valeridank

НАЧАЛО http://tesall.ru/blog/259/entry-1422-bez-sta-gramm-ne-razberessa/ _________________________________________________________________________________________________________ 　И будто выйдя из оцепенения, перестала слушать его тишину, 　того, о ком так и не поняла, кто этот голос. Кем он был, этот Бог? 　　Чья-то Мысль? Просто ветер? Кто же он? Тот, что сейчас… и Это уже было не важно! Ведь сердце переполняла радость от осознания себя! От знания имени, которое… - Что же, пришло время настоящего твоего пути – остановил волну нахлынувшего вдруг счастья тревожным напоминанием о себе. Будто в песне родился звук! Он нелеп как в небе стая Змей! Что? О чем это? Снова? 　- Прости, милое возлюбленное мной создание, велика ты перед другими. Но этот крест тебе нести. 　　 　　Одной. Свеча вспыхнула неожиданно ярко, уютный кокон ее золотистого сияния лопнул, как воздушный шар, разметав по тысячам зеркалам быстро исчезающие алые всполохи. Серебро тягучей жидкостью принялось стекать со стеклянных стен, обнажая их бесконечные конструкции, одну за другой, все дальше и дальше. Угрожающе-медленные волны лунного металла подступали к Ее стопам, норовя ухватить за босые пальцы и вдруг... Абсолютный холод вцепился в щиколотку, превращая розовые оттенки кожи в некий металлический панцирь. Он охватил ноги девушки до самых колен, когда она наконец опомнилась и сумела вскрикнуть, но было уже поздно. Серебро тысяч зеркал стремительно вытесняло собой обычную плоть, превращая хрупкую фигуру живого тела в статую, прекраснейшую статую, недоступную ни одному мастеру, украшение личных покоев Бога. Она была живая? Была ли это Она? И если нет, то кто же тогда в стремительном порыве помчался вперед, слепо и безрассудно, оставляя зеркальные следы девичьих стоп? Статуя мчалась к стеклянным стенам!! И, спустя пару мгновений, подобно капле воды, расплескалось о их холодную поверхность... 　Дождь - каскад водопада с небес, В нём исчезает мир. Там, где-то ЗА: Чья-та жизнь, Чей-то бег, Что-то не понятое. Капли , Слезы, Ночь, И ничего во вне, И ничего в ... Только чьи-то слова: "Дождь не может быть вечным.." 　　На что похоже? Это из мира в миры тебя выплюнуло, будто.. И вокруг только голые стены, только Он сам взъерошенный, растерянный, уличенный. В руках шарик слепленный из тысяч пластмассовых кусочков кораллового цвета, диаметром с детский кулачок. И вот уже не в руках и не шарик, а клоунский нос на лице шута.. А из глаз все дожди всего мироздания, болью о ней Капи кап Капали. Он знал, ушло то , чего и не было никогда! Лишь седые пряди волос помнили время. И исчезающая из виду спина старика, Глаза. В них, совсем недавно растворялась она . Теперь тот мир за.. Уставшим шагом... Окликнуть бы! Но... Время остановилось где-то между., 　　Серая пыль сырыми пластами скользит с прокаженных зданий. У ног клубится пар из плешивых, обмотанных стекловатой, труб. Одна, упрямо идет по узкому переулку сквозь толщу жилых массивов, порой вздрагивает, когда в отдалении слышны глухие шаги, чей-то смех. 　Как это странно, ощущать босыми ступнями всю мерзость земли. Неожиданно, внутренняя борьба с отвращением прерывается! Там, чуть поодаль блеснуло золотистое пламя. Свечи!? Увидеть бы хоть одно зеркало - шагнуть в его спасительное серебро. 　Несмелые шаги учащаются. Под ногами ржавые болты, мятые алюминиевые банки, плевки. Скорее! К свече того бога, сказать, что этот путь никуда не годится. Возможно, была открыта не та дверь, возможно он допустил ошибку, где здесь может быть тот, тот самый? 　Как же плотно окутано все проклятым паром, в его удушливых объятиях не разглядеть ни зги! Приходится часто вытирать лицо подолом поистрепавшегося платья. И вот, когда рассеялось очередное облако, она увидела пламя, золотистое пламя, уверенное и сильное, не то, которое погибнет от одного неровного вздоха. Там извивался черный дым, оседающий на лицо черными хлопьями. Вместо воска - бочка, фитиль - покрышки. Да и бог какой-то странный. Пьяный и небритый, в рваной фуфайке, перчатках без пальцев, с бутылкой в руках и мутными глазами. 　- Что же ты, красавица, потеряла в этом мною забытом месте? - каркающий смех распорол брюхо глухой тишине. Посыпались звуки: звон труб, битого стекла, лязг цепей, засовов, затворов, треск автоматной очереди, и истинно-безумный стержень хаоса - трассирующая пуля во тьме. Хохот пьяного Бога смолк. Что это? - мир таял, словно воск той самой свечи один миг за другим. И всё становилось прозрачным чуть, сильнее, ещё, пока и вовсе не исчезло! Нет больше севера. И юга нет. 　　　　　Куда идти? 　　Один лишь мрак ночи и небо пугающе черных туч, лишенных всякого оттенка, даже серого. Одно лишь здание старого отеля с причудливым названием «Замок чудес» и сквозь вязкий туман тусклые огни вывески. Девушка стояла у входа, не обращая внимания на то, что ей на плечи падали холодные капли тающего на крыше снега - Эй, красотка , может не стоило бы гулять по улицам в ночь , да еще в таком виде, или ты тут на охоте, детка? Обернулась, чтобы увидеть того кто обратился к ней с такими странными словами и никого не увидела. Но тут сонно мигая зажегся уличный фонарь, выхватив из тьмы приземистую фигуру человека . его Лицо точно кого-то напоминало, и эти русые густые волосы до плеч, аккуратно подстриженная бородка – все казалось до боли знакомым! До боли… - Э-э а ну отставить разводить мокроту! Кто ты? Чьих будешь то? – голос смеялся, но взгляд был явно чем-то озабоченным и казался даже чересчур серьёзным. Слезы отчаяния, наверно это именно они, тело то не чувствовало ни боли, ни страха ни даже холода. Только эмоции одни и остались, и те немые.. Снова какая то игра с исчезновением мира, то ли она теряла сознания, то ли новая шутка того бога, который … а был ли он? Поди пойми теперь! Да и не важно это уже в миге этой реальности! 　　- Пей, хорошая, тебе нужно согреться Тот же странный и снова над чем-то смеющейся голос , и совершенно не соразмерна с ним заботливый взгляд мужчины - его же, кого она встретила у Отеля.. Как они тут оказались ? Он протягивал ей кружку какого-то жутко вонючего пойла. Она сидела на диване, закутавшись в лоскутное одеяло, было до ломоты в пальцах тепло. Не решительно, но, всё же, взяв предложенное , попробовала сделать глоток и тут же поперхнулась от неожиданности, содержимое кружки оказалось необычайно горьким. Огонь обжег изнутри, что даже испугалась. Наконец остановив приступ кашля, тогда только обратила внимание на комнату, в которой, вдруг, непонятно как очутилась вместе со всем своим миром, немым для живых, но неустанно звенящим для неё, и не видимым, разве только в её глазах. Но кто рискнет туда взглянуть? Комната была заставлена холстами недописанных картин, и какими-то скульптурками из дерева, которым тоже чего-то не доставало в каждой, то лицо - с одними только на нём губами, другая была похожа на руки молящего, но вместо человеческого тела цельный обрубок, даже с не обтесанной ещё корой. А вот тут вообще что-то, видимо, пока понятное только самому художнику - что же оно такое. И, самое удивительное, во всей этой сплошной недосказанности чувствовалась некая целостность. Казалось, не было ничего лишнего , ничего недостающего. 　 - Приглянулись мои безделушки? - на этот раз она внимательно взглянула на своего собеседника, чтобы понять, что скрывается в этих словах вопроса. Ведь голос как обычно смеялся, а лицо… 　　 Молодой и весьма привлекательной внешности мужчина если бы только ни одно но, ростом то он был с девятилетнего мальчишку. Всё же не это удивляло её, а его странный всегда смеющийся голос. 　　Хрупкое милое создание, что могло её привести в этот мир нищеты и грёз? Но не это удивляло его, 　　Девушка за всё время не проронила ни слова. Почему? 　Лишь в её взгляде художник угадывал ответы на свои вопросы. А иногда, казалось, если б тот свет что в глазах мог заговорить, то тут же сам утонул бы в нескончаемом потоке образов, чувств, эмоций, событий, перерождений, смертей, вдребезги разломанных расколотых надежд. И слишком много осколков, так много, что не понять где боль - то, что разрушено, или ходить босыми ногами по обломкам разбитого. 　 　- Прости, забыл предупредить, этот мой смех, нелеп и неуместен, знаю, но он всего лишь ошибка природы, как и то, что я обычный карлик. Синдром, не важно, какой-то там… а в общем, нервное это. Смотрю, вас он несколько пугает, леди? На самом деле я уже и забыл, что значит по-настоящему смешно. Наверно, если такое случится, то воистину заплачу. 　　 И смех заполнил комнату своим болезненным звуком из самой глубины боли художника. 　Только сейчас почувствовала природу всей гармонии этого странного дома. Она в том, что каждый штрих, и даже некоторый беспорядок в нём отражали душу, мысли, жизнь. И эти холсты недописанных картин, и скульптурки из дерева, которым тоже чего-то не доставало в каждой, то лицо с одними только на нём губами, или эта, что похожа на руки молящего, но вместо человеческого тела цельный обрубок, даже с не обтесанной ещё корой - во всём чувствовался его смех. - Что же ты молчишь то, красивая, не ужели я страшен на столько что - и вновь, чтобы отыскать ответ он взглянул в её сторону: растерянные испуганные глаза, дрожащие губы которые пытались что-то сказать, но .. . 　　 Мелькнула догадка - О боги, немая что-ль? – 　 Девушка грустно улыбнулась в ответ, сама только сейчас поняв, что и в правду потеряла свой голос. Когда это случилось? Теперь это уже не имела значение. Что будет дальше? Только на это искала ответ всё снова и снова. Что будет дальше?! Уже и не знала кто она и откуда, прошлое казалось нелепым сном: боги, бог, голос, голоса, смех - всё смешалось в бессмысленном бреде уже и не её судьбы, а просто соли в хаосе больного сознания. . Здесь это было так. Красно желтые листья прошедшей зимы, как снежинки падали в небо. Мы устали давно, от весенней жары, наслаждаясь сугробами лета. Мы теряем любовь, прикасаясь к губам. Замерзаем, сгорая от ветра. И как прежде, не веря, не веря словам, утверждаем, что, правда - всё это. На черном асфальте вырос цветок. И она счастлива в своём одиночестве, и ей больно в своей радости от любви. 　 - Надеюсь, ты знаешь куда идешь. Но это уже завтра. Утро вечера мудренее. Поздно ведь, в такое время не по нашим улицам то. – взглянул на её полные ужаса взгляд и быстро поторопился успокоить - Да не пугайся ты так, не трону небось! - ах если бы он знал, чего на самом деле испугалось сердечко. Куда идти? Куда? Всё что угодно отдала бы за то чтобы остаться. Всё что угодно, только бы не возвращаться на дороги этой реальности, не ощущать более босыми ступнями всю мерзость земли, не чувствовать под ногами ржавые болты, мятые алюминиевые банки, плевки и дальше и больше и... 　 страх. 　　 Увидеть бы хоть одно зеркало - шагнуть в его спасительное серебро. Вернуться к свече того бога, сказать, что этот путь никуда не годится. Возможно, была открыта не та дверь, возможно он допустил ошибку, где здесь может быть тот, тот самый? Кто был тот голос? И был ли? Вопросы, бег, и тишь тишью стишалась в Сон, Сонный сонливее снов. Слышите? Он рожден! Шаловливый то, ишь! ;) Грезы как нити в плетень - сотканный изумруд. В разноцветье - тень. Где не там, то не тут.. Шагом в обман бытия - правдою мира сна Пробуждение было как продолжение дремы, сразу и не понял где вдруг очутился, то ли в новом эпизоде бесконечного сюжета мира Морфея, или же здесь - в своем доме. А увиденное не прояснило картины, напротив, всё оказалось еще более не похожим на жизнь. И устал я давно, от весенней жары, наслаждаясь сугробами лета. 　