Понравившиеся стихи

[Simply Red]

Когда читали Шекспира последний раз?

 

***

 

Уж если ты разлюбишь - так теперь,
Теперь, когда весь мир со мной в раздоре.
Будь самой горькой из моих потерь,
Но только не последней каплей горя!

 

И если скорбь дано мне превозмочь,
Не наноси удара из засады.
Пусть бурная не разрешится ночь
Дождливым утром - утром без отрады.

 

Оставь меня, но не в последний миг,
Когда от мелких бед я ослабею.
Оставь сейчас, чтоб сразу я постиг,
Что это горе всех невзгод больнее,

 

Что нет невзгод, а есть одна беда -
Твоей любви лишиться навсегда.

 

 

Уильям Шекспир, сонет 90 (Перевод Самуила Яковлевича Маршака)

Изменено 17 марта, 2015 пользователем jonis

[Laion]

17.03.2015 00:25:51, jonis сказал(-а):

Когда читали Шекспира последний раз?

 

08 Март 2015 - 20:40     :)

 

Но серьезно - jonis, спасибо!   действительно, очень давно. 

 

 

Немного фэнтази:

 

Полночный город. Полнолунье.
Всегда. Здесь нет другой луны.
Здесь время замерло в раздумье,
И лишь о прошлой жизни сны.
Кривой булыжной мостовою
Туда, где прячется луна,
Идут, негромко споря, Двое.
Вот только тень у них одна.
Она то справа их обгонит,
То слева, то, распавшись вдруг,
Покажет, что идут-то – Двое,
Не размыкая сцепки рук.
Пустым обидам, мелким ссорам
В ее понятьи места нет.
Душевным, теплым разговором
Мрак одиночества согрет..
И взгляд теплеет, лед на сердце
Растаяв, выльется слезой..
Пожалуйста, друг другу – верьте,
Увидев свет в душе чужой..
В далеких сказочных просторах
Ты непременно встретишь их –
Тех, что идут куда-то – Двое.
С единой Тенью на двоих….

[Simply Red]

Приходить к тебе,
                       чтоб снова
просто
вслушиваться в
голос;
и сидеть на стуле,
сгорбясь,
и не говорить ни
слова.
Приходить,
            стучаться в двери,
замирая, ждать
ответа...
Если ты узнаешь
это,
то, наверно, не
поверишь,
то, конечно,
захохочешь,
скажешь:
"Это ж глупо
очень..."
Скажешь:
"Тоже мне -
           влюблённый!"-
и посмотришь
удивлённо,
и не усидишь на
месте.
Будет смех звенеть
рекою...

 

Ну и ладно.
            Ну и смейся.
Я люблю тебя
                  такою.

Роберт Рождественский

Изменено 19 марта, 2015 пользователем jonis

[Laion]

Рождественский - класс!

 

Напомнило вот об этом, когда-то очень нравилось. Да, собственно, и сейчас, более зрелым взглядом - все равно нравится.

 

Маяковский В. В. «Ты»

 

Пришла -
деловито,
за рыком,
за ростом,
взглянув,
разглядела просто мальчика.
Взяла,
отобрала сердце
и просто
пошла играть -
как девочка мячиком.
И каждая -
чудо будто видится -
где дама вкопалась,
а где девица.
"Такого любить?
Да этакий ринется!
Должно, укротительница.
Должно, из зверинца!"
А я ликую.
Нет его -
ига!
От радости себя не помня,
скакал,
индейцем свадебным прыгал,
так было весело,
было легко мне.

[Simply Red]

del

[Laion]

а я для себя его открыла, когда вот это стихотворение услышала. Дома было у родителей полное собрание Маяковского. Необычно, странно, рискованно. Но понравилось! нестандартные рифмы, удивительный ритм. Агитка, конечно и пропаганда, но если на них не обращать внимания - то это действительно что-то новое.

