За северным ветром

DiKIskander · 27 апреля, 2015

Название: За северным ветром
Бета: Есть
Размер: Maxi
Состояние: Завершен
Фандом: Ориджинал (вселенная Родномира)

Рейтинг: NC-17
Жанры: Гет, Фэнтези, Мистика, Экшн (action), Мифические существа

Описание: Моя придуманная фэнтези вселенная, основанная на разных мифах, гипотезах, легендах и прочем фольклоре. Вдохновителями на создание собственной вселенной стали игровые вселенные TES и Dragon Age. Весь замысел состоит в том, чтобы сделать Родномир альтернативной версией нашей Земли, где развитие цивилизаций идёт примерно тем же путём, но со своими отличительными особенностями (магией, волшебными расами и другими чертами фэнтези).

У гиперборейцев с древних времён в ходу выражение: «Гонится за северным ветром». Его употребляют для обозначения человека, который слепо стремится к неосуществимой мечте и эта погоня может привести его к гибели. Лишь немногим счастливчикам удаётся достигнуть желанной цели и обогнать северный ветер.
Действие ориджинала происходит в мире Гипербореи, одного из пяти континентов Родномира. В центре сюжета история двух влюблённых, разделённых пропастью сословий, которые несмотря ни на что стремятся быть вместе. В погоне за северным ветром их ждёт непростой путь из приключений, сражений с тёмными силами, ссор и примирений, дворцовых интриг, взлётов и падений. Лишь от коварных перипетий судьбы зависит, удастся ли им преодолеть все невзгоды, обогнать северный ветер или оказаться приведёнными им в объятия смерти.

Примечание: Вселенная только на стадии создания, поэтому возможно многое в будущем будет изменено и дополнено. В ближайшее время выложу первые главы. Не стесняйтесь оставлять отзывы, критику, - это важно для улучшения вселенной.

Часть I: Возлюбленный

Пролог

Глава I: Постоялый двор

Глава II: Наёмники иноземцы

Глава III: Побег

Глава IV: Лукоморский лес

Глава V: Ведьмина роща

Глава VI: Ссора

Глава VII: Признание

Глава VIII: Доброград

Глава IX: Ильяград

Глава X: Новолетие

Глава XI: Разговор во время бала

Глава XII: Предсказание

Глава XIII: Новые знакомства

Глава XIV: Личная аудиенция

Глава XV: Неожиданный соперник

Глава XVI: Ревность (Русана)

Глава XVII: Ревность (Славий)

Глава XVIII: Ночная встреча

Глава XIX: Душевная скорбь

Глава XX: Подслушанный разговор

Глава XXI: Жаркое примирение

Глава XXII: Отъезд канцлера

Глава XXIII: Царский ужин

Глава XXIV: «Хороба каркин»

Глава XXV: Две клятвы

Глава XXVI: Веяния смерти

Глава XXVII: Заговорщики

Глава XXVIII: Тайна подземелий Властимира

Глава XXIX: Друг или враг

Глава XXX: Семейство Буревых

Глава XXXI: Сестра по крови

Глава XXXII: Бегство

Глава XXXIII: Юрий Антипов

Глава XXXIV: Остроград

Глава XXXV: Сражение на мысе Каллиопа

Глава XXXVI: Улица Марибора, дом № 17

Глава XXXVII: Порыв

Глава XXXVIII: «Золотая лань»

Глава XXXIX: «Король Ойген»

Глава XL: Борейград

Эпилог

Эта работа на других сайтах ficbook.net fanfics.me

Для автора нет лучшей мотивации для работы, чем ожидание читателей. Конструктивная критика приветствуется.

Изменено 20 февраля, 2018 пользователем DiKIskander

**Фолси** · 27 апреля, 2015

Начало интригует )) Уже жду первых глав ))

Gorv · 27 апреля, 2015

27.04.2015 19:59:17, Дарт Фолс сказал(-а):

Начало интригует )) Уже жду первых глав ))

А я просто увидел Саймона Бэйкера)

DiKIskander · 29 апреля, 2015

Пролог

Спойлер

Сильный порыв ветра ворвался в большой зал с восточными колоннами, принеся с собой горную свежесть и прохладу. Потухли свечи. Стоявшая на постаменте фарфоровая ваза, украшенная изображениями синего лотоса, покачнулась и упала на мраморный пол, разлетевшись вдребезги на множество мелких осколков. По стёклам высоких окон барабанили капли дождя, нарастали раскаты грома и протяжно со свистом завывал северный ветер. Зал погрузился во тьму, и лишь изредка его освещала синева от ярких вспышек молний.
          Именно так выглядел в тот хмурый день Дамурийский зал Ветреного дворца – резиденции императоров Северной Гипербореи.
          На звук разбившейся вазы пришел, покачиваясь из стороны в сторону при ходьбе, немолодой коренастый слуга в ливрее и старомодном парике. Осветив место падения вазы, он недовольно проворчал, поставил фонарь на пол и принялся спешно собирать в платок осколки фарфора. За окнами снова вспыхнула молния, осветив на мгновение весь зал. Немного с опозданием громыхнул гром, и в этот самый момент слуга неожиданно увидел перед собой человека в чёрном сюртуке, который, словно призрак, появился из ниоткуда. Лакей вскрикнул от неожиданности и выронил осколки обратно на пол.
          – Тише, не пугайтесь, это всего лишь гроза и буйство северного ветра, – произнёс во тьме хорошо знакомый властный голос.
          – Ой, это вы, господин посол, – спешно с поклоном проговорил слуга и, подняв с пола фонарь, осветил лицо своего собеседника. – Я и не расслышал, как вы подошли. Чего вы желаете?
          Посол был рослым черноволосым мужчиной лет тридцати с правильной горделивой осанкой. Он был весьма недурен собой. Лицо украшали густые брови с мягким изломом, из-под которых хищным взором глядели карие миндалевидные глаза. Выделяющийся в профиль крупный, прямой нос выдавал в нём остропольские корни. Вокруг его губ, на подбородке и щеках росла коротко подстриженная щетинистая бородка, придающая его лицу больше харизмы и властности. На голове у него красовалась чёрная пышная ассиметричная шевелюра с прямым пробором. В распущенном состоянии концы волос достигали подбородка, но сейчас они были связаны красной лентой в хвост на затылке.
          – Где императрица? – спросил он, пристально вглядываясь в слугу, да так, что того бросило в дрожь.
          – Её величество… – ответил тот и неловко замялся. – Она… на балконе.
          – На балконе? – с недоумением переспросил посол. – В такую-то погоду?
          Вместо ответа слуга лишь иронично улыбнулся и указал ладонью на распахнутую дверь в другом конце зала, откуда со свистом задували холодные потоки ветра.
          Человек в сюртуке молча кивнул и снова растворился во тьме. Слуга его больше не интересовал. Бесшумно вышагивая величественной походкой, которой позавидовал бы сам император Севера, он покинул зал, прошел по небольшому сводчатому коридору и остановился в проёме у входа на длинный арочный балкон.
          По времени ещё шел вечер, поэтому снаружи, даже несмотря на окутавшие небо тёмные тучи, было немного светлее, чем внутри дремлющего дворца.
          Окинув взором балкон, мужчина без труда разглядел среди колыхающихся от ветра алых занавесок силуэт женщины.
          Она стояла, облокотившись предплечьями на холодные поручни балюстрады, и вглядывалась сквозь стену дождя куда-то вдаль, туда, где кончался город и начиналось море, свободное море. Взгляд у неё был потухший и мыслями она была ни здесь, а где-то там, в далёких землях, где находилась сказочная Биармия, пугающая Тартария, великие Рипейские горы и столь чуждые для северян страны Южной Гипербореи. Очень мало людей знали о том, что она временами придаётся воспоминаниям и прибывает в таком меланхоличном настроении, ещё меньше – знали истинную причину её грусти, вернее, только она и знала эту тайну, бережно храня её от всего мира. Только здесь и только в такие моменты к жизни возвращалась обычная девушка по имени Русана, а властная императрица временно исчезала.
          И вот она одиноко стоит на балконе дворца, откуда в хорошую погоду можно лицезреть все кварталы Борейграда, как гигантские ступеньки спускавшиеся по склону горы к морю. Ни гром, ни молнии, ни проливной дождь не могут помешать ей погружаться здесь в сокровенные мысли, придающие её миловидному лицу отпечаток горя и печали. Ветер колыхал её белое кружевное платье и трепал собранные в пучок длинные рыжевато-русые волосы. Она вся промокла и продрогла от холода, но продолжала упорно стоять, не замечая всего, что происходит вокруг.
          С восхищением наблюдая за императрицей со стороны, посол замер и боялся пошевелиться, дабы не нарушать необыкновенную атмосферу необузданной стихии и женской грации, что царила в этот момент на балконе. Он всё чувствовал, вдыхал полной грудью. Необыкновенное чувство восторга брало верх над разумом.
          Так бы продолжалось довольно долго, если бы императрица вдруг не почувствовала, что уже находится не одна. Она повернула к гостю голову и вопросительно взглянула в тёмный силуэт в проёме.
          – Посол, – лаконично произнесла она, сразу узнав его.
          В её обращении не было ни нотки удивления, ни недовольства, она просто дала понять, что готова с ним побеседовать. На балконе всё ещё находилась просто Русана, а не императрица Русана Анкалитская.
          – Государыня, – ответил мужчина с поклоном, подошел ближе, встал у балюстрады по правую руку от императрицы и вместе с ней перевёл свой взор куда-то вдаль, пытаясь заглянуть за толщу дождя.
          Несколько минут царило молчание. Были слышны только гром, завывание ветра, дробь капель и ровное дыхание двух людей.
          – Зачем вы пришли? – наконец спросила Русана.
          – Государыня, мне сообщили, что у вас произошла ссора с супругом… снова…
          – Разве в ваши обязанности входит следить за личной жизнью императорской четы?
          – Ну, вы же знаете, что мой государь поручил мне пристально наблюдать за благополучием вашего душевного состояния. Ведь ссоры между царственными супругами могут внезапно отрицательно сказаться на отношениях между странами.
          – Не беспокойтесь, на отношениях между нашими государствами это уже никак не отразится, тем более после того как ваш государь стал… Впрочем, неважно! Вы лучше меня знаете, что сейчас представляют из себя эти отношения, иначе бы вы не осмелились вести себя так по-хамски.
          – Я? Что вы такое говорите? – посол изобразил удивление и засмеялся. – Если бы я вёл себя по-хамски, то давно бы разбил рожу вашему высокопочтенному супругу. Он мне не нравится, как и моему государю, чья благосклонность к вам сохраняет в целости вашу империю и высокомерную физиономию человека, который, связав себя с вами узами брака, осмелился называться императором Северной Гипербореи. Интересно, чем он вас так пленил, раз вы до сих пор ему верны? Голубыми глазами и светлыми волосами? Характером или сладкими речами о любви? Полагаю, что он был совсем другим до вашей встречи?
          – Замолчите! – выпалила императрица, но через пару секунд успокоилась и вновь обратила свой взор вдаль.
          Наступило молчание. Тишину вновь нарушали лишь шум дождя, гром и завывание ветра.
          – Так вы подтверждаете, что ссора была? – спустя некоторое время задал вопрос посол.
          – Ничего серьёзного, – ответила Русана, но в голосе у неё слышалась неуверенность.
          – Неужели? – с иронией переспросил посол и щёлкнул два раза пальцами.
          Над правой рукой у него вспыхнул яркий магический шар, а левой ладонью он аккуратно дотронулся до подбородка императрицы и повернул её лицо к себе, чтобы лучше рассмотреть на лице у девушки синяк под левым глазом и ссадину на щеке.
          Увидев эти последствия недавней ссоры, мужчина закипел от злобы, его губы сжалась в гневе, и он с рычанием процедил сквозь зубы:
          – Ублюдок!
          Русана резко отдёрнула от себя руку посла и заставила его погасить свет. Казалось, что подобная дерзкая выходка, как и все оскорбительные речи, должны были стоить ему жизни, но девушка ничего не сказала и снова со спокойным видом обратилась вдаль. Это всё ещё была просто Русана.
          Опять наступило молчание. Собеседники погрузились каждый в свои мысли, и никто из двоих не желал раскрывать их, но спустя десять минут посол всё же решил поделиться одной из них:
          – Я часто задаюсь вопросом, о ком же вы так иногда вздыхаете? Сдаётся мне, что тайна ваших печальных вздохов скрывается в вашем любопытном медальоне, который вы никогда не снимаете с своей прелестной шейки.
          – Это не ваше дело! – внезапно вспылила девушка, полностью повернувшись к собеседнику и, казалось, в полутьме гневно сверкнув в него глазами.
          Было удивительно, что Русана простила дерзкую выходку посла и оскорбительные речи, но сразу вышла из себя при упоминании медальона. Она смотрела на собеседника взглядом фурии, а тот лишь криво улыбался в ответ.
          Вспыхнула молния.
          – Ну, так что же в нём? – продолжал посол и бесцеремонно, как игрушку, подбросил пальцами овальный медальон, который висел на шее у императрицы.
          Императрица проснулась и полностью вытеснила просто Русану.
          – Не смейте к нему прикасаться! – закричала Русана, ударив мужчину сначала по руке, а затем с силой смачно огрев его ладонью по лицу. – Ещё одна такая выходка и я велю заковать вас в кандалы, а затем бросить в самую глубокую темницу. И пусть тогда ваше Лукоморское чудовище приходит со своей армией, чтобы вызволить вас.
          – Вы играете с огнём, государыня, – невозмутимо ухмыльнулся мужчина, уверенный, что ему за это ничего не будет.
          – Убирайтесь прочь! Я не желаю вас видеть! – императрицу взбесила его самодовольная физиономия.
          – Придёт время, вы мне всё расскажете, – произнёс посол с вежливым поклоном, но с его лица не сходила лукавая улыбка. – До скорой встречи, государыня! – добавил он, направившись обратно в коридор, и, подняв согнутую правую руку, в фамильярной манере помахал на прощание кончиками пальцев.
          Вскоре после ухода непрошенного гостя дождь стал стихать, а затем и вовсе прекратился. Небо разверзлось и из-за туч показался яркий диск одной из двух лун Родномира – Марены.
          Вновь оказавшись наедине со своими мыслями, императрица вернулась в прежнее состояние задумчивой печали. На балконе слова появилась просто Русана. При свете луны она раскрыла медальон и несколько минут вглядывалась в него. На её лице на мгновение промелькнула улыбка, а затем из глаз потекли слёзы. Мысли о прошлом сами приходили в голову и снова уносили её вдаль, туда за море, где, казалось, она когда-то оставила частичку души.

Изменено 20 февраля, 2018 пользователем DiKIskander

**Фолси** · 2 мая, 2015

К слову, ссылку на пролог лучше добавить в шапку темы. Как и ссылки на все последующие главы ))

John.Doe · 2 мая, 2015

А мне кажется, что надо чуть подробнее описать технологии и общую атмосферу, чтобы было чуть понятнее что из себя представляет мир. Я так понял что людям известен порох например, а что с другими технологиями?

DiKIskander · 3 мая, 2015

02.05.2015 21:25:07, John.Doe сказал(-а):

А мне кажется, что надо чуть подробнее описать технологии и общую атмосферу, чтобы было чуть понятнее что из себя представляет мир. Я так понял что людям известен порох например, а что с другими технологиями?

Всё это планируется добавить. "Знакомство со вселенной" сейчас закончено только наполовину. Ещё много чего нужно описать.

На момент начала повествования технологическое развитие вселенной соответствует примерно концу XVIII-века с элементами более современных технологий, созданных на основе магии. Например: описанные в прологе волшебные окуляры и костюм-невидимка.

Изменено 3 мая, 2015 пользователем DiKIskander

DiKIskander · 3 мая, 2015

Глава I: Постоялый двор

Спойлер

К западу от великого Древа жизни на границе Лукоморья, проходящей по реке Смородине, с незапамятных времён стояла небольшая деревушка – Леля, получившая своё название в честь мифической богини весны. Это селение, живущие благодаря дарам природы и собственному трудолюбию, не могло похвастать никакими достопримечательностями, кроме пограничной переправы у реки и постоялого двора Василия Берендея. Постоялый двор представлял из себя общественное место, где для обсуждений собирались деревенские старшины, отдыхали после трудового дня крестьяне, лесорубы и охотники. Иногда туда захаживали офицеры и солдаты пограничной службы. Но самой важное, что жители деревни получали на постоялом дворе – алкоголь и новости из столицы. И главным распространителем того и другого, естественно, был хозяин постоянного двора.

          В один из осенних вечеров, когда в деревне вовсю шла сборка урожая, на постоялом дворе, как обычно, собрались крестьяне, уставшие после целого дня в поле. Раздав всем выпивку и выйдя в центр питейного зала, Василий Берендей, полноватый немолодой мужчина с ярко выдающимся пивным животом и мясистыми руками, сделал загадочную мину и обратился к гостям, желая поделиться недавно полученной новостью:
          – Сегодня из Ильяграда пришло очень интересное известие. Один из царских гонцов, проезжавших с депешами к переправе, давеча за стаканом медовухи рассказал, что больше месяца назад у императора Нордгарда пропала его дочь, великая княжна Русана… До сих пор неизвестно, кто её похитил и где она сама может находится. В Борейграде сейчас всё гудит, как в опрокинутом улье. Император в ярости, он спешно собирает всю свою многочисленную армию и флот, грозясь покарать похитителей и объявить войну любому государству, которое окажется причастно к похищению наследницы имперского трона. Но самое заманчивое в этой истории то… – он сделал паузу, сверкая жадным блеском в глазах, – что император обещает награду в тридцать тысяч златников тому, кто только сообщит о местонахождении великой княжны, а уж если кто найдёт его дочурку, то того небось озолотит, даст титул и привилегии.
          Сообщив новость о пропаже императорской дочки и обещанной награде, Берендей замолчал и с хитрой ухмылкой стал наблюдать за реакцией гостей, чей ежемесячный заработок при самом лучшем стечении обстоятельств составлял не больше двадцать пяти лукоморских червонцев. Обещанная императором сумма была неслыханной даже для жителя Ильяграда, имеющего стабильный ежелетний доход, а что уж говорить о бедных провинциальных крестьянах, которые никогда за свою жизнь не увидят столько денег.
          Но помечтать им никто не запрещал.
          – Ничего себе! – воскликнул один из молодых крестьян, всплеснув руками. – Это же целое состояние! Вот бы мне эти деньги, купил бы себе боярский титул и восседал бы в думе, ходил бы в золоте и разъезжал в карете по Ильяграду. Ох и навёл бы я там порядок…
          – Ну-с, ваше благородие, – с сарказмом произнёс другой, пожилой лесоруб с крупной родинкой на щеке, обращаясь к первому, – для начала наведите порядок у себя в свинарнике. Воняет дюже, что аж собаки соседские задыхаются!
          По залу пробежала лёгкая волна смеха.
          – Что, уже и помечтать нельзя? – обиделся первый, недовольно фыркнул и приложился к кружке с медовым напитком синего цвета, который при встряске начинал блестеть.
          – А ведь он прав! – подхватил третий, крестьянин с пышной бородой, тоже находясь под воздействием слабоалкогольного напитка. – Представьте, что кто-нибудь из нас обнаружит великую княжну… Ведь он моментально станет богачом!
          – Ага, конечно, – продолжал язвить лесоруб с родинкой, – вот прям сейчас откроется дверь и к нам войдёт императорская дочка. Друзья мои, вы пьяны! Возможно, кому-нибудь повезёт, но только не в нашей приграничной глуши. Скорее кто-нибудь из нас, голодранцев, станет царём Лукоморья, чем императорская дочка вдруг свалится нам на голову. Василий Петрович, – обратился он к Берендею, желая сменить тему, – расскажите лучше, что там в Южной Бассарее творится? Мне кажется, что это более важная для нас тема. Вдруг границу перекроют, тогда торговля с Невзором прервётся, урожай сгниёт в амбарах, а мы сложим зубы на полки.
          – Что я могу сказать нового? – ответил вопросом Берендей, деловито пожав плечами и разведя в стороны мясистые руки. – В Беримирском царстве продолжается кровавая гражданская война между царём и его младшим братом. Соратники цесаревича Бореслава захватили Акамир и всё побережье Южной Бассареи, а царь Воислав закрепился в Миронграде и собирает там войско. Семейная ссора переросла в масштабную войну.
          – А наши-то чего молчат в Ильяграде? – последовал следующий вопрос от другого крестьянина. – Наш-то государь Дмитрий Александрович дружен был всегда с ныне покойным беримирским царём.
          – В Ильяграде решили пока не вмешиваться во внутренние дела соседнего государства, – ответил Берендей с важным видом человека, который якобы хорошо разбирается в политике, – но разрешили иноземным наёмникам, которых берёт на службу царь Воислав, беспрепятственно проходить по территории Лукоморья.
          – О, видал я этих наёмников на переправе! – проворчал недовольно лесоруб с родинкой. – Ильмеборы, северяне, ведагорцы и наши лукоморцы… Рожи разбойничьи у всех, того гляди оставят без последнего гроша.
          – Чего у тебя брать-то, старик? – рассмеялся крестьянин с пышной бородой. – Потную холщовую рубаху и обгаженные со страху портки?
          По залу вновь прокатился смех.
          Берендей хотел вставить своё слово и даже открыл для этого рот, но внезапно его перебил топот копыт и громкие голоса, доносившиеся с улицы. Все присутствующие в зале переглянулись, каждому стало любопытно, кто же прибыл в такой час.
          – Славий! – закричал Берендей, зовя своего помощника. – Славий, нечистый тебя побери! Где ты? Иди, встречай новых гостей.
          – Иду я, иду, – послышался недовольный голос из кухни, и оттуда босыми ногами вышел высокий голубоглазый юноша лет семнадцати с коротко стриженными светло-русыми волосами.
          На нём была надета белая рубашка, почерневшая от грязи и копоти, потёртые коричневые штаны с несколькими заплатками.
          Этот юноша был сиротой, никогда не знавшим своих настоящих родителей, и всё своё детство он провёл в одном из приютов Острограда, куда попал ещё в младенчестве. С ранних лет он имел тягу к труду и знаниям, поэтому быстрее других научился читать и писать, но добиться большего ему мешал непокорный и временами непредсказуемый характер, из-за которого он часто вступал в конфликты с преподавателями и воспитателями.
          Открыв дверь и шагнув во двор, сирота ещё не знал и не догадывался, что его ждёт судьбоносная встреча, которая перевернёт всю его жизнь.

Глава II: Наёмники иноземцы

Спойлер

Оказавшись во дворе, Славий, при свете горящего на столбе фонаря, вокруг которого кружила стая мотыльков, увидел перед собой группу из семи всадников – хорошо вооруженных карабинеров. В воздухе стоял запах конского пота, что говорило об усталости животных и о долгом пути, который всадникам пришлось преодолеть за прошедший день.
          С первого взгляда стало ясно, что эти военные – наёмники-иноземцы, направляющиеся в Беримирское царство. Острые глаза Славия также заметили на рукавах их серых мундиров выделяющейся восьмиугольной звезды – символа северных гиперборейцев.
          Почти все всадники спешились и начали привязывать лошадей к коновязям у заполненным кормушек. Все, кроме одного подростка, который продолжал сидеть в седле и смотреть куда-то вдаль, туда, к лесному пруду, откуда доносилось жужжание доброградских мерцающих пчёл. Славий решил, что у незнакомца застряла нога в стремени и поспешил на помощь, подошел ближе и взялся за его левый сапог. Сидящий в седле молодой северянин вздрогнул, почувствовав неожиданное прикосновение, и с испуганным видом опустил голову, встретившись взглядом со Славием.
          – Приветствую, – без лишних церемоний поздоровался сирота, пытаясь рассмотреть подростка, но у того лицо скрывалось в тени капюшона и только немного выглядывала небольшая прядь рыжевато-русых волос.
          Неожиданно раздался свист плети, и сильным ударом кнута Славию рассекло кожу на правом запястье. Один из всадников, увидев, что какой-то беспризорник подошел к их молодому соратнику, поспешил вмешаться и схватился за плеть.
          – Отойди в сторону, отребье! – закричал он и ударом ноги в живот опрокинул Славия спиной на землю.
          Славий не проронил ни звука, распластавшись в пыли и схватившись за раненное запястье, лишь его голубые глаза гневно впились взором в обидчика – пожилого наёмника с внешностью аристократа северянина с гладко зачёсанными назад седыми волосами и элегантно постриженной бородкой.
          Наёмник замахнулся, чтобы ещё раз ударить сироту кнутом, но его остановил тонкий умоляющий голос подростка, который сидел в седле:
          – Найрад, прошу вас, не делайте этого!
          – Как скажешь, Росий, – с надменным видом произнёс северянин, и рука с плетью опустилась. – Незачем нам мараться об эту грязь, – добавил он и, посмотрев уничижительно на Славия, отвернулся.
          – Ох, он вам навредил?! – раздался голос Берендея, выглянувшего на шум. – Простите, гости дорогие, такого больше не повторится! Проходите, пожалуйста, проходите!
          – Ах ты, негодник! – рявкнул он сердито на сироту. – Пошел прочь отсюда в свой сарай!
          Славий молча поднялся на ноги, презрительно ухмыльнулся опекуну и побрёл в сторону сарая, находящегося сразу за конюшней, но напоследок он через плечо бросил взгляд на северянина в капюшоне, который, как ему показалось, смотрел на него с сожалением.
          Когда подопечный удалился, Берендей провёл наёмников в зал, благоухающий запахом медовых напитков, и стал усаживать их за центральный стол, рассчитанный на десять персон. Хозяин постоялого двора всегда чуял монету, и сейчас он понимал, что может неплохо заработать, поэтому не прекращал с заискивающей улыбкой обхаживать новых гостей, совсем забыв о предыдущих, которые расселись по сторонам и с любопытством глазели на иноземцев.
          – Чего желаете на ужин? – не замолкая тараторил Берендей. – Жареную курицу с квашенной капустой? Видемирские котлеты с картофельным пюре? Утка, фаршированная яблоками? Свежая уха или борщ? Есть много разных закусок и салатов. А что желаете выпить? Невзорское пиво, доброградский сбитень? У меня есть превосходное терренское вино из самой Атлантиды.
          – Неси всё, – коротко ответил Найрад, присаживаясь во главе стола и положив на скатерть рядом с собой бархатный кошель полный звенящих монет.
          – А нас он так не угощает, – перешептывался с соседом пожилой лесоруб с родинкой. – Ишь ты, вина заморского для них нашел, а нам пиво водой разбавляет.
          При виде пузатого мешочка с деньгами у Берендея жадно загорелись глаза, и он готов был отплясывать от счастья. Быстрым шагом он направился на кухню, где потребовал от кухарки Марфы Егоровны поскорее приготовить все названные выше блюда.
          – Что за напыщенные индюки к нам приехали, раз решили закатить здесь пир? – возмутилась женщина, услышав запросы хозяина, и развела руками. – Я одна не справлюсь. Где Славий?
          – Этот негодник посмел напасть на одного из гостей, – раздраженно ответил Берендей, – и я прогнал его... Ладно, Марфа, сейчас схожу за ним, а ты пока для аппетита подай иноземцам в кувшинах того недорогого лияградского вина, что я привёз на прошлой неделе. Только ничего не пролей, а то до посинения торговался с купцом за эти бочки.
          Закончив свою речь, Берендей вышел через заднюю дверь и отправился к сараю с настежь распахнутыми воротами. Славий находился на своём месте, лёжа на стогу сена, положив ладони под затылок и под пение сверчков наблюдая за звёздным небом, а у его ног свернувшись калачиком спала собака – рыжая твердмирская овчарка. Рана на его запястье необъяснимым образом зажила.
          – Славий, отправляйся живо на кухню! – закричал приказным тоном Берендей. – Марфе нужно помочь в готовке.
          – А вот хрен вам! – ответил Славий с пренебрежением, не отрывая взгляда от звёзд, и показал опекуну кукиш. – Сами кормите этих имперских ублюдков.
          – Что?! – вскрикнул хозяин двора, негодуя от наглости подопечного. – Как ты смеешь? Я оставлю тебя без еды на два дня!
          – Ну и хорошо, сами жрите свои помои, – продолжал дерзить сирота.
          Славий был непреклонен, и Берендей хорошо знал, что грубостью переубедить его в такие моменты было невозможно, поэтому опекун сменил тактику и стал добрее.
          – Славий, прошу тебя, – умоляюще произнёс он, казалось, чуть не плача, – мы должны угодить этим гостям, чтобы хорошо заработать. Обещаю, что дам тебе завтра денег на твои книжки по военной истории… Пожалей бедную Марфу Егоровну, она уже немолода, чтобы всё успеть одна.
          – Хорошо, я помогу, – наконец, согласился Славий, поднявшись со стога, – но только ради Марфы Егоровны и книжек по истории. Ратмир, спи дальше, – добавил он, погладив собаку, которая приподняла голову и заскулила.
          – Просто отлично! – воскликнул Берендей, просияв от счастья. – Отправляйся на кухню, а я пойду к гостям.
          Опекун и подопечный разошлись в разные стороны, и Славий, обладавший не только хорошим зрением, но и слухом, услышал в темноте злобное ворчание удаляющегося Берендея:
          – Этот проклятый мальчишка завтра у меня попляшет! Исполосую всю спину розгами, чтобы знал, как хамить старшим.
          Славий лишь усмехнулся, плюнул вслед опекуну и отправился на кухню.
          Пока Берендей уговаривал Славия, в зале постоялого двора появилось новое лицо – диакон, одетый в традиционную длинную чёрную монашескую робу с капюшоном, которую носили все чародеи ордена диаконов. Он спросил о хозяине, а затем присел за один из столиков. С его приходом, наёмники, которые до этого громко обсуждали прошедший в пути день, затихли и стали молча попивать из бокалов вино, ожидая, когда ужин будет готов.
          Крестьяне постепенно расходились по домам, оставалась только парочка самых любопытных, продолжавших следить за иноземцами.
          Берендей был удивлён и насторожен появлением диакона. Он до последнего надеялся, что этот гость здесь тоже проездом, как и наёмники.
          Появление человека с магическими способностями всегда вызывало у людей беспокойство, но ещё больше их пугали диаконы – военные-монахи церкви Светомира, которые контролировали и обучали новые чародеев в Доброграде, ловили чародеев-отступников и решали любые проблемы, связанные с магией и нечистой силой. Несмотря на страх, крестьяне часто пользовались услугами диаконов, когда требовалось изгнать какого-нибудь злого духа или убить появившееся в лесу чудовище, но незапланированный приезд диакона – означал возможное появление в деревне жителя, у которого неожиданно обнаружились магические способности.
          – Здравствуйте, ваше благовестие, – обратился хозяин двора к диакону, уже не так рьяно и обходительно, как было ранее с северянами, – вы у нас проездом из Доброграда? Не желаете отужинать?
          – Да, я прибыл сюда из Доброграда, – ответил диакон хриплым голосом, сняв капюшон. – Принесите мне тарелку гречневой каши и стакан чистой воды.
          – Хорошо, – кивнул Берендей, отвернулся и поморщился. Фраза «прибыл сюда» выбивала его из душевного равновесия.
          Когда диакон скинул капюшон, на него устремились взоры наёмников и оставшихся крестьян: ему было на вид лет тридцать пять, он был среднего телосложения и имел очень яркие правильные мужские черты лица, большие глаза и прямой остропольский нос. Как и большинство диаконов, он носил бороду и длинные распущенные до плеч волосы, золотисто-пшеничного цвета. Несмотря на яркую, можно сказать, благородную внешность, на лице у него был заметен оттенок необъяснимой печали.
          Пока иноземцы глазели на диакона, сидящего за соседним столом, один из них сам стал объектом наблюдения. Остановивший в проёме кухонной двери, Славий стал разглядывать того самого подростка, из-за которого получил плетью по запястью. Незнакомец необъяснимым образом почему-то сильно заинтересовал его, и он не мог понять в чём причина, стараясь отыскать возможные ответы во внешности подростка.
          «Что-то не так с этим дворянчиком… нутром чую, но не могу понять. Что именно? Чары? Кто ты такой?» – подумал Славий, стараясь уловить каждую деталь во внешности гостя.
          Молодой северянин был чуть ниже среднего роста и худощавого телосложения, что выделяло его среди плотных и рослых товарищей. Кроме постриженных рыжевато-русых волос и миниатюрного телосложения, из группы грозных воинов его выделяло миловидное лицо, с правильными тонкими чертами, – треугольной формы, с внешним контуром, расширенным в верхней части и суженным книзу. Его большие выразительные карие глаза, обрамлённые густыми ресницами и бровями, были чуть прищурены, поэтому казались меньше, и это придавало взгляду строгости и вдумчивости, а тонкие губы сочетались с небольшим носом с широкими крыльями и хорошо закругленной спинкой. Одет он был в причудливый облегающий костюм, который по крою и расцветке напоминал мундиры остальных наёмников, но был гораздо удобнее и расшит множеством серебряных блестящих пуговиц.
          – Славий, что ты встал, как вкопанный? – раздался голос кухарки, которая заставила сироту закончить свои наблюдения.
          – Извините, Марфа Егоровна, задумался, – ответил он и снова принялся за работу.
          Вскоре почти все блюда для ужина были готовы. Берендей лично накрыл на стол и с ниспадающей улыбкой ухаживал за каждым из гостей. Сначала он уложил столовые салфетки, тарелки и приборы, а затем расставил еду и снова наполнил кувшины с вином. Он делал всё это с невероятным проворством и быстротой, которой могли позавидовать молодые люди.
          Зал наполнился аппетитным ароматом приготовленных блюд, от которых оставшиеся крестьяне чуть не захлебнулись слюной и поэтому поспешно удалились, чтобы поужинать у себя по домам.
          Диакон получил свой заказ самым последним. Берендей небрежно поставил ему на стол тарелку с гречневой кашей и стакан с водой, всем своим видом показав, что не рад его присутствию здесь.
          Перед трапезой диакон сложил руки, склонил голову, закрыл глаза и шепотом прочитал короткую молитву:
          – Спасибо тебе, Светомир, что ты своей щедрой рукой даешь нам пищу во благовремении и утоляешь наш животный голод.
          Только после этого он принялся за свой скромный ужин, который разительно отличался от того, что проходил за соседним столом.
          – Кого-то он мне напоминает, – кивнул в сторону диакона Найрад, обратившись к молодому северянину, который сидел от него по правую руку. – Не узнаешь его, Росий?
          – Нет, не узнаю, – холодно ответил тот, на секунду оторвавшись от еды, которую он по привычке ел по правилам столового этикета.
          На лице наёмника промелькнула лёгкая ухмылка, он с восхищением посмотрел на молодого северянина, а затем с вальяжностью поднял бокал и произнёс:
          – За тебя, Росий! Мне нравится твой внутренний огонь. Ты только делаешь вид, что на всё согласен. Нет, ты не согласен, я же вижу. Ты злишься, пытаешься противиться тому, что должно произойти, но почему бы тебе, наконец, не смирится с судьбой?
          – Я никогда не смирюсь, – категорично ответил подросток и дёрнул подбородком.
          В ответ Найрад нервно отпил вина и, сплюнув его обратно в бокал, с недовольной гримасой на лице шепотом произнёс короткую фразу, которую, казалось, услышал только его собеседник, но в этот момент диакон едва заметно повернул голову в их сторону, словно эти слова каким-то образом дошли и до его слуха, но ни наёмник, ни сам молодой северянин не заметили этого движения. Эта любопытная фраза оживила мысли диакона, но он сохранил спокойствие и не выдал того, что узнал кое-что важное.
          – Ну что, гости дорогие, вы довольны ужином? – спросил Берендей, вновь появившись в зале. – Сам всё приготовил вот этими руками.
          – Что насчёт комнат? – спросил Найрад, вытирая губы салфеткой.
          – Они полностью в вашем распоряжении, господин.
          – Прекрасно, – кивнул глава наёмников и поднялся с места. – Мы расплатимся с вами завтра при отъезде. Милован, – обратился он к одному из своих, – присмотри за Росием, у него будет отдельная комната. Высыпайтесь хорошо. Рано утром мы уже должны пересечь на пароме границу и к обеду быть в Невзоре.
          После этого Найрад с величественным видом стал подниматься по лестнице, и за ним последовало трое наёмников, а остальные, в том числе и Росий, остались доедать второе блюдо.
          – Можно вас на минуту, – обратился диакон к Берендею, когда тот стал свободен.
          – Да, ваше благовестие, – озадачено произнёс хозяин двора, попытавшись улыбнуться, и с опаской подошел к священнослужителю.
          – Василий Петрович Берендей? – спросил диакон дабы удостоверится, что перед ним тот, кто ему нужен.
          – Да, это я, – ответил тот, с его лица спала краска, и он побледнел.
          Диакон достал из внутреннего кармана бумагу, сложенную вдвое, развернул её и показал Берендею – это была приказная грамота с печатью и подписью архидиакона Валимара, главы ордена диаконов.
           У вас есть подопечный, – сообщил диакон, убирая грамоту, – который, по нашим сведениям, обладает чародейским даром. Согласно закону, орден диаконов обязан забрать его и зачислить послушником в наш монастырь, чтобы воспитать из него правильного чародея.
          – Кого? Славия?! – воскликнул Берендей, попытавшись изобразить полное недоумение. – Вы шутите? Какой из него послушник? Он же совершенно неуправляем! Он при первой же возможности сбежит из вашего монастыря, как уже не раз сбегал от меня и неделями скрывался в лесах, а мы его не могли поймать. Он глупый беспризорник, который не знает никаких заклинаний и вряд ли сможет кому-нибудь помочь или навредить.
          Для Берендея настал момент, которого он давно боялся: лишиться Славия – потерять бесплатную рабочую силу. Не было сомнений, что он знал о необычном даре подопечного.
          – Убегать любит, говорите? – переспросил диакон с задумчивым видом. – Я поразмыслю над вашими словами, а пока позовите его.
          – Славий! – нервно закричал Берендей. – Живо, иди сюда!
          – Ну, что ещё? – недовольно произнёс сирота, выйдя из кухни и вытирая руки об фартук. – Утка с яблоками ещё не готова, пусть уважаемые господа потерпят, – добавил он язвительно и бросил грозный взгляд на оставшихся наёмников.
          – Прекрати паясничать и подойди сюда, – произнёс строго опекун. – Его благовестие хочет поговорить с тобой о том, что ты якобы владеешь чарами. Скажи ему, что всё это чепуха.
          Славий подошел к диакону и изучающе на него посмотрел.
          – А вас как занесло в эту дыру? – спросил он с усмешкой.
          – Меня зовут протодиакон Игорь, – представился диакон и подал ладонь для рукопожатия.
          Но Славий всем видом показал, что не собирается пожимать ему руку.
          – Славий, нельзя быть невежливым, – проворчал Берендей и сам, взяв подопечного за правую руку, принудительно протянул её к диакону.
          Игорь взялся за ладонь юноши, но, вместо рукопожатия, он подтянул к себе его запястье и внимательно осмотрел.
          – Здесь недавно была глубокая рана, – указал он на зажившее место, где кнутом Славию рассекло кожу. – Залечена целебной магией… Неплохо для беспризорника, а?
          – А вам какое дело? – недовольно произнёс Славий, пытаясь вырваться, но цепкие пальцы диакона его не отпускали.
          – Мне нужно убедиться, что ты не навредишь окружающим, – проговорил Игорь, защёлкнул на запястье сироты небольшой цепной браслет, а затем отпустил руку.
          – Что это за хреновина? – возмутился Славий неожиданному подарку, попытавшись сразу снять его, но браслет мгновенно сжался под воздействием наложенных чар, впишись до боли в кожу и не давая себя сдвинуть с места.
          – Окомир, – ответил диакон и иронично улыбнулся, – это браслет для безопасности окружающих не позволит тебе использовать некоторые виды опасных заклинаний. Не пытайся его снять, всё равно ничего не получится. С тех самых пор, как орден диаконов уничтожил погрязшие в грехах чародейские приказы, ни один чародей не смог избавить от окомира без вреда для собственного здоровья. Некоторые отрубают себе руки, чтобы избавиться от него. Надеюсь, что ты не додумаешься до такого.
          Как только Славий прекратил попытки снять браслет, чары моментально исчезли, и окомир снова вернулся в первоначальный размер.
          – Ну уж нет! – настаивал сирота, протянув обратно руку диакону. – Снимайте с меня эту мерзкую штуковину!
          – Славий, пусть браслет останется, – произнёс непривычно ласково Берендей, – он же тебе не мешает. Будет у тебя своё украшение. Иди отдыхай, ты хорошо сегодня потрудился на кухне, а мы с его благовестием поговорим ещё немного… Правда ведь?
          – Ладно, – с недовольной миной сказал Славий, сделал глубокий вдох и повернулся спиной к диакону и опекуну.
          Тут его взгляд снова пересёкся с взглядом Росия, который, замерев, сидел на своём месте и стал невольным свидетелем всей беседы с диаконом.
          – Приветствую, – робко произнёс подросток северянин, отвечая на то приветствие, которое сирота произнёс ещё на улице.
          В ответ Славий кивнул и улыбнулся уголком губ, благодаря молодого наёмника за то вмешательство, которое спасло его от повторных ударов кнутом.
          Гляделки между ними продолжались ещё около минуты, пока не вмешался один из оставшихся наёмников, высокий крупный блондин с квадратным подбородком – тот самый Милован, которому Найрад поручил присмотреть за подростком.
          – Росий, иди за мной, – проговорил он басом.
          Молодой северянин послушно поднялся с места и с задумчивым видом пошел наверх, вслед за наёмником, бросив с лестницы последний взгляд на Славия, который в тот же миг исчез в проёме входной двери.

