Тин

За воротами   - Милый мой, - рука обхватила буйную голову и почесала за ушком. - Придётся привыкать тебе к лишениям и одиночеству. Казик - это только начало потерь, - здесь была длинная пауза для осознания и понимания глубины проблемы ещё-не-ступившим-на-Путь. - Не забывай меня, когда я бесславно паду на арене пронзённый чужим копьём, - макушка снова получила смачный чмок, а карие поднялись к небу, прикидывая всевозможные аллегории к образу "чужого копья".   Меч  брякнулся на землю, и мощная воинская длань рассеянно загребла мелкое законное тельце, впихивая между колен. Облапив любимую подушку и приткнувшись к ней  небритой щекой,  Искатель задумался пуще прежнего.   - Пять флоренов, - признался он невпопад.

За воротами И вот теперь, Казик мог стать весомым аргументом в борьбе с призрачной славой и деньгами. - А что же делать? - овцепас отстранился от монументального тела, замершего в отчаянии, потрепал за щёчку квадратную физиономию и сделал скорбное лицо. - Придётся. Ведь мы можем не вернуться. Негоже Казику расти одному, без присмотра и родительской заботы.   Монументальные плечи немонументально поникли. Затем надломился и весь колосс, плюхнувшись на насиженный пенёк. Меч лёг поперёк колен, кулаки снова подперли щёки. Воин думал. Непривычно напряжённый мыслительный процесс живо отражался на неподдельно скорбном лице.

За воротами   - Ну, а что овцы, - дёрнул плечами потенциальный нильфгаардский воин, вооружённый пока лишь посохом и защищённый платком вместо доспехов. - Придётся продать. Не могу же я тебя бросить. Одного. На поле боя. Это ты меня бросил. Променял на славу и деньги, - карие с укором вперились в серые. - И почему ты на меня так смотришь? Я, кстати, тоже мужчина и могу не только овец пасти и... в общем, тоже хочу славы достойной мужа.   Губы первого без пары сотен ярдов воина задрожали. - Продать? И.. И Казика? Заморыш-ягнёнок, изгнанный из семьи своими более крепкими собратьями и вскормленный лично воином из бутылочки, мало помалу набирал вес. Конечно, рано или поздно он должен был отправиться туда же, куда и все его собратья: на чей-то стол, но пока.. К тому же Агрон уже пообещал малышу, что лично свернёт ему шею. Так чтоб не больно.

За воротами   - А знаешь, я тут подумал, - пастух поднялся с пенька, стянул с головы рваный плат и решительно заявил. Ну насколько мог решительно для потомственного пастуха. - Я тоже хочу покрыть себя славой, - он хлопнул ладонью по тощему кошелю на поясе. - Пойдём, купим мне меч.   Такого поворота отделённый от Пути девятью флоренами не ожидал и даже позабыл про свидетельство собственных плачевных способностей в торговле, которое немедленно выглянуло обратно, самым ржавым краем наружу. - Ты? - переспросил он, - Но.. А как же овцы? - уже почти брошенных  на произвол судьбы ни в чём не повинных животных было жалко.

За воротами Он глянул на зазубренное лезвие меча, давно не точенного, покрытого пятнами ржавчины - кажется, прежний хозяин был под стать нынешнему и стремился исключительно к славе в обход проблем насущных - и сказал, постучав по лезвию ногтем указательного пальца: - Сколько стоит сей раритет? С поразительной ловкостью и стремительностью клинок исчез под плащом. Глаза ценителя древностей забегали. - Соразмерно славе, которую он может принести!

За воротами   - Видишь ли, милый. Покрывать себя славой можно и другими менее болезненными способами. Вспомни, как мы встретились в таверне "Под Кудлатым мишкой" в неравном бою. В тот вечер, да и всю следующую неделю, вся Вызима судачила об Агроне Беспощадном. Почему бы тебе не пойти дальше по этой стезе славы и кучи флоренов? Мм? Этот путь как раз для настоящего мужчины, не находишь?   Статуя дрогнула. То ли одинокая слеза, скатившаяся по покрытой пылью дорог щеке скорбного странника, уподобилась той капле, что точит любой камень, то ли  держать меч на отлёте стало тяжеловато, то ли молодое и иже с ним тело излишне трепетно восприняло восхищённые взгляды, но горделиво расправленные плечи ссутулились, а плащ запахнули, подальше от взглядов проходивших по тракту горожанок.   Беспощадный, которого помнила Вызима (с трёх часов после полуночи до половины пятого, на три квартала вокруг "Мишки"), сгорбился над пеньком, клинок, высунувшись из-под плаща, плашмя и очень осторожно постучал по пастушьему плечу.   - Я хоть попробую?

За воротами - У меня два вопроса, - невозмутимо проинформировал пастух, не меняя прежней позы. - Где собрался отжигать, милый? И что будешь делать, когда таки тебе подпалит неугомонную задницу? Периодические перебои в работе энергосистемы не остались без внимания. Оценивая затухающий взор, потомственный овцепас, задал третий вопрос, призванный спалить все предохранители этого генератора пламени: - А как же я, любимый? Ты решил меня бросить? Пламя пошло вспышками, когда взирающий в возвышенное никуда заморгал. - Я вернусь, овеянный славой и осыпанный золотом, чтобы найти отдых в любящих руках? То, что началось как новая возвышенная тирада, закончилось как-то неуверенно и вопросительно. x

