Allnarta

Пятая глава. За сим спешу откланяться, фанфик закончен. * * * * * Ожидать, что Тристан возьмет железяку и оставит меня в покое, выдав награду - было бы слишком наивно. Меня отправили искать вход в Президенскую ветку столичного метро - прямо в сердце города, густо населенное всякой малоприятной живностью. Разумеется, Джон меня самого никуда не отпустил. Герой, блин, нашелся. Прорывались мы, конечно, с боем - Вашингтон всё еще кишит супермутантами и прочими чудными созданиями, несмотря на то, что мы выяснили, откуда они берутся. В сравнении с тихими болотами, с их "болотным народцем", конечно, тут было шумно. После пары ракет, выпущенных злым дяденькой из гранатомета, я понял, что моя разведброня и "перделка" в виде 10-миллиметрового автомата тут без толку, и благополучно прятался за Джона в силовой броне с лазерной винтовкой наперевес. Когда мы (ну ладно, он) справились (...справился) с супермутантом, мой бывший смотрел на меня, как на беспомощного ребенка. Осознание того, насколько в тот момент это соответствовало действительности, доводило до бешенства. -Солнышко, может, ты домой пойдешь? - издевательски спросил он. -Еще чего, - сделав вид, что меня не задело, отмахнулся я. -Без меня тебе тут надерут зад. - сволочь. А то я сам не вижу, бл№?;:%. -Тебе какое дело до моего зада? Опять. Эта. Мерзкая. Улыбка. Было ясно, что он сейчас выдаст какую-то гадость - и он выдал: -Нуу, учитывая, что, в твоем положении, ты здесь выживешь только одним путем, а у супермутантов - наверное, я не проверял - большой... Ни стыда, ни совести, ни сострадания. Как его земля носит вообще?! -Да пошел ты нах№@;?%:! Я изо всех сил стукнул его ногой. То, что он был в экзоскелете, а я - в легеньком обвесе, который и броней не особо назвать, я не соотнес; потому мне было очень-очень больно, а ему совершенно похрен. В итоге я, схватившись за ушибленную ногу и издав полный отчаяния стон, упал на пыльный асфальт. Это какая-то кара небесная, а не задание, ей Богу... А ведь самое главное, что когда я без него - всё не так печально. Разобрался же я в Поинт-Лукауте, и никто меня не сожрал и не отымел (нууу, за исключением той рыженькой дамочки...). Еще и добра вывез дохрена и больше. Это всё его дурное влияние. Это всё его до боли знакомый, заботливый и мягкий взгляд, из-за которого я забываю, что мы в логове чудовищ, а не дома в теплой постели. Само собой разумеется, он поднял меня на ноги. И, - само собой разумеется! - его лицо снова приняло это выражение: смесь страха - не за себя, за меня - и укора. -Я просто прошу тебя не лезть на рожон. - сказал он уже совсем другим тоном. Его типичный сарказм развеялся, как утренный туман. -Иди нахрен, - повторно послал я его. -Ты из вредности и желания мне насолить готов сдохнуть? - выпалил Джон, болезненно сводя брови. Давно я его таким не видел. -А тебе не плевать? - знаю же, что херню несу. Но остановиться не могу, и сдаться ему - тоже. -Представь себе - нет. -Странно. Я впервые в жизни видел, чтобы Джон охренел от моей наглости. Вот оно - именно то лицо, которое я делаю каждый раз после его тупых шуток. Дождался, наконец. -Вообще-то это ты меня бросил, а не наоборот. Забыл? Я тяжело вздохнул. Как же мне хотелось, чтобы он куда-нибуть делся - куда угодно, лишь бы подальше от меня. Я понимал, что делаю ему больно, и от этого больно становилось мне. Вот почему нельзя было назначить мне любого другого Рыцаря? Которого я бы видел в первый раз в жизни. Который бы молчал всю дорогу, и - главное! - не переживал за меня. И посылая которого к Когтям Смерти на причинные места, я бы не чувствовал себя браминским навозом. -Черт бы побрал Лайонса, что приставил тебя ко мне. Мне надоело терпеть его лекции, и я направился вперед. Хочет - пусть идет за мной, нет - его проблемы. Но он, конечно, хочет. Потому я услышал доносящиеся за мной следом отвратительные звуки экзоскелета. Как же я их ненавижу. Всю жизнь теперь ненавидеть буду. ***** На дворе поздняя ночь, и мы изрядно устали; потому решение устроить ночлег было однозначным. В заброшенном метро относительно безопасно: мы перебили всех гулей в этом туннеле, а до утра новые вряд-ли успеют набежать. Да и рейдеров вроде не видно. Мы нашли место поукромнее и разложились там, попутно распалив небольшой костерок из подручного мусора. Всяко веселей, чем в темноте сидеть. Джон стащил с себя силовую броню: не сказать, что самое рациональное решение, но наверняка он от нее уже сильно устал. Он внезапно стал раза в полтора меньше - с непривычки он казался мне совсем хрупким. Еще бы, последний раз я видел его в обычной одежде в тот день, когда мы расстались... И, само собой разумеется, хоть мой мозг сейчас и не хотел его видеть, другие части тела пониже пояса и спины - очень хотели. Желательно - совсем без одежды. И крайне желательно не только смотреть. Зная себя и свое абсолютное неумение ставить принцип в приоритете перед тем, чего мне хочется здесь и сейчас, я уже понимал, чем, вероятнее всего, закончится этот вечер. Если, конечно, он не упрется рогом... А я почему-то был уверен, что он не упрется. Или, точнее - упрется, но не тем и не туда. -Чё пялишься? - судя по всему, Джон заметил, что я его пристально разглядываю. -А нельзя? Он задумался, что мне ответить. По морде видно - хочет меня, зараза. Наверняка уже сидит с трудом. Как и я, собственно. -Мне не нравится, когда человек, который меня бросил, так на меня смотрит. -Так уж прям не нравится? - я решил