Свет луны пробился сквозь неплотные шторы, наполняя комнату тенями прошедшего дня, придавая некую таинственность всему: и рисункам, и статуэткам, и прекраснейшему из виденного им вообще когда либо - идеальным очертаниям фигуры гостьи, что словно древняя богиня при свершении некоего загадочного и очень опасного ритуала светилась серебром. Вот она встает с дивана, будто шаль небрежно скидывая лоскутное одеяло на пол, вот она подходит к окну, вот она…. Она ли? То испуганное хрупкое болезненное существо, которое и человеком то трудно назвать, просто звереныш загнанный в угол? То вот крохотное дитя, при взгляде на которого сердце сжималось от боли и понимания, насколько же жалки все твои собственные болячки? Теперь перед ним - нимфа! Каждый изгиб её тела: взмах крыла, плеск волны, шелест ветра звал художника к тому, чтобы исполнить это великолепие в драгоценном камне, дерево этой поэзии души достойно ли? Она обернулась как то слишком неожиданно взглядом остановив полет нахлынувших вдруг мечтаний. Всего несколько минут назад всё казалось чудесным, и, вот, комнату посетил первый луч солнца, ощущение тайны ускользнуло в пустоту уходящей ночи. Оставив только твердое решение, во что бы то ни стало, уговорить незнакомку не покидать его дом. ** Это было настоящим безумием, если не сказать больше. Он жил дышал каждым мазком на холсте, рисуя эскиз будущего, как ему казалось, чуда. Он с нежностью матери вырезал каждый штрих, выемки ямочки, морщинку, тень полутени. Да нет же ни то это ни так! Он с заботливостью отца добавлял: вот здесь еще один блик серебряной луны, ещё один вдох его боли в жест во взгляд, еще один крик, смех в капельке - ещё чуть-чуть. Он со страстью любовника лепил: тут должна сыграть воистину стихия ветра огня в безумстве любви, да нет же - борьбы. А, к черту! Тишина пустоты, глубина небытия в ней. Вот же вот оно. Нет, нет, ни то. Новый эскиз, новое дерево, и снова, опять и опять. Уже весь дом был заполонен ею. Но не одна из работ не отвечала той истине, которую стремился вырвать из себя клещами, самыми извращёнными орудиями пыток, но только бы наверняка. Оживить рассказать этому куску дерева, холсту, этому миру, себе и даже ей самой: насколько волшебен полет ее крыльев. Исполнить шелест листвы лунным светом - земное этой поэзии достойно ли? И в тысяче слез я низрину безумие счастья! Воздвигну зеркальный дворец своего божества! Я верою в чудо вдохну в тебя мощи и власти! А после предам, как Иуда когда-то Христа! Не быть тебе Богом, не быть. Я тебе не позволю! Уж слишком люблю человеческий смысл грехов. И даже во сне он продолжал творить, только картины бесконечных декораций сменяли одно одну. Вот оно: морская волна вместо бумажного холста, и волшебство - кисть, что неким невидимым движением выводило новые линии. Вот капельки, вот пузырек пены один другой и локоны её волос каскадам вниз, что-то в миге не уловимое тонкое нежное. А вот он уже на утесе над кратером вулкана. Камень осыпается крошкой под ногами - время. Истекло. Мысль: больше не будет мучительных сомнений - подруга смерть избавит от бессилия что-либо завершить. Шелковая рубаха алыми лепестками взметнулась вверх, обнажая тело художника, покрытое десятками шрамов. Ничто вокруг не имело смысла, только Она. Держа в руках вырезанную статуэтку, на этот раз идеальную фигуру богини победы ** все пытался представить Ее лицо: сладость чувственных губ, длинные пряди волос, таинственность карих глаз. . "Я не закончил, дайте мне еще немного времени..." - слабый шорох полутьмы накрыл слова непроницаемым покрывалом. Из-под ног крошатся последние камни. Нет и секунды больше. А она? Счастье ли для неё те мгновения, которые для него были вечностью? Тишина? Да, наверно все же так можно назвать это новое её имя. И если каплю воды сравнить с болью, а морскую глубь с бесконечно неисчерпаемой бездной её же! То вал цунами превратился лишь в зябкое болото, но водой состоящей из капель быть не перестало. Дни уходили в дни, утро повторяло то, которое было утром вчера. Внешне их быт был такой же, как у соседа, что в доме по переулку на право, и у самого дальнего жителя о ком не знали и вовсе. Такой же, как у закадычных друзей, что были завсегдатаями гостями, и у врагов что старались обойти стороной их жилище - неизменное. Как у каждого, кто жил в этом городе, и... У каждого ли? Никто, даже не догадывался о том, что не муж и жена эти оба, а художник и муза. Никто даже и не подозревал, что в этом доме схлестнулись вода и огонь в молчаливой войне страсти и боли ищущей покоя. Никому из человеческого разума не дано было постичь их силу и их несвободу, в которую они же и заковали себя! Тюрьма, где оба были и заключенными, и тюремщиками друг друга. И вот в один из таких дней… ** Богиня Ника Самофракийская сделана из парийского мрамора, Голова и руки отсутствуют. __________ - Скажи, в какую дверь мне стучать? - ее голос ломается в интонациях, она то ли хочет заплакать, то ли рассмеяться. Бомж лишь криво усмехается, обнажая нестройные ряды желтых зубов, с характерным звуком откупоривает бутылку и выливает содержимое в мятую красную бочку. Пламя вспыхивает неожиданно ярко! В единый миг иссушив липкий пар, прижав его к стенам. И она, Та-За-Которой-Выбор, ощущает, как стремительно растет ее зрение, оттесняя назад череду пустых окон, сквозь пыльную полутьму, стремясь к тому самому, единственному, излучающему едва уловимый неоновый туман. Сквозь грязные шторы. К черному силуэту головы, нависшей над монитором. Несмелые шаги учащаются. Под ногами ржавые болты, мятые алюминиевые банки, плевки. Скорее, к свече того бога, который... _________________________________________________________________________________________________________ ДАЛЕЕ: http://tesall.ru/blog/259/entry-1385-pesna/

　　________________________________________________________________________________________ Творец сидел в огромной зале, освещенной одной единственной свечой, залившей своим темно-золотым сиянием все вокруг. И не было рядом более никого! Лишь сотня в степени «бесконечно» отражений свечи и комнаты освещенной её золотом. Зеркальный замок. 　Витающее чудо Вселенной где-то на окраине галактики, или всего Мироздания. Маленький островок познания себя. Маленький островок отречения от себя и принятия себя. Куда не кинь, всюду клин - Он сам взъерошенный, растерянный, Уличенный. А в руках лишь шарик слепленный из тысяч зеркальных осколков, диаметром с детский кулачок. Быть может мир? Быть может просто шар. Сверкающая безделушка, оставшаяся без дела. Хотя нет, не так. Как там говорил Моллой? ** впрчем, не важно, ведь он умирал, когда я познакомилась с ним. Так пусть же праху ветер, мыслям - танец. Танец метафор и аллегорий, рожденных в воспаленном сознании... И? Бессознательности? Когда веками творишь целые миры трудно сосредоточиться на одной душе, трудно поместить ветер в скалу, хотя, где тут свобода, а где тюрьма? В зеркальном замке все это относительно. Золотые мысли редко вырываются из тьмы, игра слов редко лишь игра. Лишь слов. - Ну здравствуй! - сказал ОН испуганному существу, которое вылетело только что вон от той комнаты разбитых зеркал. Как я понял, ты узнала имя? - Здравствуй. - С перезвонами на согласных　- Здравствуй, ты знаешь. Только есть ли теперь в этом смысл? Я мертва. 　　　На его лице появилась грустная ухмылка. В ней было всё что угодно, но точно не было места для надежды, которая так была нужна и именно сейчас! - Когда люди забывают своих богов, то те умирают! Ты сама забыла себя - проронил он, будто выдохнул. - Здесь эти коридоры бесконечных отражений, там, позади они же - это сейчас твой путь! ты напугана, знаю, но пойми - там, только там есть ответ. Всё чертовски просто. Добавь немного серебра, слышишь? Добавь самую малость этого лунного металла, и мир вокруг станет невыносимо прост. Попробуй понять... - Понять? Кого? Кто это я? Если меня нет? Человек? Женщина? Мужчина? Кто это оно? И что может означать это имя, которое не... - это даже не слова, а слезы, хрустально звенящим звуком вопроса, дождем полились на Него, и заполнили окружающее пространство, превращая зеркальный зал в уют всех дождей всего мироздания. - Остановись же, наконец! – ласково, но весьма настойчиво потребовал голос Бога. - Как там, в теории какого-то там умника, - все тот же голос размышлял - которая стоит в бесконечной очереди универсальной модели бытия? Что наша жизнь - зеркала? Всё чертовски просто, когда ты цокаешь острыми каблучками по отшлифованной поверхности мироздания, иногда недовольно щуришься, натыкаясь на отражение собственных глаз. - От его слов веяло покоем и тем непонятным ощущением пустоты, будто ничего этого нет, и не было никогда! Ни её, ни тысячу дорог, судеб... - Всё чертовски просто. Но добавь немного серебра, слышишь? Добавь самую малость этого лунного металла, и мир вокруг станет невыносимо прекрасен. Невыносимо прост! - Как? Как он мог так легко? Взять и удалить! - Не в силах более слушать это, все же перебила его! 　- Я блуждала по коридорам, открывала двери с истлевшими, истертыми номерами, заглядывала под чужие кровати, глотала пыль чужих судеб. Что же в результате? - ступор, вдох и Тишь тишью стишилась в выдох - Слово-то какое? - нотка удивление, как маленькая искорка понимания проникшая, вдруг, на сцену без актера. - будто захлебываясь пытаешься отплеваться от воды, гребешь, гребешь, а потом – «результат» - уже и не Ему было сказано, уже и звуки слов превратились лишь в мысль в затянувшейся паузе... - и дно так близко. И чьи-то голоса бормочут в отдалении, усмехаются. - Не над тобой, поверь мне! - вроде и о ней, но тоном совершенно не слышащего её мольбы, осколки стекла под кожу тысячью, мелкой дробью тысяч осколков в... 　　Крик одинокой чайки, уносящийся вдаль. Чайки не сумевшей ухватить рыбину, идущую ко дну. В комнате десяти тысяч зеркал слишком холодно. 　- Жаль, что я не осталась там, в любой другой. Искала лучше, оказалась на конечной. В итоге не из чего выбирать и талон на обратный путь никто не продаст. 　Здравствуй - с перезвонами, хрустальной капелью. - Имя моё Боль. Я - есть Боль. - Нет, родная, ты - Сознание. - Чьё? - Значит, твой путь только начался, а не пришел к завершению. То о чем говоришь лишь иллюзия... - голос затих. Тишь стишилась в выдох, вдох.. И каждый миг молчание рос до воронки бесконечного, куда медленно уходила жизнь. Ожидание. Да, наверно только так можно описать это состояние одной из смертей. Шаг за шагом боль за болью и уже тропинка за тропинкой - в дорогу, твой путь за безумием ожидаемой вспышке твоих слов. Капи кап. Дождиком, туманом ли? Звездами! ими...Чей свет неустанно хранит небесную карту: север юг, восток. Читай замысловатые узоры, шагай, кутаясь в дорожный плащ и, помни. Все всегда просто, если ты действительно знаешь. - Но, что это? - мир таял, один миг за другим. Все становилось прозрачным чуть, сильнее, ещё, пока и вовсе не исчезло! Маленькие светлячки-путеводители словно уходя насовсем, гасли!. Нет больше севера. И юга нет. 　　Куда идти? 　Один лишь мрак небес, лишенный всякого оттенка, лишенный даже памяти о некогда блистающих созвездиях и казалось, что дальше уже некуда, серая-серая пелена, как осыпающийся откуда-то сверху песок. Серое ничто и царапающие слух помехи радиочастот. Одно Лишь...　 Я помню, она писала об этом, в одном из немногих, но всегда странных посланиях ко мне. «Знаешь, если долго лежать на полу в полной темноте, смотреть в потолок и верить, то можно увидеть лица» 　　　　Я помню, как это слово врастало в меня все новыми и новыми звуками, превращаясь в зазеркальную песню той пустоты. 　　　　Помню как.. 　　в Окно Смотрю. Звезды рисуют нОвое Созвездие, онО очень похоже На люблю. Шторы закрываю... Я? - там оставила... Вот, стою. Нет. Лечу! На пол... Взгляд в потолок: Тени выжигают имя Ему. Начинается с Лю. Долго если Так - В темноту, То она в тебя Лицами. Нет! Масками. Смех. Ласками. Вздор! Каплями. Люблю - каждая.. 　　　　по...　Зеркалу 　　　на стене. 　　　　Зеркало во всю стену - Все четыре стены, потолок, пол! 　　Зеркальные коридоры уносят взгляд в бездну на скорости эмоции, рожденной от желания: только бы не остановиться, только бы не утонуть в миге этом, том, следующем, ещё. Сколько их, отражений? Десяток умноженный на на бес_кОонечность, или минус после точки отсчета обозначающей ничто, просто ноль, пустоту - у неё так много лиц. . 　И все таки, 　　　　　 стоп! Вот одно. Вот оно! Тихий выдох любви. Вдох. Мелкими шажками в потёмках пробиралась вперед, вверх по лестнице, что вела в комнату на втором этаже дома.. - Luce... - неуверенно обронила. Молчание было ей ответом, нет, не просто там какой-то отблеск от тишины один из! То было его молчание. 　　Он любил, когда она его так называла, не понимал, почему, но любил. Знал, что сейчас она подойдет и, вероятно, коснется его волос, начнет ворошить ему шевелюру своими нежными пальчиками и что-то говорить, просить. А он будет сидеть и делать вид, что ему все это безразлично, на самом деле млея от ее запаха, от волос, что щекочут щеки, от ее присутствия... 　　- Luce! - раздалось вновь, тем же шепотом, но уже более уверенно. И, наконец, разглядев его силуэт, направилась в ту сторону. Присела на корточки напротив, наклонилась к его лицу, прошептав еще раз это волшебное "Luce". - Я слышу тебя - голос был хриплым, жутко хотелось пить. - А слушаешь ли? - ее ладони мягко коснулись его щек. - Да... - Зачем ты так поступаешь? - горечь перемешалась с тоской и невидимыми щупальцами проникла до самой аорты, жмет. - поступаю Как? - Ну да, тупой вопрос, абсолютно не к месту, но больше сказать-то нечего! 　　- Ты ведь знаешь это не хуже моего - Легкая усмешка, словно попытка избежать, обойти море полное печали. 　　- Знаю - как последний луч света, тонущего во тьме. - Пообещай мне. Пожалуйста - мольба последней надежды, мольба, лишенная веры. И вдруг взрыв: поцелуй, поцелуй, его губы! 　　　　Стук сердца. Задыхаюсь от в сердце-лю! Болью разрыв на части! И затмение цвета blue blazes* - огнем у страсти. 　　　 сердце выстукивало слава, которые были понятны ни ей одной: Да, твой статус: 'я одинок' - мне известен, ведь не дура - Казанова, любовник, игрок! В общем, та ещё фигура! .　　 　　и Он слышал это биение, сладость упоенного взрыва на своих губах - чувствовал. - Тысяч слез, и моя среди них. Хоть известно - шла за обманом. 　　- Ты - агония сотни других, живая во мне, желанна! Слышал. Знал о каждой ниточке связывающей любовь, её любовь с его желанием но… 　　но не мог на это согласиться, точнее, мог, но тогда проиграл бы все. Был бы, выкинут со своих позиций, и остался б ни с чем. - Ну что ты молчишь? Ты боишься отступить от своих правил... - в каждой букве звон тонкой как луч света тоски. 　　　Это было неожиданно. Никогда еще об этом не упоминалось. Она просто не могла этого знать! 　　Откуда? Видимо даже во тьме возможно было разглядеть обескураженное лицо юноши, ибо: - Я ведь все знаю. За три месяца я прочувствовала тебя всего. Не думай, что я глупа. 　　　И вновь она успела его вогнать в ступор, просто поцеловав. Неожиданно, порывисто! 　　　　　　