Бруме за преступление, которого не совершали. Но вы не поклоняетесь обществу. У вас есть идеалы. Как так? Ответьте.
- Потому что...
Норд захрипел и приподнялся на колени:
- Потому что не обязательно выбирать между собственными идеалами и чужими. Можно быть самим собой, и служить обществу. Лишь такие отморозки как ты, Ноктюро, могут отбросить свою человечность ради идеалов!
- Вы...
Ноктюро остановился, и в его глазах что-то блеснуло, а рука дрогнула...

А потом небо пронзил голубой луч, и норда с имперцем накрыл ледяной ветер.

Изменено 15 ноября, 2015 пользователем MadSkeleton

[SnowK]

Спойлер

Финальная битва, акт пятый с половиной.
Дендрарий.
Участники: MadSkeleton, Gorv, SnowK.

 

Седьмое число месяца Руки Дождя, Имперский Город, Дендрарий.
Вокруг, куда не повернись, царили жар битвы, вспышки заклятий, запах гари и гнили, горелой кожи и волос. Некроманты Культа Червей дрались рьяно, поднятые мертвецы с сердечниками боролись до последней капли крови, и даже простая нежить держалась более стойко, чем обычно. А Нишьен Хелбейн убегал, и через минуту опустился вниз, пропав из виду среди деревьев. Что бы он не задумал, это определенно было что-то страшное. Некроманты были, очевидно, лишь попыткой задержать боевых магов, не больше.
Желес схватил ближайшего из них длинным огненным хлыстом и, подняв в воздух, со всей силы ударил им оземь: просто и практично. Позвоночник повелителя нежити захрустел так, что было слышно даже на расстоянии дюжины шагов. Осталось так же убить ещё около полусотни...
- Старайтесь реже стрелять залпами. Отраженные заклинания крайне неприятны. - легат фыркнул, - Действуйте более свободно.
Боевой маг заметил среди кустов сбоку фигуру. Женскую фигуру. Неизвестная была одета в платье - не дешёвое, причем, - но двигалась неожиданно быстро, и прямо на него. С вытянутой рукой.
- Не стоит.
Бретонец согнул правую руку в локте и завел ее за левое ухо, после чего резко разогнул и послал в аргонианку небольшой огненный серп, чтобы сбить подготовку удара. Обычно такие атаки в качестве приятного бонуса сбивали противнтков с ног, но аргонианка была вовсе не так проста: пламя пропало во всполохах оберега. Фиард приподнял одну бровь и хмыкнул.
- Любопытно.
Целая очередь ударов посыпалась на Криш-Ай: десяток огненных стрел и одна кольцевая волна за пару секунд прорвали защиту и отбросили некромантку, но та ловко перекувырнулась назад и движением кистей наскоро зарубцевала появившиеся на коже ожоги, послав в ответ бело-желтую вспышку изменения. "Обуза", - легко сообразил Желес, чувствуя тяжесть в ногах.
Кринш-Ай поправила чехол со свитком, и в этот раз двигалась куда осторожнее - не напрямую, а скорее по спирали, то избегая атак Желеса, то нейтрализуя их защитными заклятьями, но постоянно отправляя на него одно и то же заклятье Обузы... Но она подошла слишком близко, видимо, рассчитывая на то, что боевой маг ничего не сможет с ней сделать со спины. Желес, не глядя, выбросил руку назад, и огненный хлыст обвил аргонианку вместе с её защитными щитами и легко поднял в воздух - заклятье Пёрышка только упростило боевому магу задачу. Правда, в воздухе некромантка резко расширила оберег, разорвав хлыст на кусочки, и, пролетев несколько метров, приземлилась - уже в окружении других боевых магов. И, судя по всему, падение серьёзно повредило её ноги: некромантка с коротким криком упала на землю и, закрывшись оранжевым щитом, начала водить по лодыжкам руками.
Желес осмотрелся: остальные боевые маги были заняты борьбой с некромантами. Но никто из некромантов не бросился ей на выручку. Желес поднял руку, и в ней загорелся огонь: время аргонианки теперь исчислялось секундами. Не может раненный, загнанный в угол, одинокий маг выдержать напор града огненных стрел. Он сломается, рано или поздно.
Но аргонианка приготовила сюрприз: после третьего выстрела она вскочила и, бросив несколько заклятий Обузы и призвав ходячий труп, легко выскользнула из окружения. Значит, она смогла залечить сломанные суставы за считанные секунды. При этом, в таком возрасте, она не могла быть мастером школы Восстановления. Следовательно... Её спасла аргонская кровь. Сомнения не было.
Желес почувствовал, что Обуза частично спала, и, сделав шаг вперёд, замахнулся хлыстом, но аргонианка легко перепрыгнула его и на лету прочла заклятье. Из оранжевых брызг появилось привидение, которое, издав жуткий вой, впилось холодными руками бретонцу прямо в лицо. Правда, боевого мага сложно поймать врасплох: Желес прочёл заклятье, и следующий его выдох обернулся огненной волной, превратившей призванное привидение в ошметки дымящейся эктоплазмы. Кринш-Ай, явно не ожидавшая такого поворота событий, остановилась и приняла защитную позицию... Не зря. В следующий же момент боевой маг размахнулся двумя огненными хлыстами:
- Ваши навыки меня восхищают! Жаль, что наши взгляды так разнятся.
Желес рассудил: следует атаковать хлыстами одновременно, с максимальной синхронизацией. Аргонианка не сможет закрыться за простым Оберегом сразу с двух сторон, и не успеет поменять его расположение за долю секунды, а значит, ей придётся пользоваться более затратными заклятьями. Рано или поздно её силы иссякнут, а у Желеса останутся не только зелья маны, но и его подчиненные. Конечно, не следовало затягивать бой против простой некромантки. Нужно было попытаться повторить успех с броском, только в этот раз бросить её в дерево.
Желес ударил двумя хлыстами слева и справа, сверху слева и снизу справа, сверху слева и сверху справа... Но каждый раз, каким-то образом, аргонианка умудрялась блокировать его атаки, поднимая руки вверх. Желес пригляделся... И увидел: она разделила Оберег на две половины. Нет, не просто на две половины. На две очень небольших, узких и длинных половины, находившихся на большем расстоянии от неё самой, чем обычный Оберег. И этими "режущими Оберегами" она нарушала потоки огня в хлыстах до того, как они даже до неё долетали. Всё-таки эта некромантка была не так проста, как на первый взгляд.
Но даже у неё не было шансов против сразу нескольких боевых магов. Пока аргонианка отражала атаки Желеса, сзади к ней подошли ещё два боевых мага, отделившиеся от проходившего чуть поодаль основного боя с некромантами...
- Трасский треугольник!
Суть манёвра была проста: первый маг пробивает защиту противника и отбрасывает его ко второму, второй делает то же самое и отбрасывает его к третьему, третий пробивает защиту и отбрасывает к первому. Выйти из этого цикла, кроме Возврата, способа попросту не было. Крайне эффективная и не слишком затратная тактика по устранению слишком полагавшихся на защиту одиночек, как раз вроде этой аргонианки.
Желес сконцентрировал магические потоки и высвободил огненный шар, и снаряд, ревя, с чудовищной скоростью рассёк воздух между его ладонью и щитом Кринш-Ай. В воздухе послышался звук, как от хлопка, и аргонианка с криком отлетела назад - а там её уже встретил молнией второй боевой маг, а третий - ледяной бурей... После которой аргонианка вскрикнула, споткнулась и упала на землю.
Фиард осторожно начал сокращать расстояние с некроманткой: конечно, её заклятья были далеко не так опасны, как разрушительные чары других некромантов... Но она пыталась убить Желеса. Никто из рядовых членов Культа Червей, наводнивших Дендрарий, не пытался это сделать. А она пыталась. И, значит, эта аргонианка вполне могла иметь в рукаве какой-то козырь.
Хриплый смех.
Желес остановился.
Аргонианка смеялась - искренне, чисто, спокойно. Как будто вокруг уже не горели деревья, не кричали люди и эльфы, не пахло смертью. Как будто ей было хорошо, как никогда. Но Желес видел, что из груди некромантки торчал ледяной осколок, а изо рта текла кровь. Ранение было тяжёлым.
Почему же она смеялась?
- Я с детства была рабыней, и видела лишь тьму в глазах людей. Людей, которые видели во мне лишь рабыню, лишь... Орудие.
Некромантка с трудом приподнялась, и Желес остановился: судя по тому, как она спокойно себя вела, козырь у неё был. И она собиралась с силами, чтобы его применить. Что же следовало предпринять? Рискнуть собственной жизнью, пережить эту последнюю атаку и захватить в плен, возможно, владевшую стратегически важными данными некромантку... Или убить до того, как она применит свой козырь, и потерять возможность узнать информацию, которая могла бы переменить ход не только битвы, но и войны?
- Вы тоже, должно быть, видите во мне лишь орудие. Лишь слугу Культа. Как будто я - раб. Но... Я никогда, никогда не чувствовала себя такой свободной!
Кринш-Ай поднялась на ноги - было видно, как у неё от напряжения дрожат колени, было видно, как торчит у неё из груди ледяной осколок - и подняла руки к небесам:

Узрите длань, что покорит себе сей мир!
Величественная сила, получившая воплощение!
Свет, который бросил вызов аэдра и даэдра!

 

Желес, почувствовав могильный холод, крикнул:
- Огонь! Полный огонь!
В аргонианку полетел град разрушительных заклинаний, но непроницаемый оранжевый щит блокировал каждый выстрел - лишь слегка вздрагивали её руки и колени... А некромантка, подняв в воздух свиток и ритуальный нож, продолжала истошно вопить:

Принесите справедливость в этот забытый богами мир!
Я, Кринш-Ай, герольд Червей, своим именем призываю...

 

Желес сконцентрировал всю магическую энергию, какую мог - нужно было убить аргонианку до того, как она закончит это заклятье, иначе...

Ариана, повелевайте!

 

И, с размаху полоснув ножом по руке, пролила поток горячей крови на свиток.
Яркий, светло-голубой свет наполнил сначала оранжевую сферу, под которой пряталась некромантка, а потом сфера взорвалась, и по всему Дендрарию прокатилась волна холода и снега, а в небо ударил яркий луч голубого света. Желес запоздало высвободил заклятье - и огненная волна встретилась с ледяной, и только благодаря этому он смог удержаться на ногах: остальным некромантам и боевым магам повезло куда меньше, и их бросило прочь от эпицентра. Некоторые из них после этого не поднялись.
Те деревья, что были достаточно близко к эпицентру взрыва, волна сломала или вырвала с корнем. Чёрный дым от пожара обратился в чёрные тучи, закрывшие небо над Импероградом.
Но не это было самым страшным...
Среди сугробов, покрывших всё и вся в Дендрарии, возвышалась бледная фигура в светлых одеяниях с молочно-белыми, будто бы обесцвеченными волосами. Желес узнал эту женщину – то была Ариана, однако, теперь даже его зрение не могло увидеть под иллюзией высушенный труп… Нет, всё было совсем иначе – личиха больше не являлась ходячей мумией; не смотря на то, что тело её оставалось всё таким же мёртвым, выглядела она совсем как живая.
С небес медленно посыпались хлопья крупного, пушистого снега. Картина создавалась идиллическая и почти что праздничная, но в глубине души боевые маги, как, впрочем, и некроманты осознавали, что впереди их ждёт нечто ужасное. Кринш-Ай показалась из завалов – жизнь стремительно покидала её обескровленное тело. Шаг, два, и вот она уже падает к коленям своей госпожи, однако та подхватывает её заклинанием и приподнимает над собой.
- Ты верно служила мне… Кринш-Ай. – раздался замогильный голос, заглушающий тление угольков, скрип доспехов и тихое шептание. - В награду ты получишь жизнь… Вечную жизнь. Восстань же, но не как раб, а как повелитель!
Труп аргонианки неожиданно вздрогнул, украшение на её костюме, подаренное, кажется, ещё самой Гвендолен раскололось, и еле заметная сущность бледно-жёлтого цвета перекочевала из временного вместилища обратно в свой истинный сосуд. В следующий миг глаза её открылись, а бездыханное тело, болтавшееся, словно тряпичная кукла, воспарило само.
- Твой путь превосходства пройден, дитя. – продолжала Ариана. Испускаемая ею аура, казалось бы, замораживала всё вокруг, заставляя время течь медленней, а слова растягиваться в целые предложения. - Отныне ты будешь служить мне не как шпионка, а как генерал… Первый лич на службе нового порядка.
- Благодарю вас, госпожа, - поклонилась в ноги аргонианка: кровь всё ещё капала с руки, но в остальном она была почти как живая. Пока что. Было лишь делом времени, когда оболочка из чешуи и мяса окажется уничтожена, тем или иным образом.
Ариана огляделась по сторонам. Неспешно она перевела взгляд с аргонианки на своё терпящее поражение воинство, хмуро уставилась на Башню Белого Золота, и, наконец, остановила взор на Желесе.
- Удивлён видеть меня вновь? Хм. – бледная дама плавно сделала круг в воздухе. - Какой смысл становиться некромантом, если твою жизнь может отобрать пара детишек? Маннимарко был велик, но мне удалось достичь вершин, которые ему даже и не снились. – из широкого рукава Арианы показался клинок, будто бы выкованный из горного хрусталя. - Ты должен понимать, кем я стала, Желес. Подземный Король, точнее, Королева. Меня не убить, покуда бьётся моё сердце. И как Королева Мёртвых я приказываю… Встать и Идти!
Личиха взмахнула своим мечом – тут же, всюду, словно материализуясь из пустоты, начали появляться духи тех, кто успел принять смерть на поле брани. Город наполнился завываниями, и особенно отчётливо призрачный хор был слышен с Зелёной Императорской Тропы – сотни, тысячи поколений имперских вельмож были возвращены с того света, чтобы стать бичом в руках Арианы.
- Смерть… Уже здесь. – произнесла она, ознаменовав тем самым начало марша мертвецов. Рядом с ней тут же воплотился альтмер-некромант - тот самый, с костяными кольцами в бровях, что осмелился бросить вызов ставленнику своей повелительницы. Однако же, одним из первых он бросился на колени, увидев Ариану в полёте, и на лице его нельзя было заметить ни следа бывшего предательства:
- Наша Госпожа не забыла нас! Смерть устранена! Слава Королеве Червей! - завопил эльф, бросившись в бой.

Глазами он выискивал своего убийцу, в надежде на отмщение, однако, не мог заставить собственное бесплотное тело ослушаться единственного полученного приказа, сводившемуся к одному: нести гибель всем тем, в чьём сердце сохранилась верность Дракону. Примеру альтмера последовали и все прочие фантомы... Все, кроме одного. Дух одинокого бретонца в меховом балахоне, следивший за происходившим издалека, с ворот, ведущих на район Арены, удивленно уставился на свои новые руки, а затем, со звуком разбиваемого стекла разорвал сковывавшие его путы.
- Вот это приятный сюрприз! - с трудом сдерживая смех, воскликнул Модистер Вудхарт. - Но твои цепи меня не покорят, по крайней мере, не в этой жизни.
Своевольный дух ушёл... Но то был единичный случай неповиновения. Призрачные волны нахлынули на боевых магов со всех сторон, поглотив их, подобно разбушевавшемуся океану. Ариана, Кринш-Ай и Желес воспарили над этим потоком увядания и разложения, впрочем, аргонианка продолжила свой полёт, направляя орду царственными взмахами. Её повелительница же не сводила глаз с вражеского предводителя; лёгкий жест, и в того уже летят поднятые с земли клинки.
Фиард метнулся в сторону и уклонился от летящих в него лезвий, а затем, предугадав манёвр противницы, перехватил их собственными чарами и направил орудия обратно в Ариану.
- Впечатляет. Крайне впечатляет. Такую бы энергию... – бормотал маг, глядя, как личиха обращает клинки в пыль. - Ох, прошу прощения, у нас же цейтнот. Тогда к делу.
Желес привычным движением развел руки, выбросив свои знаменитые кнуты. Плотные огненные потоки описали в воздухе две красивые фигуры и, переплетясь, образовали один широкий хлыст, которым боевой маг ударил лича. Ариана приняла удар с явным уроном для себя, но этого не хватило даже для того, чтобы сбить ее вниз. Бретонец сжал кулак и резко перестроил кнут в цепь, которую рванул на себя, стремясь сократить дистанцию и ударить личиху с помощью арсенала заклинаний ближнего боя, но не тут-то было.
Цепь, вопреки всем законам логики, оледенела и раскололась. Ариана, тем не менее, уже успела набрать достаточную скорость и теперь летела на Фиарда подобно снаряду. Очередное заклятье, выпущенное боевым магом, было поглощено заблаговременно наложенным щитом, и холодные, как сама зима пальцы сомкнулись на шее чародея. Вместе они – личиха и её оппонент продолжали подниматься всё выше и выше, словно желая достичь небес. Преодолев гущу облаков парочка оказалась под ясным ночным небом, усыпанным звёздами; луны лениво плыли по горизонту – казалось бы, такие близкие но, в то же время, всё ещё очень далёкие.
Желеса пробила дрожь – здесь было в разы холоднее, чем внизу. Он уже оставил попытки поразить противницу своими чарами, то ли поняв, что не сможет пронять её защиту, то ли по той простой причине, что силы оставили его. Ариана, которая за всё время их вознесения не проронила ни слова, наконец обернулась к своей жертве и прошептала:
- Оглянись вокруг, разве здесь не прекрасно? Отец говорил мне, что когда человек умирает, на небе зажигается звезда, и однажды, их станет так много, что все мы ослепнем от их вечного и чистого сияния. Но он ошибался. – личиха покачала головой. - Звёзды – это лишь дыры в пологе, что отделяет наш мир от Этериуса, однако, их для меня недостаточно. Моя цель – раз и навсегда разорвать эту завесу, вернуть тех, кто отправился по ту сторону… И не вернулся. – после этих слов последовала секундная пауза, показавшаяся Фиарду вечностью. - Мне всегда было любопытно, возможно ли совершить путешествие туда, будучи живым? Пожалуй, настало время выяснить это.
Ариана подбросила Желеса, ткнула пальцем ему в лоб и наложила заклятье левитации – маг продолжил подниматься, словно утопленник, всплывающий на поверхность водоёма. Из последних сил он попытался захомутать личиху огненной плетью, но напрасно – та потухла, даже не достигнув цели. Медленно но верно Фиард двигался на встречу неизведанному.
Кинув на прощание беглый взгляд, Ариана вновь устремилась к земле – вид открывался поистине впечатляющий. Имперский Город походил на огромный алхимический аппарат, заполненный бледно-зелёной жидкостью, излучающей приглушённое свечение. То были призраки – потоками она покидали окрестности Дворца и заливали остальные кварталы – Талос Плазу, Храмовый Район, Торговую Площадь… И именно туда направлялась личиха.

Изменено 15 ноября, 2015 пользователем SnowK

[RottenSkeleton]

Спойлер

Финальная битва, акт пятый с тремя четвертями. И одной мнимой единицей.
Арена.
Участники: MadSkeleton.

