Энди-с-Лицом

- Придется вам убивать энтони. Придется......Придет время и вы будете ждать ножа в спину от илоны а я от вас. И лишь для того что бы выжить........ Самое противное было то, что он говорил правду. Энтони не был романтиком (большей частью своего естества), так что лишних иллюзий на этот счет не испытывал. — Будем надеяться, что нам все же удастся остаться друзьями, — сказал он.

— Мне плевать на этого охотника. Я никогда не убивал без нужды. Хотя с ним недолго и изменить привычки.

— Красиво звучит... Жаль, что я не понимаю смысла. Такие песни надо слышать, а не слушать — Убавить? Еще не приходилось... И надеюсь, что не придется. Я пацифист.

- Маятник качнется, Все опять начнется, Стало быть, живи. Стало быть, не рвется, Никогда не рвется То, что на крови. — Откуда это?

Король гоблинов немногим лучшее вампира

— Ого! Вот это сила! — восхищенно сказал Энтони, расположившись на широкой спине пантеры и почесывая Чешира за ухом.

— Можно и в сад. Мне солнце не страшно, а свежий воздух полезен.

Кто кого покрошит... Нас больше на порядок! Неизвестно, чью сторону выберет Ирен, когда вы Эриха «крошить» начнете)))

— К вашему сожалению, у вампиров остро развит дух противоречия, Доминик, — Энтони насмешливо смотрел, как охотник играется со своей игрушкой.

Энтони наконец расправился с едой, встал и отнес тарелку на стол. На обратном пути он почесал пантеру за ухом. — Почему бы и нет? Можно и прогуляться. Возможно, в саду никто не будет иметь мыслей о нашем убийстве. Кстати, Чешир, думаю, что гладить вас все же можно. Только осторожно.

«Нет, он испытывает судьбу», — подумал Энтони, наблюдая, как новоявленный Ван Хельсинг проигрывает со своим здоровым револьвером. — Смотрите, Доминик, нас тут много. Тронете Женю без веской на то причины, и вам придется туго.

— А гладить вас всем можно или только Илоне?— спокойствие и привычное расположение духа постепенно вернулись к Энтони.

— Доброе утро, дружище. Похоже нам придется привыкнуть к вашему новому облику.

Увидев мирно мурлыкающую пантеру, как ни в чем не бывало направлявшуюся к столу с едой, Энтони чуть не подавился глотком кофе. Потом пришел испуг. Но... Как-то слишком мирно зверюга выглядела. Успокаивающее. Совсем не так, как вчера. — Чешир? — осторожно поинтересовался Энтони.

Ну да, отрубить голову тоже верный способ... И тоже универсальный. Номад, возьми на заметку)))

Мой вампир чеснока не боится, святую воду может пить по утрам от головной боли, а если осиновый кол в сердце воткнуть... Во-первых, сначала одолейте. Многие пытались... А во вторых, если кому угодно воткнуть кол в сердце... Не самые приятные ощущения. Ближайший образ — вампиры из Дозоров Лукьяненко.

Доминик вновь поглядел на девушку. - Чем я отличаюсь от вас? Тем, что могу зайти в церковь и носить крест, как минимум. Я уж молчу о высасывании чужой крови... - Малковиан подавил желание сплюнуть на пол. - "Угрожать нечестивцам", "опасно и глупо" - я еще не угрожал вам, дамочка, - мракоборец сверкнул глазами. - Иногда нужно делать опасную работу, чтобы остальным людям лучше жилось. Если вместе с собой я унесу еще одного упыря или ликантропа, - поглядел на Дарка Доминик, - то мне наплевать. — Интересная у вас позиция. Если вы хотите избавить мир от нечисти, то лучше для вас оставаться в живых. Мертвым вы нечисти не угрожаете. Скорее наоборот, вы даже своим станете! Напряжение вчерашнего дня отпускало. «С этим даже можно жить», — мрачно подумал он. Окончательно придя в себя, он почувствовал, что не прочь перекусить. Встав, Энтони подошел к столу и почти не глядя навалил в тарелку всяких закусок. Потом налил себе новую порцию кофе и вернулся на место.

— Доброе утро, многоуважаемый охотник, — с издевкой в голосе поздоровался Энтони. — Вынужден вам возразить. Чеснок лично мне просто неприятен, но не смертелен. На осину вообще наплевать. И превратить как можно больше людей в подобных мне я не хочу. Я, видите ли, крайне ревниво отношусь к своему положению, — ухмыльнувшись, закончил Энтони и тоже отхлебнул кофе.

