Внутри твоих снов

[Flannastri]

 

Внутри твоих снов.
Пролог.

 

В лаборатории было тихо. Лишь едва слышно шелестели заслонки старого кондиционера да гудела расположенная посреди комнаты капсула, в которой, укрытая толстым стеклом будто крышкой хрустального гроба, недвижно лежала Рози. По ее расслабленному, безмятежному лицу невозможно было предположить, мучается ли она, испытывает ли боль или видит волшебные сны: только дрожащие стрелки на приборной доске и прыгающая линия осциллографа показывали, что где-то глубоко в ее сознании кипит жизнь, горит — и медленно выгорает.

 

Рози казалась жутко неуместной здесь, в не по размеру большой капсуле, холодной и отвратительно стерильной, освещенной таким же холодным и искусственным мерцанием люминесцентных ламп. В лабораториях, коридорах, дискуссионных залах "Акме" никогда прежде нельзя было увидеть никого подобного — и уж тем более на месте анабионта. И для двух вошедших в лабораторию специалистов это лицо — лицо светлокожей девочки, пересыпанное веснушками и оттененное легким румянцем — было сродни укору, как своего рода доказательство крайнего непрофессионализма, преступной оплошности, приведшей в итоге к таким ужасным последствиям.

 

Сейчас лицо этой девочки не сияло, не улыбалось и не жило, сейчас оно было обрамлено широким обручем, усеянным проводами. Точно такие же обручи, не тратя понапрасну время, одели Анна и Найджел, а затем расположились в широких и удобных креслах с фиксаторами. Они уже все обсудили несколько минут назад в переговорной и сейчас лишь обменялись короткими взглядами, говорившими о подтверждении готовности и, возможно, проявлении поддержки. Но прежде, чем провалиться в непроглядную темноту, каждый из них услышал личное послание.

 

Найджел

— Мистер Грин. — Найджел без труда узнал этот доброжелательный женский голос. Голос своего виртуального ассистента, стандартного персонифицируемого программного пакета "Акме". — Вы были рекомендованы для выполнения этого задания как опытный специалист с неизменно высокими рабочими показателями. Я надеюсь, что ваша ответственность и устойчивость к ментальному влиянию анабионтов станет залогом успеха. Но помните, пожалуйста, что вы не будете располагать инструментами третьей среды, только возможностями собственного разума, так как слияние в этот раз будет происходить напрямую. Ваша основная задача состоит в том, чтобы подготовить мисс Мэлоун к пробуждению в наиболее стабильном состоянии. К сожалению, я не располагаю сведениями о том, каким образом это лучше сделать, возможно, что вам придется столкнуться со многими препятствиями. По этой причине мисс Фальке станет вашей напарницей. Она является специалистом, наиболее успешно справляющимся с большей частью компликаций. Однако ее методы нельзя назвать мягкими, поэтому на вас также возложена задача контроля ее действий в тех ситуациях, которые разрешимы без применения силы. Будьте внимательны. И удачи.

 

Анна

— Мисс Фальке. — Мужской голос, сухой, но напористый, был незнаком Анне. — Вы здесь потому, что обладаете большим опытом и незаурядными талантами, и ваши методы воздействия могут сыграть решающую роль. Поскольку подключение будет происходить не средствами отдельной программной среды, а напрямую, мы не знаем, чего можно ожидать. Также напомню, что вы будете иметь дело с гражданским лицом и, скажу честно, разгребать последствия недоработки служб безопасности. Это тонкое дело, в котором неосторожность или невнимательность, а тем более провал, недопустимы. Девочка должна выйти из анабиоза такой же, как и до употребления олантанина — такова основная цель, в выполнении которой вам поможет ваш напарник, мистер Грин. Тем не менее, вероятность самого благоприятного исхода мала, поэтому ваша непосредственная задача, если все пойдет плохо, — пробудить пострадавшую любыми средствами. Используйте, если того будет требовать ситуация, отсечение реминисценций, доступные возможности контроля, навязывание моделей, суггестию и прочие силовые методы. Дальнейшую психологическую помощь и заботу о пострадавшей возьмет на себя отдел постпроцедурной адаптации. Удачи.