Седьмое число месяца Руки Дождя, Имперский Город, Дендрарий. Сразу после возвращения Арианы.
- Госпожа... Она вернулась...
Норд открыл глаза: Ноктюро стоял, держа руку у груди, там, где было его сердце. По лицу имперца было трудно определить, что он чувствовал, уставившись на происходившее вокруг них безумие: стыд, боль, грусть, апатию, радость, триумф или какое-то извращенное религиозное возбуждение? Но в следующую же секунду это чувство пропало, и Меркурио повернулся к норду и флегматично спросил:
- Вы в порядке?
- Определите "порядок"... В конце-то концов, мне сломали ноги!! - Руфус тяжело дышал, стиснув зубы от боли: он едва мог думать из-за заглушавшей всё боли в ногах, и даже не мог посмотреть на них. Витавшие вокруг тусклые огни привидений игнорировали как Карвейна, так и Меркурио, может быть, потому что Ноктюро был сторонником Культа, а Карвейн и так был обезврежен и не представлял опасности. Может, они даже чувствовали, как угасало его сознание. Но Руфус знал: если он отпустит эту нитку, он сорвётся навсегда. И этого нельзя было допустить. Не когда он был так близко к тому, что отомстить за свою кузину...
Откуда-то издалека послышался голос имперца и клацанье металла:
- Сидите смирно.
- Подвигаешься тут... Вы что, стягиваете с меня поножи?..
- Да.
- Вы не просто убийца, но и вор.
- Не обвиняйте простого наёмника в воровстве.
Норд почувствовал, как новая волна боли полоснула его от ноги до затылка, и, взвыв, дёрнулся. Ноктюро выругался и крикнул:
- Кому сказал - кусайте нож и сидите смирно!
- Что вы там делаете?!
- У вас сломана нога!
- Да сжальтесь уже надо мной и бросьте здесь! Призраки меня добьют!
- Я не потерплю ещё одной смерти!
Карвейн застыл, и холод пробежал по его телу: ну разумеется. Сумасшедший культист, должно быть, будет его пытать, а потом отдаст Ариане на "воскрешение", и его воскресят, прямо как тех несчастных, которых Руфус видел краем глаза. Он попал в свой, личный ад: стать чужим орудием убийства. Стать чем, тем он не хотел стать вновь. Простым рубакой. Кровопийцей. Убийцей--
В воздухе где-то внизу загорелся холодный голубой свет, и северянин почувствовал, что боль начала постепенно затухать. Он с трудом посмотрел вниз и увидел руки Ноктюро на своих ногах, и свет излучали именно они. На сосредоточенном лице убийцы не было видно жажды крови, или подлой хитрости, или дерзкой ухмылки: он был в глубоких раздумьях.
- Попробуйте подвигать ногами. Я не знаю, сколько кусков кости надо было срастить, но...
- Вы умеете лечить кости?
Меркурио встал:
- Как видите.
Руфус пошевелил конечностями - боли действительно пропали, слава Маре! Этот странный мужчина сделал то, чего не сделали лучшие лекари Скайрима! - и недоверчиво уставился на убийцу:
- Вы не лекарь.
- Как видите.
- Здесь спрятан какой-то секрет, верно? Такие, как вы, никогда не делают что-то просто так.
- Я действительно сделал это из эгоизма. Может, в первый раз за всю свою жизнь.
- Не говорите мне об этом после того, как убили мою кузину за простое золото.
- Я не просил золота за это.
- А что тогда? Меч поострее? Плащ покрепче? Еду? Женщин? Славы?
- Вам не понять.
Ноктюро уставился на Руфуса пустыми глазами. Норд вздрогнул: он ещё никогда не видел такого тупого, пустого взгляда. Имперец как будто насквозь был пронизан потерянностью и отчужденностью. Как будто это был не человек, а что-то совсем другое. Что-то... Сломанное.
- Я действительно злодей в этой истории, как сказал бы... Один мой старый знакомый... И мне действительно нет прощения за всё то, что я сделал. Но я не подхожу под ваши рамки.
- Значит, если вы не стремились убивать ради материальных благ, вы убивали ради личного удовлетворения.
- А вы зачем убивали?
Этот вопрос кольнул Руфуса в больное место:
- Не сравнивайте маньяка и убийцу с бродячим рыцарем...
- Мы больше похожи, чем вы думаете.
- Зачем вы вылечили меня, а потом заводите такой разговор? Хотите продолжить бой? Или ждёте прощения?
- Я не знаю.
Ноктюро бросил взгляд на стальной клеймор Руфуса:
- Всё ещё хотите моей смерти?
- Я не хотел вашей смерти, по крайней мере, в начале боя. Лишь передать вас в руки имперского правосудия.
- И меня казнят. Как и вас, в Бруме.
- ...Я... Я не знаю, что сказать.
- Вы хотите убить меня?
- Нет.
Руфус рассудил: из Меркурио вышел бы отличный лекарь и хороший человек, дай ему общество шанс... Но спасти его от плахи и при этом наказать за содеянное возможности не было. И при этом...
- Я... Я попробую обеспечить вам тюремный срок, вместо плахи. Но обещайте мне, что сдадитесь страже при первой же возможности.
- ...У меня нет особого желания сидеть за то, что я спас человеку жизнь.
- Однако вы же согласны, что заслуживаете наказания за свои убийства!
- Я не заслуживаю прощения. О наказании я ничего не говорил.
- Но... Но...
Северянин понял: он попал в тупик. Ни убить Ноктюро, ни наказать его, ни отпустить он не мог... Наконец, Меркурио накинул на голову капюшон и пошёл прочь:
- Знаете, что, Руфус? Вы мне теперь нравитесь. Уходите отсюда.
Карвейн посмотрел на армию привидений: ещё немного, и они его наконец-то заметят. И убьют.
- ...Прощайте.

Северянин встал на ноги и поднял клеймор.
Может, он не мог привлечь преступника к ответу...
Но он мог облегчить ношу тех несчастных, что витали в воздухе перед ним, делая то, что он делал лучше всего.
Убивая нежить.

Норд рванул на армию привидений с клеймором наперевес, наслаждаясь тем, как пружинили в первый раз за долгие годы не болевшие от ходьбы ноги:
- За Аркея!

Даже если он погибнет, здесь и сейчас, вероятно, он спасёт хотя бы одну душу от некромантской хватки.
Добро ради добра. Разум ради разума. Героизм ради человечности и человечность ради героизма.

А Ноктюро, следивший за этим самоубийственным броском с безопасного расстояния из-за деревьев, лишь горько усмехнулся и пошёл в сторону Арены:
- Какая стать, для убийцы... Прощайте, сир Карвейн. Быть может, вы были правы.
У него не было никакого желания идти вслед за Арианой, да и Нишьену туда, куда он направлялся, лучник без лука был бы полезен разве что как живой щит, не более того.

***

Седьмое число месяца Руки Дождя. Имперский Город. Арена.
Авидо провёл рукой по пыльной стойке для оружия: разумеется, мечей там больше не было. Да и откуда там быть оружию под его размерчик? Мечи на коротышек не куют, а если и куют, то на Арене таких не выдают...
Позади послышались шаги, и по лестнице в Кровавый зал Арены спустился человек низкого роста и в кожаных доспехах. Спустился и, уставившись на Авидо, остановился на входе в зал.
А, да, он же не снял маску. Вот чёрт.

- Ноктюро.
- Ингений.
Меркурио двинулся на Авидо, и он попятился назад и вбок, к ванне и лестнице, выходившей на Арену:
- Итак, мы встретились вновь.
- Верно.
В тишине Кровавого зала были слышны лишь шаги двух мужчин по каменным ступеням. Раз, два, три. Раз, два, три. В вальсе Ингений и Ноктюро поднялись по лестнице.
Арена встретила их тучами, криками где-то там, далеко, во внешнем мире, снаружи, запахом крови и гнили и влажным песком.
Запах крови и гнили. Чёрт подери, как он уже надоел.

Меркурио достал что-то и бросил вперёд. Авидо отшатнулся от предмета: это был эбонитовый меч и, пожалуй, самый уродливый из всех, какие он только видел. На какой помойке его пес откопал эту штуку?
- Я хочу реванш.
Авидо поднял глаза под маской:
- Не тебе, пёс, решать...
И осёкся. Да уж, старые привычки умирают последними. Но никто не говорил, что будет просто.
- ...Так и быть.
Авидо подошёл к мечу и, подняв его с земли свободной от тросточки рукой, поклонился. Ноктюро принял это как должное. Что-то в его лице Авидо не нравилось. Что-то в нём было... Слишком радостное.
- Что, рад меня видеть? Удачно сошлись, а?
Ингений помахал мечом, привыкая к новому оружию: клинок был тяжёлым, неуклюжим, варварским. Но куда длиннее, чем его эбонитовый кинжал. А, так как Меркурио знал, как Авидо дрался кинжалами, он мог с лёгкостью пресечь любые его финты, ложные выпады и прочие попытки сократить расстояние с противником. Выбор оставался небольшой.
- Согласен. Удачно.
Ноктюро подвигал плечом:
- Всё так же пытаешься прыгнуть выше головы?
- Всё так же лижешь своей Госпоже пятки?
- Культ Червей принесёт миру порядок, процветание и нового бога, и всё благодаря Госпоже. Ты - обычный бандит.
- Я не пытаюсь перевернуть сам порядок мироздания с ног на голову... И следую только своим правилам.
- Одиночка. Неудачник.
- Что, а ты удачлив? Как тебе на новом месте, кстати?
- Прекрасно. Я телохранитель будущего правителя Империи.
- Как я погляжу, справляешься с новой работой даже хуже, чем с предыдущей.
- А ты, как я погляжу... - Ноктюро бросил на босые ноги Авидо презрительный взгляд, и тот взорвался под маской:
- У меня всё прекрасно! Украл корону из Имперского дворца, поучаствовал в подготовке государственного переворота, устроил бунт в Тюрьме Имперограда - а ты в это время вшей выводил небось.
- Нет.
Ноктюро двинулся на Авидо и произвел зверский выпад:
- Я делал то, из-за чего ты меня бросил - убивал!
- Да, я слышал про Бруму, спасибо, - парировал Авидо, и, отойдя в сторону от режущего удара, бросил: - Причём, я слышал, ты сделал это даже не в одиночку. Там в убийстве обвиняли целую толпу народу, разве нет?
- Как ты можешь так об этом говорить?!
- Это простой бизнес.
Град ударов, и Авидо, чуть выдохнувшись, поменял позицию с активной защиты на более пассивную:
- Может, ты объяснишь мне, чего добиваешься?
- Я хочу... Чтобы...
Меркурио на секунду задумался - и Авидо прочёл какое-то заклятье и перешёл в наступление:
- Моя цель тут - выжить в бою против сумасшедшего сектанта.
- Я не более сумасшедший, чем когда с тобой расстался, - Меркурио легко блокировал удар за ударом: - Более того, я многое узнал о людях! О доброте, о товариществе, о дружбе! А ты, мнящий из себя генерала...
- Я тоже многое узнал! О доверии, об истином лидерстве, о подчинении! Но пока что ты не прекратил попыток нашинковать меня в капусту!
- Хочешь уладить дело мирно?
- Никак нет! Хочу, чтобы ты сдался на милость! Не помнишь, чем кончился прошлый раз?!
- Помню! Но с тех пор...
Меч Ноктюро неожиданно легко скользнул по мечу Авидо, и он рванул вперёд, резанув по боку имперца:
- ...Многому научился!
- А-а-а!
Авидо схватился за бок и пронзительно завизжал... А в следующую секунду, смеясь, бросился на замешкавшегося Меркурио с рубящим ударом:
- Я тоже время попусту не терял!
Звон клинков, а потом Меркурио догадался:
- Заклятье Светоч!.. Ну разумеется!
И, возобновив напор, продолжил:
- Хотя этого явно будет недостаточно, потому что...
Ледяное заклятье - и в этот раз Авидо взвизгнул по-настоящему и неуклюже отшатнулся от удара.
- ...Этот убийца больше не так прост, как кажется!
- ...Дубина.
Авидо поднял дрожавшую руку и прошипел:
- Ты мне только развязал руки. Спокойствие!
Голубая вспышка - и Меркурио почувствовал, что не имеет никаких причин сражаться. Эмоции отхлынули все и разом, оставив место лишь пассивному разуму. Он констатировал, как факт:
- Заклятье Успокоения.
- Верно.
Авидо прыгнул вперёд и, повторив за Меркурио его удачный приём, сделал режущий удар по боку имперца:
- А это - победа!
- Я могу отойти, - сделал шаг в сторону Ноктюро, и Авидо взвизгнул:
- Так нечестно! Надо было выучить Паралич... Ну да ладно, и так тебя убью. Ярость!
- Зря ты это сделал! - лицо Меркурио побагровело, и он рванул на Авидо, замахнувшись мечом... Но он, предугадав дикий манёвр имперца, блокировал его, парировал и - чуть не сбил с ног. Чуть. Ещё немного, и Меркурио бы повалился кубарем, и этим был бы решён бой. Но, к счастью для Ноктюро, он делал очень широкие шаги.
- Проклятье! Спокойствие!
Меркурио пробежал ещё несколько шагов, и Авидо, не дожидаясь конца его пути, продолжал взмахивать руками:
- Ярость! Спокойствие! Ярость! Спокойствие! Ярость! Спокойствие! Ярость! Спокойствие!
Выражение лица Ноктюро менялось с равнодушного на раздраженное и наоборот, но сам он не успевал отреагировать на действия Авидо: слишком часто менялось эмоциональное состояние, чтобы рациональное мышление могло полноценно оценивать ситуацию... А тем временем Авидо уже сократил расстояние с Ноктюро и замахнулся для удара:
- Спокойствие! И - это конец.
- Тупица!
Меркурио пнул Авидо, и тот отлетел на полметра назад и взвизгнул:
- Спокойствие, я сказал!
- Твои чары не подействовали из-за ошибки! Такие вещи должен знать каждый начинающий маг! Читай книги!
- Учту, когда переживу бой!
Авидо с трудом вскочил на ноги - чтобы тут же парировать следующий удар красного от злости Меркурио, от которого коротышка пошатнулся и отступил ещё на шаг. Краски заиграли вокруг него, и коротышка в маске и халате превратился в "Беккета-с-Востока":
- Кста-ати, ты что-то там говорил о том, что я тебя бросил... Думаешь, я тебя бросил, да? Я же говорю, что послал тебя на шпионскую--
- ЛОЖЬ!
Меркурио рубанул со всей силы, и Беккет, перепугавшись не на шутку, взвизгнул и превратился в "Томадаса Бенсорса":
- Я хотел тебе как лучше--
- ЛОЖЬ!
"Родерик Голденберд":
- Но--
- НЕ ГОВОРИ ЛЖИ С ЛИЦОМ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА!
Плохо дело - Ноктюро дрался так, как будто в него вселился даэдра, а Авидо едва успевал отбиваться от его диких ударов.
"Голденберд" обернулся "Клавикусом Вайлом":
- Я решаю, что мне говорить, а что нет!
- Я НЕНАВИЖУ ЛЖЕЦОВ!
"Шеогорат" взвизгнул:
- Я тоже! Кстати, тут есть один лжец, может, два. Давай их убьём, м? За их головы неплохо заплатят!
- Я НЕНАВИЖУ УБИЙЦ!
- Как непоследовательно! - вскрикнул коротышка-"Гирцин", маленькая рогатая мышь, попятившись назад: - А кто ты такой?
- Я - ОРУДИЕ ВЫСШЕГО ПРАВОСУДИЯ! - казалось, ещё немного, и лицо Меркурио взорвётся от напряжения, как переспелый помидор.
- Ты себя в лицо-то видел? - усмехнулась "Адлейн", избегая колющего удара: - Ты даже побриться ровно не умеешь! Легионер из тебя некудышный, о каком высшем правосудии речь?
- Я ПРЕТВОРЮ В ЖИЗНЬ МЕЧТУ МНОГИХ ЛЮДЕЙ О СПРАВЕДЛИВОСТИ, А ТЫ ЛИШЬ--
Ноктюро осёкся и схватился за голову - видимо, кончилось действие заклятья Ярости, а вместе с ним и силы. "Тит Мид" воспользовался моментом и перешел в атаку:
- Хочешь устроить справедливость? Начинай с лидерских позиций. Олухи вроде тебя полагаются на лидеров вроде Госпожи просто из-за того, что они не хотят идти к ним сами.
- А сам... То...
"Потай Маджесто" взвизгнул:
- Я? Я отличный лидер! Прирожденный! Харизматичный!
- Ты бандит!
Авидо принял личину "Гвендолен":
- Я исправляюсь, ты - нет!
Меркурио возобновил нападение:
- Ты не дал мне шанса исправиться!
"Кайрус Геминиций":
- Я дал тебе ВСЕ шансы исправиться, но ты ушёл к Госпоже!
- Ты бросил меня, потому что испугался!
"Филипп":
- Я отпустил тебя, потому что испугался того, во что тебя превратил!
- Ты никогда не имел возможности повлиять на меня!
"Ариана":
- Я был для тебя всем!
- Ты был для меня лишь рукой на поводке, и больше ничего!
Удар - и с визгом "Ариана" уронила меч и попятилась, меняя личины - "Эдуард Лион", "Лайла", "Гоборра", "Лиландмон"... И у всех - один испуганный вопль:
- Ты не понимаешь... До меня ты был нормальным человеком... Это я тебя испортил! Выслушай меня, чёрт побери!!!
- Ты меня не слушал все эти годы! И - я всегда был Меркурио Ноктюро, а не каким-то "нормальным человеком"!
Меркурио бросился вперёд, и личины сменились в последний раз:
- А ты... Ты играл с масками и за ними забыл, что такое люди!

"Меркурио Ноктюро" вскрикнул, его лицо развалилось на две половины, и золотая маска упала на влажный песок.
Авидо выронил трость и упал на колени, схватившись за лицо: горизонтальный порез, от скулы до скулы. И жуткий след на носу, чуть выше переносицы. Имперец, таким образом обернувшись "Андре Иехамом", пополз назад, хлюпая носом и нервно слизывая текшую кровь с губ:
- Люди это... Истинные правители мира... Те, кто не боится власти... Лидерства...
Меркурио пошёл на него:
- Лидером должны быть лишь достойные, и не может быть каждый лидером. Иначе получится мир эгоцентриков и идеалистов, в котором никто никого не слушает. Тысячи ртов без единого уха.
- Согласен... Но даже у лакея должна быть голова на плечах, некий... Стержень! И он у тебя есть, о да, он у тебя есть! Я тебя прошу - только больше не надо кровопролития... Иди ко мне, назад!..
Кровь и слёзы попали в глаза, и Авидо поднял кулак, чтобы вытереть их - а когда вновь посмотрел вперед, Ноктюро обернулся иным силуэтом. Силуэтом знакомым. До боли. Меховой воротник старой мантии, короткая стрижка, длинная рукоять меча...
- Не тебе следует рассуждать о стержне. Ты - раб своих личных желаний, не способный думать дальше следующей набивки кошелька и проматывания денег в публичном доме.
- Я способен думать о будущем... Я...
Авидо сглотнул: а что, действительно, он такого сделал? Лучшее, что он совершил за всю жизнь - участие в заговоре с Ауреолом, и то старик его вёл за ручку всё это время...
Освобождение Адлейн? Скорее ошибка, чем подвиг...
Ограбление дворца? Он отдавал старые долги...
Тюрьма? И где были эти заключенные теперь?
Вибия Ларсиус? Кайрус Геминиций? Ракка-Реж? Квинтия-Камелия? Кассий Атрий? Хурмте? Ралем? Меркурио Ноктюро?
Скольким людям он поломал жизни, сколько грехов ему предстояло смыть собственной кровью?

Фигура в мехах остановилась:
- Нет. Ты не был способен думать о нём тогда, не способен и сейчас. "Авидо Ингений", "Жадность гения"... Пф, умеешь ты выбирать имена, дорогуша.
Призрак нагнулся вперёд, и Модистер Вудхарт сухо рассмеялся в заслезившиеся глаза "Андре":
- Ну что, Лукреция, и кто был прав, в конце-то концов?
- Ну уж точно не ты, папа, - речь бретонки перемежалась со всхлипами, и то, что она закрыла лицо руками, не помогало. Сложный многослойный грим начал отставать от лица, обнажая под ложной кожей и накладным подбородком женское лицо с дрожавшими узкими губами и острым подбородком: - Ну уж точно не ты-ы!
- Что здесь, чёрт побери, происходит?
Модистер выпрямился и бросил оторопевшему Меркурио, показав на сидевшую в песке бретонку:
- Мне что, всё тебе нужно объяснять? Это моя дочь.