[Simply Red]

del

[Laion]

Рождественский - да! :)

 

Хотя б во сне давай увидимся с тобой.
Пусть хоть во сне
твой голос зазвучит...
В окно —
не то дождем,
не то крупой
с утра заладило.
И вот стучит, стучит...
Как ты необходима мне теперь!
Увидеть бы.
Запомнить все подряд...
За стенкою о чём-то говорят.
Не слышу.
Но, наверно,— о тебе!..
Наверное,
я у тебя в долгу,
любовь, наверно, плохо берегу:
хочу услышать голос —
не могу!
Лицо пытаюсь вспомнить —
не могу!..

...Давай увидимся с тобой хотя б во сне!
Ты только скажешь, как ты там.
И всё.
И я проснусь.
И легче станет мне...
Наверно, завтра
почта принесет
письмо твое.

А что мне делать с ним?
Ты слышишь?
Ты должна понять меня —
хоть авиа,
хоть самым скоростным,
а все равно пройдет четыре дня.
Четыре дня!
А что за эти дни
случилось —
разве в письмах я прочту?!
Как эхо от грозы, придут они...

Давай увидимся с тобой —
я очень жду —
хотя б
во сне!
А то я
не стерплю,
в ночь
выбегу
без шапки,
без пальто...
Увидимся давай с тобой,
а то...
А то тебя сильней я полюблю.

[Sabiern]

Отчего так предан Пес,

И в любви своей бескраен?

Но в глазах всегда вопрос,

Любит ли его хозяин.

Оттого, что кто-то сек,
Оттого, что в прошлом клетка!
Оттого, что человек
Предавал его нередко.

 

Я по улицам брожу,
Людям вглядываюсь в лица,
Я теперь за всем слежу,
Чтоб, как Пес, не ошибиться.

                                                            Валентин Гафт

Изменено 22 марта, 2015 пользователем Sambiern

[Black Angel]

 

Волшебство / Дима ПтицаМи

 

Сколько впереди еще и сколько пройдено.
Я могу чувствовать, видеть и обнимать тебя.
Это последний трэк на сегодня.
И я прошу, его хоть послушай внимательно.
Никому - вся эта буквенная мазня.
Где-то опустил руки, в чем-то остыл.
Даже Иуды научились носить кресты.
А я свой давно уже снял.
Интересная книга, победа любимой команды, вкусная дыня,
В кругу семьи рождественский стол,
Я начал жить по другому
И для меня отныне
Все это и есть – волшебство.
Навязчиво пытаясь уважение снискать
Сотни компаний покупают мертвые души.
Но ребенок, строящий замок из песка
Не поймет твоих побрякушек.
Ты стремишься, ты работаешь, не имея сна,
На планшет, на айфон, на престиж.
А они просто не хотят, чтобы ты знал
В этом – счастье не обрести.
У тебя – нервы, нервы, нервы.
Работа, машина, съемная трешка.
Но для чего живешь ты
И сам не понимаешь, верно?
А я скажу тебе.
Краб, зарывающийся в песок,
Веселый пес у ворот, мамины руки
И теплая встреча после долгой разлуки.
В этом все, друг.
В этомм - все.
Я долгие годы жил без оного,
Как без коры – дерева ствол.
И когда буквы – становились драконами,
Я не знал, что это - волшебство.
Что сердце в себе злости не прячет,
Что слова – синтетический мусор.
И что мальчишка, гоняющий мячик
Может заставить меня улыбнуться.
И благодарить.

 

В механизмах моих стихов не хватает нужных гаек и пружин.
У меня так мало времени и так мало правильных слов,
Чтобы донести до тебя, как же это прекрасно - жить
И какое же все-таки это волшебство.

[Sabiern]

ТУЧКИНЫ ШТУЧКИ

 

Плыли по небу тучки.

Тучек — четыре штучки:

от первой до третьей — люди,
четвертая была верблюдик.

К ним, любопытством объятая,
по дороге пристала пятая,

от нее в небосинем лоне
разбежались за слоником слоник.

И, не знаю, спугнула шестая ли,
10 тучки взяли все — и растаяли.

