Энди-с-Лицом

- Твою мать, снова, - собственный голос показался ему противным. Чарли осел на ближайшую скамейку, запустив пальцы в волосы. - А вечер был таким томным...   Выстрелы. Теперь уже не в шутку. Почему-то ему и в голову не пришло, что это может быть неудачной шуткой. Над чем угодно Гейл мог пошутить, пытаясь как-то разрядить напряжённую обстановку в клубе, над чем угодно - кроме такого. Потому что смерть Делайлы от рук кого-то из членов общины означала конец этой самой общины. А ему только показалось, что он успокоился. Интересно, если это дерьмо когда-нибудь закончится, спрашивал он себя, сможет ли он спокойно спать по ночам. Хотя надежды на быстрый исход таяли с каждым днём. А с выстрелом Гейла их, кажется, не осталось вовсе.   Не слишком отдавая себе отчёт в том, что делает, он протянул руку к открытой бутылке и плеснул в стакан. Странно, что пластиковый стаканчик он не выронил. И руки почти не дрожали. Странно. Он поставил бутылку на стол и невидящим взглядом посмотрел на тёмную жидкость. В плохом освещении она казалась чёрной. И отвратительно пахла. Ему никогда не нравился запах алкоголя. Может, если напиться... неизвестно, что будет, напиваться он тоже толком не напивался. Даже этого не успел попробовать. Что он вообще успел?.. Виски вылился на пол. Неприятный запах, кажется, стал только сильнее.   Чарли поднялся и на негнущихся ногах дошёл до выключателя. Щелчок. Белый свет разогнал "праздничный" полумрак. От резкого белого света немного щипало в глазах.   - Видимо, - теперь голос звучал хрипло, - видимо, теперь нам понадобится кто-то вместо... то есть, на место... Делайлы... вы поняли. Раз Гейл теперь вместо слепой Фемиды с дробовиком... добровольцы? - чем дальше он говорил, тем более нелепыми казались ему собственные слова.

Будем... когда мастер появится. Только когда ж мафия вовремя начиналась.

— Хлорат калия, взял со спичек. Душманы любят стряпать из него бомбы. Не граната, но неплохо вышло, а?   - Потрясающе, - вяло прокомментировал Чарли. Когда смог убедить себя, что никого не убивают, а сквозь разбитые окна не лезут ходячие. На это понадобилось секунд пять или десять.   Сандвичей было жалко, он не успел съесть даже первый, а они были правда вкусными - настоящая праздничная еда. Он вздохнул, присел на корточки и собрал в пластиковую тарелку остатки несостоявшейся трапезы. Ногу прошила короткая вспышка боли. Нет, он не то чтобы сомневался в целесообразности подобного рода развлечений, относя остатки еды в урну, стоявшую в углу. Но, возможно, стоило устраивать показательные инсценировки нападений душманов на свежем воздухе. Днём. В десятке километров от электростанции.   Сердце ещё колотилось быстрее нормального. Надо было как-то успокоиться, и он вернулся к столу, слегка подрагивающими пальцами вытащил из стопки пластиковый стаканчик и плеснул туда виски. Из-за дрожащих пальцев получилось раза в два больше, чем ему бы хотелось. Виски был не слишком хорош - такие бутылки можно было найти на полках любого супермаркета, когда те ещё работали, но он не был слишком разборчив. Порция ушла в один глоток. Мощная волна отдающего бензином питья обожгла глотку и волной кипятка прокатилась по пищеводу. От неожиданно сильного эффекта он даже закашлялся. Но, кажется, смог успокоиться после душманских флешбеков.   - Глупо. Любому здесь присутствующему нужен отдых от бушующих за этими стенами кошмаров. а не очередное напоминание о смерти   - И после смерти мы не обретём покой, - пробормотал он, размышляя, не выпить ли ещё виски.

