TES: Гибнущий Вварденфелл

[Laion]

Иллея молча рассматривала удаляющийся берег, отстраненно прислушиваясь к тому, о чем говорили попутчики. Что ее ждало там, на новой земле, где она никогда не бывала?  Ответа она не знала, и потому впервые за всю ее сознательную жизнь ей было страшно. Вздохнув, она все так же молча отошла от края борта и, найдя взглядом Копперхарта, подошла к нему:
-  Это... Ну.. Спасибо, что вытащил меня тогда там.. - заговорила она и неловко улыбнулась.
- Да. - Машинально согласился колдун, но тут же спохватился, смущённо улыбаясь. - То есть, конечно, я рад, что... так случилось. То есть, рад не тому, что тебя ранили... - Принялся путано оправдываться Гилберт. - А что смог... смог помочь!
Данмерка, повинуясь неожиданному порыву (смутно забытое воспоминание из детства, иногда отец так выражал свое одобрение и теплое участие) поднялась на цыпочки и быстро поцеловала мага в щеку. Смутившись, тут же вспыхнула и  торопливо отошла подальше,  найдя для себя заделье -  перебрать припасы в рюкзачке.
Обычно бледное до болезненности лицо колдуна заливал ярко-алый румянец. Он так и стоял, держась за щёку и с изумлённой полу-улыбкой на лице. Сердце в груди грохотало, а дыхание стало прерывистым, словно бы легким было некуда расправиться.
- Ахахахах! - Санксарон все еще с довольным лицом поглядывал на действия спутников. Солнце мягко пригревало лучами, а морская гладь была безмятежной. Казалось, все плохое осталось позади, и уже вылетели из головы мысли о вшитых бурдюках.
От внезапного взрыва хохота (хотя, возможно, и следовало уже к этому привыкнуть!) Копперхарт подпрыгнул на месте и схватился за сердце, смерив данмера негодующим взглядом
Навалившись всем телом на бортик, Маджесто печально обозревал берег, уже почти полностью скрытый гигантской пепельной бурей. Вспышки молний просвечивали сквозь тучи, а Красная Гора всё извергала и извергала потоки алой лавы и тучи пепла, словно бы их и без того было недостаточно. Всё пропало. Место в жизни пропало, да вся жизнь стёрта, словно её и не было никогда. Не осталось ничего, ничего вообще. Ни друзей, ни даже случайных знакомых, камня на камне не осталось не то, что от его дома, от всего города, от целого острова! Дело всей жизни погибло, даже крохотную его часть не удалось спасти, крохотную часть! Ничего! Не лучше ли было остаться? По крайней мере, тогда был бы закономерный и логичный финал, а что теперь? Жалкий приживала в семейном доме, в котором его уже едва помнят? А дальше? Старый, полоумный двоюродный дедушка, сидящей на шее детей своих братьев и сестёр, травящий не смешные штуки про своё великолепное прошлое, в которые уже никто не верит? Маг помотал рыжей головой, пытаясь отогнать тяжкие думы, пока нужно было действовать, он держал их на расстоянии, но теперь, когда нужно было просто ждать, они навалились всем скопом.
Потай посмотрел на молодого бретонца, Маттео, так же облокотившегося на бортик и, судя по всему, так же погружённого в мрачные думы. Вид у него был хмурый, кто знает, что потерял он в этой катастрофе. В обычной ситуации волшебник бы постарался ободрить парня, но груз собственных дум и печалей слишком придавил его, Потай ограничился сочувственным кивком и, получив в ответ такой же, снова вернулся к своим безрадостным мыслям.
Вид того апокалипсиса, что разрушал остров, вернули в голову Джазара мысли о брате и отце, слеза капнула на бортик, ящер закрыл лицо ладонями и глубоко вздохнул, он не смог найти брата, он винил себя за это, а так же за то, что не мог ничего сделать, когда убивали его отца, он остался один, ни одной родной души, его дом никуда не делся, но можно ли было его назвать таковым, где никого не осталось, где больше не услышишь своих родных.
Протерев глаз, аргонианец обернулся к палубе и увидел как маленькая данмерка, целует в щеку Гилберта, это было так мило, что вызвало широкую, искренюю улыбку Джазара, через грусть и слезы на лице, он радовался за них и всех остальных.
Он не забыл Трэя, судьба которого для них теперь загадка.
Маттео мальчишка, которому здорово досталось, но он выдержал все невзгоды.