И следом за ними, гонясь и сжирав,
солнце погналось — желтый жираф.

 

Владимир Маяковский

 

Спойлер

[Simply Red]

Обняв тебя, любовь моя,
Всю красоту объемлю я,
Что канула во тьму времен:
Жар ослепительных корон,
Схороненных на дне озер;
И томных вымыслов узор,
Что девы по канве вели, -
Для пированья гнусной тли;
И нежный, тленный запах роз
Средь волн уложенных волос;
И лилии - у алтарей,
Во мраке длинных галерей,
Где так настоен фимиам,
Что слезы - на глазах у дам.
Как ты бледна и как хрупка!
О, ты пришла издалека,
Из прежних, призрачных эпох!
За каждым поцелуем - вздох…
Как будто красота скорбит,
Что все погибнет, все сгорит.
Лишь в бездне бездн, в огне огней
Чертог останется за ней,
Где стражи тайн её сидят
В железном облаченье лат,
На меч склонившись головой,
В задумчивости вековой.

 

 

У. Б. Йейтс,  сборник "Ветер в камышах" (1899), перевод  Г. Кружков

[аshenn]

Птицами. Нож.

Дерево точит утёс,
Вода точит камень,
Ветер точит горный штык.
Я спрошу тебя,
Что точишь ты?

 

За доброту
Простак слезами заплатит.
Друг мой, старый и
Забытый друг мой,
Мы теперь так далеки,
Как звезды
Из разных галактик.

 

Тот, что в сердце бьет –
Самый сильный удар.
По грязным городским глазницам
Я спешил, чтобы с тобой объясниться,
Но снова повернул не туда.

 

Мимо ресторанов,
Куда не забретает босой,
Где любезный гарсон
Наливает абрау дюрсо,
Я шел и думал,
Сколько нужно лет,
Чтобы забыть человека в лицо,
Чтобы забыть человека,
Как сон.

 

Ночь темнотой плюется и бычит,
Ночь зевает последним трамваем.
От бывших друзей я слышу обычно,
Что бывших друзей не бывает.

 

Пряча шею от рук,
Что сжимаются, как хомут,
А голову – от камней,
Я знаю, если мой бог
Все простит твоему –
Значит не было бога во мне.

 

Помнить плохое сегодня
Нет ни желания, ни причин.
Прошлое для настоящего – долото.
Просто шрам всегда напоминает о том,
Как ты его получил.

 

А боль моя - бисер.
Рассыпется – не соберешь.

 

Дерево точит утёс.
Вода точит камень.
Человек точит

 

Нож.

[Sabiern]

НАБРОСОК

 

Холуй трясется. Раб хохочет.

Палач свою секиру точит.
Тиран кромсает каплуна.
Сверкает зимняя луна.

 

Се вид Отечества, гравюра.
На лежаке — Солдат и Дура.
Старуха чешет мертвый бок.
Се вид Отечества, лубок.

 

Собака лает, ветер носит.
Борис у Глеба в морду просит.
Кружатся пары на балу.
В прихожей — куча на полу.

 

Луна сверкает, зренье муча.
Под ней, как мозг отдельный,— туча...
Пускай Художник, паразит,
другой пейзаж изобразит.

 

1972

Иосиф Александрович Бродский.

[Lord RZ]

Икнокуикатль

 

Полные печали
Остаемся мы здесь, на земле,
Где та дорога,
Что ведет нас в Миктлан,
В место нашего спуска,
В страну лишенных плоти?
Есть ли там действительно жизнь?
В этой стране загадок?
Верит ли в это мое сердце?
Прячет нас Ипальнемоа
В погребальные ткани, в покровы мертвых.
Правда ли, что там я смогу увидеть
Лицо моей матери, моего отца?
Уделят ли они мне
Хотя бы одну песню, хотя бы одно слово.
Я сойду туда,
Ни на что не надеясь!

[Black Angel]

Do not go gentle into that good night,
Old age should burn and rave at close of day;
Rage, rage against the dying of the light.