Изменено 6 июля, 2016 пользователем Flannastri

[Flannastri]

Глава первая.
Боннипланк.

 

 

Бон сидела на мостках, свесив ноги в воду.  Вечереющее небо отчетливо отражалось в поверхности пруда, и казалось, что звезды, рассыпанные здесь, в прорехах между кувшинками и островками ряски, горят так же ярко, как и наверху. А еще это небо было теплым — вода не успела остыть после солнечного и жаркого дня, — и Бонни с удовольствием наслаждалась этой теплотой.
У самых ее ступней в воде крутились маленькие рыбки с оранжевыми спинами и красными плавниками, боязливо и как-то нелепо тыкаясь тупыми носами ей в пятки и меж пальцев. Иногда Бон осторожно шевелила ногами — просто чтобы посмотреть, как эти юркие малышки в суматохе бросятся прочь, спрячутся в глубине, чтобы спустя всего минуту снова мельтешить вокруг.

 

Ее лодка, привязанная к колышку на берегу, мерно покачивалась невдалеке, подогнув широкими боками поросли сухого рогоза. Вокруг закрепленного на ее носу фонаря клубилась мошкара, добавляя к вечерним звукам едва уловимую, тонкую звенящую ноту. Было хорошо и уютно, и уходить совершенно не хотелось, но было самое время. Лучше не засиживаться допоздна, уж кому-кому как не Бонни знать, что ничем хорошим это не закончится. Если ее, так поздно возвращающуюся в Загон, снова застукает матушка Вилья, то уж наверняка Бон получит крепкий нагоняй, а поутру останется без завтрака.
Бонни снова покрутила в руках собственный хвост. Пока она пробиралась к своему секретному пруду, то успела нахватать колючек. Шарики репея, которые она уже успела надрать с платьица, лежали рядом аккуратной кучкой (целых шесть штук!), но еще парочка намертво засела в хвосте, запутавшись в шерсти. Бонни была бы и рада бросить это дело, но как объяснить Вилье — а уж та непременно заметит, — откуда у тебя колючки на хвосте, если ты всего-то отнесла ее старой подруге корзину пирожков и горшочек масла. И что теперь делать с ведерком, полным рыбы, которую за вечер тут наловила, она тоже не представляла.

 

Бон вздохнула — как ей показалось, очень проникновенно, — поднялась и прошлепала по мосткам на берег, оставляя на досках мокрые следы. Она подхватила ведерко с рыбой и уже собралась было выплеснуть его в пруд, как вдруг замерла, навострив ушки и уставившись на небо. Там, рассекая черноту тонким золоченым хвостом, летела звезда. Бон снова глубоко вздохнула — теперь уже в неподдельном восхищении — и зажмурилась, пытаясь представить, чего в жизни она хочет больше всего. С мысли ее сбил странный нарастающий гул. Бонни посмотрела наверх и не поверила своим глазам: звезда вовсе не пропала, не скрылась где-то за горизонтом, как поначалу можно было подумать, напротив, она уже неслась прямо сюда, разгораясь, и теперь ее хвост не был похож на длинный стежок золоченой ниткой, теперь это был шлейф густого и жирного дыма — чернее ночи. Бон не раздумывая бросилась прочь, сквозь заросли чертополоха и репея, через которые минуту назад зареклась не ходить.

 

Падающая звезда разорвалась где-то над головой с оглушительным хлопком, и на секунду вокруг стало светло как днем. Ее осколки врезались в противоположный берег пруда, выбросив в воздух землю, жженую траву и пар. Грязная волна, в которой больше не отражалось ночное небо, ударила по мосткам, на которых совсем недавно сидела Бон, сорвав их со свай, разбила и выбросила лодку на берег. И когда она отхлынула, на берегу остались только ил, ряска, грязные мокрые доски и трепыхающиеся, хлопающие ртами оранжевые рыбки с ярко-красными плавниками.