подразнить его и многозначительно облизался. Его рожа приняла такое выражение, что я уж подумал - сейчас точно набросится на меня: если бы на меня так посмотрел кто-либо другой, я бы испугался и дал ему с ноги по щам. Но я читал эту непреодолимую похоть в его глазах, потому пусть бы набрасывался... -Ты на что намекаешь? - он недоверчиво изогнул бровь - наверняка решил, что я готовлю какую-нибуть подставу из разряда "возбудим и не дадим". А то ты меня плохо знаешь, придурок, блин. -Ни на что. Я действительно ни на что не намекал. Потому что когда я хочу - я не намекаю, а напрямую лезу к обьекту своих желаний и начинаю его тискать. Ну... В тот момент я хотел. Джон, естественно, сначала растерялся и пытался меня оттолкнуть - но как-то очень неубедительно пытался, а учитывая нашу с ним разницу в силе, так вообще не пытался. Все его попытки что-либо сказать я быстро пресекал, вынуждая его делать языком более правильные и приятные вещи. Очень скоро он перестал сопротивляться ("сопротивляться" - очень громко сказано, правда) и вошел во вкус, а его руки уже гладили мою спину, опускаясь ниже и ловко проникая под одежду - не долго у него вышло строить из себя обиженную монашку. Да какая там монашка - сидя на нем сверху, я ощущал, что его горячий агрегат сейчас порвет ему джинсы... ...А потом, когда мы остыли и стало прохладно, мы оделись - тряпки пришлось искать по всему периметру нашего маленького лагеря. И, как ни в чем не бывало, продолжили сидеть у горящего костра. Какое-то время Джон задумчиво молчал, рассматривая языки пламени; но всё же подал голос. -И что, мы теперь снова вместе? Размечтался. -Нет. Он вздохнул: иронично и как-то печально. -Но мы трахаемся. -Типа того. -Это глупо. -Почему? Я не хочу постоянно терпеть твое присутствие, потому как никаких чувств к тебе не испытываю. - как же махрово и неправдоподобно я, всё-таки, вру. А он верит, что сразу же отражается на его лице. Господи, в каком месте у него мозг? Как он дожил до двадцати четырех лет вообще?.. -Но чтобы я тебя удовлетворял - ты хочешь. -Видишь, какой ты умный, когда надо. -В таком случае, может, мне брать с тебя за это оплату? Насчет "умного" я погорячился - он походу реально тупой. Потому что, чтобы не понимать, что я постоянно говорю неправду - и насчет его присутствия, и насчет чувств - нужно быть тупым, как мои берцы. Ненавижу его, придурка такого. ***** ...База ВВС США. Приказ Тристана выполнен: осталось добраться до пульта управления орбитальным оружием, который находитця в самом центре мобильной базы Анклава... Как и обещали, Братство начало атаку, когда мы с Джоном опустили трап. Вокруг шум и суматоха - ничего не разобрать. Я знаю, что Джон должен быть где-то рядом, но толком не могу ни слышать, ни видеть его. ...В какой-то момент раздается выстрел. Нет, выстрелов в этом аду раздавалось очень много, и большая часть пролетала в опастной близости от меня. Но тот выстрел я словно почувствовал всем нутром. В него попали. Я начал судорожно искать его взглядом: к счастью, он оказался недалеко. Защитник, мать его - как обещал меня не оставлять, так и не отходил ни на шаг. Я подбежал к нему. От увиденного зрелища мне стало дурно: в его броне, в области живота, зияла внушительных размеров дыра, из которой обильно лилась кровь. Он был ранен, причем тяжело ранен. Я сделал первое, что пришло на ум - выхватил из кармашка на поясе пару стимуляторов и ввел ему дозу. Достал рацию и пустил сигнал просьбы о помощи. Лишь бы медики успели... Судя по характеру повреждений брони, это - плазма. Она не просто врезается в тело, как обычная пуля - она вижигает его до основания. Очень, очень скверная штука для живой человеческой плоти. Я осознал, что он может умереть. На моих руках. Что я могу больше никогда его не увидеть, никогда не услышать его тупых шуток и наглой рожи... Мне стало очень страшно. Кажется, он тоже это понимал. -Я люблю тебя, Шадд... - хрипло сказал он, глядя мне в глаза. Он улыбался... А я плакал. -Молчи, - я положил палец в перчатке на его губы. - Не трать силы. Не выдержав, я наклонился и поцеловал его. От мысли, что это может быть последний поцелуй, сердце сжалось так, что мне стало трудно дышать. Когда я шел на верную смерть, включая Очиститель, я боялся меньше - ведь это меня бы не стало. А не его... Где-то относительно недалеко от нас раздался взрыв: я инстинктивно пригнулся, накрывая его собой. Как же мне в тот момент хотелось, чтобы какой-нибуть десантник сейчас бросил гранату прямо в меня... -Не оставляй меня, - прошептал я: скорее самому себе чем ему. -Попытаюсь... - он закашлялся. Я положил ладонь ему на щеку: такую теплую, такую любимую. Он прикрыл веки, теряя сознание от боли. Прижав пальцы к его шее и нащупав артерию, я считал каждый удар сердца, с ужасом ожидая, что следующий не последует... Реакция на сигнал была очень оперативной: буквально через несколько минут я увидел, что к нам приближалось два человека в разведброне с нашивками медиков, делавшие всё возможное, чтобы самим не попасть под обстрел. Подбежав ко мне - это были мужчина и женщина - они осмотрели Джона и с помощью специальной штуковины распаяли ему силовую броню (еще бы - какой идиот будет тащить этот танк с поля боя?). Когда они доставали его из тяжелого панциря, мне стало еще страшнее: его живот был пробит чуть ли не насквозь. Конечно, я не мог пойти с ними: дело еще не закончено. Я даже не знал, что теперь лучше для меня - выжить и узнать, что Джон