Though wise men at their end know dark is right,
Because their words had forked no lightning they
Do not go gentle into that good night.

Good men, the last wave by, crying how bright
Their frail deeds might have danced in a green bay,
Rage, rage against the dying of the light.

Wild men who caught and sang the sun in flight,
And learn, too late, they grieved it on its way,
Do not go gentle into that good night.

Grave men, near death, who see with blinding sight
Blind eyes could blaze like meteors and be gay,
Rage, rage against the dying of the light.

And you, my father, there on the sad height,
Curse, bless, me now with your fierce tears, I pray.
Do not go gentle into that good night.
Rage, rage against the dying of the light.

                                                        __Dylan Thomas__
 

* * *
Не уходи смиренно, в сумрак вечной тьмы,

Пусть тлеет бесконечность в яростном закате.

Пылает гнев на то, как гаснет смертный мир,

Пусть мудрецы твердят, что прав лишь тьмы покой.

И не разжечь уж тлеющий костёр.

 

Не уходи смиренно в сумрак вечной тьмы,

Пылает гнев на то, как гаснет смертный мир

Вот еще варианты перевода:

Не гасни, уходя во мрак ночной.

Пусть вспыхнет старость заревом заката.

 

Встань против тьмы, сдавившей свет земной.

Мудрец твердит: ночь — праведный покой,

Не став при жизни молнией крылатой.

Не гасни, уходя во мрак ночной.

 

Глупец, побитый штормовой волной,

Как в тихой бухте — рад, что в смерть упрятан. .

Встань против тьмы, сдавившей свет земной.

Подлец, желавший солнце скрыть стеной,

Скулит, когда приходит ночь расплаты.

 

Не гасни, уходя во мрак ночной.

Слепец прозреет в миг последний свой:

Ведь были звёзды-радуги когда-то. .

Встань против тьмы, сдавившей свет земной.

Отец, ты — перед чёрной крутизной.

От слёз всё в мире солоно и свято.

Не гасни, уходя во мрак ночной.

Встань против тьмы, сдавившей свет земной.

 

* * *

Не уходи безропотно во тьму,

Будь яростней пред ночью всех ночей,

Не дай погаснуть свету своему!

Хоть мудрый знает - не осилишь тьму,

Во мгле словами не зажжёшь лучей

 

-Не уходи безропотно во тьму,

Хоть добрый видит: не сберечь ему

Живую зелень юности своей,

Не дай погаснуть свету своему.

 

А ты, хватавший солнце налету,

Воспевший свет, узнай к закату дней,

Что не уйдёшь безропотно во тьму!

Суровый видит: смерть идёт к нему.

 

Метеоритным отсветом огней,

Не дай погаснуть свету своему!

Отец, с высот проклятий и скорбей

Благослови всей яростью твоей

-Не уходи безропотно во тьму!

Не дай погаснуть свету своему!

[Sabiern]

Дети в Освенциме

 

Мужчины мучили детей.
Умно. Намеренно. Умело.
Творили будничное дело,
Трудились - мучили детей.
И это каждый день опять:
Кляня, ругаясь без причины...
А детям было не понять,
Чего хотят от них мужчины.
За что - обидные слова,
Побои, голод, псов рычанье?
И дети думали сперва,
Что это за непослушанье.
Они представить не могли
Того, что было всем открыто:
По древней логике земли,
От взрослых дети ждут защиты.
А дни всё шли, как смерть страшны,
И дети стали образцовы.
Но их всё били.
Так же.
     Снова.
И не снимали с них вины.
Они хватались за людей.
Они молили. И любили.
Но у мужчин "идеи" были,
Мужчины мучили детей.

Я жив. Дышу. Люблю людей.
Но жизнь бывает мне постыла,
Как только вспомню: это - было!
Мужчины мучили детей!

 

Наум Коржавин

1958

[Simply Red]

Когда, изнемогши от муки,
Я больше её не люблю,
Какие-то бледные руки
Ложатся на душу мою.

