Wolfstein

Ну-с, я тоже пометил территорию наследил, и откланиваюсь до завтрашнего дня. 

Довакин, Довакин, козни зла пресеки, ты вовек дал в том клятву свою! И враги много бед слышат в кличе побед, Довакин, поддержи нас в бою!   Полупьяная, сбивчивая песнь разносилась по всей таверне, заглядывала в каждый уголок и, кажется, эхом отдавалась в пустых кружках. Постояльцы весело бормотали слова, другие же просто мычали в такт, да стучали сапогами по каменному полу. Бьёрн весь сиял от счастья - столь тёплый приём был редкостью даже для Драконорождённого. Таверны в последнее время стали для бретона местом сбыта ненужного хлама: видели бы вы рожи этих торгашей, когда перед ними из ниоткуда возникает тонна барахла! Незабываемо.   Наверно, оттого он и гулял, как в последний раз, не давая густой бороде просохнуть.   - Да-да, это про меня, сладенькая - обратился Довакин к сидящей у него на коленях красотке. Как она обвила тоненькими руками его шею он уже и не помнил, да и вспоминать особо не хотел. Сладенькая, кажется, не была заинтересована в болтовне, поэтому сразу перешла к неуклюжим поцелуям - губы колола борода и девушка каждый раз морщилась от неприятного ощущения. Но всё же она была настойчива.   - Иди на запах, - шумно выдохнув, подсказал Бьёрн. Попытки девушки его изрядно забавляли и он не спешил становиться инициатором страстного поцелуя. Потоки неприятного запаха застали девицу врасплох и она сипло закашлялась, содрогаясь всем телом. Мужчина лишь громко расхохотался, заставляя остатки питья соскользнуть с бороды. - А ведь это ещё не фус-ро...ДА! - громкий крик заставил песню звучать так, словно её играли в самой глубокой шахте Маркарта. Посуда слетела с широкого дубового стола первой, врезаясь в стены, разбивая витражи окон. Потом со стульев полетели готовенькие собутыльники, через минуту укрытые тяжелым столом. Сладенькая же стала вишенкой на этом торте - девица легла по верх всей этой кучи-малы и, надо сказать, легко отделалась.   Бьёрн посмотрел на раскинувшуюся перед ним картину и с задумчивым лицом сделал глоток эля.   - А ведь я даже не отрыгнул.   Осушив кружку, Довакин поднялся на ноги и проследовал к хозяину таверны, что стоял позади стойки и никак не среагировал на произошедшее.   - Тут это... уборка в номера имеется? - поинтересовался дровосек, большим пальцем указывая через плечо.   Трактирщик, кажется, не услышал вопроса, продолжая хранить молчание.   - Э-эй, мужик! - Бьёрн перевалился через стойку и хотел было хлопнуть хозяина по плечу, но перед глазами всё поплыло и дровосек с грохотом уткнулся лицом в твёрдую поверхность стойки.   Темнота была совсем недолгой - секунды, кажется. Глаза только закрылись, и вот - уже распахнуты.   - Мужик! - сразу же продолжил дровосек, оторвав голову от прохладного дерева, - Кровь, кишки! Не видишь... что ли...   Речь оборвалась. Удивлённый взгляд был устремлён туда, где ещё пару минут назад была братская могила. Всё цело. И всё совершенно другое - окружение, люди, даже атмосфера здесь переменилась... стала какой-то густой, напоминала дымку над озером.   - Слушай, э-э, как тебя там, да, точно, мужик! - с нетерпением бормотал Бьёрн, уставившись на трактирщика с каким-то безумным блеском в глазах, - Плесни-ка мне того, что вот я только что пил!

Имя: Рагнатокнанлегур Имя для друзей: Бьёрн Знак рождения: Жеребец Род деятельности: довакин-дровосек Организация: Соратники Религиозный культ: даэдрический пантеон, Сангвин Возраст: 33 Раса: Бретонец Будучи рождённым в небогатой семье, Бьёрну приходилось зарабатывать на жизнь тяжелым трудом. Тропа воина и искателя приключений часто его манила, но всю свою жизнь он ступал только по одной тропинке – тропинке к ближайшему лесу, где размахивал затупленным топором, представляя на месте дерев ледяных троллей. Всё нажитое честным трудом быстро оседало в глубоких карманах хозяйки «Гарцующей кобылы», и каждый раз Бьёрн хмурился, стоило только представить, как эта кобыла радостно гарцует, позвякивая его монетами. Известен он был в первую очередь тем, что его желудок переносил абсолютное любое пойло – даже местный эль, за глаза называемый «Драконьей мочой» (сокращенно – «Моча»). Дровосек пил и веселился до тех пор, пока мог выговаривать собственное имя. Следующим его достоинством была медвежья сила и выносливость. Он с легкостью мог срубить дюжину деревьев за пару часов – и это с похмелья. Мужчины завидовали, женщины шептались о том, на что ещё распространяется этот дар неутомимости. Стоит также упомянуть о том, что Бьёрн являлся одним из Соратников. Хотя на деле, гильдия приняла его в свои ряды, лишь бы он не обивал пороги Йоррваскра, в очередной раз напившись в таверне. Но девушки в подробности никогда не вдавались и с радостью вешались на шею пьяницы, стоило ему только загадочно намекнуть на всякие ритуалы под Луной, о которых он сам ровным счётом ничего не знал. Друзей у балагура всегда была тьмущая тьма. Каждый стремился стать Бьёрну товарищем, ибо иначе приходилось бы звать его Рагнатокнанлегуром или вовсе избегать знакомства. Привыкший к своей праздной, пусть и не слишком разнообразной жизни, простой дровосек из Вайтрана и помыслить не мог, что вскоре ему придётся сойти с привычной тропы.

Прочел правила. Уяснил (будем хранить надежду, что уяснил верно и смогу применить на практике). Попробую набросать персонажа.

Хорошо. Представим, что луч выбросил наших бравых вояк в разных помещениях. НО. Путь к панели управления всего один - это видно при попадании на Цитадель и последующем разговоре с Андерсоном - одна дорожка.   А на счёт луча - здесь я имею ввиду не луч в Цитадель, а вундервафлю Предвестника, которой он всех приговаривает.

Самый отвратительный финал чего-либо, который мне удосужилось созерцать. И дело тут не в банальном хейтерстве, что больше присуще школьникам душой и телом, а в ряде причин, делающих этот финал таким несусветным убожеством.  Столько сюжетных дыр не залатает ни один EC. Взять тот же отрезок, где Шепард бежит к лучу - почему Харби мажет мимо ГГ, даже когда тот стоит на месте? (Да, спишем на игровую условность). И почему Шепард после попадания (наконец-таки) луча остаётся жив, когда другие испарялись? Если даже допустить тот факт, что луч прошел рядом, Шеп был бы не в состоянии открыть глаза. И Андерсон, который каким-то невообразимым образом попал на Цитадель раньше коммандера. Адмирал в начале забега говорил, что будет ПОЗАДИ Шепарда. И коли он всё-таки был позади, а потом нагнал, неужели он не заметил валяющегося в остатках собственного достоинства коммандера? Стыд и срам.