Изменено 20 февраля, 2018 пользователем DiKIskander

DiKIskander · 6 мая, 2015

Глава IV: Лукоморский лес

Спойлер

Взошедшее на востоке солнце залило своими лучами обширную пологую долину реки Смородины, покрытую ещё зеленеющим ковром из крон деревьев – лукоморским лесом.
          Лукоморский лес по праву считался одним из самых чарующих мест Гипербореи, обросших слухами и легендами, хотя немногое число людей, которым довелось побывать за Рипейскими горами, поспорили бы с этим утверждением и стали бы доказывать, что знаменитый лукоморский лес всего лишь блеклая тень, отблеск того великого леса, покрывавшего в доисторические времена весь континент, и чья частичка сохранилась в первозданном виде лишь в Биармии.
          За прошедшие века значительно поредевший во многих краях, уступивший господство цветущим лугам и посевным полям, рассечённый на части людскими дорогами и городами, лукоморский лес всё также живёт по заветам своего великого предка, оставаясь самостоятельным организованным царством природы, почти что одним живым организмом, состоящим из тысяч животных и растений, чей покой и гармонию может нарушить лишь бесцеремонное вторжение существ из Зазеркалья или появление человека. И, как любой организм, лес своими способами защищается от вторжений, но не всегда получается.
          Находясь в глубине рощи лиственных деревьев, одинокий лось пощипывал побеги молодой осины. Рядом с ним протекала глубокая лесная канава, почти до краёв заполненная мутной водой, а на почве под его копытами обильно произрастал мох. Лесной гигант находился на одном из излюбленных мест пропитания и, вдали от хищников, чувствовал себя здесь в безопасности.
          Но вдруг его что-то потревожило. Лось замер, полностью обратившись в слух и принюхиваясь к запаху, доносимому лёгким ветром. Несколько минут он напряженно ждёт, тревога нарастает. И вот он видит перед собой людей, – своих врагов, уже однажды оставивших на его шкуре след от пули, – его глаза наполнились страхом. Впереди них бежит собака, – нет сомнений, что это охотники, – за спиной у одного уже блеснул на солнце ствол карабина, казалось, ещё немного и раздастся выстрел. Испуганный лось, вскрикнув, срывается с места и, почти без разбега, перепрыгивает канаву шириной в шесть аршин. Выстрела так и не последовало, животное было спасено.
          Казалось, охотники были нерасторопны и поэтому остались без добычи, но причина задержки была в том, что они и не собирались стрелять, и были не охотники вовсе, хотя со стороны были похожи на них.
          Полагаем, читатель уже узнал в этих людях наших беглецов: Славия и Росия. Ну, и конечно, нельзя забывать об их четвероногом друге – овчарке Ратмире.
          – Гляди! – крикнул Славий, увидев убегающего лося и указав на него рукой. – Сколько живого мяса уходит, такой на двадцать пять пудов потянет, если не больше. Если бы мы были на охоте, то я сейчас бы его подстрелил, но пока рановато палить из ружей, если мы хотим уйти без шума как можно дальше.
          – А мы уже далеко отдалились от деревни? – спросил Росий с беспокойством. – Найрад наверняка уже ищет меня. Представляю, что там творилось.
          – Да, достаточно для того, чтобы не волноваться о том, что нас догонят сразу, – с уверенностью ответил сирота, перейдя вслед за собакой через канаву по упавшему гниющему дереву, обросшему мхом. – Мы уже несколько раз поменяли направление, пересекаясь с обычными охотничьими тропами, поэтому им тяжело будет нас выследить, если, конечно, среди твоих друзей нет опытных следопытов или егерей.
          – Нет, среди соратников Найрада точно нет таких людей, – ответил молодой северянин, аккуратно последовав по бревну за товарищем, – но если они наймут лесничего в деревне?
          – Возможно, – кивнул Славий, продолжая идти за Ратмиром, который энергично носился по траве, между кустов и деревьев, то удаляясь вперед, то возвращаясь назад. – В Леле им может помочь только старый егерь Силантий Лукич Соболев, который, кстати, и научил меня охотиться и выживать в лесу. Он, конечно, поведёт твоих приятелей и, возможно, нападёт на наш след, но вряд ли он сунется туда, куда направляемся мы.
          – А куда направляемся мы? – заинтриговано спросил Росий.
          – В одно глухое место, – уклончиво ответил сирота, – где нас никто не найдёт.
          – И ты был уже там?
          – Бывал-бывал, где я только не бывал в этом лесу.
          – И что особенного в этом месте? – продолжал расспрашивать северянин, заметив уклончивый тон собеседника. – Должна ведь быть причина, почему туда не последует егерь. Разве я не прав?
          – Ты очень дотошный, Росий. Тебе, правда, нужно это знать?
          – Да, я ведь должен быть осведомлён о том, куда направляюсь.
          – Ладно, я скажу, только сразу предупреждаю, что я туда пойду с тобой или без тебя, если ты вдруг передумаешь.
          – Ну? – нетерпеливо произнёс молодой северянин.
          – Мы идём в Ведьмину рощу, которая, как уже ясно из названия, пользуется славой проклятого места.
          – Ведьмина роща? Проклятое место? – переспросил с испугом Росий и остановился. – Постой! Там ведь должно быть опасно?
          – Что, дворянчик, страшно? – ухмыльнулся Славий, тоже остановившись и обернувшись к собеседнику. – Я всегда считал бравых северных воинов отъявленными смельчаками, готовыми броситься в бой по первому зову, но это, видно, не про тебя. Ещё не решил идти обратно к Найраду?
          – К нему я не вернусь! – воскликнул немного обиженный северянин и снова двинулся дальше. – Но… расскажи мне про эту рощу, что в ней необычного? Почему её считают проклятой?
          – Да ничего особенного, – ответил Славий полушутливо, последовав вперёд, когда Росий поравнялся с ним, – там всего-навсего люди пропадают.
          Росий вздрогнул при последних словах Славия, которые тот произнёс со зловещей интонацией, намеренно пытаясь его напугать.
          – Бывали случаи? – спросил он, пристально вглядываясь в глаза товарища.
          – Да, судя по рассказам селян, нехорошая молва об этой роще идёт с очень давних времён. Туда вроде и диаконы когда-то наведывались, да ничего и не нашли. Последний случай произошел как раз с Силантием Лукичом лет десять тому назад, когда он отправился туда на охоту вместе со своим младшим братом Ефимом. Места там богаты дичью…
          Славий замолчал, якобы собираясь с мыслями.
          – И что же там произошло? – заинтриговано произнёс Росий.
          – Они преследовали молодую медведицу и разделились, – продолжил говорить Славий. – Подробностей я не знаю, но на следующий день Силантий Лукич вернулся из рощи один, а Ефим, по его словам, встретился с чудью и исчез.
          – С чудью?! – воскликнул изумлённый северянин. – То есть с биармиями? Но как они здесь оказались? Я всегда думал, что эти сказочные создания обитают только у себя в Зарипейской Гиперборее.
          – Не все чудь – биармии, но все биармии – чудь, – процитировал Славий изречение, которое было в ходу у исследователей расы чудь, услышанное им однажды от одного проезжего путника. – Эти зеленокожие девы в древние времена обитали в этих лесах и считали их своим домом, пока наши предки не прогнали их за Рипейские горы. Давно ходят легенды, что чудь до сих пор обитают в глухих местах лукоморского леса.
          – И ты, значит, там был? – Росий повторил свой прежний вопрос.
          – Был, я ведь уже упоминал об этом.
          – И видел там чудь?
          – Нет, не видел, – ответил Славий, отрицательно завертев головой. – Из хищников там только медведи, много медведей, но они не опасны, если соблюдать осторожность и не лезть на их территорию. Место странное, но ничего ужасного я там не заметил. Главное, что туда не сунется никто из деревни. В предыдущие разы, когда я убегал от Берендея, я долгое время скрывался там и даже нашел себе небольшую землянку в корнях могучего дуба. Там прекрасное место для пребывания на природе: рядом с дубом озеро для рыбалки, куда впадает ручей с пресной водой, вокруг нетронутые охотничьи угодья с разнообразной живностью, всюду растут грибы и ягоды, – почти всё, что нужно для отдыха настоящих мужчин.
          Но перечисленные достоинства рощи не успокоили Росия и не убедили его в правильности выбранного товарищем направления.
          – Значит, – задал он очередной вопрос, – мы пробудем некоторое время в Ведьминой роще?
          – Да, если у тебя нет идей получше, – ответил Славий, которому стала надоедать назойливость товарища. – Побудем там и подождём, пока нас перестанут искать, а затем разойдёмся, каждый своей дорогой. Конечно, я понимаю, что ты, очевидно, привык к княжеским палатам и жизнь в лесу для тебя кажется дикостью, но если ты не хочешь снова попасть к этим людям, то тебе придётся привыкнуть, тем более что тебя сюда никто волоком не тащил.
          – Я не боюсь жизни в лесу! – воскликнул Росий, всплеснув руками. – Но мне не нравится место с названием Ведьмина роща.
          – Знаешь, в нашем мире есть места пострашнее, и создаём мы их сами. У человека больше шансов получить удар ножом где-нибудь в городской подворотне, чем встретить здесь в лесу стаю голодных волков.
          Наступило недолгое молчание, которой прервал Росий.
          – Значит, ты жил раньше в городе? – он задал сторонний вопрос, осознав, что ему не удастся убедить товарища не идти в Ведьмину рощу.
          – В детстве я находился в сиротском приюте в Острограде, – ответил Славий, охотно рассказывая о себе, – то ещё было местечко, век не забудешь. Там я пробыл до десяти лет, пока меня не купил в рабство Берендей. Впрочем, я рад, что оказался в деревне, где, кроме злобного опекуна, оказались ещё и добрые люди, которые обучили меня многим ремёслам и не только им.
          – Выходит, ты никогда не знал своих родителей? – спросил Росий с сочувствием в голосе.
          – Нет, не знал, – ответил сирота без капли сожаления или досады. – Меня младенцем в корзинке подбросили в приют.
          – И ты не пытался их искать?
          – А какой в этом смысл? – проговорил Славий, разведя руками. – Если они меня отдали, так значит, я не был им нужен, как пятое колесо телеге, и сейчас я им тоже не надобен, как и они мне. Полагаю, мои родители, отдавая меня в приют, просто избавились от лишнего рта, а возможно, моя мать была одинокой нищенкой или портовой шлюхой, которая залетела от пьяного моряка и произвела меня на свет.
          – Я просто в шоке от того, с каким спокойствием ты говоришь такие страшные вещи, – произнёс северянин, покачав в изумлении головой. – Ты видный юноша и твои родители, должно быть, были…
          – Меня не волнует, кем они были, – перебил Славий, давая понять, что ему не интересна тема личности собственных родителей. – Знаешь, сразу видно, что мы с тобой из совершенно разных миров и восприятий. Ты, очевидно, глубоко ценишь свой род и гордишься им, я ведь прав?
          – Да, я ценю свой род и своих предков, – утвердительно кивнул Росий.
          – А вот мне начихать на своих! – горячо произнёс сирота. – Мне нечем гордиться, ведь у меня нет ни титулов, ни званий, ни денег, нет даже собственной фамилии, поэтому я свободен от обязательств и могу делать то, что мне заблагорассудится. Могу стать тем, кем захочу сам, отправиться в те края, которые мне интересны, могу сам выбрать свою жизнь, а не по чьей-нибудь указке.
          Речь Славия произвела сильное впечатление на Росия. Он остановился и с волнением заглянул в глаза собеседника.
          – Я тебе завидую, – произнёс он робко. – Почему я не могу также оставить прошлое и броситься на край света? Как бы мне хотелось так поступить! Но к сожалению, – добавил он с грустной ноткой в голосе, – я не могу позволить себе подобного, поскольку у меня есть родители, которых я не имею права ослушаться.
          – Ты сын князя? – спросил Славий.
          – Да-да, князя, – ответил молодой северянин после недолгих раздумий, – одного из приближенных императора Нордгарда.
          – Я так и подумал.
          Тем временем они обошли один из оврагов и вышли на небольшую зелёную поляну, над которой порхали бабочки.
          – Что-то мы заговорились, княжич, – сказал Славий, скидывая с себя походный мешок, – а ведь пора бы уже сделать привал на обед, – Уже почти полдень, – добавил он, взглянув из-под ладони на солнце, – как быстро летит время. С ночи мы преодолели тридцать вёрст, не меньше, а до темноты нужно пройти ещё сорок.
          – Ещё сорок вёрст? – удивился северянин, почти падая на траву. – Я никогда не думал, что человек может пешком преодолевать такие расстояния. Мои бедные ноги, я уже их почти их не чувствую.
          – Это ещё ерунда! – воскликнул Славий, расстелив на траве большой белый платок и став выкладывать на него продукты, остатки вчерашнего пира наёмников. – Говорят, что во времена Остропольской империи были такие особые бегуны, которые, чтобы передать приказ командира или сообщить весть об исходе битвы, пробегали галопом около сорока вёрст без остановки. Представляешь?
          – Я бы уже умер на первых десяти, – проговорил Росий с улыбкой. – Я очень устал.
          Славий выложил на платок жаренную утку с яблоками, аккуратно завёрнутую в салфетку, калач ржаного хлеба, несколько котлет, пару морковок, столько же луковиц и огурцов; кроме продуктов он достал из походного мешка столовые приборы и три деревянные тарелки, став на одной из них разрезать ножом утку.
          – Подкрепись хорошенько, приятель, – сказал сирота, подав тарелку и приборы товарищу. – Путь действительно не близкий.
          Росий с аппетитом набросился на еду, а Славий, достав ещё из мешка кусок копчённой оленины, добытой в кладовой Берендея, отрезал половину и отдал её Ратмиру, который сидел на траве рядом с хозяином и водил мордой вслед за порхающей бабочкой, несколько раз садившейся ему на нос.
          Собака понюхала мясо и, проскулив, подняла голову на хозяина, выражая своё недовольство.
          – Эй, привереда, я знаю, что ты не ешь копчённую оленину, – обратился Славий к питомцу. – Извини, другого для тебя нет. Иди поохоться на кроликов тогда.
          Ратмир поскулил и с явным недовольством принялся поедать оленье мясо. Завершив трапезу, пёс сорвался с места и побежал куда-то в кусты.
          Росий с улыбкой наблюдал за этой короткой сценой общения хозяина и его собаки.
          – Это ты сам всё вчера готовил? – спросил он, когда Ратмир убежал.
          – Ну, почти сам, вместе с Марфой Егоровной, – ответил Славий, тоже принявшись за еду. – Она научила меня кашеварить.
          – Признаюсь, очень вкусно. Ты мог бы стать поваром при дворе какого-нибудь влиятельного человека.
          – Я? Поваром? Шутишь? – переспросил сирота и рассмеялся. – Нет, друг, поваром я быть не хочу. У меня когда-то была мечта стать военным, но я уж очень не люблю бездумно подчиняться чужим приказам… Ладно, давай скорее заканчивать обед и отправляться в путь, а то мы до темноты не доберёмся до рощи.
          Они молча доели свои порции. После этого Славий достал в одном из карманов мешка матовую бутылку со спиртным напитком и, откупорив её ножом, сделал один глоток и изобразил гримасу.
          – Дешёвое лияградское вино, – произнёс он с недовольством. – Ох, и скупердяй этот Берендей! Гадость, но пить можно, пока не добрались до какого-нибудь ручья с пресной водой, – добавил он, сделав ещё несколько глотков, и передал бутылку Росию.
          Княжич всего один раз пригубил из горлышка и, поморщившись, отдал вино обратно.
          – Какая мерзость, – проговорил он, откашливаясь. – Теперь я понимаю, почему Найрад вчера не стал его пить.
          – Пора в дорогу, – сказал Славий, быстро собрав остатки завтрака в мешок.
          Росий с неохотой поднялся на ноги, и они собрались уже двинуться дальше, но тут из-за кустов выбежал Ратмир, держа в зубах что-то белое и пушистое. Подбежав к хозяину, пёс положил к его ногам живого и не раненного кролика.
          – Кролик! – воскликнул Росий и с горящими глазами успел подобрать маленького ушастого зверька, который сразу попытался убежать. – Какой милый!
          Славий строго посмотрел в глаза четвероногому питомцу, который сидел на месте, весело виляя хвостом и ожидая похвалы.
          – Ратмир, что за дела? – спросил хозяин, пригрозив пальцем собаке. – Неужели ты съел семью этого кролика и решил оставить его себе на ужин? Доедать нужно добычу, а не мучить.
          Пёс пролаял два раза, что в их необычном языке общения означало отрицание.
          – Ладно, будем считать, что ты нашел в лесу одинокого сироту и решил его спасти. Я всегда знал, что тиверские овчарки очень умные, но ты, Ратмир, переплюнешь всех. Чего расселся? Беги давай!
          Собака радостно залаяла и вновь побежала вперёд; Славий, неся на себе походный мешок и карабин, пошел следом, а замыкал шествие Росий, который тоже нёс ружьё за спиной, но сейчас его внимание было сосредоточено на кролике, которого он держал в руках, поглаживая ему уши.
          Наши путешественники продолжили свой путь, двигаясь звериными тропами, всё дальше углубляясь во владения лукоморского леса. Разноцветные пейзажи разбросанных ольховых, берёзовых и осиновых рощ с цветущими травянистыми полями постепенно сменялись скованными зелёными чащами смешанного леса: елей, сосен, дубов, клёнов, лип и вязов. В некоторых местах росли дикие рощи златоградских яблонь, чьи сладкие оранжевые плоды созревают как раз осенью.
          Из животного мира нашим героям в пути встречались олени, лоси, белки, бурундуки, зайцы, ежи, кабаны, барсуки и тетеревы, – одного из которых подстрелил Славий. Из хищников попадались лисы, которые спешили сразу скрыться, ещё не успев учуять людей, но зато хорошо различая собаку в три пуда весом, которая неслась к ним навстречу не с целью нападения, а скорее из любопытства, присущего тиверским овчаркам. Время от времени на земле обнаруживались следы медведей и волков, но сами эти грозные хищники, к счастью для наших путников, не встречались им в пути.
          Почти всю дорогу Славий и Росий не замолкая разговаривали на разные темы, касающиеся в основном леса и животного мира. Кроме того, молодой северянин просил товарища рассказать больше о себе, и тот с удовольствием травил байки о деревенской жизни и происшествиях, которые изредка происходили в Леле.
          Так, ведя непринуждённую беседу и продолжая долгий путь, несмотря на подступающую усталость, они не заметили, как наступил вечер и солнце стало клонится к закату.
          – Скоро будем на месте, – сообщил Славий, когда они начали спускаться в широкую ложбину, образованную, очевидно, в доисторические времена на месте одного из пересохших притоков реки Смородины.
          Вся ложбина была покрыта чащей густо растущих деревьев и кустарников, сквозь которые с каждым шагом было всё тяжелее проходить, а с каждой минутой лес становился всё мрачнее и пугающе, – возможно, так на наших беглецов влияло скорое наступление темноты. Преодолев все препятствия, они, наконец, в сумерках вышли к Ведьминой роще.

Изменено 13 ноября, 2016 пользователем DiKIskander

Nerest · 7 мая, 2015

Глянул начало пролога. Не знаю, как автор относится к критике и нужна ли она ему вообще, поэтому замечания свои опущу. Лишь порекомендую выкладывать такого рода творчество в блогах. Там читателям удобнее будет следить за новыми главами и тд, не мозоля себе глаза чужими комментариями и прочим.

**Фолси** · 7 мая, 2015

07.05.2015 11:44:51, Nerest сказал(-а):
Лишь порекомендую выкладывать такого рода творчество в блогах. Там читателям удобнее будет следить за новыми главами

Ничего подобного. Читатель нажал кнопочку "Следить за темой" и спокойно ждёт уведомления о новых главах.

07.05.2015 11:44:51, Nerest сказал(-а):
не мозоля себе глаза чужими комментариями

Обсуждение - это хорошо. И авторам обычно приятно, когда оставляют отзывы.

DiKIskander · 7 мая, 2015

07.05.2015 11:44:51, Nerest сказал(-а):

Глянул начало пролога. Не знаю, как автор относится к критике и нужна ли она ему вообще, поэтому замечания свои опущу. Лишь порекомендую выкладывать такого рода творчество в блогах. Там читателям удобнее будет следить за новыми главами и тд, не мозоля себе глаза чужими комментариями и прочим.

К критике отношусь положительно. Знаю, что пролог и главы пока далеки от идеала.

Если модераторы позволят, то можно открыть блог и вести его параллельно с этой темой, выкладывая и здесь, и там.

Изменено 7 мая, 2015 пользователем DiKIskander

Nerest · 7 мая, 2015

07.05.2015 11:54:05, Дарт Фолс сказал(-а):

Обсуждение - это хорошо. И авторам обычно приятно, когда оставляют отзывы.

в блогах ты можешь спокойно прочитать определенную главу, оставить к ней комментарий. другому читателю не придется сначала читать твой комментарий, чтобы изучить главу. поэтому отзывы в блогах оставлять можно спокойно. разница - в блогах это не сваливается в одну большую кучу.
следующий момент: в блогах ты можешь разбить свое творение на отдельные записи со своим наименованием, в каждую из которых загнать отдельную главу. Это упрощает поиск новых глав. Следить за обновлением блогов можно так же, как и за обновлением темы.

Вывод: читать выложенное в блог творчество удобнее, и проще следить за обновлениями

07.05.2015 12:00:51, DiKIskander сказал(-а):

К критике отношусь положительно. Знаю, что пролог и главы пока далеки от идеала.

Если модераторы позволят, то можно открыть блог и вести его параллельно с этой темой, выкладывая и здесь, и там.

когда я начинал писать рассказ, тоже выкладывал все в отдельной теме, пока не посоветовали создать блог. в итоге он был создан, в тему была скинута ссылка на него, теперь все счастливы. все чудно отсортировано, никакого бардака, обновления видны даже тем, кто на блог не подписан.

по замечаниям: не читал весь пролог, но по началу скажу, что следует избегать явных повторений слов в абзацах. "был", "было" - порой это неизбежно, но в большинстве случаев можно заменить или вообще убрать. повторять эти слова в абзаце - это грязно. повторы однокоренных слов крайне нежелательны в абзацах. а "зачарована чародеями" - ну, тут уже тебе следует самому догадаться, что не так. вообще, когда упоминается одна зачарованная вещь, это еще нормально смотрится. но когда видишь целый сет зачарованного шмота, который еще и какие-то абилки там дает, сразу впечатление создается, что читаешь фанф по какой-то RPG. если не гайд) и да, следи за орфографией. если Word не подчеркивает слова, это не значит, что у тебя нет ошибок. появиться "из нЕоткуда" вряд ли кто-либо смог, даже в зачарованных чародеями очках.

**Фолси** · 7 мая, 2015

07.05.2015 12:04:56, Nerest сказал(-а):
в блогах ты можешь разбить свое творение на отдельные записи со своим наименованием, в каждую из которых загнать отдельную главу

:crazy: это проще?))) "Пойди налево, затем сверни направо, развернись, иди прямо наискосок и, наконец, вернись обратно". Воспринимается примерно так же )))

07.05.2015 12:04:56, Nerest сказал(-а):
Следить за обновлением блогов можно так же, как и за обновлением темы

07.05.2015 12:04:56, Nerest сказал(-а):
Вывод: читать выложенное в блог творчество удобнее, и проще следить за обновлениями

Снова логика написанного ускользает от меня )) Если сначала было одинаково удобно следить, то почему затем вдруг стало неодинаково удобно?)) Какой странный вывод.

07.05.2015 12:00:51, DiKIskander сказал(-а):
Если модераторы позволят, то можно открыть блог и вести его параллельно с этой темой

Воля ваша, но не вижу смысла. Фанфикшен как раз и предназначен для хранения нашего литературного творчества. В блогах собран винегрет просто из всего, что душа внезапно захочет написать. Одна большая куча, да))

