Странный

Оригинал не читал.  :sorry:   Солнце восходит. Шум моря.   Старик сидит в лодке и тащит к себе сети. Пусто. Он забрасывает ее еще раз. Сколько он сидит тут? Всего час. Ничего, еще что-нибудь поймаем. Мы еще сегодня поедим большой рыбки. Он представляет себе огромную рыбину. Такую он поймал однажды. И поймает еще, он уверен в этом!   Тут сеть сильно дергается. Старик морщинистыми, жилистыми руками быстро выбирает сеть и видит большого кальмара, еще живого. Как он оказался на поверхности? Неважно, это отличная добыча! Деликатес!   Старик с довольной улыбкой выуживает кальмара и кладет его в алюминиевое ведро с плотной крышкой, чтоб не убег. Больше в сети ничего нет. Он привстает в лодке и, размахнувшись, привычным жестом бросает сеть в море. Тут он представляет себе, что ему попалась золотая рыбка и исполняет все его желания. Он бы выбрал всего три… Всего три желания: он хотел бы иметь домик где-нибудь в горах недалеко от побережья. Свой огород и сад в нем и чтобы там росли огурцы, помидоры, арбузы… виноград… Он вдыхает свежий и соленый воздух моря. Какой здесь отличный климат! Наверняка можно вырастить огромные гроздья винограда, и осенью сделать из него свое собственное вино… а какие можно есть дыни!...   Мимо пролетела чайка. Неприятная птица, думает старик. Пролетела еще одна. Они ведь распугают ему всю рыбу! Старик, втянув сеть, берет весло и медленно делает несколько гребков. Слева. Справа… Он вплывает на своей лодке в устье речушки, впадающей в море.   Он оказывается под сенью склоненных над водой деревьев. В этом месте, у берега, крутой склон, а вода кристально чиста, и старик, вытянувшись, осторожно набирает в ладони искрящуюся воду, стекающую по гладким и мшистым камням. И пьет ее с огромным удовольствием.   Каким умиротворением, каким нетронутым спокойствием и красотой дышит это место! Оно пахнет природой: травой, пресной водой, мокрым зеленым мхом, корой деревьев и, конечно, морем. Старик смотрит на море. Солнце восходит в тишине, оглашаемой редкими и далекими криками чаек, доносившимися словно из другого мира, но в то же время наполняющими пейзаж жизнью, напояющие жизнь саму смыслом… Солнечные зайчики, отражаясь от воды, причудливо освещают опущенную зеленую листву удовлетворенно шелестящих и шевелящихся от слабого ветерка деревьев…   Он опять выплывает в море. Закидывает сеть, ждет немного… а потом смотрит на горизонт.   Ему кажется, что Солнце шипит, возрождаясь из воды. Если напрячься, то можно увидеть клубы пара над морем!  Прямо к нему, в мгновение преодолев километры пути, простирается огромная солнечная дорожка, нет, дорога! Да что там – целое шоссе ослепительного света! Старик вздыхает полной грудью, закрывает глаза и все равно видит Солнце, которое не жжет еще как полуденное, но уже греет и освещает своим бесконечным и безграничным светом все уголки этого прекрасного зеленого мира.   Он встает в лодке, раскидывает руки в стороны и открывает глаза. Яркое солнечное свечение, словно сама Радость и Печаль, туманит ему разум и открывает сердце для чего-то неописуемо прекрасного, необъяснимого, но так сильно и глубоко любимого, что он понимает: вот это Жизнь! Вот это Мир! Вот это Мечта! Вот это Любовь!   И он слышит далекий всплеск и видит гладкую спину и плавник дельфина, на секунду взметнувшегося над морем. И он, улыбаясь, понимает, легко смотря на ослепительное Солнце – сегодня будет рыба!

Мужики идут мимо нас, мы идем мимо них. Замедляем шаг – они явно собираются уйти за угол, откуда мы пришли. Тут один из них неуверенно оборачивается, и говорит: «Вам тоже поссать негде?»   Мы вчетвером подскакиваем к стенке домика и начинаем отливать на нее… Разговор в процессе:   - А мы думали, что вы…   - А мы думали, вы…   Закончив дела, тот, что заговорил, сказал, что теперь, мол, хорошо. Я сказал, что это ненадолго. Все усмехнулись и разошлись. Обратно на дорожку мы шли по почти полуметровому снегу. Было пофиг совершенно. Выбрались, и пошли навстречу толпе. Оказалось, она начиналась у метро, куда, собственно, нам и надо было. И чего, спрашивается, мы вообще пошли на площадь?   Доехали быстро (Толян, как всегда бесплатно) – снова станция Комсомольская, опять Ярославский вокзал. Смеркалось. Еще раз прыгнув через турникет, мы вышли на платформу. Толян несколько секунд оглядывался (я тут вообще не ориентируюсь) и увидел «наш» поезд (ну да, знаю, знаю…). Мы подбегаем… и двери закрываются прямо перед носом. До отправления еще две минуты. Я пару раз бью в дверь кулаком. Черт, он же сейчас уедет. Я поворачиваю голову и вижу весь длинный поезд (мы стоим у последнего вагона). Я поднимаю два пальца вверх (буквой V) и кричу:   - Ше-е-е-ф! Еще две минуты! Еще две минуты!!!   Толян молча пинает дверь ногой без остановки. Я все машу рукой и ору… как будто меня кто-нибудь услышит… Тут индеец Острый Глаз (то бишь, я) увидел сквозь стекло, что дверь открыта с другой стороны… Я поворачиваюсь к Толяну и тыкаю пальцем в закрытую дверь:   - Смотри! Открыта! Он быстро догоняет. Мы бежим вокруг, причем я обхожу пути полностью, а этот псих прыгает, там, где стоят бетонные ограничители, прямо над рельсами. Заходим и садимся, где-то в середине вагона, совершенно не обращая внимания на сидящую тут же хорошо одетую девушку, говорящую по телефону. Я чувствую себя рядом с ней бомжом, но несколько глотков пива заставляют все забыть. Поначалу молча пили. Я прислонился направо, к окну, и смотрел в темную ночь, видел огни и дома. Мимо проносились причудливые здания, где нежилые, где вообще какие-то заводы. И каждое было особенным, каждое навевало на меня определенные эмоции. Я увидел очередную серую стену, причудливо освещенную единственным фонарем… и закрыл глаза. Где-то глубоко-глубоко в памяти осела «запись» - я видел такое уже. Но где и когда? На старой фотографии? Где-то на море, летом, в детстве? От переизбытка эмоций я глубоко вздохнул. Дома проносились назад, поезд качало, меня тихонько укачивало, я был расслаблен. Хоть мне и было хорошо, тепло и удобно, но настроение было грустное. Что я делаю здесь? В тысяче километров от дома, в грязном поезде, рядом с какими-то ублюдками (действительно, ходят какие-то набитые гопники), пью это противное пиво… Я оглянулся на сидящую рядом девушку. Она уже перестала трещать по телефону и просто сидела. В ее глазах мы наверняка выглядели как два грязных подонка… А так ли я отличаюсь от подобных идиотов? И я снова пил. Мы с Толяном пьяно говорили, почти не помню о чем. Разговор был по душам. Это единственный человек, с которым можно поделиться всеми душевными переживаниями, страхами, эмоциями. Пошутить по-своему. Рассказать ему что-нибудь очень личное. И он тоже рассказывал мне такое, чего никто кроме нас не знал, да и не должен был знать:   - Так что там с солью случилось? Вы с Димоном что-то говорили на вокзале, я не понял… - Та, это прикол был… я с Машкой в машине сидел… вот… а на улице ливень мрачный ваще… и Димон сидит на первом сидении. В девятке у Жеки… ну мы с Машкой там целуемся, сосемся. Машка Димону говорит, типа, иди отсюда… а Димон не хотел – ливень же… тогда она солонку взяла, открыла ее, и Димону на голову вот так, – он показал руками, как.   - И он ушел?   - Да, да там в десяти метрах все сидели…   - Ха. Так ты ее трахнул?   - Ага…   Или вот еще, он говорил: - А последний секс у нас с Танькой был ваще жестокий. Прямо в подьезде у нее дома… она мне в спину ногти вонзила… ваще… тогда не больно было… и ваще, так жестко было, она меня так крепко держала… как будто не я ее, она меня оттрахала… А потом спина болела так… Я пришел, майку снял, а там кровищи дофига…

Мы идем по перрону. Нужен вагон номер три. Это в самом конце (или в начале?). Я пьян. Толян тоже, но он тренированный, и это не так заметно. Я очень рад, что встретил Димона: - Димон, я ж тебя полтора года не видел! Он смеется: - Да, я тебя тоже, Стас! - Ты когда уезжаешь? Он ржет. - Тьфу, я хотел сказать, куда обратно приедешь? Он ржет еще громче, Толян хихикает. - Тьфу. Когда. Приедешь. Обратно? – пришлось сделать усилие над собой. Димон мрачнеет: - Двенадцатого. - Марта, что-ли? - Да… я же академ взял… - Да? И что там у тебя? – я точно ничего не соображаю. Толян еще в электричке рассказал, что у него проблемы в институте. Димон больше не стал говорить на эту тему: - Две недели, короче. Потом обратно. Главное, прикол, мама даже не знает об этом… - Ага, приедешь домой: «Мама, а вот и я!» - Толян смеется. На морозе мы немного протрезвели. А я хочу отлить. О-очень хочу! Подошли к вагону. Стоит несколько людей, явно провожающие. Мы пытаемся пролезть в вагон, но стоящий рядом человек выкрикивает: - Эй-эй! Куда! А билеты? - А, так вы проводник? А чего без формы? – Толян улыбается. А проводник явно свой человек. Поговорили с ним, узнали погоду в крае, пошутили, поулыбались... Закинули вещи, и вышли опять на мороз. До отправления пять минут. Поезд плацкартный, естественно, и в купе с Димоном поедут две девушки. - Димон, - я малость пошатываюсь, отчасти из-за холода, отчасти из-за нужды, - твоя задача – за тридцать часов успеть их тр@хнуть. Обеих. - Ага, щас, ты их видел? Толстые они. Вроде не толстые совсем. Показалось, что-ли? Мы даем Димону банку