Снова что-то грохотнуло, и по земле пробежала дрожь. Бонни взвизгнула и упала на землю, поджав коленки и обхватив голову руками. Так она лежала какое-то время и поднялась далеко не сразу, даже когда поняла, что все успокоилось, а сама она жива. Ноги едва-едва держали ее, испуганную и ошалело всматривающуюся поверх зарослей в то место, куда упала звезда. И там, в темноте и в дыму, она увидела силуэты. А потом услышала голоса!

[panzerpunzel]

Спящая красавица в хрустальном гробу выглядела донельзя трагично в своей безмятежности. Картину аккуратно дополняли угрюмые гномы - персонал "Акме". Правда, гномы были мало похожи на веселых пухлых бородачей из мультфильмов - они больше смахивали на незнающих дневного света морлоков. Мимо Рози они ходили не иначе как на цыпочках - вот тебе и шум от кошачьих шагов, вот тебе и черные альвы, опутывающие волка Фенрира своей волшебной цепью. Впрочем, Анна не знала кто именно тут Фенрир - Рози, Найджел, она или "Акме" - ну да на этом месте ассоциации стали ей неинтересны. Сидя на своем троне, увенчанная короной, она пытливо рассматривала лицо спящей девочки, снова возвращаясь к осознанию безмятежной трагичности происходящего.

Если говорить честно и прямо, Анне было все равно, чем закончится эта сказка - и к страданиям семьи Мэлоун, равно как и к угрозе репутации "Акме", она тоже была довольно-таки равнодушна. Познав запретный плод науки, она разучилась верить в сказки; познав чужие сны, она поняла какое сказки имеют значение. Жизнь человеческая трагична сама по себе, она кратка, она полна боли, она полна ограничений и она кончается смертью. Но куда трагичнее правды человеческой жизни была правда человеческой души. Когда-то давно люди вообще не знали, что скрывают в себе или что таится за бездной чужих глаз. Они постигали себя пытливо и были преисполнены веры в свое высокое предназначение - однако реальность оказалась куда скучнее. Наука развенчала венец природы, ниспровергла его обратно в общую массу живых существ, свела все высокие и низкие побуждения рода человеческого к естественным реакциям и инстинктам.

Однако, люди продолжали видеть сны; люди продолжали любить, и страдать, и создавать новое, продолжали жить иллюзиями и воплощать иллюзии в жизнь, иногда создавая невероятно прекрасные и сложные вещи, иногда совершая невероятно страшные и жестокие поступки. Люди продолжали говорить себе и друг другу "ты особенный, ты особенная", продолжали побуждать друг друга к творчеству, к познанию... и что толку? Анна имела дело с самыми разными представителями рода человеческого, среди попадавших на ее "стол" преступников бывали как дикие необразованные реднеки, так и имеющие несколько высших образований высокоинтеллектуальные социопаты - и все они на поверку оказывались переполнены мусором, грязью, мелочными страстишками и влажными детскими фантазиями. Какие-то интересные и яркие моменты тонули в клоаке обыденности и серости - и она, в своем карающем облике, разила эту серость без всякого сожаления. Впрочем, Анна прекрасно понимала что ее собственный разум еще беднее, что ее собственные сны и вовсе снами-то не назовешь, что она просто хорошо натасканная породистая борзая собака, или, если точнее, не борзая, а норная, что все ее мысли и ассоциации вторичны и скучны, это просто игры скучающего мозга в "угадайку" от нечего делать.

Именно в этом для нее и заключалась трагичность ситуации, именно в этом для нее заключалась трагичность как ее собственной жизни, так и сказки спящей Рози Мэлоун. Анна глядела на личико девочки - и видела всего лишь очередного пациента. Она ожидала очередной затхлый серый мирок, переполненный, для разнообразия, мечтаниями и страхами подростка вместо мечтаний и страхов взрослого мудака-извращенца - и это все обесценивало любые ассоциации со сказками сильнее обыденного осознания или знания статистики. Черные альвы превращались в людей, корона в аппаратуру, хрустальный гроб в больничную койку, сама Анна и ее напарник в обычных исполнителей - и все это был просто очередной рабочий эпизод, очередной рутинный эксперимент в новых условиях, из которого можно извлечь кое-какие данные и двигаться дальше. Вздохнув, она деловито поправила обруч - и кивнула Найджелу. Она была готова. Пора было приступать.