DiKIskander · 31 мая, 2015

Глава V: Ведьмина роща

Спойлер

Ведьмина роща. Этот необыкновенный лесной массив, расположенный в самом центре широкой ложбины, занимал площадь в пятьсот десятин и, словно по волшебству, был отделён от чащи естественной травянистой просекой, шириной в двести аршин, где не росло ни одного деревца или кустарника. Деревья в роще были выше и массивнее своих соседей, выделяясь среди общего пейзажа, словно островок в зелёном лесном море. Над верхушками гигантских сосен, дубов и елей висела сияющая дымка серебристо-зеленоватого цвета, придающая ещё больше загадочности этому месту.
          Действительно, роща пугала своим видом путников, забредших в эту часть леса, но наши герои, по меньшей мере один из них, не страшился при виде странного волшебного блеска и жуткого крика выпи, раздающегося эхом между деревьями.
          – Славий, у меня кровь стынет в жилах от этих звуков, – произнёс шепотом Росий, с дрожью в голосе. – Может, поищем другое место для ночлега?
          – Ночевать под открытым небом? Здесь? – удивлённо сказал сирота, продолжая двигаться вперёд, пересекая просеку. – Не знаю, как ты, а я не хочу стать спящей добычей для медведей. Там в моей конуре безопасно, есть мягкие шкуры, на которых можно хорошо выспаться. Осталось пройти всего-то одну версту. Не трусь, будь мужчиной.
          – Для меня это непросто, – ответил молодой северянин сдавленным голосом, следуя за товарищем и озираясь на пугающие в сумерках кроны деревьев.
          Вскоре совсем стемнело и лес погрузился в непроглядную тьму, наполненную осенней ночной прохладой. Росий, которому в темноте стало ещё более жутко, взял за руку Славия, чтобы не потерять его по дороге.
          – Какая-то у тебя хрупкая ладонь, – заметил Славий, ухмыльнувшись. – Можно подумать, что ты никогда ничего не держал тяжелее пера.
          Росий вздрогнул от этого замечания, но промолчал.
          – Ты дрожишь, – продолжил сирота, почувствовав содрогание руки товарища. – От холода или от страха?
          – Молчишь? – добавил он спустя минуту, так и не дождавшись ответа. – Неужели обиделся? Ладно, приятель, прости, что я тебе целый день подкалываю.
          – Ты прав, я не самый смелый человек, – наконец, проговорил Росий.
          – Зато очень добрый, – неожиданно вставил Славий.
          – С чего ты так решил? – спросил княжич с волнением в голосе.
          – Из-за кролика, которого ты отпустил. И ещё из-за тетерева. Я же видел, как тебе было жаль птицу, когда я её убивал. Ты слишком чувствительный человек, очевидно, из-за изнеженного княжеского воспитания. Думаю, жалость пройдёт после того, как я зажарю мясо на костре, и мы съедим его с гарниром из брусники.
          – Ох, как я устал и как я хочу есть, – сказал Росий, стараясь увести разговор в другое русло.
          – Радуйся, мы на месте! – воскликнул Славий, отпуская руку товарища.
          – Правда? – спросил молодой северянин, не веря тому, что их сегодняшний путь, казавшийся бесконечным, наконец, завершен.
          – Конечно, вот дуб, о котором я говорил, а там озеро и ручей, – подтвердил сирота, указывая в темноте направления. – Сейчас ничего не видно, а вот завтра это место предстанет во всей красе. Присядь на то бревно и отдохни, а я схожу за хворостом и разожгу костёр. Ратмир, – приказал он псу, – сидеть и сторожить.
          Скинув с себя походный мешок и карабин, Славий скрылся во тьме, а Росий ощупью добрался до большого лежащего около пня бревна и разместился на нём. Рядом, громко дыша с высунутым языком, послушно присела собака, и княжич стал гладить ей холку.
          Прошло десять минут, за время которых по лесу вновь раздались пугающие крики выпи, от чего Росия вновь бросило в дрожь. Долгое отсутствие товарища вызывало беспокойство, но сидящий рядом тёплый и невозмутимый пёс, придавал юноше смелости.
          Вскоре послышались шаги и раздался голос Славия, который Росий встретил с едва скрываемой радостью.
          – Ох, уж эти медведи, – говорил недовольно сирота, – попортили столько кедровых деревьев в округе. Нужно их отстреливать, пока не расплодились на остальные части леса.
          Положив на траву большую охапку хвороста, Славий стал складывать сухие ветки на старом кострище, которое находилось рядом с пнём и бревном, где сидел Росий. При помощи огнива и трута, он разжег костёр, осветив пламенем небольшую поляну у огромного дуба-великана, чьи корни, как гигантские щупальца, наполовину выглядывали из-под земли.
          Недолго думая, как только костёр разгорелся, сирота насадил на самодельный вертел заранее ощипанную, посыпанную специями и начинённую грибами тушку тетерева, и стал её жарить, периодически подбрасывая хворост в огонь.
          Росий смирно сидел на месте, поглаживая Ратмира и молча наблюдая за готовкой. Присутствие Славия, который, казалось, ничего не страшился, свет яркого пламени, запах дыма и звук потрескивающих в костре сухих веток действовали успокоительно на юного северянина. После долгого пути, от которого отнимались ноги, здесь, сидя на бревне у костра, он чувствовал себя в состоянии душевного покоя, но, к сожалению, это состояние продлилось недолго.
          – Через полчаса будет готово, – сказал Славий, сидя у костра и вертя тушу над огнём. – Можем пока спокойно побеседовать, находясь уже не на ногах.
          – О чём? – спросил Росий, не отрывая взгляд от товарища.
          – Ну, скажем, о тебе.
          Княжич вздрогнул и побледнел.
          – Обо мне? – переспросил он с едва скрываемым волнением.
          – Да, о тебе, – кивнул Славий, но его взгляд был устремлён на огонь. – Мы почти весь день беседовали о моей малозаметной жизни, разложив её по полочкам, а о тебе почти ни слова. Кроме того, нам следует обсудить наши дальнейшие действия, после того как мы здесь пересидим погоню и всё уляжется. Что ты собираешься делать?
          – Думаю, мне нужно попытаться благополучно вернуться домой к отцу и матери, – ответил Росий после некоторой заминки, во время которой он, очевидно, раздумывал над тем, что сказать.
          – А что вообще эти наёмники хотят от тебя?
          – Они хотят получить за меня выкуп у моих родителей.
          – Это понятно. Но тогда зачем им вести тебя в Акамир, или куда вы там собирались? Не проще им было получить выкуп сразу на месте. Думаю, твои родители не поскупились бы на золото ради родной крови.
          – Ты прав, но проблема в том… – ответил Росий и вновь остановился, думая над словами, – проблема в том, что я жених одной влиятельной особы, на отца которой они хотят через меня повлиять. Это более веская причина, почему меня везли в Акамир.
          – Что? Тебя пленили из-за бабы?! – воскликнул Славий и расхохотался. – Все проблемы из-за них, – добавил он, немного успокоившись. – И как зовут эту зазнобу, из-за которой молодого человека крадут и тащат через весь континент?
          – Эм… Русана Анкалитская, – проговорил с заминкой Росий и покраснел, но Славий не заметил этой перемены на лице товарища, поскольку его внимание по-прежнему было сосредоточено на вертеле.
          – Дочь император Нордгарда?! – воскликнул Славий, чуть не подпрыгнув на месте.
          – Да, дочь императора Нордгарда, – подтвердил молодой северянин, стараясь говорить, как можно спокойнее.
          – Ну, ты даешь, приятель! – с восторгом проговорил сирота. – Так, значит, передо мной сидит будущий император Северной Гипербореи? Ох, ваше величество, – добавил он шутливым тоном, – похоже мне отрежут язык, после всего того, что я сегодня наболтал в вашу сторону.
          – Это вряд ли, – произнёс Росий с ироничной улыбкой, – поскольку девушка не желает выходить замуж за предлагаемых ей женихов, и за меня в том числе.
          – Почему? Ты ей неприятен?
          – Можно сказать и так. Я слишком низкого рода для неё.
          – О, вот видишь, каково людское высокомерие! – неожиданно горячо и серьёзно произнёс Славий. – Как по мне, то это отвратительно и низко, оценивать человека по его родословной, а не по делам. Все эти барышни одинаковые, что в деревнях, что во дворцах. Смотрят на простых работяг, словно на клопов, и всё мечтают о богатых дворянах, что увезут их в Ильяград. Противно смотреть на алчность и гордыню разъедающие общество, они поражают умы и бедняков, и властелинов, вроде твоей Русаны.
          – Мне кажется, ты слишком суров, – сказал Росий, которого задел за живое резкий выпад собеседника. – Русана не такая, она не обладает высокомерием и гордыней.
          – Но ты же сам сказал, что она считает тебя ниже себя. Разве не так?
          – Так говорят люди, придворная знать, но она другого мнения, – ответил молодой северянин, понимая, что этот диалог постепенно загоняет его в тупик. – А ты сам, окажись на моём месте, согласился бы стать женихом Русаны? – неожиданно спросил он и глаза его загорелись при свете пламени.
          – Я?! На твоём месте? – проговорил в изумлении Славий и рассмеялся. – Как ты себе это представляешь? Безродный голодранец и дочь императора! Помилуй, я даже не могу подумать, о чём бы я разговаривал с такой особой.
          – Ты так рассуждаешь, потому что её совсем не знаешь, – сказал Росий, и краска вновь залила его лицо. – Она не глупая, с ней можно побеседовать на разные темы, так же как ты сейчас говоришь со мной. Она не такая, как ты себе представляешь, не избалованная принцесса, привыкшая к исполнению любого каприза. Ей тоже тяжело, ведь она единственная наследница могущественной империи, а политика, жестокая политика делает её жертвой, ценным трофеем для князей, царей, принцев и королей, которые ей противны. Она бы рада отказаться от всего, но у неё нет выбора. Она одинока и несчастна, но ей некому помочь, кроме того…
          – Кроме того, кто оказался рядом в трудную минуту, я ведь прав? – закончил за него Славий и улыбнулся. – Сдаётся мне, братец, что ты влюблён.
          Росий замер, широко открыв глаза, словно в его мыслях открылось что-то новое, что-то неведомое, а душа встрепенулась, будто обожжённая огнём.
          – Да, я влюблён, – завороженно проговорил он и, переполняемый нахлынувшими чувствами, обнял сидящего рядом пса, того, кто был ближе, но его горящие очи были устремлены на собеседника, который так и не понял тайный смысл этих сказанных слов, но, сам того не подозревая, одной фразой смог проникнуть в самую душу к юному северянину.
          – Тогда могу тебя поздравить! – сказал Росий, стараясь придать голосу торжественности. – Это не самое плохое чувство на свете… Да что там! Одно из лучших чувств в нашем загнивающем мире. Осталось только завоевать девушку.
          – Думаю, она уже завоёвана, – вновь тем же тоном произнёс Росий, продолжая держать в объятиях собаку и глядеть на Славия. – Хоть сама ещё не знает об этом.
          – А! Не сдаешься и стремишься к цели? Знаешь наперёд, что она будет покорена. Сдаётся мне, что в романтических делах ты куда смелее, чем во всём остальном.
          – А у тебя есть подруга, в которую ты влюблён? – спросил Росий и притупил взгляд, который мог выдать всё, что творилось сейчас в его душе.
          – Нет, я слишком неотёсанный для всего этого, – ответил Славий с иронично-грустной улыбкой, – из меня плохой романтик. Тем более что безродный сирота мало кого интересует, даже из бедных деревенских барышень, а если и интересует, то родители на пушечный выстрел не подпустят своих дочерей к подобной личности.
          – Почему?! – воскликнул Росий в негодовании. – Ты ведь хороший человек, смелый, рассудительный, мужественный… Ты добрый и отзывчивый, иначе не помог бы мне. И у тебя аристократическая внешность, я тебе это говорю, как человек, хороший знакомый с высшим светом.
          – Ну-ну, скажи ещё, что я возможно внебрачный сын какого-нибудь князька, – произнёс Славий с усмешкой. – Даже если это и так, то я соглашусь увидеть своего папашу только для того, чтобы плюнуть ему в рожу. И ты преувеличиваешь, награждая меня всеми этими чертами. Право, странно слышать такие похвалы от юноши. Что же касается твоего вопроса, то я уже на него отвечал: гордыня и алчность. Не всем же везёт с невестами, как тебе, а?
          – Я понимаю, – кивнул Росий и опустил в задумчивости голову. – Но всё же ты бы хотел встретить ту, которая полюбит тебя таким, какой ты есть?
          – Естественно, все мы люди хотим любить и быть любимыми, и я не исключение.
          – И тебя, например, не смутило бы возможное положение возлюбленной?
          – Взгляни на меня, неужели ты думаешь, что меня может смутить чьё-то положения? Плевать, хоть спящую под мостом, лишь бы душа к ней лежала.
          – А если, например, как моя невеста? – спросил Росий и в очередной раз покраснел.
          – Императорская дочка? – переспросил Славий и покачал головой. – Ну, ты скажешь ещё…
          – Так тебе же плевать: «хоть спящую под мостом». Чем императорская дочка хуже?
          – Именно тем, что она императорская дочка.
          Из груди Росия вырвался тяжелый вздох.
          – Несчастная девушка! – воскликнул он. – Её даже нельзя любить, из-за её высокого положения.
          – Ты-то любишь её, и она твоя невеста, – сказал Славий, который не понимал истинного смысла всего сказанного товарищем. – К чему все эти расспросы?
          – Дело в том, что она любит не меня, а другого, который и не подозревает об этой любви, – проговорил Росий, скорее отвечая на собственные мысли, чем на вопрос собеседника. – Именно поэтому она противится браку… Да, теперь поэтому.
          – Вызови соперника на дуэль, – предложил сирота первое, что пришлое ему в голову, – как это принято у вас в высшем обществе.
          – Боюсь, что это невозможно. И если я даже убью соперника, то что с того? Ведь это не подарит мне её любовь. Я считаю дуэли ужасной глупостью. Мужчины убивают друг друга из-за женщины, но никто при этом не спрашивает саму женщину, кого она выбирает и что она чувствует.
          – М-да, – проговорил Славий с глубоким вздохом, – спроси меня об охоте, лесных животных, растениях, и я отвечу тебе, но в подобных сердечных делах я, как видишь, плохой советчик. Поэтому я ничем не могу тебе помочь.
          – Достаточно того, что ты рядом, – прошептал Росий так тихо, что собеседник не услышал его.
          Наступило молчание, во время которого княжич был погружен в свои думы, казалось, переворачивавшие всю его жизнь, а сирота сидел в стороне, даже не подозревая о том, какой ураган чувств сейчас творился в душе товарища.
          – Так, наш тетерев готов, – сообщил Славий спустя несколько минут, снимая вертел с огня.
          Расстелив платок на пне, который заменял собой стол, Славий, как и во время обеда на поляне, выложил остатки припасов, тарелки и столовые приборы, добавив ко всему прочему набранные по пути съедобные грибы, ягоды брусники и оранжевые златоградские яблоки. Брусника заменила гарнир к тетереву.
          – Это изумительно вкусно! – воскликнул Росий, попробовав жаренное мясо с грибами и ягодами.
          – То-то же, – проговорил поучительно Славий. – Надеюсь, теперь тебе не жаль, что я подстрелил эту добычу? Осенний тетерев особенно вкусен, потому что питается ягодами, тем более что это была молодая самка.
          Доев свои порции и накормив собаку, Славий и Росий закончили ужин распитием неприятного лияградского вина, которое им пришлось употребить, не имея пока под рукой пресной воды, за которой нужно было отходить к ручью.
          Время было позднее. Усталость валила с ног наших героев, и они, затушив костёр, направились к дубу, где в корнях, тщательно скрытый опавшими ветками, находился вход в землянку, которая больше походила на нору какого-нибудь крупного зверя или медвежью берлогу.
          Убрав ветки, Славий первым юркнул внутрь, чтобы проверить, не занята ли она кем-нибудь из многочисленных обителей леса; действовать приходилось на ощупь в непроглядной тьме. Дотронувшись до оленьих шкур, которые он сам стелил на земляном полу в прошлый свой побег из деревни, Славий окликнул Росия, и тот вместе с Ратмиром спустился за ним.
          Землянка, или вернее нора, представляла собой небольшое вытянутое горизонтальное углубление, длиной в два человеческих роста, высотой в сажень, а шириной всего в аршин. Но несмотря на такое узкое пространство, здесь вполне могли разместиться два человека и собака.
          Положив походный мешок у выхода, оставив там же оба заряженных карабина с пулями и пороховницей, на случай внезапного нападения, Славий занял свою половину в середине углубления и растянулся на шкурах; Росий лёг рядом с ним, заняв остаток ширины землянки, а Ратмир свернулся клубком у них в ногах. Всем хватило места.
          Под воздействием усталости и вина наши герои почти сразу заснули крепким сном.
          Ночь прошла безмятежно и быстро, ничто не нарушило покой обитателей землянки.
          С восходом солнца, когда первые лучи заглянули сквозь отверстие в землянку, из всей троицы проснулся только Славий. Открыв глаза и немного отойдя от сна, он вдруг почувствовал у себя на шее чьё-то тёплое ровное дыхание, которое не могло принадлежать никому другому, кроме Росия: княжич, очевидно, ворочаясь во сне на узком пространстве, повернулся на бок, лёг головой Славию на плечо, крепко прижался и положил ему руку на грудь.
          – Похоже, кое-кто вчера перебрал с вином, – проговорил шепотом Славий, приподнявшись и аккуратно, чтобы не разбудить, убрал с себя голову и руку друга, переложив их на шкуру.
          Отодвинувшись ближе к Ратмиру, всё также свернувшемуся в клубок у входа, Славий присел и, повернув голову, с задумчивым видом посмотрел на миловидное с веснушками лицо и коротко подстриженные рыжевато-русые волосы мирно дремлющего товарища. Ему в голову пришла странная мысль, которая беспокоила его со вчерашнего вечера, но, подумав ему немного, он иронично улыбнулся, посмеявшись над самим собой, и завертел головой, пытаясь отогнать эту мысль.
          – Нет, этого не может быть, – прошептал он, переступив через разбуженного им пса и, прихватив с собой один карабин и походный мешок, вылез наружу.
          Держа оружие наготове, Славий оглядел покрытую росой цветущую поляну, где они вчера жарили тетерева, бросил взгляд на озеро, в котором мирно плавали дикие утки, и впадающий в него большой ручей, откуда доносилось звонкое журчание пресной воды, а чуть поодаль виднелись поваленные медведями кедровые деревья, обросшие мхом и грибами.
          При солнечном свете и под звонкое пение птиц, вся роща, вчера в сумерках и тьме так удручающе действовавшая на наших путников, теперь казалась местом гармонии и природного благополучия.
          Росий проснулся только спустя час после пробуждения Славия. Очевидно, вчерашний марш очень сильно утомил княжича и ему потребовалось больше времени для отдыха. Потерев глаза и увидев, что в землянке он один, северянин вылез наружу, потянулся, раскинув руки, и зевнул.
          Затем он с восторженным видом счастливого человека осмотрел округу и довольно заулыбался. Первые неприятные впечатления о роще для него тоже почти сразу растворились в это прекрасное утро.
          Он застал Славия сидящим у костра, варящим что-то в котелке, который, вместе с парой деревянных кружек, оказалось, тоже был предусмотрительно прихвачен из кухни Берендея.
          Ратмир весело бегал за бабочками по зелёному полю. У всех было приподнятое настроение.
          – С добрым утром! – произнёс Росий с улыбкой, подошел к Славию и присел на бревно рядом с ним.
          – С добрым! – ответил Славий, подавая другу полную кружку с горячим напитком.
          – Что это? – спросил северянин, с любопытством рассматривая содержимое деревянного сосуда.
          – Хвойный чай из иголок ели и полевой мяты. Очень полезный, бодрящий напиток, в сотню раз лучше той отравы, что мы пили вчера. Я добавил в него ягод, хотя обычно предпочитаю пить его так.
          Росий, никогда не пробовавший подобный напиток, сначала вдохнул терпкий аромат хвои, а затем осторожно сделал глоток.
          – Ммм… Полезно и вкусно, – проговорил он, ощутив приятный хвойно-мятный вкус, подслащённый ягодами. – Я не знал, что можно сделать чай из ели.
          – Его можно варить не только из хвои, но и можжевельника, шиповника, душицы, ягодных листьев и из многих других лесных растений.
          Допив свою кружку, Славий неожиданно поднялся с места и скинул с себя холщовый кафтан, бодро разминая плечи под одной рубахой.
          – Пошли, княжич, искупнёмся в озере для аппетита перед завтраком, – предложил он другу. – Вода ледяная, как раз по мне.
          Росий оторопел от такого предложения и неловко ответил:
          – Нет, я боюсь холодной воды.
          – Ну, как хочешь, – с ухмылкой проговорил Славий и стал расстегивать пуговицы на воротнике.
          Росий вспыхнул, машинально закрыл глаза и отвернулся в другую сторону.
          – Знаешь, я должен тебе кое-что сказать, – проговорил он взволнованным голосом, казалось, набравшись смелости. – Кое-что очень важное…
          – Валяй, – ответил Славий, готовый скинуть с себя рубаху, но едва он успел оголить свой живот, как волна кошмарного трепета заставила его замереть на месте, а на лбу у него выступил холодный пот.
          В лесу эхом раздался пронзительный женский крик, вопль, наполненный ужасом, как будто несчастную рвали на части дикие звери.
          – Чернобог меня побери! Ей нужна помощь! – воскликнул Славий и быстро хватаясь за карабин, вместе с пороховницей и запасом пуль, побежал в ту сторону, откуда, по его мнению, раздался крик. – Росий, спрячься в землянке! – крикнул он через плечо. – Ратмир, за мной!
          Овчарка, сорвавшись с места и пролаяв, побежала за хозяином.
          Росий остался один в растерянности у костра, взволнованный и дрожащий всем телом. Ещё минуту назад он был счастлив, но теперь всё прервал этот внезапный крик, неизвестно кому принадлежавший. Княжич не знал, что делать дальше, метаясь между двумя вариантами: остаться здесь, слушаясь приказ Славия, или пойти за ним следом.
          – Нет, я не могу его бросить, – наконец, проговорил он с решительностью в голосе, отвечая на собственные мысли. – Вдруг это ловушка, ведь это Ведьмина роща. Спаси нас Светомир!
          Решив следовать за Славием, Росий вернулся в землянку за своим карабином, которым не умел пользоваться, и вскоре побежал по следу товарища, скрывшегося за деревьями.
          Тем временем Славий стремительно бежал уже в нескольких сотнях аршин от озера по узкой естественной просеке, звериной тропе. Ратмир обогнал его и, пользуясь чутьём, выбирал правильное направление.
          Хозяин последовал за питомцем, но вскоре потерял его из виду.
          Пробежав галопом ещё примерно версту, Славий остановился, чтобы отдышаться, и прислонился к одной из елей, которые почти непроходимой стеной росли в этом месте.
          – Ратмир, ты где? – крикнул он, зовя собаку, но ответа не последовало. – Ратмир! Где ты…
          Голос юноши оборвался на полуслове: он услышал чьё-то звонкое пение, сливающееся с рычанием собаки.
          Продравшись сквозь плотные еловые ветки и исцарапав иголками себе лицо, Славий вышел на идеально круглое ромашковое поле, вокруг которого стеной стояли ели, а посреди поля находилось небольшое озеро, такое же идеально круглое.
          На берегу, обратившись лицом к Славию, а спиной к воде, стояла изумительной красоты длинноволосая девушка в белой сорочке с ромашковым венком на голове. Она напевала какую-то песню на старогиперборейском языке, который был слабо понятен для современных гиперборейцев, а в стороне на неё с оскалом рычал Ратмир готовый к нападению, но что-то сдерживало его на месте.
          Собака, казалось, ничуть не смущала девушку, она её просто не замечала, но вот появление на поляне Славия не ушло от внимания незнакомки. Она устремила на него хищный взор своих прекрасных глаз.
          – Подойди ко мне, – произнесла она завораживающим голосом и протянула свою прекрасную руку, подзывая к себе.
          Славий понял, что здесь что-то не так, и он был солидарен со своим рычащим питомцем, но юноша внезапно оцепенел под воздействием непонятной силы, схватившей его мёртвой хваткой, а затем его ноги, не слушаясь хозяина, сами пошли вперёд. Он впал в полусонное состояние, мозг противился, но тело беспрекословно шло навстречу незнакомке.
          – Славий! – неожиданно по поляне разнёсся крик, когда юноша был в уже в паре аршин от таинственной девушки.
          Это вмешательство отчасти вывело Славия из забытья, и он остановился, но всё ещё продолжал находится во власти непонятных магических сил.
          – Славий! – повторился крик, и сирота узнал голос Росия.
          Княжич действительно появился на поляне. Пройдя сквозь ели немного правее от того месте, где вышел Славий, он увидел девушку у озера с другого ракурса, и увиденное повергло его в ужас, но несмотря на это, поборов страх, он побежал вперёд на помощь другу.
          Девушка в белой сорочке повернула голову в сторону Росия и вновь завороженно произнесла:
          – И ты иди ко мне!
          Но на этот раз магическая сила не подействовала: молодой северянин продолжал бежать, но не превращался в послушную марионетку, что ввергло таинственную незнакомку в недоумение.
          – Кто ты? – успела она проговорить.
          – Пусти его, тварь! – крикнул Росий и с размаху, как дубиной, ударил прикладом карабина девушку по лицу, от чего та пошатнулась и чуть не свалилась в озеро.
          На несколько мгновений незнакомка оказалась спиной к Славию и тот увидел кошмарное зрелище: у девушки не было на спине кожи и, сквозь изорванную окровавленную сорочку, выглядывали внутренние органы.
          От увиденного Славия словно окатило холодной водой, и он пришел в себя.
          – Мавка! – крикнул он, наконец, узнав в этой девушке русалку, одно из тех злых существ, что проникают в явь из Зазеркалья.
          Тем временем русалка накинулась на Росия, который проведя смелый выпад, отскочил назад и, поскользнувшись на мокрой траве, упал на спину. Нагнувшись над ним, мавка собиралась пронзить его длинными острыми когтями, выросшими прямо за секунды, через мгновения княжич был бы убит, но громыхнул выстрел, и пуля снесла русалке половину черепа, рассыпавшуюся сразу в прах, но не убила её.
          Не добившись нужного эффекта выстрелом, Славий подбежал и ударил русалку прикладом в грудь, опрокидывая её в озеро, но мавка успела ухватиться за него и потащила за собой в воду. Оказавшись под водой, юноша попытался вырваться, но русалка не ослабляла хватку и тащила его на дно. Он стал захлёбываться, ещё немного и он потеряет сознание, а, возможно, и жизнь.
          Но тут внезапно в воде сверкнула какая-то зелёная магия, которая сильно испугала мавку, и она отпустила свою жертву, стремительно скрываясь в бездонную глубину озера.
          Славий из последних сил вынырнул на поверхность и оказался в руках у прыгнувшего за ним в воду Росия, который незамедлительно вытянул его на берег.
          – Вот и поплавал, блин, – проговорил сирота, откашливаясь.
          – Слава Светомиру, ты спасся! – проговорил Росий, вне себя от счастья.
          – Светомир здесь ни при чём, – неожиданно раздался звонкий женский голос, но принадлежащий уже не мавке.
          Обернувшись на этот звук, Славий и Росий подняли глаза и увидели на ветке одной из елей зелёную девушку, которая сидела, свесив босые ноги. Одеждой ей были большие листья, а украшениями – цветы, растущие прямо из тела, как и длинные зелёные отростки, заменяющие волосы; она обладала идеальной фигурой и привлекательными внешним видом.
          – Чудь, – в один голос проговорили юноши.
          Да, это была одна из представительниц загадочной расы, обитающей большей частью в Биармии.
          – Так, значит, это вы спасли меня? – спросил Славий у зелёной девушки, опираясь на Росия, поднявшись на ноги. – Кто вы?
          – Зови меня Астарта, милый мальчик, – с нежностью в голосе произнесла чудь. – Я оберегала тебя вчера, я оберегала тебя ночью, я оберегала тебя в прошлые твои прибытия в эту проклятую рощу, и я не дала бы мавке заманить тебя сегодня, если бы не одно непредвиденное обстоятельство. Мне следовало насторожиться, заметив в этот раз чародейский браслет у тебя на руке – окомир. Ты привёл за собой диакона, чья душа кровоточит раной утраты, и теперь мы не сможем контролировать это кошмарное место, пока он ведёт на нас охоту. Мы бы могли обезвредить его, но ему нужно иное лекарство для успокоения. К сожалению, милый мальчик, теперь тебе придётся лицезреть эту рощу в её истинном облике, без той иллюзии, что мы создавали.
          – Вы уходите? – задал вопрос Славий, заинтригованный таким внезапным знакомством.
          – Да, я должна уйти, и мои сёстры тоже. Мне жаль расставаться, милый мальчик, но ты уже предпочёл меня другой. Прощай! Возможно, мы ещё встретимся.
          – Вот ты где, ведьма! – раздался крик и юноши увидели диакона Игоря, который выбежал на поле с противоположной стороны и почти сразу метнул шаровую молнию в то место, где сидела чудь.
          Но зеленокожая девушка мгновенно растворилась среди еловых веток и лишь её насмешливый голос раздался эхом над поляной:
          – Глупый диакон, забудь Басайский лес, забудь Татьяну.
          Эта насмешка вызвала бурю гнева у обычно уравновешенного Игоря.
          – Проклятая ведьма, я доберусь до тебя! – закричал он, метая молнии по веткам. – Вы ответите мне за всё, что отняли у меня!
          Ответа не последовало, чудь исчезла. Игорь остановился рядом с недоумевающими юношами, строго взглянул на Славия и бросил многозначительный взгляд на Росия, заставив того опустить глаза.
          – Неужели нельзя было найти другого места в лесу? – спросил диакон, к которому быстро вернулось его обычное самообладание. – Неразумно было искать укрытие в проклятой роще, где проводились шабаши ведьм, здесь, на этой самой поляне, тут приносились в жертву люди. Здесь место, куда проникает нечисть из Зазеркалья.
          И в подтверждение его слов, а больше в подтверждение слов Астарты, всё вокруг стало меняться на глазах: трава и цветы обратились в прах, земля засохла и покрылась трещинами, деревья превратились в бесформенные сухие коряги, а небо налилось свинцовыми тучами, погрузив всё в полутьму. Иллюзия красивого зелёного леса растворилась, вместо неё пришла кошмарная реальность – роща была мертва.
          – Вот оно как, – проговорил Игорь в восхищении, оглядевшись вокруг, – чудь создавали иллюзию, сильнейшую иллюзию из всех, что я когда-либо встречал. Поистине, только Светомир знает, каким могуществом обладают эти существа.
          Но это было ещё не всё. Почувствовав, что чудь над ними больше не властны, из вод круглого озера с воплями стали вылезать мавки и их обезображенные утопленные жертвы.
          – Бегите, скорее к просеке! – крикнул Игорь юношам, устанавливая на землю чародейские руны, которые должны были задержать нечисть. – Вокруг рощи диаконами наложено защитное заклинание, через которое нечистая сила не сможет пройти.
          – Без вас тут было лучше! – успел съязвить Славий и, подобрав с земли оба карабина, пустился наутёк вместе с Росием и Ратмиром.
          Нечисть всё пребывала, казалось, что ей не было числа. Игорь отходил назад, устанавливая руны и выманивая большую часть на себя.
          – Давайте, бесовские отродья, – прошептал он, когда мавки и утопленники, обходя руны, столпились в кучу.
          Тогда Игорь прочитал одно из сильнейших боевых заклинаний: на нечисть обрушился огненный вихрь, сметающий всё на своём пути. Остановив таким образом большинство преследователей, диакон решил больше не задерживаться на поляне и побежал следом за юношами.
          Спустя десять минут беспрерывного бега, Славий, Росий, Игорь и Ратмир, наконец, пересекли просеку, отделяющую Ведьмину рощу от остального леса, и остановились лишь тогда, когда оказалась глубоко в зелёной лесной чаще, а на небе снова светило солнце и пели птицы.

Изменено 13 ноября, 2016 пользователем DiKIskander

DiKIskander · 8 июня, 2016

Пересмотрел концепцию и решил сделать перезапуск всего произведения. Будет полностью другой пролог и предыстория. Главы переработаны.

DiKIskander · 12 июня, 2016

Обновил Пролог. Остальные готовые главу будут обновлены постепенно и претерпят значительные изменения.

DiKIskander · 1 июля, 2016

Обновлена первая глава. Жду ваших отзывов.

DiKIskander · 29 сентября, 2016

Обновлены/добавлены две новые главы: Глава II: Лукоморский лес и Глава III: Ведьмина роща.

В этих главах начинаются приключения наших героев.

DiKIskander · 6 октября, 2016

Глава VI: Ссора

Спойлер

В то же утро, в том же лесу, в той же ложбине, где находились наши герои, по одной из звериных троп цепочкой двигались семь всадников: шестеро наёмников-карабинеров в серых мундирах и худой деревенский старик на рыжей кобыле, который, к удивлению, возглавлял эту группу всадников, указывая остальным направление. Следом за ним на гнедом коне ехал пожилой аристократ с подстриженной бородкой, в котором читатель легко узнает Найрада.
          Здесь следует рассказать о событиях вчерашнего дня, когда Славий и Росий только покинули деревню и углубились в лес.
          Ранним утром, как и планировалось, наёмники были уже на ногах и готовились к отъезду, когда внезапно обнаружилось, что Росий исчез из комнаты. Узнав об этом, Найрад впал в бешенство и несколько раз приложился кулаком по лицу Милована, чья халатность привела к побегу княжича.
          Поставив на уши своей руганью не только постоялый двор, но и почти всю деревню, наёмники кинулись на поиски и сразу обнаружили в конюшне исчезновение двух лошадей – это была неупомянутая ранее предусмотрительная шалость Славия, который, забрав карабины из сёдел, отвязал коней и, ударив их несколько раз больно плетью, отправил их галопом по дороге прочь из деревни.
          Разумеется, наёмники сразу попрыгали в сёдла и поскакали в погоню, но до полудня понапрасну обыскали все окрестности, лишь обнаружив на одной из отдалённых кормовых полян тех самых двух пропавших лошадей.
          Найрад понял, что его перехитрили, а беглец благодаря этому выиграл драгоценное время. Не было сомнений, что Росий бежал не один, и только тогда выяснилось, что пропал ещё один подросток – Славий. Расспросив Берендея, наёмники узнали о том, что сирота часто сбегал в лес, и верно рассудили, что юноши ушли именно туда.
          Как и предполагал Росий, умелых лесников среди людей Найрада не оказалось, поэтому наёмники быстро разыскали в деревне егеря, Силантия Лукича Соболева, про которого рассказывал Славий. Пообещав щедрое вознаграждение, они наняли его вести их по следу – именно Силантий был тем стариком, что скакал на рыжей кобыле.
          Группа тронулась в путь лишь к двум часам дня. Идти в лес на лошадях было не самой лучшей затеей, но наёмники, несмотря на все предупреждения егеря, решили, что так они быстрее догонят беглецов. Поначалу так оно и было, всадники быстро продвигались по просекам между редеющих осиновых и берёзовых рощ, но потом, когда лес стал сгущаться и на пути появились непроходимые овраги и стены из плотно растущих деревьев, лошади уже не могли двигаться с прежней скоростью и, к тому же, им приходилось обходить все те препятствия, которые человек мог преодолеть пешком.
          Чтобы не потерять след беглецов, Силантий Лукич в труднопроходимых местах слезал с седла и шел дальше пешком, вместе с несколькими наёмниками, а остальные вынуждены были вместе с лошадьми искать обходы, ещё сильнее замедляя погоню. Именно поэтому их группа, находясь в пути остаток дня и большую часть ночи, достигла ложбины лишь утром следующего дня.
          Силантий Лукич, которому с каждым часом это путешествие нравилось всё меньше, как и нанявшие его люди, сильно помрачнел, когда оказался в хорошо знакомой ему ложбине и по направлению догадался, куда ведёт след беглецов.
          – Я не пойду дальше, барин, – заявил старый охотник Найраду, остановив движение всей группы.
          – Что?! – возмутился главный наёмник, бросив презрительный взгляд на деревенского егеря. – Как ты смеешь, холоп?! Веди нас по следу, а не то…
          – Не просите меня, барин, я не могу, – настаивал на своём Силантий, спустившись с седла на землю. – Лес живой, и он защищается от вторжений!
          – Что ты такое несёшь?! – Найрад стал выходить из себя и оскалил зубы, былые, как жемчуг. – Ты, мерзкий червь, нам нужно догнать этого юношу как можно быстрее! Если хоть один волос упадёт с его головы в этом чёртовом лесу, то нас всех четвертуют, а твоя страна захлебнётся в крови войны!
          – Там Ведьмина роща, – указал вперёд старый охотник, – проклятое место, где пропал мой родной брат. Если хотите, то отправляйтесь туда сами, но вы там все погибните, а я поклялся, что больше никогда моей ноги там не будет.
          – Да что мне твои клятвы, холоп! – взревел Найрад, выхватывая из кобуры пистолет и направляя его на егеря. – Нам не страшны твои лесные байки. Веди нас по следу, собака, а не то пристрелю! Живо, вперёд!
          Аргумент был очень убедителен, и испуганный Силантий быстро запрыгнул обратно в седло, успев за эти секунды, показавшиеся ему вечностью, очень сильно пожалеть о том, что он взялся быть проводником.
          Группа двинулась дальше и вскоре, перейдя уже известную нам широкую просеку, оказалась в цветущей Ведьминой роще, которая в тот момент своим внешним видом и звуками никак не заслуживала называться проклятым местом. От лёгкого ветерка деревья шумели листвой, между крон раздавались соловьиные трели, а где-то вдали раздавалось токование глухаря.
          Но один звук заставил наёмников насторожится: отдалённое и едва различимое эхо женского крика, пронёсшееся над вершинами деревьев.
          – Проклятье! – выругался Найрад, которого этот крик взволновал сильнее других. – Быстрее! Мы должны успеть на помощь.
          – Я бы на вашем месте так не торопился, барин, – предупредил Силантий, неодобрительно покачав головой. – Это мавка зазывает к себе жертву. Я же говорю, что это проклятая роща. Нужно идти хотя по следу юношей, если мы не хотим сгинуть здесь где-нибудь, забредя не в то место.
          Слова деревенского егеря немного умерили пыл Найрада.
          Проскакав ещё версту по едва различимым следам на траве, которые мог обнаружить только один Силантий, они, наконец, добрались до того самого места у озера, где ужинали и ночевали наши герои.
          – Глядите, барин, там костёр! – заметил старый охотник и указал на поляну у дуба-великана.
          – Мы догнали их! – воскликнул Найрад и погнал коня. – Вперёд!
          Всадники в один миг оказались на поляне и спешились у ещё горящего костра, на котором варился котелок с чаем из еловых иголок. На бревне лежал ещё тёплый холщовый кафтан, а в траве рядом – походный мешок.
          – О, Славий сварил хвойный чай с мятной травой, – произнёс Силантий и довольно заулыбался. – Всё, как я его учил!
          Это восклицание вызвало новую бурю гнева у Найрада. Он с досадой ударил ногой по котелку, опрокинув его, и закричал:
          – Они только что были тут и не могли далеко уйти! Обыщите здесь всё! Как найдёте, мальчишку-беспризорника убить сразу.
          – Постойте! – воскликнул Силантий, широко раскрыв глаза. – Вы же сказали, что ничего не сделаете Славию?
          – Закрой свою пасть, старик, – трясясь от гнева прошипел Найрад, – пока я тебе не вырвал язык! Ты ещё не осознал своё положение?!
          Старый егерь замолчал, не желая больше гневить барина. Он заметил, что совсем свежие следы двух юношей уходят от костра, но не стал об этом ничего говорить.
          Наёмники рассыпались по округе и начали осматривать кустарники, но почти сразу раздалось восклицание Милована, который, стараясь загладить свою вину, действовал расторопнее других и первым обнаружил нору под корнями дуба.
          – Попались! – крикнул он и кинулся в землянку, где никого не оказалось.
          Раздосадованный, Милован вылез обратно из норы и отрицательно завертел опущенной головой. Его встретил испепеляющий взгляд Найрада, который уже было почти обрадовался, но теперь в нём снова закипел гнев.
          Найрад с размаху ударил нерадивого подчинённого ладошкой по покрытому синяками лицу, да с такой силой, что тот свалился в траву.
          – Мерзавец! – зарычал он. – Если бы не твоя расхлябанность, то мы бы не оказались в таком положении! Ищит…
          По лесу пронёсся хлопок от ружейного выстрела, прервавший его речь.
          – Это оттуда! – крикнул Найрад, почти сразу угадав направление. – Все по коням, живо! Боги, – прошептал он, запрыгнув в седло, – лишь бы ничего не произошло.
          Наёмники с быстротой дисциплинированных воинов вновь оказались на лошадях, не успевших даже пощипать траву, и помчались в ту сторону, откуда прилетел звук выстрела. Они так спешили, что не заметили, как от их группы отстал и тихо отделился Силантий Лукич. Впрочем, старый егерь сейчас волновал их меньше всего, поэтому, если бы даже его уход был замечен, то никто бы сейчас за ним не погнался.
          Найрад скакал впереди остальных по узкой просеке, как внезапно на их глазах зелёный лес рощи стал превращаться в мёртвый пустырь, поросший бесформенными сухими корягами, а солнце заслонили тучи, внезапно появившиеся на небе, которое ещё несколько минут назад было ярким и безоблачным.
          – Что за бесовщина? – проговорил Найрад с испугом, натянув поводья и беспокойно оглядываясь по сторонам и на почерневшее небо, но затем вспомнив, что цель его поисков всё-таки важнее, снова пустил коня рысью. – Деревенщина сказал правду – это роща проклята! Но мы не можем уйти просто так.
          Спустя несколько минут наёмники выехали на засохшую поляну у круглого озера и с ужасом обнаружили там целую кучу дымящихся обугленных тел, некоторые из которых продолжали гореть. Стоял сильный отвратительный запах жаренного человеческого мяса.
          – Что здесь случилось? – задал риторический вопрос Найрад, прикрыв платком нос. – Я вижу там тела, осмотрите их и убедитесь… Спаси нас Сваргмир, если мы опоздали. Тогда нас ждёт та же участь, если не хуже.
          Подчинённые спешились на окраине поляны и, подойдя к обугленным телам, с отвращением стали осматривать ещё горячие обезображенные головешки, одну за другой, пытаясь различить уничтоженные огнём лица, хотя это было практически невозможно сделать.
          Внезапно раздался пронзительный визг, пробирающий до костей, и все сожженные мертвецы разом ожили и набросились на наёмников, схватили сразу двоих и начали рвать их на куски.
          – Проклятье! Уходите! – скомандовал Найрад, едва удержав испуганного коня.
          Трое других наёмников попытались добежать до лошадей, но животные в ужасе сорвались с места и ускакали прочь без седоков.
          Не прошло и пары минут, как ещё два наёмника были сбиты с ног и оказались в руках у мертвецов.
          Остался один Милован, который со всех сил бежал к своему командиру.
          – Господин, помогите! – кричал он, пытаясь оторваться от преследователей. – Подберите меня!
          Найрад замешкался, не определившись, помочь или бежать, но в итоге страх победил в нём чувство командирского долга. Нечисти было слишком много, поэтому он пришпорил коня и оставил умирать своего последнего подчинённого.
          Брошенный Милован остановился, пристально глядя отчаянным взором на удаляющегося командира. Белокурый воин успел лишь саркастично улыбнуться, прокляв в душе трусливого Найрада, а затем без сопротивления отдался начисти на растерзание. Он умер без страха.
          Пустив коня галопом, Найрад поскакал в сторону полосы света на горизонте и вскоре благополучно выбрался из рощи. Преодолев просеку и отъехав на безопасное расстояние, он остановился, чтобы дать лошади передохнуть.
          Страх отступил и до старого аристократа, наконец, дошло, что он остался один, а все его люди мертвы. Но не стоит думать, что он жалел о них, ведь врождённая надменность не позволяла ему волноваться даже о ближайших соратниках. Его беспокоило только то, что он так и не нашел Росия, который мог тоже погибнуть в той роще. От этой мысли волосы у него встали дыбом.
          – Что же я скажу теперь? – спросил сам себя Найрад, переполненный досадой и гневом. – Меня казнят, отнимут все земли и навсегда заклеймят мой род. Нет, я справлюсь, – подбадривал он сам себя. – Я не подведу. Нужно что-нибудь придумать. Я не сдамся, пока не увижу тело.
          Закончив короткий монолог, Найрад снова пустил коня рысью и вскоре вышел на ту самую звериную тропу, по которой они всемером прибыли к роще меньше часа назад. Он стал подниматься по склону ложбины и вскоре должен был покинуть её.
          Внезапно раздался выстрел, и просвистевшая в воздухе пуля угодила в шею лошади Найрада. Несчастное животное заржало от боли и, скошенное, свалилось на бок, вместе со своим седоком.
          Стрелок, который выпустил пулю из карабина, лежал в высоких кустах на вершине. Рядом с ним находился ещё один, тоже с оружием, а в стороне сидела собака. Это были Славий, Росий и Ратмир.
          Славий был недоволен выстрелом.
          – Проклятье! – выругался он и, сжав губы, с упрёком взглянул на товарища. – Ты чего мне помешал, дёрнув меня за руку? Я бы пристрелил его! Дай сюда свой карабин, он заряжен.
          – Не дам, – категорично ответил княжич.
          – То есть как? – изумился сирота, вытаращив глаза на собеседника.
          – Ты не должен его убивать, ведь ты не убийца, – почти с мольбой произнёс Росий.
          – Откуда тебе знать, убийца я или нет? – раздраженно проговорил Славий. – Мы с тобой два дня знакомы.
          – А у меня такое ощущение, что я знаю тебя всю свою жизнь, – проговорил Росий, не обращая внимания на тон собеседника. – Ты не такой, ты не можешь вот так взять и убить беззащитного человека.
          – Чёрта с два! Ещё как могу! Дай карабин, я прикончу его, – с пугающей кровожадностью произнёс сирота и, не дожидаясь ответа, вырвал ружьё силой из рук княжича. – Помешаешь мне в этот раз, получишь по зубам прикладом.
          Тем временем Найрад вылез из-под лошади и отполз в сторону, опасаясь следующего выстрела, и укрылся за ветками высокого клёна. Пролежав там несколько минут, он встал на ноги и, согнувшись наполовину, стал спешно спускаться обратно в ложбину, стараясь держаться под прикрытием деревьев.
          Но Славий находился на такой удобной позиции, что никакие деревья не могли помешать ему. Он всё прекрасно видел, держа свою жертву на прицеле, готовый в любую секунду оборвать жизнь пожилого наёмника.
Но у него под ухом продолжал назойливо звучать умоляющий голос Росия:
          – Прошу, не нужно этого делать. Ты же видишь, он остался один, беззащитный и больше не опасный для нас. Пойми, он всего лишь подчинённый, который исполняет чужой приказ.
          Славий надавил на спусковой крючок и раздался выстрел, но то ли рука у него дрогнула, то ли на него подействовали мольбы товарища, но пуля пролетела мимо, просвистев всего в одном вершке от головы Найрада.
          Командир наёмников скрылся невредимый.
          – Чтоб тебя! – с досадой воскликнул сирота и вновь с гневным взором обратился к товарищу. – Ты жалеешь его?! Думаешь, что он проявил бы к нам такую снисходительность? Чувствую я, что мы ещё очень пожалеем, что он остался жив.
          – Откуда тебе знать? – с упрёком произнёс Росий. – Ты ведь даже не знаком с этим человеком, а хочешь его убить. Тем более что он преследует меня, а не тебя.
          – Вот и иди тогда к нему! – огрызнулся Славий, махнув рукой в ту сторону, где скрылся Найрад. – Пусть он тебя трусишку защищает в лесу.
          – Вот и пойду, – обижено произнёс княжич и, покинув кусты, демонстративно пошел вниз по тропе.
          – Куда?! Живо назад! – раздался повелительный голос Игоря, который прибежал из чащи с противоположной стороны.
          Росий повиновался и вернулся обратно.
          – Кто стрелял? – спросил строго диакон. – Не можете без меня и пары минут посидеть тихо?
          – Больно надо, шли бы лучше по своим делам, голодных медведей или волков покормили, – произнёс Славий с сарказмом. – Я стрелял, – добавил он с досадой, отвечая на первый вопрос. – Я бы убил того престарелого наёмника, если бы не этот, – он ткнул пальцем в Росия.
          – Найрада? Он был здесь?
          – Был, поднимался по тропе. Я стрелял дважды и оба раза промахнулся из-за его светлости княжича, которому вдруг стало жаль своего пленителя. Теперь этот негодяй скрылся.
          – Он мстит за свою раненую руку, поэтому готов убить безоружного человека, – вмешался Росий, упрекая товарища.
          – Лучше скажи спасибо, что я тебе жизнь спас, неблагодарный! – в ответ огрызнулся сирота.
          – Ну, спасибо! – язвительно произнёс княжич.
          – Пожалуйста! – аналогичным тоном произнёс Славий.
          – А сам то ты забыл о том, кто тебя остановил, когда ты шел в руки к мавке.
          – Я беру пример с тебя, изнеженный княжич!
          – Как же? А разве не ты говорил, что мы из совершенно разных миров, человек без рода и фамилии? Да, я изнеженный княжич, а вот ты кто такой?! Никто! Пустое место!
          Росий быстро спохватился, увидев по лицу товарища, что наговорил лишнего, но было уже поздно.
          – Вот как! – произнёс Славий и закивал с горестной улыбкой. – Теперь всё понятно. А я ведь считал тебя своим другом, а ты такой же, как все они, чёртовы высокомерные ублюдки! Тебя нужно хорошенько всыпать, княжич!
          Росий испуганно отскочил назад, опасаясь, что сирота его ударит.
          – Прекратите немедленно! – рявкнул Игорь, которому надоело слушать их перепалку, едва не переросшую в драку. – Ты, Славий, будь мужчиной и держи себя в руках. В монастыре тебя научат хорошим манерам.
          – Ага, конечно, – съязвил Славий, гневно топнув ногой, – вот найду способ, как снять с руки этот браслет, а затем ищите меня с фонарями по всей Гиперборее. Как меня тошнит от вас всех!
          Договорив, сирота гневно фыркнул и пошел прочь из кустов. Ратмир побежал за ним.
          – Что касается вас, – обратился Игорь к Росию, – то мы поговорим позже. Готовьтесь к откровениям.
          – Хорошо, – согласно кивнул княжич, но по спине у него пробежали мурашки от странного тона диакона.
          Во время этого разговора на той же звериной тропе, ведущей из ложбины, появилось ещё одно лицо, только теперь это был не аристократичный наёмник, а вполне себе обычный деревенский охотник на рыжей кобыле, ведущий за собой живую добычу из двух пойманных лошадей, принадлежавших наёмникам. Он двигался так тихо, что незаметно поднялся по склону и оказался у высоких зарослей кустарника, в которых были скрыты наши герои.
          Первым его заметил Ратмир, который радостно залаял, узнав в охотнике хозяина своих родителей, и выбежал ему навстречу.
          – О, Ратмир! – воскликнул егерь, увидев овчарку, и остановился. – Славий! – добавил он, когда из зарослей появился сирота.
          – Здравствуйте, Силантий Лукич! – ответил приветствием Славий, но без особой радости в голосе. – Вы здесь какими судьбами? Дайте угадаю: вас наняла группа наёмников северян, чтобы вы провели их по нашим следам?
          – В точку, мальчик, – ответил с добродушным смехом старый охотник, быстро слез с седла и по-отечески обнял Славия. – Ты всегда был смышлёный малый… Ой, а с чего это ты такой мокрый? – заметил он, разжав объятия.
          – Искупался в озере с красивой девушкой, – ответил сирота, пытаясь пошутить, хотя у него не было настроения для шуток.
          – Ха-ха! – засмеялся Силантий, хлопнув юношу по плечу. – Ты всё тот же шутник, я смотрю. Рад тебя видеть живым и здоровым! Думал, что вы сгинули в этой проклятой роще. Сам еле оттуда ноги унёс, но, как видишь, не с пустыми руками ушел. Северным иноземцам эти лошади уже не понадобятся, и пусть теперь их души в Зазеркалье только посмеют сказать, что старина Силантий их не предупреждал. А где же второй, которого они искали?
          – Эй, выходите! – крикнул Славий и махнул рукой товарищам в кустах. – Это Силантий Лукич, егерь из нашей деревни. Он мой друг.
          Игорь и Росий, никогда не встречавшие раньше старого охотника, вышли из зарослей, представились и поочерёдно пожали ему руку.
          – Ох, как вас много, оказывается, – произнёс Силантий, оглядев всех. – Знал бы, то прихватил бы ещё коня. Придётся кому-то из вас уместится вдвоём на одном.
          – Вот пусть они и садятся на одну лошадь, – сказал диакон, указывая на повздоривших молодых людей, и без лишних церемоний запрыгнул в седло одного из коней. – Силантий Лукич, вы как нельзя кстати появились. Не будем здесь задерживаться. Вы сможете вывести нас из леса?
          – Знаете, ваше благовестие, – ответил старый охотник, оказавшись на своей рыжей кобыле, – мне становится ужасно неловко, когда мне, старому егерю, прошедшему этот лес вдоль и поперёк, задают подобные вопросы. Куда направимся? В Лелю?
          – Нет, – ответил диакон, тронувшись в путь, – лучше на какую-нибудь почтовую станцию на царском тракте.
          – Ближайшая примерно в сотне вёрст отсюда, – сказал Силантий, немного поразмыслив, и указал рукой по направлению на восток. – Если будем идти до вечера, потом заночуем, то уже завтра к обеду будем на месте. Хорошо, что иноземцы утром лошадок накормили и дали им отдых, а то они бы совсем умаялись сегодня.
          – Когда прибудем на место, вы получите от меня щедрую награду.
          – Полно, ваше благовестие, я не возьму с вас ни одного червонца. Неужели вы думаете, что я за деньги буду помогать своему ученику и его друзьям?
          – Хотя бы эти лошади теперь принадлежат вам.
          – Да, вот они моя награда от иноземцев, которые мне так ничего и не заплатили, решив сгинуть в Ведьминой роще. А вас я провожаю совершенно бесплатно.
          Игорь и Силантий быстро нашли общий язык и поскакали вместе, а вот Славий и Росий, ещё недавно так дружно выручавшие друг друга в проклятой роще, теперь стояли рядом, обижено насупившись, и не могли решить, кто первым залезет в седло.
          – Если сейчас вы не окажетесь на лошади, то вместе пойдёте пешком! – издали послышался строгий голос Игоря.
          Славий не выдержал, сделал тяжёлый вздох и первым запрыгнул в седло, а Росий, не проронив ни звука, залез ему за спину и обнял за талию, чтобы не упасть. Все эти их действия производились с беспристрастными выражениями на лицах, хотя на душе у них скреблись кошки.
          Пустив коня рысью, они быстро догнали своих проводников, а Ратмир побежал за ними и вскоре, по своей привычке, оказался впереди всей группы.
          Почему молодые люди не попытались бежать от Игоря?
          Ответ прост: это было бессмысленной затеей, пока на руке у Славия висел не снимаемый зачарованный браслет, по которому, с помощью управляющего кристалла, диакон мог выследить сироту везде, где бы тот не спрятался. Поэтому Славий прекрасно понимал, что он сейчас на поводке, но смерился ли он? Вряд ли. Просто решил отложить побег до лучших времён, пока не найдётся подходящий способ высвободится из оков.
          Что касается Росия, то с ним дело обстояло куда сложнее, ведь его похитители были почти все мертвы, кроме Найрада, который тоже мог погибнуть один в лесу. Княжич мог благополучно возвратится домой к своим любящим родителям, но он не хотел этого, возвращение назад его пугало не меньше, чем плен, и он готов был на всё, чтобы его отсрочить. Как и Славий, он решил пока доверить свою судьбу Игорю, незнакомому диакону, который тем не менее вызывал уважение и своими манерами, повелительным голосом и внешними данными постоянно доказывал, что по рождению он был гораздо выше, чем простой священнослужитель.
          Но больше всего молодых людей сейчас беспокоила их ссора. Славий был сильно обижен на товарища, а Росий чувствовал себя виноватым и ему было стыдно за те слова, что он выпалил в гневе.