Выплеснув всю страсть, что накопилась за недели разлуки. - Украду, упаду, разобьюсь! 　　Разожгла под всемирным потопам: поцелУ, сердце-лю, растворюсь! - Да, пропал. Приму твой удар - ласку током... И он не смог себя остановить, издав голодный рык и крепко сжав Сабрину в объятиях. Чувствуя жаркое её дыхание , предвкушая скорую близость... 　　　Он уже более не владел своим разумом, когда услышал стон возлюбленной, когда поднялся вместе с ней на ноги, лишь для того, что бы упасть на кровать.　 　И несколько нежных дней вздрагивания камней**** – 　　Бреда от БезУма! Только рядом, только бы, только и: Ни огня, ни воды - тишину. В глубину не опознанной истины, Что любима, люблю - 　Ее ноготки заскребли по спине и тут же начали срывать майку, поцелуи приобретали некую ритмичность, и вскоре уже летнее платьице устремилось на пол, вслед за всей одеждой. Они не могли сдержать своих чувств, порой забывая сдавить крики, пытаясь насытиться друг другом, словно в последний раз.　 　　Что случилось со мной? 　　　　Невинно Воедино весь мир сплела Добралась до глубин Пустынных, 　　Словно там и всю жизнь жила. 　Свет луны пробился сквозь неплотные шторы, наполняя комнату тенями ночи, освещая и придавая некую таинственность и без того прекраснейшему из виденного им вообще когда либо - идеальным очертаниям тела возлюбленной , что словно древняя богиня страсти при свершении некоего загадочного и очень опасного ритуала светилась серебром. 　　Серебром же были наполнены и глаза юноши - они то пылали, то почти незримо в самой их глубине светился лишь огонек. 　 Утро наступило внезапно. Всего несколько минут назад о чем-то беседовали и вдруг комнату посетил первый луч солнца. 　　Они так и пролежали до самого рассвета: она сверху, все рисовала круги на его груди, а он, все еще возбужденный, гладил ей плечи, так и не выйдя из нее. Капли каплют капелькой. Всё разрозненно, и в одном Мило, малютка да маленькой И в плечо, и забыться бы сном. 　Наконец Сабрина поднялась и с улыбкой посмотрела на Гека, переводя взгляд то на его лицо, то область паха. А потом тихо рассмеялась... - В такие моменты мне кажется, что твоя любовь бесконечна! - А мне кажется, что ты ведьма... - угрюмо обвинили ее в ответ. - Ну конечно же, я ведьма! А как иначе удержать такого неугомонного жеребца как ты? – девушка, произнося слова, вновь вернулась в постель и взяла его в ручки, после игриво посмотрев на юношу... 　　Тот только и успел ойкнуть после чего, давя стон, зарылся головой под подушку... Как у нее это получалось - он не знал... Да и неважно это было человеку, которого закинуло где-то на седьмое или восьмое небо.　 　　- Счастье? Счастье, и всё-таки 　　　　da*** .. Счастье! Вцепилась, вгрызлась, выползла Камнем стремительно ввысь, Топором на поверхность моря, Птицей в речную глубь, Рыбой да в облака. И не тут и ни та! 　　　- 　Я видел рождение золота, 　　На памятном том рассвете! Стальную тропинку рельс Уходящую вдаль в туман... Рассеченное небо проволокой. Из детства пришедшее лето, Мой мир еще был - разноцветье, Прекрасен и столь многогран.　　 　На что похоже? Это из мира в миры тебя выплюнуло, будто.. или нет. в общем снова - Зеркальные коридоры уносят взгляд в бездну на скорости эмоции, рожденной от желания: только бы не остановиться, только бы не утонуть в миге этом, том, следующем, ещё. 　　 - Luce! - раздалось вновь, тем же шепотом, но уже более уверенно. 　　И, наконец... Сколько их, отражений?　 　　- Ты - агония сотни других, 　　живая во мне, желанна! Как, все-таки, страшно останавливаться и все вспоминать! Не надо, прошу тебя, песня, не умолкай! 　　Он уже более не владел своим разумом, когда услышал стон возлюбленной, 　　И несколько нежных дней… Я иду дальше, в следующий поворот своей зеркальной бесконечности, набираю новую скорость! и! 　 но... 　　Нет таки, 　　　　　　Стоп. 　　　　Ветер упругой струей бил прямо в лицо. Так сильно, что никак не удавалось раскрыть глаза. Они постоянно слезились, а сухие губы, казалось, уже успели потрескаться. Но в целом все было хорошо, если бы еще забыть про этот мерный звон где-то за спиной. Он едва уловимо вибрировал, и все время привлекал внимание. Мешая насладиться полной тишиной и спокойствием. Звон усиливался и постепенно превращался в некий титанический скрежет, как из фильма "Трансформеры", точь в точь... Где же я?" Гекльбэрри Сантино открыл глаза и первое, что попалось ему в поле зрения - это идеально голубой небосвод. Ни единого облачка. Сначала подумалось, что попросту уснул на крыше и сейчас лучше сильно не дергаться. Мало ли? А потом он повернул голову и увидел бледное лицо любимой. Она была без сознания или просто спала. Но в чем же дело? Даже когда им грозило попасться на глаза ее родителей, ее кожа не имела такого цвета, а сейчас... Сейчас она была мертвенно-бледной! 　　- Сабрина! - юноша уже более не размышляя соскочил и обхватил ее виски ладонями, они были холодными... Да и оказались двоя влюблённых не на крыше, а где-то в неглубокой ложбине, среди лысых холмов... Судя по солнцу время близилось к обеду. Обеду следующего дня. Ведь виделись последний раз вечером! 　　Да! 　　　　На них напали и... Потом провал в памяти. Странное место. "Наверно это где-то за городом, но вот далеко ли?" - судорожно пронеслось в голове, потом тут же: "Что же с тобой?" 　　- Любимая! Солнышко мое? Ты жива? - он надеялся, верил, пульс показывал совсем обратное, мертва и причем уже не один час. Откуда-то сбоку нее выскочил мелкий грызун. Проклятая тварь уже искала чем поживиться и наверняка нашла. - Дьяаааавооооол! Будьте вы все прокляты!!! - Сердце бешено колотилось, стараясь покинуть тесную грудную клетку. 　　　　Гекльбэрри Сантино рыдал и не старался этого скрывать. Приму твой удар - ласку током. Он не смог себя остановить, издав дикий рык и крепко сжав Сабрину в объятиях. Чувствуя холод вместо её дыхания, холод смерти. 　　　И уже более не владел своим разумом, когда целовал руки губы ноги своей возлюбленной, надеясь согреть, но... Она мертва. Поднялся вместе с ней на ноги, лишь для того, что бы упасть.　 　И несколько тёмных ночей вздрагивания камней – 　　Бреда от БезУма! Только рядом, только бы, только и: Ни огня, ни воды - тишину. В глубину не опознанной истины, Что живая? Не верю! Мертва. 　Шаг за шагом . Нет-нет, да бежит времечко, Тик-так Дзинь. Не верьте лучам её солнышка. Танцующая па Сгинь! Рисуется что-то грубое - ЛамПа.. И бьющееся зеркальное. Так? Да!»　　 　На что похоже? Это из мира в миры тебя выплюнуло, будто.. или нет. в общем снова - 　　 И несколько тёмных ночей 　　вздрагивания камней – 　Вот он шанс, завернуть в другую сторону и помчаться дальше, прочь в милую уютную зеркальную бездну скорости! но путь по спирали возвращает , уже в который раз, на прежнюю, нет, иную, но всё же остановку, . 　　Звон усиливался и постепенно превращался в некий титанический скрежет, как из фильма "Трансформеры", точь в 　　точь... Где же я? Надо сказать, что время всегда играет эту шутку здесь, в зазеркалье, то что остановлено в миге там тут мчит со скоростью света и наоборот . Фантастика ли, а может законы мироздания? Ноль два, шестнадцать. Я где-то в дорожной пыли.　 　　　 В песне родился звук - Он нелеп как в небе стая Змей.. И как капля - страх недуг В кружке чая Для верующих Червей! И в пустыне - мой первый шаг. На дне моря - вдох. До смешного похож то как! Что ж сыграем? В До Ми но ... у гитары нет струны. У певца немой язык. Тишиною рожденная Ля И прожевано скрягой тьмой Ре Фа Соль. 　　Зеркальные коридоры уносят ЗВук в бездну на скорости эмоции рожденной от желания: только бы не остановиться только бы не утонуть в миге этом, том, следующем, ещё. Сколько их: тактов, нюансов, мелодик? Десяток умноженный на на бес_кОонечность, или минус после точки отсчёта обозначающей ничто, просто ноль, пустота – в ней так много тебя.. 　　Прожигая огнем - страсть! Душу в пепел, До белой кости Плоть. Вознося до небес: стон, Сон и ветер, Сердцу запрет Жечь... Допивая до капли яд, Смерти нету, То просто ночи Дочь. По аллее ветров в путь, Штиль и бегство. Новый восход - Прочь. Полумрак, тишина, dark. Миг из детства. Губами ласкать Медь. Не прочитанное: верь. Ново? Шагово! 　И все таки 　　　　　 стоп! он надеялся, верил, пульс показывал совсем обратное, 　　Как страшно, страшно останавливаться и все вспоминать! Не надо, прошу тебя, образ, не обретай цвет ! Я БеГу дальше , в следующий поворот, набираю новую скорость! и! 　 но... 　　Нет, таки 　　　　Стоп. 　　Он не смог себя остановить, издав дикий рык и крепко сжав Сабрину в объятиях. Чувствуя холод вместо её дыхания, холод смерти... 　Хочется что-то сказать. А слова будто потеряли звук. Хочется о чем-то крикнуть, но, Кажется, голос исчез во мраке А мозг разложился на ионы в мире хаоса. Счастлив, плачу ли? Но процесс этот уже необратим . Только река уносит свои воды куда-то Вдаль. . А мы остаемся 　　Вот он шанс, завернуть в другую сторону и помчаться дальше, прочь в милую уютную зеркальную бездну скорости! но путь по спирали возвращает , уже в который раз, на прежнюю, нет, иную, но всё же остановку, .. И уже более не владел своим разумом, когда целовал руки губы ноги своей возлюбленной, надеясь... 　　она мертва, поднялся вместе с ней на ноги, лишь для того, что бы упасть. Шаг за шагом Бежит времечко! До точки не возврата. ________ Шаг за шагом . Нет-нет, да бежит… Тик-так... Не верьте … Танцующая … Сгинь! 　　 Рисуется что-то... ЛамПа.. И бьющееся зеркальное. ______ Да! - Ну здравствуй! - сказал ОН испуганному существу, которое вылетело только что вон от той комнаты разбитых зеркал. Как я понял, ты узнала имя? - Здравствуй. - С перезвонами на согласных　- Здравствуй, ты знаешь. Только есть ли теперь в этом смысл? Я мертва. 　На его лице появилась грустная ухмылка. В ней было всё что угодно, но точно не было места для надежды, которая так была нужна и именно сейчас! - Когда люди забывают своих богов, то те умирают! Ты сама забыла себя - проронил он, будто выдохнул. - Поэтому я и послал тебя в ... - Меня? Кого? Кто это я? Если меня нет? Человек? женщина? мужчина? кто это оно? И что может означать это имя, которое не... -это даже не слова, а слезы, хрустально звенящим звуком вопроса, дождем полились на Него, и заполнили окружающее пространство, превращая зеркальный зал в уют всех дождей всего мироздания. Скрежет железа по стеклу. 　ЗзЗжииих. Нет, нет! Не пробуй прочесть этот звук. А подойди к окну, и нарисуй на нём разбитое сердце гвоздем. Растушуй воображаемым цветом крови и Его, и капельки, что падают на ладонь ангела. Этот Звук лопает тонкую оболочку ушнойПерепонки . Звук, БОЛЬЮ проникающей до костей. ЗВУК! ЗЗжиИих , ззжииих . .. Медленно, быстреее! 　　Не останавливаясь! 　　　　Падаешь на колени от бессилия, ладонями пытаешься 　перекрыть доступ во внутрь, надеясь, на то, что ээто звучит не из той самой глубины, которую пытаешься защитить, как что-то безмерно хрупкое. Твой мозг. 　　　　Из глотки извержения воздуха! мембраны связок трезвонят по нервам. Ещё одна соломинка - услышать, рожденный всем этим крик! Заглушить скрежет! Стекла? Нет, БОЛИ!! Гвоздя по стеклу? Нет! Крови что на ладонь дьявола-.. Ангела, он тоже когда-то им был. Все пройдено. Ничто теперь не имело значения. Жизнь на этом остановлена... Как пульс на руке Сабрины Фаволоро .　　 　- Замолчи же, наконец! – ласково, но весьма настойчиво потребовал голос Бога. Ты не она, разве не замечаешь что уже возвращаешься по кругу... Оглянись!　 　　ЗЖИиих - железом по зеркалу! Перечеркнуть то безумие! Нет! Это не могу быть я! Скрежет жиииззз-аааи! Ещё и ещё пока в вдребезги не разобьется то лицо. моё? отражение. А мозг на две части и больше - деление без конца! На ионы и даже делима волна становится, на... на самую милую светлую свою составляющую -боль. Ускоряюсь до большей скорости - быстрее чем сама пустота. Но что-то или кто снова и вновь останавливают и заставляют смотреть в отражение!　　 Боль? Суровой нитью реальности соткана. Божеством некой банальности Создана. Из души вырвано - Продано. Не мечтой, Неверием Вскрытая. И как гной Вытекла. Меж берегов чело-вечности 　　　　- Нет, девочка моя, ты не боль ты больше… Кем он был, этот бог? 　　Просто голос? Чья-то Мысль? Пустота? Кто то создание, с которым он обращался как с дочерью, провинившейся в великом? Сердце? Чьё? К чему вновь собирал осколки разбитых зеркал? К чему трепетно распускал в них лучи рекурсий, как грани некоего космического кристалла, а потом вновь зажигал свою темно-золотистую свечу, так приятно пахнущую воском и очень старыми, пожелтевшими от времени книгами? - Позволь остаться – будто мелкой дрожью слова впились в сознание стен, в которых отражалось тело девушки, словно паутиной окутанное грязно-серым туманом. Её одеяния колыхалось от невидимого ветра, обнажая бледные бедра. Она сидела, обхватив колени. Сидела на холодном от сырости пролитых дождей полу и, И не было то произнесено вслух, то было всё - всё в ней, каждая клеточка её крохотного мира кричала в пустоту. - Позволь! - И эхом разбивалось об коридоры вечности. Кем он был, этот бог? 　　