Энди-с-Лицом

Салон Ого, какая вы видная, барышня - Комплимент был бы безупречен, если бы не вредный для здоровья переход на разговор о сигаретах, - с лёгкой улыбкой безмятежно ответила Анжелика, изящно и со всем достоинством опускаясь на предложенный стул. - Благодарю, мсье Вебер, - кажется, этого представительного немца звали именно так. - Если позволите, присоединюсь к игре. Какие ставки? Увы, ничего ценного я не захватила...

Ресторан -> салон В ресторане опять повисло густое, не очень приятное молчание. Что Анжелика, что Майкл думали каждый о своем, таком, чем не хотели - сейчас, по крайней мере - делиться друг с другом. Пусть она дала почти обещание рассказать... Мысль об этом по-прежнему пугала и заставляла отводить взгляд. Тем не менее, ее добровольное душевное отшельничество и затворничество пошатнулось. Все чаще она спрашивала себя, так ли она права, как утверждает, так ли бессильна в борьбе с прошлым? Ведь, если подумать, она не прикладывала никаких усилий к победе, предпочитая не бороться, а наслаждаться своим состоянием. С другой стороны, нельзя было сказать, что слова Майкла и Тревора она слышала впервые и они были чем-то необычным. Рядом с ней было не так много людей, с кем она была хоть капельку откровенна, но те, что все же были, говорили ей о необходимости что-то в себе менять сотни раз. Анжелика отказывалась признавать, что знает, почему именно сейчас сомнение с такой силой терзает ее. И это приводило ее почти в ярость. Она не позволяла себе искренности в отношениях с другими людьми, но с собой всегда была откровенна до конца. За счёт этого ей удавалось сохранить здравый рассудок. Теперь же и этого она лишалась. Это, вдобавок к ярости, вызывало страх. - Спасибо за... беседу, Майкл, - слегка глуховатым голосом промолвила она, стремительно встала и, не дав шанса остановить себя, почти вылетела из ресторана, быстрым шагом направившись... Хоть куда. Спустя полминуты она поняла, что идёт на верхнюю палубу, но тут ее внимание привлекла доносившаяся откуда-то музыка. Оценив иронию судьбы, в которую она не верила, Анжелика пошла на звуки патефона. Конечно, в нем не было и следа очарования ее старого граммофона, да и мелодия была не из любимых, но Анжелика шла, пока звуки не привели ее в салон. Там люди наслаждались жизнью и собирались играть в лото. Ноги сами понесли ее вперёд, а в голове запоздало мелькнуло, что лучше уйти. Но было поздно - её заметили. - Добрый день, господа... и дамы. На борту открывается казино? - приятным голосом поприветствовала она компанию. На лице не было и тени переживаний.

Мне кажется, я в какие-то другие части играл... Что третья, что четвертая - прекрасные забойные шутеры в большом и интересном мире, с годным (особенно на фоне конкурентов) сюжетом и морем веселья. Плюс бесплатные бонусы в виде кошерных сеттингов, парочки запоминающихся персонажей (у меня их четверо на две игры, но и это неплохо для жанра), красивой графики... Что еще нужно для геймерского счастья?..

Бодрый я тогда, когда на меня смотрят) А в автобусе всем пофигу, сплю я или пританцовываю.

У меня с этим проблем нет, я тупо хочу спать постоянно, поэтому мне достаточно закрыть глаза... Я не отключаюсь полностью, продолжая воспринимать объективную реальность, но справиться с желанием поспать получается.

Не парься, я всю неделю спал по 4,5 часа. Потом отсыпался на учебе, а автобусе да и вообще в любом месте, где можно получить десять минут спокойствия. Сегодня, правда, выспался.

