Поблагодарил Владимир стрельцов-дружинников, что вызвались помочь в поисках девушки, да отказался он от предложения их. Царь Балдей добр был, а отказываться от предложения его - неуважение высказать, но царь простит и поймёт. Ведь сам знал, что такое любовь, как сердце к любимому человеку рвется и горе тому, кто встанет у него на пути. Подошел он к коню своему вороному, да по гриве пышной погладил, успокаивая его. Ведь Петрович тоже тосковал по утрате дорогой.
- Найдем мы Олесю, не волнуйся, - попытался Владимир успокоить коня своего верного, да на Яромира посмотрел. Оба они одну девушку любили, вместе искали её столько времени, и сейчас вместе на поиски отправились.
- Пойдем скорее, найдем её, - произнес охотник бравый на друга своего глядя.
- Не будем медлить, - кивнул кузнец и устремил свой взгляд вдаль, где за лесами и полями далекими, томилась девушка сердцу его милая. Чувствовал он, что не по своей воле ушла она в края далекие, нечто таинственное, нечто злое нашептывало душе её мысли тёмные. Не могли они позволить, чтобы страдала любимая их, и двинулись Владимир и Яромир с Петровичем в дорогу опасную и непредсказуемую.
Долго ли, коротко ли, шли добрые молодцы по следу девушки. Где трава примята девичьей стопой, где кустик помятый, а где надломана веточка березки грустно свои кудри повесившей. Шли молодцы по лесу, а Владимир вспоминал, как таким же теплым летним днем много зим назад они с Яромиром ребят помладше занять решили, собрали их возле себя, да на берегу речки вместе с ними качели построили, мишени для стрельбы из лука соорудили, мешки сеном набив. Сезон охотничий не начался еще, а до уборки урожая далеко было, всем нужно было как-то время с пользой провести. Качели сразу девушки заняли, наблюдая за тем, как охотник с кузнецом ребят младших стрельбе из лука обучали, да владению мечом. Сначала деревянными сделав их, а после Яромир в кузнице железные выковал, да неострые, чтобы ребята пораниться не могли, но, чтобы привыкнуть могли к весу меча железного.
Олеся рядом тогда была, на качелях качалась и за ними наблюдала вместе с подругами своими. Не знали тогда Владимир с Яромиром, что случится спустя несколько зим и что пропадет она, что будут они по лесу бродить в её поисках, не находя покоя. Встречу охотник их первую с Олсей долгожданную вспомнил у терема царского. - Привет. Ты тоже олеся, - отвечала ему Лесана.
- Да нет, Олеся - это имя. Женское. Меня зовут Владимир, а тебя как? - растерялся Владимир тогда, ответ девушки услышав. Смех радостный Леси, да звонкий, словно душу теплом наполнял.
- Я в лесу родилась. Лес меня родил. Имя дал лес, - словно за спиной слова услышал Владимир, да голос родной девушки любимой.
Обернулся охотник, ожидая Лесану увидеть и услышать столь дорогое сердцу «друг Владимир», но сзади только Яромир шел. Посмотрел Владимир вперед снова, а след девушки словно растворился. Ни травы примятой, ни веточек поломанных.
- Здесь след обрывается, - произнес охотник, глядя на друга своего верного, да вздохнул обреченно.
Доверял всецело охотничьему чутью кузнец и не сомневался, что в нужном направлении путь свой держали друзья, но ворожба не давала прохода дальше, не хотела, чтобы к Лесане вышли они.
- Боюсь, друг охотник, не поможет здесь твой глаз зоркий и слух острый... а там, где не всесильны таланты, на помощь может прийти сердце, - обернулся Яромир лицом к лесу и, повинуясь лишь неведомому зову, двинулся навстречу высоким деревьям.
ஐஐஐ
Тем самым временем дикарка, увлеченно следовавшая за извивающейся тенью, столь необъяснимо манившей её, не замечала буквально ничего более на своем пути. Леся даже не заметила, как вошла в тот самый лес, который возродил, укрыл и приютил её уже один раз. Кроны деревьев становились пышнее, щебет птиц громче, а поведение зверей спокойней и уверенней. Здесь никто никого не боялся, потому что не было убийств и смертей, а если кто-то хотел переродиться, то уходил к озерцу с мертвой водой, чтобы уже никогда не возвратиться оттуда таким, каким его знали другие обитатели леса. Шаги девушки и её движения, с каждым сделанным шагом, становились не такими угловатыми и дерганными, какими были ещё недавно. Казалось, сам лес вдыхал в свое дитя жизненную силу, которая так быстро покидала это тело прежде. Прямо как тогда, несколько лет назад...