погиб, или сгинуть здесь самому... ***** Мобильная база Анклава развалилась, как карточный домик. Я должен был бы радоваться, но мне было совершенно всё равно: где-то там, доставленный в Цитадель на винтокрыле, Джон лежит в операционной и врачи борятся за его жизнь... Если он еще жив. Сара что-то мне говорит - а я не слышу ее слов. У меня перед глазами <b><i>он</i></b>, истекающий кровью, бледный, как смерть, и его слова. "Я люблю тебя". Я тоже люблю тебя, придурок. И всегда любил... А ты, идиот хренов, был не в состоянии понять это. Мы отправились обратно, на базу. Поздравления Лайонса доходили до меня где-то на заднем плане; радостные комментарии остальных солдат вообще вылетали из одного уха в другое. Да, мы добили Анклав. Но Анклав почти добил самого близкого мне человека... ***** Врач в маске выходит из операционной: я вскакиваю со скаймейки так резко, что чуть не сбиваю его с ног. У него очень уставший вид. Я хочу задать вопрос, но слова просто не идут - я не знаю, что спрашивать. Так и стою, смотрю на него заплаканными глазами - он и сам понимает мой немой вопрос. Он качает головой, потупившись. Тяжело вздыхает: весь его вид источает сожаление. Внутри меня всё падает. Разбивается на мелкие осколки, как хрустальная ваза о бетонный пол. Душу пронзает такая боль, словно меня режут на куски тупым, шероховатым ножом. -Неужели... - я не могу продолжить говорить, закрываю рот ладонью. Обессиленно сажусь обратно на скамью. Его больше нет. Я опускаю голову на колени, запускаю пальцы в свои волосы, и начинаю тихо, почти беззвучно рыдать. Мой самый страшный кошмар стал явью. Джона больше нет... Мужчина так и стоит надо мной с поникшим видом. И тут внезапно двери операционной снова распахиваются: из них выбегает запыхавшаяся медсестра. Она находит взглядом хирурга и, хватая его за халат, выкрикивает: -Доктор, сработало! Скорее... Опешивший доктор бросается за ней назад в операционную. Я, подняв лицо, провожаю их взглядом. ...А спустя пару часов я плакал и смеялся одновременно - когда этот же человек, выходя из этих же дверей, снял маску, и на ней была счастливая улыбка. -Будет жить. ***** ...Операция длилась уже несколько часов: в пациента было влито столько крови, что, казалось, своей не осталось. Но кровотечение не останавливалось; жизненные показатели необратимо ухудшались. Доктор Стэнворд терял надежду спасти его. Рыцарь Братсва Стали по имени Джон Росс - судя по всему, совсем молодой парень - умирал на операционном столе. Такую чудовищную рану, к тому же выжженую плазмой - невозможно залатать. В скором времени аппарат равномерно запищал, показывая ровную линию. Сердце Джона остановилось. Ассистенты тут же бросились делать дефибрилляцию. Однако, хируг понимал, что это если и поможет, то не надолго. Мужчина издал протяжный вздох: -Безнадежно. Доктор вспомнил перепуганные голубые глаза мальчика, ждущего у операционной: он понимал, что когда скажет ребенку новость о его друге - это будет страшное горе. Он видел много смертей, но как правило, солдат Братства не связывали такие крепкие узы с кем-либо... Мисс Адди Нельсон, молодая медсестра, посмотрела на пациента, потом на доктора. В ее взгляде читалось сомнение. -Доктор, а что, если... - она помедлила. - Это безумие, но... Мы всё равно ничего не теряем... -Говори. -Его анализ крови показал, что в его ДНК есть какие-то изменения, и они очень схожи с изменениями, происходящими у гулей... А гули, как известно, восстанавливают ткани... Откуда и почему у вполне на вид здорового - пусть и со шрамами от ожогов - человека такие странные данные, выяснять не было времени. Однако, к чему клонит мисс Нельсон, было предельно ясно. -Ты предлагаешь накачать его радиацией, чтобы запустить процесс гулификации?.. - это действительно было безумием. Но, черт возьми, это могло спасти ему жизнь. -Не гулификации... Регенерации. Мы можем попробовать... Терять было нечего: пациент почти на том свете. -Выгоняйте ассистентов и одевайте антирадиационный костюм. Затем запускайте рентген на полную мощность. - Он направился к выходу: вероятность успеха крайне мала, потому лучше пусть мальчик узнает заранее... - И да, если процесс зайдет слишком далеко - отключайте его от жизнеобеспечения. Чего-чего, а гуль нам здесь не нужен. Набрав воздуха в легкие, мужчина вышел из операционной. ...А буквально через несколько минут изумленная медсестра, не веря своим глазам, побежала сообщать доктору, что жизненные показатели пациента начали резко приходить в норму. ***** Он пришел в себя только через трое суток. Конечно, врач рассказал мне, как его откачали, и предупредил, что его внешность претерпела изменения. Мне было всё равно: пусть он хоть гулем станет. Лишь бы он был на этом свете... Лишь бы он остался со мной. Когда я зашел к нему в палату, он встал с постели. Он действительно изменился: глаз со стороны шрама теперь был не просто янтарным - он потемнел, а радужка, казалось, расплылась по всему белку. Его волосы частично поседели. Гулификацией, к счастью, и не пахло - мутация имела явно другое направление. Я пытался положить его обратно в лежачее положение - он не хотел. Хоть и стоять ему было очевидно тяжело: как бы там ни было, живот еще не зажил. -Прости меня, - прошептал я, зарываясь в его волосы и вдыхая их запах. Прижимаясь к нему как можно крепче и не желая больше отпускать никогда и никуда. -Тупоголовый идиот, - слабым голосом отозвался он в ответ, улыбаясь и обнимая меня. От осознания