Не успела Ядвига ощутить дыханье вурдалачье на своей шее, как юркой змейкою аль пружиной распрямившеюся в сторону от Вышаты с прытью необычайною ринулася и вмиг в косой сажени от него очутилася на ногах стоящей. Повернулась она тут же ликом смуглым к нему да глядит снизу вверх со своим излюбленным прищуром ведьмовским. Будто издевается.
— А не то в жабу Карася тваво превращу, — медовым тоном ответ держит чернявая, ухмыляется, смотрит с вызовом, руки в бока уперев, и не уразумеешь сразу, правду говорит она аль сказки выдумывает на ходу. — Вон с ней, с лягушкой энтой, людей добрых с пути сбивающей, — кивает на Киру, волосьями своими нечёсанными встряхивая, с улыбочкой неприятной, натянутой, — водиться будет, поквакивать да жить в болоте, тиною покрытом. И ты, — перстом ладным в белоглавца тычет да возвращает ладошку на прежнее место, — клыками своими ко мне примеряться и не смей!
Колдунья голову по-птичьи склоняет да следит за движением упыря каждым. Знает, что ни на мгновенье его из виду выпускать нельзя, коли жить ещё хочется. А ей хочется, ой как хочется. Но и комонь у него непростой, так что и о нём она памятует крепко — усердно бдит за обоими, ни на секунду не отвлекается, даже когда кузнеца к русалке наконец приводят.