Базарная площадь (утро) - Таверна
Торговая площадь, огромная, не смотря на ранее утро, уже пестрела народом. В лавках торговцы выставляли свежий товар, возле мясного ряда уже засели патрули бродячих (и не плохо отожравшихся) собак, которым на деревьях составляли конкуренцию бродячие кошки. В центре площади актеры расставляли декорации – значит, сегодня будет представление? Славно. Быть может удастся посмотреть на него. Тано снова достал из кармана свою записную книжку с перечнем необходимых товаров – намедни госпожа заказала ему покупки.
Парень отправился к роскошной лавке «заморских товаров для красавиц», где уже была не малая очередь из служанок и слуг. Толстый антиванский торгаш, завернутый в кучу шелков и звенящий золотыми серьгами, расставлял на витрине множество хрустальных флакончиков, замысловатых коробочек, разнообразных кисточек и прочих странных вещей. Из приоткрытого окна лавки доносился смешанный запах различных благовоний.
Скупившись всем необходимым, он распросил у торговца, кто бы мог сделать из бычьего рога сувенир для прекрасной дамы, и получив наводку, отправился к лавке сувениров.
- Хм… Какой интересный рог. – владелец лавки повертел в руках вымытый и вычищенный кунарийский трофей. – Художественную обработку хотите? С драгоценностями? Это будет стоить не дешево. Я запишу работу на Дом Авгур…
- Нет, не нужно. Это – сюрприз. Я заплачу наличными. – парень вытащил из кармана заметно похудевший кошелек.
- Понимаю. – ухмыльнулся торговец. – Что ж, сделаю в лучшем виде. Приходите через неделю.
- Благодарю. – кивнул Тано и внезапно, чуть не полетел вперед от грубого толчка в спину.
Сзади пер какой-то торгаш, ведя в поводу лошадь, груженную тюками с травами.
-… Травки, травки, разные травки… На все случаи жизни. От тоски, печали, от поноса и болезней тела… - послышался дребезжащий голос за его спиной. – Ой, пардоньте!
- Эй! Поосторожней! – воскликнул раздосадованно раб, и осекся, недоуменно моргая.
Странно, кажется, он уже видел этого старика… Но где? Мыслерыбина заворочалась, но ничего не выдала. Это было что-то… знакомое, что то из прошлого.
Остановившись у одного из свободных прилавков для бедноты, в конце ряда, торговец стал разгружать поклажу, беспрестанно бормоча под нос какую-то несуразицу о травках:
… - От слизняков, муравьев, блох, крыс, мышей…
- О, Чокнутый Травник пришел… Надо бы у него прикупить чего-то от вздутия. А то нашу кобылу пучит часто. – сказал один из стоящих рядом покупателей.
А Тано не мог оторвать взгляда от травника. Что-то было с ним не так, почему-то он был уверен, что этого старика он уже где-то видел… Только хоть убей, не помнит, где. Быть может, он приходил во дворец, показывать товары лекарям? Нет, они не пользуются услугами столь низкостоящих торговцев. И этот голос, который он уже слышал… Слышал где-то… Во сне?
Внезапно, словно кунарийкая взрывчатка взорвалась у него в голове, и перед глазами пронеслось видение сна – альков, с облезлыми стенами, и художник рисующий кровью…
Торговая площадь Антива-сити, бедный уличный художник…
Старая потертая библиотека и художник с книгой в руке…
Дом на берегу моря, с темными окнами из его сна, который постоянно повторяется.
Тано задрожал всем телом, напряженно всматриваясь в старика и чувствуя, что какой-то странный морок спадает с его глаз… И перед ним уже вовсе не старик… А человек, который давным давно должен быть мертв.
«… Аттано Шеридан, за преступление против Империи, соучастие в злонамеренном убийстве тевинтерского гражданина, был приговорен…»
Сердце Тано бешено заколотилось, а мыслерыбы забились в истерике. Это было важно. Так же важно, как и сон про темный домик на берегу моря. Это не просто что-то значило. Это значило все.
Быстро распрощавшись с владельцем лавки, Тано направился к травнику.
Старик (или не старик, смотря как посмотреть), отмерил пучки трав какой-то бедно одетой женщине и теперь раскуривал старую ривейнскую трубку. Глаза его, подернутые дымкой сладкого дурмана, остановились на Тано.
- Доброго утра, молодой человек, доброго утра. Чего желаете? – травник посмотрел на знак его униформы и внезапно осоловелые глаза стали ясными и острыми, как у сегеронской кошки. – Какая честь, какая радость… Дом самого Верховного Жреца, хе-хе-хе… - голос странного человека задребезжал, словно куча железяк. Или в голосе послышался скрежет мечей?
- Извините, я… Я знаю вас.– сбивчиво заговорил Тано. – Вы жили в Антиве, в столице, на берегу моря. Вы – художник, с площади. Я… Мне необходимо знать, что произошло одной ночью, когда… Когда… Художника убили. Там произошло что-то важное…
Парень изо всех сил пытался составить рассудительную речь, но мыслерыбы в голове истерично метались, и он нес какую-то околесицу.