того, что я мог бы больше никогда не испытать этого чувства безмятежности в его объятиях, я едва сдерживаюсь, чтобы не расплакаться... Я смотрю ему в глаза: пусть теперь разные, но всё равно самые красивые глаза на свете. Разглядываю длинные ресницы и бездонные, такие спокойные янтарные океаны, полные тепла. За несколько мгновений передо мной пролетело всё: наше знакомство, когда он спас меня от насильника. Как помогал мне в поисках отца. Как мы первый раз занимались любовью возле Цитадели, на фоне солнечного заката... Как я узнал об его мрачном прошлом, и как он плакал, прощаясь со мной у Очистителя. В тот момент я окончательно понял: я люблю его. По-настоящему люблю. Я не смогу без него жить. Я хочу быть с ним до самого конца - когда и как бы он ни наступил. -Я люблю тебя, - говорю я уже громче. Он слышал это от меня лишь один раз - когда я шел на верную смерть к панели управления Очистителем. -Тебе я уже всё сказал, - вновь отшучивается он. Я вспомнил, как держал его, израненного, едва живого, на руках, и к горлу подкатил ком. Я уткнулся лицом в его грудь так сильно, как мог. Схватился за рукав его рубашки. Он осторожно обнял меня, притянул к себе. Опустил руку мне на затылок, запуская пальцы в волосы. И, хоть он был еще очевидно очень слаб, я почувствовал себя защищенным от всех бед мира. Немного отодвинувшись, я рассмотрел на его шее жетон Братства Стали: на нем было выгравировано "Джон Росс". Я вспомнил, сколько таких, найденных на жестокой Столичной Пустоши, принес Писцу Джеймсон... Одна лишь мысль о том, что и его имя могло оказаться в архивах Цитадели, заставила мои глаза наполниться слезами, и я ничего не мог с этим поделать. -Чего ревешь-то?.. - он взял меня за подбородок и поднял мое лицо. Соприкоснулся со мной губами: почти не осязаемо физически, но так чувственно и проникновенно, что этот момент казался интимнее самого страстного секса... Словно мы соприкоснулись душами, а не телами. Кажется, мы никогда еще не были так близки друг к другу. Не отвечая, я потерся о его щеку. -А давай будем говорить это не только тогда, когда собираемся умереть?.. -А давай. - его улыбка стала теплее.

А вот и четвертая глава. х) * * * * * ...Зашел один патронов докупить. Когда я распахнул, в общем-то, не запертые двери "Магазина на кратере", моему взору открылось просто очаровательное зрелище. Хозяйка магазина лежала на столе, где располагается ее кассовый аппарат и документы - конечно, они были смяты под ее прелестями и разбросаны вокруг. Ее огненно-рыжие волосы растрепанным каскадом спадали стола... А над ней, между ее раздвинутыми ногами, застыл Джон. Одна его рука лежала на ее бедре, другая держала ее под спину. Это, значит, он, после того, как меня всухую отодрал, словно шлюху на зарплате - ну и что, что мне понравилось и он потом "извинился"! - решил меня еще больше "проучить"? А не охамел ли он часом? -Я не вовремя? - пытаясь придать голосу как можно более спокойный тон, проговорил я. Точнее, скорее прохрипел - в горле пересохло, и я едва не закашлялся. Повернув голову на мои слова, Мойра Браун широко открыла рот. Не придумав, что можно на это ответить, она рывком оттолкнула Джона и встала на ноги, поправляя прическу. Я несколько мгновений поразглядывал ее: странно, раздевать ее он не начал. Обычно быстро с этим справляется. -Шадд, это... "Это не то, о чем ты подумал". Ага, конечно. Как в дешевом любовном романе, бл**ь. -Заткнись. Никакие патроны, конечно, мне уже были не нужны. Я рывком развернулся и ушел, громко хлопая дверью: я услышал сзади себя его шаги. Дойдя до дома, я хотел было закрыться на замок, но не успел: этот урод догнал меня, и не дал провернуть ключ. -Ты дашь мне договорить, нет? Мне очень хотелось его побить - ногами по морде. Но, во-первых, хрен бы что у меня вышло, во-вторых, морду как-то жалко. -Я не могу понять, тебе мало меня было? Раз ты на бабу полез буквально через час после того, как творил со мной, что тебе хотелось?.. Он посмотрел на меня очень странным выражением - то ли с укором, то ли со смущением. Кажется, и с тем, и с другим сразу. -Вообще-то, Шадд, я не собирался тебя трахать - я просто хотел тебя припугнуть. Ну кому бы пришло в голову, что ты потребуешь продолжения?.. -Потребую?! Тьфу. Ну да, он прав, в тот момент было очевидно, что я требую продолжения. Может, мне даже стоило бы ненавидеть себя за это... А на самом деле, я бы не отказался повторить. -Будешь отрицать? - ооо, мы уже не смущаемся, мы уже смакуем мою последующую реакцию. А хрен тебе, дорогой. -Нет, не буду. И вот тут я серьезно задумался: на мои слова о его "обнимашках" с Браун он никак не среагировал. Даже оправдаться не попытался: словно само собой разумеется, что что бы он себе ни позволял, я никуда не денусь. А здесь ты, милый, не прав. -...