Verina

В бункере - Петар Зорич был обычным пареньком. Он ничего не знал ни о происхождении каинитов, ни об их кланах, ни о Камарилье с Шабашем. Но даже он понял, что перед ним "вурдалак". Понял и принял. Он отчаянно защищал своего регнанта, когда пещеру, наконец, взяли штурмом. Когда потративших последние пули партизан скрутили и поволокли на поверхность. Стоял жаркий полдень, и вышедший на свет командир тут же вспыхнул, словно факел... Болгары так ничего и не поняли, они решили, что бедняга облил себя керосином и от отчаяния совершил самосожжение. Но Петар Зорич знал... и это знание, вместе с отравленной кровью, много лет спустя он передал своей дочери.   Женщина принялась ходить по комнате, взад-вперед, словно маятник. - Обычно смертные дети вырастают на страшных историях о кровопийцах, но в моем детском воображении каиниты были героями и защитниками. Уже после Становления я не раз спрашивала отца, к какому клану принадлежал его регнант, но ответа так и не получила. Могла лишь предположить, что он был вентру или брухой. Эти охотнее всех ввязываются в войны между смертными...   Она остановилась, и посмотрела куда-то вверх почти незрячими, затуманенными от воспоминаний глазами. - Затем... затем я встретила Драгована. Шла домой поздно вечером из библиотеки, и обратила внимание на одинокого путника. Улица была темной, пустынной и заснеженной, в такую погоду обычные люди сидят по домам. Но темная фигура упрямо шла вперед, пошатываясь, а  затем тяжело привалилась к фонарному столбу. Я подбежала к незнакомцу, решив, что ему стало плохо... но он лишь засмеялся в ответ, и в это мгновение я заметила у него во рту длинные клыки. "Ты - вурдалак" - Сказала я. Сказала спокойно, будто видела таких, как он, десятки. "Не боишься меня?" - Спросил он. "Нет. Я всегда хотела попробовать, какова на вкус ваша кровь!" Он  засмеялся снова, потом прокусил собственный палец и вложил его мне в рот. Как я узнала позже, примерно за час до нашей встречи Драгован поучаствовал в студенческой вечеринке, где испил крови девушки, изрядно подсевшей на наркотики. На дворе были 70-е, в общежитиях творилось что-то несусветное. Но вот так, случайно или нет, я стала гулем своего будущего Наставника...

В бункере Медленно, словно сопротивляясь, Мира начала свой рассказ с самого начала. Судя по тому, как она цедила слова, запинаясь почти на каждом предложении, исповедь давалась ей нелегко: - Я - потомственный гуль. Мой отец был гулем неизвестного каинита.   Женщина остановилась, собираясь с силами. - Это случилось давно, до моего рождения, во время Второй Мировой... Петар Зорич убежал к партизанам после того, как фашисты расстреляли всю его семью. И его приняли, хотя ему не исполнилось даже восемнадцати. Командир отряда... он был гением. Просчитывал каждую операцию вплоть до минуты, знал каждого бойца, словно самого себя. Штаб партизаны организовали в пещере, среди леса. Командир почти никогда не покидал его, но казалось, был наделен невероятным чутьем, знал, что, когда и где произойдет. Больше года отряд проводил успешные операции, но потом... отец не знает, что случилось. Возможно, один из бойцов предал своих товарищей. Штаб окружили болгарские войска... но штурмовать отчаянных партизан им было страшно. У тех был хороший запас боеприпасов, найти другой вход в пещеру фашистам не удалось, выкурить окруженных газом - тоже. Тогда их решили взять измором. Воду партизаны брали в подземном озере, но еда... еда начала быстро заканчиваться. Уже через четыре дня в котелках кипел суп из кожаных поясов. Дальше - хуже. Один за другим бойцы впадали в апатию и погибали. Две недели спустя от всего отряда осталась всего лишь горстка людей, изможденных и ослабленных. Собственная стойкость удивляла их. Голод как будто отступил, от врагов бойцы отстреливались даже активнее, чем прежде. Но ведь все, что они получали - это стакан сухого красного вина в день... и то разбавленного.   Мира медленно встала, подошла к перегородке и положила на нее ладонь: - Отец узнал обо всем случайно. Зашел в комнату командира без стука и увидел... увидел, как тот режет себе вены, чтобы добавить кровь в готовое к раздаче вино...