Женщина в красном халате вытерла слёзы и с кривой, кисловатой ухмылкой уставилась на Ноктюро:
- Что смотришь? Язык проглотил? Нравится зрелище? - А потом, хрипло рассмеявшись, вдавила пальцы в кожу на лице так, что будто бы ещё немного - и потекла бы кровь: - Ты до своей Арианы служил мне. Не богу из людей и не человеку из богов, а слабой бабе с переломанными ногами. Маленькому, мерзкому, эгоистичному чудовищу. Вот оно, твоё прошлое. И Ариана ничем не лучше, и Нишьен. Это твоё прошлое, настоящее и будущее...
- Какое отношение прошлое имеет к настоящему моменту? - сухо встрял Модистер: - Ноктюро, ты её слуга, или хочешь им стать?
Взгляды двух живых собеседников встретились, и Ноктюро отвернулся:
- Нет... И нет.
- Значит, ты хочешь её убить?
- Зачем?
Меркурио бросил меч на песок и отряхнул руки:
- Я победил. Я сильнее Авидо Ингения. Это всё, что я хотел узнать... Ты знаешь, где Принц?
Вудхарт осклабился:
- Твой молодой покровитель, брошенный своим верным телохранителем на произвол судьбы, был вынужден пробраться во дворец в полном одиночестве и, зуб даю, уже погиб вследствие встречи с хитроумной ловушкой боевых магов. Будь ты ему действительно верен, ты бы не бросил его в Дендрарии.
- Спасибо.
Бретонец вздрогнул и отошёл в сторону - а Меркурио прошёл мимо него и протянул руку сидевшей в песке женщине:
- Лукреция, верно?
Бретонка бросила взгляд на протянутую руку, а потом, недолго думая, громко харкнула и плюнула - и попала бы, не выдерни руку в последний момент Ноктюро. Имперец нахмурился и так и застыл. Лукреция же рассмеялась:
- Я знаю все твои приёмы, Ноктюро, большинству из них ты научился у меня. Ты бы помог мне встать, а потом вогнал нож в шею. А кинжал подходящего размера у тебя должен быть, в сапоге ли или за поясом...
- Ты омерзительна.
- Ты ничем не лучше.
- Кто бы мог подумать, - задумчиво вставил Вудхарт: - Чтобы моя дочь так низко бы пала...
- Я была твоей дочерью восемнадцать лет, а потом ты ушёл вслед за своей давней мечтой - утопить весь мир в крови ради дрянного идола, - Лукреция, шипя, встала и, раскачиваясь и дрожа, продолжила - всё ещё вдавливая пальцы в лицо: - Пока ты отказывался отпустить прошлое, пока ты боялся выбросить мантию Рассвета, пока ты не обрубал связей с откровенно опасными людьми, пока ты пытался повторить подвиги своей молодости, я шалаболилась по улицам, не имея возможности даже попасть в родной дом! Пока ты гулял с Ралемом - и о да, я знаю, что он тебя искал, и я знаю, что он тебя нашёл, я знаю всё о Даггерфоле, папаша, и я знаю всё о том, с каким треском вы, ублюдки, порвали друг с другом - мне приходилось учиться жить с нуля, вести бумаги, налаживать и рвать связи! Пока ты, талантливый маг, игнорировал саму возможность обучения своей дочери, я нашла другого учителя, который, хоть и плевать хотел на то, умираю я с голода или нет - правда, он и сам едва концы с концами сводил, и всё же, - но был для меня большим отцом, чем ты за все восемнадцать лет твоего отцовства! У меня десятки тайников по всему Сиродиилу, в Затопленной шахте, за заброшенным домом в Анвиле, в дупле старого дуба в трёх милях от ворот Чейдинхола, и многие другие, и общая сумма моих сбережений - три тысячи двести сорок восемь золотых. Я - одна из самых видных криминальных личностей Сиродиила! Я смогла подружиться с архимагистром Коллегии Шепчущих! Я умею делать солдат, которых никому не остановить! - Глаза бретонки налились кровью, лицо покраснело, а голос сорвался на визг: - Я смогла стать специалистом школы Иллюзии за два месяца! Я помогла убийце графини Коррола сбежать безнаказанным, украла императорскую корону и устроила массовый побег из Имперской Тюрьмы, чёрт побери! Не тебе, трухлявому полену, учить меня, как низко мне следует падать!
И, закончив свою речь резким движением и неприличным жестом, умолкла... На несколько секунд, после чего вскрикнула:
- Что, тебе нечего сказать? Нечем ответить? Твоя жизненная философия не оправдывает твоих действий? Ты всё это время видел лишь девчонку, жившую её спектаклями, а забыл, что об этой девчонке должно заботиться!
- Я заботился о тебе, неблагоразумная ты тварь.
Меркурио вздрогнул: Модистер был холоден, но, казалось, всё создание призрака было пропитано гневом, как плоть - кровью.
- Я предлагал тебе уроки. Я предлагал тебе учителей. Я искал тебе новое занятие. Но ты не слушала меня. Тебя интересовали лишь пьесы. А когда настало время жить самостоятельно, ты решила свалить всё на меня, верно? Половина твоих достижений - достижения Ралема. Это он тебя вытащил из ничего. Ты была его игрушкой, фигурой на доске, которой этот ублюдок распоряжался, как хотел. Я тоже был фигурой на доске, но потом перестал ей быть. Я независим, слышишь?! Как и ты! Мы взрослые люди, Лукреция, и мне плевать, считаешь ли ты меня отцом или нет, но знай...
Вудхарт закатил глаза и пробормотал:
- Как там сказал бы Ралем?.. Как же это шаблонно! Но я опечален тем, что всё закончилось именно так. Ну что же, пожалуй, я пойду.
- ...Ч-что?
Модистер отвернулся, и Меркурио и Лукреция увидели, что его тело начало таять, роняя на песок холодные капли эктоплазмы:
- Мне не нужно медалей. Свою награду как ужасный отец я уже получил. Уходи.
- Ты чего разваливаешься? - с удивлением на лице спросил Меркурио, и Вудхарт сухо ответил:
- Сделаю скидку на твою необразованность. Хоть свою душу я и удерживал на месте за счёт некоторой дыры в правилах и своих умений, это тело дал сам себе не я, а твоя госпожа, и тем самым она лишила меня возможности задержаться ещё раз. И, видимо, она потерпела фиаско... Ну что же, мне пора. Рад, что этот бездарный эльф так и не победил. Счастливо--
- Стой, собака!
Лукреция схватила призрака за грудки, вонзив свои пальцы глубоко в слои эктоплазмы, и затрясла его, вырывая два небольших куска в груди бретонца:
- Я все эти годы служила Ралему за одним ответом, который, как мне казалось, я никогда от тебя не получу. Но я ошиблась. Если ты так говоришь обо мне и о всём этом, то у тебя в сердце есть ещё жалость ко мне, так что ответь: кто мои настоящие родители?!
Модистер выдержал некоторую паузу, а потом отвернулся:
- Ралем обычно даёт ответы на такие простые вопросы.
- Он потребовал узнать моё лицо и моё имя. Я до последнего следовала клятве, которую тебе дала. Ты помнишь?! - Лукреция резким движением засучила рукав халата и показала чёрную отметину на руке, в форме двух драматических масок. Меркурио провёл рукой по лбу, стирая пот - он едва успевал за разговором отца и дочери: как оказалось, они стоили друг друга в плане драмы. Тем временем Модистер ответил:
- Ах да... Эта клятва! Я уж про неё и забыл, если честно, - Призрак закрыл глаза, стараясь избежать взгляда дочери: - Это была... Гм... Плохая идея. Извини.
- Мне твои извинения ни к чему! Гони мне мой ответ, старикан!
Лукреция в бешенстве и с размаху дала привидению пощёчину: рука легко размазала эктоплазму по лицу, оставив на месте щеки глубокую вмятину и сдвинув нос далеко в сторону. В глазах призрака сверкнула искра, и теряющий форму рот искривился:
- Ну и ну! Ты всё-таки моя дочь, пусть и незаконная. А что до матери... Скажем так, вы пару недель назад убили твоего деда.
Бретонка уставилась на бретонца в недоумении, и призрак после короткой паузы продолжил, протянув рассыпавшуюся руку к её щеке со следами от пальцев:
- У-у, я думал, ты это сообразила... Ну что же! Твоя мать была дочерью Франка де Лавальера. Старый ханжа не признал тебя законным ребёнком, разлучил нас с твоей матерью и обрек нас этим на ту нищету, памяти которой ты так стыдилась. А дальше ты всё и так знаешь.
- Отец... Проклятье, отец, что же я говорю и делаю...
По щекам Лукреции вновь побежали слёзы, и она зашмыгала носом:
- Ты уйдёшь в Забвение, верно? Ты бросишь меня одну. Прямо как тогда...
Взгляд в глазах Вудхарта потух, и они провалились внутрь бесформенной массы:
- Я отдал свою душу звезде, за которой гонялся всю свою жизнь. То, что я смог с тобой столкнуться вновь - счастливая случайность.
- Почему ты не можешь остаться? Почему ты не можешь бросить Забвение и уйти в Этериус, как все нормальные люди? Я не хочу в Забвение, но... Я не хочу потерять тебя вновь, уже точно навсегда!
- Ха...
Бретонец поправил левую половину своего лица, приложив её к правой, и усмехнулся:
- Законы мироздания так не работают, Лукреция... Некоторые вещи изменить не может никто из смертных.
Лицо Лукреции в один миг перекосила судорога то ли гнева, то ли боли, и она прошипела, :
- Тогда знай, на прощание: я убила Ралема, которого ты считал чуть ли не бессмертным из-за его дурацкого дара. И поверь мне, я найду способ изменить что угодно... Хочешь ты того... Или нет! - мускулы Лукреции напряглись в одном резком порыве, и Меркурио почувствовал, как дрогнула его душа - сейчас, как никогда, её лицо напоминало маску Авидо Ингения, только вместо гедонистического гогота оно выражало жуткий, неестественный оскал. Призрак же, посмотрев в глаза своей дочери - в отчаянный чёрно-золотой огонь, горевший в её душе - издал удивленный вздох, а потом... Эктоплазма выпала из рук бретонки.
Лукреция так и стояла, как вкопанная, уставившись туда, где только что был её отец, с вытянутыми вперёд руками и с жутким оскалом на лице. Но в глазах её больше не было того мимолётного огня.
Две маски загорелись красным светом и исчезли.

- Браво! Браво! Я бы даже сказала, бис, если бы один из актёров не погиб позорной смертью посреди спектакля!
Меркурио и Лукреция обернулись: на верхних рядах амфитеатра Арены громко аплодировала произошедшему высокая девушка в форме заключенного. На скамье рядом с ней, по правую руку, лежал расколотый сердечник, а по левую - осколки золотой маски. Лукреция посмотрела на песок: её маска пропала. Сбежавшая арестантка звонко рассмеялась:
- Что, ищешь свою игрушку?
- Что за бред ты несёшь? - Лукреция сжала рукой трясшуюся коленку: - Как ты это сделала?
- А что следует ещё делать умелой воровке? Конечно же, красть. Секретов я, правда, не раскрываю... Имя Авидо Ингения теперь принадлежит мне. И его отличительный аксессуар, кстати, тоже.
Адлейн улыбнулась и, неаккуратно соединив две половинки, приложила их к лицу:
- Он мне ещё пригодится! Надо только найти кузнеца получше, из зачарователей... Думаю, Маджесто мне помогут с этим, в обмен на твои истинное имя и лицо. Ну и кое-какие компрометирующие тебя данные. Думаю, при их новых богатствах они будут готовы ими поделиться за возможность повесить твою голову над камином.
- Зачем тебе это делать, сумасшедшая ты женщина?!
- Во имя хаоса, конечно же! Имя Авидо Ингения... Оно не принадлежит ни тебе, Лукреция, ни тебе, Меркурио; вы обессмертили его - и тем самым потеряли над ним контроль! Оно принадлежит всему Сиродиилу, нет, всему Тамриэлю. Всему тёмному, что смогли обнажить в его душах и Совет Старейшин, и Ариана, и Элдарион, и вы тоже! И оно мне пригодится. Может, не сейчас - признаю, до их с Ралемом уровня мне ещё далеко, нужно немного подучиться. А вот что я с вами буду делать, здесь и сейчас... Гм!
Голгетия вскочила на скамью:
- Ты, Лукреция, убила Ралема, или как минимум предала нас с ним... Ты, Меркурио, плюнул мне в лицо в тюрьме Брумы, и просто редко моешься... Оба вы меня кинули гнить в Имперской тюрьме, в личной пыточной, пожалуй, самой большой садистки Империи... И, хоть всё это очень грустно, но в каком-то смысле, опять же, я вам очень благодарна за всё, что вы для меня сделали! Без тебя, Лукреция, я бы никогда не перехватила контроль над шпионской сетью нашего благодетеля от манипуляторов, а без тебя, Меркурио, я бы не поняла, что мужчины, с их идеалами и детскими конфликтами, жутко переоценены. Так что! Я позволю себе сделать для вас две приятных вещи. Первая!
Адлейн схватила осколки сердечника и, широков размахнувшись, бросила их в Арену:
- Останки Мания Камиллия, иначе говоря, что-то связанное с Арианой, если я правильно всё поняла, верно? Сувенир на память!
Меркурио переспросил:
- Чьи останки?
- Мания Ка-- Хотя, знаете, его имя не так уж и важно. Перейдём ко второму подарку! Я дам вам... Семь дней, чтобы убраться из Сиродиила восвояси. Потому что, как только я начну строить свою преступную империю... Вот вы двое? Вас я уберу с доски первыми. Мне не нужны ни сопливые театралки с манией величия, ни психопаты, не имевшие вежливости записаться в Тёмное Братство, где их небось бы пырнули в спину за излишнюю кровожадность. Вы меня поняли, голубчики?
Ноктюро пожал плечами:
- Меня устраивает.
Лукреция привскочила:
- Ч-ч-что?! Вся наша жизнь прошла в Сиродииле!
- Плевать. Больше меня здесь ничего не держит. И уж тем более перспектива общаться с вами.
Адлейн сказала:
- Так и быть, я пропущу это мимо своих ушей... А ты, лже-Авидо, что будешь делать, когда против тебя выйдет истинный игрок? Ты хорошо ориентируешься в бандитских группировках Сиродиила, но я хорошо ориентируюсь во всём. Попытайся остаться на насиженном месте, и все твои накопившиеся за пару недель грешки перед законом всплывут, как деревянный плот в солёных водах. И даже если тебе их простят, знай... Я найду способ тебе испортить жизнь.
- Как много желчи для кого-то, кто мне чуть ли не признавался в любви до гроба всего лишь две недели назад... Ну что же! Сердце красавицы склонно к измене, и перемене... Неделя так неделя. Больше ноги моей здесь не будет. Финита! Занавес!
Лукреция размахнулась и чуть не упала:
- История Авидо Ингения закончена! Мы все прошли длинный путь... И последний шаг, наконец-то, завершён... Монета перевернулась и упала вниз ребром... И всё прочее, и прочее. У-у! Гори в Забвении, Адлейн.
И, подняв куски трости с песка, пошла прочь, в сторону Кровавого зала Жёлтой команды:
- Лукреция Вудхарт-Лавальер, покидает сцену, с правой стороны. Всё! Больше никакой драмы, и никакой крови. Вина мне, вина! И подешевле! Я на мели.
Адлейн, довольная таким оборотом, усмехнулась:
- Ну что же, пожалуй, время уходить и Меркурио Ноктюро, с левой стороны.
- Я, пожалуй, возьму это.
Ноктюро поднял одну половинку сердечника и, забрав клинки, подаренные Арианой, пояснил:
- Нечего добру пропадать.
Го отмахнулась:
- Нечего оправдываться передо мной. Пшёл вон.
Ноктюро пожал плечами и ушёл прочь, к Кровавому залу Синей команды.

Когда все ушли, Голгетия осталась одна. Она никогда не чувствовала себя такой одинокой, как сейчас. Позади осталась целая старая жизнь. Сиродиил для неё опустел - вряд ли Гильдия Воров примет её обратно после всего того, что произошло во дворце... В Культ Червей, Мифический Рассвет или Тёмное Братство она не торопилась из-за религиозных убеждений... Вампиром или оборотнем не особо хотелось становиться... Да и местные магические организации были слишком "правильными" для её вкусов: это были не Телванни, которые могли делать что им заблагорассудится, если хватит силы.
- Как же мне скучно в этом болоте...
Но ход мысли Адлейн понравился. Зачем пытаться растить новую силу в Сиродииле, когда можно импортировать её из другой провинции? Тем более что у неё уже был один кандидат. Одна деградирующая организация, терявшая влияние на Востоке под давлением новой группировки. Кучка ошалелых данмеров, которым нужно было лишь совсем немного помочь - дать им толчок к успеху, так сказать... Или хотя бы не позволить им окончательно погибнуть в суровых реалиях преступного мира Востока. Она, конечно, чужеземка, и всё же, мало кто будет выбирать между ножом в груди и чужеземкой в свите... Осталось лишь сделать так, чтобы во главе организации был кто-то, кем она сможет играться, как захочет...
Адлейн повертела в руках золотую маску.
Зачем ей учиться преступной жизни, когда она не знала другой ещё с тех пор, как её посадили за пыльные книги о законах Тамриэля? Она знала всё, и не могла это всё забыть. В какой-то мере, Адлейн была обречена на успех.
Голгетия собрала маску воедино и, надев её, аккуратно вывела визгливым голосом Авидо Ингения:
- Зато я знаю, как себя развеселить.

***

Меркурио Ноктюро брёл по покрытым пеплом и сажей просторам Дендрария в сторону ворот к Университету. Изуродованные огнём деревья, скрюченные чёрные трупы, пустота в сердце. Пыль, пепел и сажа, куда не посмотри. Пахло горелой кровью и смертью.
Но над всем этим, чуть поодаль, праздновали свою победу несколько боевых магов, несколько колдунов в голубых мантиях Коллегии Шепчущих и один великан с добродушным лицом, которое уже не нужно было выглядывать под шлемом в форме головы медведя. Они праздновали победу закона, победу порядка, победу стабильности - мир не изменился вновь, империя осталась прежней. Они отстояли свои привычки, обычаи и культуру. Меркурио поймал себя на мысли о том, что, по сути, симпатизировал им в этом: не особо-то он и хотел нового мира, который так хотел обустроить Нишьен. Старый мир ему нравился куда уж больше.
Взгляды Меркурио и Руфуса встретились на секунду, и через мгновение они кивнули друг другу, будто заключив между собой какой-то негласный договор. Руфус поднял руку и сказал что-то, и лучника пропустили к распахнутым воротам.
Ноктюро вышел на мост к Университету - куда не посмотри, везде скелеты орков и останки сердечников, - и бросил взгляд на юг, туда, где лежали жаркие земли, где торговали сахаром и счастьем, где, как он слышал, пожары, войны, оргии и пиршества смешивались в единое целое. Меркурио почесал подбородок и, прикинув, как ему было бы хорошо в постели с хаджиткой и бутылочкой скуумы, поморщился:
- Лучше сделаю крюк.
И побрёл вдоль восточной стены назад, в привычные земли - на север. Юг слишком бы напоминал ему об Авидо, да и, кроме того, кошки жутко переоценены.
 

***

Лукреция шла, опираясь на половину древка копья, в сторону Зелёной Имперской тропы - где уж быть Маджесто, как не там? Он всегда оказывался в эпицентре событий, хотел он того или нет. Её же затягивали туда другие - Ариана, Адлейн, Филипп... В каком-то смысле это было оправдано тем, что она играла роль наёмника. В каком-то смысле это было крестом надо всем, что она говорила тогда, с этой шавкой... Как его звали? Ксено? Ксеро? Плевать. Он не был так уж и важен и до этого, а уж после смерти Арианы этот громила небось плавно перешёл в ряды второстепенных персонажей, может быть, пленников Империи, или, если ему повезло, он оказался убит в равном бою против какого-нибудь героя Империи. Может, этот герой Империи погиб, сражаясь против Арианы. Может, ему уже присудили медаль посмертно, а его имя записали в анналы истории. Может.
Её шрам был уже промыт и обработан бальзамом, а под халатом - проклятье, он ей стоил чистые пятьсот дрейков в своё время, такой шёлк чёрта с два найдёшь - бряцала металлическими деталями кожаная форма гладиатора Арены. Мужская. И пластический грим, который выставлял Лукрецию просто женственным мужчиной, тоже был на месте. Если ей повезёт, она не наткнётся на Хурмте и найдёт у дворца Мида, Филиппа или Потая, и они в знак старой дружбы не кинут её. Если ей повезёт.
Хотя, конечно, она могла проявить и собственную инициативу, и перебраться за границу абсолютно самостоятельно... Лукреция почувствовала дрожь в руках и кисловатый осадок во рту: в конце-то концов, что ей мешало так сделать? Не полагаясь на кого-то ещё?
Но, если она склонит Маджесто на свою сторону, или хотя бы навешает ему лапши раньше, чем это сделает Адлейн, это может спутать ей планы на провинцию... Да и, кроме того, было бы неплохо повидать Филиппа ещё раз. Или Мида. И, может быть, получить ту чёртову амнистию? Хотя, конечно, бумажка Олина всё ещё должна действовать...
Бретонка остановилась в десяти шагах от праздновавшей толпы - толпы, увидевшей своими глазами, что даже самый ничтожный человек может повлиять на судьбу мира. Толпы, которая увидела, как много можно сделать, если приложить усилия. Толпы, почувствовавшей свою мощь. И в середине её стояли сверхлюди, герои войны, каждый в своём роде...
Лукреция отвернулась: ей было мерзко смотреть на это зрелище. Она могла стоять там, среди этих людей, но, видимо, ей не хватило места. Не хватило места и Филиппу, и Ралему, и Ариане... Так что же, получается, они так и остались злодеями этой истории? Или манипуляторами, срежиссировавшими всё это из-за кулис? Но где лежала граница между этими двумя понятиями? Лукреция чувствовала в своем сердце жгучую зависть и едкую желчь, значит, она не могла быть положительным персонажем - герои никогда не завидуют героям, особенно если они заслужили свою победу, и, судя по виду тех, кто вышел на дворцовую площадь, они заслужили её сполна. Так что же было не так?..
Лукреция подметила одинокую фигуру по ту сторону толпы - девушку с чёрными кудрявыми волосами, удалявшуюся торопливо в сторону Эльфийского района. Что-то дёрнулось в душе преступницы, и она, недолго думая, заковыляла вслед за ней, огибая толпу и стараясь не привлекать особого внимания - даже пару раз крикнув что-то вроде "гип-гип!" чужим голосом, чтобы не особо выделяться, - и побежала вслед за ней настолько быстро, насколько это было возможно с её ногами.
Когда Лукреция догнала мрачную волшебницу, она заметила, что лицо той было суровым, а в глазах не было ни единой слезы... Правда, то явно было лишь видимостью - нижние веки и глаза кудрявой незнакомки покраснели, и сама она едва слышно сопела.
- Что-то случилось, милсдарыня?
Кудрявая вздрогнула и обернулась. Лукреция осклабилась, гадая, в каком состоянии должны быть её зубы после долгих лет жизни в роскоши без особого следования гигиене:
- Вам бы праздновать, в таком-то возрасте и при таких-то обстоятельствах, а вы прочь от праздника.
- Терпеть не могу весь этот шум. Да и что праздновать-то? Люди умерли.
- Больше никто не будет умирать, вот и празднуют.
- Никто? Да идиоту ясно, что этот мир долго не продержится. Скоро всё вернётся вспять.
- Если вы так думаете, так почему бы не помешать этому самостоятельно? Возьмите ситуацию в руки сами.
Кудрявая прищурила глаза:
- Мы знакомы? Я вас, кажется, где-то уже видела...
- Да что вы, нет, - Лукреция почесала шею: - Разве что вы когда-либо слышали о, - доля секунды, и новые имя и легенда были уже готовы, - Левиции Велисьё, великолепном иллюзионисте и восходящей звезде Синода!
Глаза кудрявой скользнули по халату и броне гладиатора, и она протянула:
- Ну... Вы не особо-то и похожи на мага Синода... Но я их и не очень много-то повидала на своём веку. Лисория Гринвинд, начинающая волшебница.
- Волшебница! Тогда я хочу вас попросить об одной услуге.
- Гм? Какой?
Лукреция незаметно коснулась руки кудрявой, задействовав простые чары:
- Я слышала, в Торговом районе есть один портал, и он может меня отправить в, скажем, Анвил, или Коррол... Вы же можете его задействовать, верно? Я не сильна во всех этих... Телепортациях.
- Более того, я его там и установила. Если все эти бойни его сломали, я могу его починить, - в глазах кудрявой мелькнула искра гордыни, и Лукреция усмехнулась: они были куда более похожи, чем кудрявая понимала. Правда, тут же Лисория разрушила эти иллюзии:
- Конечно, уж больно вы, Левиций, спешите прочь из города, да ещё и колдуете у меня на руке... Что вас так гонит прочь от празднеств?
- Моя подруга, тоже волшебница, перенёслась в другой город, когда её ударило огненным шаром, и мне очень, очень хотелось бы её проведать, - соврала, не покраснев, Лукреция: - Да и, понимаете, вы очень уж скорбящей выглядите... Хотелось вас воодушевить.
- Пожалуй, это у вас удалось, - кудрявая закатила глаза и жестом указала идти за собой: - Ну что же, если дело личное, я вам помогу. Но только не забудьте о тарифах... Хотя, скамп подери, кто будет следить за этими тарифами? Базил мёртв, Бакингхорс тоже окочурился...
- Вот-вот, о том я и говорю, - энергично поддакнула Лукреция: - Но, если вам так уж важна оплата, я могу рассказать вам о паре тайничков с деньгами... Сейчас, боюсь, я на мели. Разве что вас заинтересует, гм, моя одежда.
- Убейте, это на размер меньше моего, я ваш халат попросту порву.
- Но прекрасный шёлк, золотое шитьё! Правда, останемся каждый при своём.
- Пожалуй, да.
Лисория посмотрела на небо:
"Подозрительный субъект, и уж больно похож на то, как Хурмте описывала Авидо Ингения в тот раз, во дворце... Лучше отправлю в Имперскую Тюрьму за решётку, а там его допросит Хурмте. Надо только не напортачить с координатами... Хорошо, что я их вычислила на такой случай! И как же была наша жизнь проще, если бы я могла, как Лиландмон, щелчком пальцев послать Нишьена, Ариану, Элдариона на их заслуженное место до того, как они начали устраивать бедлам."
 