У меня для тебя есть новость получше. -Слушаю, - подняв бровь и скрестив руки, отозвался Джон. Я колебался. Всё-таки, это - очень серьезное решение... И оно самого меня пугало. Но я вспомнил, как он, свесившись над Браун, держал руки на ее бедрах... Всё. Хватит с меня - и его постоянных насмешек, и наплевательского отношения. Хватит мне быть дешевой шлюхой "на подхвате". Набрав воздуха в легкие, я решился: -Нам с тобой не по пути, Джон. Ты меня окончательно достал. Брюнет широко раскрыл глаза, удивленно приоткрыл рот - он явно ждал чего угодно, но только не этого. Теперь пути назад нет... На какое-то время воцарилась тишина - напряженная, тяжелая. Он не показывал ни грамма эмоций - и это злило меня еще больше. -Вот, значит, как. Его лицо оставалось всё таким же бесстрастным, но во взгляде появился такой холод, что меня бросило в дрожь. Он болезненно свел брови, теперь его губы были плотно сжаты. -Именно, - отозвался я. - Вали нахрен. Голос не дрогнул. В тот момент я был уверен в своих словах - так больше нельзя продолжать. -Выходит, тогда - у Очистителя - ты соврал? Мне понадобилось время, чтобы вспомнить, о чем он говорит. Когда же сцена возле панели управления всплыла в памяти, я растерялся. Я не знал ответа на его вопрос. -Не знаю, - честно ответил я. - Сейчас это не важно. -А может для меня - важно, - тихо отозвался он. Впервые за все время, что его знаю, я расслышал в его голосе боль: не отголоски прошлого, а живую, сиюминутную боль - и это словно резануло мне по сердцу. - Тебя вообще волнует, что я чувствую? -Нет, - соврал я. Безбожно, в открытую соврал. А он, кажется, поверил. Он что, реально такой тупой?.. -Получается... Тебе от меня нужен был только секс и услуги телохранителя. - его голос стал намного тише, он опустил глаза. Придурок. Джон отвернулся, разглядывая мою коллекцию пупсов. Он ее всегда терпеть не мог, считая это пустой тратой времени. -Знаешь, наверное, оно к лучшему. - продолжил он. Удивительно, сколько глупостей человек может додумать, стоит сказать ему одно неправдивое слово... Ну и пусть додумывает - лишь бы свалил побыстрее. У меня уже сил нет на него смотреть. Сейчас сорвусь и скажу, что передумал. Вот только, судя по его виду, это не поможет... -Уходи. - завершая разговор, отрезал я. Больше он ничего мне не говорил - молча собрал вещи (их у него почти и нет - всё влезло в одну наплечную сумку) и хлопнул дверьми. А я, пока никто не видит, упал на матрас и разревелся. ***** ...Мерзкое болото. Мокро, грязно, уныло и опасно. А этот мудак сейчас наверняка пялится с Браун в Мегатонне. Ненавижу. Я шлепал по радиоактивным лужам Поинт лукаута - а тут иначе не пройти - и проклинал всё на свете. Джона - за то, что его нет рядом. Себя - за собственную глупость и вообще идею сюда припереться. Пистолет держал наготове: я уже познакомился с местными "милыми" жителями, и меня начинает тошнить от одной мысли о том, что бы они могли со мной сделать, не умей я вовремя нажать на курок. Волосы спутались, испачкались в каком-то дерьме и безнадежно слиплись. Нахрена я согласился помогать этому пришибленному гулю? Конечно, он пообещал нехилую награду, но острой нехватки крышек я, вроде как, не испытываю. Впрочем, а что мне еще делать? Сидеть в Цитадели и страдать, ужираясь пивом?.. Нужно жить дальше. Нужно учиться быть одному. Даже чтобы перекантоваться на ночь, пришлось рвать задницу. Чертова гостиница, которую мне так рьяно рекламировал этот ублюдок, оказалась вся закрыта на электронные замки, и - ну конечно же, б%;?@ть! - генератор в подвале благополучно сдох. Это еще слава яйцам, что я что-то помню и умею, потому после тонны ругательств и пары часов ковыряния с ржавой железякой, кое-как ее запустил. Иначе ночевал бы я посреди улицы, рискуя стать лакомством (во всех смыслах, причем в любой последовательности) этих красавчиков с раздутыми рожами, именуемых "болотным народцем". Мрак. Но нет худа без добра: по поводу того, что тут можно хорошо поживиться, хозяин развалюшки не соврал. Даже у ободранных уродцев в карманах я находил стимуляторы и крышки - что уже говорить о заброшенных зданиях и когда-то кем-то оставленных кладах, разбросанных по всему болоту. Вот только радиации тут не меньше - пип-бой начинает истеричить практически в каждом мало-мальском скоплении потенциально полезных вещей. От постоянных вливаний антирадина (это хорошо еще, что он у меня с собой есть!) у меня уже вены вспухли и болят. Мерзость. Конечно, я хочу домой. Конечно, я хочу в теплые обьятия к тому, кто защитит и обогреет... Но хренушки ему. Вместо этого я прусь в заброшенный монастырь, где живет племя "дикарей". К которым я намерен втереться в доверие, чтобы выяснить, что им сделал многострадальный гуль, и почему они хотели его убить. Да, я придурок. И да, я не умею втираться в доверие. ...Вопреки моим ожиданиям, у ворот монастыря меня встретил не какой-нибуть страж, а разговорное устройство, вмонтированное в стену. Какие-то не очень дикие, однако, дикари. Совершенно неудивительно, что первый вопрос, который врозвучал из старенького интеркома - кто я такой и какого вообще здесь делаю. Не долго думая, я ответил (честно пытаясь сдержать смех): -Я пришел, чтобы присоединиться к вашему племени в просветлении. Господи, что я несу... Я даже под психо такого не нес - хотя, по рассказам Джона, с моих бредней можно было бы написать какую-нибуть очень - ну очень! - авангардную книгу. А тут я стою - между прочим, трезвый! - и выдаю такое, что Джон бы уже катался по полу, и плевать, что вместо пола тут грязная, мокрая от дождя земля. Интерком ответил какую-то ересь про "счастливый день" и "чистое чадо" - знал бы ты, какое я чистое, ага - и отправил меня "посвящаться" в их культ на западные болота, в "священное место". Мне сразу это всё не понравилось, но что мне, бросить начатое на полпути и сейчас вернуться в Вашингтон, что-ли? ***** ...