Глубоко под горами Кавказа, задолго до того времени, которое мы помним
Молот с громким стуком опускается на наковальню, и звон проходит по всей пещере, громогласным эхом отражаясь от её стенок. Посреди грубой породы за наковальней работала гигантская статуя из металлов, которые человек не мог себе вообразить. Размеры существа были таковы, что оно едва-едва помещалось в пещере. И все же тут было достаточно места, чтобы оно могло замахнуться и нанести удар молотом.
Инструмент очередной раз столкнулся с наковальней, высекая искры, и удар этот был столь могуч, что сама земля заходила ходуном, и сила волной прошлась по всей пещере, но не остановилась, встретившись с непоколебимостью породы, а стала рассыпать её в мельчайший прах, стремительно увеличивая размеры пещеры вверх и вокруг. Когда "волна" остановилась , пространства вокруг было достаточно даже для самых гигантских дворцов, которые люди будут строить тысячелетия спустя.
Он занес молот ещё раз и вновь опустил его. Гулкий звон практически полностью был заглушен раздавшимся треском и грохотом, с которым пустая пещера стала заполнять сама себя. Каменный пол и стены стали стремительно преображаться, вырастая из пола и принимая иные, неестественные для него очертания. У дальней стены выросли ступеньки, на вершине которых был расположен трон из камня. В одной части стали появляться столы с искусной "резьбой", дополненные скамьями. В другой части место осталось чистым, лишь ближе к углу появилась небольшая возвышенность, будто предназначенная для музыкантов, исполняющих для танцующих перед ними людей.
Творец отложил молот в сторону и неспешно поднялся по ступенькам, медленно опустился в кресло и оглядел свой "тронный зал". Это место было создано идеальным, в нем не было ни одного изъяна, и все же оно оставалось...
Много позже
... мертвым. Мертвым и безжизненным, каким оно было всегда. Теперь же в нем не было даже былого величия, здесь все было старым, неаккуратным и неухоженным. Оно будто олицетворяло все то, чем когда-то были и чем стали падшие ангелы - некогда великие, а теперь оставленные в тени, покрываться пылью времени. Шавуа многом раздумывал над этим и в конечном счете пришел к выводу, что они просто перестали быть нужны людям. Им уже давно не нужна была вера в чудеса. Вера была пережитком прошлого, сейчас было время холодного, расчетливого рационализма.
И после долгих раздумий аннунак пришел к выводу, что в этом нет ничего плохого. Прошли те века, когда люди поклонялись и боготворили ангелов. Пришла пора ангелам научиться жить среди людей.
Он рывком поднялся с каменного трона и спустился по ступенькам. За пару секунд оказался рядом с дверью и шагнул сквозь неё.
Яркое солнце больно ударило по глазам после тьмы подземелья, но зато свежий горный воздух был приятной переменной после того, чем приходилось дышать в старом обиталище. Где-то там, глубоко в недрах Земли, прямо под ногами Шавуа был его старый дом, дом демона.
Здесь, на перекрестке леса, камня, воды и воздуха, он построит новый дом. Дом человека.