Глава VII: Признание

Спойлер

В полдень Игорь, Силантий Лукич, Славий, Росий и четвероногий Ратмир остановились на привал у небольшого ручья, разместившись на траве в тени старого фиолетового бука. Их мучила жажда и голод.
        Чистую воду можно было пить прямо из ручья, а вот с припасами у наших героев были проблемы, хотя прокормится в лесу не составляло особого труда для опытных людей, поэтому никто не беспокоился о пропитании. Чтобы не задерживаться надолго на одном месте, было решено доесть то, что имелось, а вечером пополнить запасы.
        Силантий Лукич извлёк из своего мешка остатки от жаренного оленёнка, подстреленного им прошлым днём, а в походных сумках наёмников, прикреплённых к сёдлам, были найдены кое-какие припасы, которые были быстро выложены на обеденный платок.
        Быстро доев оленину, немного овощей, галеты и сухой хлеб, запивая всё это водой из ручья, наши путешественники подкрепились, чтобы протянуть до вечера, и остались ещё на некоторое время сидеть на траве в тени бука, чтобы дать себе и лошадям немного отдохнуть.
        – Расскажите мне, о чём вы говорили с Вестой? – завёл разговор Игорь, находясь между дующимися друг на друга юношами, когда Силантий Лукич отошел, чтобы напоить у ручья лошадей.
        – Скорее, это она говорила со мной, – ответил Славий, кормя Ратмира с рук оставленными для того кусочками мяса. – Сказала, что оберегала меня все прошлые разы, что я благополучно скрывался в роще и даже не подозревал, что это за кошмарное место на самом деле, и в этот раз тоже, пока я ночевал в своей конуре под дубом. Хоть кто-то обо мне, пустом месте, побеспокоился вдруг, – добавил он, особенно выделив интонацией слова «пустом месте», напоминая товарищу о своей обиде. – Кстати, эта чудь хороша, просто красавица, голос такой завораживающий и ласковый, а ножки какие… Я бы, пожалуй, с ней познакомился поближе. А вы, диакон?
        Слова сироты причиняли Росию душевную боль. Он заметил, что Славий не упоминает о нём и больше не говорит «мы», будто бы княжич вовсе не участвовал в утренних событиях. Его передёрнуло от недовольства, он отвернулся в сторону ручья и скорчил гримасу на своём смазливом лице, но не упрёк его беспокоил и не обида, – это всё было второстепенно, – а тревожили слова, сказанные сиротой, как показалось, с особой нежностью в адрес Весты. В душе княжича пробудилось острое гнетущее чувство, природу которого он не мог себе объяснить.
        – Что она ещё сказала? – спросил Игорь, игнорируя вопрос сироты.
        Он не отрывал изучающего взгляда от Росия, который, даже отвернувшись в другую сторону, не мог скрыть своего внезапного волнения.
        – Сказала, что вы, диакон, напугали их, – ответил Славий, – поэтому она с сёстрами уходит из рощи, а вся созданная иллюзия растворится к бесовской матери.
        – Бред! Вряд ли я мог напугать их один. Да, я хотел поймать Весту, охваченный вспышкой гнева, ведь у меня с ней давние счёты. Но я действовал необдуманно, поскольку даже опытному диакону не просто одолеть одну чудь, не говоря о нескольких. Это всё, что она говорила?
        – Да, вроде бы всё, – ответил Славий, но потом кое-что вспомнил. – Хотя постойте! Прощаясь, она сказала, что ей жаль со мной расставаться, а я уже предпочёл ей другую. Честно говоря, я так и не понял, кого она имела в виду. Мавку что ли, которая меня чуть не утопила в озере?
        – Возможно, – ответил задумчиво диакон и вновь взглянул на Росия, который продолжал ёрзать на траве, вслушиваясь в каждое слово из их разговора.
        – Лошади напились воды и отдохнули, – сообщил Силантий Лукич, вернувшись к ним под тень бука. – Можем отправляться дальше. Может, для начала поохотимся за ужином, грибов и ягод соберём?
        – Не сейчас, – ответил Игорь, быстро вскакивая на ноги. – Мы не можем терять время. В путь!
        Привал был окончен, вскоре все снова находились в сёдлах, как и прежде, и двинулись в дорогу.
        Старый егерь повёл их дальше по сменяющимся звериным тропам и естественным просекам, удаляясь всё дальше на восток по направлению к Древу жизни, возвышающемуся над горизонтом. Казалось, что это гигантское чудо природы находится уже совсем близко и, пройдя ещё немного, они увидят в его выступающих наружу корнях цветущие крыши Доброграда, но на самом деле всё это была лишь оптическая иллюзия – Древо и город находились далеко, на расстоянии почти в триста вёрст.
        Игорь и Силантий ехали бок о бок, изредка переговариваясь друг с другом. Юноши продолжали молчать, не желая разговаривать друг с другом.
        Ближе к вечеру, очевидно, под воздействием пережитых сегодня потрясений, Росий стал клевать носом и вскоре заснул сидя на лошади, неосознанно положив голову на плечо Славия, а туловищем оперевшись на его спину.
        Когда солнце зашло за горизонт, осветив последними лучами в великолепном пейзаже расходящиеся по небу ветви кроны Древа жизни, наши путники остановились на большом зелёном поле, покрытом цветущими дикими гвоздиками и другими осенними цветами, где было решено заночевать.
        Славий, сидя в седле, молча ткнул локтем в бок Росию. Тот вздрогнул и проснулся.
        – Что такое? Мы приехали? – сквозь сон пролепетал княжич, открыл глаза и, поняв, что он лежит на спине у сироты, резко отдёрнулся назад.
        Славий был не в духе, судя по его хмурому выражению лица. Он ничего не ответил и быстро выпрыгнул из седла, присоединившись к Силантию Лукичу, который уже занимался разжиганием костра. Если в обед сирота ещё мог вдохновлённо рассказывать о встрече с чудью, то уже вечером его настроение было чернее самой дождливой тучи.
        Росий бросил на товарища рассеянный взгляд и тяжело вздохнул.
        – Спать во время заката вредно, – поучительно проговорил Игорь, подойдя ближе и помогая сонному княжичу слезть с лошади. – Взбодритесь, ибо нас ждёт важный разговор.
        – Да, я помню, – кивнул Росий, но по его лицу было видно, что ему неприятно это напоминание.
        – Вы голодны? – спросил диакон, ведя княжича под руку к костру. – Я заметил, в обед вы почти ничего не ели.
        – Да, я голоден, – отрешённо ответил Росий, – но не беспокойтесь за меня.
        Славий и Силантий тем временем разожгли костёр и решали, как организовать ужин.
        – Отправляйтесь на охоту, – приказным тоном произнёс Игорь, обращаясь к ним. – Нам нужна дичь для ужина.
        – Позвольте, ваше благовестие, – возмутился старый егерь, – когда я раз десять сегодня просил у вас разрешения подстрелить оленя или даже обычного рябчика, то вы мне постоянно запрещали, а теперь, когда наступила темнота, вы просите нас идти на охоту, когда в лесу орудуют опасные хищники. Объяснитесь, пожалуйста?
        – Идёмте, Силантий Лукич, – произнёс Славий с необычным для себя смирением в голосе, быстро взяв свой карабин и направившись в сторону чащи. – Марена светит ярко, так что поохотимся под луной. Мне нужно размяться после целого дня в седле, тем более с неприятным грузом за спиной. Ратмир, за мной!
        Силантий Лукич пожал плечами, не понимая, что произошло с его учеником.
        – Ладно, мы пойдём, – согласился он, не видя больше смысла спорить.
        – Будь острожен! – крикнул Росий вслед удаляющемуся Славию, провожая его взглядом полным неподдельного беспокойства.
        Сирота ничего не ответил, лишь задержался на несколько секунд, повернул голову и иронично улыбнулся.
        Вскоре оба охотника и собака скрылись в чаще.
        Росий чувствовал себя разбитым, он сел у костра и с грустью стал подкидывать в огонь сухие ветки, разбросанные на траве. Их ссора со Славием не давала ему покоя.
        Игорь сел рядом и пристально взглянул на княжича, давая понять, что настало время того разговора, который Росий ждал со страхом.
        Несколько минут царило молчание, после чего Игорь неожиданно взял Росия грубо за воротник и притянул лицом к себе.
        – И долго вы будете играть в комедию, барышня? – спросил он спокойным тоном, рознящимся с его действиями.
        – Я не понимаю, о чём вы говорите, – в растерянности ответил княжич, задрожав и едва не лишившись чувств.
        – Не притворяйтесь, я всё знаю, – настаивал на своём диакон. – На вас надет зачарованный костюм энифридских ведьм, создающий сильную и практически незаметную даже для опытных чародеев магию иллюзии, заставляющую других видеть в женщине мужчину. Я бы сам, возможно, никогда не догадался, если бы тогда на постоялом дворе Найрад не назвал вас в разговоре «упёртой девчонкой», а сегодня я получил ещё несколько доказательств того, что вы вовсе не юноша, которым притворяетесь. Знаете ли вы, барышня, что за ношение подобной колдовской одежды у нас по закону назначена суровая кара?
        – Я не виновата! – наконец, воскликнула девушка, залившись слезами. – Меня заставили надеть этот костюм.
        – Назовите своё имя, – строго произнёс Игорь.
        – Русана… Русана из рода Даянов, – всхлипывая произнесла она.
        У Игоря из груди вырвался глухой вздох, и он отпустил её воротник.
        – Русана Анкалитская, – проговорил он, покачав в изумлении головой, и положив ладонь на лоб. – Дочь самого могущественного человека на Гиперборее, здесь, в глухом лукоморском лесу. Чудны дела твои Светомир.
        – Ваше императорское высочество, – официально обратился диакон, когда девушка престала плакать и оттёрла слёзы, – теперь рассказывайте, что с вами произошло и как вы оказались в Лукоморье? Весь материк стоит на ушах из-за вашего таинственного похищения.
        – Не было никакого таинственного похищения, – ответила Русана, грустно улыбнувшись. – Вернее, оно было, но это не более, чем спланированная инсценировка.
        – Что? – удивился Игорь, вытаращив глаза. – Вы уверены в этом? Ваш отец поднял всю армию и флот, грозится расправиться с похитителями и готов дать огромную награду только за одно сведение о вашем местонахождении.
        – Меня правда выкрали из Ветреного дворца, но похитители сказали, что всё это одобрено моим отцом, который желает, чтобы я вышла замуж за беатийского принца Тиргеда. Они показали мне гербовую бумагу с печатью и подписью моего отца, где говорилось, что император отдаёт мою руку принцу и обязуется передать меня жениху в Акамире… как какую-то вещь. Не знаю, зачем отец всё это затеял, но как я сама позже догадалась, похищение бы организовано для того, чтобы оставить мою мать, императрицу Вету, в неведении о планах выдать меня замуж. Узнав обо всём этом, я перестала сопротивляться, лишь надеясь на чудо… Чудо, – добавила она шепотом, – которое я сегодня очень сильно обидела.
        – Значит, императрица Вета против вашего брака с принцем Тиргедом? В высших кругах Лукоморья думают иначе, ведь принц Тиргед считается одним из самых достойных кандидатов в мужья для любой царской дочери.
        – Вы бываете в высшем свете, диакон? – спросила Русана, немного удивившись.
        – Да, но вы не ответили на мой вопрос.
        – Моя мать против этого брака, хоть открыто она никогда не выражала своё недовольство. Она не дала бы отцу вести меня насильно под венец, поэтому он и придумал этот план.
        – А что бы произошло после Акамира, когда вы оказались бы у принца? Сомневаюсь, что все вдруг забыли бы о вашем похищении.
        – Они, очевидно, объявили бы на весь мир, что доблестный принц вырвал великую княжну из рук похитителей, а она в благодарность согласилась стать его женой или что-то в этом духе. Найрад безумно боялся, что я выдам себя в пути, если буду ехать недобровольно, поэтому он и рассказал мне всё. Полагаю, изначально планировалось, что я буду считать себя взаправду похищенной, а принц меня якобы спасёт, а я, очарованная героем, влюблюсь в своего спасителя. Прямо как в старых сказках… Бред полнейший! Так ведь не бывает в реальной жизни.
        – Зато бывает так, что вместо принца появляется безродный сирота, – произнёс Игорь, многозначительно взглянув на княжну. – Чем не сказочный поворот?
        Русана покраснела и ответила диакону вопросительным взглядом.
        – Что вы имеете в виду? – спросила она слегка дрожащим голосом, хотя сама прекрасно понимала о чём говорил диакон.
        – Я имею в виду то, что вы уже с утра изводите себя из-за ссоры со Славием, то, что вы стали ревновать его, когда он расхваливал Весту, то, что Веста имела в виду именно вас, когда говорила об избраннице Славия, а чудь в сердечных делах разбираются лучше нас, людей. Признайтесь честно, Русана.
        Взволнованная девушка задрожала всем телом, собираясь духом, чтобы сказать то, что звучало только в её душе и сокровенных мыслях.
        – Да, я люблю Славия, – произнесла она одухотворённо, опустила глаза и улыбнулась. – Мне кажется, – продолжила она, решив выговориться, – что я полюбила его тогда при первой встрече у постоялого двора, когда он дотронулся до моей ноги и наши взгляды пересеклись, но поняла я об этом только здесь, в лесу, находясь рядом с ним вот так же у горящего костра. Кажется, что с той минуты, когда мы встретились, прошла целая вечность, а ведь это было всего два дня назад.
        – И долго он будет считать тебя юношей? – спросил диакон, перейдя на «ты».
        – Я пыталась ему всё рассказать сегодня утром в Ведьминой роще, но мавка прервала наш разговор своими криком. Теперь я его обидела, он меня презирает. За всю дорогу он не обмолвился со мной и словом. Знаете, как это больно.
        – Ты должна рассказать ему о том, кто ты есть на самом деле.
        – Я бы сделала это сразу, если бы была обычной девушкой, но я дочь императора, и он, возможно, не захочет общаться со мной, не простит обмана. Он думает, что я княжич… Какая глупость! Если бы я могла отказаться от всех титулов и стать простой селянкой в его деревне, но это невозможно.
        Договорив, Русана тяжело вздохнула и с грустью подняла глаза к звёздному небу, словно ища там помощи.
        – Много лет назад я любил одну девушку, – начал Игорь необычным для него сладостным тоном, – которая была ниже меня по статусу. Она дочь дружинника, а я сын великого князя. Я бы мог отказаться от всего, у меня был шанс бросить всё и уехать с ней в далёкие края, но я промедлил… Она погибла в бою на границе Тартарии и Биармии, – добавил он с горечью в голосе, – а я всё равно лишил себя возможности быть князем, став диаконом. И я ни о чём не жалею, кроме своего промедления.
        – Мне очень жаль, – сказала с искренним сочувствием Русана. – Так вы царского рода? Теперь я понимаю, почему ваше лицо показалось знакомым Найраду.
        – Да, – ответил диакон горько улыбнувшись, – мой брат-близнец Георгий – великий князь Склавинский, а его царское величество Дмитрий Александрович – приходится нам родным дядей. Но мы говорили о вас, княжна, – он снова перешел на «вы». – Что вы думаете делать дальше? Не торопитесь с ответом. Послушайте сначала своё сердце.
        Девушка задумалась, снова взглянула на звёзды, а затем вновь произнесла одухотворённо:
        – Моё сердце говорит мне быть рядом со Славием, куда он, туда и я. И плевать на то, что я дочь императора и наследница престола! Да, я готова отказаться от всего, лишь бы быть рядом с ним, пусть в этом глупом наряде, пусть в образе княжича, но рядом с ним. Вы понимаете меня, диакон?
        – Безрассудство любви, как мне это знакомо. Я понимаю то чувство, что окрыляет вас сейчас. Но будьте серьёзней, княжна, вы дочь могущественного человека, который, узнав обо всём, что произошло в этом лесу с людьми Найрада, будет искать вас, теперь уже всерьёз. Из-за вас может вспухнуть война между нашими государствами.
        – Из-за меня? – с неподдельной наивностью удивилась Русана.
        – Если император объявит о том, что его дочь исчезла на территории царства Лукоморского, то это будет громким политическим скандалом. Войны порой начинались и из-за гораздо меньших причин.
        – Нет, я не хочу войны из-за меня, – произнесла девушка и задрожала. – Но что же мне делать?
        – При других обстоятельствах я бы сразу отправил вас обратно к родителям, но учитывая, что вы, я уверен, сейчас не хотите возвращаться домой, то я, пожалуй, сделаю исключение из правил.
        – И что вы предлагаете?
        – Сделаем так, вы отправитесь со мной в Ильяград, где поселитесь во дворце моего брата под видом нашей дальней родственницы. Оттуда вы напишите письмо своей матери, в котором расскажите ей обо всём… почти обо всём, что с вами произошло и по чьей вине. Сообщите ей, что теперь вы находитесь в безопасности под защитой царского дома Святославичей. Если императрица Вета любящая мать, то она потребует ответа у вашего отца за это ложное похищение и защитит вас в том случае, если император без её ведома вновь захочет выдать вас замуж. В любом случае рано или поздно вам придётся вернуться в Борейград.
        – А как же Славий? Я смогу с ним видеться в Ильяграде?
        – Всё зависит от твоего выбора. Как человек, который любил и был любим, я не могу противиться разгоранию между вами столь светлого чувства как любовь, поэтому с этой стороны я советую тебе рассказать всё Славию и попытаться завоевать его сердце, но с другой стороны, как брат великого князя, знакомый с жестокой политикой, я считаю, что для Славия безопаснее, чтобы ты так и оставалась для него Росием, и он никогда не знал о твоих чувствах к нему. Знаю, что второй вариант неприятен, но…
        – Безопаснее? – перебила девушка недоумевая. – Неужели мои чувства к нему опасны? Почему я не могу любить того, кого мне велит сердце? И неужели я не достойна чтобы меня любили по-настоящему, как обычную девушку, как личность, а не из-за того, что я дочь императора?
        – Со временем ты всё поймёшь. Что касается Славия, то его выбор, возможно, уже сделан. Если чудь вдруг определила тебя в его избранницы, то значит, на подсознательном уровне, на уровне души и её магической ауры, он, возможно, питает к тебе тёплые чувства, хоть и сам не подозревает об этом.
        – Правда? – спросила Русана и её глаза загорелись надеждой.
        – Я не могу быть в этом уверен, но чудь, как я уже говорил, знают… – его речь прервал звук выстрела, донёсшийся из чащи.
        Сначала диакон подумал, что это Славий и Силантий просто стреляют по добыче, но следом послышалось ещё несколько выстрелов и стало понятно, что там идёт уже вовсе не охота.
        – С ними что-то случилось, – сказала с беспокойством девушка, вскочив на ноги, как и сам диакон. – Нужно бежать к ним на помощь!
        В подтверждении её слов из чащи деревьев выбежал Ратмир. Остановившись, пёс громко залаял, привлекая к себе внимание, и побежал обратно в лес.
        – Похоже, им действительно нужна помощь, – проговорил Игорь и побежал за собакой.
        Русана последовала за диаконом и готова была обогнать его. Сердце её сжималось в страхе за жизнь любимого человека.
        Пока они бежали, раздалось ещё несколько выстрелов, уже ближе, поэтому можно было без труда определить местоположение стрелявших.
        Но что же там случилось?
        Ответ пришел, когда к звукам пальбы прибавился пронзительный вой целой волчьей стаи, заставивший побледнеть даже невозмутимого Игоря.
        – Теперь всё понятно, – произнёс он, усилив бег.
        Поднявшись по склону холма на вершину, они, наконец, при свете яркой луны увидели впереди на другом склоне небольшую прогалину, которую заволокло непроглядной пеленой дыма.
        Оттуда доносился рык волков, лай собаки, успевшей уже вернуться на место, и человеческая бранная ругань.
        – Будьте здесь, Русана, – приказал Игорь, останавливая девушку. – Там может быть очень опасно. Я пойду туда один. Вам вообще не следовало бежать за мной, лучше возвращайтесь на поляну. Ваша жизнь очень дорога.
        – Не более, чем жизни других людей, – категорично ответила девушка, но всё же не стала противится воле диакона и послушно остановилась на вершине холма под сенью липы у зарослей кустарника.
        Диакон побежал вперёд, обходя кустарники и деревья, и вскоре скрылся в клубах дыма. Добравшись до прогалины, он увидел там лежащую на траве тушу подстреленного лося, вокруг которой были разбросаны несколько убитых волков. Немного поодаль, прислонившись спиной к стволу осины, с карабином в руке сидел Силантий Лукич.
        Звуки волчьего рычания, доносившиеся совсем рядом, говорили о том, что живых волков было ещё больше, чем мёртвых.
        – Ваша благовестие! – обрадованно воскликнул старый охотник. – Я же говорил, что охотиться ночью не самая лучшая идея. Мы тут попали в затруднительную ситуацию, когда оказалось, что волки считают нашу добычу своей добычей и не желают делиться. Очень странное поведение у них, ведь обычно волки так агрессивно не нападают на человека с ружьём, а наоборот стараются скрыться.
        Договорив, Силантий вскинул карабин и произвёл ещё один выстрел, сразив ещё одного серого хищника, выскочившего на него.
        – Где Славий? – спросил Игорь, приготовившись использовать особое заклинание.
        – Он был здесь неподалёку, отгонял вожака стаи. Мальчишка озорной, стреляет дай Светомир каждому! Ратмир побежал к нему, а тиверские овчарки любому лукоморскому волку горло перегрызут.
        – Нужно найти его и уходить, – сказал диакон, применив заклинание отпугивания животных. – Похоже, хищники одержимы духами из Зазеркалья.
        Напуганные заклинанием, волки, чьи тени мелькали в округе, отступили от места схватки.
        – Ладно, – кивнул старый егерь, поднявшись с места, – идёмте за ним, хотя не уверен, что мы найдём его там. Парень бегает будь здоров, поэтому он может оказаться в любой стороне, куда его уведут за собой волки.
        Русана стояла в небольшой растерянности на том же месте, где её оставил Игорь. Она слышала выстрел, но не могла ничего разглядеть, что происходило на склоне.
        – Надеюсь, с ним всё в порядке, – прошептала она, стараясь успокоить саму себя, но от волнения сердце выскакивало из её груди.
        Вдруг Русана услышала шелест кустарника и увидела, как трясутся ветки, приближаясь к ней всё ближе и ближе. Послышался волчий рык, и не успела княжна даже толком испугаться, как из кустов на неё выскочил большой серый хищник. Волк вцепился зубами в её левый сапог, резким рывком сбил её с ног и потащил за собой в кусты.
        Русана хотела закричать, но голос изменил ей. Можно было попытаться вырваться, но хищник был сильнее, а она находилась на грани потери сознания. Ещё немного и её загрызут насмерть, впившись в горло.
        – Держись, Росий! – услышала девушка спасительный голос, который привёл её в чувства.
        Раздался выстрел.
        – Славий, – прошептала девушка и почувствовала, как хватка волка ослабла, и шерстяная туша упала ей на ноги.
        Повернув голову, Русана увидела запыхавшегося от бега сироту в изорванной и покрасневшей от крови рубахе. Он смотрел на неё, держа в руке дымящийся карабин, но в этот момент появился ещё один волк, который набросился на самого Славия и вцепился зубами в его запястье. Серый хищник был такой сильный, что мог вполне откусить сироте руку, если бы его зубам не помешал магический браслет.
        Русана попыталась подползти к нему на помощь, но её опередил Ратмир, который выскочил из кустов, перепрыгнул через неё и кинулся в атаку на волка. Пасть овчарки, не менее опасная, чем пасть самого волка, замкнулась на шее у серого хищника.
        – Ратмир, молодец! – проговорил Славий, высвободив руку, когда собака придушила волка.
        Уставший от бега и схватки, сирота упал на спину рядом с Русаной, которую по-прежнему считал Росием.
        Наступила тишина, прерываемая лишь стрекотанием сверчков. Перед глазами наших героев расстилалось бескрайнее звёздное небо.
        – Ты в порядке, друг? – задал вопрос Славий, спустя несколько минут приподнявшись и дотронувшись до руки девушки. – Волк не успел тебя покалечить?
        – Я… я в порядке, – проговорила Русана дрожащим голосом, а к её горлу подошел ком. Она готова была расплакаться. – Ты снова пришел на помощь… Ты снова называешь меня другом, а я…
        – Ты чего опять реветь собрался? – спросил сирота, добродушно улыбнувшись. – Будь ты мужчиной!
        – Прости! – произнесла Русана, приподнялась и обняла изумлённого Славия. – Прости, но я больше не могу… – шептала она ему на ухо дрожащим голосом, – не могу быть мужчиной. Я такая дура, что обидела тебя… человека, который спас мне жизнь, дал вырваться из рук похитителей. Прости меня, ибо я была не права. Прости меня, за то, что я обманула тебя, притворяясь юношей. Я не достойна… – она хотела сказать «любить тебя», слова о чувствах готовы были сорваться с её уст, но она вовремя спохватилась, решив, что говорить об этом рано, поэтому она закончила фразу иначе: – зваться твоим другом.
        Славий застыл в растерянности, а девушка, обнимая его за шею, залилась слезами.
        Спустя несколько минут, они вместе поднялись на ноги, Русана перестала плакать и, выпустив сироту из объятия, взяла его за руки.
        Славий, при свете луны, изумлённым взглядом заглянул в заплаканные глаза девушки и спросил:
        – И как же тебя на самом деле зовут, Росий?
        – Русана, – назвалась она и краска залила её лицо, – я рассказывала тебе о себе тогда в роще у гигантского дуба.
        – Императорская дочка? – воскликнул Славий и отскочил от девушки, как от зачумлённой.
        Затем он склонил перед ней колено и произнёс, глядя в землю:
        – Простите меня, ваше императорское высочество, за то, что я посмел до вас дотронуться. Прошу простить мои колкости и дерзости в ваш адрес, ибо я не знал с кем имею честь разговаривать.
        – Ты чего? – воскликнула в недоумении Русана, кинувшись поднимать сироту на ноги. – Это же я! Всё та же, что и раньше: твой друг Росий. Зачем ты так со мной?
        Славий поднялся, всё ещё не до конца веря в происходящее. Он дрожал, казалось, впервые, но не от ран и усталости. Мысли в голове перемешались. Перед ним была девушка, которую он считал юношей, и всё становилось на свои места. Его собственные подозрения, который он пытался отгонять, считая их дурацкими, в один миг оказались реальностью.
        – У тебя кровоточат раны, – в спешке произнесла Русана, заметив царапины от когтей на груди у юноши и покусанное правое запястье, хотя у неё самой была ранена нога. – Нужно их перевязать.
        Но Славию было плевать на раны, он пристально смотрел в лицо девушки, а в душе просыпалось ещё неведомое ему чувство.
        Именно в таком положении их застали прибежавшие Игорь и Силантий Лукич.
        Спустя час уже все вместе сидели у костра и доедали жаренное мясо лося, а после, завернувшись в шерстяные пледы, улеглись на мягкую траву.
        Прохладная осенняя ночь прошла всё так же незаметно. К утру заморосил дождь, но он не мог испортить настроение нашим путникам. Проснувшись и позавтракав, они снова двинулись в путь и, как и предполагал Силантий Лукич, к обеду вышли к почтовой станции, стоящей на царском тракте. Они покидали лукоморский лес.
        Особенно этому была огорчена Русана, которая за прошедшие два дня успела проникнуться лесной жизнью, хоть и не простой для неё. Она навсегда запомнит это недолгое приключение, оставив у себя на память отметины от волчьих клыков на ступне, и это место, где зародилась её любовь, окрыляющая душу.
        Что ждало впереди? Она пока не думала, стараясь отогнать все посторонние мысли. Беспокоило лишь скорое расставание со Славием, который пока так и оставался для неё лишь просто другом, хоть она и желала большего.
        Почтовый дилижанс тронулся в путь, унося наших героев вдаль к большим городам.
        И лишь старый охотник провожал их взглядом.