***

- Если бы Лисория знала, сколько лет она проведёт в попытках поймать ту птицу, которая только что сама влетела ей в руку, она бы скрутила "Левиция Велисьё" и бросила его оземь, и даже пнула пару раз, чтобы не дёргался, а потом накрыла, может быть, куском надгробной плиты, чтобы не вылез оттуда.
Но сейчас она этого не знала, потому что судьба смертного ему не известна - если её хранят в своих руках боги, то держат её, как великую тайну, и никому не дают её увидеть; если же её хранит в своих руках человек, то хранит небрежно, не сильно задумываясь, как могут мелочи вроде одной маленькой песни, исполненной на обочине грязным бардом с треснувшей лютней, изменить жизнь сразу нескольких людей и, может быть, целой Империи. Лишь немногие держат свою судьбу железно, схватившись за неё, как за своё личное сокровище, и эти немногие определяют, изменится ли мир или пойдёт дальше. Те же, кому на судьбу свою плевать и кто позволяет случайности изменить свой путь, никогда не правили миром, и не будут. Если не правишь своей судьбой, как будешь править чужими?
Но оставим эти сухие размышления тем, для кого они будут новостью, а не неприятной, но очевидной истиной мироздания, и перейдём к другой стороне вопроса...
- Послушайте, сударь, вы здесь несёте несусветную чушь о "будущем", "удаче" и "судьбе" под бряцание лютни уже восьмой час. Сейчас третий ночи, чёрт побери. Может, вы её будете записывать?
Красноволосый данмер в зелёном халате посмотрел со стены на стражника с розовыми кроличьими ушами, бросил взгляд на радужные пустыни Ввадернфела, среди которых ему чудились фигуры даэдротов и огненные всполохи вперемешку с летающими рыбами и гигантскими червями, и, надев амулет, чтобы заглушить виденья, приподнял бровь:
- Знаете, а это идея! Пожалуй, этим и займусь. Но сначала... Кхм, Финальная битва, акт шестой!

Изменено 20 января, 2016 пользователем RekTarRej

[SnowK]

Спойлер

Финальная битва, акт шестой.
Имперский Город.
Участники: SnowK, Gorv, Potay, Prisoner-Boratino, MadSkeleton.

 

Седьмое число месяца Руки дождя, Имперский город, Торговый Квартал.
Битва в Торговом Квартале затихла всего на несколько мгновений – после чего силы легиона продолжили теснить мятежников. Однако, вскоре улицы оказались заполнены привидениями, и враждующим сторонам не оставалось ничего, кроме как переключиться на новоприбывшего противника. Элдарион, тем не менее, быстро осознал, что на его сторонников нечисть не обращает ни малейшего внимания – чего никак нельзя было сказать о людях Тита Мида. Всё больше и больше имперских солдат умирало, чтобы восстать и направить своё оружие против бывших товарищей.
Легионеры оказались вновь отброшены к Эльфийским Садам – но теперь подкрепления ждать было неоткуда. В небесах мелькнула  бледная фигура – не призрак, но и не существо из плоти и крови. Ариана жестом остановила своё воинство, после чего величественно приземлилась рядом с Элдарионом и вытянула перед собою руку, словно в знак дружбы.
- Ты прекрасно справился со своей задачей, эльф. – личиха улыбнулась; выглядело это до жути неестественно. - Тебе удалось подготовить плодотворную почву для моего наступления – только взгляни, сколько мертвецов я получила благодаря твоей гордыне, и теперь все они стали частью моей карающей плети. Если хочешь, можешь и дальше служить мне – по собственной воле… - Ариана мерно пролетела перед стройными рядами духов и вновь обернулась к эльфу. - В противном случае тебя постигнет их участь.
- Служить? Прости, бабуля, но я не служу никому, - не слишком вежливо ответил эльф. - И даже если я умру, поднявший мое тело некромант получит в свои руки лича, чья мощь не будет уступать твоей. Так что уж прости, но лучше тебе меня не беспокоить, - сказал мер, но тут его кто-то грубо оттолкнул.
- Смотрите-ка, кто вернулся! – подала голос Лайла, с трудом протиснувшаяся сквозь ряды прикрывающих их с Потаем легионеров. – Да это же сама Ариана, Королева Червей! Призрачное войско, ха! И почему я не знала об этом своём козыре?
- Ты и впрямь считаешь, что я посвятила тебя во все свои планы? Не обольщайся, девчонка. В тебе живёт настолько крохотная часть меня, что по сравнению с этой каплей я – настоящий океан. – личиха жестом притянула волшебницу к себе и, схватив за шею, принялась разглядывать её искалеченное тело. – Взгляни на себя, Лайла. Жалкое зрелище. Не такого я ожидала от своей наместницы. – Ариана подбросила свою жертву в воздух и со всей силы впечатала в мостовую. - Почему меня призвала Кринш-Ай, а не ты? Хорошо, что я в очередной раз решила перестраховаться.
- Да что б тебя… - девушка харкнула кровью. – Гнида.
- Весь мир мог склониться к твоим ногам, а ты посмела предать меня… Почему? А может, у тебя просто не было выбора? Если я сниму с тебя это… - личиха подлетела к волшебнице и, взяв её за руку, надавила большим пальцем на наручник. – Продолжишь ли ты служить мне как прежде?
Секундная пауза. Лайла перевела взгляд с Арианы на Потая, затем снова на Ариану, затем на Элдариона, затем снова на Ариану. Мысли лихорадочно крутились в голове. Свобода. Дружба. Победа. Поражение. Сила. Узы. Семья. Товарищи. Выбор. Судьба. Нет.
- Нет… - хрипло произнесла Лайла.
- Наверное, я ослышалась…
- Нет! – теперь волшебница уже не шептала, а кричала во всю глотку, словно пытаясь призвать могущественный ту’ум. – Иди в задницу, Ариана!
Девушка вскочила на ноги и ударила личиху – собственным лбом, нанеся урон не столь телу своей пра-пра-пра-бабки, сколь её самолюбию. Плавный жест – и обмякшее тело Лайлы уже летит обратно в толпу солдат.
- Если таково твое решение... – Ариана обернулась к легионерам спиной. - Те, кто хочет примкнуть ко мне – на штурм дворца, остальным же я советую… - щелчок пальцев – и призраки продолжают своё наступление. – Бежать.
Потай, незамеченной злобной каргой, стремился таковым и оставаться, поскольку не питал особых иллюзий на свой счёт. Он помнил свой весьма дерзкий разговор с новоиспечённой Королевой Червей и не хотел его продолжить в текущей обстановке. Бочком волшебник подобрался к обмякшей на мостовой Лайле, достал из своей бездонной сумки плоскую склянку с мутной жидкостью, зубами вытащил пробку и сунул пострадавшей под нос, поспешно закрыв лицо плащом. Ужасная едкая вонь вышибла у него слезу даже сквозь плотную материю. Заметив, что девушка раскрыла глаза, Потай немедля зажал ей рот и зашептал на ухо.
- Шшш! Не дергайся, сейчас мы аккуратно тактически отступаем, пока на нас не смотрят, не спорь, пожалуйста. - предвидя шквал возмущения, Маджесто так же тихо добавил, - И сразу после этого я снимаю с тебя эту проклятую штуку! И да-да-да, мне ужасно жаль, что я не сделал этого раньше! - Подхватив девушку на руки, он быстренько смешался с отступающими легионерами и пробился к трибуну, тяжело дыша. - Господин, нам нужно срочно соединиться с волшебниками Синода! Вдвоём мы ничего не сможем сделать с этим... нашествием!
- Нет времени, господин Маджесто! - перекрикивая звуки боя выдал командир, - Синод обороняет Университет волшебства. Отсюда слишком далеко! Мы не можем позволить себе такую роскошь!
Вдруг трибун широко раскрыл глаза и без лишних слов ухватил волшебника за плечо и с силой пригнул его к земле, убирая голову из под вражеского меча. Блок. Удар. Но добить противника не удалось, появившийся откуда-то слева призрак нагло атаковал имперца и тот, чуть подзавалившись на спину, пропал в глубине строя, где его сразу же подхватила чья-то крепкая рука.
- Что это за ересь, Мид?! Все не по правилам! - пожаловался скайримский легат, повторно отправляя на покой одного из собственных солдат.
- У некромантов нет правил, легат!
- Да их же бесконечная орда!
- А я думал, норды любят хорошие драки.
Йорунн вытер со лба пот и тяжело выдохнул.
- Норды любят честные драки. И не такие затяжные.
- Я понял. Легион, отступаем! Живей!
Стараясь собраться с последними силами, живые солдаты начали аккуратно отходить назад к воротам и выбираться в район Эльфийских садов. Не то чтобы им не хватало сил и смелости сражаться, но тут просто не было смысла. Потери грозились быть слишком велики и единственный способ их снизить - объединиться с другими формированиями. Командиры проскочили в арку последними.
- Закрывай!
Легионеры все вместе навалились на створки и захлопнули их, едва успев перекрыть проход следующей волне призраков.
- Ну и что дальше?
- Идем ко дворцу, надо помочь генералу.
Массовое отступление легионеров застало Элдариона врасплох. Неожиданно площадь опустела чуть ли не вдвое, если считать живых существ. Призраков и зомби было в разы больше.
Альтмер обеспокоенно оглядел кучку оставшихся в живых соратников и с удовольствием заметил, что те невозмутимы и ждут приказов, преданно смотря на командира. Также он обнаружил рядом Пятая, который тоже замешкался и не успел покинуть район вместе с войсками империи.
Эльф спокойно подошёл к магу и положил тому руку на плечо.
- Вы не самый верный друг, Потай. И мы ч вами даже не союзники. Однако перед лицом такого врага нам следует держаться вместе, - преодолевая неприязнь к этому персонажу, произнёс мер. - Так дадим отпор этим тварям вместе!
- Да, боюсь, нам придётся действовать сообща. - Процедил сквозь зубы Маджесто, впрочем, это не помешало ему совершенно непоследовательно заявить с непонятным энтузиазмом. - И, хотя я считаю ваши методы варварскими, а цели глупыми и недалёкими, вы... чем-то мне симпатичны, сложно сказать чем. Есть в этом вашем наивном стремлении пролезть через трупы невинных к справедливости что-то притязательное. Кроме того, тут вы правы, против такого врага надо действовать только всем вместе. И всякие обиды должны быть забыты до поры. - С этими словами волшебник пафосно протянул руку, закинув руки и голову Лайлы себе на плечо. - Вот моя рука, господин Элдарион!
Элдарион великодушно улыбнулся и пожал протянутую руку. Впрочем, когда Потай отвернулся, эльф незаметно вытер ладонь о полы мантии.

 

***

 

Сейдро, весь в чужой крови и саже, ввалился в дверь гостиницы. Почти полностью первый этаж был застелен спальниками, на которых громко стонали раненые в ожидании помощи от уже сбившихся с ног лекарей. У стены неподвижно лежал забинтованный Аскаре.
- Я не умер, если вы уже об этом думаете, Сейдро. - ответил он и улыбнулся,- Я жду, когда подействуют припарки.
- А-а-а...- протянул старик и обернулся в сторону лестницы, по которой загромыхали сапоги второго легата.
- Веллиндус! Живой! Старый пройдоха! Ты вовремя, потому что мы, друг мой, в заднице.
Дверь опять заскрипела и товарищи внесли еще одного из кавалеристов, получивших ранение на мосту. Следом вошел Костициан.
- О чем это я?
- Мы в дерьме.
- Ах да, мы в дерьме! Старуха-личиха опять тут и уже успела навести шороху в Дендрарии, да так, что от боевых магов почти ничего не осталось! Еще и мертвецы по всему городу пошли.
- Остальные районы?
- Тюрьма потеряна, Храмовый зачищен, в Торговом ни то, ни сё.
- Хорошо. Каков план?
- Открыть ворота во Дворец и вытащить генерала.
- И чего мы ждем?- неожиданно встрял рыцарь.
- Когда припарки подействуют, - прыснул Неций и приподнялся на локте,- Уже подействовали, кстати. Так что за дело, господа.
Подхватив оружие, Денар выскочил на улицу и пророкотал команду к развороту. Копейщики были готовы вступить в бой.

 

***

 

Дворцовая площадь.
Ариана осмотрела поле боя – по лицу её невозможно было определить, довольна ли она, или рассержена действиями своей армии, однако, призраки уже смели сопротивление, вставшее у входа во дворец, и теперь поджидали подкрепление, ведомое Мидом со стороны Эльфийских Садов. В то же время, на саму Ариану, а так же расположившийся рядом с ней отряд наиболее верных некромантов, умудрившихся остаться в живых, надвигались маги Синода.
- Займись легионерами, Кринш-Ай. – отдала личиха приказ своей служанке. – Призраков не жалеть – на рассвете от них всё равно ничего не останется.
Аргонианка уже давно потеряла счёт времени, однако, что-то в голосе госпожи заставило её осознать, что их новым слугам отведены считанные минуты. Недолго думая, новообращённая повелительница мёртвых взмыла в воздух и принялась сосредотачивать призрачные потоки в северной части Зелёной Императорской Тропы.
- Ваше превосходительство, может, разумнее было бы использовать духов для собственной защиты? – промямлил какой-то босмер в чёрном балахоне, украшенном лыбящейся черепушкой. – Синод – это вам не кучка любителей… Вы уверены, что мы выстоим против вражеского подкрепления?
- Вы – нет, я – да. – коротко отрезала Ариана. – От вас требуется лишь огневая поддержка, не более. К тому же, вы переоцениваете этих лизоблюдов.
Личиха мерно поплыла навстречу вражеским магам – те заблаговременно нанесли упреждающий удар, однако, большая часть их заклятий разбилась о внезапно выросшую посреди площади ледяную стену.
- Перестроились! Втор-рая позиция! - хрипло выкрикивал команды сам господин Персивальд Бакингхорс, с ужасом наблюдая за приближающимся силуэтом Арианы. Волшебники Синода засуетились, занимая новые позиции. Со стороны это выглядело даже забавно - три десятка упитанных бородатых мужчин (и, предположительно, женщин) принялись перебегать с места на место, толкаться и спорить. Впрочем, нельзя было не согласиться, проделано это было весьма быстро и умело. Тридцать голосов на разный манер забормотали формулу Трансформации и Передачи, тридцать лучей без всяких посредников ударили в тщедушную фигурку господина Председателя Совета Синода. Впрочем, тот уже был готов и быстро затараторил, выбросив вперед руку в жесте Множественного Открытия Врат - Appare! Mane! Ausculta!
Всё пространство между кучкой магов и приближающейся Арианой заполыхало гигантским полумесяцем. Это на площади разом возникло три десятка огненных атронахов. Три десятка созданий вопросительно уставили на господина Бакингхорса, со скрытой надеждой ожидая, что сейчас тот ошибется хотя бы в одной букве, и его можно будет с честно совестью растерзать. Его и всю его компанию. - Se Dede! Pare! Destruere mortuis veritatem!
С шуршанием и лязгом (и некоторым разочарованием в огненных взглядах) воинство развернулось в сторону Королевы Червей. Взметнулись горящие руки, и фантасмагорический веер пламени из тридцать струй огня ударил разом в неживую чародейку, плавя лёд, сметая незадачливых призраков, случайно оказавшихся на линии огня.
Когда дым рассеялся, маги увидели обугленный силуэт личихи, чей прах мерно развеивается по ветру и сыпется на тротуар, ставший не менее чёрным от пламенного приветствия, оказанного Ариане. Некроманты с ужасом наблюдали, как их госпожа обращается в ничто; маги Синода, наоборот – возликовали, едва осознав, что их грозный враг, вероятнее всего, повержен. Коллеги тут же принялись одобрительно хлопать Бакингхорса по спине, обнимать его, жать ему руки… Вот он кивает похожему на моржа норду, подмигивает пожилому альтмеру, театрально кланяется бледной, как сама смерть, даме…
Маги Синода в ужасе отшатнулись – прямо в центре их столпотворения стояла Ариана, живая и невредимая, если не считать правой руки, которая продолжала восстанавливаться из витающего в воздухе праха.
- Один, два… - бубнила себе под нос личиха. – Пятнадцать, двадцать шесть, тридцать. Тридцать магов против одной только меня. Не будь так грустно, было бы смешно… Жаль только, я разучилась смеяться семь столетий назад… Как и грустить, впрочем, тоже.
Ариана закончила регенерировать – и отправила противников в полёт прежде, чем те успели дождаться приказа своего начальника. Некроманты, тем временем, принялись расстреливать комично барахтающихся в воздухе магов, чьё желание скрыть свою подноготную по какой-то причине доминировало над простейшим инстинктом самосохранения.
За сим нелицеприятным зрелищем уже наблюдали Потай, Лайла и Элдарион – троица ворвалась на дворцовую площадь в первых рядах, и теперь бой с призраками бушевал прямо за их спинами.
- Вот о чём я вам говорила, господин Маджесто! – сетовала Лайла, указывая рукой-перчаткой на Ариану. – Эту гадину нельзя будет умертвить окончательно, покуда бьётся её сердце! А бьётся оно, как известно, под цельнометаллической оболочкой нашего с вами незабвенного Нумидиума!
Маджесто мрачно кивнул, от локтя метнув огненный шар размером с апельсин в двух некромантов, явно наслаждающихся процессом. Шар сочно взорвался, швырнув тела последователей Королевы червей так, что наличием пульса уже можно было не интересоваться. Потай вопросительно взглянул на Элдариона, желая услышать и его суждение по данному вопросу, но от гордости своей не будучи в состоянии спросить его об этом прямо.
Лишь несколько волшебников Синода сумели сохранить присутствие духа в такой непростой ситуации, когда ты паришь в нескольких метрах над мостовой, а под подол мантии тебе задувает холодный ветер. Бакингхорс, разумеется, был среди этих немногих. Сразу осознав, что побороть чужое заклятье Левитации, он не в состоянии, волшебник моментально произнёс собственное, искажая таким образом траекторию своего полёта так, как ему было нужно. Да, основное заклятье Арианы неуклонно тащило его вверх, но его собственное, куда более слабое, наклоняло и поворачивало хитроумного колдуна так, что понятие "верха" постоянно менялось. Управлять таким тандемом было сложно, зато потерь энергии было в разы меньше.
- Parere cito! Adolebit mortuorum evocator! - Пронзительно завопил господин Председатель, ловко уклоняясь от ледяных стрел и молний. Атронахи никуда не пропали, они бесстрастно взирали на разгром своих хозяев, ведь для быстроты в их формулу вызова необходимость защиты вызывателя не была включена. Но вот они услышали Приказ. Приказ был простым и сопровождался хлестким "Parere cito!", вынуждавшим духов повиноваться быстро и со всем рвением. Атронахи в пугающем молчании набросили на увлечённых некромантов, расшвыривая Огненные Искры и Копья.
Элдарион не тратил на новых противников много сил. То расширяя, то вновь сужая магический огненный плащ, он попросту не давал призракам и зомби приближаться к себе. Тех, кто рисковал подойти ближе положенного, поглощало волшебное пламя, а их души отправлялись прямиком в подготовленные чародеем камни.
Главным минусом подобной защитной тактики (помимо того, что она была защитной) было то, что она не позволяла увидеть в полной мере картину вокруг. Поэтому всего размаха атаки боевых магов на личиху альтмер так и не увидел. Чтобы понять нанесенный ей ущерб, эльф слегка ослабил щит и как раз вовремя, чтобы разглядеть, как части тела Арианы восстанавливаются буквально из воздуха. Кроме того, за шумом вяло текущего вокруг боя он расслышал слова Лайлы о Нумидиуме.
Одно нравилось эльфу в личихе - это то, как грациозно она левитировала, и как развевался за ее спиной при этом плащ. Или мантия. Или как еще можно было назвать то, во что была одета нежить. Будучи выходцем из высшего сословия, альтмер так и не удосужился разобраться в видах одеяния благородных дам. Так или иначе, произнеся заклинание, Элдарион плавно слевитировал к стоявшим неподалеку Потаю и его спутнице.
- Я не ослышался? Вы в курсе, что поможет уничтожить эту особу, и не удосужились поставить в известность командование Легиона или даже меня?
- Командование Легиона явно не заинтересовано в том, чтобы окончательно убить Ариану. – Лайла сложила руки на груди и гневно взирала на личиху, которая блокировала летящие в неё заклинания могильными плитами. – Её сердце - мощнейший источник энергии… Возможно, Совет Старейшин собирался сохранить его, а ведьму запечатать, но такая возможность им, похоже, представится ещё не скоро. Что же до вас, господин Элдарион… - палец девушки оказался в паре сантиметров от кончика носа эльфа. – Вы наш враг. Были, по крайней мере. Потому ничего и не знали.
"Враг? Да тебя ведь призвали, чтобы служить мне, глупая ты мелочь!" - со злостью подумал Элдарион, но смолчал, позволяя девушке закончить мысль.
- Думаю, разумней всего нам будет… - волшебница пригнулась; над головой у неё просвистела пара ледяных шипов. – Прорваться во дворец и сделать всё самим. Тратить силы на сражение с Королевой Червей лично я считаю… Нецелесообразным!
Теперь бои шли уже по всей Дворцовой Площади. Призраки рассредоточились, Кринш-Ай с трудом справлялась с управлением мертвецами. Ариана продолжала вести бой – одна сразу против нескольких противников. Некроманты, вернее, те из них, кто выжил и ещё не подался в бега, поднимали трупы – как легионеров, так и своих павших товарищей. Труднее всего приходилось гвардейцам и элитным частям Имперской армии, оставленным караулить Башню Белого Золота – похороненные в её близи герои и аристократы, воскрешённые чарами Арианы, не давали защитникам ни минуты покоя с самого момента своего пробуждения от векового сна.
- Тогда во дворец! Но сначала... - Маджесто наугад швырнул клубок ярко-рыжего пламени себе за спину, подбиравшийся к нему мертвец отлетел, охваченный огнём. Волшебник сложил пальцы в замысловатом жесте, а потом потянулся ими в воздухе, словно бы вытаскивая какой-то маленький предмет из очень тесного мешочка. Из ниоткуда в его руке появился старый и ржавый ключ. Потай протянул руку Лайле и улыбнулся. - Давай запястье, час настал.
Маджесто, как всегда, совмещал приятное с полезным, отпирая браслет. Все, кому нужно, увидели, что девчонка была лишена магических сил, а следовательно не могла стоять за этим вторжением, а сам господин Маджесто теперь не оставался один на один с Элдарионом, которого справедливо побаивался, получив могучего союзника.
Лайла открыла рот от изумления – но на лице её читалось ликование. Когда колодка спала, девушка потёрла запястье, и, после секундной паузы, разразилась смехом, да таким, что даже проплывающим мимо неё призракам стало не по себе. Где-то, далеко на горизонте заиграла зарница – впрочем, это вряд ли можно было связать с высвобождением волшебницы. Та прикрыла глаз под повязкой ладонью, искоса взглянула на Потая, улыбнулась и бросилась обнимать своего “избавителя”.
- Ты все еще можешь пользоваться перчаткой так, как задумывал Шеогорат, посмотри сама, там... довольно интересное плетение. - Многозначительно заметил Маджесто. У него по спине пробежало целое стадо колючих мурашек, когда Лайла демонически расхохоталась и крепко обняла его. Возможно потому, что где-то в глубине души волшебник считал, что заслуживал своеобразного "кинжала в спину". Где-то очень глубоко.
- Ну наконец-то! У меня прям руки чешутся кого-нибудь… - девушка сделала паузу. - Шокировать! Господин Элдарион, вы не могли бы поделиться со мною одним из ваших кристаллов? – намекнула Лайла на велкиндские камни. – А лучше сразу двумя. Мы с вами теперь в одной лодке, как-никак, а мои запасы энергии сейчас… На нуле.
Волшебница пнула наручник, выпивший из неё все магические силы и с надеждой уставилась на Элдариона. Конечно, знак атронаха не только лишал её возможности восстанавливать энергию, но так же давал шанс поглощать чужие заклинания, однако ждать, пока кто-то подкормит её своими чарами, было бы слишком опрометчиво. Особенно сейчас.
- Пожалуй потеря одного камня не слишком меня ослабит. В конечном итоге... - Элдарион запнулся. Не следовало выдавать недавним противникам всех своих секретов. А источники энергии как раз были важнейшими из них. - Вот, держи, - они вынул из гнезда камень величиной с кулак и бросил в руки девушке.
- Сердечно благодарю. – Лайла отвесила реверанс, сжала камень и, сосредоточившись, выудила из него всю энергию. Кристалл при этом обратился в пыль и рассеялся по ветру. – Впрочем, формально, я всё ещё подключена к вам, - девушка ткнула пальцем сначала в Элдариона, затем в Потая. – И к вам тоже. На столь близком расстоянии выкачать силы из вас было бы не так уж и сложно, особенно при… Физическом контакте. – волшебница виновато улыбнулась – обнимая своего наставника она успела таки кое-что из него выжать. Так, на всякий случай. – Но вас это наверняка не обрадовало бы, так что… В общем, вперёд!
Девушка попыталась взять магов за руки, однако те, будто сговорившись, увернулись от её цепких пальцев и пошли следом, стараясь перегнать друг друга и встать во главе группы.