пива. Толян высказывался еще в метро, что Димон, как последний болван, не возьмет с собой «бухла». Нда, Толян не представляет, что еще можно делать в поезде… Помнится, летом 2003-го мы ездили в горы, в лагерь. Толян и еще один наш близкий друг, Михей (Миха) взяли три сумки, битком набитые баклашками пива, по два-двадцать пять каждая. Очаково, самое крепкое. Кроме нас троих, их так никто и не увидел… Нас спрашивали домашние: «Зачем вам столько вещей?». Толян разводил руками – тут… штаны… тут майки. Ага, три здоровых сумки… Тем временем атмосфера накаляется: все засуетились перед поездом, а я больше не могу – срочно нужен туалет. Мы прощаемся с Димоном – чуть не исступленно колотим его по спине изо всех сил, улыбаемся как-то странно, жмем до хруста руки. Да, лучшие годы мы провели вместе. Жаль, что жизнь так жестоко и резко развела нас в стороны. А ведь раньше и дня не было, чтобы не встретились… Играли в баскетбол, купались в речке. Просто болтались по городу сутками… Чем только не занимались, черт возьми! Димон пропадает в глубине вагона, и мы молча идем обратно. Я ускоряю шаг: - Толян. Давай рещще! Мне надо срочно отлить. - Ага. Самый лучший вариант – прыгаешь вниз и ссышь там. Щас. На перроне такая толпа прет нам навстречу, не хватает только поссать при всех. Хотя, после того, как Толян ссал на Краснодарскую городскую думу прямо на площади… Мы буквально выбегаем на улицу, я судорожно ищу глазами местечко… Напротив вокзала какие-то строительные работы, мы забегаем за ограничивающие бетонные блоки, тут никого нет. С облегчением делаем свое дело, причем я стою вдвое дольше Толяна. Тут же, на снегу, я замечаю еще подобные следы… Жить сразу становится легче. А после открытия еще одной банки жить становится совсем весело. Садимся в метро… Толян опять с грохотом проходит между створками турникета. А у меня проездной, на этот раз срабатывает. Пока пересели на другую ветку, доехали, опять не там вылезли (направлялись на Красную Площадь) – туда сюда, еще по парочке банок, и снова хочется пи-пи. Идем к самой площади. Толян говорит, что там есть бесплатный сортир. Мне что-то не очень верится, если рядом стоят кабинки по десять рублей. Площадь закрыта. Стоят переносные заборчики и менты, сразу за ними. Мы пытаемся развести ментов: - Ну нам в туалет надо, - говорю я. - Да, я щас быстро сбегаю. Да он мой портфель подержит! – Толян кивает на меня. Мент неумолим. Спорить бесполезно, да и опасно. Мент, видя наше состояние, показывает в сторону Александровского Сада: - Там есть туалет бесплатный, прямо посередине… Мы идем в Александровский зад… простите, сад. Толян говорит, что уже всё. Я его понимаю, почти в таком же состоянии. Заходим в Сад… и видим огромную толпу, прущую из метро по мосту во дворец на концерт ЛЮБЭ. Нигде туалетов нет. Идем дальше. Туалетов нет, нигде. Площадь возможного поиска туалетов быстро сокращается… - Так, - говорит Толян, подозрительно оглядываясь на елочки, - я щас прямо тут… И тут мы видим домик, что стоит между стеной Кремля и дорожкой, по которой прет толпа к мосту. Домик похож на строительные леса, весь из фанеры. Хрен знает чего там, но место единственное… Мы идем к нему быстрым шагом, подходим, и видим, что место действительно подходящее. А другого уже точно не найти. В нетерпении подходим вплотную… Тут из-за угла выныривают мужики в черных куртках, очень похожие на ментов…

Мы стоим в оцепенении несколько секунд, и тут менты направляются в противоположную сторону – они стояли к нам спиной, а я с перепугу даже не заметил этого. Мы быстренько садимся на первое сиденье спиной к ним. Толян смотрит назад, я не поворачиваю головы: - Ну чё там? - Да стоят… Он берет у меня новую банку и открывает ее. Я делаю так же, и мы осторожно пьем. Менты так и стоят в тамбуре. Только бы не заметили… На следующей станции они вышли. - Пронесло, а то по соточке точно бы сгрузили щас… - Толян. - Точно вышли? Мы с ним прилипли к стеклу. Я увидел спину в форме. Все в порядке. Меня всегда раздражала одна вещь – потеря самоконтроля. Когда ты выпьешь вина, то у тебя начинают заплетаться ноги, когда ты выпьешь пива, то мысли туманятся, но шагаешь превосходно… О чем мы с ним говорили – почти ничего не помню. Только отдельные фразы или темы в общем, и то не всегда. Приехали – Ярославский вокзал. Поезд (простите, э-лек-трич-ка) останавливается, и мы выходим в тамбур. Стоим перед закрытой дверью, ждем полной остановки. Сзади нас молча толпятся люди – никак не терпится выйти. В поле зрения попадает стоп-кран: - Часто дергают на станциях, – Толян кивает на железку. Я молчу. - Я слышал, машинист говорит часто: «Стоп-кран отпустите». У меня почему-то возникает такое ощущение, что молча сопящие сзади люди очень злы на нас. Неужели только потому, что мы вдвоем и можем позволить себе сказать друг другу какую угодно глупость? Да, видимо, это так и есть. И почему все стесняются друг друга и, прежде всего, себя? Я начинаю понимать, что уже мыслю, как пьяный. А ведь выпито всего две банки… Пришлось прыгать через турникет дважды – на выходе со станции, и на входе в метро. Первый прыжок самый трудный – турникет высокий, надо очень сильно подпрыгнуть. Я зацепился ногой и чудом не упал, но все же удержал равновесие. Так... теперь в метро. Почему-то мой магнитный проездной не сработал, или сработал как-то не так, но зеленый свет загорелся всего на секунду, тут же опять сменившись красным. Пришлось резко проскочить, подпрыгнув, чтобы не зажало. Грохнуло уже позади меня. И всё, никто не заметил. Непростое дело, когда за спиной четыре кило… А Толян вообще не останавливался, он просто прошел быстрым шагом, и в тот момент, когда турникет дернулся, просто прижал обе створки руками. Со стороны казалось, что он их просто выломил с корнем – с грохотом пропер как танк… И мы в метро. Оба сели, и он открыл еще одну банку, а я решил пока воздержаться – в памяти еще не изгладились впечатления от посещения «комнаты милиции» на Проспекте Мира… Банка, видимо, сильно растряслась, так, что брызнула белой пеной во все стороны. Кто-то, сидящий рядом с нами (мне уже было до фени) дернулся, но мы не обратили на него никакого внимания. Вышли как раз на Павелецкой. На вокзал можно было попасть прямо из метро, но я не сориентировался сразу, и нам пришлось пройти по переходу под Садовым. Перед вокзалом ужасно скользкий гранит – я уже падал там. Поэтому шел осторожно, напрягая ноги. Люди сновали туда-сюда, везде они, эти люди… Мы зашли в подъезд номер три, поезда дальнего следования. А вот и его поезд, наверняка он – Москва-Новороссийск. Остальные вообще не в ту степь. Отправление в 16:22. А сейчас чуть выше трех. - Смотри, ему еще даже путь не дали… - Нам Димона еще минут сорок ждать, – я говорю. - Ага, этот идиот… нет, чтобы заранее приехать… блин… - Толян качает головой, - Одна девчонка с общаги вообще па поезд опоздала… - И что, билет – всё? - Ну да, про@бала... - Блин, целую штуку… я за такие деньги воробья в поле загоняю, - моя любимая фраза. Я смотрю на табло, последний поезд – Москва-Воронеж. - Поехали в Воронеж! - Да чё, щас подойти к проводнику, за полтора косаря он нас возьмет. - Да за штуку возьмет, – я жадный. - Не, за штуку не возьмет… Мы становимся в уголок, чтоб никто пиво не уволок… то есть чтобы никто не спалил, что мы тут пьем. По счастью, становимся прямо рядом с магазинчиком, полностью набитым людьми. И все стоя пьют пиво. Видимо, пить можно только там. - О как хорошо встали, и менты не при@бутся... Я вижу, как Толян куда-то очень странно смотрит. Оборачиваюсь. Не так далеко от нас у стены сидит нищий, черный, грязный и бесформенный, как куча тряпья. Толян говорит: - Вот ужас… вот так вот… Он всегда такими глазами смотрит на бомжей. Я подозреваю, что будь он один, точно сыпанул бы мелочи. А в поезде вообще пива хотел дать женщине… это было не смешно. Мы ждем. Стоим и пьем. Я говорю: - Позвони ему. Он звонит. - Димо-о-о-о-н! Ты где там? Где? Чё ты там делаешь? – Я слышу, как Димон что-то отвечает, но слов не разобрать. - Димон, поезд опаздывает… то есть, раньше отправляется… да… он без десяти отходит… Теперь из трубки раздаются нечленораздельные вопли. Толян отвешивает еще парочку ничего не значащих фраз, соглашается, что прикололся над опаздывающим студентом и отключается. - Где он? - В автобусе где-то… - Из Одинцово что-ли едет? - Да хер его знает… Стоим пьем пиво. Я уже минут десять улавливал физиологическую потребность организма, но на вокзале ее осуществить не представлялось возможным. Стоял, терпел. Наконец-то он появился. Минут за десять до отправления. Я не видел его с лета 2005-го. С того времени он чуть постарел, как казалось. Прическа коротким рыжим ежиком, как всегда худой и длинный, он центровым был в школе, играл в команде с Толяном. Однако улыбка его не изменилась: - Ого, бугаище! – это он мне. И процедура приветствия такая же. Потом Толян, с ним он виделся в прошедшее воскресенье. Слово за слово. И мы выходим на перрон. Поезд прямо перед нами. Надо начинать процедуру прощания…