Изменено 13 ноября, 2016 пользователем DiKIskander

DiKIskander · 14 октября, 2016

Глава VIII: Доброград

Спойлер

Прошло три месяца с тех пор как Славий и Русана расстались друг с другом. Осенний сезон подходил к концу, готовясь уступить главенство зиме и вместе с ней встретить Новолетие – наступление нового 1417 лета по имперскому летоисчислению, которое по традиции готовились отмечать пышными праздниками во всех людских государствах материка.
        Северный ветер принёс с собой в Южную Гиперборею холода, уже давно властвовавшие в его родных краях, и пейзажи пожелтевших лесов за считанные дни сменились сплошным белым покрывалом из снега.
        Лишь волшебное Древо жизни, вместе с вечнозелёными лесами, сохраняло свой первозданный облик круглое лето, невзирая на жару и холода. В его ветвях, на листве и корнях никогда не скапливался снег, почти мгновенно испаряясь под воздействием тепла, исходящего от энергетических потоков, проходящих внутри этого гигантского чуда природы. Тепла от Древа хватало настолько, что улицы Доброграда оставались зелёными даже в самую суровую морозную стужу.
        Что же представлял из себя Доброград? Это был необычный город в форме кольца, построенный вокруг ствола Древа и разделённый выступающими из земли корнями, словно горными хребтами, на три района, между которыми для удобства при перемещении были прорыты специальные туннели. Все здания, выстроенные в городе, были сверху до низу покрыты зеленью и цветами, а ровные улицы вместо каменной брусчатки покрывала свежая трава.
        Доброград являлся местом сосредоточения магической энергии природы, которая оказывала благоприятное воздействие на человека, лечила болезни, раскрывала таланты и помогала чародеям лучше обучаться своему мастерству. Именно поэтому город постоянно принимал у себя тысячи паломников, желающих поправить здоровье или просто отдохнуть в молитвах.
        Как уже было сказано в предыдущих главах, Доброград считался городом чародеев, астрологов, учёных и алхимиков, но большинству он был знаком как религиозная столица Гипербореи, где разрешались все религии и верования Родномира, если они проповедовали доброту и человеколюбие.
        Главенствующие положение в Доброграде занимала церковь Светомира и подчинённый ей военно-монашеский орден диаконов, который следил за сохранением в городе порядка и мира. Именно Светомирство с её проповедью всеобщего равенства и добровольного выбора веры, позволяло ужиться в Доброграде представителям разных мировых религий. Даже последователи пантеонов старых богов (могущественных духов Зазеркалья), которые подвергались гонениям светскими властями во многих странах, могли беспрепятственно молиться здесь своим богам. Однако стоит заметить, что строго запрещалось исполнять ритуалы чёрной магии, поклоняться злым духам и другой нечистой силе, а нарушение этого правила вело за собой суровую кару.
        Помимо надзора за городом, орден диаконов занимался развитием науки и образования. В монастыре диаконов, который скорее был учебным заведением, нежели монашеской общиной, жили и учились послушники разных возрастов. Преподаватели обучали их магии и научным знаниям различных направлений. После окончания многолетней учёбы послушники выпускались полноценными профессиональными чародеями, овладевшими той или иной школой магического искусства. Некоторые по желанию могли пройти отбор и стать диаконами, оставшись в ордене.
        Одной из самых излюбленных профессий у послушников была – военный чародей. Однако окончить школу военного чародейства было намного сложнее, поскольку всё обучение, помимо теоретического изучения, было похоже на армейскую службу с усиленными тренировками, стрельбами и изучением военного дела.
        Именно на эту кафедру был зачислен Славий. Обладая хорошим здоровьем, умением метко стрелять и выживать в лесу, сирота быстро влился в трудоёмкий процесс обучения и подружился с другими послушниками, найдя среди них единомышленников. Однако, если в изучении ратного дела у него всё получалось на отлично, то в чародействе всё было гораздо хуже. Славий не любил использовать магию и никак не желал развивать свои способности, предпочитая чарам заряженное ружье или наточенную саблю.
        Близился день праздника Новолетия, поэтому все послушники, у кого были родные и не было пререканий по поведению от преподавателей, отпускались домой на каникулы.
        Славий очень ждал этого дня, поскольку Игорь пообещал ему, что они поедут вместе в Ильяград и проведают Русану, оставшись там на всё время каникул. Сирота не видел княжну с тех пор, как они расстались у ворот Доброграда, но зато всё это время между ними шла постоянная переписка. В скоромных дружеских тонах они писали друг другу письма о том, что с ними происходило, о новых впечатлениях и знакомствах.
        Вопреки ожиданиям Игоря, Русану никто не искал в Лукоморье. До сих пор все слухи были только о том, что она похищена из Ветреного дворца, но никто не догадывался, где она сейчас. За это время император Нордгард увеличил награду за сведение о местонахождении дочери и действовал так, будто бы ничего не планировал. Это навело Игоря на мысль, что, возможно, Русана была обманута Найрадом, её выкрали по-настоящему и везли в Акамир неизвестно для какой цели.
        Тем не менее княжна, по просьбе диакона, написала письмо своей матери, которое должно было быть тайно доставлено в Борейград лично в руки императрице Вете, но, к удивлению, ожидаемого ответа не последовало.
        Такое затишье сильно беспокоило Игоря, но зато радовало Русану, которая желала оставаться в Лукоморье как можно дольше.
        Наступил долгожданный день отъезда из монастыря на каникулы. Большинство учеников уже заранее за несколько дней разъехались в разные концы большой страны, чтобы успеть домой к празднику.
        Славий был одним из последних, кто оставался в стенах учебного заведения, за исключением тех, кому запрещалось его покидать. Его сосед по келье, такой же деревенский парень, с которым они стали хорошими друзьями, был отпущен домой ещё три дня назад. И сирота всё это время изнывал от скуки, развлекая себя лишь перечитываем писем из Ильяграда.
        Сидя на кровати в пустой келье, скромно обставленной мебелью, сирота с нетерпением ждал приезда Игоря. В одной руке он сжимал в кулаке серебряный овальный медальон с цепочкой из того же метала, сделанный, судя по внешнему виду, если не мастером, то достаточно усердным начинающим ювелиром, а в другой он держал распечатанное письмо, на которое через узкое окно падал луч света.
        Это было письмо от Русаны, присланное за день до этого. Славий с улыбкой на лице снова перечитывал эти строки, написанные красивым почерком, в которых девушка уже почти не скрывала о своей симпатии к нему:
        «Дорогой мой друг, Славий!
        Пишу тебе эти строки, обрадованная вестью, которую ждала все прошедшие месяцы: наконец-то мы увидимся с тобой после долгой разлуки, которая показалась мне вечностью. Теперь я просто счастлива и считаю минуты до нашей встречи.
        Сейчас на дворе ночь, я в своей комнате во дворце великого князя, мне не спится. Вокруг тишина, слышен только треск горящей на столе свечи и ровное дыхание спящего у моих ног Ратмира. Представь, он так строго выполняет твоё приказание, что не отходит от меня ни на шаг. Мы с им очень подружились, и он даже выполняет мои команды, чему я сильно удивлена, поскольку много раз слышала, что тиверские овчарки всю свою жизнь остаются верны только одному единственному хозяину, взявшему их к себе маленькими щенками.
        С моего последнего письма, в котором я рассказывала тебе о царской охоте, почти ничего не поменялось. Всё те же люди окружают меня, они добры и заботливы, но мне с ними скучно. На прогулки меня пускают редко, опасаясь за мою безопасность, поэтому я почти всё время сижу в своей комнате с Ратмиром и умираю от тоски. Только твои письма, которые я перечитываю каждый день, поднимают мне настроение и заставляют радоваться жизни, а ещё мне помогают воспоминания о нашей прогулке по лесу, где ты был так смел, а я, глупая, так труслива. Теперь я не боюсь и с удовольствием вернулась бы хоть в Ведьмину рощу, чтобы ещё раз пережить те приятные мгновения у горящего костра и переночевать в той узкой землянке на оленьих шкурах, которые теперь мне кажутся лучшей постелью на всём белом свете.
        Что-то я так увлеклась, что исписала почти весь лист бумаги. Я могла бы взять ещё один и продолжить, но боюсь, что не смогу остановиться, поскольку никакой бумаги не хватит, чтобы уместить на ней все, что я думаю и чувствую сейчас.
        Поэтому приезжай поскорей! Мне многое нужно тебе сказать. С нетерпением жду тебя!
Искренне твоя подруга Русана».
        Дочитав это письмо, Славий аккуратно сложил его. Душа была переполнена вдохновением, он был рад, но внезапно какая-то тень пробежала по его лицу.
        – Если бы мы были равны друг другу, – произнёс он с невольным вздохом, отвечая на непростую мысль, что иногда омрачала его приподнятое настроение.
        Размышления сироты были неожиданно прерваны скрипом открывающейся двери. Он в спешке кинул письмо и медальон под подушку и встал, встречая гостя.
        На пороге показалась величественная фигура архидиакона Валимара, главы ордена. Это был высокий плотный мужчина пятидесяти лет с военной выправкой и излучающим харизму загорелым лицом, покрытым морщинами и короткой седеющей бородой.
        – Славий, так ты ещё здесь, – произнёс Валимар своим повелительным бархатным голосом, в котором слышалось удивление. – Все твои сокурсники уже давно разъехались по домам, а почему ты до сих пор здесь? Уже завтра последний день этого лета, по всей стране будут идти гуляния по наступающему Новолетию. Неужели ты просидишь всё это время в келье?
        – Отец Валимар, – ответил послушник, иронично улыбнувшись, – вы же знаете, что у меня нет дома.
        – А как же твоя деревня?
        – Боюсь, там мне будут не рады. Кому нужен нахлебник на неделю, то это уж точно не моему опекуну.
        – Скажи мне, братец, а куда же ты тогда едешь? – спросил архидиакон, изучающе вглядываясь в юношу. – Я увидел твоё имя в числе тех, кто просил разрешение покинуть монастырь на каникулы, и я дал добро, рассчитывая, что ты с пользой для себя проведёшь время на отдыхе.
        – Так и есть, я собираюсь отправиться в Ильяград вместе с протодиаконом Игорем.
        – Значит, вы всё-таки нашли с ним общий язык? Я очень этому рад. Игорь хороший диакон и он многому может тебя научить. Тем более никому не помешает быть другом члена царской фамилии.
        – Он мой учитель, не более.
        – Тогда к кому ты едешь в Ильяград?
        – Там меня ждёт друг, с которым я спешу увидеться.
        – Друг или всё-таки подруга? – спросил Валимар и лукаво улыбнулся, зорким глазом заметив предательски торчащий из-под подушки кончик письма.
        – Не понимаю, о чём вы, – уклончиво ответил сирота и лёгкая краска выступила на его лице.
        – А вот и твой учитель подоспел, – сказал Валимар, едва только заслышав чьи-то шаги к коридоре.
        И действительно, вскоре в дверях показался Игорь, запыхавшийся от бега. Он почтительным поклоном поздоровался с архидиаконом и произнёс:
        – Отец Валимар, я забираю Славия в Ильяград. Он проведёт все каникулы там под моим присмотром.
        – Прекрасно! – воскликнул архидиакон, взглянув на Игоря, а затем снова на Славия. – Я как раз поторапливал юношу.
        – А разве вы не едите на царский праздник? – удивлённо спросил Игорь.
        – Нет, Игорь, – ответил архидиакон, недовольно покачав головой, – ты же знаешь, как я отношусь ко всем этим балам и светским раутам. В ночь Новолетия я буду молиться здесь у Древа, чтобы Светомир в следующее лето уберёг нас от напастей. Нужно ещё следить за порядком в городе, слишком много паломников прибыли, чтобы остаться здесь на празднике. А потом, у меня на следующей неделе запланирована важная встреча… впрочем, вам это должно быть неинтересно. Не буду вас больше задерживать своей болтовнёй. Езжайте скорее! Путь не близкий, а времени осталось не так много. До скорой встречи! И да хранит вас Светомир!
        Договорив, Валимар с поклоном удалился.
        – Собирайся, Славий, – сказал Игорь, когда шаги архидиакона затихли в коридоре, – я буду ждать тебя в санях у ворот монастыря.
        Игорь тоже ушел, оставив сироту одного в келье.
        Собирался Славий не долго, поскольку все его сокровища составляла лишь пачка писем Русаны, с заботой спрятанная на груди под робой, и тот самый серебряный медальон, положенный во внутренний карман. Накинув на себя утеплённый монашеский кафтан, он спешно покинул келью.
        Выйдя в ворота монастыря, Славий залез в большие запряженные тройкой сани, напоминающие карету на полозьях, и как только он расположился внутри, усевшись напротив Игоря, кучер погнал лошадей, скользя по мягкой сырой траве, как по льду.
        Спустя десять минут они выехали через восточные ворота Доброграда,

Глава IX: Ильяград

Спойлер

Славий и Игорь провели в пути целый день и ночь, останавливаясь только для смены лошадей на почтовых станциях. Перекусив и переночевав на ходу прямо в санях, в обед следующего дня они, наконец, въехали в Ильяград.
        Извечный соперник Борейграда в борьбе за звание лучшего города Гипербореи, Ильяград был основан в 6 лето по и. л. в честь победы императора Ильи Велимирского в легендарной битве на Русых холмах, когда имперскими войсками была разгромлена и уничтожена тартарийская орда тёмного князя Макумира. В те далёкие времена Ильяград был лишь небольшой крепостью на берегу реки Малый Ирий, доросший со временем до размеров города и вскоре получивший статус столицы империи Велимиров, перенесённой из Борейграда. За тысячу лет, пока существовала империя, город постоянно разрастался и достиг таких внушительных размеров, что на востоке своими предместьями упёрся в Белую реку, а на Западе достиг могучей реки Ирий. Когда империя пала, Ильяград так и остался быть столицей, но только теперь не всей Гипербореи, а лишь отдельного царства Лукоморского.
        Что касается нынешнего Ильяграда, то этот город поражал приезжих не только своими размерами, но и красотой, чистотой и богатой культурой. Он был весь пронизан сетью прорытых между холмами каналов, выложенных в камне и подпитываемых из рек. Эти водные артерии разделяли город на своеобразные возвышающиеся друг над другом островки, на которых были разбросаны многочисленные дворцы, красивейшие парки, сады, музеи, библиотеки, галереи и театры.
        Практически на каждом шагу здесь можно наткнуться на шедевр архитектуры, имеющий свою богатую историю, либо встретить памятник какому-нибудь государственному деятелю или просто талантливому человеку. Отдельной достопримечательностью можно выделить знаменитые ильяградские фонтаны, сконструированные умелыми инженерами-чародеями таким образом, что вода в них не испаряется летом и не замерзает зимой.
        Тот, кто хоть раз бывал в Ильяграде, непременно желал вернуться сюда ещё раз.
        Именно в таком пьянящем образе предстал этот город перед глазами Славия, который был здесь впервые и попал под впечатление от его величия. Высунув голову в окно саней, сирота, не боясь простудиться, любовался проносящимися мимо красивыми зданиями, площадями и парками. Не менее интересно было наблюдать за жителями города, которые шли по расчищенным тротуарам, кто в дорогих роскошных шубах, а кто в обычных городских пальто, недавно вошедших в моду. Все, мужчины и женщины, дети и старики, старались быть нарядными, невзирая на своё положение, возраст и достаток.
        Атмосфера грядущего праздника ощущалась в городе с самого утра. Дворянство и обеспеченные граждане собирались во дворцах, салонах и ресторанах, а простые люди посещали кофейни и трактиры. Все вместе, невзирая на неравенство сословий, ходили по лавкам и большим магазинам, приходили на представления в театры, публичные балы, музеи и выставки художников. Некоторые аристократы собирались в мужские клубы, мода на которые недавно пришла из Анкалитского королевства. Кое-кто наведывался в подпольные бордели и места с азартными играми, что было очень рискованно, поскольку официально они были запрещены законом.
        Кроме всего прочего, горожане ходили друг другу в гости с подарками, которыми было принято обмениваться на Новолетие; многие катались на санях по улицам или на лодках по незамерзающим каналам, прогуливались по паркам и бульварам.
        На всех площадях были организованы праздничные гуляния и ярмарки, на которые свозили свои товары сельские жители даже из самых отдалённых деревень царства.
        В такие праздничные дни в Ильяград приезжало множество гостей из других городов царства, государств Гипербореи и даже заокеанские иноземцы, говорящие на других языках. Все они размещались в специальных гостиницах, разбросанных по всему городу.
        В одну из таких гостиниц Игорь привёз Славия. Это было небольшой трёхэтажный дом с красной крышей, лишь мельком выглядывавшей из-под плотного снежного покрова.
        – Что это за место? – задал вопрос Славий, когда они вышли из саней на очищенный от снега тротуар перед входом в гостиницу.
        – Гостиница «Красимир», – ответил Игорь, отворяя дверь и указывая сироте войти.
        – Мне казалось, что мы приехали проведать Русану, – сказал с небольшим недовольством Славий, когда они прошли в парадную.
        – Понимаю, тебе не терпится её увидеть, но неужели ты собираешься на бал в таком виде? – спросил Игорь, указывая на небритое лицо сироты, монашеский кафтан и робу послушника, которые были надеты на нём.
        – На балу? – повторил Славий и недовольно поморщился. – Что я забыл на балу? Это же для вас, дворян, развлечение, но не для меня.
        – Например, Русану, которая будет ждать тебя там. Неужели не повод взбодриться и привести себя в полный порядок? Здесь я снял для тебя комнату на всё время каникул. Отдохни с дороги, прими ванну с горячей водой и переоденься в чистую одежду. Бал начнётся в шесть часов вечера. Успеем заглянуть в ещё одно место.
        – Лучше бы в баню, – хмуро бросил Славий.
        За небольшой стойкой прибывших встречал сам хозяин гостиницы, широколицый мужчина сорока пяти лет, одетый в короткий сюртук зелёного цвета.
        – Ваше благовестие протодиакон Игорь! – с сияющей улыбкой воскликнул он, изъясняясь с беловодским говором. – Вы очень точны, как бы сказали на моей Родине: «точны как беловодец»! Ваши комнаты готовы, всё так, как вы просили. Вы, очевидно, голодны после дороги? Прошу, проходите в столовую. Моя супруга приготовила сегодня восхитительный праздничный обед.
        – Благодарю вас, Лавр Самойлович, – кивнул Игорь. – Нам действительно не помешало бы подкрепиться.
        Хозяин отвёл Игоря и Славия в столовую, где они пообедали, а затем поднялись на второй этаж, каждый в отдельную комнату со всеми удобствами.
        Не теряя времени, Славий искупался в круглой деревянной ванне, и проведя все гигиенические процедуры, переоделся в свежую белоснежную рубашку, недорогой городской кафтан, штаны и ботинки. Перед уходом он спрятал связку писем Русаны за комодом, а медальон с цепочкой взял с собой.
        Спустившись в парадную, он встретил там ожидающего Игоря, который тоже переоделся, но только в такую же монашескую робу с капюшоном, никак не изменив свой прежний облик.
        – Уже неплохо, – произнёс Игорь, оценив внешний вид Славия. – В этом ты похож на малообеспеченного горожанина, но нам нужно сделать из тебя дворянина. Идём.
        – Фальшивого дворянина для мероприятия с фальшивыми церемониальными улыбками, – сказал с сарказмом Славий, выходя в дверь вслед за диаконом.
        Запрыгнув в сани и тронувшись в путь, они пересекли несколько кварталов и прибыли в одну из дорогих мастерских по пошиву одежды – «Антейский Атлас», где, помимо шитья, продавались готовые костюмы и оказывались услуги цирюльника.
        – Любовь Ярославовна, – после обычного приветствия обратился Игорь к хозяйке мастерской, приятной на вид женщине средних лет, – я заказывал у вас пошив фрака и пальто определённого размера. Пожалуйста, приведите в порядок и нарядите для бала вот этого молодого человека.
        – С удовольствием, Игорь Станиславович! – воскликнула хозяйка и увела недовольного Славия за собой в соседнюю комнату. – Мои работники всё быстро сделают.
        Спустя двадцать минут вместе с ней вернулся, казалось, совершенно другой молодой человек, в котором несведущий человек вряд ли мог узнать того беспризорного юношу, что бегал в прислугах у Берендея. Теперь по виду это был элегантный представитель дворянского сословия, одетый с иголочки в чёрный вечерний костюм, подстриженный и гладко причёсанный; от бороды, которую он по традиции начал отращивать в монастыре, не осталось и следа.
        Вдумчивого и сдержанного в проявлении чувств Игоря всегда было непросто удивить, но здесь он просто опешил, увидев преображение Славия и вспомнил самого себя в его возрасте.
        – Он прекрасен, – сказала Любовь Ярославовна с улыбкой, обходя молодого человека кругом и осматривая его со всех ракурсов. – Просто идеальный кавалер. Я искренне завидую его даме.
        Только сам Славий был не в восторге от всего происходящего и чувствовал себя не в своей тарелки. Отвечая на слова хозяйки и восхищённый взгляд Игоря, он скрестил на груди руки, одетые в белые перчатки, и с недовольной миной закатил глаза.
        – Выгляжу как какой-то франт, просто шут гороховый! – воскликнул он, когда женщина вышла в другую комнату – Явись я сейчас в таком виде в Лелю, мне бы там ребята по рогам настучали.
        – Подумай о Русане, – сказал Игорь, – ведь ты ей понравишься…
        – Я предпочитаю нравится таким, какой я есть, а не ряженным пугалом.
        Игорь заулыбался и прошептал себе под нос:
        – Ещё наивное дитя.
        Тем временем Любовь Ярославовна принесла чёрное пальто, не уступающее по качеству фраку, и надела его на сироту.
        – А вот вы почему не наряжайтесь? – неожиданно спросил Славий Игоря, когда они попрощались с хозяйкой и направились к выходу. – Меня прихорашиваете, а сами то… Неужели так и поедите на бал?
        – Так и поеду, – ответил диакон, выходя наружу и садясь в сани. – Я ведь диакон, брат великого князя и меня там не ждёт никакая барышня, поэтому для меня организаторы бала делают исключение, разрешая постоять в сторонке. Хм… уже почти шесть, – добавил он, взглянув на часы. – Пора отправляться во дворец.
        Кучер погнал лошадей и сани снова двинулись в путь. На улице уже стемнело, но Ильяград, казалось, только ещё больше ожил и зашевелился после захода солнца. Загорелись зачарованные уличные фонари, освещая город магическим светом. Всюду играла музыка, праздничные оркестры гремели на площадях, где продолжалось веселье и танцы; несмотря на мороз, выступали уличные театры, акробаты, шуты и дрессировщики животных.
        Выехав на проспект Марибора Великого и перейдя по одному из главных мостов через реку Малый Ирий, конная тройка оказалась в центральном районе и понесла сани по самым престижным кварталам Ильяграда, вскоре достигнув Белой площади.
        Эта широкая площадь, выложенная плитами белого мрамора, находилась в самом центре столицы перед парком Ильи Великого и живописным красным фасадом Властимирского дворца, главной резиденции царя Лукоморья. На противоположной стороне площади находилось другое внушительное здание – дворец городской управы, над которым на сто пятьдесят аршин возвышалась выложенная из синего кирпича и украшенная барельефами часовая башня с курантами – прозванная башней Градимира (по имени чародея-архитектора) Площадь и парк перед дворцом были хорошо освещены и почти до отказу заполнены празднующими горожанами.
        Проехав чуть дальше, мимо площади, они въехали в охраняемые арочные ворота и попали внутрь дворцово-паркового комплекса, куда уже запускались только привилегированные люди. Сделав несколько поворотов по заснеженным внутренним садам, сани с тройкой, наконец, остановились у широкой лестницы восточного парадного входа Властимирского дворца.
        Здесь уже находилось множество дорогих саней, самых разных форм и размеров. Было ясно, что здесь собралось лучшее общество всего царства. Молодые и старые мужчины в дорогих фраках и мундирах выходили из экипажей, подавали руку своим дамам, одетым в роскошные платья, и поднимались вместе с ними ко входу, раскланиваясь со всеми встречными и обмениваясь рукопожатиями со знакомыми.
        Появление Игоря и его молодого ученика не осталось незамеченным. Под пристальными взглядами они поднялись по лестнице и вошли во дворец, оказавшись в передней, где к ним сразу подбежали лакеи, чтобы помочь снять верхнюю одежду.
        – Что это за высокий молодой человек рядом с диаконом? – тихо спрашивали друг друга знатные дворяне и их жены, провожая взглядом наших героев.
        – В первый раз его вижу.
        – Похоже, какой-то заморский принц.
        – А он красив! Только как-то странно на всех смотрит.
        – Иностранец.
        Так и рассудили люди высшего общества, обманутые тем блеском, который дорогой фрак придал Славию. Как это часто бывает, слух прошел между разными группами, обрастая новыми подробностями, и скоро все считали, что этот молодой человек – принц, прибывший из Атлантиды. Каково было бы их удивление, если бы они увидели его ещё час назад, небритого, нестриженного и одетого в скромную робу монастырского послушника.
        Но Славию было абсолютно всё равно, что о нём думали все эти люди, которых он не знал и знать не желал. Попав внутрь роскошного дворца, он не видел всех богатств, а лишь искал глазами ту, ради которой прибыл сюда.