 

***

 

В следующий момент из глубин дворца со свистом вылетел небольших размеров болт, вонзившийся личихе прямо в грудь и заставивший ее остановиться на долю секунды, и этого хватило, чтобы успел опуститься, осыпав магов Синода золотистыми искрами, полупрозрачный оранжевый барьер между ней и входом во дворец, закрывший от вреда половину выживших магов Синода. Пикировавшие к дворцовой площади маги в голубых мантиях со знаками Коллегии Шепчущих накрыли личиху и ее рать вместе с не успевшими закрыться от них магами Синода дождём из огненных заклятий. Отреагировала она только на одного из них, маленького и улыбающегося босмера в оранжевой мантии под двемерскими нагрудником и наплечниками, судя по движениям рук, создававшего новый барьер, призванный уже закрыть саму Ариану в плотный шар.
Ариана протиснула сквозь единственное оставшееся в энергетическом шаре отверстие свою правую руку – в следующий миг, конечность оказалась обрублена и ничком повалилась на тротуар. Оставшееся внутри барьера тело личихи вспыхнуло, однако её оторванная кисть уже поднималась в воздухе, формируя новый сосуд. Первым действием оного было создание нескольких огромных ледяных копий, направленных в наглеца. Новый барьер схлопнулся, и босмер с веселым вскриком улетел в сторону, избегая чар Королевы Червей, и неровной спиралью улетел в открывшееся тут же отверстие оранжевого барьера, в конце этой траектории чуть не рухнув на Бакингхорса.
- Базил?! - Возмутился Перси, подхватив летящего в него босмера. Сцена достойная лучших комедий. Парящий в воздухе герой, держит на руках свою... своего... В общем, кого-то держит, с нежностью взирая на его или её лицо. В случае Бакингхорса с яростью. - Что ты... Это твоих рук дело?!
- Мой прославленный Топазовый Барьер, - оскалился Базил, возвращаясь в равновесие: - Даст фору любым Величественным барьерам! Правда, осторожнее - пока вы по эту сторону от Арианы, она вас достать не может, а вот с той стороны вы вернуться сюда не сможете, по крайней мере, пока я вам не позволю!
- Односторонний барьер? Но чем я заслужил такую честь? Неужели, кто-то еще помнит о заключённом перемирии? - Колдун язвительно ткнул рукой в плывущие по воздуху горящие точки, магов Синода, попавших от удар волшебников Коллегии. - Полагаю, это мы спишем на неизбежные потери?
- Да, к сожалению, да-- - открыл было рот Базил, но тут сзади его пикирующим коршуном настигла седеющая альтмерка с посохом из белого дерева в руках и затараторила:
- Архимагистр! Наши разведчики обнаружили присутствие армии призраков в Эльфийском, Храмовом и Торговом районах, а также Дендрарии! Имперские силы ведут бои: в Дендрарии неизвестный рыцарь с огненным мечом и боевые маги, в остальных - силы Легиона--
Базил решительно улыбнулся и потёр подбородок:
- Должно быть, рыцарь - Карвейн... Разделите наши силы на три части, две трети, а третью пошлите зачищать сначала Дендрарий, потом Храмовый, с указанием возвращаться сюда после завершения зачистки. Герои прошлого не торопятся возвращаться в могилы, нужно расчистить путь для легионеров помоложе!
Альтмерка унеслась ласточкой в жар битвы:
- Будет выполнено!
- Архимагистр? Уже? - Персивальд покачал головой. - Однако, быстро делаются дела в Коллегии. Поздравляю с повышением, хотя, должен признать, момент не самый торжественный.
- К сожалению, некому больше было занять кресло после... После Арианы, - Базил посмотрел Персивальду в глаза: - Так что это дело чести, Бакингхорс. Дальше разберётся со всем Коллегия. Укройтесь во дворце и не мешайтесь под ногами.
- У меня чешутся руки укрыться во Дворце и позволить вам гибнуть так, как вам того хочется. - Председатель любезно улыбнулся. - Раз уж вы не проводили отслеживание и не обратили внимание, что любой силовой вариант тут бесполезен. Но, - Перси поднял указательный палец к верху, словно читая нотацию непослушному студиоузу. - мы заключили договор. Договор о взаимовыручке, о поддержке и о дружбе. Впервые с момента раскола Гильдии, и я точно не намерен быть тем, кто его разрушит. А ты, Базил? Желаешь стать таковым?
- Тогда, - улыбка Базила казалась настолько острой, что ею можно было резать хлеб: - Тогда я вас по-дружески прошу--
Сзади к Базилу подлетела бретонка с арбалетом в руке - то был запутанный и сложный агрегат из множества кованых из двемерского металла деталей, чем-то напоминавший её установку в Шпиле - и крикнула ему в ухо:
- Вы что, не слышали?! Ариану не убить, пока не уничтожат что-то там эдакое!
Босмер комично прочистил ушную раковину мизинцем:
- А-а-а! Юная мисс Гринвинд! Следовало ожидать, что вы будете рядом!
- Я пришла сюда только из-за этой недобитой мумии, - ткнула пальцем в личиху Лисория, и Базил рассмеялся:
- Так вы же не хотели--
Лисория закрыла лицо свободной от тяжёлого рукой:
- Я не хотела драться с Нишьеном, а вот про эту самодовольную каргу не было сказано ни слова!
Базил взвизгнул:
- Бакингхорс, что же вы здесь всё висите, летите и прячьтесь, как я вам сказал!
Но, прежде чем Бакингхорс успел что-то ответить, его перебила Лисория:
- Что вы за чушь мелете, магистр?! Нам потребуются все доступные силы, чтобы утихомирить эту каргу!
- Не лезьте в дела-- - открыл было рот Базил, но тут его - шутливо воздев руки к небу - перекричал Бакингхорс:
- Хоть один здравомыслящий маг в вашем бедламе! Мы не собираемся лезть в ваши схемы и дисциплины, но дополнительный приток энергии еще никому не мешал. Составим малую звезду для трансфера энергии, а дальше делайте с ней, что сами сочтёте нужным. Хотя, сдаётся мне, всё это бесполезно. - Перси принял озабоченный вид. Он заметил, что Потай, Лайла и Элдарион уже вошли во дворец, и соотнёс этот факт со свежими данными о том, что личиху просто так не уничтожить. Не желая уступать в деятельности своему визави, Перси напустил на себя важный вид и продолжил:
- Я уже отправил своих людей для нанесения основного удара, теперь мы должны отвлечь внимание на себя. Раз уж вы здесь, то могли бы помочь в нашей операции, Базил... - сделав акцент на слове "нашей", Бакингхорс снова любезно улыбнулся и протянул ладонь для рукопожатия невероятно театральным жестом. Кажется, ему удалось привлечь общее внимание, маги Синода (те, что не сгорели в воздухе) и маги Коллегии взирали на своих руководителей с интересом, ожидая ответа Базила. Босмер бросил взгляд на окружающие его напряженные лица и, поморщившись, улыбнулся ещё шире и пожал руку Бакингхорса - всем присутствующим было как никогда очевидно, что он сделал это лишь для того, чтобы не ударить лицом в грязь и не предать интересы Империи:
- Так и быть. Покажем этой пародии на Маннимарко, на что способна полная Гильдия Магов!
Базил и Бакингхорс кивнули друг другу и приготовились накрыть личиху очередным залпом заклятий, однако, на мгновение их, а так же всех присутствующих накрыла тьма. Когда же марево рассеялось, маги Коллегии и Синода увидели перед собою не одну, а целых три Арианы. В то же время, лидеры обеих организаций волшебников куда-то пропали; было очевидным, что те оказались под действием иллюзорного заклятья, заставляющего окружающих воспринимать их как копии ведьмы, однако магия была так сильна, что даже самые могущественные волшебники не могли определить, кто есть кто.
Арианы, в свою очередь, продолжили свою перепалку, меча друг в друга свои самые смертоносные заклятья. В колдовском урагане они не заметили, как одна из них пропала, а когда жар битвы стих, на тротуаре валялись лишь обгоревшие, частично обмороженные и сильно изуродованные тела Базила и Бакингхорса.

Изменено 7 января, 2016 пользователем SnowK

[SnowK]

Спойлер

 

Финальная битва, акт седьмой.
Мастерские.
Участники: SnowK, Gorv, Potay, Prisoner-Boratino, MadSkeleton.

 

Седьмое число месяца Руки дождя, Имперский город, Подземелья Дворца.
Карта, судя по всему, не врала. На каждым следующим поворотом скрывалась лестница или рампа, ведущая вниз. Казалось, что приключенцы вот-вот должны были выйти с другой стороны Нирна. Надо сказать, тишина в этой части канализации была просто гробовая и немного пугала. Если бы не весело плясавшие на стенах огни от факелов. Кольчужные доспехи рыцарей мерно побрякивали и те изредка переговаривались между собой.
— Откуда вы вообще взяли эту карту? - спросил Джубен у командира рыцарей.
— Не поверишь, сколько всего хранилось в этом приорате, когда Крестоносец привел нас туда... Я не про Вайтстрейка, разумеется. И еще больше мы нашли сами. Выходит, этим катакомбам уже тысячи лет.
— Ровесники Башни?
— Возможно. Как бы плохо мы не относились к айлейдам, архитекторы они были абсолютно потрясающие.
— В детстве у меня была мечта отправиться на острова Саммерсет, посмотреть на колыбель их цивилизации. Не думаю, что теперь это возможно.
— Я был на Ауридоне, могу сказать, что... Стой! Всем стоять!
Рыцари замерли и впереди отчетливо послышались чьи-то еще шаги и голоса. Прислушавшись, они услышали приглушенный шепот:
- ...Восхитительная айлейдская архитектура... Жаль, что сейчас так не строят...
И, значительно громче:
- Принц, я слышал голоса.
Выдох и ответ:
- Приготовьте заклинания, но не атакуйте без моего приказа.
- Да, Принц.
Шаги приближались, и, наконец, стало слышно, как шуршали одежды спускавшихся по лестнице некромантов. Если бы не гордо державшийся и относительно хорошо сохранившийся Нишьен с посохом и магическим светом в руках, это бы выглядело жалко: из его воинства сохранился жалкий десяток если не самых верных сторонников, то как минимум достаточно слабых повелителей нежити, чтобы Нишьен смог увлечь их за собой в общем хаосе битвы снаружи. По правую руку Хелбейна шла данмерка с подбитым глазом и порванной до середины бедра полой мантии, по левую шел норд с, судя по пятну крови над верхней губой и искривленной переносицей, недавно сломанным носом. Позади - еще израненные и уставшие некроманты, а вслед за ними - пять-десять призраков и наскоро поднятых трупов. Арелдур и его подчиненные остановились в нерешительности: с одной стороны, это были их заклятые враги, с другой, они не могли напасть на тех, кто не выказывал ответных намерений.
Нишьен встал на месте и осмотрел группу напротив него, не выражая никакой агрессии. На освещенном белым светом магического фонаря лице читалась смертельная тоска. Может, даже тень стыда, не ясно, за что: за состояние своих подчиненных или за все то, что сделал до этого. Его глаза пробежались по рыцарям и остановились на единственном, кого он знал. А еще единственном, кто был магом.
- Здравствуй, Джубен. Все еще не хочешь отдать Копье мирно?
- Доброй ночи, Нишьен, - ответил монах, покосившись на ящик, который Торке держал в руках: - Удивительно, но мой ответ все еще отрицателен. Нумидиум будет разрушен, как бы тебе и твоим друзьям не хотелось обратного. Так что, если ты не возражаешь, я продолжу свой путь.
Данмер закрыл глаза, вдохнул поглубже и... Едва слышно прошептал:
- Сегодня исторический день. В битве за Имперский город сошлись все армии Сиродиила. Исход этой битвы изменит ход истории и лицо Империи - навсегда. В такие дни, такие как ты...
Хелбейн резко поднял руку с магическим светом вверх, и тот взорвался яркой белой вспышкой, озарившей все помещение - древнюю круглую залу диаметром в десяток метров, с шестнадцатью покрытыми увеличивающими прочность камня магическими письменами колоннами и тремя входами, через два из которых спустились в залу Нишьен и Джубен, а третий, закрытый решетчатой металлической дверью, вел на более глубокий уровень катакомб...
Но, стоило только вспышке потухнуть, как Нишьен, взмывший вперед и вверх, слился с темнотой под потолком, а его товарищи-некроманты послали свое жалкое мертвое воинство в сторону рыцарей, прикрывая их красными вспышками заклятие истощения и повреждения.
Бой, как и всегда, разгорелся за секунды. Зазвенели, вынимаемые из ножен, и тут же пошли в ход клинки. Джубен, не сумев уследить за Нишьеном, бросился вперед вместе с остальными, фокусируясь на призванных существах и выжигая их храмовыми заклятьями. Неожиданно Хелбейн обрушился сверху на Торке и повалил его на пол, стараясь вырвать ящик, содержащий Копье, но тот был крепко пристегнут к телу рыцаря и окружавшие его товарищи тут же попытались сделать из данмера решето. Впрочем, удача разрешила эту ситуацию в ничью и Принц Червей благополучно взмыл под потолок по новой и завис там, оглядывая сражающихся. Вспышки заклятий сверкали меж колонн - его некромантов теснили, его мертвецов возвращали к смертному покою, и в целом рыцари выходили победителями. И всё же, кто знал, что было у коварных некромантов в рукаве.
- А ну, спускайся! - выкрикнул Маталь, ткнув в его сторону посохом, - Или прикажи своим людям отступить! А не то я сам тебя спущу!
Ответом Джубену был красный огонь направленного на него посоха Нишьена, но монах не стал дожидаться, пока Хелбейн активирует чары своей новой игрущки, и исполнил свою угрозу: взмах посохом, и данмера резко утянуло вниз и назад. Рассекая воздух по параболе, Нишьен с криком упал на одного из некромантов, норда с кривым носом, который, барахтаясь в мантии, хрипло гаркнул:
- Ваше Высочество! Прикажете отступить?!
- Ни в коем случае! - вскрикнул Нишьен, выпрямляясь и направляя свой посох на Джубена: - Я прошёл через слишком многое, чтобы остановиться здесь! Проклятье Гипотимии!
Монах резко поднял руку...
Из посоха Нишьена вырвались кроваво-красные щупальца, опутавшие товарищей Маталя, призраков и некромантов, и одно из них опутало и самого Джубена: они не были осязаемыми, но от одного прикосновения магического потока создавалось ощущение, будто бы из лёгких жертвы исчез весь воздух. Монах почувствовал, как его жизненная и магическия энергия начала переходить к Нишьену, с торжеством на лице - торжеством диким и при этом прекрасным, восторгом не юноши и не убийцы, но мужчины, наконец-то решившего сложную задачу - смеявшемуся:
- Да! ДА! Наконец-то!
Хелбейн закрыл глаза...
...Но он не заметил одного: Джубен держал руку вытянутой, в потоке, внутри него, и дрожавшие пальцы складывались в магические жесты... Щит, поглощение, преобразование... Дотянуться до посоха, схватить узел и перетащить на себя... На грани последнего издыхания, когда зрение потухло, а звуки казались невыносимыми, монах прошептал, отдавая всего себя потоку:
- Мара, помоги мне...
То место, в котором красный поток входил в грудь Маталя, загорелось светло-голубым светом, и вместе с ним начал окрашиваться в голубой и красный поток, медленно, но верно. Нишьен, закрывший глаза, не заметил этих перемен. А поток всё обращался в голубой, до тех пор, пока свет не достиг посоха...
Две силы сошлись воедино в мрачном бою, два проповедника - ложный тёмный и праведный светлый. Их тактиками были магические формулы, их ударами были разбивающие установленные законы как стело заклятья, их блоками были устанавливаемые заклятьями же законы. Правило за правилом, закон за законом, схема за схемой, структура за структурой, магическое слово за магическим словом - звук разбиваемого стекла, вихри магии, потоки энергии, и за их пределами - лишь чёрная пустота, пустота, пустота... Но даже так победителем мог быть только один. Тот, кто готов был пожертвовать всем ради победы, даже собой.
И он победил. С последним звяком последний щит сломался, и тёмный проповедник был повержен, раз и навсегда.

