Ричард помрачнел, кулаки непроизвольно сжались.
- У нас есть для этого веские причины, Кандела. Когда вечером на месте деревеньки, которую проезжал утром, находишь только пепел и золу, оставленные адским пламенем и понимаешь, что вон то страшное и обугленное - это веселая девчушка, которая вынесла тебе молока напиться, то...очень трудно не поддаться боли и ярости. Тридцать семь тел. Те самые сакраментальные женщины, старики, дети. Я помню каждого, кого хоронил. Каждого. И поклялся, что они не останутся неотмщенными. Ни один из них.
Кандела уютно устроилась на диване Антоне, бесцеремонно подвинув некроманта чуток в сторонку, и укрылась плащом. Из сумки она достала длинную и тонкую трубку, набила в нее табака, и закурила. Медленно и задумчиво. А в голове у нее вертелись тяжелые мысли: "Я его понимаю, отчасти, то, что он пережил, ужасно, но... неужели он убивает всех демонов без разбора? И правых, и виноватых? Как так можно? Тогда это мало чем отличается от беспощадной резни, что устроили демоны в той деревушке." С такими мыслями она докурила трубку, убрала ее в сумку, и задремала.