Санкарсон, буйный данмер, который вставлял не уместные и не смешные реплики, но на которого можно было положится, несмотря на не совсем дружественные отношения которые у них сложились, ящер уважал его, хотя и считал что наркотики и алкоголь - вред здоровью.
Кануд наверное был самой запоминающейся личностью, не смотря на миролюбивый характер аргонианца, Кануд был одним из тех редких личностей, что смогли заставить ящера чувствовать раздраженность, порой ему так и хотелось накричать, или треснуть данмера, чтобы тот успокоился и не маячил.
Маджесто, яркая личность, которая произвела эффект на ящера. Странно, хоть и Джазару не любил подобный характер, он не сильно раздражал аргонианца.
Гилберт, который сначала казался чудаком, теперь выглядел уверенно, а еще он казался не таким бледным как при встрече, хотя, возможно это грязь. Он показал что способен не только читать книги и произносить заклятья, а что может замарать и собственные руки, если будет нужда.
Иллея, на вид хрупкая, миловидная данмерша, которая казалась совершенно безобидной, пару раз проявляла характер, хоть и ситуации были вовсе не смешными, Джазара всегда умиляли сердитые женщины.
Ранаби, как бы некрасиво он не поступил, если бы не он, неизвестно как бы сложилась дорога Джазара, возможно его путь закончился бы еще на острове, ящер все равно был ему благодарен, хоть и немного откинут поступком Маришера, да и в принципе, за все время, сколько компания была вместе, Джазар не сильно то и общался конкретно с каждым, перебрасывание парочкой слов и ничего больше, зачастую общительный ящер, в этот период был относительно молчалив и нельзя было сказать, что завел с кем-то дружеские отношения, но как бы там ни было, они все целы, а значит жизнь продолжается.
Под вечер путники, передохнувшие и подкрепившиеся, вновь собрались на палубе. Сокрытое грузными, грязно-серыми облаками солнце клонилось к горизонту; на нём всё ещё виднелась дымящая Красная Гора и гибнущий Вварденфел, остров, бывший им домом на протяжении многих лет. И пусть в сердцах их затаилась скорбь и печаль, они радовались тому, что для них этот день не был последним, и завтра они встретят новый рассвет. Прошлое осталось позади, будущее было сокрыто в тумане, но жизнь, тем не менее, продолжалась. И это было самым главным.
Шла середина второй недели на корабле. Санксарона пробила дрожь, а все его тело свело судорогой. Возникла тревожная и запоздалая мысль.
- Мне нужно доплыть до того места, где выбросили товар! Мне нужно! Скумма или хотя бы сахар! Нужно! – темный эльф умоляюще смотрел на небо.
Наивная и детская мысль… Данмер понимал, что никуда он не доплывет и, возможно, его дни уже сочтены.
- Нужно! Никто на этом корыте, даэдра мать его побери, не врубается! Как же мне это нужно!
Санксарон упал на палубу и начал трястись и корчиться. Он пытается что-то сказать, но голоса нет. Все очень сильно болит. Данмер был уверен, что все «под контролем», предполагал, что следит за «этим». Как же он ошибался. Зависимый и конченный наркоман…
Почти все начали замечать, как Санксарон побледнел, как его трясет; чуяли, что пахло от него смертью и понимали, что ему сейчас очень плохо. Снова пробивает дрожь, настолько сильная, что не дала данмеру устоять на ногах.
Изрядно исхудавший, похожий на смердящий ходячий труп он провел свои последние дни путешествия в койке. После его забрал родной брат: красивый, статный, учтивый – казалось он вобрал в себя лучшие черты его родителей, но только не Санксарон. Больше наемника, страдающего от острого наркотического голодания, никто не видел.
Воронья Скала, столь чуждая и холодная радушно приняла беженцев, но они надеялись, что не задержатся здесь надолго. Укутанный снегами Солтсхейм должен был стать для них перевалочным пунктом ровно до тех пор, пока не пребудет корабль с материка – или пока редоранцы сами не снарядят туда экспедицию. Но, похоже, надежды были тщетными. Суда не приходили в гавань и не покидали её. Потому что на континентальном Морровинде происходили вещи, по сравнению с которыми извержение вулкана казалось сущей мелочью. Некому было прийти на выручку и не к кому было возвращаться… Аргонине вышли на марш и оросили земли данмеров их же кровью.