Травник выбил трубку и снова набил ее, смотря на парня прищуренными глазами.
- Молодой человек, о чем вы говорите? Какая Антива? Какой еще художник? Кого убили? Если кого-то убили, сообщите страже! Я - скромный старый алхимик. Вот, травки собираю. От тоски, печали, от поноса и болезней тела…- он снова затянулся сладким дымом из трубки.
- Но я знаю вас. – в отчаянье пробормотал парень, потирая лоб рукой. – Вы мне часто снитесь. Вы были в Антиве… Вы – художник, который рисует кровью.
Но травник его, похоже, не слушал, бормоча себе под нос какую-то чушь:
- Что?! Глупости какие! Нет! Не был я ни в какой Антиве! Никогда. Мессир Люциус знает! Случился кризис – душевный и психический! Никакой Антивы с художниками. Я бедный старик, измученный целебными процедурами… И в полном маразме. Секундочку… Мне нужно отойти. – травник внезапно, глубоко затянулся трубкой, и похоже, отрубился.
Тано с некоторым изумлением смотрел на торгаша, не подававшего признаков жизни – Разикаль Всемогущая, а он не… тогось?
- Извините? – робко сказал парень, помахав перед лицом травника ладонью.
Но тот внезапно так же пришел в себя, как и отрубился. Его лицо скривилось от отвращения.
- Стыдоба! Так слить! Да, Дзибор уже не торт. Больше на него не ставлю. – выдал какой-то бред старик и приветливо улыбнулся Тано: - О, новый клиент! Приветствую! Что заказываете?
-Я… Не новый клиент. Мы тут… - растерялся парень.
- Травки, травки, разные травки… От слизняков, муравьев, блох, крыс, мышей… - зарядил свою шарманку старик. – Вот тебе мой совет – если уж ставить, то на Карамельку. Он в этом сезоне в ударе.
- Что вы несете? – возмутился Тано. – Зачем вы мне голову морочите?
- Это я-то тебе голову морочу? Ты вообще покупать что-то будешь, нет? – фыркнул травник, внезапно приходя в себя и раскладывая пучки трав на прилавке.
- Нет, я хочу поговорить об Антиве! Я. Вас. Там. Видел. – отрезал Тано. – Могу в этом присягнуть!
- Зачем? – вскинул на него глаза мужчина.
- Зачем присягнуть? - растерялся парень.
- Зачем я, по твоим словам, был в Антиве? – раздраженно махнул трубкой травник.
- Уфф… Я не знаю. Вы там жили. – развел руками Тано, чувствуя, что разговор с этим ненормальным человеком и его сводит с ума.
- Как я мог там жить, если я живу здесь? Мне же нужно посещать терапию у мессира Люциуса! Добрейшей души человек и великий светило магии исцеления! Только его неустанные старания не позволяют моему разуму сорваться в пучину безумия и навсегда почить в бездне мрака! - травник повернулся к полкам, расставляя на них баночки с порошками.
- Кажется, старания мессира Люциуса не работают… – пробормотал себе под нос парень.
Мужчина обернулся:
- А, новый клиент! Приветствую! Ты кто? Чего требуется?
- Я… - начал раб, чувствуя, что у него самого едет крыша.
- Ах да, вспомнил. Так он умер. – травник снова затянулся своей трубкой.
- Кто? Мессир Люциус?
- При чем здесь мессир Люциус? Художник твой. Который жил в Антиве. – мужчина покосился на него желтым глазом.
- Вы… Знаете о художнике? – выдохнул ошарашенно Тано.
- Нет, откуда? Я в богемных кругах не вращаюсь.
- А откуда вы знаете, что он умер? – поразился Тано.
- Ты же мне это сказал. – пожал плечами мужчина.
- Я?!
- Ну да. Ты только что сказал, что какого-то художника убили в Антиве. – травник затянулся трубкой. – Странный ты, парень… Надо тебе к мессиру Люциусу сходить. У тебя явно с головой не все в порядке.
- Нет, я сказал, что его не убили. Он жив. Вы и есть художник.– проговорил Тано, пытаясь донести до травника свою мысль. Получалось у него не очень. – Однажды в Антиве, на дом тевинтерского художника было совершено нападение. И его убили. То есть… Считалось, что его убили, но на самом деле – он жив! Вы - тот художник! И нет, я не обознался. Ваше лицо меня преследует во снах постоянно. Я не знаю, что произошло тогда в Антиве… - замотал головой Тано. Ему казалось, что он таких сложных мыслительных процессов она сейчас просто взорвется. – Но я очень хочу узнать!
- «Однажды в Антиве»… Прямо название непристойного спектакля… И я не знаю. Меня там не было... Или был? – задумался травник. – А где я завоевал вселенную? Разве не в Антиве? А, нет, это было в Лломерине.