Посох с треском взорвался, и из кричавшего Нишьена высвободились яркие белые потоки светлой энергии - возвращавшиеся к остальным жизненные силы.
Джубен, бывший уже на грани бессознательности, почувствовал, как течёт по жилам кровь, и открыл глаза: рыцари и некроманты с трудом поднимались, ошарашенно смотря по сторонам, а от мертвецов и призраков остались лишь ошмётки эктоплазмы и рассыпавшийся прах... А там, где был Нишьен, лежал развалившийся посох и нечто сморщенное, седое и хрипло задыхавшееся. Некроманты, кто с ужасом, кто с интересом смотрели на то, что осталось от Принца Червей и явно не намеревались продолжать бой.
Монах, почувствовав, как стекает из носа кровь, вытер её рукавом и поднялся на дрожащие ноги:
- Такова судьба всех, кто пытается возложить на смертную голову божественную корону.
- ... Как...
Нишьен поднял лицо: из его рта и носа по сморщившемуся лицу текла кровь, а из глаз - слёзы. Ноздри крючковатого носа сильно расширялись и сужались после каждого слова, пытаясь вдохнуть, но густые сгустки крови не позволяли воздуху войти в грудь данмера. Один уголок губ ушёл далеко вниз, искривив рот в жутком выражении. Один из глаз моргал отдельно от левого.
- Как... простой монах... Смог победить...
Но он не успел договорить, кого смог победить простой монах. Эльф, как будто забыв о своём вопросе, пробормотал:
- ...Прости... Отец.
Глаза Нишьена потухли, он издал последний всхлип, и голова данмера опустилась на вытянутые вперёд руки.
- Ну, с меня хватит!
Все взоры обратились на норда со сломанным носом, а тот, не обращая внимания на окружающих, прогнусавил, смахивая седеющую прядь с запачканного кровью лба:
- Жалкое зрелище! Что это за некромант? Он не использовал темноту, не прятался за колоннами и трупами, и вообще всё свёл к тупому столкновению, как эти ваши честные маги-дуэлянты. Сообщество поддалось молодёжным думам о чести! И вообще, Культ Червей изжил себя ещё задолго до этого "Принца Червей". Я умываю руки! Прощайте!
И прочёл заклятье Возврата. Вслед за ним, один за другим, достали свитки или прочли заклятья и остальные некроманты - несколько пурпурных вспышек, и рыцари с Джубеном остались одни.
На смену бегущим магам явилась троица новых – то были Потай, Лайла и Элдарион. Компания эта поражала воображение: ещё бы, представители трёх враждующих группировок идут рука об руку. Разнящиеся образы, разнящиеся мировоззрения, разнящиеся мотивы, но единая цель. Волшебники горделиво вошли в помещение и с неприкрытым отвращением уставились на падшего Принца Червей. Лишь Лайла, по какой-то старой памяти присела рядом с Нишьеном на колени, попыталась произнести что-то но, не найдя слов, только провела ладонью по его шее, то ли пытаясь нащупать пульс, то ли отдавая дань уважения тому, кого сама же отправила на верную смерть. Затем поднялась на ноги, перевернула тело и сняла с него перчатку-предохранитель.
Пространство наполнила вязкая, как болото, тишина. Лайла переводила взгляд с Потая на Джубена, с Джубена на стоящих за ним рыцарей, с рыцарей на Элдариона. Голос в её голове шептал: “Они ослаблены. Ты – на пике своей формы. Забери то, что принадлежит тебе по праву”. Девушка провела ладонью по перчатке. Она знала, что та наделась бы на неё, как влитая. Но сейчас артефакт больше интересовал её даже не как средство достижения своих целей, а как простая замена. Замена руке. Замена Гамболпадди. Ею она возьмёт копьё. И станет новым богом. Или нет?
- Ладно. - наконец, с большой неохотой выжала из себя Лайла. - И так ясно, кто тут главный герой. Не хочу становиться очередной жертвой на его пути. – теперь обращалась она к Джубену. – Ты заслужил. Иди и сделай своё чёрное дело. – волшебница бросила перчатку монаху. – А мы просто постоим рядом и прикроем тебя, если Нумидиум вздумается сопротивляться.
Потай напряжённо замер, когда Лайла подобрала перчатку. Сейчас решалось, удачным ли было вложение или нет. Волшебник задержал дыхание... И снова задышал, когда девушка перебросила перчатку Джубену. Похоже, дедушка был прав, вложения в добродетели честности и милосердия всегда самые прибыльные в конечном итоге. Впрочем, всё еще впереди.
- Не делай из меня чудовища. Я делаю то, что мне приходится делать. Малые жертвы ради большого блага. – заговорил Джубен, следуя за Лайлой. - И да, я заметил, что ты лишилась руки и мне очень жаль, но сейчас мои сожаления никому не помогут. Идем... Господин Элдарион, я бы напал на вас, но Сейдро просил вас не трогать. И я не стану.

Герои двинулись дальше и уткнулись в тупик. Перед ними встала куполообразная зала с загадочными монолитами, выставленными вокруг испещрённой рунами платформы. Энергетические потоки, выстреливающие из вершин менгиров в виде молний, проходили с определённой периодичностью и устремлялись в никуда. Один из Рыцарей Девяти рискнул встать на платформу – с нулевым результатом.
- Это телепорт. – предположила Лайла. – Я слышала о таких, точнее… Видела в голове Арианы. У себя в голове… Её воспоминания. –  запинаясь пробормотала она. - В общем, эта штука используется Боевыми Магами для перемещения в пространстве и не пропускает никого, кроме тех, кто сведущ в волшебстве. Проверка, своеобразный пропуск, небольшой вступительный экзамен в… - девушка осеклась, а единственный глаз её расширился до невозможности. – Господин Маджесто! Вы хоть представляете, куда ведёт эта штука? Я всегда мечтала там побывать!
- Я могу предположить, что... Стой! - прежде чем Потай успел схватить пигалицу, та вскочила на платформу и растворилась во вспышке голубого света, который, казалось бы, обратил её тело в ничто. Однако, маг всё ещё ощущал свою подопечную – по ту сторону. Выбора не оставалось.
- Арелдур, ты не идешь? – спросил монах у командира рыцарей прежде чем телепортироваться. -  Ты ведь маг.
- Да, но мое место рядом с моими людьми. Иди. У тебя есть все необходимое. Мы проследим за порталом.
- Да, покажи им за нас! - крикнул Хэксон.
- Обязательно.
Потай, а следом за ним и Элдарион с Джубеном ступили в магический круг и, почувствовав, как земля уходит у них из-под ног, устремились в пустоту.
На огромной скорости мимо них проскакивали небесные тела, планы даэдр, созвездия, тысячи единиц неизвестной системы исчисления, которые с трудом преодолел бы даже самый смелый манонавт. Наконец, они ударились обо что-то твёрдое. Первым, что увидела троица, была Лайла, разводящая руками в стороны и указывающая на ЭТО. Перед ними раскинулись руины, висящие посреди бескрайних Морей Забвения. Тихая гавань Боевых Магов, разрушенная воинством Мерунеса Дагона и ставшая одним из мест, где Принц Разрушений познал горечь поражения. Вечная, чудесная, запретная… Твердыня, известная каждому уважающему себя волшебнику. Батлспайр.

Спойлер

 

Финальная битва, акт восьмой.
Дворцовая площадь.
Участники: Gorv.

 

Седьмое число месяца Руки дождя, Имперский город, Дворцовая площадь.
Раздался грохот деревянных створок и ворота Талос Плаза распахнулись, заставляя всех сражавшихся обернуться и посмотреть, что там происходит. Трудно передать, каково было облегчение защитников Империи, когда вместо ватаги призраков из проема выскочил чумазый и воинственный Сейдро, вслед за которым уже неслись легаты сиродиильских легионов и их многочисленные подчиненные. Ну, и Костициан.
Старик взял такой разбег, на какой только был способен и сиганул с верхней ступени вниз, обрушившись прямо на головы врагов. Но, прежде чем ринуться в бой, он успел заметить мелькнувших в дверях башни Потая и Элдариона и теперь был твердо намерен нагнать их и немедленно причинить им добро. Поэтому, без устали размахивая клеймором, имперец прорубал себе дорогу сквозь призраков и некромантов, подобно тому, как прорубает себе дорогу норд, завязший в болоте. Удар, боковой, прямой, с разворота, снизу вверх, сверху вниз. "Дзынь!"- звенела сталь. "Ух! Эх!"- твердил Сейдро. "Пш-ш-ш"- шипели разрубленные привидения.
И вот, когда легионер уже почти дошел до лестницы, ведущей к малому кругу, его меч плотно столкнулся с чьим-то еще. То был призрак молодой девушки с длинными волосами, затянутыми сзади в тугой хвост, голову которой украшала крайне скромная диадема, а одета она была в униформу Имперского легиона, подобную которой Веллиндус видел лишь на картинках в книгах по истории Легиона. Сбросив оцепенение, мужчина снова взмахнул мечом. Блок. Еще раз. Блок. Еще, и еще, и еще имперец вкладывался в удары, но все тщетно, противник будто знал, что тот предпримет в следующий момент и более того, начал контратаковать. В обмен на каждую попытку Сейдро получал молниеносную реакцию, что явно была быстрее его собственной. Пот стекал с ветерана рекой, заливая глаза и мешая драться. Дыхание сбилось, а полученные от неудачно предотвращенных приемов противника раны ныли и кровоточили. Какая уж тут погоня за Элдарионом, выжить бы! Старик попытался резко сократить дистанцию, но не тут-то было: еще до того, как Веллиндус успел шагнуть, тяжелый удар бронированной перчаткой в нижнюю часть шлема свалил его на землю. В глазах все поплыло и клеймор вывалился из рук. В полусознательном состоянии легионер, отползая, как загнанный зверь, назад, выдернул склянку с лечебным зельем из подсумка и осушил ее. Туман прошел и он отчетливо разглядел приближающуюся фигуру. Вдруг, девушка заговорила.
- Удивительно, насколько обмельчали герои за тысячу лет. Посылают в бой стариков и инвалидов. Позор Империи!
- Да кто ты такая?- просипел Сейдро, поднимаясь.
- Вас что же, в школе нынче не учат? Я - Магна Тарн! Я та, кто почти захватил Гриншейд! - она сделала паузу и тихо, будто разочарованно, добавила, - Я герой Империи. А ты тот, кто позорит ее. И потому умрет.
"Ну уж нет" - подумал ветеран и выхватил меч Двух Судеб из ножен. Магна предугадывала его приемы потому что он пользовался стандартным арсеналом Легиона, а в их знании, навыках и реакции девушка его превосходила. Но если использовать то, чего она не знает... Веллиндус сосредоточился на технике, отчаянно вспоминая все самые необычные приемы. Блок. Разворот. Прыжок, перекрестный шаг. Это был боевой стиль Ра Гада. Легкие удары, похожие на росчерки пера, свободное движение, гармоничная работа всего тела - вот оно, дыхание пустыни. Аристократка дрогнула, блокировка подобных атак давалась ей явно нелегко. Секунда и вот уже тут тяжеловесная стойка и широкие мощные удары в четырех плоскостях с приложением обеих рук, техника обитателей Орсиниума. Еще мгновение и снова смена стиля - старик лез из кожи вон и применял самые смелые и неординарные комбинации, вгоняя противницу в ступор пока, наконец, эбонитово-серебряное лезвие не рубануло ее по груди. Привидение сильно отшатнулось, но не было повержено.
- Боюсь, вам пора проследовать обратно в могилу, мэм.- тяжело выдохнул Сейдро, выставив меч вперед.
- Может я и ошиблась в тебе, старик. - ответила Магна без тени страха или сомнения, - Но судьбу не обманешь.
Коротким движением представительница рода предателей и лгунов отбила наставленный на нее клинок в сторону и со всей силы пнула мужчину в правое колено так, что было видно, как вывернулся и без того больной сустав. Боль, казалось, пронзила все тело от кончиков пальцев до висков. Легионер рухнул навзничь со звериным воплем, а призрачный меч уже висел над ним. Старик перекатился вправо, уходя от удара, и воспользовался клинком, как тростью, чтобы подняться. Лезвие оружия Магны в очередной раз уперлось в серебряную гарду. Сейдро огляделся. У него не было сил, нога полностью отнялась, ему было не ступить и шага. Он видел пытавшегося пробиться к нему Костициана, но он был слишком далеко, в то время как Денар и Аскаре были слишком поглощены боем. Но свой меч он еще держал крепко. "Мне не победить." - подумал имперец. Чудовищным усилием он метнулся вперед, выставив перед собой острие, как вдруг, было двинувшийся навстречу противник на секунду исчез, а Веллиндус проскочил как бы сквозь него и едва сохранил равновесие на одной ноге. Тарн была у него за спиной. Что-то хрустнуло внутри. "Наверное, позвоночник," - подумал имперец и сам усмехнулся тому, как он легко об этом думал. Вязкое тепло разлилось под нагрудником. Он медленно развернулся и, покачнувшись загремел вниз. Зрение старика в последний раз ухватило маленький кусочек бескрайнего неба и темнота захватила власть.
... Он медленно развернулся и, покачнувшись загремел вниз. Зрение старика в последний раз ухватило маленький кусочек бескрайнего неба и темнота захватила власть.
- Тва-арь! - выругался бежавший к собрату что было мочи, но не успевший, Костициан; он подхватил голову Сейдро на руки и тряхнул,- Посмотрите на меня, господин Веллиндус! Центурион!
В этот самый момент из тела старика вырвался столь отчетливо призываемый Арианой дух ветерана и призрачная рука стальной хваткой схватила рыцаря за глотку. Тот поперхнулся.
- С-сейд... Не... Ть...
Изкаженное злобной гримассой лицо призрака показалось из-за смертной оболочки. Оно смотрело прямо на молодого имперца и в его выражении не было ничего, кроме злобы. Ни страха, ни жалости, ни сострадания. Лишь жажда крови. Сейдро здесь не было. Вдруг, было уже закатывавший от кислородного голодания глаза парень посмотрел прямо на призрака, и не будь тот уже мертв, то точно бы испугался. Зрачки его глаз расширились настолько, что почти заполнили глазницу, шея начала быстро разбухать и расширяться так, что дух Веллиндуса был уже не в состоянии ее удержать. В каком-то забытьи рыцарь принялся срывать с себя перчатки, а сапоги уже слезали сами собой. Он уперся рукой туда, где находилась в тот момент голова призрака, и хоть ладонь прошла прямо насквозь, он смог оттолкнуться от земли и сбросить с себя враждебное привидение. Имперец встал в полный рост и его отчаянный вопль перешел в громогласный рык. На месте сэра Костициана стоял гигансткий двуногий медведь.
Но духу старого легионера было на это наплевать, он поднял свой меч и двинулся в атаку. Клыки и когти были бесполезны, но даже будучи в зверином обличии молодой человек мог думать и контролировать свои действия, поэтому он ухватился обеими лапами за уличный факел на длинной ноге и, выкорчевав его, со всего размаха пригрел товарища с левого бока. Но, как известно, тот был тем еще тертым калачом и смог, умело сгруппировавшись снизить урон до минимального, хоть и весьма ощутимого. Теперь пришел его черед.
Нырнув вперед и тем самым увернувшись от удара пылающей дубины, Веллиндус сократил расстояние до вербера и принялся отчаянно рубить его, применяя все выгоды своей новой оболочки, а точнее, ее отсутствия. Взмах за взмахом на теле противника появлялись все новые раны и царапины. Тот было попытался закрыться своим орудием, но призрак, даже не чихнув, располовинил фонарь и продолжил наступление. Он резал и кромсал его до тех пор, пока истекающий кровью Костициан не упал и не стал отползать назад, постепенно теряя звериную силу, а значит, и шансы на победу. Тяжелый сапог придавил его грудь, а острие меча смотрело прямо в лицо. Привидение замерло. Посреди поля боя, среди крови и стонов, оно просто стояло и смотрело на поверженного соперника.
- Не надо, господин Веллиндус. Это не вы... Пожалуйста.
- Чего ты ждешь? - шепнула из-за спины все это время жадно наблюдавшая за схваткой эссенция Магны Тарн, - Культ Червя требует крови.  Предоставь ее.
- Я... - вдруг ответил Сейдро, - Я не хочу.
Голос центуриона звучал как-то слабо и неуверенно, и даже почти вопросительно. Будто он интересовался у своей древней подруги, что он должен чувствовать.
- Кто ты, чтобы сомневаться в воле Культа?
- Я не хочу.
- Я повелеваю, убей!
- Я не буду! - выкрикнул призрак и клинок описал в воздухе дугу.
Не поворачивая головы, будто бы не желая взглянуть в глаза той, кто его убил, Веллиндус движением хирурга вонзил меч Магне в то место, где должно было быть сердце по самую рукоять, а затем, резко выдернув, молниеносным ударом отделил голову от туловища. То, что осталось от мечницы, покачнулось, и не долетев до земли, растворилось в воздухе. Сейдро посмотрел на израненного им самим товарища.
- О, друг...
- Ничего. Зверям место в клетке.
- Ты слишком покорен судьбе.- старик приблизился к собственному телу и извлек из подсумка последние две оставшиеся склянки с лечебным зельем,- Покорным нужно быть в старости. Молодым нужно биться.
- Ты спас меня уже трижды, а я не смог...- тот выпил зелья и, кряхтя, стал на четвереньки.
- Но я ведь еще здесь, верно?
- Надолго ли?
- Мне дали дополнительное время, Костициан. Неважно сколько. Важно, что я с ним сделаю. Не зевай!
Призрак вставил два пальца в рот и оглушительно свистнул. И ответом на его свист было конское ржание. Конь Сейдро, погибший вместе со многими другими на мосту Талоса, без сомнения, скакал теперь к нему сквозь полчища врагов, топча их копытами и толкая грудью. Поравнявшись с седоком, он стал как вкопанный.
- Ты помнишь меня?- легионер взял в руку поводья и занял место в седле,- Мы сыграем последнюю партию. О, да, мы сыграем!
И ударив своего старого боевого товарища сапогами в бока, Веллиндус сорвался с места, ринувшись напролом через толпу других привидений, чьей воли не хватало, чтобы преодолеть гнет хозяйки. И у тех не было ни шанса. Теперь, когда старое тело не ограничивало его возможностей, ветеран был опасней всех древних вельмож и королей вместе взятых. Он несся быстрее ветра и разил страшнее молнии. Он был самой битвой.
Сейдро уже наматывал шестой или, может, седьмой круг по Зеленой Императорской тропе, когда призраки дрогнули, все как один, и стража города принялась отчаянно их теснить. Поднятые со своих законных мест мертвецы буквально рассыпались на глазах. Ветеран было обрадовался, но вдруг понял что в его руке едва остались силы, чтобы поднять меч над головой в победном жесте. Он остановил начавшего спотыкаться о каждую кочку коня и посмотрел на собственную ладонь, медленно но верно исчезавшую. Привидение спустилось на землю и его тут же окружили солдаты. Кто-то из них беззаботно хохотал, кто-то удивленно перешептывался, кто-то с грустью смотрел на таявшего центуриона, кто-то обнимался с собратьями. К нему протиснулся Костициан.
- А вот теперь можешь сокрушаться, - улыбнулся Веллиндус.
- Ты сделал все, что мог, Сейдро.
- И надеюсь, этого было достаточно.
- Уж точно достаточно, чтобы обеспечить тебе место на Дальних Берегах, старик! - выпалил легат Денар, расталкивая подчиненных.
- Мог бы хоть попрощаться нормально, Алик'рский ты сухарь!
- Я бы нормально попрощался, если б ты умер нормально!
В воздухе на секунду повисла неловкая пауза, а после старые друзья расхохотались в голос. Сейдро поднял глаза на небо. Из-за гор Валус на востоке едва заметно начала выглядывать алая кромка солнца, тронув верхушки древних башен.
- С этой стороны завесы все выглядит иначе, но рассвет. Рассвет все такой же... "Краса рассвета". Эльфы определенно знали толк в названиях. Хорошо, что я могу посмотреть на то, за что я сражался, напоследок... Думаю, я прожил жизнь достойную героя. А героям место в легендах...
Сказав это, Сейдро Веллиндус из Кватча ударил себя кулаком в грудь в древнем приветствии Легиона и растворился в воздухе. Вслед за ним, подобно мыльным пузырям, полопались и все остальные призраки. Время, отведённое для них Арианой, вышло.
Кринш-Ай с досадой окинула взглядом последних некромантов, спешащих покинуть поле боя, спикировала вниз и приняла смерть - от своей бывшей однокурсницы.

Изменено 7 января, 2016 пользователем SnowK

[SnowK]

Спойлер

Финальная битва, акт девятый.
Батлспайр.
Участники: SnowK, Gorv, Potay, Prisoner-Boratino.