Прошло две недели с тех пор, как Ранаби извлёк лунный сахар из тел своих спутников. Под их пристальным взором он вскрыл товарищей одного за другим, удалил всё лишнее и унёс куда-то, а по прошествии нескольких дней вернулся с деньгами, коими поделился со своими невольными сообщниками. Неизвестно, поровну ли было поделено золото, или целитель приберёг большую часть для себя, но полученной суммы хватило каждому на то, чтобы на некоторое время обосноваться в таверне или у знакомых, а так же обеспечить себя пропитанием. Но беженцы вовсе не смирились со своим положением. Вечерами, после приработков, они вновь собирались вместе, чтобы решить свою главную проблему – как выбраться с этого богами забытого острова.

[Shandir]

Путешествие на корабле далось Кануду нелегко. Временно лишенный мотивации и возможности двигаться вперед, молодой данмер просто потонул в своих проблемах и переживаниях, не пожелав ни с кем делиться. Изредка вставая со своего места, чтобы поесть, он даже не язвил и не ерничал, отвечая сухо, односложно и без интереса с опустевшими глазами, когда к нему обращались. На самом деле от одной мысли о еде Кануда тянуло опорожнить желудок, голова болела, то ли от того что он по ночам беззвучно рыдал в свою сумку, то ли рыдал он от того, что болела голова. Сам Кануд уже даже не осознавал, реально ли все происходящее, или все вокруг дурной сон и галлюцинация. Солстхейм его слегка расшевелил: возможность хоть немного подмыться, привести себя в порядок и переодеться в чистое, заставили Кануда оживиться. Первую неделю данмер вел себя смирно, изучая предпочтения своего нового учителя, чтобы готовить тому завтрак. Свое обещание ставить алхимические опыты на Ранаби он так и не выполнил, но бедному целителю все же пришлось дегустировать каждый новый рецепт чая, пока Кануд заваривал все, что росло на острове или что можно было купить у торговцев и алхимиков. Через неделю, когда переживания поутихли, Кануда уже терпеть не могли в таверне (и не только потому, что он переколотил десять тарелок и три кружки) и, нет-нет, а находился кто-нибудь, готовый купить неугомонному кружку чая, только чтобы он заткнулся. Многие местные шахтеры данмеры, узнав, что Кануд член дома Телванни, просто воспринимали его поведение как нечто само собой разумеющееся и негласно решили, что колотить юродивых бесполезно (и, возможно, опасно). Остаток же недели Кануд приставал к одному из беженцев, пытаясь выкупить или выменять понравившийся клинок. Усилия не прошли даром: хозяин клинка позорно капитулировал, и свой вакидзаси Кануд сменил с доплатой на черненный серебряный танто. Довольный своей победой, юноша даже не ленился по утрам выходить в безлюдное место и тренироваться, однако тренировки эти быстро заканчивались: с обреченным вздохом, Кануд прятал клинок обратно в ножны и уныло тащился обратно в таверну готовить для Ранаби очередной экспериментальный завтрак…
Господин Маджесто, чей беспокойный ум не мог долго тяготиться горестями, спустя пару дней вернулся в прежнее энергичное расположение духа. Корабли, судя по всему, восхищали толстого мага, день деньской он бродил по палубе, любуясь красотами холодного моря. Потай перезнакомился решительно со всеми, кто был на борту, каждого знал по имени и всегда находил время с каждым побеседовать. Он о чём-то подолгу говорил с капитаном, суровой женщиной, той самой, что встретила их на палубе, проводя немало времени в её каюте на корме. Когда же корабль бросил якорь в гавани Вороньей Скалы, рыжеволосый волшебник шумно попрощался со своими спутниками и первым покинул борт. Он исчез так же моментально, как проделал это и в Сейда Нин, куда он направился и что собирался делать, оставалось полной загадкой.

Гилберт плохо переносил плаванье, его больной желудок постоянно скручивало болезненными спазмами, а перед глазами плыли цветные круги. Морская болезнь, как разъяснил ему один редоранец, всегда бывает неожиданной. Впрочем, Копперхарт хотя бы не страдал душевно, огранившись лишь муками телесными. Он ничего не потерял, по крайней мере, ничего такого, о чём теперь жалел бы, зато многое приобрёл! Душа его, до поры пребывавшая словно бы в состоянии спячки, теперь пробудилась, все чувства стали глубже и острее, будто весь мир обрёл упоительную четкость и контраст. Такую перемену вызвало в нём общество его новых товарищей, а именно данмерки Иллеи, к которой он испытывал нечто большее, нежели простую привязанность и благодарность. Они по-прежнему общались, все так же сдержанно, благодаря их обоюдно молчаливой натуре, но что-то словно изменилось, во всяком случае, для Гила.

По прибытии в Воронью Скалу, Копперхарт, продемонстрировав неожиданную для самого себе торговую хватку, сумел весьма выгодно продать спасённые из гибнущего балморанского букиниста фолианты, оставив себе лишь один, из которого он так много почерпнул. Это и еще прибавка от Маришера обеспечила колдуну некоторый запас денег, которого, учитывая его скромные потребности, могло хватит надолго. И хотя каждый из их компании стремился двинуться своим путём, Гилберт, краснея и смущаясь, все же предложил свою помощь и поддержку Иллее. Бретонец полагал, что сама по себе эльфийка вряд ли сможет так же легко устроиться, кроме того, её общество было ему до удивительного приятно, ведь до этих пор лучшим окружением он считал самого себя.