Ещё днём   — Не давай Томе всё и сразу, — предостерёг Билли Чарльза в медпункте. Пока именинница молчала, он всё услышал. — Может, он хочет самоубиться. Как моя матушка, которая повесилась на анкере с крюком в подвале в первый же день. Я убил всех — вообще всех! — прихожу домой, а там... Эх, надо было повесить бойлер раньше, тогда местечко было бы занято. Или не брать на 120 литров, тогда хрен бы анкера выдержали матушкин вес.   - Я... эээ... - маска очень мешала понять, есть ли в этой шутке доля шутки, или Билли говорил серьёзно. Вроде проблем с тем, чтобы просечь сарказм, у Чарли не было, но этот парень был... да, пожалуй, он был самым странным в этой странной компании. - Сочувствую... твоей матушке... и... в будущем придётся быть поосторожнее с бойлерами, - ему всё сильнее хотелось провалиться сквозь землю. Даже лекции по половым заболеваниям в университете вызывали меньше неловкости.   - А я... мне надо бы сделать тут уборку, так что... поосторожнее с таблетками, док. Начните с половины таблетки перед сном, - скороговоркой пробормотал он.   Посетители медблока разошлись, оставив его наедине с пылинками, танцующими в потоке солнечного света из окна. Идиллия. Вообще-то, он убирался всего пару дней назад, но раз уж нашёлся только такой повод, чтобы избавиться от неловких разговоров, можно ещё раз пройтись шваброй. Это займёт остаток дня, это полезно, это поможет отвлечься. Его стараниями, медпункт был самым чистым местом на бывшей электростанции. Больше чистили только оружие, но в оружейной душу отводила едва ли не половина их группы, а полы оттирать желающих всегда было меньше. Иногда он размышлял, что, несомненно, входить в медитативное состояние, прочищая ствол Глока 17 под калибр 9мм Парабеллум или хотя бы пафосно раскуривая сигарету, намного круче, чем в очередной раз водить тряпкой по полу. Но он даже не курил, а строение ствола Глока 17 представлял себе крайне схематично.   Вечер   Он как раз закончил уборку к началу "вечеринки". Зал, отведённый этим вечером под праздник, выглядел... пожалуй, в сложившихся обстоятельствах, даже празднично. Гирлянда вот светится. Алкоголь. Интересно, что никого из их группы не тянуло спиться от тяжести обстоятельств. Сам Чарли просто не имел привычки напиваться, но не у всех же родители контролировали каждый шаг.   Когда Билли погасил свет и начал разжигать свечи, атмосфера стала даже уютной. Чарли направился к столу и положил на пластиковую тарелку пару сандвичей - в полутьме не слишком понятно, с чем. 

У меня завал с дипломом, ещё по работе надо разобраться с призраками прошлого и неочевидными техническими долгами, о чём это я, ах да, плюс один, в логичку иду точно.

- Здравствуй, Чарльз, - он слабо улыбнулся, повернувшись к Дарвину. – Слушай, у нас нет чего... от бессонницы?   - Что-то есть, конечно, - кивнул он.   Медицину Чарли не то чтобы ненавидел, ненависть - слишком сильное чувство для него, но тут цена нерасторопности и ошибок была повыше, чем в тепличных условиях медицинского колледжа. Поэтому он точно помнил, чего и сколько хранится в медблоке. Снотворное не относилось к лекарствам первой необходимости, а такие отправлялись в нижний ящик шкафчика, в большую деревянную коробку, обитую по углам жестью. Чарли понятия не имел, для чего коробку использовали раньше, потому что пригодна она казалась в основном для хранения дублонов, наворованных в морских вылазках. Он опустился на колени и, крякнув, выдвинул на свет сундук.   - Вот, - покопавшись, он подал Томасу пластиковую баночку. - Тут не слишком много, таблеток двадцать или тридцать. И оно довольно сильное. Не рекомендую злоупотреблять и мешать с алкоголем. С алкоголем эффект... не надо, короче. Другого как-то не приносили, это - тоже случайно, наверное, подвернулось, - не вставая, чтобы не рисковать лишний раз ногой, он стянул со стола кучку лекарств из последней партии и принялся размещать в коробке - какие-то специфические таблетки, витамины, была даже пачка никотиновых пластырей. Пачку, немного повертев в руках, он всё-таки не стал бросать в коробку. - Не можете заснуть? - спросил он у бывшего доктора наук.