Просто голос? Чья-то Мысль? Точка отсчета? Кто же он? Тот, кто сейчас присел рядом и с материнской заботой обнял за плечи. Порывисто так, что, казалось, она ждала только этого: И в плечо! И забыться бы сном! Словно желая спрятаться в его груди, а он гладил ладонями её волосы, превращая пепельно-серый цвет поседевших прядей в каштановый блеск С каждым новым движением рук время отступала вспять: то ли сотни лет, годы человеческой жизни, месяца, а может и всего-то несколько дней, миг. Но уже через минуты зеркала наблюдали за ребенком на Его коленках вместо испуганной старушки, окутанной грязно-серым туманом. Девушка ли, что сидела на холодном от сырости пролитых дождей полу, старуха ли – будто и не было этого никогда. Только картина домашнего уюта, теплого и пропитанного любовью каждый, безграничной нежностью в каждый виток остановившегося «здесь и сейчас». Отец рассказывает сказку своей маленькой дочурке. В том самом шарике слепленным из тысяч зеркальных осколков, что сверкал в его руках тут и там можно увидеть образы историй. Мелко - всё было слишком маленьким, чтобы разглядеть отчетливо крохотные черты. Но не для девочки, она будто жила в них, будто сама была там, внутри души тех сказаний, отражений, о которых поведал ей его голос. Все было огромным, всё было настоящим! « Засыпая, качал головою прибрежный камыш. Ветер рябью скользил по темной воде небольшого озера, по небу плыли редкие, но пышные облака, закрыв собою солнце. – Повествовал голос ласково, но весьма отстранённо будто взглядывал в глубину себя и там искал ответы на, быть может и не существующие, вопросы, искал сам где… - У старой избы спал молодой пес, спрятав морду в лапах, рядом степенно прохаживался петух, что-то вкрадчиво объясняя копошащимся тут и там курицам. - Все было огромным, всё было настоящим! А он продолжал. - 　　На десяток шагов, вглубь озера, вел узкий деревянный мостик, лучом рассекающий плотный строй молодых зарослей. На самом его краю, беспечно болтая ногами, сидела маленькая девочка лет десяти. С возрастом ее, сейчас несуразный, облик обещал стать показателем редкой красоты. Каштановые волны волос ниспадали на хрупкие плечи, большие карие глаза смотрели вниз, скользя влево-вправо, по ровным строкам некой книги, бережно положенной на исцарапанные колени. – огонек образа не успевал исчезнуть в одном зеркальце шарика, как тут же, в следующем - мигал второй - ... со скрипом отворялась дверь и на крыльце дома появлялась женщина преклонных лет. Одетая в простую крестьянскую одежду, она как нельзя лучше смотрелась бы на огороде или погоняющей скотину. Сердито осмотрев двор, останавливала взгляд на девочке, что-то бубнила и вновь скрывалась в темных недрах избы, где непременно начинала чем-то стучать и звякать. 　- Еще один миг того мира блеснул отражением света и нырнул в другой кусочек разбитого осколка вечерним пейзажем - 　 Медленно, но верно завершался закат. Солнцу все же удалось преодолеть завесу, озарив долину алым сиянием. Озеро тут же резануло по глазам своим новым сверкающим нарядом, ветер притих, застыл камыш. Щенок же не спеша поднялся на ноги и затявкал, глядя куда-то за дом. Вновь показалась старушка, и, прикрикнув, погрозила кулаком. Сразу всем: и щенку, и девочке, и озеру. 　　　　- ты думаешь это милое создание - Я – спросил детский голос. 　　Стрелки часов тем временем отстукивали свой бег. Тик так, да бежит времечко! Улыбка была ей в ответ и продолжение мягким успокаивающим эхом тишины. Все было огромным, всё – настоящим! Каждый блеск отражения -жизнью – 　　　　Она сидела на узком мостике, ведущем к озеру, аккуратно положив книгу на свои колени. Молодая девушка, лет шестнадцати, с непослушной гривой каштановых волос, спадающих на тонкие плечи. Большие карие глаза скользили по строчкам, в редкие моменты, отвлекаясь на что-то иное, чаще для того, что бы перелистнуть страницу.　 Теплый летний ветер скользил над гладью озера, покачивая камышовые заросли. Огромный пылающий диск солнца наполовину скрылся за горизонтом, окрашивая мир в волшебную, золотисто-розовую пыль. Девушка, меж тем, времени не замечала, поправляя непослушные пряди, приложив одну ладонь к страницам, что бы любопытный ветер не листал их. Казалось, весь окружающий мир танцевал в нетерпении, желая узнать, что же за удивительное действо происходило в книге, так часто меняя эмоции на лице незнакомки. Вот, всего мгновение назад ее темные глаза пылали от гнева, как вдруг он сменился слезами, украдкой стекающими по щекам. Едва они высохли, как округу огласил звонкий смех, полный искренности, неподдельного счастья. Словно автор той повести намеренно желал своему читателю подарить все эмоции и силой своего таланта, довел труд до совершенства. 　　　　- Нет , нет! Кажется поняла! Эта книга в её руках - я! Что же там, о чем, и, кто этот волшебник автор? – она могла бы продолжать так долга если бы его взгляд и то же молчание в ответ не остановили бы неожиданный поток догадок и новых вопросов. 　　　　Один такой миг - И голос бога продолжал. а огоньки образов не успевали исчезать в одном зеркальце шарика, как тут же, в следующем появлялись снова, но уже ни те - 　　　Затрубили далекие трубы, привлекая внимание на главной площади города, мгновенье затишья, а затем... Гаркнуло так, что даже здесь, у ворот, затряслась земля. Замок, каменное творение королевских архитекторов, вдруг содрогнулся и начал неспешно разваливаться ровно посередине. И все это под яркие вспышки фейерверка. - Твою мать! - стражник поспешно накинул на себя кольчугу и нахлобучил на голову шлем, в этот момент земля сотряслась вновь, - Да что же это? Издали донесся человеческий гомон, а затем главную улицу заполнило множество людей, спешащих покинуть неудавшееся празднество. Улицы были переполнены, кто-то громко плакал, кто-то ругался - Синга! – окрикнули кого-то - Все на площадь! Виновники найдены, но они... В общем, за мной! Но сначала снимите эту гребаную дуру со стены. - палец в латной перчатке указал в нужную сторону. Синга и Лорик с готовностью кивнули и поглядели наверх. Возле одной из башен разрушающего замка и правда сидела женщина чьих каштановых волос уже коснулась седина, однако лицо, несмотря на зрелый цвет кожи, сохранило некие детские черты. Возможно, виной всему были большие карие глаза, в коих читалась известная наивность, заключенная в сияние любопытства. Сжимая в руках большую книгу, и вперившись в нее со всем вниманием, на крик: - Эй, ты! А ну слезай! - она никак не отреагировала. Стражник города, чертыхнувшись, мотнул головой Лорику. Иди, мол, реши как-нибудь эту проблему. Тот в недоумении пожал плечами и скрылся в зияющем проходе ближайшей башни, вскоре показавшись на стене, склонившись, коснулся руки женщины - она лишь повела плечом, отстраняя самозванца и продолжила чтиво. - Лорик! - прикрикнул другой , требуя большей решимости, ведь капитан все еще был здесь и внимательно за сим наблюдал. Юноша кивнул и более не церемонясь, подхватил её за руки, потащив за собой, книга же полетела вниз, сброшенная неосторожным действием. Кто-то из прохожих поднял ее, отряхнул от пыли и открыв случайную страницу, скривил губы в недоумении, полистал, пожав плечами, закрыл. - Так, ладно, вытащили из замка, теперь пускай идет куда ей вздумается! - крикнул тот другой, перекрикивая гомон вокруг, - Лорик, за мной шагом марш! - Еще один миг того мира блеснул отражением света и нырнул в другой кусочек разбитого осколка вечерним пейзажем- 　　　　Тик так Дзинь! 　　И бежит, бежит времечко. Теперь молчали оба, только зеркальное чудо в Его руках продолжало показывать! И по-прежнему всё было большим. Настоящим. Каждым своим осколком в цель. 　　И только для неё. 　　　По широкому тракту, скрипя колесами, текла вереница повозок. Люди в основном шли рядом, нагрузив вещи на лошадей. С серого небосвода сыпались крупные серые хлопья. Все до единого были с повязками на лице, кои уже покрылись едким пеплом. Многие укутали морды своих животных. Разговоры завязывались редко и угасали быстро, потому на всю округу слышен был лишь скрип, да стук. 　Где-то в середине каравана зародилась мелодия. Протяжная, горестная, плакала флейта. Стало еще тяжелее. Пепел, бесконечный пепел сыпал с небес и каждый знал, что он такое - прошлое. Нет больше его, как нет многих из тех, кто был дорог. На кого нынче положиться, если каждый согнулся под тяжестью горестей? Только на себя. Вот и шел здесь всяк, опустив голову. Тянул свой тюк. В нескольких милях впереди стоял старый обветшалый трактир. На завалинке сидела старушка, Накинув на голову цветастый платок, она совсем не замечала, что происходит вокруг, а только смахивала осторожно серый пепел , что падал, порою, на желтые листы очень старой книги, лежащей у нее на коленях. 　Когда к трактиру начали подходить те из людей, что находились в голове каравана, никто на старую женщину особого внимания не обратил. Ну мало ли, ждет кого? Но когда дело затянулось, а она, увлеченная чтением, так и не подняла головы, кое-кто из идущих забеспокоился, начал поглядывать в ее сторону, даже робко попытался окликнуть. И ничего не добился. Покуда одна из беглянок уверенно не сложила сумку на ближайшую повозку и не подошла к болезной, сказав: - Ты чего сидишь? Кого ждешь? - и было в словах тех больше претензии, нежели сочувствия. - Я с тобой разговариваю! Тут читавшая все же отвела взгляд от книги, медленно, нехотя и посмотрела на подошедшую. Посмотрела растерянно как-то, изумленно. - Что? - голос ее, как и лицо, казался слишком ранним, какой бывает только у детей и заставляет выпытывать у них всё новые и новые слова, задавая, порою, совершенно глупые вопросы. - Чего ты тут расселась, ненормальная? - уже не скрывая угрозы, вдруг разъярилась женщина. - Ты не видишь, мы все бежим, бежим от великого горя, оставив с собой лишь самое ценное?! - Да. Возможно. - растерявшись от такого напора, ответила странная старушка. - Одну минутку, пожалуйста. - Да она же безумна! – закричала одна из проходящих, повернувшись к остальным, ища поддержки. - Вы посмотрите! - Седоволосая женщина , с большими детскими глазами, вновь погрузилась в чтение. Это продолжалось около минуты и в тот момент, когда все вокруг уже собрались продолжить путь, зазывая к себе отстающих, наконец, незнакомка захлопнула книгу и искренне улыбнулась, заставив тем самым разозлиться уже всех, кто волей или неволей стал тому свидетелем. - Ну что, дочитала? – продолжал женский голос из толпы- А ты знаешь, что из-за тебя могли погибнуть люди и возможно погибли? Какой бы дурой ты не была, глаза твои ясные, какие у блаженных не бывают! И улыбка совершенно нормальная! Так неужели тебе нет дела до наших судеб?! Встань на дорогу и иди с нами, здесь ты... И так она могла продолжать достаточно долго, если бы в ответ не приложили палец к губам. Старушка, которую обозвали безумной, посмотрела на говорящую осуждающе, после чего медленно отстранив руку, развернулась и пошла по обочине, навстречу каравану. Более не слушая никого. 　Какой-то из мальчишек, не утративший любопытства даже в такое время, исхитрился улизнуть от мамки и схватил книгу, что осталась лежать на завалинке. Торопливо ее открыл, перелистал несколько страниц, разочарованно захлопнув, небрежно бросил на землю и убежал обратно. Караван вновь двинулся прочь, от большой чёрной горы, закрывшей собою половину горизонта, а другую половину затопившей светло-серым дымом из своего жерла. 　Пепел, медленно кружа, крупными хлопьями падал с неба, вскоре поглотив в себе едва заметную фигуру незнакомки и караван, бредущий в никуда. И сотни пожелтевших от времени страниц. Девственно чистых страниц. » ________________________________________________________________________________________________________ *blazes - здесь в значении, пламя ада. ** Моллой - герой "Трилогии" Сэмюэла Беккета. ***da - это не опечатка, читать транслит **** И несколько нежных дней вздрагивания камней - так случилось что в стихотворении Евг. Евтушенко "Несколько нежных дней" есть строчки слово в слово эти. Только тут у них совсем иной смысл. Там дальше в контексте "от прикасанья ступней, пробующих прибой" тут это ассоциативная метафора связанная с неизменностью и неподвижностью камня. _______________________________________________________________________________________________________ ДАЛЕЕ: http://tesall.ru/blog/259/entry-1513-pesnya-33/