Ресторан   - Петля, - подытожил Майкл, но осознав, что Анжелика вряд ли его поймёт, аккуратно положил свою руку, на её, - Мы вернулись к тому, что уже было обсуждено. Без этих воспоминаний ты была бы собой, только другой. Не холодной, а живой... - Майкл чуть крепче сжал руку девушки, - Не бери пример с других, не живи прошлым. Наслаждайся этой жизнью здесь, сейчас, ведь жизнь всего одна...   - Ты прав, круг обсуждения замкнулся, - кивнула она, отводя взгляд. - Но ответа мы так и не нашли. На словах все звучит красиво, Майкл, очень красиво и просто. Но слова остаются словами... А жить приходится не только на словах, хотя так можно, правда, противно. И в этой жизни не всегда слова имеют достаточно силы, чтобы изменить жизнь. Для такого нужны по-настоящему сильные слова... Их мы слышим редко. А я - почти никогда. Я никого не обвиняю, в своей жизни "виновата" только я, и спорить с этим никогда не буду. Я не могу изменить свою жизнь, - в голосе прорезалась неподдельная, острая горечь. Если бы кто-нибудь заглянул в ее глаза, он мог бы увидеть секундное сверкание слез... Но это было невозможно: она никогда не плакала. - Сейчас - не могу. И не знаю, смогу ли.

Ресторан Всё опять сводится к грузу... Он действительно так мешает тебе? - Мешает? - слегка удивленно переспросила она, отвернувшись, наконец, от двери, в которой скрылся Тревор и глядя на Ханта. - Я никогда не думала о своих воспоминаниях... так. Думаю, "мешает" - не то слово. Они - часть меня, этого не изменить. Я привыкла к ним, привыкла, что воспоминания всегда толпятся позади, оставаясь на границе зрения, даже если я о них стараюсь не думать. Может, без них мне было бы легче. Почти уверена, что без них мне было бы легче. Но без них это была бы не я.

Ресторан Вот как? - негромко произнес Торнтон. - Возможно вы и правы. Вот только, кажется, искать душевного покоя в музыке, полной трагизма и надрывов, а не светлых надежд и умиротворения, немного странным. Ну да кто я такой, чтобы судить? - Тем не менее, бывают моменты, когда необходимо заглянуть туда, где нет покоя, - она не стала упоминать, что порой такие моменты растягиваются в целую жизнь. Это было излишне - он и без того должен был знать, о чем недоговаривает Анжелика. - Мир построен на контрастах, и чтобы понять и познать покой, необходимо познакомиться с его противоположностью. Дорога к свету сокрыта тенями, пройти по ней, освещаемым солнцем ежеминутно невозможно. Поэтому Бах и Бетховен бесценны: какие-то творцы позволяют познать свет и душевный покой в чистом виде, другие играют на контрастах. Все правы по-своему. Каждый выбирает свой путь. И вы не просто можете, но должны об этом судить, Тревор. Хотя бы потому, что можете высказать мнение, отличное от моего, - она не стала прощаться с майором, проводив его взглядом. Довольно приятный тип... Мне даже показалось, что если бы мы с ним начали спорить, то между нами треснула бы вселенная, - эти слова звучали уверенно, но было понятно, что офицер врёт, причем будучи уверенным, что собеседница скорее всего это понимает. - Каждый раз, когда он пытается убедить меня в обратном, я все больше убеждаюсь, что груз его воспоминаний, пожалуй, ничем не уступает моему, - задумчиво ответила она, проигнорировав скрытый сарказм слов Майкла. - Он скрывает этот груз лучше меня, но, думаю, тяготиться им не меньше... - голос сошёл на нет, но она явно могла бы продолжить мысль.

Ресторан - Позвольте узнать, Майкл, и какая же может быть причина, чтобы капитан Британского Королевского Флота взял в руки кирку и лопату, осквернил могилу на священной земле и вынул костяк, пожалуй, одного из величайших классиков в музыке? Мне действительно любопытно, - майор обезоруживающе улыбался. - Дело, конечно, вкуса, но порой приятнее послушать Листа, Грига, Шопена или Рахманинова, например. Бах и Бетховен, как по мне, ассоциируются с более мрачными и тяжелыми тонами. - В мрачности есть своя притягательность и красота, - Анжелика переводила ничего не выражающий взгляд с Тревора на Майкла и обратно. Будучи человеком, способным в совершенстве контролировать свои эмоции, она сама прекрасно чувствовала настроение других. И сейчас напряжение между этими двумя можно было черпать из воздуха ложкой. Очень хотелось скривить губы, но она решила сделать вид, будто все в порядке. - Люди порой необъяснимо тянутся к трагизму. Мрак им необходим, чтобы ярче сиял свет. К тому же, я бы сказала, что у Баха и в особенности Бетховена музыка наполнена не столько мрачными нотами, сколько надрывными.