— С днём рождения, маленькая принцесса, — сказал Билли и протянул имениннице кекс. И запел хорошо поставленным баритоном: — «Happy Birthday to you...»   "А что подумал Кролик, никто не узнал. Потому что он был очень воспитанный", - про себя, как и подобает по этикету светских мероприятий, подумал Чарли. Когда удалось убедить себя, что их не будут жрать, и что это просто поздравление с днём рождения. Мило, если разобраться. Кажется, этот парень раньше работал аниматором. Если бы на пятилетие Чарли родители позвали такого аниматора, у него было бы универсальное обоснование всех психологических проблем и комплексов. Вот только родители такого баловства не допускали, а комплексы были. Обидно.   — Беспорядочный блуд — это как-то не по-христиански. Может быть, лучше устроим рейд на ходячих, или атакуем соседние поселения и вырежем всех, способных держать оружие, а женщин, стариков и детей повесим на деревьях перед домом? Ничто не бодрит женщину так, как убийства   - Любишь запах напалма по утрам? - попытался неловко пошутить Чарли, стараясь не выдавать своего желания куда-нибудь провалиться из обычно тихого медпункта. - Христиане и правда были специалистами по бодрящему геноциду.    Он встал и принялся раскладывать нужные лекарства по полочкам шкафчика с разбитыми дверями. Поддерживать порядок в этой комнате было его обязанностью, а кроме того, неплохо успокаивало. Было что-то от религиозного ритуала в процессе уборки - можно было забыться и отдать себя борьбе с нарастающей энтропией вселенной, а ещё гарантировать, что в медпункте получить заражение крови или диарею будет хотя бы немного сложнее, чем в любой другой точке их "хутора".    - С Днем Рождения. Боюсь, в ней можно не досчитаться страниц, однако содержимое остальной книги от этого никак не пострадает, - он протягивает Делайле сборник Рембо.   - Привет, док, - поприветствовал он бывшего профессора. 

- Есть что-нибудь полезное?   Он вздрогнул от неожиданности, когда ленивый поток пустых в общем-то мыслей был прерван Делайлой. Нервная обстановка этих месяцев не лучшим образом сказывается на психике, раз он начинает дёргаться от любого шума, даром что основательница "клуба" относилась к тем обитателям, которых Чарли не боялся. Да, характер у неё был твёрдый, но от неё хотя бы не исходили волны опасности. Скорее наоборот. Если кто и доживёт до возможного спасения, так это она и те, кто рядом. Наверное.   - Антибиотики, - он взял верхнюю упаковку с небольшой кучки тех лекарств, что были, на его взгляд, самыми полезными. - Половина ампул разбилась, но что-то осталось. Пачка анаболиков... не рискнул бы их колоть, если честно, если только мы не собираемся бегать стометровку, но всякое бывает. Куча антигистаминных, - он указал на несколько коробочек с цветочками и котятами, - наверное, лежали на витрине, весной они в ходу. Я поспрашиваю, есть ли у кого-то аллергия, и... контрацептивы, - он криво улыбнулся и неловко передёрнул плечами. - Полагаю... тоже небесполезно. Ну, всякое бывает. Думаю, стоит раздать всем. Я... слышал, у тебя сегодня день рождения. Поздравляю, и... - он снова передёрнул плечами. - Прости, подарок... не смог ничего придумать.   "Счастья, здоровья и поменьше встреч с трупами", - добавил он про себя. Другие поздравления на ум не шли. 