Лесана на несколько минут потеряла из вида тень, за которой гналась все это время, и остановилась, опешив. Кажется, лес все больше проникал в дикарку, возвращая память и заставляя боль пережитого предательства утихать.
- Сколько раззз-зз-з тебе ещ-щ-щё нужно умереть? - раздался шипящий голос вокруг девушки, эхом уносясь в лес, - умереть, чтобы понять, что смерь и жизнь едины, что все одно целое.
Леся начала хаотично оборачиваться по сторонам, пытаясь найти источник шипящего звука. Этот голос будто был повсюду, пробирался под кожу и достигал самого сердца.
- Нет, не хочу, я не могу больше, - девушка рванула наутек, не разбирая дороги, ветки больно хлестали по телу, но зато теперь оно летело, как и прежде. Ноги сами несли Лесю выше и выше, по камням и деревьям, и вот она уже, как и прежде, ловко перескакивала с одной ветки на другую, внутри чувствуя былую силу и мощь.
Дикарка не понимала, что её силы сейчас поддерживал лес. И случись ей оказаться в родной деревне, то процессы разложения вновь запустились бы уже с удвоенной скоростью. Каа, умудренный змей, мастер, учитель и хранитель покоя зверей всего леса, знал все об их нелегком путешествии, знал, с чем пришлось столкнуться отряду в поисках лекарства от недуга царя Балдея, знал, что его подопечная заглянула в глаза самой смерти и... оказалась не готова к этой встрече. Ветка под сильной хваткой руки хрупкой девушки хрустнула и надломилась, а нога в тот самый момент соскользнула с камня, омываемого водопадом. Лесана кубарем покатилась вниз, прямо в ущелье с неглубоким озерцом, которое все здесь знали, как источник с живой водой. Дикарка плюхнулась в священные воды, будто неразумное дитя в жаркий день прыгает с берега в речку, поднимая вокруг себя тысячи высоких брызг.
- Зрелищ-щ-ще прескверное, - подытожил мудрый змей Каа, "выныривая" из своей тени прямо перед Лесей, - но ты все ещё жива, не могу сказать, что не рад этому.
- Кааа-аа-а... - лишь смогла выдавить из себя девушка стон, напоминавший смесь звука родного имени и нестерпимой боли, с каждой секундой улетучивающейся все больше, по мере того, как капля за каплей возвращались брызги в живительный источник.
ஐஐஐ
Долго всматривался Яромир в неприступную стену деревьев на опушке величественного леса, пока не заприметил подле себя речушку, неведомо откуда и куда текущую, а на берегу её лодку одинокую. Заинтересовала лодка кузнеца, решил он подойти и посмотреть поближе. Крепкая и надежная с виду она была, но что-то странное в ней ощущалось, слегка покачиваясь на воде, не была лодка привязана ни к чему на береге, но и с места своего не двигалась по течению реки. Хотел позвать Яромир друга своего, Владимира, обернулся окликнуть, да того и след простыл.
Выбежал кузнец вновь на опушку, окликая зычно охотника, но лишь перепевами птичьими вторил ему лес, а в сторону, куда не глянь, ни единой души человеческой. Присел на траву Яромир и задумался. Не мог Владимир его так оставить по воле своей, в этом он и не сомневался ни на миг. Но и разве могла ли с ним беда какая приключиться, не слышал Яромир ни криков, ни звуков борьбы, да и местность была без каких-либо следов. Воистину, волшебный это лес, другого объяснения кузнец для себя не нашёл, а после всех приключений со спасением царя Балдея, нет в волшебстве ничего удивительного, как оказалось.
Прождал Яромир ещё немного на опушке, пока солнечный диск, наконец, не стал клониться к горизонту. Тогда и решил кузнец вернуться к лодке той, которая так и не сдвинулась от берега. Залез он в неё, опустил в воду весло и двинулся в путь, под кроны нависающих высоко над головой деревьев. Вкладывался мощный кузнец в каждое движение, намереваясь скорее отыскать Владимира и Лесану, однако не шла лодка от его усердий ни быстрее, ни медленнее, пока не собрался перевести дух Яромир, и тут увидел он, что лодка сама по себе движется. Попробовал повернуть вспять её, но не слушалась лодка, будто мощным течением вперёд гонимая.