 

Погружение в сон мало чем отличалось от погружения в сон, как бы забавно это не звучало. Накачанное препаратами и подключенное к аппаратуре тело Анны-Софии осталось позади - а ее разум вторгся в разум девочки. И обнаружил удивительную пустоту - буквально. Они с Найджелом осознались рядышком, и это "рядышком" было где-то очень высоко-высоко, где-то очень широко-широко, где-то в небе - а под ними была целая планета, целый мир. Это было... захватывающе. Пусть даже это была всего лишь условность, всего лишь субъективное восприятие самой Анны-Софии, подстраивающейся под установленные девочкой правила - это вызвало в душе у нее какой-то смутный отклик, какое-то затаенное предвосхищение. А вдруг будет интересно?

Ее собственное "тело", проекция ее "я" тоже понемногу оформлялось - и, судя по тому, как легко это происходило, разум Рози готов был представить женщину-птицу без особых проблем. Найджел рядом тоже понемногу оформлялся, обретал ясность и цельность - как какой-то маленький хищный зверек. Интересный выбор; впрочем, дети любят симпатичных маленьких зверюшек навроде котиков. Так что, оценив метафору, Анна-София расправила крылья - и рухнула метеором вниз, туда, где ее ждали.

 

Ее и Найджела падение обратилось падением звезды - они были этой звездой и они были в ней, ее частью и ее причиной. В мире снов многое бывает двойственно и неопределенно. Они обрушились на землю с грохотом - и это было довольно-таки необычно; обычно вторжение в чужой разум было намеренно-тихим, "громко" только Фальке врывалась в мозги очередного убийцы. Но разум Рози, похоже, прямо-таки приглашал их в гости. Это было необычно - и это внушало некоторые надежды. Так что, стоя на берегу какого-то водоема и оправляя свои руки-крылья, Фальке оглядывалась с любопытством, приняв свою форму окончательно. И на своего коллегу с интересом посматривала, глядя как он надевает шляпку и оправляет курточку. Рядом они смотрелись странно и смешно - но хэй, это же сны. Тут и не такое может быть.

 - Похоже, нас ждут, - озвучила она свои впечатления; потом, по-птичьи склонив голову к плечу, посмотрела через воду на какую-то растительность, уловив там движение, - и правда, ждут.

И поманила крылом - мол, выходи. Была ли это Рози, или просто какая-то проекция ее сознания, какой-то образ - какая разница? Нужно с чего-то начинать.

[Шепобелк]

Подготовка к каждому новому подключению всегда напоминала Найджелу подготовку к десантной операции. Только изучать приходилось не карту района и сведения о численности и передвижениях противника, а психологический профиль пациента и историю его жизни. Обычный человек, ставя лайк или репостя какое-нибудь сообщение, даже не задумывается, что эта информация может быть кем-то обработана и из этого могут быть сделаны самые разные выводы. Тезис "кто владеет информацией - тот владеет миром" содержит лишь половину правды. Миром владеет тот, кто эту информацию может использовать. В случае с анабионтами все было одновременно и проще, и сложнее. Поначалу Найджел наивно полагал, что знания основных триггеров будет достаточно, чтобы справиться с любой ситуацией, но хватило первых столкновений с порождениями того, что отличает людей от животных - воображения, чтобы развеять это заблуждение. Все, что "Акме" могла дать Найджелу, было лишь подспорьем, трамплином для прыжка. И только от самого Найджела зависело, полетит он или упадет на скалы. Воображение было фактором, который невозможно было учесть, даже зная, что базируется оно на уже известных образах. Как и жизнь, оно всегда найдет способ удивить и Найджел никогда об этом не забывал.