Чудесный день. Ненавязчивое майское солнце. Ветерок - приятный, ласкающий. Кузнечики заполняют пространство звонким стрёкотом. Птички подпевают старому джазу, которому идёт на пользу воспроизведение на таком же старом виниловом проигрывателе с его "теплым ламповым" звуком, приятно потрескивающим, немного шипящим, но таким приятным. Умиротворяющим. Умиротворяющий день. Да. Конечно. Забудем о том, что они в какой-то заднице скрываются от каких-то тварей, а 911 не спешит сделать томное утро до конца безопасным. Постараемся об этом забыть.   Но забыть у него получалось плохо. И раньше-то из него был плохой сын маминой подруги, а теперь, посреди этой богом и дьяволом забытой глуши, в компании приветливых серьёзных людей, половину из которых Чарли побаивался не то чтобы так же сильно, как ходячих (так их ласково называли - ходячие. Видимо, чтобы не напоминать себе лишний раз об ужасе, который несся вперёд трупной вони). Но вот скажи ему кто полгода назад, что с ними придётся день за днём влачить существование в замкнутом пространстве - Чарли бы рассмеялся. Теперь было не смешно.   Нога ещё побаливала. Перелом зажил, но саднящая боль то и дело возвращалась, заставляя его прихрамывать на каждом втором шагу. Разумеется, в вылазки за припасами с такими физическими данными его не брали, поэтому унылые постройки бывшей электростанции ему приелись. Но выбирать не приходилось. Он зашёл в здание, которое до этого было, кажется, административным помещением. Там же, на первом этаже окнами во двор располагался медпункт - два кабинета, старая медицинская кушетка, шкаф с разбитыми стеклянными дверцами и выцветшие плакаты о пользе мытья рук и вреде незащищённого секса. "Какой доктор, такая и больница, - в который раз подумал он про себя. - Ты доволен, отец? Я главврач".    На прошлой вылазке добытчики наткнулись на аптеку и, разумеется, выгребли всё, что лежало на полках, смахнув в одну спортивную сумку - в таких герои боевиков расплачиваются с мексиканскими наркоторговцами. В сумке позвякивали ампулы и баночки спирта - наверняка что-то разбилось по пути, но трудно было винить кого-то в неаккуратности. Он расположился за столом у окна и открыл сумку. В темноте пачки лекарств могли бы сойти за деньги. В сложившихся обстоятельствах можно было радоваться, что это всё-таки пачки лекарств. Портреты американских лидеров годились последнее время только на растопку. Сумка пропиталась специфическим медицинским духом. Предстояло, опираясь на его скудные знания, разобрать эту небольшую кучу таблеток и решить, что может пригодиться, а что можно задвинуть подальше.   Он взял верхнюю упаковку. Красивая помятая коробочка с ромашковым полем, от которого веяло умиротворением. Слабительное.   - Хотя с тем, чтобы обделаться, проблем нет, - пробормотал он, откладывая упаковку в сторону.