Эти дни морского путешествия показались Иллее такими длинными, как никогда. Мыслями она постоянно возвращалась к их с отцом маленькой хижине на краю леса, к неведомому Солстхейму, к товарищам по несчастью.  Здесь, на корабле, почувствовав себя в относительной безопасности,  попутчики разбрелись кто куда, разными способами коротая время до прибытия. Однако как-то так постоянно получалось, что данмерка не теряла из виду Копперхарта, чувствуя потребность быть рядом.  Она замечала, как он мучается, но помочь ничем не могла, кроме как поставить иногда возле мага высушенную тыквенную бутылочку с водой или молча сидеть где-нибудь неподалеку, обняв колени руками и задумчиво вглядываясь в далекую полосу берега на горизонте, с каждым часом становившуюся все более широкой.

Но вот уже и Солстхейм. Корабль медленно подошел к деревянному причалу, заскрипели цепи якоря, и засуетились готовящиеся к высадке пассажиры. Воронья Скала. В растерянности остановившись на причале, данмерка озиралась по сторонам, не представляя, что делать дальше, и, если бы не вовремя подошедший, хотя и сильно смущающийся Гилберт с предложением помощи, она, пожалуй, впала бы в отчаяние. Смущенно улыбнувшись, она с благодарностью ухватилась за это предложение.

Путь на корабле был для Маттео не в диковинку. Будучи рожденным близ залива Иллиак, бретон с детства ходил под парусом, рыбачил с многочисленными братьями и прочими родственниками. В воде он чувствовал себя почти как аргонианин, даром что дышать не мог. Так что ни качка, ни морская болезнь не тревожили молодого человека на протяжении всего пути. Только теснота и отсутствие каких-либо активных видов деятельности вгоняли его в тоску, и поэтому он с нетерпением ждал прибытия на заснеженный остров.
Однако ожидания юноши совсем не оправдались. Место было скучнейшим даже несмотря на наплыв беженцев с Вварденфелла, которые только и делали что ныли да донимали своими однообразными рассказами о том, что теперь всем точно конец, и никто более не знает, как же жить дальше. С кислой миной выслушивал все эти бредни Маттео, но успевал пользоваться ситуацией, хотя это требовало преодоления его природного стеснения - он спрашивал нуждающихся и помогал им, имея с этого хоть один золотой. Несмотря на довльно высокое происхождение и некоторый снобизм по отношению к местному населению, бретон не чурался работы, особенно - оплачиваемой. В конечном итоге, через пару недель его уже знали в лицо почти все (к чему он отнюдь не стремился), и даже иногда зазывали на обед или ужин в скромной хибаре или в палаточном лагере неподалеку от берега.
Теперь Маттео выглядел не так, как на острове данмеров. Он похудел, что делало его немного более взрослым внешне, на щеках и подбородке образовалась довольно длинная щетина, а чисто вымытые волосы теперь лежали немножко набок - возможно, в память о Трэе, который сильно импонировал юноше, по крайней мере, его прическа.

[Prisoner-Boratino]