Когда я очнулся, башка просто разрывалась на части. Что это, мать его, вообще было?.. Так. Помню, как я пришел в это их священное болото - по пути, ясен пень, перестреляв кучу болотников. Помню, как нашел эту "огромную пангу". А дальше меня накрыло по самое не могу и я нихрена не помню. Какие-то смутные глюки из трипа, конечно, всплывали. Но это был такой несусветный бред, что я и не знал, то ли ржать, то ли краснеть. Лоб болел, вроде я его об что-то расшиб. Я пощупал его пальцами - оказалось, что таки да. Зеркала, чтобы полюбоваться на себя, у меня не было, но выглядел я наверняка красавчиком. Собственно, мне ничего не оставалось, кроме как придти в себя и поплестись обратно в монастырь. Знакомый интерком благополучно пустил "чистое непорочное чадо" за ворота, что меня весьма обрадовало. Местные торчки относились ко мне вполне дружелюбно. Почему "торчки"? Ну, я не знаю, чем они тут "просвещаются", но штырит оно явно хорошо - каждый второй корячился в конкретном приходе. К счастью, буйных среди них не было. ...Эта девушка сразу бросалась в глаза тем, что сильно отличалась от остальных дикарей: она была чистая, без "боевой раскраски" и вполне вменяемая, хоть и явно под наркотой. Я решил начать знакомство с "местными" с нее. -Привет, - подойдя поближе, обронил я. Вдруг я понял, что еще никогда ни с кем не заводил знакомства первым: всегда заводили со мной, пару раз - вопреки моему желанию это делать. Мои ладони вспотели, и я застенчиво спрятал их за спину. Девушка оказалась вполне разговорчивой, и когда я узнал ее имя, то понял, почему она так разительно от всех отличается - это была та самая Надин, недавно сбежавшая от матери искать приключений на филейные места. Странно, но я испытал облегчение, что лишних приключений она всё-таки не нашла - а ведь могла. Когда она рассказала мне, в чем заключался этот самый "ритаул посвящения", я как-то совсем не обрадовался: какой-то мудак зачем-то вырезал мне часть мозга - пусть маленькую, но часть мозга! Мне сразу стало ясно, почему у меня шла кровь изо лба. Но нет худа без добра - она пообещала мне избавиться от шрама. А то еще только шрамов мне и не хватало для полного счастья. Дальше - больше: выяснилось, что она пару раз проследила за местным "вождем" и в курсе, где находится его так называемое "священное место для медитаций". Больше она рассказывать отказалась - если точнее, на публике отказалась. И повела меня вглубь монастыря. Когда она завела меня в одну из небольших комнат - судя по всему, опочивальню - то плотно закрыла за мной дверь. Мне стало немного страшно. -Я расскажу тебе всё, что знаю, и даже дам ключ. Но сначала... - она перешла на шепот. - ты должен оказать мне небольшую услугу. Терять мне уже в любом случае нечего - без куска мозгов-то! - потому я не колебался, хоть и понятия не имел, что ей от меня надо. -Хорошо. ...А потом она набросилась на меня и потащила в постель, где незамедлительно оказалась сверху и прижала меня к кровати. Сначала я слегка охренел - под словом "услуга" я представлял что угодно, но только не это - правда, и вырываться не стал. Ну а что? Последний раз секс у меня был хрен знает когда. А с женщиной - так и подавно... -А ты хорош, - Расслабляясь, пролепетала она. Да я и не старался особо... Обессиленно откинув голову назад и полежав с полминуты на мягкой постели, я вдруг понял, что только что произошло - и мое лицо начало заливаться густой краской. Дело было даже не в том, что я занимался с ней сексом, впервые увидев ее от силы полчаса назад - хотя и в этом тоже. А еще в том, что я делал это ради информации; и, если вспомнить, что гуль обещал мне за эту информацию крышки - выходит, я делал это за деньги. -Твоя очередь, - прошептал я, решив, что грызть себя за содеянное буду потом, и намекая ей на то, что пора выполнять свою часть сделки. Она, впрочем, как-то не расстроилась, а охотно рассказала мне о местоположении "пещеры для медитаций", после чего предложила встретиться через пару дней у пирса - мол, там она поведает мне, кто и зачем сделал мне лоботомию. С добытыми сведениями и легкостью в штанах я поплелся обратно к Десмонду. ***** Само собой разумеется, в "место медитации" должен был идти я. По-моему, этот гуль уже такой трухлявый, что боится покидать особняк - гляди чего отвалится по пути. Ну я и пошел. К болоту и его жителям я уже попривык, потому преодолеть расстояние не составило труда. А вот то, что я там нашел, оказалось очень неожиданно, на самом деле. Ихним "голосом свыше" и "духом просветления" оказалось изображение мозга из голографического проигрывателя. Мда, я уже было начал верить в тот бред, что несут торчки в монастыре... Выяснилось, что "мозг" зовут профессором Кэлвертом, и он и есть тот самый "злейший враг" Локхарта. Естественно, первым же его предложением было предать старого гуля и перейти на сторону... Мозга. Вот расскажу кому-то по возвращению на Столичную Пустошь - ей Богу не поверят. Еще и сочтут психом. Я, ясное дело, отказался - не нравился мне голос этой хренотени, пусть он и искуственный. Да и манера "разговаривать" (святая панга, говорящий мозг...) - тоже. "Профессор" обиделся и отключился, а я отправился радовать моего нанимателя новыми подробностями. Тот таки обрадовался, кстати: выяснилось, что именно эту хрень с фамилией Кэлверт он и искал. Дал мне какую-то железяку ("глушитель сигнала", по его словам) и отправил к пирсу, чтобы я поднялся на вершину чертового колеса и ее там повесил. Ага, счас: я в жизни выше второго этажа разрушенного дома не вылазил, а он меня хочет заставить подняться над всем Поинт-Лукаутом. Впрочем, добравшись до места назначения, решение я придумал: прикрепив устройство к седушке, запустил махину, не залазя