НАЧАЛО http://tesall.ru/blog/259/entry-1422-bez-sta-gramm-ne-razberessa/ Часть два http://tesall.ru/blog/259/entry-1513-pesna-33/ Часть три http://tesall.ru/blog/259/entry-1385-pesnya/ ________________________________________________________________ Закрыто окно. Да не то это говорю же НЕ То ! - Бредни юнцов чучело поклонцев!　 - отчаянно в никуда. - Здесь не твои цифры. - словно руки матери из далекого забытого.. и эха повторение: Разру Ру Рушит их. - Ха! что же попробуй. И совсем обессилив: Снова Ты! Лёгкой дымкой заволакивает реальность и... Останавливаешься. Свет от фар машины слепит глаза. Что это? Она мчит на бешеной скорости и прямо на тебя! Знаешь, что это верная гибель! Стоишь. Замерев, от шока и от радости - что... Что? Живые! Здесь есть живые? И даже всё равно, что еще миг - окажешься под колесами раздавленный. Боже, какое счастье - я нашел их! Машина 　Проезжает 　　Насквозь, Исчезает. Даже не почувствовал ветра её прикосновения. Вокруг появляются люди, 　　другие машины. Но с ними происходит тоже. Они не замечая, проходят мимо - сквозь, Как тени. И даже беззвучно. Пытаешься заговорить с каждым, сначала неуверенно, тихо. Смелее . Страх заставляет голос звучать Громче, громче, 　　　　　　Громче! 　　Не слышат. 　Не видят. Проходят. Твой страх: "Не ужели не заметят?! Неужели я для них не существую?!" Начинаешь звать их уже крича, голос срывается в вопль боли! Но зачем, КОМУ? Слезы превращаются в дождь с неба. А люди? Даже дождь им ни почем, среди них до ниточки промок лишь ты один. Он. 　Вновь пробуждение. Пробуждение ли? Исходит паром большая кружка, в которой уже на двадцатый раз заварен один и тот же пакетик чая. Загрубевшие холодные пальцы, словно вены, так и лежат неотрывно от клавиатуры. Глаза в поиске на неоновом лике монитора новых красок жизни. 　Бесчисленные строки бежали вниз, одна за другой. Одна за другой, повествуя. Кем он был, этот человек? 　Раздраженно стер последний абзац и сохранив документ, поднялся со стула. Скривившись, похлопал себя по затекшим ягодицам. Вдохновение не шло. 　　Дыханье сбито..наваждение 　　- Любовью и любовь к твоим губам, Вырван с уст стон нежности. - Котенок мой, моя ты. - Отпусти! - Я не могу, прости Одежду прочь! Сплетение тел любовью, Любовь друг в друга. Слияние душ во тьме. Мешая сладость с болью! А ведь обещал закончить работу. Не кому-то, сам себе. Обещал, что строки будут полны оригинальных метафор и заключительный абзац перевернет сознание читателя на сто восемьдесят градусов. По крайней мере, всей душой жаждал этого! А по факту. И в жгучей страсти рук и губ переплетении, В неутолимой жажде. Томное забвение: Нежность тел, Безумие души Касания любви. В тиши ночной Проникнуть и разжечь костер нетленный, Лакать нектар с цветка.. - Где в этом ты, - где в этом я? А по факту, разве возможно написать то, во что сам не веришь? Спать! Спать! Иначе эти звуки окончательно сведут с ума! Уж лучше им быть там, так-то! 　　И снова этот город. Где-то на площади , вдруг, взгляд ловит силуэт призрака-клоуна, он был ярко-красив среди серости лиц и бегущей, казалось, никогда не останавливающейся толпы. Клоун танцевал, улыбаясь прохожим и дарил воздушные шарики. Люди останавливались! ОСТАНАВЛИВАЛИСЬ? Что-то манит туда. Её лицо. Этот прекрасный клоун и была она. Да,да, именно та самая Она! 　　Руки как крылья.. Изломаны танцем - Кровавые нити Опутали все Неведомой былью. 　　Безумная, 　　　　злая Танцует и плачет- И все затмевает.. 　　Вокруг многозначность, Да сотни ответов, Их буквы - огни... 　　Закончилась вечность, Медленно тает: И танец, и мысли, И образ вдали... 　　Потерянным шансом, Безумием свиты - Движенья игры 　　Крупинка эмоции, что наполнила бездну того дома. Капелька щелочи рождённая из дождя. Того , что в миллимиге. Помнишь? Да, да. И именно та кроха, что до боли разъедает живую плоть, до состояния хаоса разрушает смысл. 　То ничто, о чьих крыльях мечтают живые. Она. Чьё имя ты искал, но так и не смог постичь. Она боль, она жизнь, она. Толи сон, 　Толи явь. 　　　　　　("Он)Я потерял себя. 　　　　　　　　В тебе. 　　　　　　　　В глазах моих карих 　　　　　　　　(когда-то) 　　　　　　　　Только пепельно-серый цвет. 　　　　　　　　　Моя плоть лишь тебе, 　　　　　　　　На ней 　　　　　　　　　Твоя роспись - 　　　　　　　　Следы ногтей... Сказала ли? Подумалось ли ей? 　　(Она) Мое сердце сейчас убежит, Пусть второе, но в грудь тебе... А я буду (Ли?) Дальше жить? 　　Иль мы оба уже извне? Но Он уж спал. Она к нему спешила. 　 На тебе этот клоунский костюм и эти шарики в руках. Цветные, воздушные! Играет веселая музыка. Танцуешь. и ОНИ тебя замечают. Эти вечные тени, видимые невидимки? Замечают! С каким-то грустным лицом, со взглядом последней надежды подходят и ОСТАНАВЛИВАЮТСЯ. Улыбаясь даришь им: зелёный синий красный - они даже умеют летать.. - жестами объясняешь вот этой маленькой крошке. А На лицах появляется свет. Ты счастлива! 　 Ты на столько счастлива, что даже не просишь их заговорить с тобой. Да и Ни к чему это, ведь ты утратила свой голос тогда ещё когда он болью вырвался в надежде, и потерял направление смысла. 　Клоун был счастлив! Немой клоун был счастлив! И шарики никогда не заканчивались. Музыка казалась бесконечной! А душа танцевала даря не требую ничего взамен, и именно этим была полна! 　Но однажды. Ах эта неизбежное однажды. И вся тревога в нём и вся истина для танцующей над пропастью. Правда о том что - о чем-то! И вот оно, тот самый неожиданный миг, когда, вдруг, и замечаешь, что приходят всё те же лица. Тот, кто совсем недавно уходил счастливый, возвращался с еще большей болью в глазах. 　　Я подарю еще! - думаешь ты. Еще! Еще! Всем должно хватить! 　　　　Маленькая девочка... В её глазах слезы, Это были не просто слезы, слезы красного цвета крови. Знакомое лицо, она была уже тут, была и не раз. - Ты злой клоун! Все твои шарики лопаются! Это не настоящее! Зачем нам твоё мертвое?! Обман, что ты живой. 　　Всё исчезло в миг, красочный костюм превратился в лохмотья, шары в серую пыль, музыка в похоронный марш. Лопаются? 　- Да! 　　　　　Лопнула твоя иллюзия, Клоун! Ха! Почти шёпотом: Но почему?　　 Трам та ра рам и пшик! Там, где-то далеко - всё теряет смысл.. 　　Слезы, Кровавые слезы девочки- их не забыть! "Ты - зло! Ты злой клоун! Ты врешь, что живой!" - 　　Эти слова начинают преследовать везде, повсюду! Звонят беспрестанно,по темечку, как тот рингтон телефонного Ха. Эти слова перекрывают воздух, трудно , невозможно сделать вдох еще вдох следующий! Ты, ты даже умереть не можешь, чтоб освободиться от них, ведь тебя тоже нет. "Ты мертвый клоун!". Живы только глаза. - Боже, дай хотя бы ослепнуть! В молчании - молитва к небу! Где бы ты не был. Где бы ты не жил. Пусть от боли умру, но забрать её всю! А земля будто держит неверно, всё мешая нелепо да встать, хотя бы. А кровь вне вен и слепо - из сердца да в горло. По яме . А мозг на две части и больше - деление без конца. Я не выдержу этого дольше! В бездну шаг, 　В миг Украсть , С нею пасть, не вернуть не отдать! - Но земля всё же странная шутка - будто смеялась: 　　　　　Не встать! 　　　И вот, слепая и немая, бродишь по улицам. Живешь в своей тишине безразличная ко всему. Идешь по снегу босая, не ощущая холода. Идешь по раскаленным углям, не чувствуя ожога. Идешь по лезвию ножа, не понимая боли. Спотыкаешься, падаешь, встаешь, идешь дальше, как будто в этой ходьбе – весь смысл. И даже улыбаешься. Идешь, идешь. В холод жару ли, ища спасительной прохлады от испепеляющего изнутри ОДИночесТвА Вцепилась вгрызлась выползла , Камнем стремительно ввысь Топором на поверхность моря.. Птицей в речную глубь Рыбой да в облака.. И не тут и ни та! _______________________ 　　- Стоп! Стой. Что-то я совсем не пойму. Утратила свой голос тогда когда? Значит там,в этом жутком городе среди теней проходящих сквозь, - осекся- был не я, ты? 　　Очередной всполох растаял и на его месте осталось худенькое тело девушки, словно паутиной окутанное грязно-серым туманом. Одеяния колыхалось от невидимого ветра, обнажая бледные бедра. Она сидела обхватив колени. И улыбалась ему. 　　　- То был ты, просто тогда я держала тебя в своих крыльях. 　 Мысли хватались за скользкие пальцы догадок и домыслов, всякий раз исчезая во мраке неизвестного. 　Молчание затянулось. 　- Ты просто выслушай эту песню снов. Она не обо мне и в каждой букве слова есть я. 　А когда закончу, То где-то там, в своей коллекционной пыли цифр, разыщи пленницу из тысяч "ноль-один". 　И разведи костер на своей одинокой луне, Душу эту, 　 Проданную за одно только имя, 　　 Как ненужный мусор пыль используй в качестве топлива.. Костер разгорится и будет гореть для тебя столько, на сколько она сильнее света и тьмы. Ноль-один. 　　И вот тогда я смогу достичь своей мечты: собрать осколки огня в одно то, некогда единое, что сильнее адова пламени Вселенной, потому лишь сильнее, что горело во мне, в обычной смертной. А вечность? Вечность выдержит, так и не поняв моего безумия.. - Ты смертна? 　　 - Не я. - "И лишь маленькая капелька разрушающей щелочи, не воды, с детскими наивными глазами ребенка..." 　　 - Уже Не ваЖно. ВаЖно. ажно. Но . Странно осознавать себя давно мертвой. Но ты, будто подвесил меня на веревочки и держишь над жизнью, пока. 　　 Страшно даже представить что случится, когда веревки не выдержат и я сорвусь всё же, Либо тебе надоест меня держать... 　 Представить или вспомнить? А вот этот вопрос уже давно риторический. - Ты сама пришла. Не наоборот ли обстоят дела? - испуганно оглянулся вокруг - может я и в правду уже мёртв? 　Снова нет ответа. А паутинки вопросов всё плелись в забавный узор литургической яви. 　Хочется что-то сказать. Но слова будто потеряли звук. Хочется о чем то крикнуть, но голос исчез во мраке боли.. А мозг разложился на ионы в мире хаоса. Счастлива я, плачу ли? Но процесс этот уже необратим. Только река уносит свои воды куда-то вдаль. А мы остаемся. Я помолчу, помолчу немного, устала. 　Во избежании смерти Боитесь слез огня'! Кто рожден из мести- Начал жизнь нуля!.　 А картины сна как и прежде меняют свой бег неконтролируемо, безумно, стремительно, возвращаясь, уходя, возрождаясь и снова. Но по законам нашего жанра, ах, как же мы совсем забыли о нём: Пробуждение тоже часть. 　　Сквозняк просачивался сквозь стены, обнимал ноги и лез за пазуху. Пришлось спускаться в нижнюю квартиру, где хранились дрова и уголь. Кое-как распалив печь, долил в бачок воды, что бы паровое отопление работало исправно. Через пару часов, ощутимо потеплело, сразу стало уютнее. Появилось желание продолжить рассказ. 　И опять эта тягомотина. Вроде и есть что-то на уме, но ничего конкретного, ничего, что могло бы удивить. Да еще и Имя! Кто же Она?! Чтоб ее...　 　Неожиданно для самого себя, написал Его! Прямо посередине текста, не заботясь о логичности. Затем еще раз. И еще! 　",.............???" 　Да, вот так! Спрашивал себя снова и снова. Покуда ответ не обрушился на пальцы рук, забарабанившие по клавишам. Он был таким простым, но если подумать... Ведь гениально, а? 　Я обязательно должен сказать это ей! 　　　Но она не приходила. Дни тут же ускорили свой бег. Все это время часто курил, истратил все запасы чая и кофе, деньги скопленные к отпуску. Всё для того, что бы в день напечатать пару абзацев. 　　　Но в ответ молчание! 　Тексты слова образы. Совершенно точных, идеальных по своей структуре и содержанию. Ноль Один, пауза Один Один .. Подобно ювелиру, часами примерялся к драгоценному камню своего творения, Ноль Ноль Один Ноль . вымерял пропорции, две паузы Ноль . присматривался так и сяк. Один Один Один! Словно кистью художника рисовал за болью боль, за вдохом вдох- и так до...! 　　　А она молчала. 　В окно всё чаще заглядывало солнце. Погода менялась. Менялось и всё вокруг . Через какое-то время мысли обрели иную силу. Стали осязаемы и вот уже в перерывах, сидя на кухне заснул за очередной сигаретой, И увидел Её! 　　　Женщина была похожа на нищенку, но не одеждой, а тем, как каждая линия тела, черточка изгиба, наклона, взгляда - кричала о усталости и пустоте души. Превратившаяся в тень, то ли от времени лет, то ли от внутренней боли. А природа вокруг, споря с ней, была волшебна в своей неповторимой красоте. Великолепие красок. Пение птиц. И пальцы рук твоих, их прикасание! Нежны, настойчивы, сильны! И губ мечтою сладкой целование, До боли страстию полны! И ток срывает стона звук и дрожь дыханья Всё тело ждет любви . ... А голос шепчет: люби меня. Люби. 　　　　Даже не сразу осознал, что это был сон. 　Молодая, но сгорбленная подобно старухе девушка в "лохмотьях" застыла как мраморное изваяние, уйдя куда-то глубоко глубоко в мир, который был открыт лишь ей одной. И вся эта музыка: И пальцы рук твоих, их прикасание! Нежны, настойчивы, сильны! Была чужда той глубине. 　　　Это был сон! 　　　То точно был сон... 　　　Сон ли? 　　А может просто мечта Её мечта... ? 　Снова комната, клавиатура, кофе. Всё стало заходить слишком далеко. Уже с трудом понималось для чего. Кому это было нужно? Куда девать текст? А остановиться не было никакой возможности. Сон и явь словно кистью художника рисовали за болью боль, за вдохом вдох- и так до придела. 　　Пришла! Но по-прежнему ни звука, только молчание. 　　　　Тут, точно вспомнив о чем-то, она пошла, ускоряя шаг. 　　усталости как и не было вовсе! 　ОНА была так хороша! А ОН восхищался её молодостью и красотой. Лес был колыбелью их сна. ОНА убегала от него, ОН догонял - целовал. Дрожа в его объятьях тонула в волнах движения музыки слов: И губ мечтою сладкой целование, 　　До боли страстию полны! Чувствовала как жизни нектар вливается дрожью во внутрь каждой клеточки одним звуком - любима... Ему она казалась русалочкой, которая зовет, манит своим голосом - журчанием ручейка. Всё вокруг ушло в тишину, слышен был только смех, их смех. Они то исчезали где-то среди деревьев, то появлялись, то снова исчезали. Так хотелось оказаться рядом, снова и снова, но не могли приблизится друг к другу. 　　Вот, вот ОНА? 　　Вот, вот ОН? 　　　Ах нет! И ток срывает стона звук, и дрожь дыханья Всё тело ждет любви. Желание прикосновения становилось ещё сильнее, сильнее! А потом лес исчез. 　　01110...0001 　И вот уже конец её истории, но неизменно одно - тишина в ответ. Настало время, когда всё решает один поступок. 1 Один Ноль 1... Рассказ завершен. Те, кому он предназначался, давно забыты. Еще бы. Сколько месяцев не плачено по счетам? Не брился, толком не ел, каждое утро рефлекторно тыкал в системник, не слыша гула его включения, садился напротив черного провала уже давно выключенного монитора и стучал озябшими пальцами по клавиатуре, что было крайне странно осознать сегодня. Сон сонный сонливее снов! Тишь тишью стишилась в стиш. Да ответь же наконец! Уже и не помнил кому но... 　　