Эпиграф: Стреляют пушки, пулеметы, ракеты с бомбами летают. А в небе храбрые пилоты друг друга мастерски сбивают. Пылает пламя, рвутся мины, лежат повсюду трупов горы, И танки смертоносным клином сминают мирные заборы. А полководец, взявши ластик, склонился над военной картой... Вот это, понимаю, праздник, не то что, бл@дь, восьмое марта! (с) Начало: - Ты чего не позвонил? – знакомый голос. - Да блин я сплю еще… - я еле дотянулся до лежащего на полу телефона. На стене висят часы – уже полдень. - Давай вставай. Я Димону звонил, может, мы еще его успеем проводить на поезд. - Да? А с какого вокзала? Я к часу приеду, - еще не успев осознать, сколько времени… - Короче, давай, я тя жду. Вэдээнха, сразу выходишь, там прямо переход. И семьдесят шестой троллейбус. - Ага, давай. - Давай, – я нажал на красную кнопку. Неловко бросил телефон на диван - он упал с него на пол. Блин, купил неделю назад… Не хотелось вставать совершенно. Опоздал, конечно же. Станция метро ВДНХ, ровно час. Звонок: - Ты где? - Я на остановке… прямо перед носом семьдесят шестой ушел, - чистая правда. - А-а-а… Да они там часто ходят… - Угу… Какая остановка? - Э-э-э… там… строительно-ремонтный завод. - Долго ехать? – просто отличная остановка, звучит как «стройплощадка номер пять, спросить Васю Чинарика…» - Та пару остановок. - Ладно, давай, щас буду… - отбой. Черт! В кармане тысяча, одной банкнотой. Я зашел в троллейбус, но у водителя не было сдачи… пришлось выйти. Так, мне это не нравится. На остановке никого, если бы хоть немного людей, так можно за кем-нибудь пройти… нет, не прокатит, тем более в старом троллейбусе. Рядом «Евросеть». Хорошо, положу сотню на телефон, и разменяю заодно… - Платежи временно не принимаются… Тьфу блин! Помыкавшись по остановке (у таксистов не стал спрашивать – ну их в баню, бандитские морды!), я нашел, где продают билеты. Для этого пришлось возвратиться к метро… прошло минут десять, ушло троллейбусов штук пять, наверное… и минус тридцать рублей. Зашел. Сидит человек десять от силы. И никто не знает, где остановка «строительно-ремонтный завод». Самолично обнаружил карту маршрутов. Третья остановка «Ростокинский ремзавод». Нда… Вышел. Ага, то самое – прямо напротив меня здоровый маркет «METRO». Для пешеходов места почти нет. Абыдна, да! На подходе чуть руки не отморозил – на стоянке свищет ледяной ветрище. Зашел в «прихожую». Мимо снуют толпы с огромными тележками, туда-сюда… Звоню. - Я на позиции, ты скоро? - это я говорю. - Я уже закончил. Мне тут расписаться надо… Слушай, мы сразу в Мытищи или сначала в Москву погуляем? Вообще-то мы и так в Москве, ну да ладно… - А что, ты думаешь, пива брать, или нет? - Да не, я хотел тут поесть. Недолгое раздумье. Пусть лучше поест, а то потом начнет: «Бля-а-а-а… я есть хочу». А ведь еще Димона проводить надо… - Давай поешь тада, я тебя тут жду, самый правый вход. Димон с какого вокзала едет? - С Павелецкого. - Ага, я тебя тут жду, короче… - Минут через двадцать буду. - Ладно, давай, жду… Через двадцать минут томительного ожидания появляется – лыба на всю харю, ходит как браток, на вид крепкий, но неповоротливый; а на самом деле спортсмен, КМС по баскетболу. И всегда в спортивном костюме, хоть об дорогу бей его. Да я и сам неплохо выгляжу – синие джинсы, темная невзрачная куртка, все поношенное донельзя (спасибо хоть стиранное), шапка обыкновенная, да портфельчик зелененький, со школы еще остался… Приветствие: обычное крепкое рукопожатие, переходящее в более близкое «накрест» с помощью большого пальца, и мощный хлопок по спиняре – это все со школы. Зашли внутрь по его карточке сотрудника. Оказывается, я сам не прошел бы внутрь. Внутри огромного помещения, как ожидалось, длинные стеллажи с различными товарами - Вот тут мое… - он показывает на спорттовары – и тут еще… - Я надеюсь, ты не ходишь тут в этих идиотских халатиках? – и правда, сотрудники этого МЭТРО смахивают на врачей. - Хожу – он опять тянет лыбу. Я тоже. Мы идем вглубь этого «ангара». Налево, направо… я бы точно заблудился. Пришли. Тут я увидел стеллажи с пивом. Глаза полезли на лоб, впрочем, другие товары присутствуют в таком же количестве. Толян (ах, забыл представить, знакомьтесь – Толян Толяныч), стоит немного, и, подумав, невозмутимо хватает блок светлого «Клинского» (шесть банок по ноль пять), потом еще один и еще… - Э! Э! Погодь! У нас не влезет все это! - По#уй, влезет! И мы берем восемнадцать банок. Счастье, что он тоже не расстается со своим школьным портфелем. На выходе пришлось проторчать полчаса – покупателей мало, но у каждого в тележке товаров тысяч на семь, как прикинул Толян. Наконец, нас обслужили («пик» сканером, умножить на три), распечатали огромнейший чек, поставили на нем несколько печатей… я сюда больше не поеду… - Да тут вообще можно бесплатно пронести. Просто выйти и все. Видишь, охрана? Они выборочно проверяют… Вон, смотри, черножопый идет, щас они его… не, мимо прошел… - он с интересом наблюдал за подозрительным парнем… и рассчитался за меня: - Потом столько же выйдет в столовке, я щас, ты потом. Долгое начало, мотор не хочет заводиться, пыхтит, чавкает и не соглашается ехать. А потом резкий старт! Открываем по одной (у него в портфеле оказались еще две, то есть всего десять литров пива на двоих), и пошло: я пиво не особо люблю, поэтому глощу его залпом. Первая банка. Он надевает на голову какую-то странную черную повязку, только уши закрывает. Мы идем куда-то в сторону от остановки. Я понимаю, что на элекричку. - Стой, а как мы пролезем? Я давно привык, что он никогда не покупает билет. У него несколько способов пройти в метро бесплатно. Автобус, электричка – никогда не платит. - Да щас увидишь. И правда, мы подходим, и я вижу чудо чудное: на перрон совершенно свободный проход прямо с улицы. - Да это единственная станция такая, на остальных турникеты стоят. Ага, я помню как в прошлый раз мы лазили под забором на станции Мытищи, чтобы не платить… Впрочем, там народ тропинку протоптал давно уже. - Вот. Это то самое место, где я заснул, – говорит Толян и показывает на место недалеко от ступенек. Вкратце: спал три часа, работал сутки. Купил три бутылки дорогого пива. На этой станции ждал поезд и заснул… Проснулся уже не на перроне, метрах в тридцати от того места. Пива как не бывало. Необъяснимо. Тут приходит поезд. Я уже чувствую небольшой подъем сил. Наверняка день будет веселым… Мы заходим. У меня все пиво не поместилось в рюкзак, две банки лежат в карманах, выпирают. У обоих открытые банки в руках. Билетов нет. И перед нами стоят два мента, прямо посередине вагона…

Мехос с включенными фарами стоял прямо перед воротами. Все было готово – даже Смит, оставив рабочее место, подошел к смотровому окну с тончайшим и прочнейшим стеклом. Капитан, плюнув на всю технику безопасности, находился рядом с воротами, опираясь рукой на боковое лезвие мехоса. Ребята еще давно прозвали эту машинку «Прокалывателем» за два острия, торчащих с передней стороны, под укрепленным лобовым стеклом. Капитан давал последние наставления уже целых десять минут и порядком всем надоел. - Капитан, - не терпящим возражений голосом сказал Максим. – Все. Мы отправляемся. Спираль скоро разрядится, – он шутил, конечно. Капитан замолчал, и, наморщив нос, потер указательный палец: - Да, конечно. Я вас и так уже задержал. Старый дурак. Не забудь про цвет, Макс. И… будьте осторожны! – последние слова ему пришлось прокричать, так как Алексей и Миша уже закручивали люк в четыре руки. Максим, сидевший за рулем, слов не разобрал, но понял, что Капитан желает им чего-то хорошего. Поэтому он просто кивнул и улыбнулся. Капитан тоже кивнул и окинул площадку, огороженную тремя полукруглыми стенами с двумя проходами, напряженным взглядом. Мехос начал медленно продвигаться к воротам. Ворота (точнее, направляющие, конкретно воротами была заключенная в них энергия), повинуясь манипуляциям Максима, опустились на уровень земли, и он увидел, как в центре призрачно шевелится воздух, осторожно приоткрывая коридор. Свет фар не освещал землю с другой стороны ворот, он освещал саму бледную воронку воздуха и уже проходил сквозь нее в другой мир, распадаясь здесь на кварки и вновь собираясь уже ТАМ. Максим последний раз оглянулся на корпуса поселения, маячившие слева, вздохнул и нажал на газ. Капитан в этот миг подумал про себя: «Удачи, сынок». Техники, собравшиеся у окна, видели отправление не один десяток раз. Но всё же они пришли все, пришли проводить, быть может, самую необычную экспедицию со времен темных миров. Здесь были и Капитан, и Смит, и Орлов, и еще много интересных людей, с которыми так или иначе сталкивались в поселении ребята. Все пришедшие увидели незабываемое зрелище. Мехос, только что резво рванувшийся в ворота, разорвало на части. Миллионы, триллионы частей, может больших, чем атомы или молекулы, но уж точно не больше монетки. Все эти разноцветные шарики разлетелись на несколько метров и чуть-чуть не достали до Капитана, который так и стоял неподвижно на одном месте. Шарики на мгновение зависли в воздухе, и затем какая-то непонятная сила начала закручивать их по часовой стрелке, и они начали проникать в ворота. Они словно толкались в засасывающей их воронке, задние напирали на передние, и вся эта толчея сильно напоминала обыкновенный слив в ванной. Наконец, последние ряды частей (частиц?) с горем пополам упихались в бледную, почти остановившуюся воронку. И всё!