А у меня сейвы в Героях не грузятся >.< Минут через десять после начала загрузки с трудом вывожу свой комп из состояния комы (даже на Ctrl-Alt-Del реакцию ждать по несколько минут приходится). А у меня там вторая миссия за Лигу, причем две мои убер-армии готовы раздавить противника в пух и прах...

Ресторан - Нет незаменимых вещей, - немного скептично заметил Майкл, - Уверен, что даже в Рио есть какой нибудь магазин со скрипящим граммофоном, который можно будет спокойно купить. Даже давай сделаем так, по прибытию дай мне один день и я хоть из под земли достану такой граммофон... И Вагнера. - Думаю, тот граммофон был не столько ценной вещью, сколько воспоминанием, - грустная улыбка померкла, отступая перед обычным холодом. Но какая-то тень жизни в лице Анджелики осталась. - Он был своеобразным другом... Звучит, конечно, глупо, но это так. Было так, - она окинула голову назад и прикрыла глаза. В течение секунд десяти она сидела столь неподвижно, что её можно было принять за статую. - Но предложение принято, - нарушила Анжелика свое безмолвие, опуская голову и опять устремляя взгляд в глаза Ханта. - А ты, Майкл? Ты любишь музыку?

Ресторан - Конечно, Анжелика, - согласно кивнул Майкл, сделав ещё глоток кофе, - На данный момент я знаю только одно твоё хобби - чтение. А что же ещё тебя интересует? Кино? Театр? Азартные игры? Танцы... - завершил возможный список офицер, взглянув на патефон, который буквально вчера играл. - Музыка, - коротко ответила она, потянувшись к остывшему кофе. Отпив его, Анжелика поморщилась и вернула чашку на место - магия ароматного напитка вся выветрилась, даже запах от прохладного кофе был какой-то неправильный. Когда она опускала чашечку на блюдце, рука слегка дрогнула, и фарфор издал короткий чистый звон. В эту секунду она сравнила себя с остывшим, охладевшим и потерявшим всякую прелесть кофе. Ироничное сравнение... и болезненное. Она внутреннее встряхнулась. В последние дни подобные сравнения стали слишком частыми, и оттого пугающими. - Когда-то у меня была коллекция классики, - невозмутимым голосом продолжила она начатую мысль. - И старый граммофон, французский, двадцатых годов. Звучал он не слишком чисто, многие убеждали меня купить что-нибудь более современное, но в нем была какая-то... магия, придававшая музыке уникальный оттенок. Никакие современные патефоны на такое не способны. Дождливыми вечерами я могла часами сидеть и наслаждаться скрипом этого граммофона. Особенно если ставила Вагнера. "Полет валькирий". Остаётся только досадовать, что имя моего любимого композитора... осквернено любовью Гитлера, а старый граммофон потерян навсегда, - пока она рассказывала, на лице ее блуждала грустная улыбка... очень искренняя и... живая?.. улыбка.

Ресторан - Я не имел счастья с ним общаться, но в скрывании чего либо - ты пока что лидируешь, - со своей обычной улыбкой ответил Хант, ещё раз оглянув Тревора, - У меня, кстати, был один друг, которого тоже звали Тревор, но он к сожалению был полным психом. - Готова держать пари на что угодно: здесь не найдется ни одного пассажира, который не мог бы преподать пару уроков в хранении тайн. Даже капитан бы в этом преуспел, я думаю. И вся команда. Что же до меня... Как я уже говорила, когда-нибудь я расскажу... все, - взгляд ее на этих словах стал ещё более пустым, чем обычно - если такое вообще возможно, словно она опять на секунду нырнула в омут воспоминаний. - Это слишком длинная и болезненная для меня история, чтобы скоротать за ней трапезу.