в нее сам. Когда огромное ржавое колесо закрутилось, я с перепугу аж отскочил: и сразу же обрадовался тому, что я унаследовал от папы недюжинную сообразительность. Судя по всему, эта хрень оказалась нейтрализатором какого-то сигнала, которым мистер Кэлверт (гребаный стыд...) промывал и без того пустые черепушки "просвещенных". Как оказалось, такой поворот событий супер-пупер-мозг предусмотрел - после нашей беседы-то - и отправил ко мне в гости своих подопечных, которые были, между прочим, вооружены и очень недовольны. И вот тут я первый раз за всё время пребывания в Поинт Лукауте действительно испугался. Их было человек десять - и все с винтовками наперевес. А я - один, в легкой кожаной броне и с 10-ти миллиметровой перделкой. Так и хотелось сказать "ну нормально же общались"... Но я предпочел делать ноги. Я, конечно, не силач и не очень-то борец, но зато я невысокий и мало вешу, потому могу быстро бегать. Собственно говоря, только это меня и спасло - ну и еще энная доля везения, благодаря которой в меня ни разу не попали. А пули, между прочим, несколько раз пролетали ну очень близко от моей задницы. Сваливал я, конечно, в сторону поместья - мысль о том, что Десмонд не будет рад моим новым "друзьям" у себя в гостях, не очень радовала, но и вариантов у меня других не было. Поместье я - внезапно - не обнаружил. Вместо него обнаружилась груда обломков - я уж было решил, что всё - капут моему нанимателю. Но не тут-то было - когда я подошел поближе, из люка вылез очень, ну очень злой гуль, который материл трехэтажным матом всё на свете, в том числе и меня. Как выяснилось, в бешенство он впал не из-за взорванного здания, а из-за убитых собачек. Он потащил меня куда-то в сторону маяка, пытаясь попутно объяснить, что произошло и зачем мы туда идем. Получалось у него туго, потому я понял лишь то, что где-то в районе этого маяка и прячется наш "мистер мозг". И что - кто бы сомневался - этого самого "мистера" нам предстоит ликвидировать. ***** ...Получив свою награду, я решил, что больше меня в местных болотах ничего не держит: награбенного - ну, то есть добытого - добра мне хватит надолго, а заработанные честным трудом крышки очень неплохо улучшили мое финансовое положение. Пришло время отправляться в родные края, и заодно встретиться с Надин на пирсе. И вот тут было самое веселое за всю эту поездку - я встретил рыжеволосую даму на борту судна, а вот его непосредственного хорзяина что-то видно нигде не было. -Привет, сладкий мой, - попривествовала она меня. От такого радушия я аж зарделся. -А где, собственно, Тобар? Надин многозначительно вскинула брови. -Этот ублюдок? Покоится на нижней палубе, вместе со своим "богатством". -Ты это о чем? Она поманила меня пальцем, давая знак следовать за ней. Последний раз этот ее жест закончился очень интересно; но я послушался. Вскоре мы оказались на той самой нижней палубе: в углу лежал труп бывшего лод-ка с простреленной головой., а вокруг него, на полках... Стояли банки с заспиртованными частями мозгов. Я всё сразу понял. -Так вот оно что. -Ага. Этот отморозок заманивал в Поинт Лукаут авантюристов вроде тебя или меня, и, когда мы все рано или поздно попадали к "священной панге" местных жителей, делал лоботомию. Естественно, это добро он сбагривал на Столичной Пустоши за хорошие деньги. Ловкий какой, да? Я молча кивнул, полностью с ней согласившись. -Самое мерзкое, - она вздохнула, - что выживают не все. Как представить, сколько ребят он просто погубил... -Заслужил, в общем, - подитожил я, рассматривая труп. -Совершенно верно, - она игриво подмигнула. - Ну, а поскольку разобралась с ним я, то и кораблик теперь мой. А ты у меня - всегда желанный гость. Девушка поцеловала меня в щеку, и я покраснел еще больше. ***** ...Первое, что произошло, когда моя, хмм, подружка переправила меня обратно на Столичную Пустошь - мой Пип-Бой словил сообщение от Лайонса. В котором тот недвусмысленно мне намекнул (а точнее - очень прямо сказал), что пора бы мне появиться в Цитадели. Благо, от пирса до нее недалеко, да и я всё равно бы в первую очередь отправился туда. По прибытию Лайонс отправил меня к Паладину Тристану, который, конечно, тут же нагрузил меня пахотой во благо Братства. Радовало одно: мне выделили рыцаря, который будет помогать мне в этом нелегком деле. Собственно, его я и ждал, стоя посреди двора Цитадели на фоне красивого заката. Погода была солнечная и сухая - я уже и отвык от такой благодати, пока топтал вечно дождливые болота Поинт-Лукаута. Ко мне подошел солдат в полной силовой броне - он был выше меня, с ровной осанкой. Почему-то у меня сразу появилось ощущение, что я знаю его. -Жду приказов. - спокойно проговорил он. Очень знакомый голос... Мой первый "приказ" в итоге вышел довольно глупым - но я захотел кое-в чем убедиться. -Сними шлем. Мужик помедлил: видимо - такой поворот застал его врасплох - но послушался. Он отсоединил предмет доспеха от сцепления на шее и стащил с головы, открывая лицо. Как и ожидалось (хотя и надеялось на обратное), покрытое шрамами от ожогов с правой стороны. С янтарными глазами и очень недовольным выражением... Которое ему, как и любое другое, очень идет. Ну кого еще Лайонс мог ко мне отправить? -Доволен? - бросил он. -Неожиданно, - констатировал я, присвистнув. Джон? Солдат Братства Стали? Бывший рейдер - солдат в силовой броне? Я бы сказал, что я был удивлен, но, на самом деле, я откровенно охренел. -Когда ты меня выгнал, у меня было