Еще несколько часов парни провели в уютной обстановке, шутя и решая вопросы, и, когда освещение незаметно потускнело, Максим решил найти Капитана. Он вышел на маленькую площадку, соединяющую их временное жилище с корпусом «штаба». Площадка была полностью открытой, только с одной стороны стояло небольшое блестящее строение и пустой ангар, а метрах в трехстах с другой стороны возвышались темные ящики главных корпусов. Самый черный, обветренный и неухоженный из них был, вероятно, казармой. Он же был и самый высокий. Максиму было совсем необязательно выходить прямо так, на поверхность. Он мог бы за считанные секунды оказаться у Капитана, зайдя в лифт дома. Дело было не в этом. С площадки открывался великолепный вид на озера синей воды, в которых резвились животные. Несмотря на многие годы колонизации, никто и не подумал как-либо назвать их. Эти твари были абсолютно неопасны для человека, и так же бесполезны. Питаясь дрянью, растущей на дне озер, эти «рыбы» не имели глаз, ушей, и тому подобного, заменив все органы чувств одним-единственным – осязанием. У них не было естественных врагов, их жизнь была совершенно пустой и неинтересной. Даже у земных рыб более насыщенная жизнь. Максим мимоходом заметил, что в этой части планеты твари немного больше, чем те, которых он видел раньше. Он присел на край дороги, свесив ноги с обрыва. По ее состоянию можно было бы подумать, что здесь не ездили уже очень давно. Вода на Глорксе всегда привлекала его своим цветом. Несмотря на то, что нравился ему красный, Максим просто не мог оторваться от созерцания ослепительно светящегося в рассветных лучах синего озера. Вообще этот мир (Максим мог вспомнить другие, хоть и видел их давно), сильно отличался своей цветовой гаммой – яркой, с насыщенными цветами, с сильным рефлексом. Твердая земля здесь содержала множество различных пород, и отражала свет солнца мягко, создавая порой нереальные по красоте пейзажи. Вблизи земля была некрасивой – грязно-оранжевой, к тому же она была еще и пыльной. А само солнце здесь было оранжевое днем и обжигающе-красное утром. Синяя вода (земная была блеклым подобием) и красное солнце. Невероятное сочетание, но если видишь такую красоту, то почему не отбросить привычные мысли и перестать думать о сегодняшнем дне? Этим вечером (это можно было понять по появившимся черным облакам) солнце было карминно-красным, отсвечивая в ультрамариновой воде алыми тревожными вспышками. Маленькие существа, резвясь в воде, брызгали Максиму на ноги. Сейчас он был свободен от тревог неясного будущего… …Видимо, Капитан не сидел, сложа руки – техники бегали по ангару с посветлевшими лицами, а Кузнецов, поминая ржавые контакты, энергично помогал механику устанавливать новый псерминал. Увидев Максима, профессор помахал ему рукой. Максим подошел. - Максим! У Капитана свежие новости для тебя! - Он поймал диверсанта? - Ну… Как сказать! – Смит улыбнулся. - Сам с ним поговори, он просил тебя к нему направить. - Ладно… Что там с воротами? - Вопрос получаса. Иди к Капитану, он тебе все расскажет, – профессор повернулся к своему рабочему месту. - Так мы отправляемся? – не понял Максим - Да, да! – бросил через плечо Смит. - Скажи команде, пусть собираются. И иди, наконец, к Капитану! Быстро! Максим, не решившись расстраивать и без того нервного профессора, послушно пошел к Капитану. В его кабинет. У старого волка сидел капитан Орлов. Это, кстати, была выдающаяся личность. Этот вояка был, по меньшей мере, очень глуп, но Капитан держал его при себе за безграничную преданность и способность безропотно выполнять любые, пусть самые идиотские приказы. К тому же, Орлов очень хорошо играл в старую настольную игру – шашки. Капитан, изнывая от сидения на одном месте, играл с ним на деньги, щекоча себе, таким образом, нервы. Несмотря на несметное количество шрамов (вероятно, прошлое его насквозь пропахло войной) Орлов был очень добрым человеком, и, проигрывая Капитану очередную сотню, на жизнь не жаловался. Впрочем, играли-то оба, так что и Капитан в долгу не оставался, просаживая порой всю положенную зарплату. Для Максима это было непривычно – видеть огромного медведя, согнувшегося над малюсеньким столиком с пластиком фигурок и напряженно размышляющего над следующим ходом. Максим не умел играть в шашки, поэтому не представлял себе, кто может выигрывать, но, судя по радостно улыбавшемуся Орлову, который подпрыгивал на своем стуле, Капитан был в незавидном положении. Два капитана были настолько увлечены своим занятием, что не сразу заметили вошедшего Максима. Ему пришлось кашлянуть, чтобы на него обратили внимание. - Максим! Вот ты какой! Здоровый! – радостно сообщил Орлов, отвлекаясь от игры. Капитан остановил таймер, сказав Орлову: - Ну ладно, хватит на сегодня, в другой раз закончим. - Эх! Ну вот чуть-чуть еще… - Завтра! – Капитан ухмыльнулся. - Я не буду ничего трогать. Орлов, проявив невероятную для него понятливость, безропотно вышел. - Новость первая – отправляемся! То есть, вы отправляетесь. Профессор наладит приборы, настроит… Все дело в настройках. Я пораскинул мозгами и решил: мир никуда деться не может. Присядь! Значит проблема или в приборах, или в настройках. Приборы техники еще при тебе проверяли, а вот настройки проверить мозгов им не хватило. После того, как профессор разбил псерминал, я приказал ему думать. И именно он навел меня на эту мысль. По моей инициативе он скопировал настройки с уцелевшего блока памяти и долго-долго проверял их прямо здесь, - Капитан кивнул на свой, довольно старый, но надежный компьютер. - И что? - Он нашел, страшно сказать, одну малюсенькую ошибку, которая в дальнейших вычислениях давала очень большую погрешность… В общем, профессор даже придумал некий апгрейд к воротам, тут уж я не понимаю, но он сказал, что будет гораздо лучше. Ты его видел? Он же весь просто светится от счастья! - А ошибка? - Это самое интересное. Профессор со стопроцентной уверенностью говорит, что ошибка не могла возникнуть ни из-за сбоя программы, ни из-за какой-либо другой причины. Только человек, разбирающийся в технике ворот, по его словам, мог бы такое сотворить. Итак, моя версия была правильной – диверсия… - Прямо уж диверсия! Капитан покраснел: - В своих людях я уверен, это американцы, я… - Да что вы к ним прицепились! Все может быть, Капитан, не торопитесь! Это мог быть кто угодно… Может, это сам Смит. - Может, - Капитан вдруг успокоился. - Может. А может, это ты. Максим оторопел: - Как это я? Я же не мог… зачем… я не знаю устройства ворот… - Ну да, ты, - Капитан невозмутимо выудил сигару из внутреннего кармана, наблюдая за побледневшим Максимом. - Ты же боишься отправляться, не так ли? Ты преднамеренно нарушил настройки ворот, чтобы было больше времени… - Для чего? – Максим вскочил, опрокинув стул. Сжав кулаки, он стоял и смотрел на Капитана. Тот спокойно прикурил. Наверное, это выглядело смешно – небольшого роста двадцатилетний парень и здоровенный как танк, старый, прожженный волк. - Успокойся. Если бы я не воспитывал тебя сам, я мог бы подумать, что это действительно ты. Только ты знал все практически с самого начала. И если бы захотел, смог бы и настройки изменить. Капитан подошел к Максиму, и, заглянув ему в глаза, положил свои руки ему на плечи: - Я не думаю, что это сделал ты. Но кроме нас с тобой, это действительно может быть кто угодно… только не МОИ ребята! – Капитан сделал ударение на слове «мои». - А кто же тогда, мои? – Максим вяло присел на стул. В который раз от разговоров с Капитаном он почти физически уставал, больше, чем на тренировках. - Да, может, и твои, - Капитан снова сел, продолжая пыхтеть сигарой. Насчет «твоих» ребят я не очень уверен. Особенно мне подозрительны Миша и Стас. Это, конечно, мое мнение. Максим, будь внимателен. Когда будешь там, в критической ситуации полагайся только на себя. И еще… В дверь неожиданно ввалился (видимо, просто вытолкнутый с той стороны) Олег. Споткнувшись о ровный пол, и чуть не упав, он все же сохранил равновесие и умудрился при этом отдать честь Капитану. Или Максиму. Скорее всего, сразу обоим. - Ну вот… - он, конечно, был смущен. - Ребята хотят знать, как дела. Капитан и Максим молча смотрели друг на друга. Олег начал краснеть. Наконец, Капитан отвел взгляд, и Макс увидел, что у него дрожат руки. - Отправляетесь сразу же, как будут готовы ворота. Спать сегодня не будете. Ясно? - Так точно! – ответил смущенный Олег, а Максим опустил голову. Он думал, что старику было нелегко сегодня говорить все эти вещи… - Тогда вперед!