 

Возможно, именно поэтому он остался спокоен в ситуации, которая опрокидывала все шаблоны - он жил не по ним, а вне их. Хотя и оценивал происходившее как десантирование в тыл противника вслепую, без разведданных. В реальности это гарантированно привело бы к бездарной и бесславной смерти или позорному пленению. Здесь, в условиях лаборатории, это было лишь еще одним усложнением и так непростых условий работы, которых было так много, что это конкретное просто принималось к сведению, никак не влияя на отношение к работе или настроение Найджела. Не можешь исправить - смирись. Армия быстро приучает к подобной философской мысли, а Найджел всегда был хорошим учеником. Кроме того, в любом случае это будет интересный опыт, новое переживание в копилку ощущений. Наверное, точно такое же предвкушение ощущают адреналиновые наркоманы перед очередным безумным трюком. Найджел был в курсе своих уязвимостей и привычно не давал теплому ощущению в груди разгореться до яркого пламени. Четкий ответный кивок коллеге и привычная череда действий и ощущений. Алиса готова узнать, как глубока кроличья нора.

 

Подключение напрямую означало, что у них не будет подготовленного канала внедрения, форму входа выберет сознание самой девочки и уже это могло дать первые крохи информации. Или не дать ничего. Тот случай, когда приходилось полагаться на собственное чутье при оценке и восприятии происходящего. Только собственный богатый опыт мог здесь помочь. И подвести тоже, так как готовых рецептов не существует. Точно не здесь.

 

Столь эффектное и громкое прибытие закрутило в разуме Найджела целый ряд ассоциаций. Падающая звезда как повод загадать желание и через желание изменить свою жизнь. Но если что-то действительно достигает земной поверхности, не сгорев в атмосфере, то падающая звезда обращается в метеорит, который, как известно весьма широкому кругу людей, предположительно уничтожил динозавров. Не говоря уже о том, сколько раз подобная судьба едва не постигла человечество в фильмах разной степени качества. Так что вот вам и возможная угроза, стандартная реакция на вторжение чужаков, каковыми, безусловно, являлись Найджел и Анна.

 

Любопытство к образу коллеги было обоюдным, Найджел тоже с интересом оглядел Анну от кончиков перьев до наверший маски, наполовину скрывавшей лицо. И с некоторым удивлением признал, что образ ему очень нравится, несмотря на очевидную угрозу в нем, ничуть не смягчаемую белым цветом и строгостью линий. Закончив отряхивать землю с курточки и поправив шляпу в последний раз, Чип улыбнулся самой доброй из своих улыбок, в то время как сам Найджел как бы отступил вглубь себя. В этом тоже был свой секрет: забавный бурундук не был просто ширмой, в какой-то степени он был Найджелом, а Найджел был им. Только так можно было избежать ощущения фальши в образе, усилить доверие к нему.

- Или просто кто-то пришел на шум, - версия была ничуть не хуже уже озвученной Белой Дамой. Чип не стал повторять жест изящных белых крыльев, просто повернувшись на звук. - Надеюсь, никто не пострадал в ходе нашего приземления.

[Flannastri]

— А наша юная подопечная оказалась интересным экземпляром, не так ли, миссис Ходж?
Вопрос повис в воздухе. Задавший его мужчина, лет пятидесяти на вид, с резкими чертами лица и аккуратно зачесанными назад темными, но начинающими седеть волосами, изучал пришедший полминуты назад отчет, не смотрел на свою собеседницу и не ждал от нее ответа. Ангела Ходж, в свою очередь, не желала отвечать и, пользуясь тем, что большой шеф ее не видит, позволила бросить на того осуждающий взгляд и так же осуждающе поджать губы — она не любила, когда людей называли экземплярами.
— Мистер и миссис Мэлоун сообщили не так уж много. Жаль. Кто с ними работал?
— Мэри Андерсон. Если она не смогла выудить из них больше информации, значит они действительно ничего не запомнили. — Ангела сделала небольшую паузу. — Увы, люди придают мало значения таким вещам, списывая их на случайности.

Кажется, визави и сам не придал ее пространному замечанию никакого значения, его лицо было по-прежнему сосредоточенным, а взгляд бегал по строчкам развернутого на мониторе документа.