В бункере Несколько мгновений женщина вздрагивала, заливаясь слезами. Но затем отстранилась от стены: - О чем ты, Роб? - Голос Миры звучал хрипло, с нотками безнадежности. Ей вдруг пришло в голову, что заключение и тяжелый торпор окончательно сломили психику малкавианина. Бедняга уже не понимает сам, что говорит... Что нужно делать, когда рядом с тобой находился близкий в состоянии нервного срыва? Поговорить по душам, успокоить... Мира встала и прошлась по комнате, собирая волю в кулак. - Роб, между нами есть связь, ты совершенно прав. Но это никак не связано с кланами... Меня тянуло к тебе с первого взгляда, я... возможно, влюблена в тебя. Тремерка не была уверена в том, что ее слова прозвучали достаточно убедительно. В конце концов, что она знала о любви и романтике? Для Мираны Зорич,  с младых ногтей посвятившей себя науке, это были лишь красивые образы из книжки. Но могла ли она влюбиться, и не понять этого сразу? Запросто!

В бункере Это было похоже на ослепляющую вспышку света и удар в солнечное сплетение одновременно... Только что Мира спокойно сидела на постели, рассматривая вентиляционные отверстия в потолке, - и вот уже неведомая сила швырнула ее, словно тряпичную куклу, к противоположной стене. Растеряв все привычное для нее спокойствие и рассудительность, прижавшись к плотной перегородке в отчаянном порыве, женщина заголосила: - Роб! Роберт! Что с т-тобой п-происходит?!

В бункере Тремерка покачала головой: - Если бы мне было известно, когда они придут в следующий раз... Я могла бы спрятать нас обоих под Покровом. И тогда... Тогда можно было бы рассчитывать только на свою реакцию и силу рук. Ничего, хотя бы отдаленно похожего на оружие в камерах не было видно.

В бункере - Н-не помню. Я потеряла чувство времени, пока была в торпоре... Она немного отошла от стены и села на койку, сложив на коленях руки. Подумала. Заговорила снова: - Роб, ты предлагаешь нам бежать. Это хорошая идея. Но хватит ли нам на это сил?

В бункере "Детектив Миллиган?! Этого я не ожидала..." - он был последним, кого девушка хотела увидеть в соседней камере. Малкавиане - не толстокожие брухи и не циничные ассамиты, их хрупкое душевное равновесие может нарушить куда меньшая беда, чем пленение обнаглевшими смертными. - Я тебя слышу, Роб, - ответила она как можно мягче. Должно быть, именно так разговаривает мать с больным ребенком. - Ты в порядке?

В бункере   Мира смотрела вслед уходящему с некоторой растерянностью. Сейчас изо всех вопросов, роившихся у нее в голове, на первый план вышли два: 1. Откуда смертный знает ее Наставника? (Дополнительный вопрос: для чего он вообще упомянул Драгована? Чтобы сбить ее с толку?). 2. Кого из ее товарищей удалось захватить "Валькирии"?(Взвесив все "за" и "против", девушка пришла к выводу, что ее, наконец, достали члены той самой организации, которая охотилась на тремеров еще со времен Марибора). - Кто здесь? - Спросила она негромко, постучав в перегородку. "Скорее всего - Северин или Крис... я давно потеряла их из виду" - мелькнуло в голове тремерки.

Я не негативист)) У меня просто богатый опыт руководства))))) 

Привет! На самом деле, зачастую, приходится еще и за "помощниками" все доделывать (а ведь спрашивают за двоих!), так что даже не знаю, поздравлять тебя, или сочувствовать  :)

Попробуйте блендером подогнать цвет...

"Еще один демонопоклонник, клянусь Каином!". Ухмылка разноглазого не внушала ни доверия, ни оптимизма. Но... Франческа призналась себе в том, что она не выносит одиночества. Она не из тех, кто, подобно Дину, способен наслаждаться тишиной и покоем в какой-нибудь канализации. Ей нужна была семья. Какие-то личности, готовые поддержать, защитить... да пусть даже наказать ее.   Взяв черепок из рук Валериуса, девушка медленно поднесла его к губам, и, зажмурившись, быстро хлебнула кипящей в нем алой жидкости. Кровь обжигала язык, но привкус оказался не таким уж противным... Открыв глаза, Ческа подошла к столику, подняла перочинный нож и сделала глубокий надрез на запястье. Смотреть, как вытекает собственная кровь, ей еще не приходилось, и от такого зрелища тореадорку начало слегка мутить.