 

Седьмое число месяца Руки дождя, Забвение, Батлспайр.
Джубен, а следом и Потай с Элдарионом поднялись на ноги. Теперь они видели и то, что прикрыла своими ничтожными ягодицами Лайла. К сводам цепями был подвешен исполинский скелетообразный остов – облезлая обшивка, черепушка без челюсти, правая рука обломана по самый локоть, левой ноги нет вовсе, правая отсутствует по колено, а из десяти пар рёбер можно насчитать всего четыре. Между ними, подобно драгоценному изумруду, сверкало оно, сердце Арианы.
- Сколько... сколько... Труда, сил... Знаний! Даже просто побывать здесь... - восхитился Маджесто, в полном восторге оглядывая огромное пространство. Кажется, даже скромная слезинка радостного умиления скатилась по его щеке. Волшебник громко шмыгнул носом и деловито продолжил. - Ну, а теперь давайте развалим этого истукана!
- Я не ошибаюсь? Это то самое место? - очарованный открывшимся зрелищем, произнес Элдарион. Об этом месте он слышал многое, читал еще больше, но побывать здесь... О таком маг мог только мечтать! Только лишь странного вида конструкция (судя по всему, тот самый Нумидиум) портил всю радость, посетившую впервые за долгое время молодого эльфа. Он промолчал, но мысленно согласился с Маджесто, предлагавшим как можно скорее уничтожить эту штуку.
Джубен понятия не имел, где он находится, но, дабы не выдавать своей невежественности, молчал. Лайла ступила ближе.
- Ты пришла, Ведьма. – пробасил металлическим голосом гигант. – Ловушка захлопнулась. Ты останешься здесь. Со мной. Навсегда.
Левая рука Нумидиума пришла в движение и, прежде чем Лайла успела что либо предпринять, прихлопнула девчонку, превратив свою кисть в подобие клетки. Затем исполин сомкнул пальцы и сжал свою добычу – жёстко, но достаточно осторожно, чтобы не убить. Затем рука поднялась и зависла перед пустыми глазницами творения великих умов прошлого.
- Я не Ариана! – воскликнула Лайла. – Ты поймал не ту!
Нумидиум молчал. Вряд ли он вообще умел говорить самостоятельно. Кто-то наложил на него чары, воспроизводящие голос. Тот, кто подготовил капкан. Тот кто ждал личиху.
- Ну, Джубен, чего встал? – волшебница казалась не столь напуганной, сколь рассерженной. – Кончай уже с ним!
- Да.
Священник переложил посох в левую руку и правой, на которую была надета перчатка, извлек Копье из футляра. Широкими уверенными шагами он зашагал к конструкту. Тот попытался было помешать ему обломком второй руки, но парень легко увернулся и вонзил орудие в сердце лича.
Копьё, издавая мелодичную трель, упёрлось в невидимый барьер. От острия инструмента начали расходиться энергетические волны, обнаруживая магический щит, коим было прикрыто сердце Арианы. Постепенно, сфера разошлась трещинами и взорвалась, отбросив монаха на приличное расстояние. В то же время, орудие, которое он секундой ранее сжимал в руке, разбилось как стекляшка – всё расстояние от Джубена до его цели было усеяно сверкающими, ярко-голубыми осколками.
Сердце забилось чаще. Бретонец поднялся на ноги, сделал несколько шагов и столкнулся нос к носу с Арианой. Та выставила перед собою ладонь и, ткнув обескураженного священника в лоб, заставила того взмыть в воздух.
- Должна тебя поблагодарить, монах. – начала личиха. - За то, что вернул копьё. За то, что уничтожил предателя. За то, что освободил моё сердце от наложенных на него чар. - ведьма воздвигла ледяную стену, на время отрезавшую Элдариона и Потая от остальных. - Видишь ли, мои инструменты предназначены вовсе не для того, чтобы управлять Нумидиумом, и уж точно не для того, чтобы его уничтожить. С помощью орудий ты лишь разрушил барьер, препятствующий моему воссоединению с частичкой самой себя.
Ариана сняла с руки Джубена перчатку, надела её на свою бледную ладонь и мерно подлетела к заключённой меж рёбер Нумидиума драгоценности. Затем вырвала Мантеллу из гнезда и, обернувшись к монаху таким образом, чтобы тот не видел её обнажённого тела, поместила своё сердце не место. Голем, в то же время, ослабил хватку, и Лайла тут же свалилась вниз, по пути прихватив Джубена. Теперь парочка взирала на довольное лицо личихи – улыбка её была самой что ни на есть настоящей, неподдельной, искренней.
- Что за клокочущее чувство в груди? – произнесла Ариана, положив руку на сердце. – Вспомнила. Это чувство – счастье! Как же давно я его не испытывала! Радость, гнев, печаль, страх, отвращение… - ведьма истерично засмеялась. - Весь градиент чувств снова со мной!
Ледяная стена пала. Джубен, Лайла, Потай и Элдарион, без всякого сговора, выстрелили в личиху, каждый собственным заклятьем. Ариана не стала блокировать удар – оказавшись под перекрестным огнём она просто взмыла в воздух, таким образом, увернувшись от атаки.
- Думаете, у вас есть хоть малейший шанс против… - ведьма осеклась и задрала голову. – Бога…
Сверху на неё пикировал он. Желес. Тот самый, которого она чуть ранее отправила бороздить Пустоту.
Приближаясь с какой-то невообразимой скоростью, легат-магистр куда более походил на метеорит, чем на человека или хоть какое-нибудь живое существо. Ариана приготовилась отразить удар кнутов, но, видимо, в планы бретонца это не входило: он развел руки и за спиной мужчины на пару секунд возникли полупрозрачные крылья, взмахнув которыми, он резко поменял траекторию и, уже без крыльев, описав в воздухе сальто, приземлился прямо рядом с остальными, тяжело громыхнув стальными сапогами.
Джубен посмотрел на Фиарда и отшатнулся. Все лицо легата было испещрено жилами, светащимися сквозь потемневшую кожу оранжевым светом, будто по ним текла не кровь, а раскаленная лава. От всего тела и экипировки мага шел темный едкий пар и, казалось, с расстояния в несколько ярдов было слышно, как бьется его сердце.
- Кхе-кхе. Прошу прощения, я боялся опоздать на вечеринку. Преступник, хитрец, священник и амбициозная, гхм, волшебница против древнего лича. Весьма интересно. Кхе-кхе.- он вновь прокашлялся,- Кажется, я немного перегрелся.
- А кто же вы в нашей пёстрой компании? - Неуверенно пошутил Потай, разглядывая боевого мага с нескрываемым ужасом. Он вполне представлял себе, на что тот пошёл, ради такой трансформации и чем это может аукнуться после. - "Ну, это, конечно, если "после" вообще наступит..."
- Давайте назовем меня... "человеком со своими интересами". Ну и наверное, господин Маджесто, я единственный, кто в курсе, как здесь и что работает.
- На что только не пойдут имперские маги, чтобы обойти запрет на левитацию. - съехидничала Лайла. Насколько ей было известно, в Сиродиле полёты при помощи магии карались чуть ли не страшнее, чем некромантские ритуалы. - То же мне, драконорождённый.
Ариана смотрела на Фиарда с точно таким же пренебрежением, как и Лайла. Если бы кто-нибудь в этот момент смог увидеть лица их обеих, то счёл бы их похожими как две капли воды - разве что личиха, принявшая своё естественное, человеческое обличье выглядела чуть старше - но не намного. И каким чудовищем она была при жизни, если обратила себя в умертвие не достигнув даже тридцатилетнего возраста?
Решив, что противникам ни в коем случае нельзя давать возможности обсудить свою тактику, Ариана уселась на плечо Нумидиуму, и прикоснувшись к его черепушке, пробудила исполина. Лайла не стала дожидаться дальнейшего развития событий и тут же метнула в личиху молнией, то же самое проделали и Элдарион с Фиадом, однако, голем отразил магические снаряды своей рукой, а затем ударил кулаком по каменному полу, заставив магов броситься в разные стороны, после чего разгладил поверхность ладонью, намереваясь расплющить самых нерасторопных. Все, кто мог, взмыли в воздух и возобновили обстрел, однако, Нумидиум продолжал блокировать залпы, как собственными конечностями, так и при помощи магических щитов своей "наездницы".
И снова заиграли барабаны боя, зазвучали заклятья и загремели молнии. Джубен на секунду подумал о том, что начинал привыкать ко всему этому. Пристало ли служителю божеств гоняться за преступниками и артефактами? Сражаться и убивать? Пожалуй, слишком много вопросов придется ему задать себе. Но сейчас для них было не время. Парень стукнул посохом оземь. Уже десять с лишним лет Рыцари Девяти собирали различные забавные вещицы, но именно эту Арелдур дал бретонцу. А значит, на то была причина. Едва заметные глазу руны занялись ярким белым цветом, и за считанные секунды шест целиком превратился в заостренный сгусток света. Маталь поднял глаза на свою цель. Ариана стояла непоколебимо.
- Вторая попытка. - процедил монах и, произнеся заклинания повышения силы и кратковременной левитации, выпрыгнул на добрых полтора десятка ярдов вперед и вверх. Спустя секунду священник уже летел вниз в обнимку с личом под аккомпанемент разбитого магического щита и, едва успев соорудить замедляющую печать, лихо шмякнулся на землю.
Стоило заднице злодейки оторваться от плеча гиганта, как сложные щиты, укутавшие Нумидиум спали, оставив ему лишь его собственную защиту, которой, впрочем, был более чем достаточно для обороны от грубых, прямолинейных атак. Именно такими его и потчевали Лайла, Элдарион и Фиард. Господин Маджесто же по обыкновению своему вступать в бой не спешил, оценивая перспективы. И едва защита Арианы, с которой он ни за что не стал бы (больше) тягаться напрямую, отключилась, как волшебник решился действовать. Он выскочил из-за колонны, которая служила ему временным тактическим укрытием и наблюдательным пунктом и, пока остальные были увлечены битвой, пафосно вскинул руку, приняв вид суровый и торжественный. Такие жесты у него давно уже вошли в настолько прочную привычку, что даже пожелай Потай, отказаться бы не смог. Да он и не слишком хотел.
- Abagaianye aba bala! Hilyat Adabal! - Голос волшебника, звучный и громкий, прорезался сквозь какофонию битвы. Пять тусклых белых молний ударили из каждого пальца его правой руки в разные части тела исполина. Они так и струились с пальцев волшебника, не сияя и не грохоча, словно служа другой цели. Они не пропадали, словно соединив Маджесто с огромным конструктом. Кажется, здоровяк на мгновение замер, прекратив крушить всё вокруг своими ручищами. Но, увы, только на мгновение. Молнии исчезли, а Потай уже тряс обожжённой рукой. Он отчаянно импровизировал, на ходу подбирая инструменты, словесные и энергетические. - "Следуй, не подходит, Каменный Бог - отвечает. Оберег ни к черту, "Я не боюсь" переделать!" - Мысленно сам себе отдавал команды волшебник.  Нумидиум с первых же секунд чем-то напомнил ему того голема, с которым столкнулись легионеры. Но он был сложнее, много сложнее, невообразимо чудовищно восхитительно сложнее. И больше, о да, больше! Токи энергий внутри него были настолько колоссальными, что повлиять на них было просто нечем! И тем не менее, Потай решился на вторую попытку. Снова уперев в гиганта свои молнии, он прокричал. - A arctane... - маг запнулся, но тут же нашёл подходящее слово. - ...gori bala! Heca Abadal!
В этот раз получилось куда лучше, Нумидиум явно отреагировал на команду и даже сделал попытку "отстраниться", но как и в прошлый раз, приказ действовал одну крошечную секунду, после чего, гигант вернулся к привычному своему занятию. Между тем, Маджесто уже выдохся окончательно, руки его дрожали от перенапряжения. Однако, в этот раз его даже не обожгло. От досады волшебник прикусил губу и зарычал. До чего же обидно было прекращать попытки из-за нехватки энергии, когда уже нащупал ключик! - "Он же отреагировал на "Отстранись!", отреагировал! Даготово семя!" - Взгляд его упал на Элдариона, увлечённо лупившего гиганта разнообразными жутко энергоёмкими заклинаниями. Это выглядело странно, ведь мер выложился по полной в том же Торговом районе. Одними Велкиндскими камнями такое сложно объяснить. Решившись, Маджесто ринулся к своему недавнему противнику.
- Элдарион! - Проревел Потай, пытаясь перекричать стоящий грохот раскалывающихся каменных плит. Разговор предстоял деликатный, но поспешный. Маджесто не жаждал посвящать мятежного мага во все тонкости своей системы, но ему нужна была энергия. Путник, заблудившийся в пустыне, берет воду у того кто ее предложит. Потай, схватив мера за плечо, ткнул пальцем в чудовищный силуэт, окутанный целым облаком каменной пыли, которая поднялась после его последнего удара. - Это всё без толку, кха... Без толку бить его в лоб! Я знаю, как его остановить! Но мне не сделать этого одному! Он слишком велик! Мне нужна энергия, и я его отключу!
- Если он не успеет тут все разнести! - встрял Желес, видя, что лишившись пусть и незначительного для него напора высокого эльфа, Нумидиум начал буйствовать пуще прежнего,- Я его подзадержу!
Сказав это, боевой маг выбросил огненный хлыст, казалось бы, абсолютно невероятной длины, который в момент обмотался вокруг шеи гиганта и когда тот дернулся в следующий раз, Фиард отправился в полет вслед за его движением. Перехватив кнут в левую руку бретонец описал полукруг и встал конструкту на спину, последовательно закрепив свое положение второй петлей и, встав на спине подобно погонщику силт-страйдера, стал тянуть свои орудия по очереди, заставляя махину раскачиваться из стороны в сторону в попытках избавиться от наездника.
Тем временем прямо за объектом всеобщего интереса разворачивалась сольная программа Джубена и Арианы. Обвешавшись призванной броней и поглощающими щитами, монах изо всех сил старался продырявить личиху с помощью хитрого артефакта, а та точно также пыталась сделать из парня решето потоком разнообразных заклятий. Зрелище было потрясающим настолько, что даже обидно, что никто не обращал на него внимания.
- Забудьте, господин Маджесто, я сама им займусь! – воскликнула Лайла, вставая между Потаем и Нумидиумом. Теперь, когда и без того крупная мишень была скованна чарами Фиарда, не попасть в неё мог разве что слепец. Девушка принялась скапливать энергию на кончиках собственных пальцев, что-то нашёптывая себе под нос и постепенно повышая голос. – “…услышь мой глас, ревущий словно шторм, познай мой гнев, что молнии подобен, узри мой перст, разящий небеса, и покорись, коль биться не способен.”
Волшебница резко накренилась корпусом вперёд, выставила перед собой левую руку и, прижав большим пальцем безымянный и мизинец к ладони, выстрелила средним и указательным. Всплеск энергии, высвободившийся при этом, произвёл настолько сильную отдачу, что девушка отлетела на несколько метров назад, сбив с ног своего наставника. Что именно произошло, никто не понял – на мгновенье всех ослепила яркая вспышка, а уши заложило так, что сетования Потая не слышал даже он сам. Однако, в следующее мгновенье всеобщее внимание оказалось приковано к Нумидиуму – левая рука оказалась обрублена по самое плечо, на котором совсем недавно величественно восседала Ариана. Выглядело это так, будто конечность отсекли клинком, способным резать камень словно масло.
То, что сделала Лайла в дальнейшем, напоминало сущий фарс – посредством не то телекинеза, не то ментального контроля девушка заставила руку исполина взмыть в воздух и со всей дури заехать самому себе по черепушке; та отвалилась и, гудя, полетела вниз, едва не расплющив сражающихся Джубена и Ариану.
- Готово! – услышал Потай восторженные возгласы Лайлы, как только контузия его прошла. – Или… Нет.
К отсечённым голове и руке Нумидиума устремились белые нити, тянущиеся прямо из торса гиганта. Оторванные конечности, взмыв на мгновение в воздух, встали на место, и, более того, груды обломков, на поверку оказавшиеся челюстью и правой кистью колосса так же воспарили и с грохотом воссоединились с телом, которое теперь напоминало огромного безногого скелета, по чьим костям непрерывно бегали электрические разряды. Потай осознал… Как, впрочем, и сама Ариана. Нумидиум, заряженный молнией Лайлы, больше не подчинялся никому.
Цепи, на которых он был подвешен, оказались разорваны, та же участь постигла и хомут Желеса. Гигант с грохотом повалился на пол, проломив основание и оказавшись частично погребённым в катакомбах Батлспайра. Впрочем, через мгновение он уже карабкался обратно, издавая нечленораздельные звуки и заставляя пространство вокруг себя искривляться.
- Ну, это… - девушка виновато потёрла шею. - Дальше как-нибудь сами.
Отчитать свою ученицу Потай не успел – Ариана опередила его и, выхватив из-под самого носа у мага, взмыла вместе с волшебницей вверх.
- Ну, спасибо! - С чувством проорал Маджесто, в след удаляющейся Лайле. Гигант поспешно регенерировал и, кажется, стал активнее, злее и еще противнее. Потай страдальчески повернулся к Элдариону, но к его удивлению, тот коротко кивнул в знак согласия и протянул руку.
"Ну надо же!" - подумал волшебник, с благодарностью принимая помощь. Он был почти уверен, что получит отказ, а если и выпросит согласие, то очень не сразу, так что Потай был приятно удивлён. Рука альтмера была сухой и прохладной, несмотря на все те заклятья, что прошли сквозь неё за последние несколько часов, а за ней... За ней мерно колыхался целый океан энергии! Борясь с искушением восстановить собственные силы, волшебник прикоснулся к резервуару. - "Да, этого должно хватить!"
- Я попробую... Попробую еще раз. - Прокашлял Маджесто, каменная пыль все еще висела в воздухе, а жуткий силуэт каменного бога уже показался из впадины.
- A arctane gori bala! Heca Abadal! - Скороговоркой выпалил волшебник и взмахнул рукой. Ух! В этот раз молнии, протянувшиеся от его пальцев до точек на груди, лбу и плечах Нумидиума были самим настоящими, даже более, чем настоящими, яркими, как зарницы и трескучими. Сложнейшие схемы, сплетавшиеся в замысловатый сплошной узор проступили на теле Нумидиума от точек попадания молний, высвечиваясь все дальше и дальше. Абсолютно большая часть узора была окрашена мерцающим серым цветом, в то время как от молний расползался цвет белый. Он продвигался, захватывая структуру за структурой, перекрашивая строения и подчиняя провода. Вот огромный резной круг, состоявший на деле из сразу нескольких сплетений, относительно знакомых каждому зачарователю, но усложнённых невероятно, часть за частью обрёл белый оттенок и сразу же поток энергии, до этого сдерживаемый печатью, ринулся, наполняя привод. Огромная рука замерла в каких-то нескольких шагах от Фиарда.
- Ага! Работает! - Завопил Маджесто, с восторгом наблюдая, как огромная глыба послушно останавливается. - Я сказал ему, отстранись! И он отстранился! Отстранился! Ничего... Сейчас мы его... Освоим!
- Joran angua aran! - Громко выкрикнул волшебник и пустил следующую порцию энергии, увлечённый процессом. Отдавать команды Богу-из-Машины оказалось очень увлекательно! Правда, приходилось их дублировать построениями Зачарования на ходу, но в нём колдун разбирался куда лучше, нежели в айлейдском, для которого нужные слова подбирал с трудом. И вскоре, всем предстояло убедиться в этом. Гигант вздрогнул и издал жуткий рёв, взмахнув руками наугад и сокрушив еще одну колонну. Сложно было понять, кого он пытался прикончить. Маджесто увернулся от осколков и пробормотал. - Ох... Ну конечно, не angua... angue... Ошибочка вышла... Joran angue aran! - снова выкрикнул Потай. Результат превзошёл всего его ожидания, Нумидиум перестал выть, выпрямился и угрожающе двинулся в их сторону с явно не самыми дружелюбными намерениями. Маджесто побелел и судорожно выдавил из себя. - Adabal par bal!
Конструкт, от чьих шагов сотрясался пол, неожиданно повернулся к ближайшей стене и принялся увлечённо долбить еще огромными кулаками, только пыль, да обломки в стороны полетели.
- М-мне нужно немного сосредоточиться, сейчас, сейчас... - бормотал Маджесто, отчаянно вспоминая, каким же именно образом строится повелительное наклонение в айлейдском. Хотя он мог моментально облекать любые команды в построения Зачарования и формировать из них целые исполнительные блоки, простейшие основы грамматики начисто вылетели из его головы. И сейчас, словно нерадивый студиоуз, Потай пытался вспомнить табличку со спряжениями.
- Ваш айлейский ужасен, господин Маджесто! - выкрикнул боевой маг, пытаясь вновь обуздать голема, - Sou! Ни в коем случае не Angua!
- Sou? А ведь и правда! - В глаза Маджесто блеснул нехороший огонёк, он поглубже зачерпнул из резервуара энергии и резко выпалил, указав на конструкта мизинцем и указательным пальцами. - Joran sou aran, abadal! Ni buro balangua!
- Balangua sou, ehlno. - неожиданно прогремело в зале. Это Нумидиум подал голос, отозвавшись на языке системной архитектуры зачарований, использованных при его создании. Ключик подошёл, коварный рыжеволосый маг аж подпрыгнул от восторга, потирая руки.
"Он что, пытается завладеть силой Нумидиума?" - неожиданно пронеслось в голове Элдариона. "И откуда ему известны Malatuis Adonai? Нет, так дело не пойдет. Не хватало еще, чтобы он обернул его против меня. Но что делать? Я не могу отнять у него мощь колодца - тогда голем взбесится, и всем придется плохо. Но что, если..." - в голове альтмера быстро складывался план действий. Не теряя более ни секунды, он закрыл глаза и сосредоточился на потоках магии. Помня весь опыт прошлых лет, когда он часто совершал ошибки при попытках тянуть силу из айлейдских колодцев, эльф сплетал в уме формулы, ограждающие его от негативных последствий избытка силы. И вот уже все камни на поясе Элдариона загорелись ярким голубым пламенем. Lattia Varlais. И тут же потухли, в мгновение ока рассыпавшись серым порошком, который тут же унесли порывы невесть откуда взявшегося ветра. Волосы чародея развевались во все стороны, полы красной мантии хлопали, подобно крыльям гигантской птицы, а голубые глаза светились ярче, чем еще недавно камни варла.
- Ni - Angue, - загремел голос альтмера, отраженный и усиленный эхо, перекрывая все прочие звуки. - Arctavoy an Angue Agea. Abagaianye,Gravia Welnaga. Hilyat Balangua!
А где-то далеко, над городом Чейдинхолом, что недалеко от границы с данмерской провинцией Морровинд, вставало багровое солнце. "Из света - магия! Av Latta - Magica!", - прошептал Элдарион, и колодцы древних эльфов под свет утреннего светила передали ему остатки накопленной за ночь из лунного света силы. На теле Нумидиума еще ярче проступили айлейдские символы. Он словно бы не справлялся с тем количеством энергии, которое теперь принадлежало эльфийскому колдуну. Не в силах сопротивляться его воле, голем застыл.
- Такого уговора не было, господа! - возмутился Фиард и, наконец уцепившись за непослушную конечность, использовал ее движение чтобы снова взмыть в воздух  и приземлиться Нумидиуму на плечо. Оказавшись на месте он тут же призвал два дэйдрических меча, дабы вонзить их в тело конструкта и использовать как резонаторы, чтобы заблокировать действия остальных магов через непосредственное влияние на элементы базовой архитектуры. Впрочем, бретонец отлично понимал, что его творение долго не выдержит такого чудовищного издевательства и попутно пытался максимально снизить общий входной поток, но тщетно. Процесс, по-видимому, был уже необратим.
Все трое – Потай, Элдарион и Фиард на секунду ощутили, что синхронизировались, мысленно слились и стали с големом единым целым, а посему смогли прочитать в сердцах друг у друга одно единственное желание – стать единоличным и полноправным обладателем Нумидиума. Тело конструкта начало резонировать с их собственными, создавая трель, переливающуюся из прекрасной мелодии в жуткую какофонию и обратно, ласкающую слух и разрывающую барабанные перепонки одновременно. Каждый из магов, ухватившись за магические потоки, принялся тянуть их на себя, в надежде пересилить остальных, но тщетно – силы были явно равны. Троица в последний раз переглянулась, впрочем, в этом не было нужды, ведь они знали, что делает и как выглядит сейчас каждый из оппонентов.
По обшивке конструкта начали расходиться сияющие, огненно-красные трещины, напоминающие кровавые раны. То же самое происходило и с чародеями – и без того полыхающий Фиард, облачённые в алое Элдарион, багряный, словно спелый томат Потай… Казалось бы, все трое вот-вот могли взорваться изнутри, впрочем, они и сами это осознавали. По торсу Нумидиума, словно оставленная незримым клинком, прошла огромная трещина, которая принялась втягивать в себя обломки, пространство и само время. Маги признали свою ошибку – стабилизировать машину, а уж тем более возобладать над ней, было невозможно.
Не сговариваясь, они отступили – все трое, единогласно и одновременно. Напор ослаб, а сами волшебники переключились на собственную оборону. Голем, в то же время, продолжал разрушаться – с чудовищным гулом он затягивался в образовавшуюся внутри него же самого дыру, а иначе и нельзя было назвать сей сгусток чёрной материи, который был способен поглотить что угодно, включая цвета, души и даже сами концепции. Тело Нумидиума скукоживалось, парящие вокруг него детали впивались в раскалившуюся конструкцию, словно иглы. Наконец, исполин оказался полностью смят, сжался в одну точку и…
Раздался взрыв.
Маги, уже давно покинувшие эпицентр аномалии, всё равно оказались под ударом, однако, накрывшая их волна кипящей энергии не причинила какого либо вреда не им, не руинам Батлспайра. То было лишь отражение, реликтовое излучение, проекция чудовищного катаклизма, произошедшего где-то в иной плоскости, но не здесь. Нумидиум не просто был уничтожен – он исчез, как из этого мира, так и из памяти окружающих, но только не героев, одолевших его.