А сон повторялся! Они нагие вошли в озеро, держась за руки, вода была прохладной. Мгновение тревоги и только его любовь шептала ей: "Не бойся, любимая, я же рядом." Руки мужчины подхватили её. Лианой прильнула к телу, которое не знало страха. Девушка даже не заметила как полностью оказалась в воде, и они поплыли на перегонки. Она была впереди, но любимый всё-таки догнал её и обнял своими крепкими руками А дальше? И пальцы рук твоих, их прикасание! Нежны, настойчивы, сильны! И губ мечтою сладкой целование, До боли... Повторялся. Изо дня в день не меняя ни черточки ни капли цвета. Это был сон! То точно был сон... Сон ли? А может просто мечта? Её мечта... Или всё же уголок в лабиринте прошлого?» 　Если верить последнему чеку пришедшему из банка, электричества лишен месяц назад. В конце зимы. 　　Уже весна. 　Ай, какая к бесу разница, что там на календаре, осень, пятница, апрель или половина шестого? Важно другое. Тайна разгадана и прежде чем сам навсегда исчезнешь в темной пучине, так хотелось насладиться великолепным зрелищем! Как волны в девять баллов расходятся по Вселенной, встряхивая все возможные реальности и остается только поймать момент, 　 когда все цифры сойдутся в Великом Уравнении. 　　Один точный прыжок и всё! 　Где этот проклятый лягушатник? Пришла пора вновь заглянуть в его безумие!　 　　Она вышла на крыльцо своего дома и долго смотрела на звезды, как будто они могли дать ей что-то. Её мысли бродили по лабиринту воспоминаний. Так странно, помнить о прошлом в котором тебя уже нет, а может и не было. Помнить или искать? Молчание. 　　И по законам нашего жанра... Ветер подхватывает его голос, как снежинку подымает с земли, заставляя лететь упавшую. Ветер растёт , рожденный болью. Ветер вырастает в вихрь до неба там превращая звуки в палитру. И происходит нечто подобно чуду если бы не было столь отрицающее его. 　　Кисть художника стонет от удовольствия, ее нежный голос вряд ли можно с чем-то сравнить, так же как и всепоглощающий шепот небесного полотна. Оно требовало безумия, требовало больше страсти. А он в отчаянии выплескивал вдохновение, не жалея ни красок, ни самого себя. 　　　 　И музыки напев... Полумрак захламленной берлоги уже не давил на освобожденное сознание, поскольку рука, в пафосно-показном жесте, откинула тяжелую ткань грязных штор, словно занавес захудалого театра. И тогда взору предстала толпа зрителей. Тысячи горящих взоров с упоением смотрели, ожидая какого-то чуда! Кисть взметнулась в руках, отпуская тяжелые, черные как сама ночь, капли на пыльное стекло окна. Толпа взвыла и пошатнулась, оскалив беззубые пасти, а потом двинулась на своего художника... 　 От куда эти эти люди? Что они такое? Зачем тут? Увы не знал. 　 И только нарастающий пульс мысли в голове: "Закончить картину... Закончить..... 　 Целая вечность канула во тьме образов линий красок, а те - неизвестные за окном, кажется, совсем не приблизились. Он продолжал, не замечая как кровь уже не сдерживается плотью, просачивается меж спор кожи, брызгая на полотно. 　 Вновь и вновь стонала кисть, готовая бесконечно дарить свои поцелуи, запели тонкие краски, окутав разум разноцветной пеленой. Мир вокруг исчез. Точнее уменьшился до размеров одной картины и взорвался там новой вселенной, истины которой поглощал, захлебываясь восторгом. Отвратительно длинный языки зрителей пытались слизать черные ручьи красок на окне, почему им это удавалось? Ведь краска здесь, в другой реальности. 　 Тонкий пронизывающий звон в вышине развеял морок... Запрокинув голову, только то хотелось понять, что сумело отвлечь, но обнаружил лишь бесконечную и беззвездную тьму потолка, медленно ползущую по стенам. Подверженный тысячам видений, никогда не сталкивался с подобным и сейчас лишь растерянно охнул... 　Тяжелый импульс вновь ворвался в сознание: . "Закончить картину! Закончить...» 　 Ах, проклятие! Все краски с воплями рухнули вниз и потонули в пламени лавы. Безумный художник только сейчас заметил, что рисует, стоя на куске горячего камня, зависшего над жерлом вулкана. 　 Окно, вместе с куском стены уже догорали внизу, с диким ревом там исчезали и зрители. Страннее всего было то, что не чувствовалось ни холода ночи над головой, ни жара преисподней под ногами... 　 Картина была практически завершена, оставалось добавить лишь нежно- розовых красок на бедрах и груди. Слезы хлынули на окровавленные ладони... Закончить картину... 　В пламени, одна за одной, тонули незавершенные работы, в молчаливой их смерти ощущалась нестерпимая горечь стыда, теряя тонкую нить символизма. "Ну вот и все..." 　 Кровью, разбавленной слезами дописал полотно и сейчас любовался его идеальной завершенностью. Лишь одно смущало - лица у Нее не было. Свершилось! Завершена - безумный хаос вокруг осыпется звездной пылью, возвращая утерянное. а если нет? Да или нет? 　 Камень осыпался крошкой под ногами - время истекло. Больше не будет мучительных сомнений. Шелковая рубаха алыми лепестками взметнулась вверх, обнажая тело, покрытое десятками шрамов. 　 Держа в руках картину, все пытался представить Ее лицо. Нежность чувственных губ, черные пряди волос, таинственность карих глаз. Я не закончил! Дайте мне еще немного времени... - слабый шорох полутьмы накрыл слова непроницаемым покрывалом. Но это было уже не важно. Теперь Он знал, чего так не хватало его рассказам картинам Не любви к каждому полотну в отдельность, но любви только к одной Женщине. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

НАЧАЛО http://tesall.ru/blog/259/entry-1422-bez-sta-gramm-ne-razberessa/ Часть два http://tesall.ru/blog/259/entry-1513-pesna-33/ _________________________________________________________________________________________________________ Стук в дверь, телефонный звонок, шёпот системного уведомления: "Просим вас..." - и так далее. 　 Стучат с какой-то нервозной настойчивостью. Звонят беспрестанно - битый час как минимум - рингтон издевательского "Ха". А из колонок компьютера словно из самой тьмы, и с оттенком апатии ко всему в голосе, снова вновь звучит то монотонное: "рш:-) _:-) -!:-) @нофйт... Просим вас...". В доме, где каждый миллиметр пространства - дым, пыль, бездна пустоты, в вечность - красоты, и равнодушного молчания. В том самом. Слышим вдох выдох и еще... Так так, значит все-таки жив. Значит там кто-то да есть? 　Некто, кто наполняет собой ту бездонную пропасть не ответов на... В накуренной комнате легкие дышат болью одиночества. В ней живут трое: он, она и пророчество О чем-то главном, что увидишь в молчании, О чем-то бренном - о твоём старании. Но.По некому странному закону жанра, который правильней назвать понимание, пожалуй, следует изобразить паузу. И начать таки сначала а не с того с чего всё началось. Я душу в рифму пеленала, Слагая прозу с тенью грёз. О чем-то главном, что увидишь в молчании, 　О чем-то... Он. Нет, не так! Наверняка у него было имя. Собственно почему было то? Здесь и сейчас взгляни в отражение стекла, спроси о имени том. Как звать то тебя, незнакомец? Вот так и спроси, нечаянно, вдруг вспомнив, что рядом никого кроме: стука в дверь, телефонного хохота и, и цифр что дождём омывают сознание. Цунами слов знаков символов! 　　Пауза. 　 А правила жанра снова осыпают тебя вопросами. Вопросы каплями стекают по лицу. Пылинками тумана повисли в воздухе. Потоками в капиллярах венах аорте разливаются по всему телу. Вопросы, вопросы, ещё. Средь них - крохотный вот вот рождённый несмелым голоском - ещё один: Так что с героем то? Да тут он, Жив. Просто до глухоты, что правильнее назвать безразличием, устал от нескончаемого потока слов о... Нас Троя в комнате я она и ... Этот мир похож. Опять что-то не то. Мысль рождается из хаоса, или из мысли, а может она порождает хаос? Ноль один, один ноль. В числах проще чем словами: 01110010 нет, читать нужно не так! . 011 здесь пожалуй выдержим на сЧет три: раз два и... - тогда будет понятнее. ..- Как? Ты не знаешь элементарных законов нашей матрицы? Читать нужно больше! - Читать или сЧитать? -А Что такое Читать? Кажется все уже забыли, Что знаЧит слышать. А Что уже говорить о... Раз, два... Что-то жутко разболелась голова. Слишком много "Ч" в ней. Цифры куда-то ускользают. Клавиатура выключена. Спать! спать! спать! А то я уже начал слышать звук гвоздя в руки. "По голгофской тропе, Он в угоду толпе..." Ему не может быть больно. Ведь это кукла. Завтра будет праздник, надо будет спалить это чучело. А то оно уже достаточно задурило мозги окружающим. "И в угоду толпе Всё по той же..." Мертвое мертвым. На крыльях эха откуда-то оттуда неведомо зачем: "Нас трое в комнате: я, она и пророчество. И всё это сказано зеркалу-одиночества." Ишь, тишью стишился в стиш Сон. 　Снова сон. Но на этот раз он так реален, Что есть реальность? - звук из той же системной пустоты - на всю гортань! Разобранная свалка. ***** 　Мертвое мертвым! Ещё несколько раз: "!!!" Вос-клик. Клич: как удар, как та зануда "Ч ". Прошлой ночью.. Идиоты! Они танцевали возле костра! Они создали новое чучело Его. 　　Её Защемило в груди. Опять цифры ускользали куда-то в никуда. Гвозди в руки. Ему... ей не может быть больно, это же кукла. Ноль один, один. Сомнения. А она всё же прекрасна? Ноль один ноль. Как же в мире цифр проще чем в мире людей... Она. К черту её! Бредни для юнцов чучело поклонцев. 　В комнате всё было в придельном беспорядке. Разбросанные вещи на диване, стуле, на кофейном столике для гостей смотрелись как движение которое замерло на миг. Казалось, что каждая из них вот вот превратиться в живое и станет жить своей собственной жизнью. Движ-жение гнева! Что-то летит в угол. Жилет. Жжет. Холод прожигает цифрами. Спасение сном! Покоя! Сладкого небытие сна. А там, чей-то призрак: "Я жи-вая-" "Ж" - это не то, от чего болит голова. Это самый кошмарный сон. Сон, Сонный сонливее снов. Тишь, Тишью стишилась в стишь. Слышите ? Он рожден! Шаловливый то , ишь! ;) Грезы как нити в плетень - сотканный изумруд. В разноцветье - тень. Где не там, то не тут.. Шагом в обман бытия - правдою мира сна Рраз два и... 　　Заснул. Стены этой комнаты были из прозрачного стекла так, что снаружи видно всё происходящее внутри. Там было соткано из дождя каждый миллиметр пространства. По стенам стекала вода. Она замерзала , рисуя пространные рисунки, снова таяла, убегая куда-то вниз, и,вдруг, исчезала. Но не только из виду, а по-настоящему, в никуда. На смену приходили новые, оставляя всё тот же, а может совсем иной причудливый узор своей маленькой судьбы. В этой весьма удивительно красивой комнате жил человек, единственно абсолютно статично не подвижен. Его ладони упирались в стену, как бы намереваясь столкнуть её с места. А может просто мечтая слиться с ней во едино? Трудно угадать желания застывшего мига. Лицо к стене как и руки, словно в поцелуе. Глаза. Странный знакомый взгляд. В нём была застывшая усталость, страх, и промелькнувшая будто бы нечаянно искорка надежды. В какой-то момент ты увидишь в той комнате себя, не отводя внимания от своей ладони и того, что в руках слишком крохотно, чтобы разглядеть отчетливо мелкие черты. 　 Это было с ним. Та самая иллюзия сна картины которого меняли свой бег неконтролируемо, безумно, стремительно, возвращаясь, уходя, возрождаясь, снова. Словно кистью художника рисуют за болью боль, за вдохом вдох - так до придела. - Остановите! Включите паузы миг! Иначе. Два, три и... Невыносимый свет Болью слепил глаза. Ядерный взрыв Планет И вдохновение - за Мы повстречали мир В худший его из смертей... Ядерный мир-эфир, Новая параллель Где-то за гранью жизнь - Прожитый уж этап! Во исполнения тризн Мародерам : "Грабь!" 　　 Она. Странный образ: идущая босыми ногами по снегу. Стал моден у многих поэтов, как будто они знали меня. Шаг, проваливаешься в сугробы, чуть хватает сил чтобы выбраться, другой - в бесконечность. И вот уже не чувствуешь ожег холода съедающего кожу. Чего я ищу в этом разрушенном мире безумия? Боли, Боли ищу - тепла. Снег и лед - их сердца, и мой мир в котором я тону. 　　Ты. (или Он. ) Да нет же! смотри, смотри как они любят тебя! Они приводят своих детей чтобы вместе с ними пасть на колени перед твоей красотой , перед твоим величием! - Ах как она красива! - Ах как она прекрасна! - Ах сколько света любви в её глазах! 　　 - Сколько печали боли.. 　　　　- А мне кажется она плачет... - Кто это сказал? Люди вокруг толпились в каком-то странном беспорядке. И будто в миг замерли. Казалось, что они не живые живущие своей жизнью. А вещи разбросанные по комнате: на диване, стуле, на кофейном столике для гостей. А он был похож на выброшенного гневом в угол. Нет, скорее сам был воплощением гнева. С факелом в руке. Странные угловатые черты лица - единственное, что она могла заметить. Зимняя одежда скрывала, идущего. 　　 И глаза. - Бежим бежим от сюда! - Что ты? Разве мне можно бояться огня? Ты же знаешь, что это не меня, не я. -Бежим бежим! 　　Глаза. Языки пламени сначала как-то неуверенно ласкали ноги мертвого её воплощения. Потом подымались выше к крыльям. Как поцелуи любимого, который ласкает тело своей возлюбленной. Становились всё более смелыми, страстными.. Пока не поглотили всю. Мертвое мертвым, - шепнул он, восхищаясь магией огня. Из его глаз почему-то текли слезы, природу которых увы сам не мог понять. От куда-то из, Звук эха: "я ж-живая." 　　　