Глава X: Новолетие

Спойлер

Бал начался. В большом освещённом зале, который так и назывался – Танцевальный зал, дамы с кавалерами уже кружились в первом отделении под музыку оркестра. Здесь были женщины в декольтированных платьях с драгоценностями, военные и чиновники в парадной форме, штатские – во фраках.
         Окончился один из танцев, распорядитель объявил перерыв, и все танцующие, беседуя друг с другом, разошлись к расставленным по краям зала столикам с прохладительными напитками.
         За одним из столиков скромно сидела миловидная кареглазая девушка с причёсанными и собранными на затылке рыжевато-русыми волосами. Одета она была в длинное чёрное вечернее платье, выгодно подчёркивающее её красивую фигуру. Эта девушка не знала никого из присутствующих, кроме великого князя Георгия и его супруги, поэтому все считали её только вышедшей в свет дочерью какого-нибудь князя.
         Она не танцевала и с самого начала бала одиноко сидела на стуле, хотя к ней несколько раз подходили элегантные молодые люди и приглашали на танец, но она без раздумий отклоняла все просьбы, вызывая недоумевающие взгляды разбалованных дворянских сыновей, которые считали, что им не имеет права отказать ни одна девушка.
         – Да кто она такая, чтобы мне отказывать? – горячо говорили молодые люди.
         Они бы сразу поумерили свой пыл, если бы узнали, что это дочь императора Северной Гипербореи.
         Русана ждала Славия, напряженно вглядываясь в тех, кто прибывал в зал. Сначала её мучило ожидание, потом нетерпение, а затем и нарастающее беспокойство.
         «Где же они?» – мысленно спрашивала она сама себя. – «Может, они попали в беду? Нет, они должно быть просто задерживаются».
         В разгар этих раздумий, все взгляды внезапно устремились к появившемуся в зале диакона, резко выделявшемуся своим нарядом. Девушка тоже узнала его, и взволнованная поднялась с места, зная, что вместе с Игорем должен прибыть её возлюбленный.
         Наконец, за спиной диакона она увидела Славия, а он увидел её.
         У обоих молодых людей перехватило дыхание и бешено забились сердца, готовые вырваться наружу. Они замерли в полном изумлении, пламенными взглядами впиваясь друг в друга и не веря своим глазам.
         «Какой красивый! Неужели это он? Неужели это мой Славий? Да, это он. Нет сомнений, что это он», – думала Русана, тяжело дыша полной грудью и не отрывая своих выразительных очей от возлюбленного.
         Но если девушка была просто изумлена и это быстро прошло, то Славий был так шокирован, что потерял не некоторое время дар речи.
         Различия между Росием, которого он знал, и этой прекрасной девушкой, которая теперь стояла перед ним, были настолько разительные, что в душе сироты закралось сомнение, которое было сильнее того мимолётного, что было у самой Русаны. Он не поверил, что она может быть его другом.
         Действительно, разница во внешности Русаны и Росия была очень велика, ведь тогда она была одета в зачарованный костюм, который создавал иллюзию того, что она юноша. Теперь же вместо нескладного мальчишеского тела у неё была стройная женская фигурка, появилась грудь, пусть и небольшая, быстро отросли волосы. Русана преобразилась: теперь она была женственна, изящна и обаятельна.
         Славий, конечно, знал, что она будет другой, но он не мог предположить, что настолько другой, не мог подумать, что под личиной Росия скрывается прекрасный анкалитский тюльпан.
         Единственная, но самая важная черта, по которой Славий узнал свою подругу – было её лицо, всё такое же миловидное с веснушками, которые оставались с ней даже зимой.
         – Славий! – наконец, воскликнула Русана и, плевав на все нормы этикета, побежала к возлюбленному и обязательно кинулась бы ему на шею, если бы её не остановил строгий взгляд диакона, отошедшего немного в сторону.
         Она остановилась в двух шагах от Славия и одарила его лучезарной улыбкой.
         – Ты чего, не узнаешь меня? – спросила она своим настоящим серебристым голосом, продолжая чарующе улыбаться.
         – Зд… Зд… Здравствуйте, – заикаясь проговорил Славий, все ещё не до конца поверив, что это она, и не узнав её голоса.
         – Ты опять за своё? – смеясь воскликнула девушка и, приблизившись, дотронулась ладонью до его груди. – Мне казалось, что мы всё это уже прошли в сыром лесу, где рыскали волки. Ау, Славий, это же я – Русана, твоя подруга, с которой ты провозился два дня в лесу, а затем три месяца вёл переписку. Почему ты на меня так реагируешь? Я считала, что ты будешь рад меня увидеть.
         – Прост… простите, я немного не в себе, – ответил Славий, потерев свой лоб, покрытый испариной.
         – Ну чего ты? – произнесла Русана уже обиженным тоном и изменившись в лице. – Хватит называть меня на «вы». У меня такое впечатление, что ты испугался меня. Ты? Испугался? Я не могу в это поверить. Человек, который бесстрашно сражался со стаей волков в лесу и доблестно кинулся на ужасную мавку, спасая меня от смерти, теперь вдруг испугался меня саму. Почему? Неужели мне вновь нужно надеть тот проклятый костюм, чтобы снова стать тебе другом, Славий? Я такая, какая я сейчас перед тобой. Я настоящая.
         Хоть слова девушки были горячи и убедительны, сирота по-прежнему находился в растерянности. Он молчал, а его взгляд устремился в пол.
         – Простите, сударь, я повела себя бестактно, – огорчённо проговорила княжна и, опустив глаза, отступила на шаг.
         Ей стало стыдно. Ослеплённая чувством, она не сразу осознала, что юноша, видевший в ней прежде лишь своего друга, может не отвечать ей взаимностью. Своё нескромное поведение она теперь расценивала как попытку навязаться и корила себя за это.
         Отвернувшись и отойдя немного в сторону, чтобы скрыть выступившие на глазах слёзы, Русана увидела перед собой диакона.
         Игорь был свидетелем непростой встречи и отлично понимал, что творилось сейчас в душах молодых людей. Он решил вмешаться.
         – Очень рад вас видеть, княжна! – поздоровался он c вежливым поклоном. – Прекрасно выглядите! Вы весьма преобразились с нашей последней встречи.
         – Здравствуйте, Игорь Станиславович, – произнесла девушка сдавленным голосом. – Похоже, даже слишком преобразилась… Ваш брат, великий князь Георгий, очень ждал вашего приезда.
         – Я поговорю с ним, как только он появится. А почему вы не танцуете?
         – Мне не хочется, и никто не приглашает.
         – Я знаю одного молодого человека, который желает пригласить вас на танец, но он настолько стеснителен и пока не обучен светским манерам, что не в силах сделать это сам. Идёмте.
         Русана не успела ничего сказать, как Игорь элегантно взял её под руку и подвёл к Славию.
         – Ваша дама, сударь, – обратился он к сироте, – которую вы заранее пригласили на вальс. Право, это невежливо, что вы сами не подошли к ней первым.
         Славий удивлённо посмотрел на Игоря, а затем перевёл свой взгляд на огорчённое лицо Русаны, заметив слёзы на её глазах. Эти слёзы уже однажды растопили его холодность и теперь они снова магически подействовали на него.
         – Благодарю, сударь, – наконец, смело проговорил сирота, словно очнувшись от долгого раздумья.
         Раскланявшись с Игорем, Славий взял дрожащую руку Русаны, казалось, узнавая эту знакомую дрожь.
         В это время закончилась недолгая пауза, и распорядитель объявил, что следующим танцем будет вальс.
         Не проронив ни слова, Славий и Русана вышли в зал и заняли своё место среди других пар.
         Заиграла музыка и все закружились в танце.
         Наши молодые люди двигались сначала немного неумело и воздержано, не попадая в такт музыки, но затем их танец становился всё быстрее и смелее. Славий был неуклюж, поскольку он не знал ни одного бального танца, но его гибкая партнёрша быстро на ходу обучала его всем движениям.
         – Прости, – с сожалением произнёс Славий, приноровившись к танцу.
         – За что? – спросила Русана, к которой постепенно возвращалось прежнее настроение, но теперь она старалась вести себя скромнее.
         – За то, что обидел тебя. Ты была так рада увидеть меня, а я повёл себя не по-дружески.
         – Пустяки, я не могу на тебя обижаться. Значит, мы по-прежнему друзья?
         – Да, как и прежде.
         – Я очень этому рада.
         – И я тоже.
         Время шло, один танец заканчивался, а после перерыва начинался следующий. Играла другая музыка, менялись танцующие пары, кавалеры приглашали на танцы новых дам, и только Славий и Русана продолжали танцевать только друг с другом, нарушая бальный этикет, в котором считалось неприличным танцевать с одной дамой более трёх раз. Юноша просто не знал о существовании этого правила, а девушка намеренно о нём не упоминала, не желая ни с кем делиться своим кавалером.
         Во время антракта, более длительного, чем обычный перерыв между танцами, часть гостей удалились в гостиные, а Русана и Славий, находясь в приподнятом настроении, вернулись к одному из столиков, оказавшись среди немногих, кто оставался в зале.
         – Давно я так не танцевала! – воскликнула Русана в восхищении, когда они вдвоём присели на стулья. – У тебя всё отлично получается!
         – Признайся, ты просто успокаиваешь меня? – произнёс Славий, улыбаясь. – Мне кажется, что я отдавил тебе обе ноги. Кстати, как твоя рана? – добавил он уже более серьезным тоном.
         – Уже давно зажила, ведь диакон сразу помог лечебной магией, но отметины от зубов остались, – ответила княжна и аккуратно приподняв нижний край платья, показала свои ножки, обутые в синие туфли, и на левой ступне у неё были чётко видны шрамы от волчьих клыков. – А как твои царапины и укусы? Я прямо как сейчас вижу, как этот огромный волк впился тебе в руку.
         – Тоже остались шрамы, – ответил сирота и, сняв перчатки, показал правое запястье, на котором по-прежнему был застёгнут окомир, спасший его от увечий. – Правда, здесь одной лечебной магией не обошлось, пришлось полечиться неделю у монастырского лекаря. Тот волк, который в меня вцепился, был вожаком, одурманенным какой-то нечистью.
         – Бедный… – с искренним сочувствием проговорила Русана. – Тебе, наверное, было очень больно?
         – Нет, просто неприятно, – ответил Славий, польщённый заботой. – Я больше беспокоился о тебе, ведь ты так хромала, даже после магии диакона.
         – Ты такой хороший! – произнесла девушка, пристально глядя на своего кавалера, и взяла его за руку, впервые за этот вечер дотронувшись до него без перчатки.
         – Что же во мне хорошего?
         – У тебя доброе и храброе сердце. Ты спас меня от смерти и от вечных оков, и я об этом никогда не забуду.
         – А я никогда не забуду, как ты смело бросилась на мавку. Не каждая девушка способна на такое… да что там, не каждый мужчина осмелится бросить вызов русалке. Мне повезло, что ты оказалась девушкой, и она не смогла тебя заколдовать. Я помню её удивлённое вытянутое лицо, когда чары не сработали.
         Славий изобразил недоумевающее лицо мавки и рассмеялся вместе с Русаной.
         – Сейчас нам весело вспоминать об этом, – сказала девушка, – а ведь тогда было очень страшно. Меня до сих пор бросает в дрожь от одной мысли об её спине. В такие моменты я начитаю верить в одну старую байку о том, что платья с вырезом на спине придумали для того, чтобы обнаруживать ведьм.
         – Кстати, Русана, я всё хочу спросить, почему у тебя так быстро отросли волосы? Тут не обошлось без колдовства?
         – Ну, почти... Один из придворных чародеев-цирюльников дал мне одно волшебное снадобье для ускорения роста волос. Как видишь, оно работает. Ведь так мне больше идёт, правда?
         – Спрашиваешь ещё, ты отлично выглядишь!
         – Льстец… – произнесла девушка и покраснела. – Ты тоже просто неотразим в этом наряде! Правда, мне больше по душе образ того юноши, что вырвал меня из лап похитителей, а сейчас ты просто как принц. Видишь, как на тебя заглядываются дочери князей.
         – Шутишь? Какой из меня принц? – спросил сирота, смеясь.
         – Эх, если бы это было правдой, то мы бы… – с уст Русаны едва не сорвались слова о свадьбе, одно из многочисленных мечтаний влюблённой девушки, но тут же она вспомнила, что пока они просто друзья, хотя практически уже переступили черту обычной дружбы, но пока открыто не признавались в этом.
         – Что «то мы бы»? – переспросил Славий, желая услышать остаток фразы.
         – То мы бы с тобой не танцевали сегодня на этом балу, – ловко выкрутилась Русана, – ведь принц вряд ли случайно оказался бы на постоялом дворе и спас меня. Честно признаюсь, если бы ты был незнакомым мне принцем, то я бы тебя презирала, как других.
         – Тогда хорошо, что я не принц, – с улыбкой произнёс Славий.
         – Да, хорошо, – подтвердила Русана, хотя в глубине души она желала, чтобы её возлюбленный вдруг оказался принцем или князем, ведь тогда в их дальнейших отношениях всё могло быть намного проще.
         Русана глубоко задумалась, вспомнив о своих родителях и том, кем она является, и на её лице поселилась печаль, но в это время появился распорядитель и громко объявил о том, что антракт окончен, выведя девушку из раздумий.
         – Сударыня, разрешите пригласить вас на танец, – удивительно элегантно обратился к ней Славий, поднявшись с места и подав ей руку.
         Он заметил промелькнувшее облачко на лице подруги и решил его быстро разогнать.
         – Я согласна, сударь, – произнесла Русана и с улыбкой подала ладонь своему кавалеру. Глаза её вновь загорелись огнём и вернулось приподнятое настроение.
         Все гости возвратились в зал и началось предпоследние отделение бала.
         Оставшееся время танцев для двух людей, чьи сердца бьются в унисон, прошло так же незаметно, как пролетают любые минуты счастья.
         Бал был окончен, и гости дворца стали перемещаться на ужин в другой зал, не менее роскошный, чем этот, и присаживаться за длинным праздничным столом, на котором, казалось, были собраны блюда и вина всех сортов и названий. Тронное место во главе стола, где должен был сидеть царь, почему-то пустовало.
         – Может, тихо убежим отсюда? – спросил Славий на ушко свою подругу. – Прогуляемся на улице и посмотрим на настоящий праздник.
         – Да, пошли, – ответила Русана, обрадовавшись тому, что во время прогулки они смогут, наконец, остаться наедине.
         Взявшись за руки и одаривая друг друга улыбками и трогательными взглядами, они перешли в переднюю дворца, где взяли свои верхние вещи: Славий – пальто, а Русана – тонкую короткую дамскую шубку, и переодела бальные туфли на зимние сапожки.
         – Тебе не холодно? – с заботой спросил Славий, когда они спускались по лестнице.
         – Я же северянка, – ответила Русана, ласково посмотрев на возлюбленного. – Здешние морозы в Борейграде зовутся потеплением. Но если я всё-таки замёрзну, ведь найдётся тот, кто меня согреет? – добавила она с лукавой улыбкой, с глазу на глаз почувствовав себя более раскрепощённой.
         – Конечно, – закивал сирота, выходя с ней под руку на чистую от снега каменную дорожку, которая вела в сторону парка и площади.
         – Правда?
         – Да, он большой, добрый, лохматый, и его зовут Ратмир, – пошутил Славий.
         – О, да! – воскликнула девушка, вновь одаривая сироту нежным взглядом. – Жаль, что ему пришлось остаться во дворце великого князя. Он очень обаятельный пёс, почти как его хозяин.
         – Но им вместе взятым ещё расти и расти до обаяния прелестной новой хозяйки, – выдал комплимент Славий, тоже почувствовав себя раскованным.
         – Ох, какой же вы льстец! – игриво проговорила Русана и вновь покраснела.
         – Временами бываю, особенно в обществе красивых девушек.
         – Неужели? И часто ты бывал в таком обществе?
         – Дайте-ка подумать, – проговорил Славий, демонстративно остановившись и подняв в раздумье глаза к звёздам. – Вспомнил! Один раз! Да, я был в таком обществе всего один раз и увидел там ту, которая на некоторое время лишила меня дара речи и навсегда душевного покоя. Правда, – добавил он, продолжая путь, – я встречал её раньше в одном тёмном дремучем лесу, но тогда я считал её юношей, испытывая к которому непонятную симпатию, я решил, что схожу с ума. Ты не думаешь, что ей следовало рассказать мне всё сразу?
         – Ну, она боялась, что ты испугаешься, узнав её настоящую, как ты сегодня и испугался, увидев меня, Славий. Ведь я права?
         – Я просто не ожидал, что ты окажешься такой, что превзойдёшь все ожидания, – сказал Славий, переходя с игривого тона на серьёзный.
         – Ты мне льстишь, Славий, я самая обычная. Убери эту причёску, это платье и эти украшения, и ты увидишь перед собой простую девушку.
         – Именно этим ты мне и нравишься, – прошептал Славий.
         – Поэтому прошу тебя, – продолжала Русана, не услышав его слов. – Не нужно меня бояться, меня нужно… – она едва не произнесла слово «любить», но затем вновь передумала, решив, что нужный момент ещё не наступил. – Нужно проводить меня до площади, – закончила она.
         Конечно, подобные недомолвки и замены фраз не уходили от внимания Славия, и он прекрасно понимал, что она хотела ему сказать, но тоже осознавал, что, видимо, момент ещё не наступил.
         – Ты бывала раньше на народных гуляниях? – спросил Славий, когда они приближались к Белой площади и оттуда всё громче доносилась музыка и крики веселящихся людей.
         – Нет, никогда, – ответила Русана и завертела головой.
         – Тогда побежали скорее, я тебе всё покажу, – с улыбкой произнёс сирота и, не отпуская руку девушки, побежал вперёд.
         – Славий, подожди, я же в платье, – проговорила девушка, запинаясь и едва не свалившись.
         – Прости, я совсем забыл про это, – извинился Славий, остановившись. – Знаешь, у меня есть идея. Давай, прыгай мне на спину.
         – Что? – воскликнула Русана со звонким смехом. – Ты шутишь?
         – Я серьёзно! – настаивал сирота, присев и подставляя ей спину. – Давай, тебе никогда такого не ощутить на всех этих нудных дворцовых встречах.
         – Хорошо, – кивнула княжна и с криком запрыгнула сироте на спину, обхватив его руками за грудь и оказавшись губами у его уха. – Как мило, – добавила она шепотом.
         Поскольку Славий был сейчас в роли коня, то девушке пришлось сесть на него как в мужском седле, задрав платье до колен, обнажив сапожки и тёплые гетры на своих стройных ногах.
         – Да ты просто пушинка, всего три пуда веса, – проговорил Славий и, придерживая Русану за ноги, поднялся почти во весь свой рост.
         – Ой, у меня сейчас закружится голова, – шутливым тоном проговорила княжна.
         – Да брось! Не такой уж я высокий. Всего-то девять вершков. А какой у тебя рост?
         – Два аршина пять вершков, – с улыбкой прошептала ему на ухо девушка. – Ты же знаешь, что я маленькая.
         – Ты не маленькая, ты – прекрасная! Эх, прокачу! – воскликнул Славий и побежал со своей наездницей вперёд.
         Заливаясь смехом, они пронеслись мимо карауливших у ворот гвардейцев, которые с недоумением посмотрели на эту парочку хорошо одетых дворян, ведущих себя как простые люди на празднике.
         Оказавшись на покрытой утоптанным снегом площади, Славий и Русана присоединились к общему веселью, где горожане водили хороводы с сельскими жителями, одетыми в красочные национальные костюмы, участвовали в играх, юморили, пели песни и плясали под заводную музыку. Те, кто проголодался после плясок, подкреплялись сладостями, фруктами и напитками, которые бесплатно раздавались всем желающим в ярмарочных палатках.
         Русана была счастлива, когда оказалась среди стольких весёлых людей, держалась за руки с возлюбленным и водила хороводы, не обращая внимания на своё платье. Теперь уже Славий мог её обучить кое-чему, но девушка, просто обожавшая танцы, сама прекрасно справлялась и быстро всё подхватывала, повторяя движения с характерной для подобных женских танцев плавностью, величавостью и лёгким кокетством. Казалось, будто бы она родилась не в императорском дворце, а в какой-нибудь лукоморской деревне, вроде Лели.
         Славий восхищался своей подругой, но и сам старался быть не промах и, сняв на время пальто, учувствовал в присядке вместе с деревенскими мужиками и городскими рабочими, а затем, вернувшись к Русане, снова закружился с ней в хороводе.
         В народе их парочка вызывала умиление. Никогда ещё простым людям не доводилось видеть, чтобы кто-то участвовал в народных танцах во фраке и вечернем платье.
         – Глядите, ну прямо царевич с царевной пожаловали к простому люду, – прокомментировал один из деревенских мужиков, смеясь и хлопая в ладоши в такт мелодии.
         – Ты довольна? – спросил сирота свою подругу, когда хоровод окончился и они отошли в сторону, чтобы отдохнуть.
         – Славий, я никогда в жизни так не веселилась! – в восхищении воскликнула Русана. – Как же здесь хорошо! Почему же я раньше никогда не могла вот так вот выйти и попраздновать с людьми?
         – Ты проголодалась? – спросил Славий, не отвечая на риторический вопрос княжны.
         – Да, – закивала девушка.
         – Тогда идём за мной, – сказал сирота и, взяв её за руку, повёл в другую часть площади, где у дворца городской управы стояли ярмарочные лавки.
         Славий и Русана, теперь ещё более весёлые и счастливые после плясок и хороводов, чем после бала, наелись горячих блинов с вареньем и запили всё горячим водомирским квасом.
         Приближалась полночь, вместе с которой наступало Новолетие. Все присутствующие готовились с восторгом встретить это событие.
         Наши молодые люди сначала собирались вернуться во дворец, пока их там не хватились, но потом сироте пришла другая идея. Он вновь взял девушку за руку и повёл за собой.
         – Куда мы идём? – спросила Русана, заинтригованная поведением друга.
         – Это сюрприз, – ответил Славий, продолжая шагать вперёд.
         Проскользнув мимо охраны, они зашли через один из служебных входов во дворец городской управы и, пройдя по рабочим помещениям, вскоре оказались на какой-то тёмной винтовой лестнице и стали почти ощупью долго подниматься по её ступенькам.
         – Где мы? Знаешь, если нас здесь поймают, то нам явно не поздоровится, – сказала Русана и засмеялась, когда лестница внезапно окончилась и темнота стала расступаться.
         – Тссс, – произнёс Славий, приложив палец к губам. – Закрой глаза.
         Русана повиновалась и почувствовала, как он с нежностью взял её за плечи и повёл вперёд. Вскоре она ощутила на своём лице дуновение холодного северного ветра и щекочущие снежинки.
         – Можешь открывать, – прошептал юноша, отпуская девушку.
         Русана, улыбаясь, медленно открыла глаза и у неё перехватило дыхание. Они оказались на балконе у самой вершины живописной часовой башни Градимира, откуда с высоты открывался потрясающий вид на заполненную людьми площадь, окружающие её заснеженные парки и крыши дворцов, вместе с уходящими к горизонту волшебными огнями мириад зданий огромного города, на который с небес хлопьями посыпался снег.
         – Как прекрасно! – воскликнула в изумлении девушка, взявшись за перила и оглядев всё вокруг. – Отсюда всё видно, как на ладони!
         Русана простояла так несколько минут восхищаясь видом ночного города и тихо падающего снега, а затем, повернув голову к Славию, она заметила, что его вовсе не интересуют пейзажи, а он пылающим нежным взором смотрит на неё и улыбается. Она задрожала от волнения и ответила таким же ласковым взглядом и улыбкой.
         – Уже скоро наступит Новолетие, – наконец, произнёс Славий с небольшой волнительной дрожью в голосе, – а у нас на этот праздник принято дарить подарки людям, которые нам дороги. У меня не было денег на хороший подарок, поэтому я сделал его сам, пока был в монастыре. Возьми его.
         Договорив, Славий достал из кармана овальный серебряный медальон с цепочкой и подал его девушке.
         – Ты сам сделал его? Для меня? – проговорила Русана, растаяв от счастья.
         – Да, на уроке по изменению металлов магией, мне удалось превратить пару камней в серебро, и я решил, что неплохо было бы смастерить что-нибудь из них для тебя. Я обратился к одному из преподавателей, бывшему ювелиру, он немного обучил меня премудростям своего дела, а затем я, после нескольких попыток, сделал этот медальон. Он, конечно, не такой красивый, какие создают мастера, но я старался как мог…
         – Славий, это восхитительный подарок! – воскликнула Русана и из глаз у неё полились слёзы радости. – Спасибо! Это лучший подарок из всех!
         Она взяла медальон, приложила его к груди, а затем застегнула цепочку у себя на шее.
         – Этой ночью должны исполнятся все мечты, Русана, – нежно проговорил Славий.
         В эту секунду неожиданно раздался удар колокола и всё вокруг задрожало – куранты часовой башни, над которыми они стояли, стали отбивать полночь.
         Русана и Славий поняли, что настал тот самый момент. Взявшись за руки они отрыто смотрели друг другу в глаза, пока часы отбивали двенадцать ударов.
         Когда затих двенадцатый удар, Славий, наконец, произнёс:
         – Я люблю тебя!
         – А я тебя! – ответила девушка и, обхватив возлюбленного за шею, она прикоснулась губами к его губам.
         С вожделением прильнув друг в другу, они слились в страстном поцелуе, первом поцелуе любви.
         А в это время внизу раздался гром ударивших холостыми залпами пушек, а небо озарилось тысячами разноцветных огней – волшебным праздничным фейерверком.
         Наступило новое 1417 лето.

Изменено 13 ноября, 2016 пользователем DiKIskander

DiKIskander · 27 октября, 2016

Глава XI: Разговор во время бала

Спойлер

Оставим на время наших возлюбленных и вернёмся в Танцевальный зал Властимирского дворца к тому моменту, когда они только закружились в вальсе.
          Игорь по-прежнему стоял в стороне у одного из столиков и с умилением наблюдал за танцем нашей пары. Он был один, поскольку гости избегали встречи с ним, предпочитая обходить стороной или просто не замечая.
          В чём были причина такого поведения? В этом обществе, безусловно, все знали Игоря, как брата-близнеца великого князя Георгия, но относились к нему с пренебрежением, а некоторые считали его безумцем из-за того, что он отказался от своего права на княжеский титул и лишился места в очереди наследования на царский трон, став обычным диаконом. Хотя в те далёкие лета это ещё не создавало кривотолков, а даже вызывало одобрение, поскольку заменой Игорю был равноценный Георгий. Так избегался конфликт между братьями, а династия ничего не теряла, имея ещё много живых родственников. Но прошло почти двадцать лет, многие Святославичи умерли, а три лета назад произошла страшная трагедия – упав с лошади, погиб царевич Родомир, единственный сын царя Дмитрия и наследник трона.
          Если бы Игорь не отказался от всего, то по праву старшего (он родился на несколько минут раньше Георгия и по закону о престолонаследии считался старшим из братьев) племянника царя, стал бы первым в очереди наследования на лукоморский трон. Теперь же первым был Георгий, а вторым Валерий Велеславский, тоже племянник царя, только по линии младшей сестры.
          Игорь так увлёкся своим наблюдением, что не заметил, как к нему подошел его родной брат.
          Братья-близнецы были похожи друг на друга, как две капли воды, только один был гладко выбрит, подстрижен под военный манер и одет в дорогой вышитый золотом маршальский мундир, а другой небрит, длинноволос, и на нём была неподходящая для этого места монашеская роба. Они были одинаковые и в то же время очень разные.
          – Здравствуй, Игорь! – поприветствовал Георгий с улыбкой и протянул руку.
          – Здравствуй, Георгий! – произнёс диакон, отвечая на рукопожатие.
          – Рад, что ты изменил своим привычкам и, наконец, пришел на светский праздник. Скажи мне, когда мы в последний раз встречали вместе Новолетие? Я уже и не припомню вовсе.
          – Меня бы не было здесь и в этот раз, и я не смущал бы своим видом гостей, если бы не должен был привести сюда своего подопечного.
          – Хм, так это и есть тот самый юноша, о котором ты рассказывал, Игорь? – спросил Георгии, указав на танцующего с Русаной Славия.
          – Да, брат, – кивнул Игорь, вновь переведя взор к нашей паре. – Его зовут Славий.
          – Они хорошо смотрятся вместе, – с задумчивостью произнёс Георгий. – Даже не скажешь, что это безродный сирота и великая княжна. Знаешь, кого они напоминают?
          – Нет, – ответил Игорь и нахмурился, по его лицу было видно, что ответ был «да».
          – Ты видишь в этой паре себя и Татьяну, – произнёс Георгий и в его голосе послышался упрёк. – Уверен, что ты не забыл, как двадцать лет назад в этом же самом зале, вот так же, как эти двое, юный сын великого князя Станислава, смущаясь и краснея, танцевал с красивой, но низкородной девчонкой, дочерью незнатного дружинника. Ты видишь в них себя и Татьяну, поэтому ты и помогаешь им. Но, к сожалению, как и у вас, у этой пары нет будущего, ибо она никогда не опустится до его уровня, а он никогда не сможет прыгнуть так высоко, чтобы быть достойным её руки.
          Игорь молчал, с задумчивостью слушая тяжёлую речь брата, но лишь последнее слова вывели его из равновесия, и он высказался:
          – Да, брат, ты прав, я вижу в этой молодой паре самого себя и мою несчастную Татьяну. Я потерял свою любовь, потому что был нерешителен, боялся гнева нашего отца, упокой Светомир его душу. Но теперь я другой: я буду действовать, чтобы сделать их счастливыми.
          – Глупо, Игорь, ты не сможешь повлиять на императора, – произнёс Георгий шепотом, неодобрительно завертев головой. – Мы и так сильно рискуем, оставляя здесь его дочь и выставляя её напоказ на этом балу, словно насмехаясь, пока шпионы империи рыщут в её поисках по всему свету. Я уступил твоей просьбе оставить её в Ильяграде, пока не придёт ответ от императрицы Веты, но я не могу допустить, чтобы дочь такого влиятельного человека под моим носом связывала себя романтическими узами с каким-то оборванцем.
          – Это их дело, брат, – проговорил Игорь с ноткой гнева. – Эта девушка в будущем станет императрицей Севера. Как ты думаешь, она будет относиться к тебе, как к царю Лукоморья, ибо ты им рано или поздно станешь, если ты сейчас разрушишь её счастье?
          Услышав этот весомый довод, Георгий был уязвлён и уступил.
          – Ладно, пусть они воркуют, мне плевать! Но если мне придёт хоть одна весточка о том, что император знает, где его дочь, то я незамедлительно отправлю её в Борейград, а ты делай что пожелаешь со своим беспризорником.
          – Он не беспризорник, он – мой ученик. И я знаю, как ему помочь стать равным для неё.
          – И как же? – с насмешкой спросил Георгий.
          – Я усыновлю его, – уверенно произнёс Игорь. – Как диакон я не имею права быть женатым и иметь родных детей, но, как оказалось, устав ордена разрешает диакону усыновлять послушников.
          – Что?! – воскликнул Георгий, широко открыв глаза, но потом вновь понизил голос, поскольку на их разговор стали обращать внимание окружающие. – Ты в своём уме? Кто тебя на это надоумил?
          – Архидиакон Валимар, он предложил мне это и разъяснил всё по уставу ордена. Когда Славий официально будет мною усыновлён, то получит нашу фамилию и право на титул великого князя… твой титул. Когда ты станешь царём, надеюсь, это произойдёт нескоро, ибо я желаю долгих лет жизни нашему дяде, то Славий станет великим князем и сможет, как твой законный племянник, просить руки Русаны у императора Нордгарда. Главное, чтобы её не выдали замуж до этого времени.
          Георгий остолбенел от негодования.
          – Ты сошел с ума, брат? – проговорил он как можно тише. – Давать нашу царскую фамилию какому-то безродному мальчишке…
          – Ты сам говорил, что наша династия на грани вымирания. Ты женат, но пока лишен радости отцовства, а я никогда не буду иметь родных детей. Его величество уже немолод, а у тебя нет сыновей, поэтому случись что-нибудь с тобой, то… Неужели ты хочешь, чтобы в таком случае на трон наших предков сел какой-нибудь проходимец? Нет, уж лучшим вариантом будет безродный мальчишка, но с чистым благородным сердцем, чем…
          – Ты уже потерял право решать что-либо в государстве, когда отрёкся от всего из-за смерти своей девки! Его величество не одобрит твоих грандиозных планов.
          – Не смей так говорить о Татьяне! – вспылил Игорь, но затем снова понизил голос. – Я уговорю дядю, вот увидишь.
          Георгий недовольно сжал губы и покачал головой.
          – Ладно, пусть будет по-твоему, – произнёс он вновь шепотом. – Только действуй быстрее, потому что его величеству становится всё хуже. Думаю, что в ближайшие месяцы его не станет. Сегодня я был у его постели и говорил с ним о планах на следующее лето. Мне кажется, что он скоро объявит меня царём. Если я сяду на трон, то никогда не позволю тебе ввести в семью кого попало. Я тебя предупредил, потому что ты мой брат и всегда им останешься, но престиж династии для меня дороже всего. Поэтому, не обижайся.
          – Я понял, Георгий, – кивнул Игорь, и братья с тяжелым сердцем разошлись в разные стороны.
          Гости продолжали прибывать. Вместе с молодой супругой в зале появился двоюродный брат Игоря и Георгия, Валерий Данилович Велеславсий, великий князь Антский. Это был полноватый мужчина тридцати лет с большим носом и хомячьими щеками. Одет он был в дорогой фрак заокеанского покроя, который он предпочитал носить, прожив несколько лет в Атлантиде. Там он женился на дочери одного из герцогов Салистийского королевства.
          – Здравствуй, Георгий! – поприветствовал Валерий с добродушной улыбкой, оставив жену с другими дамами. – Что-то ты мрачен. Что-нибудь худое произошло?
          – Здравствуй, Валерий! – ответил Георгий, пожимая руку одному из двух людей равных ему в государстве. – Не обращай внимания, просто я недавно был у его величества. Ему нездоровится, поэтому перед народом сегодня никто не выступит.
          – Снова приступ лихорадки? – с беспокойством проговорил Валерий. – Какая неприятность к Новолетию. Надеюсь, чародеи в ближайшее время найдут лекарство и его величество поправится. Это болезнь не может длиться вечно.
          – Я тоже так думаю, – с задумчивостью произнёс Георгий, ища глазами кого-то среди гостей.
          Наступила недолгая пауза, во время которой прибывшие гости подходили к великим князьям, чтобы их поприветствовать.
          – Валерий, ты не видел господина канцлера? – спросил Георгий спустя пару минут. – Он сегодня приедет?
          – Так вот же он идёт, – ответил Велеславский и указал на лысого мужчину пятидесяти лет, одетого в дорожный чёрный сюртук вместо праздничного фрака.
          Постукивая тросточкой по блестящему полу, он вошел горделивой походкой в зал и с хитрым оскалом оглядел всех присутствующих. Его появление заставило притихнуть всех, кто находился рядом. Они лишь молча преклоняли перед ним головы.
          Это был Пётр Алексеевич Белояр, великий князь Венетский, государственный канцлер и министр иностранных дел, а также лучший друг царя и его правая рука. Он был вторым лицом в государстве, поэтому даже равные ему по титулу племянники царя предпочитали обращаться к нему на «вы». Этого необыкновенного противоречивого человека, в котором уживались несовместимые качества, боялись и уважали во всём Лукоморье.
          – Что это, всего лишь великие князья? – произнёс он шутливым тоном, подходя к Георгию и Валерию и отмахиваясь от них ладонью, словно от зачумлённых. – Разве это не царский бал? Я только с дороги и желаю видеть его величество Дмитрия Александровича. Где он?
          – Добрый вечер, Пётр Алексеевич! – поприветствовал Георгий, привыкший к столь фамильярному поведению канцлера. – Его величеству нездоровится, поэтому вы сможете увидится с ним завтра.
          – Очень жаль, – сказал канцлер, покачав головой, – ведь у меня важные известия для него. Впрочем, сегодня ведь праздник, так что никаких дел не должно быть. О наболевшем подумаем в скором времени.
          Пётр Алексеевич взял с разноса у проходящего мимо лакея бокал с игристым салистийским вином и, сделав глоток, внимательно оглядел танцующих.
          Вдруг его надменный взгляд остановился на одной паре: Славие и Русане, которые, казалось, особенно выделялись среди остальных. Несколько минут он пристально в них вглядывался, погруженный в свои мысли, а затем, вежливо взяв за локоть великого князя Георгия, он отвёл его в сторону и спросил, указав на Русану:
          – Что это за анкалитский тюльпан расцвёл в этом дворце, князь? Я её впервые вижу в свете.
          – Наша дальняя родственница, – с небольшой заминкой ответил Георгий.
          – Что вы говорите? – с наигранным удивлением произнёс канцлер. – А я и не знал, что у царской династии есть ещё живые дальние родственники. Знаете, князь, – добавил он, понизив голос, – я был бы был осторожнее, если бы у меня на балу танцевала барышня с милым личиком помолодевшей императрицы Веты. Надеюсь, мы поняли друг друга?
          – Да, канцлер, – ответил Георгий, нервно закусив губу.
          – Ладно, а что это за молодой человек танцует с вашей якобы «родственницей»? Он мне тоже кажется знакомым.
          – Вряд ли вы его знаете, Пётр Алексеевич. Его зовут Славий. Он безродный сирота, чародей-послушник в монастыре диаконов, которого взял под покровительство мой брат.
          – Игорь? Очень любопытно. Что он нашел в этом молодом человеке?
          – Знаете, он всё никак не может забыть Татьяну… Вряд ли вы помните дочь Михаила Груданова, она служила в отряде «Тень» и погибла в схватке с волколаками в Басайской битве.
          – Как же, помню! – воскликнул канцлер. – Боевая была девушка и к тому же красавица. Но какая связь между ней и этим юношей?
          – Мой брат видит в этой паре себя и Татьяну, – сказал Георгий, указывая на Славия и Русану. – Они так же, как небо и земля, далеки друг от друга по происхождению. Запомните мои слова, их любовь окончится горем, как это случилось с Игорем. Я надеюсь, – добавил он шепотом, – вы никому не скажете о том, что увидели здесь дочь императора?
          – За кого меня держите, князь? – возмутился канцлер, бросив на Георгия недоумевающий взгляд. – Разве я враг своему государству? Правда, вам придётся объяснить мне, что при нашем дворе делает девушка, которую ищут по всему миру. Как главный дипломат, я должен был знать об этом раньше других. Её присутствие здесь может сыграть нам на руку в грядущих политических событиях или же погубить. Исход зависит от того, как преподнести всё императору. Нам бы не помешал такой союзник.
          – Союзничество с империей, канцлер? – спросил Георгий с удивлением. – От вас ли я это слышу? Разве не вы всегда утверждали, что потомки предателя Даяна, самовольно занявшего трон Велимиров, не достойны зваться императорами?
          – В нынешней ситуации, что сложилась на Гиперборее, – серьёзным тоном проговорил Пётр Алексеевич, – нам понадобятся любые союзники, а империя очень сильна.
          – Неужели всё так плохо? Вы приехали с дурными вестями? – озадаченно произнёс Георгий.
          – Да, друг мой, вести не самые лучшие, – ответил канцлер, понизив голос. – Два дня назад в Берзитском царстве произошла битва, в которой царь Воислав потерпел разгромное поражение и попал в плен, а цесаревич Бореслав окончательно завладел государством и скоро, казнив своего брата, займёт его трон.
          – Что?! – воскликнул Георгий, выпучив глаза. – Не может быть! Я неделю назад получил письмо от князя Беримирского, в котором он сообщал, что под знамёнами царя Воислава скопилась сильная армия, которая скоро выбьет мятежников из Акамира. Как они могли проиграть?
          – Бореславу помогли атлантийцы, – сообщил Пётр Алексеевич, заговорив шепотом. – Теперь ты понимаешь, кто стоял за этой гражданской войной? На политической арене всё складывается не в нашу пользу. Велетский царь Всеволод уже против нас, поморянский Меркул уже давно желает присвоить нашу Алатырьскую горную долину, вместе со всеми природными богатствами, цари Тиверии и Вантитии отдаляются от нас с каждым днём, а теперь ещё Бореслав сядет на трон в Акамире. Мы сильны, но теряем союзников. Это очень плохо.
          – Значит, скоро быть войне? Мы к ней готовы.
          – Тише, князь, вы же не хотите испортить людям праздник. Я вам скажу слова, которые недостойны меня, как дипломата: война рано или поздно разразится, так было всегда и так будет всегда. Наши враги пытались раздавить нас и раньше, но тогда мы были единой империей под властью Велимиров, а после её краха мы, гиперборейцы, только и можем грызться друг с другом, как стая голодный собак. Войны будут продолжаться, но я, как дипломат, обязан предотвратить ненужные для Лукоморья конфликты. Поэтому, обсудив обстановку с его величеством, возможно, я через пару дней отправлюсь с посольством в восточные царства. А эта девушка, – он указал на Русану, – могла бы сделать из Нордгарда Рыжего нашего союзника. У них всё серьёзно с этим юношей?
          – О чём вы, канцлер? – спросил Георгий, изобразив удивление.
          – Бросьте свои виляния, князь! – с недовольством произнёс Пётр Алексеевич. – Вы же знаете, что я этого не люблю. У меня есть глаза и я вижу, как эти двое друг на друга смотрят. Поэтому повторюсь: у них уже всё серьёзно?
          – Девушка по уши влюблена в этого сироту-голодранца, а он… Впрочем, кого волнуют чувства такого низкородного человека.
          – Вижу, вы его недолюбливаете, князь. С чего бы это? Я не могу быть уверен, но у меня есть ощущение, что я знаю его отца. Мне нужно навести справки, прежде чем делать скоротечные выводы. Но уже просто отлично, что у него складываются отношения с дочкой Нордгарда.
          – Не понимаю вашей радости по этому поводу. Если император узнает обо всём, то мы испортим с ним отношения и ваш желанный союз никогда не состоится.
          – Просто, князь, вы не видите то, чего вижу я, – произнёс канцлер и, горделиво откланявшись, отправился в гостиные комнаты, где на диванах восседали те, кому был неинтересен бал.
          Георгий вернулся к супруге, которая оживлённо беседовала с четой Велеславских и ещё несколькими гостями. После разговора с Игорем, он был не в духе, хотя старался казаться весёлым.