Долгожданное продолжение (кхе-кхе...) Капитан Орлов при словах «одиннадцать ноль-ноль» сорвался с места, опрокинув стол с шашками, уронив на пол своего соперника, и выскочил в коридор, направляющий к главному корпусу поселения. Через час группа знала все, что знал Максим, и возмущению ее не было предела. Усевшись на одной кровати вчетвером, они ругались. - Это просто беспредел! – так они и сказали. Один Стас спокойно перенес эти вести. Он всегда был хладнокровен, говорил спокойно, по существу: - Я думаю, от любого нашего вмешательства не выйдет толку. Мы только сюда приехали, ничего здесь не знаем (Миша молча развел руками) и будем всем мешать. Вот полевые условия – наша стихия. А сюда мы приехали на обучение? - Формально мы должны заканчивать курс знакомства с враждебной природой. Это Капитан перестраховался, - Максим лежал на соседней кровати в своей любимой позе, закинув за голову руки, и в разговор возмущенных не вмешивался. - А может, этим и займемся? – Олег не любил попусту тратить время. - Ну да, зачем нам тут валяться? – поддержал его Алексей. - Да я любой экзамен по природе сдам хоть сейчас! – усмехнулся Максим. - Дело не в этом. Поймите, не сегодня-завтра в мир отправят толпы людей, даже не представляющих, что там творится! Ладно там атмосфера… Капитан сказал, что там «почти» ничего нет. Насколько я его знаю, под этим он имел ввиду возможное наличие противника. Не забывайте про две первые экспедиции. Сами ведь знаете, их уже нет в живых. - Я видел этих ребят, их голыми руками не возьмешь, - Стас покачал головой. - Там должно быть действительно что-то страшное, если они даже отчет не сумели отправить. Хотя, все возможно, может быть там ворота в воздухе висят, а они добраться не могут. - Ты сам знаешь, что такого не бывает, - сказал ему Олег. - Я имел ввиду наличие нестандартной ситуации. Если есть хоть слабая вероятность осуществления любого явления, то оно рано или поздно осуществляется. Вероятно, они зашли в тупик и не могут решить проблему подручными средствами… - Ха! Какая проблема может быть не решаема ИХ подручными средствами? Они же не в детском саду! Нет, они мертвы или в плену, иначе мы давно бы уже хоть что-нибудь знали! - Ты фаталист! - Хладнокровный ярр! - Так, ребята, тише. Стас подкинул мне хорошую идею. Теорию мы знаем хорошо, практику в скором будущем уж точно пройдем… вот напрячь мозги нам, я думаю, следует. Давайте вместе подумаем, - Макс даже присел на кровати. - Какие нестандартные ситуации с ними могли случиться, почему они так долго не дают о себе знать? Заодно мы сможем подготовить себя к таким ситуациям. - Да нет таких ситуаций! Даже если возникнут, прямо на месте и решим! – Олег, видимо, думал, что это пустая трата времени. - Допустим. – Максим немного повернул голову набок. - А если мы не возьмем с собой, например, веревку, а там без нее – никак? Мы можем не взять с собой какую-нибудь мелочь, а потом из-за этого пропасть. - Ага, хорошо, тогда нам проще и быстрее будет просто взять все подряд! – засмеялся Миша. - Ты же знаешь это невозможно. – Стас был рассудителен, как всегда. - Даже мехоса не хватит. Максим уже начал выходить из себя: - Может, все-таки подумаем? Время у нас пока есть, делать-то нечего! - Хорошо, - Олег сдался. - Предложите мне что-нибудь. - Ворота в жерле вулкана, - тут же ляпнул Леха, и все покатились со смеху. Алексей надулся: - Но ведь это возможно! - Я думаю, что это достойное исключение, - сквозь смех сказал Макс. - Не стоит упускать его из виду. Как будем бороться? - Подрывать скалу до посинения с одной стороны… - это Олег. - Чем? – спокойно перебил Стас. - Э-э-э… ну СИ, естественно. Или Крастестом… Крастестом лучше. - Да? А снаряды в кармане носить будешь? - Я гипотетически! - А я говорю тебе про наши реальные действия. Полезешь в лаву? Да и чего ты добьешься, подрывая скалу? Олег задумался. Молчавший Миша предположил: - Может, заморозить? Энергии одного рилакта хватит на заморозку целого моря, не говоря уж о каком-то там вулкане. Я это могу сам его заморозить. - Отлично! – Олег просиял. - Вот вам и решение. - Ты так говоришь, словно сам это придумал, - буркнул Миша. - Признаю ваши авторские права, - уступил Олег. - Так, что еще, что еще? Ага! Сильное магнитное поле прямо у ворот, - у Алексея сегодня явно разыгралось воображение. Все молча варили мысль. - Мехос не поможет… - вслух высказал свою мысль Стас. - Ну, тут можно сместить его другим полем, а затем… стоп, а что же делать с другим полем? Нет, так не пойдет… - Миша опять замолк. - Нагрузить бота взрывчаткой… - тихо начал Олег, но Стас только взглянул на него, и тот замолчал. Макс подхватил: - А что, может и сойдет, только не взрывчаткой, а нитрильной кислотой, которая разъест залежи и… - Где ты возьмешь нитрильную кислоту? Выделишь, что ли? – Стас мог достать кого угодно. – Правда, идея хороша, надо избавиться от породы. А с собой брать кислоту… брр! Вот только если Олег… - Да я лучше рюкзак гранат носить буду! - Вот тебе рюкзак гранат, - Максим со смехом выудил небольшую наплечную сумочку из-под кровати и протянул ее под нос Олегу. Тот широко раскрыл глаза и замер. - Да не бойся ты, они деактивированы. Да они и рабочие не очень то опасны. Вот если запустить программу, да еще рядом будет враг… - Убери. Это. От моего носа. – Олег сглотнул. - Где ты их взял? - Капитан дал. - Макс положил сумочку обратно. - На всякий случай. По две на каждого. Правда, как использовать сразу ДВЕ, я не представляю. - А я представляю, что будет, если использовать сразу все десять. – Леша резко развел руками, изображая взрыв – с таким же успехом он мог показывать руками химическое взаимодействие молекул… - Вот вам и решение многих проблем! – Олег уже отошел от испуга. - Вулкан – закладываем одну и смываемся подальше, потом подрываем… - Боюсь, в таком случае мы рискуем остаться с воротами, висящими в воздухе, – мрачно пошутил Стас. - Давайте по существу, гранаты на моей совести, и вам я их все равно не дам. Так что успокойтесь. - Вопрос с магнитным полем не решен, - Стас был непреклонен…

Дождь и не думал кончаться. Он набрал силу и лил уже давно, поливая замусоренные островки земли отравой. Стена дождя казалась сплошной, вода лилась неразрывным потоком, как из ведра. За ночь, наливая целые моря, утром она испарялась так же быстро, оставляя после себя мокрый и грязный хаос «первозданной природы». В кромешной тьме стоял человек на берегу наполнявшегося моря, невидящим взглядом смотря на беспросветный поток, непонятно что силясь разглядеть в хаосе воды. Человек стоял просто так, без защиты, без костюма, без маски, даже без теплой одежды. Смертельная радиация и химикаты наверняка разъедали его кожу, заполняли легкие огнем, жгли глаза… Но человек ничего не замечал. Он медленно пошел вдоль предполагаемого берега, выставив руку в сторону моря, поглаживая невидимую гладь воды. Медленное его движение, покачивание тела пришло в гармонию с плавно и волнообразно движущейся вверх-вниз рукой. Словно его самого качали волны чистой, прозрачной воды, прохладной глубины, непознанной бездны. Человеку было грустно. Человек прощался с миром. Или приветствовал его? Как бы то ни было, стена дождя стала такой плотной, что даже на расстоянии вытянутой руки не было ничего видно. Только дождь. * * * - Ну вот! – Максим с выражением крайнего недовольства и усталости (полузакрытые глаза, странная ухмылка на губах) сел на край стола. Техник немедленно согнал его и, бурча себе под нос ругательства, начал собирать случайно раздавленный Максом прибор. «Секретное» отправление группы риска затягивалось, парни уже несколько часов маялись от бездействия. Техники опять говорили, что входить нельзя. - Ну мы там поедем? Или нет? – один из команды, Олег, высунулся из мехоса уже, наверное, в двадцатый раз задавая