Ресторан - Старый знакомый? - спросил офицер, переведя взгляд на Анжелику и случайно чуть не добавил "познакомишь?", ведь что-то ему подсказывало, что интересы офицера и незнакомца могут быть противоречивы. И речь шла не о масштабных интересах Англии почти по всему земному шару, а о более узких интересах отдельно взятого капитана. - Что? - она повернулась к Майклу чуть более резко, чем стоило, вопросительно вскинув бровь, словно не расслышала вопроса, но тут же взяла себя в руки. Тем не менее, уместная улыбка почему-то не выходила, как Анжелика не старалась. Решив, что кривая гримаса, готовая скривить губы, только ухудшит положение, она осталась серьезной. - А, мсье Тревор... Нет, не старый, во всех отношениях, хотя выглядит он старше своих лет. Мы познакомились в Валенсии, перед отплытием. Я бы назвала это общностью интересов. Нам обоим есть, что скрывать, и мы оба пытаемся делать хорошую мину при плохой игре. Хотя у него, кажется, получается лучше, чем у меня, - разумеется, о психозах майора Анжелика понятия не имела.

Ресторан Что Майклу и нравилось в разговорах с Анжеликой, так это то, что она упала будить в офицере различные воспоминания, в которые он проваливался с головой, как и сейчас смотря в глаза девушки он вновь впал в размышления, от которых его отвлёк диалог за соседним столиком. Анжелика некоторое время молча изучала содержимое тарелки, полностью абстрагировавшись от внешнего мира. То, что она способна была в любой ситуации - даже в такой, как сейчас - предаваться своим мыслям и самокопанию, раздражало, но расстаться с этой чертой было не так-то просто. Она, наряду с воспоминаниями, была частью Анжелики, хотела девушка того или нет. Размышлениям способствовало и то, что общий вектор настроения в помещении сместился на философско-молчаливый. Наконец она решила, что хотя бы пообедать в ресторане надо (повара же старались), и принялась за еду. Но даже это не помогло отвлечься от стремительно мрачнеющих мыслей, которые вполне соответствовали погоде в иллюминаторах. Задолго до прибытия в Валенсию она зареклась с кем-либо сближаться, поддаваться эмоциям и делать глупости. тогда ей казалось, что это будет совсем не сложно: она привыкла - вынуждена была привыкнуть - жить только внутренним миром, оставив для внешнего сотню масок, которые одевались по мере необходимости. Время от времени ей казалось, что она окончательно превратилась в маску, пустую и холодную. В такие моменты ей не хотелось ничего, даже идея наложить на себя руки казалась слишком "живой". Единственным содержимым маски мог быть лишь бесконечный холод, отпугивающий людей при близком знакомстве. Холод, состоящий из воспоминаний, которые были страшнее, чем поля сражений - в битве существовали хоть какие-то правила, там было место чему-то светлому: героизму, храбрости, отваге, подвигу... Она на этой войне ничего подобного не видела. Тем не менее, этот корабль принял на борт тех, кто каким-то непостижимым способом умудрился разглядеть крохотный уголок ее души, о существовании которого она и сама не подозревала, где не было одних только воспоминаний, а те, что были, не испорчены запахом гари, пропитавшим Европу. Быть может, тут писатель был прав: она сама не желала искать этот уголок в себе, вот за нее и сделали это другие... Вилка с легким стуком легла на опустевшую тарелку, а Анжелика обвела взглядом ресторан, куда уже начали собираться голодные пассажиры. Взгляд уперся в Тревора, сидевшего неподалеку. Она уже почти открыла рот, чтобы поговорить с ним, но вдруг поняла, что слов у нее нет. Даже то, что вид у нее при этом был донельзя глупый, не помогало.

Вы опять вчера зажигали до самого сегодня?) Всем доброго воскресного утра. Сегодня выходной, так что я до самого позднего ночера в игре!

Что-то я последние полчаса какой-то пришибленный. Странно, никаких причин нет. Но спать хочется просто неприлично. А там только Тревор направился... Но нет, я совсем мордой в клаву. Лучше пойду спать. Всем спокойной ночи.

Ресторан Вот именно а вы в своей способности ой как сомневаетесь. Вам нужен кто-то кто вселит в вас веру. Всем нам нужен особенно после того через что мы прошли. - Не спорю. Более того - согласна с каждым словом, - Анжелика поднесла чашку кофе к губам, но пить не стала. - Вернуть утерянную веру невероятно сложно, намного сложнее, чем заставить поверить того, кто не обладал верой до этого. Начинать с чистого листа просто... Но заставить потерявшего веру понять допущенную ошибку, принять ее и идти дальше... Веру ведь не теряют по глупости. За этим всегда стоят мысли. Переубедить человека думающего слишком сложно, подчас невозможно. Мои слова могут показаться нескромными и претенциозными, но это так, - она отпила кофе и поставила блюдце с чашкой на стол. На глаза опять попалась еда. Анжелика поняла, что завтрак был уже слишком давно, и принялась за обед.