Изменено 13 ноября, 2016 пользователем DiKIskander

DiKIskander · 29 октября, 2016

Глава XII: Предсказание

Спойлер

Когда все гости отправились на ужин, Георгий и Валерий встретили у парадной лестницы ожидавшего их Авдея Романова, пожилого царского камердинера.
          – Ваши высочества, – обратился он к ним, – его величество просит вас сейчас же явиться к нему.
          Без раздумий оставив всю свиту, Георгий и Валерий последовали за слугой царя и поднялись на четвёртый этаж дворца, где находились личные покои монарха. Камердинер провёл их в одну из спален, в которой великий князь уже был сегодня утром.
          Оказавшись в просторной комнате, освещённой лишь зачарованной лампой-ночником, великие князья увидели Игоря, который стоял на коленях у кровати и сжимал в ладонях дрожащую в приступе лихорадки руку царя, покрытую болезненными желтыми пятнами.
          Дмитрий Александрович лежал раздетый, откинувшись на подушки, и до пояса прикрытый одеялом. Грудь монарха вздымалась частым тяжёлым дыханием. Этот человек, когда-то обладавший богатырской внешностью, теперь был истощён и измучен неизлечимой болезнью, с которой не могли справиться даже самые именитые лекари-чародеи.
          Несмотря на болезнь, мужественное лицо царя оставалось подобно древнему изваянию, а прямой выразительный взгляд серых глаз и повелительный голос по-прежнему вызывали уважение у подданных и страх у врагов. Он был гладко выбрит, а длинные седые волоса причёсаны и собраны в хвост на затылке.
          – Подойдите ближе, – произнёс Дмитрий Александрович, увидев великих князей.
          Почтительно поклонившись, Георгий и Валерий приблизились к кровати.
          – Вот вы и снова все вместе, мои племянники, – начал говорить царь, чередуя слова со вздохами. – Сколько лет прошло с тех пор, как я видел вас, маленьких сорванцов, которые проказничали вместе с моим Родомиром. Казалось, что это было совсем недавно, но как быстро пролетели лета. Родомира не стало, а моё время прошло, я стар. Но вы ещё молоды, поэтому от вас зависит будущее нашего государства, а я уже скоро стану его прошлым.
          – Не говорите так, ваше величество! – воскликнул Игорь умоляющим голосом. – Вы разрываете нам сердца. Мы родились, когда вы уже носили на голове корону, поэтому мы не можем даже представить, чтобы царство жило без вас.
          – Придётся, ведь я не вечен. Георгий и Валерий, я пригласил вас к себе, чтобы сообщить две важные новости. Первая: я выслушал просьбу Игоря и даю своё добро на то, чтобы он усыновил сироту по имени Славий, введя его в нашу семью.
          – Но, ваше величество… – возмутился было Георгий, широко открыв в изумлении глаза.
          – Дослушай меня до конца, – сказал царь, повысив голос. – Вторая новость: мне осталось жить от силы месяц, не больше, поэтому через неделю я отрекусь от престола. Ты, Георгий, станешь царём, а титул великого князя Склавинского передашь Славию, как законному наследнику твоего брата. Вы все вместе поддержите в первое время юношу и обучите его всему, что должен знать великий князь.
          – Да, государь, – кивнул диакон.
          – Конечно, ваше величество, – подтвердил Валерий.
          – Ваше величество, – торжественно проговорил Георгий, задрожав от охватившего его волнения, – для меня великая честь принять вашу корону и понести бремя власти над нашим великим государством. Я не подведу!
          – Я никогда не сомневался в вас, племянники – произнёс Дмитрий Александрович с улыбкой, но потом заметил, что Георгий хочет добавить что-то ещё. – Говори же.
          – Ваше величество, прошу простить меня за то, что я осмеливаюсь осуждать ваше решение, но вы точно уверены в том, что хотите ввести постороннего в нашу семью? Извините, не мне напоминать вам, что наша династия, как одна из ветвей Велимиров, ведёт свою родословную от самого Ильи Великого, а каждый её член с рождения получает почётный титул – ильянида. Я бы ни разу не сомневался в вашей воле, если бы этот юноша был ильянидом, хотя бы из других ветвей, но брать человека с улицы…
          – У меня есть на то свои причины, – строго сказал царь, пристально взглянув на Георгия.
          – Я повинуюсь, ваше величество, – с покорностью проговорил великий князь и опустил голову под тяжелым взглядом государя.
          Но по нахмуренному лицу Георгия было видно, что он остался недоволен.
          – Что касается моего мнения, – высказался Валерий, – то если подобное усыновление допустимо законами, то не вижу причин противиться желанию Игоря.
          Царь одобрительно кивнул.
          – Авдей! – крикнул он, почувствовав, что приступ лихорадки, наконец, отступил.
          В комнату мгновенно вошел слуга.
          – Я вас слушаю, ваше величество, – сказал тот с поклоном.
          – Ты позвал Петра Алексеевича?
          – Да, ваше величество, он сказал, что сейчас поднимется.
          – Хорошо, тогда свяжи меня с архидиаконом Валимаром.
          Ещё раз поклонившись, камердинер снова вышел в дверь и через несколько минут вернулся, неся в руках закутанное в шелковое покрывало большое прямоугольное зеркало, высотой в человеческий рост. Он поставил его на специальную подставку, стоящую напротив кровати царя, и сорвал покрывало. Поверхность зеркала засверкала янтарной аурой с характерным гулким тихим магическим звоном.
          – Государь, это же… – шокировано произнёс Игорь, увидев это зеркало и поднявшись с колен.
          – Да, – подтвердил царь догадку диакона, – алатырьское зеркало дальновидения, изготовлено мастерами-чародеями диви по заказу архидиакона Валимара.
          – Ваше величество, – предупредил Игорь, – такое волшебное зеркало опасно держать без надзора опытного чародея. Во время его использования создаётся пространственно-временной коридор в искривлённой части Зазеркалья. Любой достаточно сильный колдун может перенастроить его в портал между мирами, откуда хлынут орды злых духов.
          – Архидиакон Валимар считает, что дивь смогли обезопасить свои зеркала от подобных инцидентов. Ещё он утверждает, что скоро наши чародеи смогут сами создавать подобные безопасные зеркала. Представь, как изменится мир, когда люди смогут общаться на огромных расстояниях при помощи таких вот зеркал. Как жаль, что я не доживу до этого времени.
          Отворилась дверь и в спальне появился уже знакомый нам канцлер Пётр Алексеевич Белояр. Отвесив поклон, он с улыбкой прошел мимо зеркала к кровати и поприветствовал царя в своей шутливой фамильярной манере:
          – Здравствуй, Дмитрий! Что с тобой, здоровье шалит? Это всё потому что бока отлёживаешь, пока подданные встречают Новолетие? Какой же это праздник без царя? Выпей лекарств и поднимайся!.. О, вижу все племянники в сборе. Приветствую, Игорь!
          – Здравствуйте, Пётр Алексеевич! – поздоровался диакон, пожимая руку канцлеру.
          – Ха-ха! – засмеялся царь, которому один весёлый вид старого друга приподнял настроение. – Ты же знаешь, Пётр, что от илтанской лихорадки нет лекарств.
          – Брось! – кинул канцлер и отмахнулся от государя. – Я тебе давно предлагал через Березань обратиться за помощью к биармиям. Говорят, у них такие лекарши, что они из гроба человека поднять могут, а больного излечить им не составит особого труда.
          – Пётр, мне кажется ты путаешь чудь с нечистью, которая поднимает мертвецов из могил. Что касается биармий, то ты не хуже меня знаешь, что они никогда не станут помогать человеку. Они помнят кто изгнал их за Рипейские горы, а нас с тобой они ненавидят за ту бойню, что мы устроили в Басайском лесу.
          – Знаю, – с досадой пробормотал канцлер, – но только они могут тебя излечить. Ладно, Дмитрий, зачем ты собрал нас здесь? Уверен, что не для того, чтобы поздравить с Новолетием.
          – Мы должны побеседовать с архидиаконом Валимаром. Он хочет кое-что рассказать нам. Кое-что очень важное по его мнению.
          – Всё готово, ваше величество, – доложил камердинер и отошел в сторону от зеркала, которое сверкнуло яркой магической аурой, ослепив на мгновение присутствующих в комнате, а когда лучи рассеялись, то в его волшебном отражении во весь рост показалась фигура архидиакона Валимара, стоящего в своем кабинете на фоне книжных полок и алхимического аппарата.
          – Доброго Новолетия, ваше величество и ваши высочества! – поприветствовал архидиакон, его бархатный голос эхом доносился из зеркала. – Я попросил вас собраться вместе, чтобы сообщить об одном открытии, что я сделал. Последние три месяца я перечитал не меньше двух сотен книг в библиотеке монастыря, пытаясь обнаружить разгадку одного феномена, но только сегодня я нашел то, что мне нужно. Ваше величество, вы помните предание о путешествии вашего предка царя Всеволода II-го в Макхоску?
          – Да, конечно помню – кивнул Дмитрий Алексадрович, – мой отец рассказывал нам с братом эту полумифическую историю, а ему мой дед. Это семейное придание передаётся из поколения в поколение.
          – И что же в этом придании?
          – Там рассказывается о том, как Всеволод посетил в Макхоске знаменитого Кими, гайяшконского жреца-предсказателя. Царь задал ему вопрос о том, как долго будут править его потомки в Лукоморье, а тот ответил, что больше тысячи лет. Всеволод щедро наградил жреца за хорошее пророчество.
          – Простите, государь, – с сожалением произнёс Валимар, – но я вынужден сообщить, что в вашей истории представлено неверное предсказание.
          – С чего ты так решил? – спросил царь, удивившись.
          – Потому что я нашел настоящее предсказание, записанное в старом фолианте Милорада Драгмирского, чародея-советника, который лично присутствовал при встрече Всеволода и предсказателя Кими. Вряд ли кто-либо из моих предшественников когда-либо интересовался этим текстом, считая его обыкновенными бреднями эльфийского шарлатана, как довольно часто называли Кими. Я бы скорее всего тоже пропустил его мимо своего внимания, если бы оно не оказалось тесно связано с тем, что я искал. На самом деле царь спрашивал гайяшконского жреца о том, как долго просуществует наше царство и при каких обстоятельствах оно рухнет. Тот ответил ему коротким пророчеством…
          – Хватит юлить, Валимар! – крикнул канцлер, не вытерпев. – Говорите прямо, что там в предсказании и почему это так важно, что в праздничную ночь мы должны его выслушивать.
          Архидиакон оставался невозмутим, даже несмотря на грубый тон великого князя. Он кивнул, взял в руки большую старую потрёпанную книгу в коричневом переплёте, открыл нужную страницу и стал читать на непонятном языке:
          – «Нителлюб инакмюкюбоу афюкюк, абюкон алднама ахалхюле, тёнтсилиреп имобю егап еегопа афюкоу ехкавк».
          – Вы издевайтесь, Валимар?! – воскликнул Пётр Алексеевич, округлив глаза. – Неужели вы думаете, что мы тут все понимаем язык древних макхоскийских эльфов?
          – Не горячитесь, канцлер. Я сам, к сожалению, не знаком с этим мёртвым языком. Но здесь в книге есть перевод, который сделал сам Милорад, но я не уверен, что он дословный. Предсказание звучит вот так: «Вестник смерти царств, зелёной силою владея, перелистнёт страницу жизни своей смерти апогея».
          – И что же означает это предсказание? – переспросил царь, нахмурившись.
          – Государь, у меня было несколько вариантов объяснения этого предсказания и первоначально я пришел выводу, что в нём идёт речь о мужчине или молодом человеке, обладающем магической силой чуди, который своим появлением ознаменует падение нашего государства. Логично предположить, что после прочтения предсказания мне следовало бы заняться поисками. Всё так и случилось бы, если бы я не наткнулся на предсказание, когда искал сведения об уже известном мне подобном человеке.
          – Неужели? – спросил царь, иронично улыбнувшись. – И кто же это?
          – Один из послушников нашего монастыря – сирота по имени Славий, которого я советовал и по-прежнему советую вам принять в свою семью.
          – Славий?! – воскликнул ошарашенный Игорь. – Нет! Этого не может быть.
          – Объясните, Валимар, на чём основано ваше предположение? – спросил канцлер. – С чего вы взяли, что в предсказании Кими, данном три века назад, говорится именно об этом юноше, а не о каком-либо другом?
          – Аура, – ответил архидиакон, щёлкнув пальцами и показав на пару секунд белое волшебное свечение вокруг своего тела. – У каждого живого существа есть магическая аура, которую принято обозначать по цвету, различимому только специальным заклинанием или волшебными окулярами. Аура у людей – белая, диви – желтая, нечисти – чёрная, чуди – зелёная. А у нашего Славия бело-зелёная аура, и он обладает магическими способностями, присущими для расы чудь. Это необъяснимый феномен, с которым никто никогда не сталкивался ранее.
          – Так вы хотите сказать, что он не человек?
          – Нет, он вполне обычный молодой человек, который почему-то необъяснимым образом обладает магической силой чуди.
          – А про какие конкретно способности идёт речь?
          – Быстрая обучаемость науке и магии, очень большой запас личной магической энергии и возможность подпитываться ею напрямую из Древа жизни, как это делали когда-то чудь. Именно поэтому он чувствует себя в лесу как дома. Ещё он может создавать сложные заклинания одной силой мысли.
          – А разве не все чародеи могут так делать заклинания? – спросил Валерий.
          – Объясните всё подробнее, – добавил канцлер.
          – Нет, это не так, – ответил архидиакон на вопрос Валерия. – Если желаете, то я проведу для вас краткий урок по чаротворению. Уровень мастерства чародея можно оценить по тому, как он творит заклинания. Чтобы вникнуть в это искусство нужно хотя бы немного понимать механику самого процесса: во время произнесения любого заклинания происходит энергетическая связь с Зазеркальем, откуда чародей при помощи своей силы переносит магию в наш мир, а зачарованные предметы устанавливают постоянную связь и бесконечно получают энергию, пока не будут уничтожены. У любого заклинания есть три уровня мастерства сотворения, которые нарабатываются с накоплением опыта. Первый и самый простой: при помощи зачарованных предметов, волшебных палочек и посохов, которые усиливают способности чародея и улучшают качество заклинаний. Второй уровень: при помощи определённых движений, щелчков пальцами или взмахов руки, либо зрительного сосредоточения и нашептывания заклинания. При этом в первых двух уровнях чародеи могут научиться произносить заклинания мыслью, но всё равно им нужно будет при этом пользоваться зачарованным предметом или выполнять условные движения. Третий уровень: чародей может творить невидимые заклинания одной лишь силой мысли, молча, не двигаясь или вообще занимаясь при этом посторонним делом. Такой чародей может, сидя в кофейне и читая газету, незаметно наложить смертельное проклятие на человека, проходящего на другой стороне улицы. Чародей, отточивший навык до третьего уровня, считается мастером этого заклинания. Чудь же по своей природе сразу обладают этим мастерством.
          – И Славий тоже? – спросил Игорь с тревогой. – Вы уверены в этом?
          – Да, я лично наблюдал за тем, как он, просто сидя за столом и ничего не делая, выполнил сложнейшее заклинание трансмутации, превратив камни в серебро.
          – Значит, этот юноша сильный маг? – спросил Валерий, по привычке используя для обозначения чародеев слово «маг», распространённое в Атлантиде.
          – Трудно сказать, ведь я столкнулся с таким феноменом впервые, – ответил Валимар, покачав головой. – Если судить по моим наблюдениям, то он может стать сильным чародеем, если захочет, но сейчас у него нет интереса к магии, и он испытывает некоторое презрение к чародейству. Он не любит творить заклинания и даже не догадывается, что обладает силой зелёных лесных дев.
          – Выходит, он не опасен?
          – Абсолютно не опасен. Во всяком случае, его магические способности не опаснее способностей любой чуди, а наши военные чародеи убивали немало сильных биармий. Не стоит забывать о том, что эти зелёные девушки, какими бы не были они могущественными, по своей природе настроены на созидание, а не на разрушение, поэтому нет на свете врачевателей лучше биармий. Их магическая сила – созидательная.
          – Так ты уверен, что предсказание именно про этого юношу? – скептически спросил царь.
          – Государь, ни в чём нельзя быть полностью уверенным. Я прошу не воспринимать это предсказание буквально, поскольку оно может нести потайной смысл, который ещё предстоит понять.
          – Что тут понимать?! – неожиданно горячо вспылил Георгий, до этого сохранявший молчание. – Если этот тот самый мальчишка, то вы сами всё слышали, что по предсказанию из-за него погибнет царство. Он опасен и его нужно бросить за решетку или лучше сразу убить, пока не стало поздно. А вы, ваше величество, хотите сделать его великим князем!
          Дмитрий Александрович повернул голову и гневно взглянул на племянника.
          – Следи за языком, Георгий! – рявкнул царь. – Никогда, слышишь, никогда, пока бьётся моё сердце, я не позволю, чтобы в моём царстве творился произвол власти и беззаконие! Запомни это и никогда не забывай, если ты хочешь стать хорошим царём. Это предсказание может оказаться такой же ложью, как и те предания, что нам передавали предки.
          Георгий поздно спохватился, что поддался внезапному гневу и наговорил лишнего. Он был напуган и виновато опустил глаза.
          – Валимар, – обратился царь к архидиакону, – скажи, зачем ты нам всё это рассказал? Неужели ты думаешь, что я, монарх царства Лукоморского, поверю в предсказание какого-то эльфа, жившего три века назад?
          – Нет, государь, я прошу лишь вас поберечь этого юношу, поскольку ему может угрожать опасность. Предсказание нужно ещё расшифровать до конца, и я буду заниматься этим все последующие дни. Я докопаюсь до истины. Возможно, есть ошибки в переводе Милорада, поэтому нужно искать переводчика, но уже сто лет в Макхоске нет гайяшконских жрецов, и мы сейчас вряд ли найдём эльфов, способных в точности прочесть письмена на мёртвом языке. Можно, конечно, посетить Зазеркалье и найти там переводчика среди эльфийских душ, но к такому опасному путешествию мне нужно тщательно подготовиться.
          Слушая последние слова архидиакона, Пётр Алексеевич отвернулся в сторону и странно ухмыльнулся, что не ускользнуло от внимания Игоря.
          – Не беспокойся, Валимар, с ним всё будет в порядке, – уверил царь архидиакона.
          – Благодарю, государь, большего мне от вас не нужно. Я не смею далее тратить ваше драгоценное время. Полночь уже близко. Желаю вам скорейшего выздоровления! Если понадоблюсь, то можете вызвать меня в любое время. Счастливого Новолетия!
          – Спасибо за занимательный рассказ, но в предсказания я не верю. Надеюсь, ты не станешь из-за этой мелочи рисковать своей жизнью в мире мёртвых. Счастливого Новолетия!
          Зеркало вновь сверкнуло и отражение архидиакона Валимара растворилось в пульсирующих на поверхности магических волнах.
          – Авдей! – крикнул царь слугу, поднимаясь с постели. – Принеси мой парадный мундир! Я не хочу встретить Новолетие в лежачем положении. Идите, друзья, ждите меня в Червонной гостиной. Я хочу взглянуть на свой народ.
          – Вот и славно! – воскликнул канцлер, неожиданно взяв за руку Игоря и спешно поведя его за собой к выходу.
          Они вместе вышли в коридор и прошли в одну из смежных музыкальных комнат, где стоял клавесин и лежадл несколько других инструментов.
          – Игорь, мне нужно чтобы твой подопечный излечил государя, – прямо без лишних церемоний потребовал канцлер. – Если всё это правда, и он действительно владеет силой чуди, то он сможет одолеть илтанскую лихорадку. Сделайте всё так, чтобы государь ничего не узнал. Он гордый и не верит в силу магии, поэтому никогда сам не попросит помощи. Если юноша сможет его излечить силой мысли, то обретёт в моём лице такого покровителя, о котором он не может и мечтать. Как я понял, ты собираешься усыновить его, а это значит, что он получит право на великокняжеский титул. Обещаю, что я договорюсь с императором Нордгардом насчёт замужества великой княжны Русаны. Что думаешь?
          – Я не уверен, под силу ли ему это, – с сомнением ответил Игорь. – Мне с трудом верится в то, что рассказал архидиакон. Это неожиданно всплывшие предсказание и предположение, что в нём говорится про Славия, – всё это похоже на бред. Я солидарен с его величеством, поэтому не верю в это.
          – Мне не важно, веришь ты или нет. Сделай так, чтобы Славий хотя бы попытался его излечить. Если ему удастся, то мы победим. Гиперборея находится на грани крупного военного конфликта между державами, поэтому нам нужен живой Дмитрий Александрович, которого боятся враги. Прости, я не хочу оскорбить твоего брата Георгия, но он ещё не готов стать царём. Ты же понимаешь, почему он вдруг так невзлюбил твоего подопечного? Он боится, что появится кто-то более достойный трона и государь применит право на введение старой имперской системы престолонаследия, позволяющей монарху самому выбрать себе приемника. Увалень и подкаблучник Валерка Велеславский Георгию не соперник, а вот Славий, которого ты хочешь усыновить, для него опасен, особенно в свете того, что молодой человек дружит с наследницей имперского трона. Так что ты решил?
          – Хорошо, я постараюсь убедить Славия помочь, но не уверен, что это сработает. Нужно обдумать, где им встретиться.
          – Об этом я позабочусь. Идём, нас уже ждут.
          Пройдя сквозь Червонную гостиную, украшенную позолоченной лепниной, они вышли на большой парадный балкон.
          Дмитрий Александрович стоял оперевшись руками на перила и с улыбкой взирал на празднующих людей, столпившихся в парке и на площади. Когда горожане его заметили, то стали раздаваться крики приветствия и ликования. Город полнился слухами о страшной болезни царя, и горожане были рады увидеть его.
          Георгий и Валерий стояли по обе стороны от государя и аккуратно придерживали его за руки, не давая свалиться от слабости.
          Пошел хлопьями снег, а часы на башне Градимира пробили полночь. Почти сразу раздался гром пушечных залпов и в небе засверкали красочные фейерверки. Наступило Новолетие.
          – А парень времени даром не теряет, – с усмешкой произнёс Пётр Алексеевич и ткнул пальцем на вершину башни, где на фоне разноцветных взрывов вырисовывался силуэт целующейся пары. – Молодчина, таки охмурил императорскую дочку. Далеко пойдёт.
          – Скорее это она его, – добавил Игорь и улыбнулся, подняв глаза на Славия и Русану. – Хотя, возможно, мы оба не правы.

Изменено 13 ноября, 2016 пользователем DiKIskander

DiKIskander · 1 ноября, 2016

Глава XIII: Новые знакомства

Спойлер

Славий и Русана пробыли вместе всю праздничную ночь, продолжая веселиться с людьми и гулять по городу. В царский дворец они вернулись только на рассвете, когда почти все гости уже разъехались по домам. Великая княгиня Мария, супруга Георгия, сразу подозвала к себе Русану и сообщила ей, что они должны возвращаться во дворец великого князя. Девушка встретила эту новость с явным неудовольствием, ей не хотелось ни на минуту расставаться с возлюбленным, но воспротивиться она не могла.
           Славий успокоил Русану, напомнив ей, что впереди у них ещё целая неделя. Он проводил её и заботливо помог сесть в сани, где уже находилась великая княгиня.
           – Скоро мы снова увидимся, – произнёс он, целуя на прощание возлюбленной руку и не отрывая взгляда от ей лица.
           Когда дверцы закрылись, Славий ожидал, что сани сразу уедут, но кучер, очевидно, ждал кого-то ещё. Поэтому молодой человек остался на месте и стал через окно играть с Русаной в гляделки. Девушка с удовольствием приняла вызов, несколько раз проигрывала и, заливаясь смехом, со смущением опускала глаза.
           – С дороги! – вдруг услышал Славий за спиной резкий голос и почувствовал удар – кто-то с силой врезался в него плечом.
           Потеряв равновесие, молодой человек упал грудью на каменную дорожку. Приподнявшись на руках, он с изумлением увидел перед собой переодетого, постриженного и побритого Игоря, как ему показалось с первого взгляда, но почти сразу до него дошло, что на самом деле это не Игорь, а его брат-близнец. Юноша ещё не знал о том, что сильные мира сего, не спрашивая его мнения, взялись устраивать его жизнь, поэтому он искренне не понимал из-за чего брат Игоря вдруг так на него рассержен. Это была их первая встреча с великим князем.
           Георгий со своей стороны не посчитал нужным даже извиниться. Он бросил лишь косой презрительный взгляд на молодого человека и, запрыгнув в сани, крикнул кучеру:
           – Вперёд!
           Славий, стоя на четвереньках, проводил взглядом уезжающие сани, видя в окне испуганное лицо Русаны, на чьих глазах произошел этот инцидент с великим князем.
           Когда сани скрылись за парковыми деревьями, Славий увидел перед собой мясистую руку человека, который поспешил к нему на помощь.
           – Вы не ушиблись? – добродушно спросил полноватый щекастый мужчина, когда сирота оказался на ногах. – Здесь очень скользкие ступеньки, поэтому вы не первый, кто падал с них на эту дорожку.
           – Благодарю вас, я в порядке, – проговорил Славий, натянуто улыбнувшись собеседнику.
           Подъехали ещё одни сани.
           – Простите, мне нужно отправляться, – вежливо откланялся полноватый мужчина и вернулся к своей элегантной молодой супруге, чтобы помочь ей разместиться в санях.
           – Ваше высочество, не забывайте о нашей встрече! – вдруг эхом раздался громкий саркастичный голос.
           Славий обернулся на звук и увидел Игоря, выходящего из дворца вместе с лысым кареглазым мужчиной, одетым в обычный чёрный сюртук, но по осанке и высокомерному взгляду можно было сразу распознать в нём вельможу.
           – Господин канцлер, как же можно забыть о встрече с вами? – с улыбкой крикнул в ответ полноватый мужчина и забрался в сани следом за супругой. – Буду точно в назначенное время!
           Когда он уехал, Игорь и сановник в сюртуке спустились по лестнице к юноше.
           – Славий, знакомься, это Пётр Алексеевич Белояр, великий князь Венетский, государственный канцлер и министр иностранных дел, – представил Игорь лысого мужчину.
           – Славий… просто Славий, – назвался юноша, пожимая руку канцлеру, который пристально изучающе всматривался в его лицо.
           – А где же ваша дама, молодой человек? – спросил Пётр Алексеевич.
           – Дама? – переспросил сирота, немного растерявшись.
           – Девушка, с которой вы вчера весь вечер танцевали на балу.
           – А, так вы о Русане? Она уехала с великим князем.
           – Очень жаль, – с досадой произнёс канцлер. – Мне бы хотелось с ней познакомиться. Вижу, что вы не боитесь говорить посторонним имя этой девушки.
           – А что? Она не одна на свете носит это имя.
           – Логично, – кивнул Пётр Алексеевич и одобрительно улыбнулся. Скажите, так вы действительно безродный сирота?
           – Да, с пелёнок, – ответил Славий, удивляясь тому, что такой высокопоставленный человек продолжает говорить с ним на «вы».
           – И вы никогда не знали своих родителей?
           – Никогда не знал и знать не желаю.
           – Любопытно-любопытно, – пробормотал себе под нос канцлер, казалось, что-то обмозговывая.
           Игорь, сохранявший молчание, с любопытством посмотрел на канцлера, стараясь уловить ход его мыслей.
           – И вы чародей? – спустя минуту Пётр Алексеевич задал ещё вопрос.
           – Нет, но меня хотят им сделать, – ответил Славий, изобразив недовольную гримасу. – Не люблю магию.
           Канцлер и диакон переглянулись, одновременно подумав о вчерашнем разговоре с архидиаконом Валимаром.
           – Это вы зря, молодой человек! – воскликнул Пётр Алексеевич и хитро заулыбался. – Не нужно зарывать свои таланты. Они вам очень пригодятся.
           В очередной раз подъехали сани.
           – Это за мной, – сообщил канцлер, бодро запрыгивая в них. – Сейчас приеду домой и лягу спать! Не считая прошедшей ночи, я провёл двое суток в дороге из Краснограда. Чтоб у этого ублюдка Бореслава рога на лбу выросли! Родного брата свергнул с трона… Что же делает жажда власти с братьями, верно я говорю, Игорь? Ладно, встретимся завтра здесь во дворце. Государь примет вас в десять часов утра в Восточном парадном зале, рядом с оранжереей. Обязательно возьмите с собой великую княжну – без неё не являйтесь. И ещё, Игорь, помни о нашем уговоре.
           – Я не забуду, ваше высочество, – с поклоном произнёс диакон.
           – Тогда до скорой встречи!
           Кучер взмахнул плетью, сани канцлера тронулись с места и уехали следом за остальными.
           Славий вопросительно взглянул на диакона, ожидая объяснений.
           – Я, ты и Русана приглашены завтра на аудиенцию к его величеству Дмитрию Александровичу, – спокойно сообщил Игорь.
           – Ха! С чего это мне такая честь? – спросил Славий, у которого после столкновения с Георгием подпортилось настроение. – Я с князьями никогда под ручку не ходил.
           – Государь хочет увидеть Русану и того, кто вырвал её из рук похитителей. Кроме того, сразу после аудиенции вы сможете с ней побыть вместе хоть целый день.
           – Вот это уже лучше! А почему не сегодня эта аудиенция? – нетерпеливо произнёс молодой человек, которого больше интересовала встреча с возлюбленной, чем с монархом.
           – Дай девушке отдохнуть. У вас впереди целая неделя.
           – Недели счастья! – одухотворённо воскликнул Славий. – Но что же потом? Я вернусь в монастырь, а она…
           – Узнаешь, – сказал Игорь, загадочно улыбнувшись. – У меня есть к тебе одна важная просьба… очень важная просьба.
           – Какая? – озадаченно спросил сирота.
           – Вот и наши сани! – воскликнул диакон. – Расскажу обо всём по дороге.
           Рассевшись по местам, они тронулись в путь и вскоре покинули территорию Властимирского дворца, направившись обратно в гостиницу «Красимир».
           Тем временем великокняжеская чета и их гостья уже находились в своём дворце, который располагался неподалёку от царской резиденции.
           Дома у великого князя Георгия для Русаны, как важной персоны, был выделен отдельный будуар, состоящий из нескольких комнат: спальни, гардеробной, ванной комнаты и гостиной. К ней приставили служанку, которой было велено не задавать лишних вопросов и не интересоваться личностью гостьи.
           Оказавшись в своих покоях, Русана защёлкнула замок и с глубоким вздохом оперлась спиной об дверь. Здесь она перестала сдерживать свои чувства и буквально завизжала от счастья. Закрыв глаза, она с улыбкой стала вспоминать в мельчайших деталях вчерашний вечер и прошедшую в веселье ночь. Все страхи, боязнь быть отвергнутой – всё растворилось. Она любила и была любима. Её романтическое настроение не смог испортить даже инцидент со Славием и великим князем при отъезде из царского дворца.
           Погруженная в сладостные мысли, девушка не сразу заметила пса, который присел перед ней и покорно ждал, пока на него обратят внимание.
           – Ратмир! – воскликнула девушка и, присев, обняла овчарку. – Я видела твоего хозяина. Тебя здесь не обижали? Кормили? Выгуливали?
           Пёс в ответ пролаял два раза – «Да».
           – Молодец! – девушка погладила Ратмира за холку и отправилась в гардеробную, где сняла с себя платье, провела все процедуры в ванной комнате, переоделась в ночную рубашку, а затем улеглась на кровать в спальне. Счастливая, она крепко заснула, проспав до обеда.
           Вечером во дворец великого князи явился Игорь и сообщил о том, что завтра утром Русана, вместе со Славием, приглашена на аудиенцию его величества. Это новость обрадовала девушку, но растревожила Георгия.
           За ужином великий князь был не в духе, придирался к супруге и срывал недовольство на слугах. Время от времени он кидал гневные взгляды на Русану, которая стала нежелательной гостьей в его доме.
           После того, как царь не раздумывая дал добро на усыновление Славия, Георгий почувствовал, что у него скоро может появится конкурент на трон, и причиной беспокойства были не столько какие-нибудь выдающие качества молодого сироты, сколько его любовная связь с этой девушкой, наследницей империи. Завтрашняя аудиенция, в которой царь желает видеть Русану вместе со Славием, лишь усиливала беспокойство великого князя.
           Чего же боялся Георгий? Ведь Дмитрий Александрович уже пообещал ему передать свой трон. Да, охваченный приступом лихорадки, его величество сказал, что отречётся от престола через неделю, но за это время всё могло поменяться не в пользу великого князя. Царь может внезапно сменить наследника или вовсе отказаться от отречения, почувствовав себя лучше. Такие мысли не выходили из головы великого князя и продолжали его мучить.
           После долгих раздумий, Георгий решил, что нужно во что бы то ни стало поссорить и разлучить возлюбленных. Он должен приложить к этому все усилия.

Глава XIV: Личная аудиенция

Спойлер

На следующее утро в назначенное время Игорь и Славий прибыли в царский дворец и ожидали в передней у главного парадного входа, пока их пригласят на аудиенцию.
          Диакон и сирота были одеты примерно также, как и на балу.
          Привратник отворил большие резные двери из красного дерева, и в переднюю лебединой походной вошла Русана, оставив верхнюю одежду в санях. Девушка принарядилась, облачившись в красивое лёгкое прогулочное платье бежевого цвета.
          – Нечего себе! – воскликнул Славий, горящими глазами оглядев с ног до головы возлюбленную. – Неужели ты решила покорить сердце царя своим обворожительным видом?
          – Вообще-то я не для него наряжалась, – произнесла девушка с кокетливой улыбкой.
          – Хм, а для кого же? – спросил молодой человек, шутливо изобразив озадаченность.
          – А ты угадай!
          – Хм… Кто бы это мог быть?! – якобы задумался Славий и почесал затылок.
          – Ладно, хватит тебе! – засмеялась Русана и слегка толкнула возлюбленного ладонью. – Тебе правда нравится?
          – Да, ты прекрасно украшаешь любое платье, – обворожительно произнёс сирота и взял возлюбленную за руки, пристально глядя ей в глаза.
          Девушка засмущалась и отвела взгляд.
          – Когда ты научился так льстить? – спросила она.
          – Льстецы корыстные лгуны, а я говорю правду.
          Русана хотела поцеловать Славия и приблизилась к нему губами, но вдруг заметила присутствие Игоря, который молча наблюдал за ними. Пристыдившись целоваться при свидетелях, девушка отдёрнула голову назад и взглянула на диакона.
          – Здравствуйте, Игорь Станиславович, – неловко поздоровалась она. – Простите, я вас совсем не заметила, когда входила.
          – Пожалуйста, не обращайте на меня внимания, – с искренней улыбкой сказал Игорь. Он снова вспоминал себя и Татьяну.
          В передней появился Авдей Романов и громко сообщил с присущим для его профессии церемониалом:
          – Его величество Дмитрий Александрович готов принять вас. Следуйте за мной.
          Игорь уверенным шагом пошел вперёд за слугой. Русана и Славий, затаив дыхание, взялись за руки и последовали за ним. Девушка очень часто была на аудиенциях своего отца и в деталях знала все правила подобных мероприятий, но в этот раз она была очень взволнована, будто бы ей предстояла посетить такое мероприятие в первый раз. Что касается Славия, то он наоборот сохранял спокойствие, для него встреча с монархом казалась каким-то обыденным и скучным делом, которое он обязан перетерпеть, чтобы потом отправиться с возлюбленной развлекаться в городе. Но про просьбу Игоря он не забыл, хоть и не понимал, зачем это нужно диакону.
          Пройдя сквозь анфиладу, они дошли до последнего зала, чьи окна выходили на обширную оранжерею, накрытую гигантским стеклянным куполом. Большой красивый зал, украшенный множеством картин, был практически пуст: не было видно ни слуг, ни придворных с прошениями, ни всего того пышного блеска и церемониала, что окружали собой аудиенции любого другого монарха. К удивлению, они были здесь почти единственными гостями.
          Лишь сам царь одиноко сидел на троне, а перед ним, заложив руки за спину и расставив ноги, стоял Пётр Алексеевич Белояр. Государь и канцлер были увлечены разговором, поэтому не сразу заметили прибытие гостей.
          – …прости, но нам придётся смириться с обстановкой, – говорил Дмитрий Александрович. – Если Ростислав хочет войны, то он её получит.
          – Ты не понимаешь, – возбуждённо говорил Пётр Алексеев. – Это заговор! Вчера Бореслав, а сегодня уже Ростислав Тиверский, наш бывший союзник, выставляет нам ультиматумы. Уверяю тебя, что я и мои послы сделали всё, что могли, но когда речь идёт о царях, которые начали поочерёдно сходить с ума, то тут дипломатия бессильна. Они думают раздавить Лукоморье, окружив нас со всех сторон, но они сильно ошибаются…
          – Успокойся, Пётр, мы уже не одни, – сказал царь, заметив Игоря, Славия и Русану. – Поговорим на прогулке.
          – Здравствуйте, молодые люди! – с широкой улыбкой обратился к гостям Пётр Алексеевич. – Простите, что я бесцеремонно вторгся на эту аудиенцию и отвлёк внимание его величества на себя. Я удаляюсь.
          Откланявшись, канцлер направился к выходу, ведущему в оранжерею, но напоследок он успел через плечо бросить вопросительный взгляд на диакона. Игорь в ответ утвердительно кивнул, давая понять, что просьба будет исполнена.
          Дмитрий Александрович некоторое время сидел молча, находясь под впечатлением, увидев Русану и Славия, которые робко остановились и ждали, когда им скажут, что делать дальше. Взявшись за подбородок, царь глубоко задумался, не спуская с них взгляда.
          – Подойдите ближе, молодые люди, я не кусаюсь, – наконец, произнёс он.
          Славий и Русана не смели ослушаться и без резких движений подошли к трону, где его величество ещё раз их внимательно оглядел. Они чувствовали себя неловко под пронзительным взглядом государя.
          Дмитрий Александрович, решив нарушить обязательный церемониал, шатаясь, сам встал с трона, чтобы пожать им руки.
          – Очень рад знакомству с вами, ваше императорское высочество, – элегантно проговорил царь, взяв своей ссохшейся дрожащей рукой хрупкую нежную ладонь Русаны. – Вы прелестны!
          Девушка молча сделала вежливый книксен.
          – Надеюсь, что вы довольны пребыванием в нашем царстве? – спросил Дмитрий Александрович. – Если есть какие-нибудь просьбы или жалобы, то не стесняйтесь сообщить мне о них.
          – Благодарю, ваше величество, – робко ответила Русана и бросила быстрый взгляд на Славия, – у меня уже есть всё, что мне нужно. Правда… – начала было она, но запнулась.
          – Говорите, ваше высочество.
          – Я бы хотела, чтобы мне разрешали чаще бывать в городе.
          – А вам кто-то запрещает? – спросил царь, выпучив в изумлении глаза. – Назовите имя.
          – Нет, прошу вас, ваше величество… – спешно проговорила девушка. – Я не хочу навредить великому князю и его супруге. Они так добры ко мне.
          – Ваше высочество, вы здесь не в тюрьме и не в плену, поэтому вы вольны выбирать, куда вам отправиться и с кем. Другое дело, что мы обязаны обеспечить вашу безопасность. Вы не должны покидать дворец одна.
          – Ваше величество, у меня есть тот, кто меня защитит, – сказала Русана и вновь бросила нежный взгляд на возлюбленного.
          Государь улавливал все эти переглядывания и заулыбался.
          – А вы, значит, тот самый молодой человек? – произнёс он, обращаясь к Славию и внимательно всматриваясь в его лицо, так же как это делал вчера канцлер.
          Дмитрий Александрович протянул руку для рукопожатия, и Славий крепко сжал её в своей ладони. От этого прикосновения по телу царя прошла сильная дрожь и внезапно из его груди вырвался глухой крик, будто его поразило молнией. Затем он застонал, словно с ним случился апоплексический удар. Острая боль охватила всё тело и он, хрипя во всё горло, обессилено упал на колени перед молодым человеком, который даже не шелохнулся, продолжая невозмутимо держать монарха за руку и пристально смотреть ему в глаза.
          Русана вскрикнула и испугано отскочила в сторону.
          – Врача! Авдей, врача! – закричал Игорь, рванув с другой части зала к царю и Славию. Очевидно, он не ожидал такого эффекта.
          – Стойте на месте, Игорь! – раздался повелительный голос канцлера, который спешно вернулся из оранжереи. – Не двигайтесь! – махнул он рукой, указывая на пол.
          Диакон повиновался и остановился в двух аршинах от дяди и сироты, не решив, что делать дальше.
          Государь продолжал болезненно хрипеть и стонать. Он согнулся на коленях и склонил голову, держась лишь за ладонь юноши.
          Наконец, всё прекратилось. Славий отпустил царя и тот, лишившись чувств, распластался на полу. После этого юноша как ни в чём не бывало отошел к Русане, которая с испугом смотрела на него, не понимая, что произошло.
          Взволнованный Игорь подбежал к дяде, перевернул его на спину и попытался привести в чувства. К нему присоединился Пётр Алексеевич.
          В это время камердинер, наконец, привёл в зал личного царского чародея-лекаря, и тот спешно подбежал к больному.
          Славий, казалось, не обращая внимания на происходящее, взял Русану за руку и отвёл её в другую часть зала.
          – Ты чего от меня отскочила? – спросил он с игривым упрёком. – Напугалась? Неужели ты думаешь, что я могу нанести тебе вред?
          – Что ты с ним сделал? – ответила вопросом девушка, с тем же испуганным взглядом взирая на бессознательного царя.
          – Ничего, – ответил сирота с невинным видом, – просто прочитал про себя несколько раз одно заклинание, которое диакон вчера заставил меня вызубрить и велел повторять его при знакомстве с его величеством.
          Остальные тем временем продолжали пытаться привести в чувства Дмитрия Александровича. На крики прибежало ещё несколько слуг. Чародей-лекарь, сверкая магической аурой, применил несколько лечебных заклинаний и после последнего на его лице отразился невероятное изумление.
          – Сейчас он очнётся, – прошептал Славий на ухо Русане, – я это чувствую.
          В этот момент царь резко открыл глаза и с недоумением оглядел окружающие его лица.
          – В чём дело, господа? – спросил он строго. – Почему я на полу?
          – Вам стало плохо, государь, – ответил Игорь, облегчённо выдохнув. – Вы потеряли сознание.
          – Правда? Вот же беда. Ладно, помогите мне встать.
          Пока Игорь, Авдей и другие слуги помогали царю подняться на ноги, Пётр Алексеевич отвёл в сторону чародея-лекаря, который был сильно взволнован, тяжело дышал и сам еле держался на ногах.
          – Ну и что вы скажете? – спросил канцлер шепотом, пристально глядя в глаза лекарю.
          – Он здоров, – ответил тот дрожащим голосом. – Невероятно, но пораженные органы излечились. Я не могу понять, как это могло произойти… Илтанская лихорадка отступила, растворилась. Это просто чудо!
          – Тише… Вы точно уверены в этом?
          – Обижайте, я проверил всё заклинанием несколько раз и не мог ошибиться.
          – Хорошо, вы свободны, – кивнул канцлер и похлопал лекаря по плечу.
          Когда тот удалился, Пётр Алексеевич с довольной улыбкой взглянул на Славия.
          Тем временем царь уже стоял на ногах и поправлял свой мундир.
          – Как вы себя чувствуете, государь? – спросил Игорь.
          – Знаешь, племянник, очень хорошо, – ответил Дмитрий Александрович, разминая плечами и притоптывая ногами. – Даже очень хорошо. Давно я так себя не чувствовал. Ладно, господа, на чём я остановился, когда потерял сознание? Если не ошибаюсь, я разговаривал с молодыми людьми.
          К изумлению Игоря, Авдея и других слуг, царь бодро пошел к Славию и Русане, хотя до этого он едва мог передвигаться без посторонней помощи.
          – Простите, надеюсь, что я не напугал вас своим обмороком? – спросил монарх у молодых людей. – Такое со мной бывает, ведь я смертельно болен неизлечимой илтанской лихорадкой. Хорошо, что она незаразная, иначе я бы не позволил себе к вам приближаться. Кстати, юноша, мы ведь с вами так и не поздоровались.
          – Нет, ваше величество, вы не напугали нас, – ответил Славий, пожимая руку государю. – Мы лишь беспокоились за вас. Надеюсь, вы скоро выздоровеете.
          – Дмитрий Александрович, – обратился канцлер, подойдя к царю, – может прогуляемся в оранжерее? Подышим свежим воздухом и побеседуем. Отпусти молодёжь. Нечего им наши старческие разговоры слушать. Слуги свободны!
          – Отличная идея! – воскликнул царь и заулыбался. – Идите вперёд, молодые люди. Мы вас позже догоним. Игорь, ты с нами?
          – Да, я тоже прогуляюсь.
          Спустя несколько минут вся их компания вышла из дворца в оранжерею и оказалась на одной из каменных аллей, украшенных фонтанами и статуями. Всего здесь было четыре таких дорожек, которые лучеобразно расходились из середины и примыкали к одной длинной аллее, которая окольцовывала всю оранжерею.
          Вокруг густо росли разнообразные деревья, кустарники, цветы и другие растения. Яркое зимние солнце заливало светом этот зелёный уголок, защищённый от беспощадных морозов толстой стеной из стекла.
          Первыми по дорожке шли Славий и Русана, держась за руки и непринуждённо воркуя друг с другом. Постепенно они ускоряли шаг, стараясь уйти подальше от остальных.
          Второй парой медленным прогулочным шагом по алее брели Дмитрий Александрович и Пётр Алексеевич, которые говорили о политике, и их разговор был не для лишних ушей.
          Третьими в конце шагали Игорь и Авдей. Оба молчали и каждый следил за своей парой предыдущих гуляющих.
          Продолжив непростой разговор, начатый в зале, царь и канцлер довольно быстро пришли к консенсусу и решили сменить тему беседы.
          – А они прекрасно смотрятся друг с другом, – кивнул Дмитрий Александрович вслед молодой паре. – Только подумай, ведь эта девушка последняя из рода Даянов. У Нордгарда нет сыновей и нет больше наследников, кроме неё. Если он будет ужасно разгневан, когда узнает, что она гостит у нас, то я его пойму.
          – Кстати, – вдруг вспомнил Пётр Алексеевич, – я ведь вчера получил письмо от нашего посла в Борейграде. Он сообщает, что император последнее время не покидает дворца и не появляется на публике.
          – Ты думаешь, он тоже болен? – спросил царя, настороженно.
          – Вполне вероятно. Возможно, горе сломило его из-за пропажи дочери.
          – Нордгарда? Не говори ерунды, Пётр. Я не знаю, что могло бы сломить такого человека. Зная его характер, я готов поклясться, что он лично примчится искать свою дочь, но не сдастся. Хоть мы с ним всегда соперничали на политической арене, но я никогда не переставал им восхищаться. Прискорбно, что династия Даянов тоже на грани вымирания.
          – Немудрено, ведь все царские династии давно переженились друг с другом, а кровосмешение не даёт здорового потомства. Один вот Нордгарт оказался правителем с мозгами, взял себе в жены анкалитскую принцессу, и видишь, какая прекрасная дочурка у них получилась. Её супруг станет императором… это так, к слову, если ты забыл.
          – Напомни мне, ведь наш род никогда за всю историю не устраивал династические браки с Даянами?
          – Нет, никогда, могу сказать с уверенностью об этом.
          – Прекрасно, – произнёс царь, казалось, о чём-то задумавшись, не спуская глаз с удаляющейся влюблённой пары.
          – Ты подумал о том же, о чём и я?
          – Возможно.
          – Но как же Георгий? Ты же уже пообещал ему трон.
          – Он слишком развращён властью великого князя – я это постоянно замечаю. Ему нельзя становиться царём. И знаешь, Пётр, какая мысль меня всё чаще посещает в последнее время? Хотя вряд ли я успею воплотить задуманное.
          – Что же?
          – Принять конституцию и уровнять права всех сословий.
          – Ба! Я знаю, кто тебя заразил этой «идеей»! Олег Васильевич Игнатьев, посол Беловодской республики. Вот уж пронырливый сукин сын! Словно чуму пытается разнести везде свою демократию.
          – Что же плохого в ней? Поделись мнением.
          – Что плохого, спрашиваешь? А то, что так называемая демократия не более чем красивая ширма для грабежа народа. Взгляни на Китежград, когда-то он был просвещённым городом искусств и религии, а теперь превратился в торговую олигархическую республику, где вся власть у кучки богачей. В Беловодье дела обстоят не лучше: страна погрязла в коррупции и казнокрадстве, а всё потому что там нет сильной руки, которая навела бы порядок. Избранные правители приходят и уходят, набив свои карманы золотом, а обстановка не меняется. Нет, Дмитрий, демократия нам не нужна, по крайней мере, не в том виде, в котором она существует у наших соседей.
          – А что насчёт Анкалитского королевства?
          – Конституционная монархия? Уже лучше, но что решает их король? Ничего. Пешка в руках у парламента, подписывающая по указке документы. Если уж проводить столь грандиозные реформы, то нам не следует брать с кого-то пример. Нужно создавать своё собственное, неповторимое. Даже стране с конституцией нужна сильная рука, которая наводила бы порядок. Но я надеюсь, что всё это пока лишь твои размышления о будущем. Сейчас не время для реформ, тем более таких фундаментальных.
          – Тебе нечего беспокоиться. Мне осталось жить всего ничего, а кроме меня за такое дело никто не решится взяться.
          – Так что ты надумал насчёт наследника? Я бы на твоём месте повременил с отречением. Нельзя тебе бросать государственные дела. Здоровье может внезапно поправится. Видишь, ты уже сегодня сам гуляешь. Пройдёт время, ты применишь право введения имперского престолонаследия и выберешь себе приемника по душе, которого ты сам успеешь воспитать. Но вот эту девочку нельзя упускать, раз она попала к нам в руки. Мы имеем все шансы объединить две империи, и ты не ослышался, ибо я считаю Лукоморье тоже империей, состоящей из трёх царств – нынешних великих княжеств. Подумай об этом хорошенько.
          – Кстати, а куда подевались молодые люди?
          – Уже давно ушли вперёд и скрылись из виду.
          Но тут, проходя мимо одной из рощ, они увидели в стороне от аллеи под липой целующуюся пару. Застигнутые врасплох, Славий и Русана разомкнули уста, выпустили друг друга из крепких объятий и стыдливо опустили глаза.
          – Не обращайте на нас внимания, – произнёс Дмитрий Александрович, элегантно повернул голову и показал свой выразительный профиль, отчеканенный на монетах.
          Он уже собирался двинуться дальше, как внезапно послышался чей-то крик. Все взгляды устремились на дорожку, и вскоре на ней появился запыхавшийся гонец, который подбежал к государю и припал к его ногам, протягивая депешу:
          – Ваше величество, срочное сообщение из Атлантиды! – доложил он устно. – Союз королей Беатии, Салистии и Веттонии объявил войну Фотийскому королевству. Объединённая армия веттонов и салистицев выдвинулась от Сан-Витторио по направлению к Фотиуму. Доменико III-й, король терренов, собирался заступиться за соседей, но анкалиты убедили его не вмешиваться.
          Дмитрий Александрович с недовольной гримасой вскрыл пакет и прочитал письмо, становясь мрачнее с каждой прочитанной строкой.
          – Вот тебе и счастливое Новолетие, – с тяжелым вздохом произнёс он, дочитав письмо, и оттёр вспотевший лоб. – Король Теламон просит помощи у Лукоморья.
          – Это невозможно! – воскликнул канцлер. – Мы сами на грани войны с соседями.
          – Мы не можем бросить союзников, их итак осталось немного. Пётр, пригласи ко мне атлантийских послов. Игорь, следуй за мной, мне нужно с тобой поговорить о… ты знаешь, о ком.
          Все, кроме влюбленных, поспешили обратно во дворец. Далёкие от политики, Русана и Славий остались стоять под липой и продолжили то, за чем их застал монарх: заключив друг друга в объятия, они снова слились в поцелуе.