Жизнь в Вороньей Скале шла медленно и размеренно; беженцы, объединённые общим горем, вместе принялись восстанавливать разрушенные строения и потихоньку возводить новые. Некоторые храбрецы отправились на северо-восток, чтобы наладить контакты с местными аборигенами – скаалами и обитателями медового зала Тирска. Печальная участь не миновала и стоящий на южной оконечности Солстхейма форт Морозного Мотылька: землетрясение и волны нанесли крепости непоправимый ущерб и та часть его гарнизона, что уцелела, теперь стояла на страже колонии вместе с редоранскими воителями.
Среди шахтёров поползли слухи о смене власти, однако Брара Морвейн, стоявшая во главе своих сородичей-данмеров, не спешила устраивать переворот. Фактор, назначенный Восточной Имперской Компанией, всё ещё оставался на руководящей должности и ждал возможности отправить весточку на материк для получения дальнейших указаний. Тем не менее, воспользоваться кораблями не позволяли даже ему – их берегли на случай экстренной эвакуации, ведь никто не знал, как отреагируют местные обитатели на такое количество чужаков.
Вести с большой земли всё так же отсутствовали, отчего создавалось впечатление, что весь остальной мир был уничтожен, и единственными выжившими оставались лишь они, обитатели Солстхейма.
Шла третья неделя пребывания на острове; в очередной раз Ранаби, Гилберт, Иллея, Кануд, Джазар и Маттео вместе собрались в баре, чтобы обсудить здоровье Санксарона и возможность своего побега. Вариант с угоном одного из кораблей они отмели чуть ли не сразу – среди них попросту не было тех, кто умел бы управлять судами. К тому же, точный маршрут был им неизвестен, и с большой вероятностью горе-моряки могли заново открыть Атмору. Иных же вариантов у них попросту не было, но именно этим вечером судьба преподнесла им очередной сюрприз.
В задымлённое помещение вошла незнакомка; сейчас уже все обитатели Вороньей Скалы знали друг друга в лицо, но эту даму видели впервые. Девушке было не больше тридцати, смуглая кожа выдавала в ней редгардку. Та откинула капюшон синего дорожного плаща – её волосы, угольно-чёрные, были заплетены в тугой пучок на затылке. Лицо казалось строгим и слегка надменным, как у учительницы в имперской школе – казалось бы, та вот-вот подойдёт и даст зазевавшемуся школяру затрещину.
Гостья осмотрелась – почти все столики, включая барную стойку, оказались заняты. Единственное свободное место было между Канудом и Маттео; недолго думая, она заняла стул и жестом подозвала к себе пухлую официантку-норда.
- Пусть повар сообразит мне что-нибудь вот на это… - девушка отсчитала пять септимов и положила их в ладонь северянки. – Спиртного не нужно.
- Как зовут? - поинтересовался Ранаби. Не столь из интереса, сколь из вежливости и желания нарушить воцарившуюся тишину.
- Рита. – представилась незнакомка. – Рита Джоу.
- Вы здесь недавно? – продолжал данмер. – Раньше я вас тут не замечал.
- Как и я вас. – холодно ответила Рита. – У меня полно дел, так что шататься по этой колонии у меня времени нет.
- И что за дела, если не секрет? – не отставал целитель.
- Ну отчего же… - редгардка приподняла бровь. – Я здесь по официальному делу Гильдии Магов… Простите, теперь уже Синода. Мне поручено починить летучий корабль Луи Чернозёма и поставить его на вооружение Имперского Флота. Или, точнее, Имперского Воздушного Флота, пусть его единственный дирижабль и был уничтожен ещё в начале третьей эры.
[Слот для возможной реакции раз.]
