Весь предыдущий день Мул поднимался по натоптанной тропинке в гору. Огромные корзины, притороченные к вьючному седлу, доверху заполнялись тхаленитом, завязывались мешковиной, чтобы в пути не потерять ни одного синего кристалла, и Мул покорно шёл вниз по тропе, к самому лагерю, где ценную породу выгружали в другую тару, грузили на телегу. Всё повторялось много-много раз. Сытые кони отдыхали. Жеребец вовсе перестал обращать внимание на ушастого соперника и даже не рычал не него, между делом: Ллорер больше не представлял опасности его высокому статусу, ведь лошадей не заставляли рисковать ногами и спиной, таская грузы по опасному пути. Люди вообще хотели, чтобы Мул входил в забой и ещё выносил груз на поверхность, но Ллорер так упёрся, что его не смогли сдвинуть с места. Он мог серьёзно пострадать в этом противостоянии, но Гил не разрешил зазря колотить Мула, да и сам организатор экспедиции Горазд Завидо заступился: "Если мул покалечится в тёмных подземных коридорах, кто будет относить добычу к лагерю? Вы сами!" Шахтёры поворчали, но были вынуждены согласиться.
День выдался настолько напряжённым, что ночью Мул ни разу не проснулся. Спал лёжа на земле, вытянув ноги, а утром встал и досыпал уже стоя. Потом он пил, как будто впрок, но после нехотя жевал траву и даже поданный в ковше овёс не сразу взял. Впрочем, к тому времени, как все опять собрались идти в гору, Мул уже оклемался и выглядел вполне бодрым. Он решил нынче не перерабатывать и, в случае чего, ставить свои условия. Ведь без него дело пойдёт куда медленнее, а всей поклажи из пещеры не перетаскать.
Возле пещеры оказалось, что Ллорер зря накручивал себя насчёт лишней работы. Никто пока не нагружал его вьюки: люди решали некий более важный вопрос, а ему оставалось только ждать.