А мне кажется, что большей подставы произойти не может...

Ресторан - Хотелось бы на это посмотреть, - не отводя глаз от девушки ответил Хант и случайно продолжил, - Но я тебя люблю и такой... - Любишь... - потусторонним эхом отозвалась Анжелика, словно он признался в своем неземном происхождении или в маньячных наклонностях, причем первое - вероятней. Ее рука метнулась к чашке с кофе чуть быстрее положенного, сжав чашку так, что побелели костяшки пальцев. На этом любые признаки волнения заканчивались: на лице не дрогнул ни единый мускул. - Ради такого мне почти необходимо научиться смеяться... Сейчас это даже не кажется мне невозможным. - Поверьте пані...жизнь она изменчива. Сейчас вы такая, через год другая. Жизнь склонна меняться и порой очень кардинально. Гармония? Ну да, она имеет место быть, но она малость субъективна. - Реальность субъективна в принципе, - все тем же голосом ответила она, не поворачивая головы и не отрывая взгляд от Ханта. - Вопрос в нашей способности через эту субъективность изменять ее.

Ресторан Но что сейчас? Я сижу перед тобой, улыбаюсь и шучу, хоть и не всегда смешно. Я понял, насколько ценна моя жизнь... А твоя наверняка ещё ценнее, но ты проводишь день за днём в печали. - Кто знает, по каким критериям этот мир оценивает наши жизни? Да и оценивает ли вообще? Мы, например, не верим в бога, главного оценщика человеческих судеб. Что же до моей... печали, - улыбка, скривившая губы, была скорее горькой, чем печальной, - в мире должна быть гармония во всем. Чья-то радость - это чья-то печаль. Изменить себя мне не по силам... А стоит ли? Или, - она склонила голову набок, улыбаясь уже печально, - ты хочешь видеть, как я смеюсь?

И ты, Дарк? XD

Ресторан Если четно, мне хотелось бы посмотреть на ту, другую Анжелику, которая смеётся, улыбается и радуется жизни. Ведь ты наверняка была такой когда-то? Ведь так? Она ответила далеко не сразу, долго молча глядя на Ханта и поигрывая вилкой. К еде она так и не прикоснулась, полностью сосредоточившись на разговоре. Удивительно, но эту странную дуэль взглядов она проиграла, отведя взгляд первой, но в ответом даже после этого не спешила, ковыряясь в тарелке. - Была, - отрывисто сказала она, резко поднимая взгляд. - Когда-то... Очень давно. Так давно, что иногда это время кажется сном. Восхитительным, волшебным, прекрасный, давно завершившимся сном, к которому нет возврата. Который я не удержала. Я в то время и я сейчас... Боюсь, это разные люди. Обратно уже не вернуться. К добру ли, к худу... Здесь и сейчас я такая, как есть. С грузом... и не способная на смех. C'est la vie, как говорят французы.

Ресторан - Да... И за ранее отвечаю, что не жалею об этом, ведь в той ситуации либо я, либо меня. - Хотела бы я такой простоты, - задумчиво произнесла она, не отрывая взгляда от глаз Майкла, словно там читала нечто такое, что сам капитан не пожелал рассказать. Она подозревала, что, скорее всего, добиться полной искренности в таком разговоре не получится несмотря ни на что, поэтому и пыталась узнать, что скрывается в самых потаенных шкафах подсознания. - Порой я завидую людям, чья биография... обыденна. Знаю, будь я на их месте, мне хотелось бы обратного... Но поделать ничего не могу. В то же время я понимаю, что не будь... всего, что было, не было бы меня. Даже так, даже с тем грузом, который приходится нести, хочется думать, что я имею определенную ценность, - она опустила глаза в тарелку, только что вспомнив о ней и словно удивившись, что заказ принесли.