Изменено 13 ноября, 2016 пользователем DiKIskander

DiKIskander · 7 ноября, 2016

Глава XV: Неожиданный соперник

Спойлер

После прогулки по оранжерее Славий и Русана отправились вместе в город, но не ушли далеко от дворца, задержавшись на Белой площади, ставшей для них неким священным местом их любви.
         Праздничные гуляния не стихали по всему Ильграду и должны были окончиться только седьмого велимира. На площадях, как и предыдущие два дня, с самого утра и позднего вечера гремела музыка, народ продолжал отдыхать, а у выстроенных рядами ярмарочных повозок не прекращала вестись торговля.
         В первый день нового лета на Белой площади установили большой шатёр, где приезжие заморские циркачи по несколько раз давали представления, собирая полный аншлаг.
         Наши влюблённые были здесь же. Держась за руки, они мило беседовали и гуляли по ярмарке.
         – Ты бывала когда-нибудь в цирке? – спросил Славий у Русаны, когда они проходили мимо шатра и стендов с красочными афишами.
         – Нет, никогда, – ответила девушка, игриво завертев головой.
         – Ну, так давай исправим это упущение! – с улыбкой предложил сирота и повёл девушку к будке, где продавались билеты. – К нам в деревню часто заезжали небольшие бродячие труппы, а это, похоже, известные заморские циркачи, о которых много рассказывали в прошлое лето.
         – Пгостите, судагь, но на сегодня все билеты гаспгоданы, – с сожалением сообщил пожилой продавец, говоря с беатийским акцентом. – Но есть на завтга! – добавил он с широкой улыбкой, подавая два билета. – Пгедставление начнётся в десять часов!
         – Ладно, завтра так завтра, – огорчённо проговорил Славий, заплатил за билеты и, отойдя в сторону, взглянул на Русану.
         Девушка молча смотрела на него и сияла улыбкой.
         – Что? – спросил молодой человек и тоже заулыбался.
         – Я так рада, что мы вместе, – воодушевлённо произнесла Русана, взяв возлюбленного за руки. – Не расстраивайся из-за цирка. Ведь в этом городе столько всего интересного, но главное, что ты рядом со мной. Мне больше ничего не надо.
         – Я всегда буду рядом с тобой, – сказал сирота, с нежностью прикоснувшись ладонью к лицу возлюбленной.
         Расчувствовавшись, Русана обняла Славия и заплакала.
         – Ну вот, ты снова ревёшь, как тогда в лесу, – проговорил молодой человек, поглаживая по её по спине. – Ты же знаешь, что твои слёзы разрывают мне сердце. Почему ты плачешь?
         – Это от счастья, Славий, – ответила девушка, всхлипывая. – Я никогда не чувствовала себя такой свободной, как с тобой, никогда раньше мной не овладевали такие возвышенные мысли. Как я хочу, чтобы эти мгновения никогда не закачивались.
         Держась в объятиях, они простояли так несколько минут, слушая лишь биение сердец друг друга и вызывая умилённые взгляды у проходящих мимо людей.
         Затем Славий краем уха услышал зазывающие выкрикивания одного из торговцев, чьи лавки находились неподалёку:
         – Подходите-подходите! Опробуйте новейшее изобретение учёных-чародеев – самые реалистичные магические краски и кисти! Не нужно быть художником, чтобы нарисовать портрет или пейзаж! Одно заклинание и краски нарисуют всё сами! Не бойтесь, подходите!
         – Смотри, Русана! – сказал Славий, решив отвлечь возлюбленную от рыданий. – Я встречал прототип таких красок в монастыре. Идём, посмотрим.
         Девушка заинтересовалась, оттерла слёзы и снова заулыбалась.
         – О, молодые люди, подходите и опробуйте! – обрадовавшись, воскликнул торговец-художник, встречая их у своей палатки. – Вы не пожалеете!
         Это был чудаковатого вида пожилой мужчина с кудрявыми седыми волосами и горящими голубыми глазами. По первому взгляду нельзя было определить, что он волшебник, но на его принадлежность указывала почётная лента академии учёных-чародеев, прикреплённая на груди его старомодного серого камзола.
         Перед палаткой были расставлены мольберты, на столиках разложены скрученные холсты, наборы кисточек, палитры для смешивания и три больших деревянных чаши с масленой краской трёх цветов: красной, зелёной и синей.
         – Молодой человек, – продолжал суетливо говорить художник, – не желаете ли порадовать свою прекрасную супругу портретом? Мои кисти и краски могут нарисовать любую картину. Магическая живопись, конечно, известна с давних времён, но только мои краски могут создавать потрясающие реалистичные изображения. И это не хвастовство. Уверяю, что вы останетесь довольны.
         – Русана, хочешь получить свой портрет? – спросил Славий, подводя девушку ближе.
         – Нет… я не знаю, – неловко ответила княжна, смущённая и в то же время довольная тем, что торговец принял их за супружескую пару.
         – Но почему же? – обиженно кривляясь воскликнул изобретатель красок. – Давайте хотя бы нарисуем небольшие портреты? Всё бесплатно. Сударыня, я вижу у вас медальон на шее, – заметил он украшение. – Он ведь пуст? По глазам вижу, что пуст. Дайте его мне, я сделаю для вас маленькие портреты.
         На этот раз Русана не отказала, сняла с себя подарок и передала его художнику.
         – Хм, любопытная вещица, – прокомментировал чудаковатый художник, осматривая медальон, – сделана просто, но с любовью. Знаете, что я вам скажу: у каждой вещи есть своя энергия и память, которую ей передаёт создатель и нынешний владелец. Если мастер вложил в своё творение душу, то оно сохранит его частичку, прослужит дольше и будет всегда радовать владельца… Право, я заговорился! Простите, молодые люди, что заставляю вас ждать. Порой я забываю, что нахожусь не на лекции по волшебной материи.
         Закончив свою речь, художник щёлкнул пальцами и на его руке засверкала красочная магическая аура, которая стремительной волной подлетела к столу, ударилась в него и рассыпалась волшебным звездопадом. В одно мгновение из кожаных футляров стали поочерёдно вылетать кисточки, нетерпеливо приплясывая в воздухе, и начали синхронно кружить вокруг, оставляя за собой след из сверкающих магических звёздочек.
         – Кого же выбрать? – спросил сам себя изобретатель, задумчиво взявшись за подбородок. – Ольга, Кира, Наталья. Ну, естественно! Самую маленькую. Ирма, я выбираю тебя.
         – Похоже, у него все кисти носят женские имена, – прошептал с усмешкой Славий на ухо Русане, и они вместе тихо посмеялись над чудаком.
         Тем временем художник продолжал творить заклинания. Ещё раз щёлкнув пальцами, он вернул все кисти обратно, оставив лишь небольшую тонкую кисть, размером с иголку.
         – Возьмём два небольших листка волшебной березаньской бумаги, которая никогда не портится и приступим. Моё творение твори творение! – прочитал он заклинание. – Действуй, Ирма!
         Над столом взвились два клочка прочной и эластичной белой бумаги, повторявших формой и размером медальон. Затем из чаш стали роем вылетать капли с краской и дождём сыпаться на палитру, смешиваясь и создавая разные цвета и оттенки. Когда смешенных цветов оказалось достаточно, палитра взлетела и стала левитировать над столом, а кисточка, изящно выделывая петли по воздуху, своим едва заметным пучком коснулась краски и принялась рисовать на клочках бумаги. Она творила так стремительно, подхватывала цвета и наносила их, что два маленьких портрета появлялись практически на глазах.
         Когда оба рисунка были завершены, художник с довольным видом подхватил их и аккуратно поочерёдно вставил в медальон.
         – Держите, сударыня, – сказал он с широкой улыбкой, возвращая княжне украшение.
         Русана находилась под неизгладимым впечатлением от лицезрения всего процесса магического рисования. Она с нетерпением открыла медальон и увидела там на портретах себя и Славия. Рисунки были выполнены так реалистично, что создавалось впечатление, будто бы они были запечатлённым отражением в зеркале, а не творением кисти и красок. Когда медальон был закрыт, то, казалось, их портреты касались друг друга губами.
         – Это восхитительно! – воскликнула девушка и подпрыгнула от счастья на месте. – Славий, посмотри. Просто чудесно! Я никогда не видела таких правдоподобных рисунков.
         – Чудес не бывает, – уверенно высказался художник. – Абсолютно всё в нашем мире можно объяснить с научной точки зрения, если постараться, конечно.
         – Ты очень красива, но ни один портрет не сравнится с тобой настоящей, – сделал комплимент сирота, заглянул в медальон, а затем в глаза возлюбленной. – Сколько мы вам должны? – следом задал он вопрос изобретателю.
         – Что вы? – возмутился художник в прежней чудаковатой суетливой манере. – Я же сказал, что денег не возьму! Жаль, что вы не заказали большой портрет. Так мало людей ко мне подходит, – начал он воодушевлённо рассказывать, – а ведь это бесплатная демонстрация товаров будущего. Скоро мы придумаем такие магические предметы, которыми смогут пользоваться обычные люди, не обладающие магическими способностями. Представьте, направили вы такой предмет, например, на вот эту башню, – указал он на башню Градимира, – щёлкнули пальцами и любуетесь тем, как кисти с красками сами рисуют её на холсте или лучше сохраняют в магической памяти предмета… Да, так даже ещё лучше! Сохраняем в память, как в управляющих талисманах, а затем в любой момент приказываем краскам перенести изображение на холст или бумагу. Надо запомнить эту идею. Это будет прорыв в создании художественных изображений! Каждый сможет творить шедевры! А потом нужно сделать такие краски, которыми можно изменять готовые рисунки и убирать с них недостатки, как это происходит на древнем зачарованном полотне в царском дворце. Например, взять портрет одного человека и перенести его в другую картину на фоне живописных гор или лужаек, в общем, где угодно. Разве это будет не прекрасно, а?
         – Очень возможно. Большое спасибо за портреты, господин… – поблагодарил Славий, пожимая руку художнику, устав от его длинной мечтательной речи. – Нам пора идти.
         – Зовите меня Феофилакт, Феофилакт Платонович Вишняков, художник, изобретатель, профессор магической физики и преподаватель на высших курсах монастырской школы диаконов. Кстати, молодой человек, мы с вами раньше не встречались?
         – Вряд ли, – ответил сирота, покачав головой и улыбнувшись уголками губ. – До скорой встречи!
         Когда молодые люди удалились, Феофилакт Платонович вдруг с удивлением заметил, что его кисти и краски самостоятельно рисуют картину за одним из мольбертов.
         – Что такое? – спросил художник, вытаращив изумлённые глаза. – Дамы, я не велел вам больше ничего рисовать.
         Спустя считанные секунды на холсте уже начал вырисовываться женский портрет – на нём была изображена Русана.
         Ещё более ошеломлённый, Феофилакт Платонович раскрыл от удивления рот и перевёл свой взор вслед удаляющейся паре.
         Славий, казалось, почувствовал этот взгляд, повернул голову и подмигнул глазом. Профессор всё понял и кивнул в ответ.
         «Ба! – наконец, догадался он в чём дело. – Так это ведь наш талантливый послушник, о котором рассказывал Валимар. Силой мысли сотворил моё же собственное заклинание, что я сам ничего не заметил. Уму непостижимо! Да, всё-таки наука не все чудеса способна объяснить».
         Прошло всего пару минут и на холсте был дорисован портрет Русаны.
         Покинув площадь, влюблённые поймали извозчика и отправились кататься по живописным местам и достопримечательностям города. Они посетили несколько музеев и галерей, получая удовольствие не столько от лицезрения старины и творений великих художников, сколько от совместного времяпровождения.
         Вечером они посетили один из театров, куда ходили горожане средних сословий, которым не по карману было посещать оперу в Хрустальном дворце. Актёры играли на сцене со всей возможной убедительностью, но на последних рядах почти никто даже не интересовался их талантом. «Места для поцелуев» были традиционно заняты влюблёнными парочками, среди которых удобно разместились Славий и Русана.
         Но наша пара соблюдала приличия и смотрела пьесу, лишь тихо переговариваясь. Княжна положила голову на плечо возлюбленного, а он обнял её за талию. Так они просидели до последнего акта.
         Когда они покинули театр, на улице уже стемнело и всюду загорелись огни магических фонарей. Русане нужно было возвращаться обратно домой к великому князю Георгию – Склавинский дворец.
         Доехав на извозчике до центра, они прошли остаток пути пешком и остановились под светом одного из волшебных фонарей, горящих у больших роскошно отделанных металлических ворот.
         – Как же быстро прошел день! – промолвила с огорчением Русана. – Правду говорят, что счастливый человек не замечает времени. Великий князь настоял, чтобы я обязательно вернулась к ужину. Мне нужно идти, но я не хочу расставаться с тобой. Минуты одиночества тянутся так долго.
         – Не забывай, что я всегда с тобой, – прошептал с нежностью Славий. – Теперь ещё и в этом медальоне.
         – Возможно, это прозвучит эгоистично, но я желаю, чтобы ты весь целиком был рядом со мной, а не только в медальоне, – кокетливо произнесла девушка и обняла возлюбленного за шею. – Люблю тебя! – добавила она и чмокнула его в щёку.
         – Ладно, Русана, иди, а то опоздаешь на ужин из-за меня, – сказал сирота, аккуратно освобождаясь из объятий княжны.
         – Почему ты не можешь пойти со мной? – задала вопрос девушка и по-детски надула губки, не желая его отпускать.
         – Потому что я просто Славий, и мне вряд ли будут рады здесь.
         – Для меня ты не просто Славий – ты смысл моей жизнь. Пусть эти люди думают, что хотят. Одно я знаю, что рядом с тобой я чувствую себя человеком, любимой девушкой. Впервые за столько лет, проведённых во дворцах и светских раутах, среди всего этого фальшивого церемониала, я ощущаю себя живой и настоящей. Возможно, я веду себя сейчас как глупый наивный ребёнок, но мне нравится быть такой. Ты меня понимаешь, Славий?
         – Конечно, Русана, я тебя понимаю, ведь я сам испытываю те же чувства, что и ты, но почему-то скрываю их под внешним спокойствием, в отличие о тебя, такой открытой, доброй и романтичной.
         Они вдруг услышали чьи-то шаги и увидели, как со стороны дворца к ним спешно приближается служанка.
         – Простите, госпожа, – обратилась она к Русане с поклоном, – его высочество великий князь Георгий велел напомнить, что вас ожидают на ужине.
         – Иди, Русана, увидимся завтра на площади у цирка, – проговорил Славий, дотронулся до лица возлюбленной и провёл большим пальцем по её брови.
         Закрыв глаза от удовольствия, Русана ещё раз обняла и поцеловала сироту. Затем она вошла в ворота за служанкой и быстрым шагом направилась по дорожке ко входу в дворец.
         Славий с улыбкой на лице проводил взглядом возлюбленную почти до самых дверей и уже было собирался уходить, как вдруг увидел, что навстречу Русане вышел элегантный молодой сероглазый брюнет, одетый в дорогой синий фрак. Этот дворянин обладал пленительной внешностью, очевидно, покорившей не одно женское сердце.
         Брюнет заговорил с княжной, неожиданно взял её за руку и повёл за собой во дворец.
         Славий вздрогнул и что-то ёкнуло у него внутри – в этот момент он впервые ощутил чувство ревности. Первой мыслью было пойти за ними следом и проучить негодяя, невзирая на последствия, но этот порыв прошел довольно быстро, и он рассудил рационально, что напрасно накручивает себе негативные мысли.
         Посмеявшись над собой и, казалось, подавив зарождающееся чувство ревности, молодой человек направился обратно к площади, чтобы там поймать извозчика и добраться до гостиницы.
         Неожиданно рядом с ним остановились санный экипаж. С приступка спрыгнул слуга и спешно отворил дверцу, приглашая сесть. Славий увидел внутри восседающего на бархатных сидениях Петра Алексеевича Белояра.
         – Молодой человек, – обратился канцлер, улыбаясь, – негоже вам пешком шляться по городу. Садитесь, я подвезу вас.
         – Благодарю, ваше высочество – кивнул молодой человек, запрыгнул в сани, и они снова тронулись в путь.
         – Как хорошо, что мы встретились, – сказал канцлер. – Я уже собирался искать вас. Где вы проживаете?
         – Гостиница «Красимир», – ответил Славий, стараясь по выражению лица великого князя угадать хоть его мыслей.
         – Что вы забыли в этом республиканском клоповнике? – с усмешкой риторически произнёс Пётр Алексеевич. – Фадей, едем в гостиницу «Красимир»! – крикнул он кучеру.
         – И по какой же причине вы искали меня? – с любопытством задал вопрос Славий.
         – Вас всего-навсего завтра утром желает видеть государь.
         – Меня? – переспросил сирота, удивлённо приподняв брови. – Вы не ошиблись? Может быть, Русану?
         – Нет, молодой человек, именно вас.
         – Ничего не понимаю, – завертел головой сирота.
         – Не скромничайте, юноша, вы сегодня оказали услугу не одному человеку, а целому государству. Его величество был болен, а теперь он здоров. Кстати, вы произвели на него хорошее впечатление.
         – Мне в общем-то без разницы, – вызывающе высказался сирота, скрестив руки на груди, – какие впечатления я произвожу на государя, но у меня такое ощущение, что вокруг все шепчутся о чём-то важном, касающемся меня, а мне ничего не говорят. Вы не находите, что мне, должно быть, это неприятно?
         – Хм, полезно улавливать детали, молодой человек, – одобрительно кивнул канцлер, не обращая внимания на тон собеседника, – а я думал, что вы полностью поглощены романтикой и больше ничего не замечаете.
         – Так и есть, кроме Русаны меня никто и ничто не интересует. Поэтому, как это ни прискорбно, но в моём графике для его величества завтра нет места.
         Пётр Алексеевич хитро заулыбался при виде подобной дерзости молодого человека.
         – И какие же у вас планы? – спросил он.
         – Мы с Русаной собираемся посетить цирк,
         – Цирк? – переспросил канцлер и ухмыльнулся. – Это тот шатёр, что на Белой площади поставили? Разве там весело? Ха-ха! Когда я хочу посмотреть на шутов, то иду в боярскую думу, вот там цирк так цирк. Кстати, мне лично не нравится, что на главной площади нашей страны устраивают подобные представления. Если бы за них не похлопотал великий князь Валерий, то гнал бы я этих иноземцев в шею.
         – Очень дипломатично, – с иронией произнёс Славий.
         – Действительно, вы правы, – согласился Пётр Алексеевич, вновь одобрительно качнув головой, – подобное поведение недостойно дипломата. Мы с государем с уважением относимся к людям, которые не боятся говорить колкости и указывать на недостатки тех, кто стоит выше. При дворе предостаточно лицемерных подхалимов, а вот прямых честных людей нужно ещё поискать.
         – А каким образом всё это касается меня?
         – Самым прямым… Я не буду ходить вокруг да около, поэтому спрошу прямо: на что ты готов ради Русаны?
         – На всё, – с уверенностью ответил Славий.
         – Прекрасно! – воскликнул великий князь и довольно потёр ладонями. – Тогда завтра, перед походом в цирк, вы нанесёте визит вежливости государю. Он будет свободен на час. Всё ясно?.. И пока никаких вопросов.
         Экипаж остановился, и слуга с тем же проворством отворил дверцу. Славий высунулся наполовину наружу, поставил одну ногу на приступок и обернулся к канцлеру:
         – Хорошо, я исполню вашу просьбу, – слегка заносчиво проговорил он и ткнул в государственного деятеля пальцем, – но учтите, мне не нравятся все эти тайны. Я приехал сюда ради девушки, а не для дворцовых интриг, которые меня никак не касаются. И я всё равно узнаю, что вы скрываете. До встречи!
         Выскочив из саней, Славий быстро скрылся в дверях гостиницы «Красимир», где его уже давно дожидался Игорь.
         Пётр Алексеевич проводил его восхищённым взглядом, а затем прошептал:
         – Посмотрим, мальчик, из какого ты теста. А эльфы знают толк в зашифрованных предсказаниях. Фадей, – добавил он, крикнув кучеру, – едем в Склавинский дворец!
         Сани вновь понеслись по заснеженным улицам Ильяграда и вмиг вернулись в дворцовый комплекс, остановившись напротив дома великого князя Георгия.
         Прибытие экипажа Петра Алексеевича было сразу замечено. Такое событие всегда предвещало нечто очень важное. Привратники в спешке распахнули ворота, сани заехали во внутренний двор и остановились у парадного входа.
         Не теряя времени, канцлер вышел на лестницу и вскоре оказался в передней, где его встретил личный камердинер великого князя Георгия.
         – Ваше высочество, как мы рады вас видеть! – воскликнул слуга, разведя в приветствии руками и скалясь обычной прислужливой улыбкой. – Его высочество великий князь Георгий сейчас ужинает с гостями. Не желаете ли присоединиться?
         – Нет, не желаю, – ответил Пётр Алексеевич. – Я здесь по поручению государя, чтобы лично передать его высочеству важное известие. Передайте, Георгию, что я буду ожидать в его кабинете.
         Не сказав больше ни слова, Белояр своей вальяжной походкой, как у себя дома, стал подниматься на второй этаж.
         Как и сообщил камердинер, Георгий сидел во главе стола в большом обеденном зале. У него было приподнятое настроение. Он непринуждённо беседовал с собравшимися за ужином друзьями и соратниками, и не без удовольствия поглядывал на противоположный край стола, где сидела Русана, а рядом с ней тот самый красавец дворянин в синем фраке. Молодой человек что-то оживлённо рассказывал великой княжне, а она, в свою очередь, отвечала ему короткими фразами и, казалось, была увлечена разговором.
         Но вся идиллия великого князя испортилась в один миг, когда в зале появился слуга, чей взволнованный вид не предвещал ничего хорошего. Он подошел и прошептал на ухо Георгию лишь одну короткую фразу:
         – Белояр в вашем кабинете.
         Великий князь сразу изменился в лице, теперь его эмоции выражали испуг. Он спешно встал, вытирая губя салфеткой, и пошел, вернее, почти побежал на второй этаж. Когда он оказался в своём кабинете, то увидел, что Пётр Алексеевич стоит, оперевшись локтем о шкаф, и любопытством разглядывает редкие заморские мечи, сабли и кинжалы, украшающие стену.
         – У вас неплохая коллекция, – спокойно проговорил канцлер, продолжая любоваться оружием.
         – Пётр Алексеевич… – нетерпеливо произнёс взволнованный Георгий. – Ваше высочество, позвольте узнать, что вас привело ко мне в столь поздний час? Надеюсь, с государем всё в порядке?
         – Разве поздний? – переспросил Белояр и с удивлением взглянул на племянника царя. – Не волнуйтесь, с государем всё в порядке.
         – Ваше высочество, до меня дошло, что сегодня утром у государя был обморок. Я беспокоился.
         – Правда? – недоверчиво спросил канцлер и криво улыбнулся. – Тогда почему вы не посетили его?
         – Я просто не нашел время, – уклончиво оправдался Георгий. – Но вы, ваше высочество, так и не ответили на мой вопрос: что вас привело ко мне?
         – Сегодня утром, сразу после обморока, царский чародей-лекарь Горислав Феодосиевич Исаев заметил улучшения в состоянии здоровья и спрогнозировал скорейшее выздоровление его величества царя лукоморского Дмитрия Александровича.
         Последние слова канцлер произнёс с особым ударением и торжеством.
         – Но ведь его болезнь неизлечима! – не сдержавшись воскликнул Георгий и у него широко раскрылись глаза.
         – Горислав Феодосиевич утверждает, что в исцелении его величества помогло чудо.
         – Что за бред?! Не хотите ли вы сказать, что сам Светомир спустился с небес и его исцелил?
         – Не могу утверждать подобного, но факт остаётся фактом: царь здоров и полон сил. Поэтому…
         Пётр Алексеевич намеренно сделал паузу, чтобы поиздеваться над великим князем.
         – Поэтому? – настороженно повторил Георгий, ожидая услышать слова, которых он больше всего боялся.
         – Поэтому его величество отменяет своё решение отречься от престола на следующей неделе. Он просит у вас прощения и понимания.
         – Мне не за что прощать государя, – эмоционально выговорил Георгий, стараясь выглядеть самоуверенно, но на его лице выражалось смятение. – Любое его решение для меня закон.
         – Прекрасно, тогда я откланиваюсь, – с явным удовольствием сказал канцлер и направился к двери.
         – Постойте, – задержал его Георгий. – А что насчёт этого мальчишки из пророчества? Если его величество остаётся на троне, то и я продолжаю быть великим князем, а это означает, что он ничего не получит. Или вы, ваше высочество, отдадите ему свой титул? – добавил он, язвительно оскалившись.
         – У государя на него другие планы, – коротко ответил Пётр Алексеевич, смерил Георгия презрительным взглядом и вышел прочь.
         Когда дверь закрылась и шаги канцлера затихли, Георгий дал волю чувствам. Зарычав, как раненный зверь, он подхватил со стола первый попавшийся под руку предмет и швырнул его в окно – это была его большая великокняжеская печать. Раздался треск разбитого стекла и на пол посыпались осколки.
         Сломленный и подавленный, Георгий сел в своё рабочее кресло, поставил локти на стол и взялся за голову. Последние несколько лет, после несчастного случая с царевичем, Георгий мечтал и ждал момента, когда станет царём, и вот теперь, когда корона была совсем рядом, он лишился её и, возможно, навсегда, если все самые тяжкие подозрения начнут сбываться.
         – Проклятый мальчишка, – бубнил он себе под нос. – Откуда он взялся? Игорь. Это всё Игорь! Зачем он его приволок?! Явно, чтобы навредить мне. Он жалеет о том, что всё потерял и теперь хочет лишить всего меня. Нет! Не позволю!
         В кабинет вошел камердинер и вежливо спросил:
         – Будут ли распоряжения у его высочества?
         – Да! – закричал Георгий, нервно проводя ладонями по волосам. – Юлия! Позовите Юлия! Срочно!
         Слуга удалился и спустя несколько минут вернулся в сопровождении того самого молодого человека в синем фраке. Оставив его в кабинете, камердинер вышел.
         – Ваше высочество, что случилось? – спросил удивлённо молодой брюнет. – На вас лица нет!
         – Скажи спасибо, что голова на месте, – пробормотал гневно Георгий, – а то Белояр с удовольствием бы её отсёк.
         – Что? – Юлий всё сильнее был удивлён.
         – Не важно! – воскликнул великий князь и ударил кулаками по столу. – Как продвигаете дело с княжной?
         – Мы с ней мило беседуем, но не более. Она игнорирует мои знаки внимания.
         – Юлий, – с упрёком прохрипел Георгий, гневно сверкнув на молодого человека глазами, – ты же вроде бы главный ловелас нашей страны? Разве не правда? Так действуй!
         – Ваше высочество, поймите, что проще соблазнить королеву, чем девушку, которая безумно влюблена в другого.
         – Тогда сделай так, чтобы она его разлюбила. Ты выведал, какие у них планы?
         – Завтра утром они собираются посетить представление тиудорфских циркачей на Белой площади.
         – Так вот, слушай меня – горячо проговорил Георгий, ударяя указательным пальцем по краю стола, – что хочешь делай, не спи всю ночь, наизнанку вывернись, но сделай так, чтобы завтра эта парочка ненавидела друг друга. Ты понял меня?
         – Да, ваше высочество, – произнёс молодой дворянин и покорно склонил голову.
         – Действуй!
         Юлий покинул кабинет и спешно спустился вниз, надеясь ещё застать Русану за ужином, но девушка уже удалилась в свои покои, и он не посмел её беспокоить.
         – Что же предпринять? – взволнованно спросил сам себя Юлий, в задумчивости топая ногой по полу. – Я знаю, что делать! – воскликнул он, озарённый внезапной идеей.
         Выскочив в переднюю, молодой человек схватил пальто и побежал на выход. Запрыгнув в свой экипаж, он назвал адрес и умчался прочь.

Иллюстрации к главе:

Спойлер

Изменено 13 ноября, 2016 пользователем DiKIskander

Войти

За северным ветром

Рекомендуемые сообщения

DiKIskander

Фолси

Gorv

DiKIskander

Фолси

John.Doe

DiKIskander

DiKIskander

DiKIskander

Nerest

Фолси

DiKIskander

Nerest

Фолси

DiKIskander

DiKIskander

DiKIskander

DiKIskander

DiKIskander

DiKIskander

DiKIskander

DiKIskander

DiKIskander

DiKIskander

DiKIskander

Для публикации сообщений создайте учётную запись или авторизуйтесь

Создать аккаунт

Войти

Последние посетители 0 пользователей онлайн

О сайте

Партнеры

Навигация

База модов игр Bethesda

Другие моды

Активность

Обзор