 

— Скажите, миссис Ходж, — наконец подал он голос, — скольких еще мы можем подключить?
— Что значит "скольких еще"? Это небезопасно, и последствия…
— Кто я, по-вашему, такой? Эксперимент был утвержден на срочном собрании совета директоров, а это значит, что все риски и все последствия просчитаны. Это моя сфера деятельности и ответственности, не ваша. Сейчас мы говорим не только о спасательной операции, у нас в руках возможность, которую компания не хочет упускать. Так сколько?
— Только одного, я полагаю. — Начала миссис Ходж, но спустя пару секунд раздумий добавила. — Хотя бы до тех пор, пока мы не убедимся, что связь Рози и аквизит-группы достаточно устойчива.
— В таком случае, подключите мисс Андерсон, пожалуйста.

 

Для Мэри

В беседе с родителями девочки Мэри узнала, что:
- Рози иногда разговаривает во сне;
- в возрасте шести лет спящая Рози пересказала диалог из просмотренного накануне мультфильма;
- однажды она похвасталась матери, что увидела правильные варианты школьного теста, пока спала;
- в возрасте пятнадцати лет Рози не явилась на сбор и прогуляла экскурсию, между тем школьный автобус попал в аварию, пострадало четыре ученика.

 

__________________________________

 

Даже понимая, что ее заметили, какое-то время Бон попросту не решалась вылезти из своего укрытия, а желание удрать казалось нестерпимым. Однако нежданные гости, кажется, не думали посыпать все вокруг небесным огнем, не грозили и уж тем более не бросились выволакивать ее из зарослей силком. Может быть, Бонни показалось, но даже подозвали ее как-то… вежливо? Проклиная себя за дурость и неосторожность, она раздвинула руками предостерегающе шелестевшую траву и выглянула наружу. Ну, теперь уж они точно могли рассмотреть ее глупое детское лицо с сопливящим от волнения носом во всей красе! Так или иначе, выждав немного и убедившись, что вот прямо сейчас на нее не собираются нападать, Бонни вылезла из зарослей — и взгляду гостей предстала самая что ни на есть девочка, наспех вытирающая нос и сощипывая колючки со светленького платьица.
Ее волосы были темные, короткие — не касались и выбеленного воротничка с острыми уголками, — но пышные и вьющиеся настолько, что едва не закручивались кольцами. Однако и лихие кудри не могли скрыть торчащих сквозь них серых ушей, словно у волка, а короткий подол платья не мог скрыть такой же темно-серый волчий хвост.

 

Девочка подходила медленно и очень неуверенно, боязливо переступая босыми ногами по скользкому от ила берегу, где еще прыгали оранжевые рыбки. Ногой Бон осторожно смахнула парочку из них в воду. Сделав это маленькое доброе дело, она капельку приободрилась — и шагнула навстречу странным гостям, прилетевшим с неба, уже чуть увереннее. Она остановилась в паре метров, переминаясь с ноги на ногу и не зная что сказать. Изредка с интересом поглядывала на женщину-птицу и зверька в забавной шляпе, чем-то напоминающей крышу садовой беседки Дядюшки Рора, но чаще смотрела под ноги, на тонкие мутные ручейки, бегущие обратно в пруд, или на саму водную гладь, где снова отражалось звездное небо, а вместе с ним — размытая широкополая шляпа, затерявшаяся в прибрежной траве, и женщина-птица.

 

И то ли от грязи и смытой с берега травы, то ли от опустившихся на дно прогоревших звездных осколков, но отражение это было странным — четким, точным, но и неверным одновременно. Там, в воде, белые перья небесной посланницы превращались в черные кружева, а подернутая рябью причудливая маска становилась смоляными локонами. Белое, рассеченное дрожащей водной гладью, становилось темнее копоти падающей и горящей звезды, а женщина со снежными крыльями стала женщиной в угольно-черном платье.
Ее глаза открылись — и приоткрылись губы, словно она хотела что-то сказать. К поверхности устремился строй пузырьков, а вслед за ними всплеснулась новая волна, которая подняла черное отражение белой гостьи на берег.
— Уиии! — Взвизгнула Бон и тут же захлопнула рот ладошкой.
Она силилась больше не издавать ни звука, но округлившиеся от удивления и страха глаза да дрожащий пальчик второй руки, поочередно тыкавший в каждого стоявшего напротив, все говорили за нее.