- Выпить это, - мужчина взглядом показал на свою шипящую и парящую кровь, тонким слоем покрывшую осколок. - Затем так же дать своей крови Матеушу. Он даст испить своей кому-то из хартийцев и цепь замкнётся. Вы почувствуете очень сильную слабость, но не бойтесь - так и должно быть.   - Хм... здорово смахивает на тремерские ритуалы. Так ты хочешь избавить меня от одних уз, создавая новые? Что будет со мной, если один из нашей "цепи" погибнет? Если погибнешь ты сам?

- Обещаю, - тут же ответил маг. - Предложенный мной ритуал сильно ослабит ваше витэ, сделает его.. жидким. Это даст защиту от Уз, но может оказаться слишком травмоопасным. Поэтому ритуал тут же свяжет вас с теми хартийцами, что раньше приняли участие. Свяжет на тонком уровне, на духовном. Так вы сможете чувствовать друг друга, но ваша воля останется вашей.   Девушка-тореодор нахмурилась. Ее терзали смутные сомнения (С) но природное любопытство терзало точно так же, если не больше. Наконец, смахнув с рукава невидимые пылинки, она подняла глаза на Валериуса: - Хорошо. Что я должна сделать?

- Думаете, мисс, что сумеете противостоять внушению старейшины, который решит привязать вас снова и заставить говорить? Риск ваш, как и выбор. Но если я узнаю, что вы расскрыли кому-нибудь секреты Хартии, то отправлю Дилана исправить ситуацию, - маг не угрожал. Он дружески предупреждал, и даже губы чуть изогнулись в благожелательной улыбке.   - Я не очень-то верю вашим словам... Но все же попрошу вас дать обещание, что ни с какими демонами и прочей мерзостью вы меня не свяжете - ни этим ритуалом, и ни каким иным без моего согласия. И девушка бросила быстрый взгляд в сторону Лилиан.

- Ваше решение?   Франческа заметно нервничала. - Моя Сир погибла. Разве меня связывают какие-то узы?

Вряд ли это напрямую связано с модом. У меня, например, такого нет. Какой ретекстур кожи у вас стоит? Возможно, к нему необходим патч именно для вампиризма.

Вы знаете, кто это?   Ческа слегка пожала плечами: - Очевидно, что-то связанное с Гермесом. Но я - скорее почитатель Аполлона, так что...

Ческа заметила напряженность брухи и мысленно улыбнулась, вспомнив знаменитое: "Ты сердишься, Юпитер? Ты мечешь молнии? Значит, ты неправ!"

- А какая у нас альтернатива? - колдун печально улыбнулся. - Нас уже сожрала Камарилья в своих безудержных амбициях. Нас уже приговорили. Мы могли смириться и пасть жертвами тех, у кого нет права нас судить. Но мы не захотели. Как не захотели погибать и вы, мисс Франческа. У нас много общего, и вскоре вы это поймёте.   - Мне не известно, за что вас судили. Вас и ваших... подельников. - Вздернула подбородок Ческа. - Но я догадываюсь, что это вы заварили кашу с демонами. А демоны, извините, это даже не Пиша, которая лопает мертвечину и угрожает другим не-живым. "Мы в Красном списке" - и что с того? Веками каиниты попадали в немилость, и находили вполне достойные способы избежать кары. В конце концов, разве Шаббат не стал оплотом отступников Камарильи? Разве анархисты не дают приют тем, кого преследуют за неподчинение официальным законам? Почему вы не подались к ним? Или вы настолько плохи, что даже там вас презирают? Тогда встает вопрос: может быть, вы действительно преступники, достойные казни?

Франческа покачала головой:  - Звучит красиво. На словах. Но вряд ли вы представляете, во что это, в конце концов, выльется... или вы забыли Великую Революциию, начавшуюся с лозунгов "Свобода, равенство и братство", а закончившуюся террором и массовым отрубанием голов как несогласных, так и согласных с новым порядком?   Затем она отвернулась от Валериуса и обратилась к остальным: - Я чувствую, что у этого почтенного господина будет славный гешефт от перелома старых порядков. Но вы... вы, которых он беззастенчиво толкает в неизвестное... уверены в том, что вас Хартия пощадит, а не сожрет, как любая Революция пожирает своих детей?