- Завоевали… вселенную? – челюсть у парня отъехала вниз.
- Ну да. Я сражался за вселенную в Битве Бессмертных, что бы подарить ее своей возлюбленной. Она тогда была кошкой, а я боялся ее съесть. Я был просто одержим Голодом. – доверительным тоном рассказал травник. – Потом мы поженились.
Тано минуты три смотрел на него, вытаращив глаза, с отвисшей челюстью.
- Знаете, мне наверное, пора. – наконец, выдавил он из себя. – Я, пожалуй, пойду… Хорошего вам дня! И передавайте привет своей… кошке.
- Погоди-ка. Ты же вроде хотел узнать судьбу антиванского художника? Я могу рассказать тебе одну историю. Быть может, это история про твоего художника? – покосился на него желтым глазом травник.
- Историю? - парень, который собрался уходить, резко обернулся.
- Ага. Ее мне рассказал мессир Люциус… Кажется… Или не мессир Люциус? Но не суть.
Так вот, когда-то давно, или не очень, прибыл в солнечную Антиву бродячий художник с женой. Поселились они на берегу моря, жили скромно, зарабатывая на пропитание заказами: художник рисовал, его жена создавала удивительные украшения из ракушек. Обычная жизнь простолюдинов - звезд с неба не хватали, зла никому не делали, подумывали о потомстве. Тихая, спокойная жизнь, да…
Пока однажды не пришла им весточка от доброжелателя, что художнику грозит опасность нападения фанатиков… И художнику пришлось спешно бежать, даже вещей не захватив…
Но стражники успели сработать как надо, фанатиков в ту же ночь поймали, так-то.
- Вот как, значит? И кто же предупредил художника? – спросил Тано.
- О, это оказался великий человек. И не просто человек, а филантроп, гуманист, меценат и торговый принц. Имя его хранилось в тайне, само собой. Но художник все таки прознал про своего благодетеля и с тех самых пор заказывал молебны за сеньора Шандора. – старик погрузился в воспоминания.
- За кого? – удивился Тано.
- Сеньора Шандора, антиванского торгового принца. И картину он ему нарисовал – самую лучшую, отослал в благодарность… - бормотал тихо травник, попыхивая трубкой.
- Нет такого среди принцев. Это имя даже не антиванское. – пожал плечами раб.
Мужчина настороженно взглянул на него:
- Как так – нет? Совсем что ли, нет? Экая оказия, поди ж ты… Память дырявая, как старый носок! – покачал головой травник. – А кто есть? Шерман… Шерман есть? Рохелио Шерман?
- Рохелио? – Тано вздрогнул при звуке этого имени. – Быть может – Шеридан?
- Да! Точно! Так и есть! Шеридан… Рохелио Шеридан, торговый принц и меценат. - закивал алхимик, затягиваясь трубкой. - Сеньор Рохелио, да. Пожизненная ему благодарность, что проникся судьбой художника и прислал предупреждение…
Но парень уже не слушал странное бормотание травника.
… Рохелио Шеридан, Торговый принц, новый Глава Дома. Нежное, почти женственное лицо в обрамлении мягких кудрей… Его сентиментальный дядя всегда готов был облагодетельствовать всех сирых и убогих. Но как он узнал про художника?
- А при чем здесь мой дядя? – выдавил Тано.
- Не знаю, при чем тут твой дядя. Я с ним не знаком. – затянулся трубкой мужчина.
Они некоторое время смотрели друг на друга – несостоявшиеся жертва и преступник, обезумевший художник, и лишенный памяти раб.
- Я… рад, что художник остался жив. – наконец тихо проговорил Тано. - Значит, ужасное преступление совершено не было!
Мужчина смотрел на него, прищурив глаза:
- Шел бы ты домой, парень. Мне неприятности от Верховного Жреца, что б ему… долгих лет жизни, не нужны. А прошлое… Лучше не морочь себе этим голову. Никакой Антивы никогда не было, никакого художника и никакого преступления – тоже. Это просто сказка чокнутого травника.
Травник наклонился к его уху и прошептал:
- Однажды в Антиве… Ничего не было.
«Ничего не было»… Парень застыл с отвисшей челюстью, когда до него дошел смысл этих слов.
- Но, секундочку! – пробормотал Тано и растерянно заморгал. – Если художник – жив и ничего не было, то за что меня приговорили к рабству?..
Он встретился глазами с травником и вдруг понял, что они – совсем не безумны. И перед ним никакой не старик, а действительно тот самый художник, которого он и видел в своих снах.
- А вот это – правильный вопрос! – внезапно сказал тевинтерец с усмешкой, и снова превратившись в безумного старикана, поспешил к новому покупателю.
Оглушенный всем услышанным, растерянный и подавленный, Тано вернулся во дворец с покупками. Переодевшись в одежду простолюдина, он отправился в таверну, потому что чувствовал, что ему срочно нужно выпить. Ибо без пол литры во всем происходящем он точно не разберется.