Лауреат премии Дарвина     Полное имя: Чарльз Ричард Дарвин Возраст: 23 года Пол: мужской Род занятий: студент школы медицины Университета Джона Хопкинса Характер: отсутствует Семейное положение: не женат   *   *   * — Дерьмо, дерьмо, тупое дерьмо, — подвывал он, вдавливая педаль газа в пол.   Мотор прокатного «Форд Фокус» выл, протестуя против беспардонного превышения скоростного лимита, но ему было всё равно, в голове долбилась только одна мысль: свалить подальше от города, подальше от того кошмара, что там творился. Он не думал, куда гонит, даже не смотрел толком на дорогу, невидящими глазами уставившись на пальцы, судорожно сжимающие руль. Костяшки ободраны, на ссадинах ещё не запеклась кровь. Боли он не чувствовал — выбросы адреналина набатным колоколом били в виски, заставляя гнать автомобиль дальше, сквозь серую хмарь, по скользкому шоссе.   — Тупое дерьмо! — взвизгнул он, когда что-то врезалось в заднее крыло, и машину мотнуло в сторону. Инстинктивно он вывернул руль, не отпуская газ, и каким-то чудом удержал автомобиль на скользком асфальте. Оглядываться или хотя бы просто переводить взгляд на зеркало заднего вида ему хотелось меньше всего на свете.   Спроси кто пару дней назад, доволен ли он своей жизнью, ответом был бы горький смешок и саркастичное: «Конечно». Самоирония была сильной его стороной — на этом он бы закончил перечисление сильных своих сторон, повторив про себя, что лауреат премии Дарвина — это про него. Да, кто-то бы мог начать возражать, что учёба в одном из самых престижных медицинских вузов Восточного побережья — это тоже достижение в его возрасте, но это было не его достижение, а исключительно заслуга отца, этого сухого, высокого невозмутимого человека, взирающего на вас своим неподвижным, тяжёлым и холодным взглядом из-за узких стёкол очков — ему всегда было стыдно встречаться с этим взглядом. Этот взгляд управлял его жизнью, определял распорядок дня, школу, список экзаменов, даже оценки и, разумеется, образование во имя светлого будущего продолжения дела знаменитого кардиохирурга, автора многочисленных публикаций по эндоваскулярной хирургии. Под этим взглядом он наскрёб ценой бессонных ночей проходной балл для поступления в университет, который возненавидел ещё до первых лекции, на которых чванливые профессоры вдалбливали в головы неразумных студентов азы анатомии, физиологии, фармакологии и прочей чуши, от которой у него с души воротило.   Теперь этот взгляд казался далёким и… нет, не до такой степени, оказаться под этим ледяным взглядом ему всё ещё не хотелось, но, если бы можно было вернуться на пару дней назад и никогда не видеть всего, он бы с радостью отдал многое. Вот только обменные пункты явно сегодня закрыты.   Кажется, он смог забраться достаточно далеко. Достаточно, чтобы адреналиновый шок начал отступать, и можно было оглянуться по сторонам. По бокам от дороги тянулся какой-то безрадостный кустарник, серо-бурый в струях дождя. Чёрная полоса шоссе сворачивала в сторону, теряясь в мокрой хмари и наступающих сумерках, скрадывающих детали пейзажа. Он понятия не имел, куда ведёт эта дорога, где он сейчас и почему вечер наступил так быстро — всё дерьмо началось ещё до полудня. Найти ответ на этот вопрос, как и налюбоваться пейзажем, он не успел — ногу свело судорогой, и он не успел отреагировать на поворот. Шины проскользили по мокрому асфальту с противным воем, и дальше должен был последовать запах жжёной резины, но образ героя боевиков у него не задался с самого рождения, поэтому последовал запах разочарования, а обочинные кусты и удачно появившиеся среди них редкие стволы деревьев, из-за которых виднелась стальная гладь озера, резко придвинулись ближе.   *   *   * Его тогда вытащили — более удачливые и организованные, а главное — лучше управляющиеся с транспортными средствами в условиях паники и апокалипсиса. Приютили, обогрели, наложили шину на сломанную ногу. Перелом за месяц даже сросся — без рентгена, гипса и почти без обезболивающих, небольшим запасом которых они успели обзавестись. Кто бы мог подумать, что он сам окажется собственным первым пациентом. Кто бы мог подумать, что вообще дойдёт до пациентов. Но привередничать не приходилось — он мог отличить аспирин от аскорбинки, не промахнуться мимо задницы, делая укол, наложить повязку, если рана не слишком глубокая. Пару раз пришлось практиковаться в накладывании швов. В багажнике даже валялось пара тяжёлых медицинских справочников, владельца которых, его одногруппника, они не спасли. Эти справочники теперь вообще казались скорее символическими артефактами, а в крайнем случае – неплохой растопкой, а не чем-то полезным.   О том, что от вида крови бывшего студента-медика малость подташнивает, он старался не распространяться. Вряд ли кому-то было дело до его тяжёлого детства с деревянными игрушками, прибитыми к полу, и друзей, которые оказались не такими удачливыми — в кои-то веки. Вот только это почему-то ни черта не радовало

Поскольку ты Безликий намного дольше меня, справедливее будет мне обрести лицо. (Ник в работе. Данный вариант разработан в час ночи. Принимаются предложения с более звучными вариантами)   :sweat: А анкета у меня даже почти написана (она, блин, написана спустя два дня после открытия записи), просто не отполирована. Я думаю о ней примерно 6-7 раз в день. И я постараюсь её выложить, скажем, завтра.

А можем ли мы рассмотреть технически возможность проведения игры где-то не здесь?

В общем и целом, ни малейшего понятия не имею о сеттинге, кроме факта его существования, но я бы сыграл. У меня даже персонаж есть.