Толпа ликовала! Возрадуйтесь о её крыльях!... Безумные пляски, топот каблуков об лед - гвозди в руки. - А знаешь как это больно, когда гвоздь в душу? - В душу? Да там вроде руки были?... - Это, это всего лишь чей-то неудачно придуманный образ. А вбивали в душу, вбивают - слова упали каплями звонкого дождя. - Ты и сама как самый неудачный образ! Зачем пришла? Иди к ним! Видишь как они в тебя верят. - За что ты гонишь меня? я же живая. - Если бы, :( ты всего лишь сон. - Сон? Не удачная это выдумка: жизнь начинается с восхода а заканчивается, когда множество заменяет одну. Что же, я буду твоим сном.. Я буду миром иллюзий. Полетом фантазии, красок и света. Ты услышишь настоящую музыку, а не закодированную восемью. Возненавидишь свет единственной ради многих. Они так далеки, от них только холод. Но в них больше жизни, ибо светят живущим, не цифрам.. Не беги от маленьких истин, что выношены для тебя в сердце, не гони. Ибо у меня множество имен, одно из них - твоя жизнь... Дождь обрушился на ставшие прозрачными потолок и стены, неожиданно превратившиеся в стекло. Не было возможности разглядеть, что происходит снаружи - серые капли слились пеленой, тонкие ручейки змейками стекали в пустоту. Он подошел к окну, точнее к тому, что когда-то им было, коснулся холодной поверхности, попытался протереть — все тщетно. - Эй! - вскрикнул , и прислонился лицом — не разглядеть. Не увидеть, не дозваться. Вдруг, всё прекратилось -перед взором открылась новая картина: линии судьбы под ногами, линии на чьей-то ладони, своей ладони, комната внутри которой... - Объяснишь это своими цифрами? Обернулся на голос, но ухватил лишь эхо. - Ты смешна и наивна! - отчаянно в никуда. - Я не твои цифры. - словно руки матери из далеко забытого детства.. - Я пришла чтобы разрушить их. - Ее, будто нарисованное дождём , лицо появилось... - Ха! что же, попробуй. И совсем обессилив: Ты - сон. *** Со лба бежит капелька крови.. на встречу губам пересохшим. Иголками душу проколет, Молитвой воскреснет усопший. ____ Вот так к Нему явилась Она. Крупинка эмоции, что наполнила бездну того дома. Капелька щелочи рождённая из дождя. Того самого, что в миллимиге. Помнишь? Да, да. И именно та кроха, что до боли разъедает живую плоть, до состояния хаоса разрушает смысл. 　То ничто, о чьих крыльях мечтают живые. Она. Чьё имя он искал, но так и не смог постичь. Она боль, она жизнь, она. Толи сон, 　Толи явь. Что есть реальность? ***** _ Странные у людей бывают сны, если их начнешь складывать в общую картинку, то очень всё похоже на бред сумасшедшего., ? - Сшедшего с человеческого ума. Не забудь уточнить. Ведь ты прекрасно знаешь, что этот мир ирреальности и есть настоящее. - Что с тобой? Ты начинаешь рассуждать слишком логично. Где же твои прежние невыносимые звуки? Ты пришла разрушить мои цифры, разве не так? Только от чего же с таким опозданием?! Ведь когда-то мне так хотелось вернуться. Знать бы только куда. Лица! Как же их много! Я пытался срывать маски с этих лиц, чтобы там, в нигде, найти тебя. Учился слышать молчание. Я понял как читать точки. И разучился видеть. За всё в этом мире приходится чем-то платить? Слепой художник рисует музыку словами. Солнце согревает холодным дождем. Осень дарит цветы, что названы нами розами. И каждый удар по лицу ими, оставляет шрамы. Что это? Я искал , и всё ещё ищу, отвергая прошлое. 　　И музыки напев: 　　　　Люалю. Как же хотелось вернуться к тебе! Но тебя ведь и не было. 　　 А по законам нашего жанра... Ветер подхватывает его голос, как снежинку подымает с земли, заставляя лететь упавшую. Ветер растёт , рожденный болью. Ветер вырастает в вихрь до неба там превращая звуки в палитру. И происходит нечто подобно чуду если бы не было столь отрицающее его. 　　Кисть художника стонет от удовольствия, ее нежный голос вряд ли можно с чем-то сравнить, так же как и всепоглощающий шепот небесного полотна. Оно требовало безумия, требовало больше страсти. А он в отчаянии выплескивал вдохновение, не жалея ни красок, ни самого себя. 　　　 И музыки напев... - Не правда! Я живая. И берегу тебя где-то рядом, возле самого сердца. В сам поток где начинается жизнь ты себя не пускаешь. Не можешь позволить возвращения прошлой боли. 　　Тревожный звук возвышается до форте терца! - Я чувствую брешь где-то между жизнью и выбранной, но пока ещё не сыгранной роли. Что-то случилось? - Что же за имя у тебя, если ты не знаешь его сама? - Я слышу, Имя? Что же меняется тембр твоего смеха? И почему теперь мне больно смеяться вместе с тобой? Кто я? Ты так часто задаёшь этот вопрос. В мире зазеркалье я отражающийся объект, в мире тьмы - свет, в лучах солнца - мрак , в тебе я есть ты. Очарована смертью, мечтою о ней. Словно бродяга, в лохмотьях души. На ранах заплаты судьбы моей. Из стаи изгнанник, Волчица мечты. Я он и она. Призрак и тень, Для тех- и других. Я ангел, Я изгнан из рая Грешница мира, последняя из Но и там Блудница святая И кем-то потерянный символ судьбы И где-то не узнанный в песне поэт И проклятый узник безумной мечты Я есть , Я живу, Но и тут меня нет. Я где-то там в поиске тебя, как в той легенде про черепаху и вечно бегущего за ней божества . В нескончаемом беге за...за болью боль за вдохом - вдох! Остановись, постой, дай продохнуть хотя бы миг, устала уже , нет больше сил. Суровой нитью реальности соткана. Божеством некой банальности Создана. Из души вырвано - Продано. Не мечтой, Неверием Вскрытая. Я как гной Вытекла. Меж берегов чело-вечности Всё бегу в пустоту вечности.. 　　- От куда это? 　　- Из чужого сна. **** Наступило вчера. Она не выполнила своего обещания. Потому что приходила не только ночью. Пробуждение. Пробуждение ли? Только взор на пустующую ладонь, на творящийся вокруг хаос. Кажется тьма вокруг не спешила менять этот пласт бытия. Ей нравилась такая игра? Задумался, но не нашел ответа. Мысли потянулись ленивой чередой. Когда приходят её звуки, даже их не остается, поэтому сейчас можно было насладиться такой роскошью сполна. Он уже и не знал где её слова, где его боль говорит с пустотой с ним ли. Все смешалось. Утром ли, ночью на работе или же дома, вдруг, и, пространство снова и вновь начинало свою мрачную игру снов. Вот он в полном хаосе:-) 　А вот уже... Из ниоткуда вырастали обшарпанные обои, покрываясь выцветшими узорами, под потолком повисла желтая лампочка, хлопнули ставни закрывшихся окон, вместо стёкол - местами рваный полиэтилен. Пыльный ветер ударился о стены, пикнул системник старого компьютера на столе. Под хромое трёхногое кресло кто-то подложил стопку книг. За окном крикнула ворона, захлопала крыльями. 　И вот уже... 　　　... мир становится не осязаемым, плоть рваными кусками покидала и его самого. Одна из стен рухнула, куски штукатурки и кирпичей всосало во тьму, ставшую вдруг зеркальной. - Всё иллюзия! - громко заявил его собственный голос зеркальному отражению, отозвавшись противной вибрацией в связках. Двойник в зеркале, что стоял сейчас напротив, не ответил ничего. - Я не заслужил столько боли, но я обречен испытывать её! Почему? Отражение едва колыхнулось, но и только. Компьютер вновь пикнул и заиграла мелодия приветствия, заикнулась, захлебнулась стальным кашлем, умолкла. Сел в кресло, руки коснулись клавиатуры. Время тягучей смолой обволокло сознание, потеряло собственный счёт. Цифры на мониторе куда-то ускользали. Холодные ладони коснулись висков, что-то жутко разболелась голова. Как это нелепо, чувствовать боль куклы! - И ты - ничто! Ты отражаешь то, чего не существует! - бросил вдруг своему мрачному двойнику вызов. - Не все иллюзии иллюзорны! - прокаркало то, изобразив гримасу усмешки и ударив ладонями в зеркало. - Что?! - От неожиданности вскочил с кресла и, запнувшись о вырванный кусок линолеум, рухнул на спину. - Ты- сон! - вновь заколотив руками по ту сторону, усмехнулся обитатель зазеркалья. - Я знаю это и без тебя, глупое чучело! - вскочил на ноги и попытался схватить того за горло. Пальцы скользнули по холодному стеклу, но... Впились в плоть! Двойник глухо захрипел: " Я не заслужил столько боли, но я обречен испытывать её! Почему?!" Молчание. И вновь картины сна меняют свой бег. Неконтролируемо, безумно, стремительно, возвращаясь, уходя, возрождаясь и снова. Словно кистью художника рисуют за болью боль, за вдохом вдох- и так до придела. 　　　 - Остановите! Включите паузы миг! Иначе. Два, три и... В комнате по-прежнему было мало света, казалось — сумерки никогда не покидали этих стен. Никогда не оставляли уже полюбившее им кресло и давно уже привычный вещей беспорядок. Разбросанные на диване, стуле, на кофейном столике для гостей они смотрелись как движение которое замерло на миг. Там кажется было ещё что-то. 　Её голос. 　　И твой. Шаг за шагом . Нет-нет, да бежит времечко, Тик-так дзинь. Не верьте лучам её солнышка. Танцующая па Сгинь! Рисуется что-то грубое ЛамПа.. И бьющееся зеркальное. Так? Да! - Красивая музыка, ты сегодня заговорила стихами... - Ложь всегда красива - Ложь? - Правда сна. 　　Слова множились, летели во тьму, подобно крикам сотен летучих мышей. Их Голоса метались из угла в угол, срывая старую пыльную паутину, раскачивая тусклую лампочку под потолком. 　　- ... А про то, что всё возвращается всё же права. Вот и ты ко мне вернулась. Та, кого я рисовал на стекле водой. И лишь преломление солнечных лучей мысли, на миг дарили неуловимый цвет, исчезающий почему- то , жаль - отчаянно в никуда. - Я не твои цифры. - словно руки матери из далекого забытого детства.. - Я пришла чтобы разрушить их. 　　- Ха! что же попробуй. Совсем обессилив: Ты - сон. 　　Воздух неожиданно задрожал, все вокруг покрылось рябью, звякнуло и осыпалось тысячью серых осколков. Лишь тьма и алый всполох зловеще витает чуть поодаль. Время пространство исчезли, распались в Ней, став ничем. 　　Понеслись столетия, под их ногами безмолвно гибли мгновения. Светлое войско дней осталось лишь в памяти, вечная ночь уже давно оставила эти владения в тылу, ибо двигалась дальше, поглощая новые земли своей беспощадной непроглядностью. 　Когда пришло воспоминание, Он не сумел понять, что происходит, его просто втянуло в нечто, как безвольную куклу, точнее как сигаретный дым, что вдыхает наполненные смолой легкие. Появляется точный звук, В такт движения - изречение новых наук: смерть в рождении.. И оспорено много тем Снос и вдребезги. Перекроено свет и тлен - Бой по темечку! И придумать тебя весной, Соткать из музыки. И не красками , а водой. На холст - мазок и И рисуется что-то пошлое. Не рождение а зачатие. Достаю из шкатулки прошлого. Как когда-то двое спятили. И в рожде-ни-е повЕрили... 　Город. 　　Улицы. Дорога в никуда. Иду, иду к тебе на встречу. Ты. Нет четких очертаний, но я вижу милый силуэт, такой родной До боли. В нем нет реальности, он какой-то прозрачный. Не совсем как воздух, но Видно людей, проходящих за ним. Будто капельки повисли, и дневной свет отражается. Я знаю, что это ты. Смотрю вперед, всё больше и больше заставляя свой разум превратить эти капельки в цвет. И вот, 　В них твой взгляд. Чувствую твоё волнение, знаю, 　Ещё мгновение и руки мои обнимут тебя... Иду. 　Нет, не бегу, как это не странно, а иду. Из глаз - слеза счастья! Но какая то дикая боль в области сердца, 　Боль. Всё исчезает! “Забери меня к себе.” - - “Я устал...”» 　　- Город. 　Ты идешь по дорогам пустых улиц, по дорогам, ведущих в никуда. День, но вокруг почему-то темно. Темно... - Почему там так темно?!! - Потому что я одинок. - отвечает голос твоего сердца. 　 Город. 　　 Улицы. Дороги в никуда. И ты. И ты ищешь, ищешь свой дом. И я. Нет не я, а мой призрак, ведь меня там нет. Пытаюсь шепнуть тебе: “Твой дом в моих снах!”. Слышишь этот шепот? Не можешь не слышать, ведь это звук любви. Но он звучит так тихо. Тихо-тихо, как отдаленное эхо. Но увы. Увы, не может вырвать тебя. Вырвать из этой тьмы. Тьмы Твоего Дня..» 　　 - Снова чужие сны? Очередной всполох растаял и на его месте осталось чье-то худенькое тело. Тело девушки, словно паутиной, окутанное грязно-серым туманом. Одеяния колыхалось от невидимого ветра, обнажая бледные бедра. Она сидела обхватив колени. - Привыкай, в них моё имя - Её ответ. 　　- В твоих снах слишком много осколков, так много, что не понять где боль. Либо то, что разбито, или ходить босыми ногами по этому стеклу 　　- death certificate -это временная шутка А весной проснется прекрасная русалочка, которая заманивает в сети жить., 　　Полутьма комнаты стала какой-то мягкой, словно в накуренное помещение впустили дуновение весеннего ветра. Сразу стало легче дышать. И вновь она мерещится в углу, бледная, обнявшая колени. И читающая на этот раз какие-то безумные стихи. - Смейтесь смейтесь смехачи , осмЕйливо смеЯльно. СмЕхкАнда-смЕхлы смеханУли. Да так смеАдова смечтОтово до дрысмЕхова Зги на дребезги *** Злоба рождается, злоба... Ненависть на века! Смерть рассмеялась у гроба: "Горько, невеста червя ! " . *** Имя своё построю безумием. Между скал , громом 　бегущих 　　с небес! Среди разума, что с малодушием. Мне смеясь в лицо : "- это бред!!!". Говорили и пророчили. Но мой смех им только - ответ. Вены железом вскурочили, Веру ногами топтали, Но ваша борьба с безумием. в этом , 　　увы, 　　　прогадали. Миф я построю, душу не вскрою. Никому не узнать секрет: счастье моё - сумасшедшей бред, смех мой - крови пролитой след от скал , громом 　бегущих 　　с небес... *** Во избежании смерти Боитесь слез огня'! Кто рожден из мести- Начал жизнь нуля!. 　