один и тот же вопрос. Максим, стоявший над душой у техников все утро, никак не отреагировал. Он зажмурился, сосредоточился, попытавшись абстрагироваться от действительности, но злобный крик профессора Смита («Кузнецов» – шутили солдаты) заставил его открыть глаза. Ребята начали поочередно выглядывать из мехоса. Они увидели вот что: профессор, весь красный от гнева, сорвал с себя очки и со злостью принялся крошить их правой ногой. Закончив это занятие, он взял первый попавшийся предмет со стола, им оказался электронный микроскоп. Смит с силой обрушил этот совершенно не предназначенный для подобного рода действий прибор на свой псерминал. Последствия были предсказуемы. Осколки разбитого на множество кусочков микроскопа смешались с кусками жесткого металлопластика псерминала и порезали Смиту руки. Это был сильный удар. Вероятно, профессор на этом не собирался останавливаться, но вовремя подбежавшие техники окружили его, ухватив за руки. - Контакты ржавые!.. – у профессора не хватало слов, он вырвался, воздев к потолку окровавленные руки. Он был абсолютно лыс, и сам себе наверняка казался подавляющим: - Ы-ы-ы-ы! – полный ярости нечленораздельный крик, казалось, не мог вырваться изо рта такого интеллигентного человека, как Смит. Однако вырвался. Агрессивно отсвечивая лысиной, профессор растолкал собой техников и вышел из зала. - Эй! Куда это он? – Олег выбрался из мехоса. - Макс, ну что это такое? Ты скажи, что там случилось? Эй! Поедем, или нет? Милостивый господин, вы не соизволили бы поставить в известность рядового? - Да не говорят они ничего, - Макс отсутствующе сидел на краю стола. - Видишь же, у них что-то не в порядке. А без разрешения мы заходить не можем… Что-то там с настройками, похоже, не так. Олег огляделся и схватил проходившего мимо техника, встряхнул его: - Говори! Не отпущу, пока не скажешь, что случилось. Техник как-то странно икнул: - Отпусти, скажу, - Олег отпустил, техник поправил белый халат. Дела оказались гораздо более серьезными, чем могло показаться. Коридор не открывался. По инструкции, перед каждым отправлением техники должны были удостовериться, что территория за воротами безопасна. Для этого они запускали мини-сканер, самый дешевый и простой, чтобы не жалко было потерять в случае чего. Сканер должен был передать изображение, не более того. А затем вернуться. Но на этот раз сканер просто не полез в ворота. Техники проверили спираль – все в порядке. Сканер не лезет в ворота. Техники проверили ворота – все в порядке, сигнал, заряд есть. А сканер не лезет в ворота. Вот тогда начал нервничать Кузнецов. Он сам проверил полярность заряда спирали, полярность натяжения ворот – все в порядке, синхронно, но иначе и быть не может! А злобный сканер все равно не лезет в ворота. Кузнецов, до того как разбить микроскоп и псерминал, оказывается, успел разбить и сканер. Это случилось рядом с воротами, после того как сканер в пятый раз отказался в них заходить. Отпустив помятого техника, Олег немного подумал, и взглянув на безразличного Максима, позвал ребят обедать. Максим проводил взглядом уставшую команду, еще немного посидел, а потом решил пройтись к воротам. У ворот, как ни странно, находился Капитан, который всегда был в курсе всего. - Вот ведь лажа! – в сердцах выругался он, видимо специально для Максима, поскольку в пределах слышимости больше никого не было. Капитан сидел прямо на направляющих, и задумчиво смотрел на медленно приближающегося парня. - Не стоит тут сидеть, Капитан, - Максим  волновался за него. - Это же небезопасно! Вдруг кто вернется? - Ладно тебе, я сам знаю, куда и чего. – Капитан, конечно, был раздражен, а внешне выглядел внезапно постаревшим. - Макс, они собираются заселять мир. - Что? – с первого раза человеческий разум в состоянии понять, но не принять услышанное. – Что??? - У нас еще есть время, - Капитан его просто не слышал. - Но его немного. - Какое время??? – Макс был ошарашен и не мог адекватно оценивать ситуацию. Капитан промолчал. - Какое время? – немного успокоившись, через минуту переспросил Максим. Не знаю, - честно ответил Капитан. - Наверное, это прозвучит невероятно… но это держится в секрете. И я подозреваю, что именно от нас. И эта сегодняшняя задержка – тому подтверждение. Диверсия. Это диверсия, и теперь я в этом уверен. Группа отобедала и, вернувшись и не найдя своего командира на столе, исходя из своих познаний об особенностях его характера логично решила посмотреть у ворот. Оба начальника сидели молча на стабилизаторах, и мысли каждого можно было прочитать на лице. Максим думал о том, что толпа беженцев, возможно, затопчет не одного человека, когда будет заходить в коридор, и, выходя из него, будет встречать… ну не может лицо изобразить монстров, или убийственные уродливые растения или… А Капитан думал о диверсии. Его лицо выражало представление о поимке диверсанта. И выражение было весьма зверским, с такой недоброй ухмылкой. Вероятно, Капитан даже не задумывался, с какой целью была совершена диверсия. Неизвестно, что могли бы подумать ребята, увидев отсутствующе-бледное лицо Максима и жуткую ухмылку Капитана, но тут непонятно откуда показался профессор Кузнецов и направился к капитану. По пути Олег с Мишей перехватили его вопросом: - Проф, как дела с коридором? «Проф», не останавливаясь, злобно сплюнул себе под ноги. Дойдя до ворот, он тяжело сел на третий стабилизатор и жалобно сказал Капитану: - Я ничего не могу сделать… - Я могу! – перебил его Капитан. - Успокойся и иди отдохни, - он взглянул на руки Смита, - иди в медчасть, возьми там гемокон. - Не могу… не хочу, - профессор сидел, безвольно опустив руки. - Ребята, помогите ему, – распорядился Капитан. Ребята живо подхватили не сопротивляющегося профессора под руки и унеслись. Остался Миша. - Я бы хотел узнать ваши дальнейшие планы относительно… нас. Нам все же готовиться к выходу, или эта задержка надолго? Михаил так вроде конкретно ни к кому не обращался, но Максим вопросительно посмотрел на Капитана. - Ну, вам, ребята, оставаться в состоянии готовности. Время нам терять нельзя, - Капитан взглянул на Максима. - Можете идти к себе, но вещи не распаковывать, мехос будет стоять на месте, и по готовности… профессора вы тут же отправитесь. А я пошел, дела есть. Кстати! Миша, найди мне срочно капитана Орлова, скажи ему «одиннадцать ноль-ноль», он поймет. А ты Максим, никуда не лезь, - Капитан встал, Максим тоже подскочил. - И… в-общем, будьте осторожны, ребята. Он быстрым шагом направился в сторону от ворот. Ребята присели на направляющие. - Макс, в чем дело? - Капитан боится, что это преднамеренное… запланированный сбой системы… - То есть диверсия, - продолжил Миша. - Миша, ты давай беги к солдатам, потом собери ребят в доме, я вам все-все расскажу. - Есть, командир! Максим покривился, Миша ушел. Сидя на стабилизаторе, он вспомнил историю «новой эры», и подивился, какая же невероятная стабильная мощь содержится в этих небольших с виду стабилизаторах, составляющих основу ворот. Самому Максиму нравился излучаемый ими красный свет. Ученые давно выяснили, что направляющие уходят в землю на добрые пятьдесят метров, над землей при этом возвышаясь на тридцать сантиметров. В момент отправления они высвобождали столько энергии, что хватило бы на несколько минут освещения города Земли. Или на создание мощного ЭМИ. От этих мыслей он плавно перенесся к мечтам о Земле, с ее страшными дождями и холодом ночью и жарой днем. Он подумал, что ему ничего не стоит попасть туда физически, но ведь что это значит – вернуться на ту родную пылинку в космосе, где ты был рожден, где прошли лучшие (как он считал) годы его жизни… Мучительные мысли? Столько лет прошло, а он так и не научился ждать…