— Илона, доброе! — он открыл глаза и обнял девушку. — О, Винсент, и вы здесь! Как спалось?

Он проснулся резко, полностью и без шанса на поспать еще чуток. Состояние было ниже ватерлинии. Ощущение, что это его вчера Эрих разбивал и собирал снова, в результате чего парочка кусочков была явно не на своем месте. К тому же, будто первого мало, все тело как будто прошло через несколько сеансов иглотерапии подряд. По крайней мере, ему казалось, что именно так себя и можно чувствовать после такого. Минут пятнадцать он мысленно собирал организм в единое целое. Когда это более менее удалось, он попытался поднять руку и посмотреть, сколько сейчас времени. Удалось с пятой попытки. Дорогие швейцарские часы, подарок отца на совершеннолетие, показывали 9:30. Черт. Рука безвольно хлорнулась обратно. Встала новая, еще более сложная задача: восстановить картинку вчерашнего дня. Мозг яростно протестовал против такой нагрузки, го в таких соревнованиях с собственной памятью Энтони всегда выигрывал. После получаса апатичного разглядывания потолка разрозненные кусочки паззла сложились-таки в цельную картинку. Перед глазами встала картина превращения Жени в чудовище и обратно. С неимоверным усилием ему удалось дотянуться до шишки, полученной во вчерашней драке. Только вот шишки не было. Жаловаться, конечно, не на что, только вот синяки не проходят так быстро. «Твою мать... Похоже, что вчера я был прав. Мы превращаемся в персонажей». Ничего хорошего, особенно учитывая метаморфозы Чешира, в этом, на его взгляд, не было. Возможность реального превращения в вампира его никогда не прельщала. Но как еще объяснить хотя бы тот факт, что человек не может сдержать здоровенную трехметровую пантеру. А им с Винсентом удалось. Хотя если бы не вмешательство Илоны, неизвестно, чем бы это закончилось. Так, ладно, если он стал вампиром, то ему удастся встать. Задача, на первый взгляд простая (по сравнению с восстановлением памяти), оказалась почти невыполнимой. Наконец, попытки увенчались успехом. Нетвердым шагом Энтони направился в ванную. Контрастный душ помог более менее прийти в себя. Переодевшись во все свежее (выбор пал на широкие брюки и рубашку понятно какого цвета), Энтони двинулся вниз. «Аспирин. Мне нужен аспирин. Кажется, у Рихарда был. Но он сейчас, несомненно, дрыхнет. Ладно, придется обойтись кофе». Пока он спускался по лестнице, его на мгновение охватило дикое чувство. Зачесались десны, а тело наполнилось свинцовой тяжестью. «Нет! — приказал он себе. — Ты человек, а не вампир!» Попытавшись таким образом успокоить себя, он дошел до стола. Еда была неизменно свежей. Налив свежего, дымящегося кофе, он с облегчением рухнул в кресло и откинулся на синку, прикрыв глаза. Он даже не заметил, что Винсент уже был в зале.

Всем спасибо за игру, до завтра!

Добравшись наконец до своей спальни, Энтони без сил провалился на кровать. Сил не было даже встать и раздеться. Голова пуха от нежелательных мыслей и воспоминаний, от которых он бы с удовольствием избавился. Этот день он запомнит на всю жизнь. Только вот вряд ли он будет вспомнить его с теплотой. Вымочаленный мозг отчаянно пытался свести воедино все события дня и проанализировать их. Но попытки, судя по всему, были бесполезны. Однако, и смириться с этим мозг отказывался. В конце концов, в голове сориентировался лишь один конгегиальный вывод: «Будь я проклят, если знаю, что здесь происходит и что затеял хозяин этого Замка!» Но вместе с тем другая часть его естества требовала продолжения банкета. Обуреваемый противоречивыми мыслями, Энтони провалился в странное состояние, не-сон и н-бодрствование. Это было скорее от Габриэля, чем от Энтони. Но ему было все равно. X всем до завтра!

— Когда я увидел Чешира, я тоже не сказал бы, что он здоровая кровожадная пантера. Но Винсент был прав. Решать надо на свежую голову. А уже поздно. Спокойной ночи, — Энтони обнял напоследок Илону и начал подниматься на второй этаж.

— Придется сдерживаться. Либо кому-то придется поделиться... Мне, помнится, гудел всего 150-200 мл в неделю. Исходя их того, что сейчас у меня полный запас крови, мне понадобится всего одна доза, — вяло улыбнулся Энтони. «Черт, о чем мы говорим!»

Мне, кстати, тоже нужно только 200мл. Для человека это неприятно, го не смертельно.