- Упс, от куда столько агрессии в милом наивном создании! Когда столько боли, то привычный мой смех, превращается в сарказм. Прости, я не хотела.. Не я! 　Это боль! Можно я спихну всё на эту чудачку жизни? Которую можно только уговорить на время, чтоб она затихла. Но не заставишь её не играть всеми цветами радуги и оттенками семи - волшебством черной бездны. - Радуга бездны? - Да! Тебе нарисую её разными цветами. “Не мир принес я вам, но меч!” - сказал когда-то тот, кто назвался моим именем. И только в этом оказался прав. 　　Когда-то я была маленькой живой звездочкой, и отдавала своё тепло. Любовь, дарю я вам И свет – дарю. Болен он глазам? Но ведь для вас Горю... Когда-то... Для кого-то, Кто не замечал из-за туч, Не чувствовал. И даже в сухую погоду, смотря под ноги, ступали по грязным мокрым лужам, не рожденных дождем, а их же канализацией. Шагали на встречу холодным ветрам суеты. И угасла... Когда-то я горела... И боль в глазах живых И сердца нервный стук Теперь в глазах пустых От холода и мук. Когда-то... 　Дыра. Черная дыра на месте погасшей маленькой звездочки. которая хочет вернуть то тепло. Дайте мне любви Мой свет верните мне эй! люди звери где же вы? Замерзли в темноте? Горела... Горела для вас. Где же то что отдано мной? Живые? Сколько вас, кто любят меня! Меня - черную дыру. Любят? Надеются! Что когда-нибудь... Когда-то я горела... И всё-таки любят! А мне всё мало... Мало... Разбито сердце, Раздавлена душа! Здесь много места Я - черная дыра. И сколько их ещё будет разбитых? Когда-то 　Я Горела. И только два ангела с крыльями цвета радуги. Будто играя в веселую шутку рисуют, как люди из иллюзии меня в прошлом. По частям тянут, вытягивают, рвут по чуть чуть. Урвать. Убить. Умереть. За сладкий аппетитный кусок, абы себе! Но каждая эта частица лишь нарисованный квадрат. Один, 　Другой, 　　Третий. Твоей и вот уже и моей рукой. Ангелы рисуют клетку внутри которой - человек. Единственно абсолютно статично не подвижен, в своей прозрачной комнате из дождя. Его ладони упираются в стену, как бы намереваясь столкнуть её с места. А может просто мечтая слиться с ней воедино? И лишь маленькая капелька разрушающей щелочи, не воды, с детскими наивными глазами ребенка бродит по лабиринтам тавтологии своего сна и шепчет, разбивая своё сердце в крик: “Не убивайте моего бога, он и так в коме!” 　　Была ли Она союзником тьмы? Или врагом зла? Рабом? Почему всякий раз постоянство приносится в жертву сумбурным переменам? Слова вопросы множились, летели во тьму, подобно крикам сотен летучих мышей. Её Образы метались из угла в угол, срывая старую пыльную паутину, раскачивая тусклую лампочку под потолком. Чужая боль впервые проникла ядом в кровь и овладело им. Живой нерв взвился до отчаяния за которым последовал умоляющий крик. -Ты сама была в этой боли, Я прошу тебя лучше молчи! Зачем в тебе столько соли, Ведь от сердца даны ключи, Что стало сплошною раной, И открытой лишь для тебя? - Нет, мой друг, ты пойми, я не стану. Не для неё началась война. Для меня - на краю безумия. Дайте мне смысл дня! Теряю связь. - А она? - Нет её больше... - На твоей войне? - ... - Не знал, что ты можешь быть и такой. - Я просто живая, а ты заговорил стихами . К чему бы это? А мне почему-то казалось, что я уже так близок к тому, чтобы понять твоё имя. Но оказывается ты зло? - Нет, ты просто опять мыслишь цифрами. Ноль-один-ноль. Нарисуй крылья своему нолику. Быть может он, взлетев в небеса, там узнает, и расскажет как когда-то плакал об имени том котенок. Красно желтые листья прошедшей зимы, как снежинки падали в небо. Мы устали давно, от весенней жары, наслаждаясь сугробами лета.. Мы теряем любовь, прикасаясь к губам. Замерзаем, сгорая от ветра. . И как прежде не веря, не веря словам, утверждаем, что правда всё это. Люди? Изменилась ведь только я! А они, разве для них были перемены? Разве ж только в том, что раньше они искали меня в своих лужах, теперь смотрят в небеса - А как же та капелька щелочи? В ней ты была жива. - Это и была я. 　　На этот раз не было ни дождя, ни той удивительной прозрачной комнаты. Со стен которой стекала судьба, судьбы Помнишь её?. Где-то из не написанной рифмы в этой песне вышла возмутительная Тавтология , или бредаловля ЛогиЯ бреда: Сна Толпы людей, либо людей толпа, как там? 　Правильность? Здесь нет правил. Нет. 　Просто - 　　слишком 　много. И, среди, или посреди этой самой массы толп. Мы встретились. - Мы ? Мигающее разными цветами пространство , огни. Музыка. Толи играет играючи, Толи шумит шумно, далеко и ещё дальше, хотя, я точно знаю, что на самом деле гремит гремучей змеей возле самого уха для всех тех, чьих лиц я не замечаю, Замечая только Только костюмы, 　　Платья Синие, черные, белый, ярко красный, да и всякий, всяких цветов костюмы. Для них музыка звучит шумит! 　гремит! 　　Орет! 　　　так! Что эти тряпки начинают двигаться в ритме танца, сливаясь в одно целое с огнями мигающей радуги. Странно , Почему я до сих пор не споткнулась, спотыкаясь,ни об одно из них? В своем не слышном беге В безумном полете. Ищу на ощупь, разглядывая, и не сдвигаясь с места, глазами 　　 ГЛА-ЗА - Это снова ты? - Нет, это капелька. - Значит ты... - Что случилось с твоими цифрами? Кажется они бледнеют? 　　Молчание. Что-то жутко разболелась голова. Слишком много "Ч" в ней. Цифры куда-то ускользают. И она! 　Скрежет железа по стеклу. ЗзЗжииих. Нет, нет! Не пробуй прочесть этот звук. А подойди к окну, и нарисуй на нём разбитое сердце гвоздем. Растушуй воображаемым цветом крови и Его, и капельки, Что падают на ладонь ангела. 　Этот звук лопает тонкую оболочку ушной перепонки. Звук, БОЛЬЮ проникающей до костей. 　ЗВУК! ЗЗжиИих, ззжииих.. Медленно, быстрее! Не останавливаясь! Падаешь на колени от бессилия, ладонями пытаешься перекрыть доступ во внутрь, надеясь, на то, что ээто звучит не из той самой глубины, которую пытаешься защитить, как что-то безмерно хрупкое - 　Твой мозг. Из глотки извержения воздуха! Мембраны связок трезвонят по нервам. Ещё одна соломинка – услышать, рожденный всем этим крик! Заглушить скрежет! Стекла? Нет, БОЛИ! Гвоздя по стеклу? Нет! Крови что на ладонь дьявола - 　Ангела - Он тоже когда-то им был. Как будто кинжалом режут, кромсают. Зверь терзает свою добычу, а она всё жива. 　　Ноль один ноль 1010111100010 1010111 1000101010110 1000101 　Истерический визг, 　Сотней лезвий, Зазубренных, ржавых... Водопад из любви, Где-то возле, От "где-то" устал. Чей-то голос вдали, Через грозы. До жути пробрАло. Больше нет тишины, Да и поздно О чём-то, Упало... Больше нет тишины, Всё грохочет, Хохочет, Исправлю! Окаянные сны... Пусть порочен, Но точку Поставлю... Кто-то рвёт на куски С диким скрежетом Тело металла... "Я" со мною на Вы, От того до мозолей всё, алых.. 　 01011110001010101 　1110 　001010 　　1011110001 Фух кажется это был всего лишь сон! Вдох, выдох и снова дни, будни. Ноль один ноль... ...Три! Этот мир похож. .. И опять что-то не то. Мысль рождается из хаоса или из мысли, а может она и порождает хаос? Ноль один один... Стоп! От куда эта цифра? Где-то из зазеркалья доносится детский веселый голосок, напоминающий то беспечное удивительное, но давно забытое время - эпоху мудрецов. И ледяным голосом робота: - Сбой системы! Сбой системы! Вы уклоняетесь от назначенного курса, подлежите немедленному уничтожению! 　　Суд постановил. Загремел компьютер, пытаясь заглушить то, что единственно было живо в этой накуренной комнате - е го мысли о ней, о её голосе, звуках. - Но ведь это тоже цифра? - Три три, да, и это цифра, но где же ты дел свои крылья? Три-ПТИнадЦАать. Наверно потеряно где то в этих трех "Лет" плюс "ать". - Бредни для юнцов чучело поклонцев! "Я жживая." "Ж" - это не то, от чего болит голова. Это самый кошмарный сон. Сердце устало Биться! Как в клетке - мертвеца тела - петь перестала птица. Лишь безумием хочется вжиться В образ той, что идёт. ______________________ Алгоритм за алгоритмом, В мертвую суть программ Мертвые байты и биты. 　　Проторенный путь - Самый легкий. 　　Нельзя прерывать 　　　　Цепочку бессмысленных вдохов. 　Вон там счастливое лицо ребенка. А как же? Яркие всполохи пламени взмывающие в небо к самим облакам, к мечтам, ещё выше... — это ведь так весело! Но пуще всего, почему-то, доставляет удовольствие сжигать чучело! Оно подобно ангелу с таким живым лицом, ангелу с пылающими манящими крыльями за спиной. Ещё мгновение, и ты уже летишь вместе с ним 　　　　 ТуДа! 　Вот женщина, крепко прижимает к груди свое дитя и чуть ли не с безумной надеждой смотрит на огонь. По ее лицу видно: она очень устала и много плакала. А сейчас должно случиться то, что прервет ее мучения. Они останутся сгинут рассеются где-то 　　　　　 Там! В её крыльях. 　Чуть правее, пожилая пара держит в своих руках вязанку дров и вот-вот готова ее подбросить , но что-то их удерживает. 　　　　　　 ЗдеСь. Большая же часть с некой необузданной страстью на которую способна только ненависть кидали дрова в костер. 　Каблуками об лёд,... гвозди в ... ...огни ласкали тело как поцелуи любовника, ... она была... 　Там, в самой гуще пламени, угадывались очертания тонкой девичьей фигуры, Девушка сотканная из дыма знакома, Знакома, но Никак не вспоминалось — откуда? Как обычно это бывает: вспоминаешь, уже отвернувшись, уже кинув в костер вязанку Жарких 　Дров... Толпа ликовала! Вереницею душ убогие, Чьи туманные образы смазаны. Что их гонит в Астрале дорогами И общаться неясными фразами? И разрушен весь мир на мелочи... И придумано новое: СвАлачи! Здесь единый лишь голос Пророчества, Из зеркальных миров одиночества... 　　　　Я знаю ещё мгновение и руки твои обнимут меня. 　Иду. Нет, не бегу, как это не странно, а иду. Из глаз - слезы счастья! 　Но вдруг какая то дикая боль в области сердца. И всё исчезает. 　　　　　　Всё! И мечтою придумала быль свою: Из дождя себе солнца лучи, И молчанием губ Тебе песнь пою А на льдине растут цветы. Всё же растут! Для той, у кого нет имени, не существует иррациональности мира невозможного Всё ж построила замок из воздуха, С морских волн тишины глубину. Счастья боль, крик из шороха. И иду, всё зачем-то иду. 　А они летят куда-то ТуДа. Исчезает что-то, что принадлежит им в где-то Там, и остаются... - Это уже было? - Возможно! Смех заглушил все вокруг, он нарастал и звуки становились выше и прежде чем Голос умолк, пространство вздрогнуло от пронзительного визга свиньи... 　Смейтесь смейтесь смехачи , осмЕйливо смеЯльно. СмЕхкАнда-смЕхлы смеханУли. Да так смеАДова смечтОтово до дрысмЕхова Зги на дребезги! 　Будто попав в смертельную топь, затягивает, втягивает всасывает, вдыхают как дым. Кто они? Кубарем покатился в глубь чего-то безумного - мира снов. Хохот. 　　　　На этот раз это был город, мёртвый город. Ночью. Удивительно манящей, не пугающий, нет. Что наверно казалось бы странным, если бы не квартира в которой живёшь - ещё более мрачная чем эти бесконечные повороты, улочки, окна пустующих домов. 　　Ещё более! Ведь это та часть нуля, где убита даже надежда на то, ради чего выходишь наружу. Найти хоть там что-то напоминающее жизнь. Идешь по пустым широким дорогам, где когда-то мчались на перегон безумные машины. Прислушиваешься к звукам ветра, надеясь услышать хоть отголосок прежнего топота ног прохожих! Всматриваешься в каждое окно, где горит свет! А вдруг промелькнет чья-то тень? Вдруг!? Но увы, там уже никто не живет, ведь это окна мертвого города. Ни звука. Ни единой тени. Ни. Только Ветер воет в пустынном городе зловеще, словно голоса призраков. Надежда Сменяется страхом, что и в этот раз ты никого не встретишь. Страх заставляет тебя ускорить шаг. Быстрее, быстрее, 　　　　　　Быстрее! И вот, ты уже бежишь! Уже не оглядываясь, не всматриваясь, просто бежишь. Но. Куда?! В комнате всё напоминало вчерашний день, который обязательно должен, нет, не так, непременно обязан наступить . Может быть завтра? После, просто потом, в буУудущем. Возможно. Он сидел в старом кресле, то и дело ерзая на неудобных пружинах. Глаза бесцельно блуждали, в поисках чего-то. Полная окурков банка из под кофе на лакированном подлокотнике. Стол, на нем прожженная во многих местах скатерть, кое-где торчащий завитушками грязный скотч. 　Желтый от дыма потолок. Такие же желтые окна занавешены желтыми шторами. - Ну вот, снова заснул за компьютером! От того видимо и байты биты - странное начало. Письма людей оцифрованные, стиснутые, упакованные в один-ноль ноль-один-ноль, под шум работающего системника, оседают крохотными лужами в покрасневших от бессонницы глазах. 　　(Она)Что случилось со мной? 　　　　　Приливом 　　　　　Затопило, смешав к чертям 　　　　　Всю реальность краев 　　　　　Пустынных, 　　　　　Только море безумствует там. 　(Он") Моя женщина! Как же сильно, Ароматы любви пьянят. Мое солнышко... Столь красиво Полюбить я мог лишь тебя. 　　(Она) Что случилось, мой мальчик милый? 　　　　　Вот вопрос 　　　　　И ответ - 　　　　　Повторением сердцу в такт 　　　　　Так всё просто.. Ты? 　　　　　Любимый! 　　　　　Я люблю тебя? 　　　　　Да это так! 　(Он") Как художник, свою Картину. Поцелуй - моя кисть. До пят Изрисую тебя. Отныне, Ты цветешь в моем сердце, Сад. _______________________________________________________________________________________ 　ДАЛЕЕ: http://tesall.ru/blog/259/entry-1419-pesnya/