- Да. Я палач.  И получаю за свою работу плату. Если так будет угодно.   - кивнула она, полуобернувшись к Ческе.  - Пока для работы палача существует необходимость..   - А кто вас уполномочил? Кто дал вам право убивать без суда тех, кого лично ВЫ считаете неправым? Поймите меня правильно... Девушка остановилась, словно бы рассматривая богато оформленную книгу, но по глазам было видно, что она сейчас как никогда далека от искусства. - Наше сообщество существует тысячи лет. И все эти годы складывалась и совершенствовалась система отношений между каинитами, ревенантами, гулями, смертными. Я говорю не о Камарилье, как таковой... но и о ней тоже. Есть некая система, которая регулирует не-жизнь Сородичей. А вы ломаете ее, грубо и бездарно... вы желаете насадить новые порядки? Добро! Но покажите альтернативу. Покажите, что вы дадите нам взамен того, что так грубо попираете! Ческа провела пальцем по корешку книги и осторожно поместила ее на одну из полок. - Только не говорите, что существование под управлением демонов, с которыми вы связались, принесет Сородичам благо!

- Да от тебя прямо "искрит" дружелюбием.. - усмехнулась Лилиан. - Чем, позволь узнать, тебя так нервирует собака?  В далеком смертном детстве покусали?   Девушка пожала плечами: - Ладно. Давай начистоту. Прошлой ночью вы убили чужого гуля - убили без суда, не имея на это ни малейших прав. С каких пор вы возомнили себя истиной в последней инстанции и вершителями чужих судеб? Судя по тому, как легко, играючи вы разобрались с гулем - это было для вас не впервой... что дальше? Казнь не понрававшихся вам Сородичей? Диаблери?! Хотя... подозреваю, вы могли уже и до этого опуститься. Ческа села на стул с высокой спинкой, непринужденно закинув ногу за ногу, но нервные движения рук, перебиравших бахрому со скатерти стоящего рядом стола, выдавали ее переживания. - Знаете, я была рада, когда моего Сира арестовали. Пусть Виола и спасла меня когда-то, я считала ее убийцей, чудовищем... за то, что она делала с гулями и каинитами в своей мастерской.  Когда вы... Она замешкалась, на мгновение отвернувшись. Затем посмотрела на собеседников вновь: - Когда вы остановили ее, помогли мне избавиться от обязанности покрывать злодеяния моего Сира, я была вам искренне благодарна. "Вот личности, достойные преклонения, несущие справедливость в наши ночи" - думалось мне. Но после вчерашнего... я поняла, что какой бы ужасной ни была Виола, вы... вы гораздо хуже нее. Она убивала, потому что была слаба, не могла совладать со своими чудовищными желаниями. Можно сказать, что это была ее болезнь и ее проклятье. Но вы... вы убиваете холодно и расчетливо, равнодушно, без сомнений и душевных терзаний. Как палачи, получающие плату за работу...   Взволнованная девушка встала, прошлась немного, а затем вдруг схватила за руку Лилиан, и, глядя ей прямо в глаза, зашипела: - Ты думаешь, я не слышала ваши голоса? Думаешь, Ческа такая глупенькая и не понимает, ЧТО именно ты сделала?

Ческа заметила взгляд Матеуша и улыбнулась ему. Надо же, дикий байкер, немытый бруха из подворотни, который вчера и пальцем не пошевелил, чтобы защитить куда более разумного гуля носферату, сегодня осуждает ее за критику гуля-пса... А впрочем, бруха от брухи не далеко падает.

- Поставь обратно.  - Прозвучало, пожалуй, чересчур холодно и совсем не вежливо, в отличие от приветствия. Лилиан не понравилось, как тореадорка рассматривала щенка. -   Да, гуль. Это запрещено?   - Нет... - Девушка аккуратно опустила щенка на пол и криво усмехнулась. - Но это уже не собака. Это чудовище, которое в одну прекрасную ночь раскроет тебя смертным. Привязываясь к безмозглому животному, каинит рискует стать жертвой своей привязанности, так что послушай доброго совета... избавься от него.