В группу входило пять человек, включая Макса, и все они были старые друзья. Старые – это для двадцатилетних… Лет с пяти, когда они пошли в школу, их уже нельзя было разделить. Надо заметить, в этот раз группа была оснащена по последнему слову техники так, что первые две казались похожими теперь на отряд туристов на прогулке. Вещи походные были разложены просто так на полу в ангаре, и капитан распорядился накрыть их старым брезентом и выставить круглосуточную охрану, поскольку снаряжение проверялось всей группой лично прямо перед отправлением, и упаковывать и складывать его необходимо было в присутствии всех членов. Тем более что сложить все сам Макс смог бы только за несколько часов. Всего там выходило по маленькому портфельчику на каждого. Проходившие мимо солдаты недоуменно оглядывались на кучу, возле которой стоял часовой, несомненно, ощущающий себя посмешищем. Но он выполнял приказ, и на невысказанное его мнение никто не обращал внимания. Так что солдат все стоял и стоял, а Макс все смотрел и смотрел на него в окно, никак не мог заснуть. Впрочем, он был уверен: остальные тоже не спят. Хотя каждый из них может заснуть в любой ситуации. Вот ведь хорошо солдату, думал парень, - стой себе и в ус не дуй! А Максу ведь командовать надо! За людьми следить! Когда он в свой первый раз стоял на посту, промерзший до костей, он внутренне кричал: «Заберите меня отсюда!» Тогда он готов был пристрелить любого, кто только окажется в поле зрения. Он ухмыльнулся. Стой, солдат! Максим оторвался от окна. Прилег, и начал вспоминать недавнюю беседу с капитаном. Теперь, лежа в кровати и закрыв глаза, он понимал, что старик разговаривал с ним как с трехлетним младенцем, утирал сопли и разве что слюнявчик не повязал на шею. «- Ты, - капитан, наконец, присел на стул. - Даже не представляешь, каково нам было в то время. Максим внимательно слушал, стараясь не сбить дыхание. - Эти американцы, ха! Надеются на мехосы! В чем-то они, конечно, правы… - капитан иронизировал. - Безопасность превыше всего!» Американцы, как всегда, усвистели в осваивании новых миров ой как далеко от остального мирового сообщества. Которое они привели за последние двести лет в полнейший упадок. Официальный статус независимого государства (причем только официальный), Россия получила только благодаря своим «мозгам». Американцам все-таки пришлось признать, что их нация (плюс все территории, где они насадили Макдоналдсов один на другой) не может производить просто умных людей. Естественно, по пси об этом не передавалось. В России жилось практически по-прежнему почти на всей ее небольшой территории. Американцы не вмешивались в частную жизнь граждан, просто поставив в правительство своих людей и контролируя ситуацию в целом. Весь народ практически оказался в резервации. Без границ и без решеток – надо отметить, никому не возбранялось жить хоть на жаркой Антарктиде прямо без защитных костюмов. Были такие, сгорели за неделю. Основной деятельностью населения страны (да что там, и всей планеты) являлось исследование новых территорий. Под современным термином «исследование территорий новых (открытых) планет, далее «миров» из электо «Новые миры» школы выживания подразумевается следующее (своими словами, естественно): практически полное уничтожение флоры и фауны (если имеется), поиск места для установки лагеря (который затем превращается в город), затем, заметьте, сразу же необходимо приступить к разработке плана открытия следующего прохода. Только после начала работ по утвержденному плану постройки люди начинают обустраивать местность: добивают всякую живность, дожигают агрессивные растения (некоторые, как наш Капитан, сделали немало денег на продаже всяческой дряни, до которой в свое время не успели добраться крепкие руки солдат). После окончательной проверки мира «на вшивость» туда отправляются геологи. Эти мрачные ребята долго-долго копошатся в земле (не буквально, конечно), простукивают своими скопами и визами континенты, и если приборы позволяют, то до самого ядра планеты. И делают выводы о сейсмической активности, а так же о перспективах внезапно оказаться на дне моря. Если геологи, в конце концов, не поднимают панику, то можно заняться терраформингом. И заселять местность. Наконец-то. Память. Огромный поток людей, не то, чтобы несущийся, но перемещающийся довольно быстро – опасная вещь. Тем более, для старика преклонных лет, который, потеряв из вида близких, непонимающе смотрит на накатывающуюся толпу, которая готова смять, растоптать, похоронить под собой. Нелепо размахивая руками, старик, обезумевши бежит навстречу толпе, непонятно на что надеясь, или просто не поняв что делать. Огромная толпа – и маленький старик. Какое дело каждому до него?  Чей-то отец, чей-то дед. Но для маленького мальчика лет восьми… Максим внезапно открыл глаза и рывком сел на кровати. - Тьфу ты! Опять этот сон! Он медленно опустился на кровать и, сжав зубы, попытался забыть сон и припомнить, на чем остановилась мысль. В этот момент что-то на краю сознания помешало ему сосредоточиться. Максим снова открыл глаза и прислушался. Абсолютная тишина. Но что-то его разбудило, это точно. Он давно привык не полагаться на привычные органы чувств в ситуациях, когда от них мало толка. Поэтому он встал, тихо-тихо подошел к двери и резко приказал ей открыться. Не ожидавший такого поворота дел молодой человек, стоявший за дверью, повалился на пол. Впрочем, в последний момент он сгруппировался, перекатился в другой конец комнаты и встал там, обиженно косясь на криво улыбающегося Максима. - Ты чего, Аякс? – наконец сказал парень. - А ты чего? – тем же тоном ответил ему «Аякс», не любивший, когда его так называли. Уловив голосовые сотрясания воздуха и движения, компьютер запоздало включил свет. Спал, наверное. Стало видно, что оба одеты только в трусы, причем абсолютно одинаковые. Да и парни немного напоминали друг друга. Молодой человек (по виду не старше самого Максима) подошел к нему вплотную и, шутливо поддав ему по голому животу, сказал: - Не спится. Вот не поверишь, не спится! А я тебя разбудил? А? - Да… в общем, ты прервал мой сладкий сон, но мне тоже не по себе... А чего ты ночью шастаешь? Хотел посмотреть, сплю я или нет? Хотел увидеть как бравый командир волнуется? – и Макс так же шутливо, но уже более ощутимо ткнул парня в пресс. - Да-а-а! – смеясь и одновременно отстраняясь, парень дернул своей ногой за ногу Максима, и тот упал в кровать, стоящую за его спиной. - Так вот имей в виду, – Макс, лежа, невозмутимо закинул руки за спину. -  Бравому командиру тоже не спится. - Ага, я так и знал! – парень шлепнулся рядом с ним, скривил страшную рожу, видимо изображая «бравого командира», и, скрючив на груди ручки, старческим голосом возопил: - Я боюсь! Я бо… - дальше он договорить не успел, так как «Аякс» ухватил его своими клещами за горло и скорчил такую же рожу: - Я тебя, поганец – при этом встряхнув. - Тут прямо зарою – опять встряхнув. - Потом скажу, что тебя, поганца – опять встряхнув. - Волки съели. - Не дави! – парень сквозь смех и тряску говорил прерывисто. - На шею не дави! - Спать!!! – заорал Макс, отпуская его. - Слушаюсь и повинуюсь, бравый командир! – парень уже у выхода опять скорчил рожу, и Максим, прыгнув, успел достать ногой скрывающийся в дверном проеме зад. И громко упал на пол. Из коридора в затягивающуюся дверь проник злобный смех победителя. - Вот ведь засранец! – Макс, охая, поднялся и, разминая кулаком ушибленную ногу, опять рухнул в кровать. Автоматика, перестав улавливать нужные для освещения действия, свет отрубила. За толстой стеной, может быть, еще шел страшный дождь. Где-то там, наверху, далеко-далеко, была здешняя звезда. Она еще светила, даря жизнь планете своими невидимыми лучами, освещая безграничной энергией непонятный мир. Может быть. - Спать, - подумал Макс. Это была его последняя мысль этой ночью. Может быть.