 

***

 

- Несносная девчонка! – кричала личиха. – Ты хоть понимаешь, что натворила? Я убью тебя! Голыми руками придушу!
Угроза немедленно была приведена в исполнение – тела Арианы и Лайлы переплелись во взаимной попытке угробить друг друга. Девушка, разумеется, не могла причинить вреда своей прародительнице, ставшей нежитью, однако, из последних сил вытягивала из той крупицы магической энергии. Наконец, её количества оказалось достаточным, чтобы призвать пару клинков – пропустив через них электрические разряды, Лайла, чья шея всё ещё была сдавлена костлявыми пальцами Арианы, отсекла той обе руки и, зависнув в воздухе, ударила личиху ногой в грудь, заставив противницу устремиться к земле.
- Кончай с ней, Джубен! – воскликнула волшебница. – Сердце, вырви ей сердце!
Ариана, не слишком мягко, приземлилась. Магическая природа её тела всё ещё позволяла парить, но вот улететь, а уж тем более заблокировать удар, не имея рук, она не могла. Конечности уже начали регенерировать, однако, монах оказался быстрее.
Со всего размаха он ударил старуху по груди своим посохом и та шлепнулась об землю. Бретонец выставил вперед левую ладонь и, даже не дав личихе остановить собственное качение по брусчатке, подхватил ее заклятьем телекинеза и жестко заблокировал остатки конечностей нежити. Он бросил посох и приблизился.
- Печальный конец Арианы. Королевы Червей.
Длинные тонкие пальцы служителя богов резко вошли в прогнившую насквозь плоть и, нащупав сердце, обхватили его мертвой хваткой. Остервенелым движением Маталь вырвал сердце из груди. Он чувствовал эту силу в свое руке. Он мог бы поглотить ее, он выдержал бы. Мог бы выпить ее до капли. Но эта сила не принадлежала ему и она была ему не нужна. Монах метнул противника прочь и наложил левую руку сверху на сердце.
- Kude. Hakeijo.
Белый свет изменения ударил в стороны и каждый находившийся здесь почувствовал колебания воздуха, исходившие от Джубена, а сам он чувствовал, как бьется в его руках энергия и как призматические руны, которыми он буквально окружил сердце, входят в резонанс с ним. На свет уже невозможно было смотреть, а потоки энергии нестерпимо жгли руки, когда артефакт не выдержал напора и взорвался, разлетевшись на мельчайшие кусочки, а того, кто его держал, обессиленного отбросило в сторону.
Тело личихи, вопреки ожиданиям, не обратилось в прах, не испарилось и даже не взорвалось. Женщина повалилась на пол и, склонив голову на бок, тупо уставилась на Джубена и приземлившуюся рядом с ним Лайлу. В глазах Арианы не было ни злобы, ни разочарования, ни тоски – одна лишь пустота и отражения юнцов, которым вновь удалось её одолеть. Казалось бы, она ещё могла сказать что-то, но промолчала, ибо не было для неё ничего красноречивей тишины. Волшебница и монах приблизились к трупу – не бога, но человека. Разобравшись с Нумидиумом, Потай, Фиард и Элдарион бросились на выручку товарищам, однако, в их помощи уже не было никакой нужды. Вне всякого сомнения, повелительница мёртвых наконец сама познала смерть.
- Эх ты, Джубен, разбил бедной старухе сердце… - наконец произнесла Лайла. - Может, это прозвучит сентиментально, но я собираюсь её похоронить. – волшебница заставила тело взмыть в воздух. Она всё ещё сжимала правую руку личихи, левую же спрятала той в балахон. – Не волнуйтесь, я не настолько безумна, чтобы воскрешать свою пра-пра-бабку, или кем она мне там приходится… Просто хочу, чтобы всё было так, как должно.
- Пожалуй, эта угроза была ничем не слабее предыдущего пришествия Короля Червей, - глубокомысленно заявил Элдарион, косясь на обезображенное тело личихи. Даже бездыханная (насколько могла нежить дышать и до этого момента, колдун не знал - некромантия никогда не была его сильной стороной), она внушала уважение. - Того, кто сделал это, Совет должен объявить героем прилюдно. Империя должна знать тех, кто действительно отдает все силы на служение ей.
Джубен, Потай, Лайла, Элдарион и Фиард собрались перед порталом. Тело поверженной Арианы всё ещё болталось в воздухе, укутанное в белые ткани и напоминающее не то мумию, не то призрака. Герои последний раз бросили взгляд на развалины – крепость, потрёпанная ещё до их прихода, продолжала рушиться и вот-вот могла окончательно кануть в бездну. Первой на ту сторону переправилась волшебница, следом за ней вышли её наставник, монах, лидер боевых магов и глава мятежников. В сопровождении Рыцарей Девяти они выбрались на поверхность и увидели, что бой был окончен – дворцовая площадь была усеяна трупами, однако победу праздновали вовсе не мёртвые, а живые.

Изменено 7 января, 2016 пользователем SnowK

[Gorv]

Эпилог

 

Успешно выступив на всех возможных сторонах этого конфликта (в том числе и на своей собственной), Потай Маджесто добился колоссального влияния. Его заявления, подкрепленные словами знати Коррола и Лейавина, сдобренные молчаливой поддержкой легатов, стали главным мотивом обвинения против Старейшин Совета, вынудив последних отказаться от всех нападок в адрес Элдариона. Причиной этому отчасти послужил тот самый миг единения, когда трое волшебников взяли под контроль Нумидиум, и мысли их, эмоции и ощущения на мгновение стали общими. Таким образом, использовав своё новоприобретённое влияние, дабы очистить имя лидера восстания, Маджесто полагал, что вражде между ним и Элдарионом положен конец. Сдав господина Ауреола, Потай ловко увернулся об обвинений в предательстве и двойной игре, снова воспользовавшись поддержкой легатов, влияние которых и без того немаленькое теперь выросло до небывалых высот.

 

Господин Бакингхорс, оставивший свой пост в связи с собственной внезапной кончиной, оставил так же и чудовищный вакуум в руководстве Синода. За многие годы его правления, все сильные кандидаты на места в совете Синода были вытеснены на периферию организации. Кроме того, противостояние некромантам Арианы и Нишьена чудовищно проредило ряды магов Синода. Воспользовавшись моментом и своим возросшим влиянием, а так же до сих пор не аннулированным прямым приказом почившего Бакингхорса, Потай Маджесто занял пост советника Синода. Его популярность внутри организации была так высока, что оспорить назначение никто не решился. Маджесто принялся энергично продвигать инициативу Бакингхорса на сближение с Коллегией Шепчущих, невзирая на возникшее противодействие со стороны других советников. Итогом этой деятельности стало перемещение основной Путеводной Звезды Коллегии в Университет Таинств. Теперь маги обоих организаций были вынуждены взаимодействовать друг с другом. Мелкие конфликты и стычки неизбежны, но начало было положено.

 

Род Маджесто, шумливый и энергичный, приближенный и обласканный властью новой графини, расцвёл еще пуще прежнего. Деньги от множества должностей при дворе, рекой потекли в семейную казну, открывая массу возможностей перед рыжеволосой молодёжью рода. Маджесто запустили свои щупальца в каждую сферу городской жизни. Довольные установившимся порядком, они зорко следили за тем, чтобы всё оставалось как есть.

 

Лисория Гринвинд после завершения битвы за Имперский город, при поддержке инспектора Хурмте, приняла активнейшее участие в восстановлении Имперского города и, в особенности, Университета. Вместе с Руфусом Карвейном они образовали весьма крепкую пару имперских агентов и расследовали множество дел до середины двадцатых годов четвёртой эры - среди их особо ярких достижений можно выделить "Вэйрестскую облаву", в которой они смогли поймать с поличным в крупной контрабандистской операции некого Алана Иена, по внешности очень похожего на печально известного Андре Иехама, ещё более известного как Авидо Ингений, - после чего стареющий норд подал в отставку и основал в своей родной Бруме орден рыцарей, а бретонка отправилась в Скайрим, в Коллегию Винтерхолда с твёрдым намерением наладить более прочный контакт этой магической организации с организациями Университета Волшебства. После отставки она стала преподавателем искусства Колдовства в Синоде, а потом, когда наступил тот день, когда человек чувствует близость смерти, отправилась на Восток, в Морровинд, так же, как туда отправилась, чтобы никогда больше не вернуться к дочери, и её мать.

Архимагистр Базил, погибший в день осады Имперского города в результате таинственного несчастного случая, или же от ран, или же от магических аномалий, связанных с разрушением Нумидиума - ни одна из версий не близка к истине, которая заключается в том, что Базил погиб в скрытой от посторонних глаз дуэли с Персивальдом Бакингхорсом - оставил после себя пустое кресло, ворох начатых и так  и не законченных проектов и стопку записок, по которым можно было проследить все дела и замыслы как Лиландмона, так и Базила от основания Коллегии Шепчущих до последних дней восстания. Радигер Молния, проявив достойные его учителя организаторские способности, нашёл для Коллегии как нового архимагистра, так и новое призвание - отныне Коллегия была подчинена ни капризам отдельных магов, ни интригам группировок, ни мнению совета, а Империи и только Империи, правда, без лишнего лизоблюдства, в котором так любили обвинять Шепчущие членов Синода. Благодаря совместным действиям боевого мага, инспектора Хурмте и продолжавшей заложенные Лиландмоном Спеллусом и Персивальдом Бакингхорсом верхушки Синода основная Путеводная Звезда организации переместилась в Университет Волшебства. Шпиль Фросткрегг же был закрыт от посетителей, перейдя в полное распоряжение Ордена боевых магов и став лишь мрачным памятником прошедшей в нём резне. Многие в Коллегии были недовольны действиями и решениями Радигера, и ещё больше врагов он нажил своим крутым нравом, и потому мало кто удивился, когда в сорок четвёртом году четвёртой эры непоколебимого боевого мага нашли за письменным столом с перерезанной глоткой.

Старший инспектор Хурмте после своих успехов на карьерном поприще во время бунта Элдариона занялась укреплением своих позиций в рядах имперских агентов, собирая сторонников (например, она обеспечила Филиппу Ауреолу амнистию в обмен на всю известную ему информацию как о бунте Элдариона, так и о Авидо Ингении), налаживая связи как среди новых руководителей Коллегии Шепчущих, так и среди боевых магов и советников Синода; хоть она и не доверяла Потаю Маджесто до самого конца, но всё же помогла в установлении тесных партнёрских отношений рыжего мага с Радигером, а значит, и одновременно и с Шепчущими, и с боевыми магами. Старые ранения и некоторая слава в определенных кругах не давали ей возможности заниматься оперативной работой, так что после бунта Элдариона старший инспектор занималась исключительно организаторскими задачами, в том числе шефством над Руфусом и Лисорией. Подав в отставку после воцарения Мида, редгардка отправилась в родной Эльсвейр, где открыла в Риммене школу боевых искусств, в которой обучала будущих агентов Империи.

Меркурио Ноктюро больше никогда не видели рядом с населенными пунктами, но некоторые одинокие путешественники в Скайриме упоминали о фигуре в чёрном плаще, мирно жившей среди гигантов и пропадавшей из виду при открытом приближении к лагерю и посылавшей стандартные имперские стрелы в сторону тех, кто к нему подкрадывался.

Авидо Ингений, как и его маска, появлялись и исчезали в пределах Сиродиила ещё десятки раз в самых неожиданных местах, как правило, в эпицентрах вспышек восстаний, или рядом с очагами бандитизма, или рядом с крупными потоками контрабанды, и даже то, что имперские власти смогли поймать некого Алана Иена в Вэйресте, не остановило его. Став героем бандитских притч, "Золотая Маска" обрёл бессмертие в кругах более высоких за счёт пьесы "Последний грех Золотой Маски", написанной по мотивам происшествий в Сиродииле неким, пожелавшим остаться анонимным, лицом. Правда, через триста лет как об Авидо, так и об абсурдной идее основания вампирского клана вампиром-одиночкой, тем более в современные времена, все сколько-нибудь компетентные историки будут говорить как о мимолетной песчинке на колесе времени, не имеющей ничего общего с именами канцлера Окато, Туллеса Тараторящего или Тита Первого, ставшими символами этого весьма неспокойного периода.

 

Филипп Ауреол, так же амнистированный по делу Элдариона, отправился доживать свои деньки на Золотом Берегу, помогая отстраивать Анвил и коротая дни напролёт за рыбной ловлей.

 

Эдгар Мейстерхейм бросил свою работу в “Вороном курьере”, чтобы исполнить свою мечту и стать настоящим волшебником. Поговаривают, он отправился на поиски Элдариона, чтобы податься к нему в ученики, но нашёл ли его – загадка. Тем не менее, однажды в Хрустальной Башне на островах Саммерсет появился новый преподаватель школы Иллюзий, который был ни кем иным, как всем известным репортёром.

 

Зено Фериус направился в монастырь, где когда-то прожигала свои лучшие годы его жёнушка и забрал оттуда свою дочь – а вместе с ней и ещё двух малюток, поскольку понятия не имел, которая из них принадлежит ему. Впоследствии, рубака воспользовался своими связями с Кентулом и вступил в Тёмное Братство, на службе у которого ещё долгие годы лишал людей жизни, попутно готовя себе на замену трёх преемниц. Все они так же стали кровожадными убийцами и доставили немало хлопот представителям закона.

 

Лайла вернула своему наставнику Гамболпадди, а вместе с ним и снятый с тела личихи “сувенир” – перчатку-предохранитель. Распрощалась со своими товарищами, волшебница принесла искренние соболезнования в связи с безвременной кончиной Сейдро Веллиндуса и покинула столицу с двумя другими трупами – первый принадлежал Ариане, а второй Нишьену Хелбейну. Оба тела были погребены в Великом Лесу, вдали от людских поселений, в гробнице, сокрытой за семью печатями. Сама же Лайла направилась в Хай Рок, и вскоре тамошние таверны наполнились байками о колдунье с изумрудным глазом, которая раз за разом пробуждала ото сна древнее зло и сама же побеждала его – но уже окончательно. Единственным напоминанием о Культе Червя для неё была рука личихи, приштопанная на место собственной. В конце концов, она сама нашла способ освободить своего отца из плена Молага Бала, но это – уже совсем другая история.

 

Сейдро Веллиндус был похоронен десятого числа Руки Дождя на городском кладбище Лейавина рядом с погибшим десять лет назад командором имперской стражи Адамусом Филидой, и, несмотря на проливной дождь, первый в этом году, на похороны собралась половина офицерского состава легионов Сиродиила и Хаммерфелла, да и не только они. Тут был и Элдарион, на которого с опаской косились многие присутствовавшие, и Потай Маджесто, и несколько рыцарей Девяти, в общем, полный аншлаг. Все грустили, вспоминали, произносили речи, в сущности одни и те же, хоть даже генерал Флаус в этот день отказался от официоза и старался не говорить от шаблонных фраз. Посмертно ветерану было присуждено звание Рыцаря Венка за заслуги перед Империей.

 

Джубен Маталь наконец принял предложение командира боевых магов и присоединился к ордену, на пару лет возглавив отряд по борьбе с нежитью и заработав среди некромантов прозвище "Буревестник". Большую часть этого времени он, впрочем, потратил на изучение секретных архивов форта Каптор, откуда, вероятно, почерпнул немало полезной информации. После этого след бретонца затерялся где-то на таинственных тропах Тамриэля.

 

Гвилор, Хэксон и Торке вернулись в Приорат Девяти и их имена более не появлялись в хрониках, в то время как Костициан, напротив, покинул орден ровно как и провинцию. Говорят, его видели проезжавшим через городок Белкарт, что в восточном Хаммерфелле, в компании странноватого вида молодого человека.

 

Легат Денар к четырнадцатому году ушел в отставку и купил неплохой особнячок на Золотом Берегу, куда переехал со всей семьей. Его место командующего Первым Легионом занял никто иной, как Тит Мид. Тело редгарда после его смерти в девятнадцатом году было, по его собственному настоянию, перевезено и погребено все на том же кладбище Лейавина, а на его похоронах присутствовал сам новоиспеченный император.

 

Фиард Желес, заключив несколько договоров с обновившейся верхушкой Легиона, удалился со сцены. Ходят слухи, что он, избавившись от таких неприятных ограничителей, как Совет Старейшин, вплотную занялся восстановлением Баттлспайра и Теневого Легиона, хотя, чем этот человек промышляет на самом деле, сказать не может никто.

 

После победы над Нумидиумом и триумфального возвращения обратно в столицу состоялось сразу несколько событий. Совет Старейшин, испугавшись повторения гражданской войны и той поддержки, что обрел Элдарион, объявил его действия санкционированными и спланированными для того, чтобы выявить истинных предателей в рядах доблестных служителей закона. Не все сочли данную меру разумной, но недовольных быстро удалось утихомирить при помощи обещаний о социальных льготах, выплатах инвалидам войны и прочих привилегиях. Однако в действительности ограничились лишь казнью ряда ближайших сторонников Элдариона и выдачей земель некоторым шпионам из числа его подчиненных. Впрочем, об этом знали лишь избранные.
Итак, имя предводителя восстания было очищено в глазах народа, а сам он, дабы не навлекать беды на свою голову, отправился исследовать орден Псиджиков куда-то на Восток. Поговаривали, правда, что его часто видели в таверне "Плут на привале", однако скорее всего это были лишь слухи. Убитый горем от вполне ожидаемой потери множества друзей и соратников, чародей отошел от политики, и о нем не слышали еще довольно долгое время. Однако он сыграл свою роль во многих событиях грядущих времен. Многие считали, что не одна организация образовалась благодаря его личному вмешательству, а "Плут на привале" процветал именно из-за его стараний. Возможно, что к этому приложил руку также и господин Маджесто, однако мысли о сотрудничестве этих политических гигантов времен смуты высмеивались любителями распространять слухи.

Также мало можно было услышать и о его давнем знакомом Кентуле. Они так и не встретились во время войны, но пути их пересеклись в будущем. Данмер продолжил работать на Темное Братство, исправно выполняя контракты, пока однажды не забросил это дело, купив домик недалеко от Чейдинхола и заведя новую семью. Впрочем, вскоре мирное пребывание на лоне покоя было не из любимых занятий темного эльфа, и он стал все чаще выбираться из уютного гнездышка в поисках приключений. Одно из них через добрую сотню лет забросило убийцу в Рифтен, где он убил ярла из рода Скрещенных Кинжалов, а затем практически дотла сжег город. Однако это уже совсем другая история. А сразу после окончания войны данмер получил награду за вклад в победу над Королевой Червей и отправился праздновать в самый дорогой кабак столицы.

 

Неций Аскаре, после добровольно-принудительного ухода генерала Флауса, занял сей высокий пост и не делал на нем практически ничего, кроме как сдерживал волнения в провинциях и играл с новым командором Имперского города Пианом Аксием в военные шахматы. Вероятно, когда Первый легион при поддержке людей престарелого легата Йорунна и, по словам очевидцев, нескольких десятков каменных солдат, пришел брать столицу штурмом, эти двое пили чай и делали ставки на то, сколько времени им понадобится, чтобы пройти от моста Талоса до Зеленой тропы.