- Вот только…  Хм. – девушка окинула взглядом присутствующих. Карие глаза остановились на Гилберте и тут же скользнули на Кануда – по всей видимости, ища кого-то, кто разделяет её увлечения. – У меня проблемы с запчастями. Отвалившиеся детали я нахожу по всему острову, но они неисправны – нужны новые. До Вварденфелла далеко, да и там, кажется, случилась какая-то маленькая неприятность...
[Слот для возможной реакции два.]
- Но буквально вчера мой помощник обнаружил двемерские развалины прямо тут, на Солстхейме… - Рита принялась нервно постукивать пальцем по столу. - Не желаете помочь нам в наших изысканиях? Я… Вернее, Синод вам заплатит. Когда и если мы доберёмся до Имперского Города. Или хотя бы до Чейдинхола. Материка, на худой конец.
Кануд, по обыкновению ловивший ворон вместо того, чтобы обсуждать реальные дела, чуть не упал со стула, когда к ним подсела незнакомка. Сделав вид, что поднимает с пола какую-то упавшую вещь, данмер с серьезным видом вернулся на место, хотя и выглядел все еще весьма напряженным, украдкой рассматривая редгардку. Как только та повернулась в его сторону, Кануд просто уткнулся в свою чашку.
- Д-да… запчасти… А где сам корабль? Разве есть какой-то шанс починить его в такой глуши? Откуда он будет взлетать?
- Ну, корабль, он на севере, вернее сказать, севернее Вороньей Скалы. Не то чтобы очень, но всё же. – девушка потёрла висок и взглянула на Кануда. – Я думаю, что смогу его восстановить… То есть надеюсь… В общем, попробовать стоит. А взлетать он будет… С земли? Ну разумеется! Как по-твоему вообще взлетают корабли? Они просто берут и… - Рита взяла ломоть хлеба и приподняла его над столом. – Взлетают! Нужно быть совсем дурачком, чтобы не понимать таких простых вещей.
- А, ну да, действительно, - пробубнил Кануд, не отрываясь от чашки, внезапно в голову стукнула еще одна мысль, заставив данмера встрепенуться, - но те суда, которые я видел на чертежах точно нуждались в... в... какой-нибудь... площадке? Он не завалится на бок просто стоя на земле? У него нет, ну той... нижней штуки на дне как у обычных кораблей?
- Да. - Внезапно отозвался молчавший до сих пор Гилберт и оторвался от своей чашки чая, устремив острый взгляд на собеседницу. Они с Иллеей являли собой довольно странную пару, колдун был укутан в новую с иголочки черную, простую мантию и шаперон с накидкой, укрывавшей его хилые плечи, а эльфийка поверх своего обычного наряда была облачена в толстенный меховой плащ, выглядевший немного опасно, немного дико, но невероятно эффектно. Вместе они смотрелись слегка безумно, как и плащ эльфийки, но безусловно стильно. Колдун пригубил чая и поддержал опасения Кануда. - Если "оно" - В это "оно" было вложено столько скептицизма, что будь "оно" птицей, то немедля бы нырнуло под воду. - и вправду летает, то наверняка потребуется специально оборудованное место. И вы... точно сможете его восстановить?
- О, а вы, стало быть, большие эксперты по воздушным судам? – Рита уставилась на Гилберта испепеляющим взглядом. – У меня есть чертежи, я проходила стажировку у Эдвинны Альберт из Альд’Руна и даже общалась с самим Луи Чернозёмом, создателем этого корабля, и ни один из них не упоминал, что для взлёта требуется какая-то там площадка.
Редгардка сложила руки на груди и демонстративно отвернулась от Кануда и Гилберта. Маттео, в чью сторону она теперь смотрела, мог лицезреть её задранный нос и насупившееся лицо.
- Ну, ладно… - Ранаби, который действительно ни капельки не смыслил в механике, лишь почесал затылок. – Думаю, нам и впрямь ничего не мешает пойти и полюбоваться этим чудом техники… Хотя бы из праздного любопытства. Мне вот ещё ни разу не доводилось видеть… Летучий корабль. А если он действительно поможет нам выбраться отсюда, то… - данмер пожал плечами. - Словом, попытка – не пытка.