Долго ли, коротко ли двигалась лодка по реке, Яромир и не заметил, как стали сгущаться сумерки и янтарные отблески солнца на деревьях быстро поглотила беспроглядная тьма. По мановению пальцев из рук кузнеца родился слабый огонек, повисшей на корме лодки и дающий возможность разглядеть хоть что-то на два локтя перед собой. Яромир полулежал в лодке, движимой неизвестно куда, но чувствовал он, что ведёт она в правильном направлении и не старался этому воспротивиться. Взгляд кузнеца был направлен вверх, к небу, к мелькающим сквозь густую листву звёздам и тусклому, но всё же пробивающемуся свету полной Луны. Вслед за звёздами проносились перед взором Яромира и картины из прошлого, как далёкого и во многом забытого, словно потрескавшиеся фрески на стенах древних цитаделей, так и свежего, будто произошедшего вчера. Проносилась его родная деревня, кузница и отец, учивший правильно держать молот, проносилась Олеся, а её звонкий смех будто бы лился меж деревьев, проносилась и Лесана с её искренней, полной жизни улыбкой. За этой чередой образов Яромир мог и не заметить, как опустились его веки.
Рядом что-то зашумело. Шум всё усиливался и Яромир вскочил на ноги. Вода вокруг лодки бурлила в диком потоке, начиная бросать лодку из стороны в сторону, всё ускоряя и ускоряя её движение. Яромир присел и крепко вцепился в борта судна, стараясь не быть выброшенным в бурлящую водную бездну. Берегов уже не было видно, а изгибы русла реки становились всё более резкими, рискуя на каждом повороте превратить кажущуюся в таком бешенном ритме деревянную лодку в груду щепок, но каждый раз оставляя ей шанс на дальнейший путь. Яромир держался из последних сил, пока река, наконец, не выровнялась, однако скорости лодка так и не сбавляла. Впереди кузнецу показался какой-то проблеск, сквозь брызги он постарался вглядеться в темноту и увидел слабое лунное свечение под открытым небом на всём пространстве, куда хватало глаз. Тут же дошёл до слуха мужчины и шум водопада. Течение несло лодку напрямик к пропасти. Яромир вспомнил про весло, казалось бы, бесполезное с самого начала этого странного путешествия, однако стремление выжить готово было принять любые варианты попытки спасения. Кузнец вложил всю свою силу, стараясь с помощью весла сломить сопротивление течения бурной реки, выбить из него лодку, и в последний миг это ему действительно удаётся, суденышко делает крен в сторону и на полном ходу влетает в пологий берег, выбрасывая Яромира в ночь.
В сознание Яромира привело чудовищное потрескивание. Мужчина понял, что лежит лицом на земле и, перевернувшись на спину, ему предстало перед глазами жуткое огненное зарево. Пламя было повсюду и поднималось вверх по деревьям, жадно пожирая кору, ветки и листву гигантов. Яромир бросился бежать со всех ног, туда, где ещё оставались просветы, свободные от огня, но жар всё нарастал, а падающие части исполинских факелов то и дело преграждали путь. Кузнец взывал про себя ко всем существующим богам, взывал к Сварогу, который давал власть над этой родной ему стихией, но сейчас уже он, Яромир, был во власти стихии, во власти безумного, всепожирающего огня, Яромир чувствовал всю его мощь и, что хуже всего, не менее остро ощущал свою беспомощность. И как бы ответом на его мольбы сквозь ужасающий треск прозвучал голос.
- Уходи... оставь её... ты слаб... ты не сможешь...
Яромир вздрогнул. За стеной огня установить откуда шёл голос было невозможно, казалось, он звучал отовсюду и сразу, будто говорил сам лес. Но кузнец смог различить нечто другое.
- Яромир... Яромир...
Где-то за языками пламени мелькнули знакомые локоны, а спустя мгновение донесся переливистый девичий смех, который кузнец не мог спутать ни с каким другим. Мужчина кинулся в ту сторону, уже не обращая внимания на обжигающий легкие воздух, горящие ветки падали перед ним, но Яромир старался лишь ещё раз заприметить этот образ, определить, куда же она побежала.
- Олеся!.. Олеся!.. Лесана!..
Но лишь безумный треск огня, который, казалось Яромиру, переходит в злобную насмешку, стали ответом мужчине.
- Яромир...
И снова мелькнуло белоснежное платьице, совсем рядом, и убежало куда-то вдаль. Увидел Яромир, что выбежал он уже на окраину леса, вот он, выход, где чистое звёздное небо и бескрайние поля с тихими озерами уже расстилаются перед ним, а позади него, слева да справа, сплошная огненная масса стоит, угрожая поглотить бесследно. Но не туда побежала Лесана, знал это Яромир наверняка. Повернулся лицом к стене пламени и, не размышляя ни секунды, шагнул ей навстречу.
Яромир открыл глаза. Над ним, сквозь густую листву, мелькали далекие звезды и тусклый свет полной Луны заботливо окутывал ночной лес. Неспящие во мраке обитатели леса вели лишь одним им понятный разговор. Лодка размеренно двигалась по спокойной воде. Яромир знал, что она приведет его к заветной цели.