Глава 1 Затянувшееся отправление Первая группа к подготовке отнеслась с большой серьезностью. Воздушные домики, рилакты, столовые принадлежности, лазерные резаки, топорик (обыкновенный, представьте себе), титановые мешки и веревки, герметичные контейнеры для образцов (дорогая штука, с замедленной энтропией внутри), несколько комплектов защиты на каждого, лазерный прикуриватель (который был «позаимствован» у отряда десантников), спецдеокислитель, электронный микроскоп, отдельные нашлемные «зеленые» фонари, и так далее и тому подобное… Все зарядили аккумуляторы синтезаторов энергоеды на максимум. Особое место занимал КротРиг. Ну и, конечно, оружие. По одному пистолету на каждого, плюс Махотин. У командира так же имелась ручная лазерная установка повышенной дальности стрельбы. От осознания собственного превосходства командира пучило. Первая группа в положенный срок не вернулась. Это было очень необычно. Видимо, ручная лазерная установка - еще не гарант безопасности за пределами заселенных миров. Вторая группа отнеслась к подготовке не менее серьезно, помимо всего остального они взяли на порядок больше оружия. Для группы специально был разыскан Крастест, гордость артиллеристов (они называли его «Кувалда»), который на самом деле использовался для устранения геологических препятствий. И ящик дорогих снарядов к нему в придачу… В общем, вторая группа не вернулась. Капитан поселения был, кажется, взволнован. Читая отчеты о потерях и процентах вероятности возвращения, он почувствовал, что у него от списков заболела голова. Группе риска, прибывшей на место прохождения обучения, он сказал, что настало время. Они не поняли. Они думали, что прибыли для обучения. Вот ведь наивные. Вечером следующего дня, когда любая из двух первых групп уже давно должна была вернуться, Капитан пригласил Максима к себе домой. Они уселись на веранду, и, окруженные великолепными диковинными растениями, собранными во множестве миров, любимцами Капитана, молча смотрели на закатное солнце. - Максим, - начал старый волк, потерев палец, кажется, указательный, - Не знаю как ты, но мне как-то не по себе. - Ха! – усмехнулся названный по имени. - Перестаньте, не маленькие уже. Уверен, они скоро вернутся. Дайте им неделю, если их не будет, я съем… ну… что-нибудь съем. Тут уж усмехнулся капитан. Немного помолчали. Старик, постукивающий пальцами по подлокотнику, явно хотел что-то сказать. Но не решался. Это было ясно, он был подавлен, иначе, зачем он, одинокий человек, всю жизнь и энергию свою отдавший изучению миров, пригласил какого-то командира группы к себе домой? Домой! Дома у него до этого Максим был только раз и он знал, что был единственным, кто видел знаменитые растения не под стеклом. - Дайте угадаю, вы говорили с разведкой, - жизнерадостно оттарабанил молодой человек. - Конкретно с… эээ… американцами, не так ли? - Так ли, так ли… - проворчал он, и добавил с издевкой. - Не по годам догадлив ты, сынок. Стоит оговориться, что капитан был раза в три его старше, так что Максим годился ему не то что в сынки, а во внуки. А может и в правнуки. Поэтому  он решил не лезть поперек батьки в пекло. Прикинув на глаз, куда придется лезть, он тут же успокоился. «Батька» чуть-чуть не доставал макушкой до низкого потолка. Капитан продолжал, встав и повернувшись к западному окну, спиной к Максиму: - Разведка, скажу я тебе, облажалась. Эти американские болваны (Капитан часто пользовался старинным сленгом) сказали, что проверяли пространство в течение суток. Причем не просто проверяли, а устроили там лагерь. Они ничего не обнаружили. Между тем, я залез в архив (ну ты же знаешь, у меня везде друзья, - он на секунду обернулся), и обнаружил, что эти дураки, в смысле американцы… не только не заходили в коридор, но даже железку туда не послали! Старик постукивал по толстому стеклу и смотрел на черные облака, смердящие каким-нибудь отравленным дождем. В болоте внизу плескались мелкие твари, непохожие на рыб. Вероятно, дождь им нравился. - Подождите, так не может быть! Откуда в таком случае заключение, описание пространства, анализ атмосферы… - Да, да! - перебил капитан и Максим закусил губу. - Все это мы сделали. Мы сканер американский запускали, наши заключение делали, и все остальное тоже. Американцы даже и пальцем не пошевелили! Ты ведь понимаешь, что это значит… А мы пустили туда людей! Целых две группы! Куда?.. - он взмахнул рукой. Максим подавленно молчал. Еще бы он не понимал. Да нет, еще как он понимал! Это просто немыслимо! Это же нарушение Устава! Да какое там, это просто не по-человечески! Он резко оглянулся на страшную пасть, нависшую над плечом. Цветок чем-то напоминал земную Венерину Мухоловку, только гораздо больше и явно агрессивней. Растение пыталось схватить Максима за плечо, но он, поняв, что ему ничего не угрожает, вяло оттолкнул красно-зеленый лист и немного передвинул стул. Капитан тем временем, выдавая себя, нервно прошелся взад-вперед. - Значит так, - он остановился. - Возьмешь  своих… Настало ваше время. Вас этому учили, вы к этому готовы, вы этого жаждали и ждали… так что стечение обстоятельств как раз в вашу пользу. Это единственное, что мы можем тут сделать. Однако никто не должен знать, запомни! - выпустив обойму слов, он поднял палец. Кажется, указательный. Молчание. Капитан прямо смотрит на немного изменившееся лицо парня. - Я не совсем понимаю… - промямлил Макс. - Это что, группа риска… она… она… - он сглотнул. - Но ведь такого еще не делали! Никогда! - Ошибаешься. Делали. И не раз делали, поверь мне…  Да ты перестань! Капитан похлопал его по плечу: - Перестань, не так страшен черт! Ничего не случится, я внимательно изучил данные планеты, атмосфера гадость, конечно, но там нет ничего живого. Почти. - Почти! - глаза как блюдца. - А если это «почти» нас скушает?! - Максим, - Капитан нахмурился. - Ну-ка скажи мне, когда был открыт первый коридор? Ну-ка? - В… Ввв… пятидесятом, кажется…, - давно Макс не видел капитана таким. - Не строй из себя тут… - он неопределенно покрутил пальцами. - Более сорока лет назад. Я тебе хочу сказать, - глаза его не смотрели на Макса, он погрузился в самого себя, видно было, что он вспоминает те «чудесные» времена. - Тогда все было намного ужаснее. Монстры эти… ты не представляешь себе. Ты ведь родился и вырос уже после наступления «Новой эры». - Ну так… да, - Максим понемногу приходил в себя. - Вы же отца моего хорошо знали… - Если бы не знал, сейчас бы с тобой так не разговаривал, - голос его стал жестким, резким, капитан сверкнул глазами и вообще стал сам на себя похож. Стал вроде сурового искателя приключений, опытного странника, прошедшего огонь, воду… И Максим подумал, каков же он был в молодости, если на склоне лет умудряется сохранить сознание в порядке, да еще и командовать целым поселением, да еще и отделом первичного исследования миров, да еще и… Слишком многим для Максима был этот почти восьмидесятилетний старик, для того чтобы обижаться или не слушаться его. И многие знали, что капитан любит молодого проныру как когда-то собственного сына, которому не суждено было вырасти и стать для старика поддержкой...

Выложу и здесь. Читайте... Пролог Вначале не было слышно ничего. Была тишина. Но вот, на пороге слышимости появился какой-то звук. Постепенно он увеличивался в объеме, нарастал, как снежный ком, становился все громче и отчетливее, и уже можно было различить составляющие его звуки: пощелкивания, шипения, стоны, визг, пищание, механический лязг… Собственно из металлического лязга шум и состоял, он словно звучал в радиоэфире, заполненном обычными помехами. Если бы посторонний человек мог слышать этот шум, то он не смог бы вспомнить ничего похожего, человеческому уху не дано было воспринять шум как единое целое, поскольку диапазон частот его намного превосходил возможности уха. Однако никто эти звуки не слышал. Людей поблизости не было, да и вообще никаких следов человеческой деятельности не обнаруживалось. Постепенно к шуму добавился новый звук, и хотя он был с самого начала, но его не было слышно за той металлической какофонией, заполнявшей пустоту удивленного таким необычным вмешательством мира. Звук был постоянным, это было такое высокое гудение. Как будто где-то неподалеку работал старый трансформатор. Однако же, старых трансформаторов (как и любых других старых вещей, да и вообще любых вещей) рядом нигде не наблюдалось. Наконец, звуковое веселье достигло такого уровня, что превратилось в какое-то непонятное давление, какое создается на глубине нескольких метров под водой - так мог почувствовать себя стоящий рядом с невидимым источником шума человек. Да, у шума был источник - это был воздух, точнее одно место, в метре или немного более от земли. Звучал не сам воздух, воздух лишь… начал вибрировать от звука. Сначала он дрожал, как дрожат горячие пары над раскаленной дорогой, хотя температура не изменилась. Затем, по воздуху прошли какие-то ненастоящие волны, он словно превратился в зеркало, зеркало абсолютно прозрачное, но вместе с тем отражающее лучи невероятно яркой зеленоватой звезды. На мгновение могло показаться, что над землей загорелось небольшое солнце, но отраженное сияние тут же померкло. И воздух стал трансформироваться: сначала закрутился в спираль, словно в него, как в воду бросили камень; затем он позеленел и стал уж совсем неприлично прекрасен: сияющий изумрудный шар посреди пустого места; затем он стал переливаться всеми цветами радуги, красиво-маслянисто отражая лучи звезды, при этом переиначивая их, заставляя зеленый цвет становиться ярким зеленым светом, по сравнению с которым остальные цвета казались чем-то непотребно-серым, тусклым, невзрачным. Шум усилился, одновременно с этим воздух, продолжая сверкать, принял вид горизонтальной воронки, конец которой уходил в пространство, вовнутрь мира, и его не было видно. Воздух при этом словно бы изогнулся, мягко принимая на себя большой груз и заставляя его остановиться у самой земли. Шум перерос в закладывающий уши свист, неожиданно поднялся ветер, земля под воздухом раскалилась до предела, стала дымиться, из воронки вырвались несколько толстых, ярких молний и ударили рядом. Сама же воронка закрутилась вокруг своей оси, извергая  из себя что-то, начала конвульсивно содрогаться, продолжая сверкать. За несколько секунд шоу достигло апогея: воронка бешено вращающегося воздуха взбесилась, шум надрывался в попытке выкрикнуть одно-единственное слово, постепенно стало казаться, что шум и воздух одновременно пытаются сделать что-то одно, что их усилия направлены на какое-то дело. Казалось, это будет продолжаться бесконечно, но тут все кончилось. В тот момент, когда воздух стал непостижимым образом похож на шум, а шум стал похож на воздух, необыкновенному неделимому атмосферному эффекту наступил конец. Конец представления, в котором успокоился воздух и утих шум, знаменовал страшной силы хлопок воздуха. Когда над землей рассеялась невесть откуда взявшаяся в конце действа пыль, ничего не напоминало произошедшей катастрофы. Ничего, кроме странных красных образований, возникших на земле. Образования, если смотреть на них сверху, были во многом похожи на стрелочки, какие мог нарисовать человек. Они располагались кругом, и каждая указывала наружу. Их было штук восемь - десять. Штуки эти возвышались над землей на пару десятков сантиметров, однако было видно, что они уходят в землю намного глубже. А еще они светились. Точнее, мерцали красным светом, свет был то ярче, то темнее. Спокойно мерцали. Почти умиротворенно. И мир спал. То, что произошло, для мира не имело никакого значения. По крайней мере, он так думал. Если миры могут думать. Было множество других существ, для которых это явление было настолько значительным, ну просто как изобретение колеса. - Получилось, - после долгого молчания сказал один из техников…