И чьи-то печальные очи
Зовут меня тихо назад,
Во мраке остынувшей ночи
Нездешней мольбою горят.

И снова, рыдая от муки,
Проклявши своё бытие,
Целую я бледные руки
И тихие очи её.

***
Николай Гумилёв,
1904

[Sabiern]

Дождик лил как из ведра.
Я открыл калитку
И увидел средь двора
Глупую Улитку.

 

Говорю ей: - Посмотри!
Ты ведь мокнешь в луже… -
А она мне изнутри:
- Это ведь снаружи!

 

А внутри меня весна,
День стоит чудесный! –
Отвечала мне она
Из скорлупки тесной.

 

Говорю: - Повсюду мрак…
Не спастись от стужи! –
А она в ответ: - Пустяк.
Это ведь снаружи! 

 

А внутри меня уют:
Расцветают розы,
Птицы дивные поют
И блестят стрекозы!

 

- Что ж, сиди сама с собой! –
Я сказал с улыбкой
И простился со смешной
Глупенькой Улиткой…

 

Дождь закончился давно.
Солнце – на полмира…
А внутри меня темно,
Холодно и сыро.

 

Андрей Усачев

[Black Angel]

Всем тем кого я так любила
Я фимиамов не курила.
И лестных слов не говорила
Всем, тем кого я так любила.
Цветы дарила.
А потом?-
Потом тихонько уходила.
Всем тем кого я так любила,
Я правду резала в глаза.
И обижала
И сердила......
Но что-то вновь мирило нас
Что нам делить?
По кругу-долю круговую,
По солнцу-влагу вековую
Из одного колодца пить
Стихи писать-наудалую
И ощущать всю ось земную
Тебя, себя, одну любить

[Black Angel]

Иосиф Бродский

 

Элегия (Подруга милая, кабак все тот же...)

 

Подруга милая, кабак все тот же.
Все та же дрянь красуется на стенах,
все те же цены. Лучше ли вино?
Не думаю; не лучше и не хуже.
Прогресса нет. И хорошо, что нет.

Пилот почтовой линии, один,
как падший ангел, глушит водку. Скрипки
еще по старой памяти волнуют
мое воображение. В окне
маячат белые, как девство, крыши,
и колокол гудит. Уже темно.

Зачем лгала ты? И зачем мой слух
уже не отличает лжи от правды,
а требует каких-то новых слов,
неведомых тебе - глухих, чужих,
но быть произнесенными могущих,
как прежде, только голосом твоим.

[Sabiern]

Осенний вечер в скромном городке,
Гордящемся присутствием на карте
(топограф был, наверное, в азарте
иль с дочкою судьи накоротке).

 

Уставшее от собственных причуд,
Пространство как бы скидывает бремя
величья, ограничиваясь тут
чертами Главной улицы; а Время
взирает с неким холодом в кости
на циферблат колониальной лавки,
в чьих недрах все, что мог произвести
наш мир: от телескопа до булавки.

 

Здесь есть кино, салуны, за углом
одно кафе с опущенною шторой,
кирпичный банк с распластанным орлом
и церковь, о наличии которой
и ею расставляемых сетей,
когда б не рядом с почтой, позабыли.
И если б здесь не делали детей,
то пастор бы крестил автомобили.

 

Здесь буйствуют кузнечики в тиши.
В шесть вечера, как вследствие атомной
войны, уже не встретишь ни души.
Луна вплывает, вписываясь в темный
квадрат окна, что твой Экклезиаст.
Лишь изредка несущийся куда-то
шикарный бьюик фарами обдаст
фигуру Неизвестного Солдата.

Здесь снится вам не женщина в трико,
а собственный ваш адрес на конверте.
Здесь утром, видя скисшим молоко,
молочник узнает о вашей смерти.
Здесь можно жить, забыв про календарь,
глотать свой бром, не выходить наружу
и в зеркало глядеться, как фонарь
глядится в высыхающую лужу.