за воротами    - А не мог бы ты, дорогой, вырываться из беспросветной жопы бытия, другими способами? Ну, к примеру, собирать ракушки на берегу, делать из них ожерелья и продавать дамам. Глядишь, вырвешься в непосредственную жизнь. Поднимешься в глазах знати. А что самое главное без ущерба твоей буйной голове. Видишь ли, эта ржавая тыкалка, - львица отпихнула меч тапочком подальше, - имеет свойство убивать.   Лев поджал губы и стал на глазах обращаться в столь нелюбимую скорбным странником ипостась. Он подхватил меч, на сей раз за правильную сторону, вытер  лезвие о плащ, которому уже не могло стать хуже, и выпрямился в свой немалый, надо сказать, рост. Наискось чиркнул окровавленной ладонью по щеке, оставив на ней грязно-бурые, видимо должные стать устрашающими, полосы, и устремил взор в сторону дорожного свёртка, за которым прятались Горизонты.   - Лишь ярость битвы способна зажечь пламя в сердце мужчины!   Пару раз пламенеющий взор будто сдуло ветром в сторону стоящего рядом, выдавая несколько более сложное устройство данного конкретного сердца.

За воротами   Как раз к тому самому моменту, когда неудавшегося пастуха грызли непосильные муки совести и сжирали досада и зависть, на дороге появилась скорбная фигура. Она медленно подплыла во взбитых клубах пыли к так и не ступившему на Путь и сказала: - Так я не понял, чё за на... за напасть случилась два дня назад?   Вздыхающий к этому времени уже с вызывающей опасение частотой поперхнулся на вздохе, и меч взметнулся к горлу подошедшего. Эфесом. Ещё-не-стоящий-на-Пути зашипел, перебросил клинок в руках, будто горячий каштан и сжал в кулак порезанную ладонь. Меч шлёпнулся на землю, Агрон уставился на агрессора львом, чья львица только вернулась с охоты и обнаружила, что львята разбрелись за пределы оговорённого ареала.   Лев тряхнул "гривой". - Я  говорил, что не создан для твоей посредственной жизни.

за воротами   Неудавшийся пастух в поисках новых горизонтов  сидел на пеньке у поворота дороги, за которым открывался величественный вид на столичные врата. Сидел, ткнувшись кулаками в щёки, и скрипел зубами. Девять. Девять жалких флоренов не хватало, чтобы ступить на путь истинного призвания. Грёбаные боги! Мало того, что никак не помогали с поиском оного призвания в душе, так и с приземлёнными материями  пособить гребалок не поднимут. Агрон вздохнул. Горестно. Поддёрнул плащ, натянувшийся на горле, погладил зазубренное, слегка поржавевшее местами (но не фатальными) лезвие меча ценой в пять золотых монет. Вздохнул ещё горше. Ну нельзя же было ступать на Путь с вилами в руках. И нельзя же было не отметить.

Агрон, неудавшийся пастух. Несостоявшийся мирской судья. Не слишком талантливый дамский угодник. В поисках нового призвания.

Паникующий!

Крылышко упомянутое-то тоже вернулось после перерыва как новичок практически, между прочим) Для тех кто успел нарисоваться за его отсутствие. И вылезло непосредственно перед игрой, и персонаж был не то чтоб сильно душевный, и ничо, прожило сколько надо =)

Ээээ... Но мафия-то игра не про то, чтоб оценивать людей и персонажей. Причём тут вкусовщина О_о

Ну так на чутьё а не на новичковость и залётность же =/ Новички вообще самая привилегированная группа. "Мы рады новичкам, новичка жалко, новичок должен почувствовать вкус игры". Что тоже не слишком-то мафиозно, но это факт. А в результате никто не знает по какому пути он пойдёт в конкретный момент и получается то, что и должно получаться в условиях отсутствия информации - рандом. Паника на ровном месте, чесслово.

13 моё любимое число :sweat:

Майрон прожил непозволительно долго для Майрона :king: :facepalm xD Спасибо за любимую роль Спасибо за игру ) Удачи, шпана подзаборная, мирные)))

- Ну давайте принцессу самотыков, - благословил Майрон, - Жаль не целка, жертва хреновая. Ничо, потом псиной задобрим обязательно.

Майрон только руками развёл. - Ну чтд. Псина  ничью делает и типа ничаянно.

А я говорю, псина сходу ливает от ответственности и строит няшку

— Жертвоприношение было бы удачным, если б зряк был виновен, — возразил ситх, — но поскольку это не так, ничего хорошего здесь нет.   - Ты нихира не смыслишь  в касмичезкой магии! - отрезал Майрон, - Принесли и все живы, сам гляди. А зарезали бы старикана и постигла бы кара небесная.

- Зашибись, - Майрон потёр ладошки, - Эт мы хряка удачно в жертву принесли. А псина   выкобенивается, святошу строит. Если такой святой, чо ты тут ваще забыл-то?

- А чем те старикан не угодил, псина? - фыркнул Майрон, - То что резкий - ваще не повод. А ты только прикинь, сколько на хряка жратвы перевести пришлось бы.

Вот это уже пошёл разговор. Майрон быстро нарыл среди грузов ящик, от которого несло марганцовкой. Упомянутая жидкость залила всё внутри, но не проникла в герметичные упаковки и капсулы. С этим можно было прожить, на этом потом можно было и подзаработать. А ещё под рукав робы лёг бритвенно острый скальпель.   Народ вокруг к его вящей радости уже вовсю нёс пургу на жирдяя.

Да как он, в общем-то, и думал: бабец не жилец. Всё равно ему никогда не нравились блонды. Теперь главное  лавировать подальше от мерзенького жирдяя, тот сам по себе был хуже любой бомбы. И от псины подальше. И от краснорожего фрика. Да вашу мать, как он-то сам оказался в этом паноптикуме?