Изменено 19 июля, 2016 пользователем Flannastri

[panzerpunzel]

Ну, это было... грубо?

Нет, пожалуй не то чтобы.

Неожиданно?

Да, но это не главное.

Неправильно?

Тоже мимо, слишком субъективное понятие.

 

Это настораживало.

 

Анна была достаточно опытна, чтобы опознать в испугавшей волчишку пришелице гостью "снаружи". Об этом говорило и то, как именно она появилась - пролезла, как вор в окошко, через отражение, незванная и нежданная. Типичные повадки спецов из ряда других отделов, неспособных и не решающихся самостоятельно открывать двери, неспособных и не решающихся даже переступать пороги при открытых дверях. Или сознание Рози не пустило ее в гости так же радушно и ярко, как это произошло с Анной и Найджелом? Впрочем, у Анны не было достаточного опыта в последовательных погружениях, она часто работала одна - так что не могла точно знать, нет ли у сознания спящего своего рода особенного отторжения тех визитеров, которые пришли после. Да и ни у кого не было такого опыта - последовательные погружения вообще считались опасным и рискованным делом. Что же такого особенного в конкретно вот этой гостье, раз ее отправили догонять вчерашний вечер и вчерашнюю вечеринку?

 

Фальке была достаточно самолюбива, горда и щепетильна, чтобы ощутить раздражение от того, как именно на сцену появилось новое действующее лицо. Впрочем, те же самые самолюбие, гордость и щепетильность позволяли ей проигнорировать это раздражение. А ее инстинктивное понимание сценария и законов сценарного мастерства подсказывали ей, что незнакомка только что поставила себя в подчиненное положение - такие, как она, итак обычно подчиняются нарративу, заданному сном, а эта еще и подпасть под нарратив ее облика умудрилась. Не самое разумное и не самое безопасное решение - кто бы его не принял. Небезопасное, кстати, и для самой Фальке - ведь мы в ответе за тех, кого воплощаем.

 

Как бы там оно ни было, первое из встреченных ими в этом сне существ было испугано, и Фальке оказалась рядом. Анна-София неуютно приобняла девчонку-волчонку крылом. И Анна улыбнулась губами Белой Дамы, найдя забавную параллель между происходящим в мире грез и между чьими-то грезами, записанными на бумаге:

 - Скажите, Кларисса, не кажется ли вам этот разброс слишком уж отчаянным?

[Шепобелк]

"И агнец Божий возляжет бок о бок с хищником." Что-то такое, то ли вычитанное, то ли услышанное по телевизору во время ночных бдений, крутилось в голове у Найджела при взгляде на вышедшую им с Анной навстречу девочку. Занимательный образ милой невинности, когда до серого размытого периода "думать можно, делать нельзя" еще года три-четыре и пока дремлющая угроза в виде атрибутов волчьей природы. Отторжение собственной натуры? Или же, наоборот, отражение родительских усилий вырастить правильного с их точки зрения ребенка? Двойственность воспитания родителей в детстве и уроки жизни в юношестве и взрослой жизни всегда поражали Найджела. Принципы доброты, понимания и доброжелательности никак не хотели уживаться с эгоизмом и жестокостью окружающих. С точки зрения Найджела именно так закладывались основы социального лицемерия. Будь мил и вежлив, но не забывай держать свои иголки острыми и смазанными ядом. И улыбайся. Непременно улыбайся.

 

"Интересно, клыки у нее как у волка или как у человека?" - с легким интересом подумал Найджел, подходя ближе, но первый контакт снова был прерван, вызвав уже отчетливое раздражение. Непростая и так ситуация вовсе не нуждалась в дополнительном усложнении. Скользнув взглядом по новоприбывшей гостье и отметив, что ее образ только разжигает угольки раздражения, Найджел предпочел в дальнейшем смотреть исключительно на девочку в обрамлении белых перьев защиты Анны.

- Не бойся, дитя, мы не причиним тебе вреда.

Конечно, такие слова лучше произносить звучным и хорошо поставленным голосом супергероя, но и писклявый мультяшный голос для заверений в отсутствии угрозы со стороны его обладателя справится ничуть не хуже.