 

 

1972

Иосиф Бродский

[Sabiern]

Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.

     Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
     За дверью бессмысленно все, особенно -- возглас счастья.
     Только в уборную -- и сразу же возвращайся.

 

     О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
     Потому что пространство сделано из коридора
     и кончается счетчиком. А если войдет живая
     милка, пасть разевая, выгони не раздевая.

 

     Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
     Что интересней на свете стены и стула?
     Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
     таким же, каким ты был, тем более -- изувеченным?

 

     О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
     в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
     В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
     Ты написал много букв; еще одна будет лишней.

 

     Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
     догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
     эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
     Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.

 

     Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
     Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
     слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
     шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.

 

1970

Иосиф Бродский

Изменено 21 июня, 2015 пользователем Samburn

[Black Angel]

Вера Полозкова / Свобода

 

Всё бегаем, всё не ведаем, что мы ищем;

Потянешься к тыщам – хватишь по голове.
Свобода же в том, чтоб стать абсолютно нищим –
Без преданной острой финки за голенищем,
Двух граммов под днищем,
Козыря в рукаве.

 

Все ржут, щеря зуб акулий, зрачок шакалий –

Родители намекали, кем ты не стал.
Свобода же в том, чтоб выпасть из вертикалей,
Понтов и регалий, офисных зазеркалий,
Чтоб самый асфальт и был тебе пьедестал.

 

Плюемся люголем, лечимся алкоголем,

Наркотики колем, блядскую жизнь браня.
Свобода же в том, чтоб стать абсолютно голым,
Как голем,
Без линз, колец, водолазок с горлом, -
И кожа твоя была тебе как броня.

[lorenzo]

ЖАЛОСТЬ К ЕВРОПЕ

 Марку Слониму

Европа, Европа как медленно в трауре юном
Огромные флаги твои развеваются в воздухе лунном.
Безногие люди смеясь говорят про войну,
А в парке ученый готовит снаряд на луну.

Высокие здания яркие флаги подняли
Удастся ли опыт? На башне мечтают часы.
А в море закатном огромными летними днями
Уходит корабль в конце дымовой полосы.

А дождик осенний летит на асфальт лиловатый
Звенит синема, и подросток билет покупает.
А в небе дождливом таинственный гений крылатый
В верху небоскреба о будущем счастье мечтает.

Европа, Европа сады твои полны народу.
Читает газету Офелия в белом такси.
А Гамлет в трамвае мечтает уйти на свободу
Упав под колеса с улыбкою смертной тоски.

А солнце огромное клонится в желтом тумане,
Далеко-далеко в предместиях газ запылал.
Европа, Европа корабль утопал в океане,
А в зале оркестр молитву на трубах играл.

И все вспоминали трамваи, деревья и осень.
И все опускались грустя в голубую пучину.
Вам страшно, скажите? Мне страшно ль? Не очень!
Ведь я европеец! смеялся во фраке мужчина.

Ведь я англичанин, мне льды по газетам знакомы.
Привык подчиняться, проигрывать с гордым челом,
А в Лондоне нежные леди приходят к знакомым.
И розы в магазинах вянут за толстым стеклом.

А гений на башне мечтал про грядущие годы.
Стеклянные синие здания видел вдали,
Где ангелы-люди носились на крыльях свободы,
Грустить улетали на солнце с холодной земли.

Там снова закаты сияли над крышами башен,
Где пели влюбленные в небо о вечной весне.
И плакали - люди наутро от жалости страшной
Прошедшие годы увидев случайно во сне.

Пустые бульвары, где дождик упав и уставши
Прилег под забором в холодной осенней истоме.
Где умерли мы для себя ничего не дождавшись
Больные рабочие слишком высокого дома.

Под белыми камнями в желтом холодном рассвете,
Спокойны как годы, как тонущий герцог во фраке,
Как старый профессор летящий в железной ракете
К убийственным звездам и тихо поющий во мраке.

Б.Поплавский, 1930 г.