[Prisoner-Boratino]

Во время разговора Иллея  молчала, с любопытством рассматривая редгардку.
Получив от Ранаби деньги за провезенную контрабанду, она с помощью Гилберта более-менее устроилась здесь, и даже постепенно начала привыкать к местному холоду и толчее, хотя безнадега, сквозившая в глазах беженцев, ее все еще пугала. Однако рядом всегда был Копперхарт, от одного присутствия  которого становилось теплее и спокойнее.
Но сейчас судьба давала им возможность попытаться выбраться и отсюда, туда, где наверняка даже не знали ни об извержении Красной Горы, ни о беженцах, ни о разрушенном  Вварденфелле.
- Нам же сейчас заняться все равно нечем.. - тихо, ни к кому не обращаясь, влезла она в разговор и, взглянув на Гилберта, добавила: - А попробовать же можно. Я готова помочь, чем смогу...  Может быть, у вас вместе и получится.
- Гильдия... Это всегда так, так... Солидно. - Ехидно заметил Гилберт, но, смягчившись, согласился . - Но попробовать, конечно, можно. - Он слегка улыбнулся и окинул гостью хищническим взглядом. - Тем более, если за это заплатят.
Джазар молча ел похлебку из хоркера, слушая все, что говорили, как внезапно редгардка заявила о летающем корабле, ящер никогда не слышал о летающих кораблях, он высунул морду из тарелки и удивленным взглядом таращился на Риту.
-  Маленькая неприятность, это кто вам сказал такое?
- Этот парень дело говорит, - Джазар кивнул в сторону Кануда. - если форма днища как у обычного судна, то он ведь завалится на бок, как он стоять то будет на суше? Или у него другая форма?
- Что за чепуха? – Рита всё сильнее теряла самообладание. - Мой… Вернее, этот корабль стоит, и не на боку, а как положено, перпендикулярно подстилающей поверхности. – бормотала она, ткнув пальцем в стол. - Это же летучий корабль, в конце-то концов!
- Значит, он не летает? И киля у него нет, как я понял, - решил поддержать своих товарищей очередным глупым вопросом Маттео, улыбаясь в душе, хотя лицо его оставалось неизменным. - У него есть взлетная площадка?
- Ну... найти здесь ровную подстилающую поверхность тоже... не легко... А рули, где они тогда расположены? Он же не летает... ну, куда хочет? - не унимался Кануд, он отнюдь не был против чинить этот корабль, но ему очень хотелось узнать как можно больше, - А вы уверены, что вам не забыли про что-нибудь рассказать... ну просто я слышал что у вас когда-то был сумасшедший архимаг, который пытался заказать всех телваннийских советников...
- Я не была знакома с Требониусом лично – его сместили с должности ещё до моего прибытия, но люди в основном отзывались о нём крайне не лестно, так что… На что это вы намекаете? – Рита слегка зарделась. – И вообще, я не вижу причин объяснять вам все тонкости своей работы… Вы же всё равно ничего не поймёте! От вас требуется всего-навсего пойти и достать мне кое-какие детали… - девушка окинула собеседников пренебрежительным взглядом, словно говорящим “меня окружают одни идиоты.” - Я вам их даже нарисую, для наглядности.
- И почему, интересно знать, люди сразу вспоминают Требониуса, стоит только заговорить о сумасшедших. - Усмехнулся себе под нос Копперхарт. Он не любил Гильдии Магов, с которой у него было связано несколько коротких, но очень ярких и неприятных воспоминаний. К Синоду его неприязнь перешла по наследству, вместе с отделениями Гильдии.
- Что значит ничего не поймем?! - нахмурился Кануд, кажется, было задето его самолюбие, - Я вообще-то Телванни, для чужаков поясняю: это дом чародеев и волшебников, а покровитель волшебников в наших землях - Сота Сил, величайший ученый и маг. И я не собираюсь наниматься... каким-то рубакой и носильщиком!
- Точнее, дом полоумных затворников, живущих, подумать только, в гигантских грибах! – “поправила” Кануда Рита. – А величайшим учёным и магом является Ванус Галерион, это даже дети знают. И если тебе что-то не нравится, я поищу кого-нибудь… Более компетентного.
- Действительно, подумать только, мы придумали, как заставить дома строиться и чиниться с помощью науки и магии, почти без нашего участия! Какая дичь! Куда лучше таскать на своей спине тысячу камней, чтобы возвести огромную мертвую стенку. И о ужас! Мы посмели свободно заниматься исследованиями не задыхаясь от бюрократии, не говоря уже о том, что Галерион учился у Псиджиков, а Сехт был Псиджиком... Удачи, - резко встав из-за стола, Кануд направился к выходу, подышать, пусть и не свежим воздухом, но хотя бы подальше от противной и упрямой Риты. Наверняка остальные и сами разберутся, куда идти и что делать.
- Эй ты, я не закончила! – девушка вскочила из-за стола и побежала вслед за удаляющимся Канудом, но натолкнулась на официантку и разлила по полу предназначавшуюся для себя же похлёбку. – Ну вот, это всё из-за тебя. – ткнула Рита пальцем в спину удаляющемуся Кануду. – Кому-то придётся возместить мне убытки!
- Я заплачу… - пробубнил Ранаби, доставая из кармана горстку монет. – Сколько там было..?
- Ну как так можно? – всё никак не унималась Рита. - Наука и магия должны служить обществу, а все эти затворники, псиджики, телванни… Они совершенно бесполезны! – кричала девушка, в надежде, что покинувший помещение эльф её услышит. - И ты тоже!
- Ну, он вытащил меня из пекла… - вступился за своего подопечного Ранаби. – А это чего-нибудь да стоит.
- Пять дрейков. – нахмурилась редгардка, забирая монеты из ладони данмера. – Грош ему цена!
Целитель лишь слегка закатил глаза – вступать в спор у него не было ни малейшего желания.
- Ну а вы что думаете? – обратился Ранаби уже к товарищам, когда Рита отсела за освободившийся столик. – Выгорит ли это дело, или не будем тратить времени на столь сомнительную авантюру?
- Все зависит от оплаты. - Сверкнул глазами прагматичный Гилберт. Он с интересом проводил взглядом Кануда (Хотя колдун и сам считал этого данмера изрядно... Nervensäge, как говорили норды, но в этом конкретном случае был с ним согласен), с изрядной долей веселья наблюдал за тем, как их потенциальный работодатель опрокинула на себя плошку с варевом и с недовольством скряги покачал головой, когда целитель расплатился из своего кармана. - Я имею в виду, что деньги следует взять авансом.