несколько вариантов, куда податься. Я нашел старый отцовский жетон Братства и пришел сюда. Благодаря доброй славе отца меня взяли без предварительных проверок и научили носить силовую броню. Теперь я - Рыцарь. Рыцарь, блин. В сияющих доспехах. Только коня не хватает. -Отцовский жетон Братства...? - озадаченно повторил я за ним. Он раздраженно вздохнул - очевидно, со мной говорить ему не хотелось. Как и мне с ним, собственно - но интерес брал верх. -Да. - он ненадолго замолчал. Увидев, что я нихрена не догадался, продолжил: - Мой отец был Паладином Братсва Стали, как и мать. Что тут непонятного?.. Я присвистнул еще раз: мало того, что бывший рейдер, так еще и наследственный рыцарь! Наверное, он никогда не перестанет меня удивлять. По слову "был" я понял, что его родителей уже нет... -Извини, - на автомате пробубнил я. -За что? Отца я никогда не видел - он умер до моего рождения - а мать.. Живет в Ривет-Сити. При упоминании матери его лицо приняло довольно странное выражение - вроде бы теплое, а вроде бы в нем было сожаление. Что-то мне подсказывало, что женщина в здравом уме не отпустила бы сына из безопасного города в Пустоши, и уж точно не одобрила бы его решение стать бандитом. А значит - расстался он с ней не в самых добрых чувствах. Или и вовсе сбежал из дома. -Ну и хорошо, - меня обрадовало, что хоть в этом плане у него всё хорошо. Забавно, кстати, получается: он никогда не видел отца, а я - маму... -Идем к Лайонсу, он расскажет подробнее, что случилось в Рэйвен Роке. Меньше всего на свете мне хотелось куда-то с ним идти. Осознание, что ближайшее время мы проведем в тесном контакте друг с другом, навевало уныние. Учитывая, что наше место назначения - туннель Рокленд - далеко на северо-западе, быстро я от него не отделаюсь. ***** -...Ты выгнал меня ни за что, - обиженно огрызнулся он. Сволочь. Мы преодолели очередной поворот - Пип-бой больше не фиксировал живых в ближайшем радиусе, и это радовало. Генератор Тесла, по идее, уже где-то недалеко. -Ага, конечно. После того, как ты на моих глазах чуть не трахнул бывшую подружку, тебе не стыдно такое говорить. Хотя, чему я удивляюсь... Он фыркнул. Через кислородный фильтр силовой брони это звучало довольно забавно и не очень прилично. -Это кто еще кого хотел трахнуть... Она сама ко мне полезла. Характерный звук экзоскелета, в котором он шагал, дико раздражал. Не меньше, чем его наглые враки. -По-твоему, я такой тупой, что в это поверю? - мне даже не хотелось поворачиваться в его сторону, чтобы он лучше расслышал вопрос. Впрочем, у меня была хорошая отмазка - надо смотреть перед собой и быть начеку, ведь мы, как-никак, в логове Анклава. -А я тебе часто врал? - вопросом на вопрос парировал он. Дать бы ему сейчас по лицу, так лицо у него полностью закрыто шлемом. Хотя, на самом деле, он соврал мне всего один раз за всё время, что я его знаю - и то в вопросе, меня не касающемся. Он не врал ни о своем прошлом в рабстве, ни о семье - ни о чем. Стал бы он лгать сейчас?.. -Нет, - сдался я. - Но это ничего не меняет. -Ну и зря, - подитожил он этот неприятный, неуместный, но всё же, наверное, нужный разговор. Дальше мы продвигались молча до самого внутреннего зала - два солдата Братства, выполняющие приказ. Когда мы, наконец, добрались до генератора, у меня перехватило дыхание: зрелище открывалось потрясающее. Устройство стояло на пьедестале в специальном помещении, со всех сторон обдаваемое разрядами мощного тока. Мы нашли технический вход в помещение генератора и спустились. Джон снял массивный шлем, и тем самым заставил меня заржать, когда я увидел его аккуратно собранные в гульку на затылке волосы. Он лишь пробурчал что-то наподобие "по-твоему, его прям так натягивают?", больше никак не среагировав; тем не менее, волосы распустил. Я потянулся к генератору; Джон рванул меня назад. Взгляд у него был очень испуганный. -Совсем сбрендил? - тихо обратился он ко мне. - Головой ударился, или что?.. И тут до меня дошло, что он только что спас мне жизнь: махина-то была включена, а значит, там было сумасшедшее напряжение. Если бы не он, я бы уже был кучкой угольков у пьедестала... Глупая получилась бы смерть, в общем. Пускать меня он не хотел - так и держал за руку, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Между прочим, он был в силовой броне, и это было больно. -Отпусти, - потребовал я. -Придурок, - выругался он, но просьбу выполнил. - Что бы ты себе там ни напридумывал, сдохнуть я тебе не дам. Один раз уже дал, хватит с тебя. В очередной раз он спас мою задницу, и в очередной раз меня разозлила собственная беспомощность. Очевидно, это отразилось на моем лице: его вгляд смягчился. Раньше мне казалось, что это бывает крайне редко, но нет же - почти каждый раз, как он смотрит на меня, его глаза словно меняют оттенок, и из холодного янтаря превращаются в теплый мед... Ненавижу его. Включив мозги (нет, не кнопкой, а всего-лишь посчитав до десяти), я нашел рубильники и обезопасил доступ к генератору. Оставалось только отнести его в Цитадель. Джон увязался за мной, мотивируя это тем, что задание у нас совместное, и отвязываться никак не хотел (кажется, его напугал мой идиотский поступок в помещении генератора). Радовало одно: дебильных шуток у него сильно поубавилось, что делало его общество вполне сносным. А вот то, почему их поубавилось, совсем не радовало. Да, черт подери, меня очень злило его подавленное состояние, и еще больше злило то, что причиной тому был я.