[Prisoner-Boratino]

Кануд, оказавшись на “свежем воздухе”, вдруг ощутил сильнейший запах гнили и разложения – у самого входа, словно караульный, стоял некто в костяных доспехах со шлемом, скрывающим лицо. Начавшийся снегопад успел порядком припорошить бедолагу, но тот не спешил входить внутрь, и более того, вообще не двигался – лишь изредка издавал нечленораздельные звуки.
"Пьяница что ли?" - подумал Кануд, с осуждением рассматривая фигуру. Та все еще стояла как вкопанная, напоминая скорее статую, чем кого-то живого. Противный запах вынуждал данмера развернуться и идти обратно в таверну, но гордость категорически запрещала это делать. Отойдя от подозрительного незнакомца подальше, Кануд повернулся к нему:
- Эй ты, иди проспись, - фыркнул Кануд, - воняешь хуже, чем дерьмо кагути.
Не дождавшись членораздельного ответа, разгоряченный недавним спором юноша не нашел ничего остроумней, чем подобрать с земли горсть мелких камней и кинуть парочку в шлем костяного воина, чтобы добиться от него хоть какой-то реакции.
- Эй, ну ты совсем больной что ли?! - возмутился Кануд, таким безразличием местные редоранцы его еще не встречали, - а что если я пожалуюсь твоему капитану?
Разговор получался слишком односторонним, вокруг было слишком тихо. Нахмурившись, Кануд замолчал, внимательно разглядывая молчаливого стражника. Падающий с неба то ли пепел, то ли снег, застилал собой все вокруг, и из-за мельтешащего покрова казалось, что в мире остались лишь Кануд, молчаливый страж, да дверь в таверну. Ухватившись за мочку уха, Кануд принялся теребить сережку, не сводя глаз с фигуры. Теперь ему уже казалось что тот из-под шлема неустанно наблюдает за самим Канудом. Мир продолжал сужаться, теперь в нем не осталось даже двери обратно; в мире, где не существовало ничего кроме сознания и страха, сознание вынуждало себя обдумывать и зацикливаться на страхе раз за разом.
- Да что ты вообще о себе думаешь! - в голосе данмера было слышно истеричные нотки, он выхватил свой клинок, хотя и не решался сделать даже шаг назад на дрожащих ногах, боясь провалиться куда-то во тьму, окружившую его.
- Что это ты тут делаешь? – нарушил вдруг тишину чей-то безжизненный голос, показавшийся Кануду громом среди ясного неба. На своём плече данмер ощутил чью-то руку – костлявую и холодную. Эльф медленно обернулся – позади него стояла бледная женщина в белой мантии, с распущенными седыми волосами, доходящими ей чуть ли не до пояса. – Уже поздно, детям пора спать.
Кануд открыл было рот, чтобы закричать, ну или на худой конец ответить что-нибудь, но понял, что не в силах издать хотя бы один звук. Широко выпучив глаза, данмер почувствовал, как мир вокруг начинает медленно кружиться и уходить у него из-под ног. Счастьем было бы потерять сознание прямо сейчас, но ужас, сковавший тело, не отпускал, не давал даже отвернуться от страшного видения. Кануд не дышал, но ноги предательски подкашивались, с неимоверным усилием заставив сделать себя шаг назад, юноша осел на землю, спрятав голову в коленях, как будто это был единственный выход из настигшего его кошмара.
До сидящих в таверне донеслись вопли Кануда, но когда они стихли, посетителям лишь ещё сильнее стало не по себе. Ранаби, а вместе с ним и остальные поспешили разузнать, что стало причиной паники.
Выйдя из заведения товарищи узрели престранную картину – сидящего на холодном снегу Кануда и склоняющуюся над ним даму. Сначала они решили, что та пытается навредить бедолаге – но нет: незнакомка обнимала эльфа за плечи и, по всей видимости, успокаивала.
- Ну что же ты? – от голоса леди всем присутствующим становилось не по себе. – Неужели я такая страшная?
При этих словах Гилберта пробила холодная дрожь – на мгновение перед ним предстала вовсе не миловидная женщина, а жуткая иссохшая старуха, однако морок тут же отступил. К загадочному стражнику присоединился ещё один – столь же зловонный, неподвижный и молчаливый.
- Кануд! – прикрикнул Ранаби. – Эй, Кануд, всё хорошо?
Дама медленно подняла голову и лениво осмотрела новоприбывших. Взгляд её остановился на колдуне-бретонце.
- Да, определённо… - прошептала та. – Жаль, что ты – всё что осталось от Балено. Поднять его из праха было бы проблематично даже для меня. И всё же, прими моё приглашение.
Молчаливый приспешник протянул Гилберту записку, на которой красивым почерком было выведено всего два слова – “Алтарь Тронда”.
- Луна сегодня особенно прекрасна.
Незнакомка зашагала прочь – но со стороны казалось, будто она скользит, левитируя над самой снежной гладью. Молчуны в костяных доспехах последовали за ней; двигались они отлаженно, но несколько дёргано, будто с неохотой. Копперхарт, словно желая удостовериться в словах дамы, устремил свой взор в небеса. И как он мог забыть? Именно сегодня в очередной раз взошла она – Луна Некроманта.
- Боги... Что это было?  - присутствие неизвестной , вроде бы и не такой страшной, почему-то навеяло ужас и побледневшая Иллея, не заметив, как машинально выдернула из-за спины лук, только сейчас обратила внимание, что сжимает его побелевшими от напряжения пальцами.  Она перевела взгляд на Гилерта, затем на Кануда: - С ним.. Все в порядке?
- Дружище, ты как? - Маттео потрепал за плечо Кануда, немного резко, но по-другому он не умел. - Кто это был? Некромант? Ведьма? И почему здесь воняет гнилым мясом?
- Ведьма Гленморильского ковена. Мой старый наставник рассказывал о них. Проклятье! - Выплюнул ругательство колдун и скомкал бумажку, до боли стиснув пальцы. - . И это... это приглашение.
Морок прошел быстро, не сразу поняв, что его трясет Маттео, данмер в исступлении осматривал своих спутников так, будто видел всех впервые; среди неясных силуэтов Кануд быстро опознал Ранаби, молниеносно подскочив на ноги и схватив целителя за рукав. Дрожа всем телом, в холодном поту, сбивчиво и с трудом дыша, единственным, что смог выдавить из себя Кануд были слова "и", "снова", "искажение", "они", "кристалл". Повторив их несколько раз Кануд уткнулся Ранби в плечо, стараясь дышать медленней и ровнее, но то и дело тихо всхлипывал, каждый раз крепче сжимая руку Ранаби, будто боялся потерять того из виду.