Elias_S

Коршунов обвёл взглядом пустую залу. За свою жизнь он привык считать, что может разобраться практически с чем угодно. Важно было всего лишь занять хорошую позицию, а остаток влияние сделает за тебя. И так всегда было: даже в самый напряжённый момент, который действия лично Алексея не могли разрядить, должен был зазвучать телефонный звонок. В такие моменты Коршунов явно чувствовал своё превосходство, а осознание того, что превосходство это является результатом его трудов, грело ещё больше. Необходимость оставить Москву стала первым событием, с которым было необходимо смириться. Но если эта ситуация в долгосрочной перспективе была разрешима, то с момента появления приглашения на столе в голове Алексея поселилась мысль о том, что обычные правила больше не работают. С опустением залы эта мысль прочно укрепилась в его разуме. Он запросто мог оказаться на месте одного из убитых гостей, так и не узнав, зачем он здесь. И это если не возвращаться к общей сверхъестественности происходящего. Коршунов потерял привычный ему контроль, а его место заполнила незнакомая доселе апатия. Он не знал, что его ждёт, возможные действия теперь казались невообразимо мелкими. Алексей заметил на одном из столов оставленную кем-то пачку сигарет и зажигалку. Подойдя, Коршунов достал одну сигарету, прикурил и затянулся. Над Москвой уверенно поднималось солнце.

 - Что до меня сегодня, то мой голос очевиден. Митрофан Омарович вчера заявил, что собирается проверять Соню. Оснований сомневаться у меня нет. А больше мне нечего сказать.

— За неимением лучшей версии пойду за большинством. Может, на следующий день что-то прояснится, а пока - Новикова

- Появление подозрений на мой счёт после вчерашнего голоса вполне логичны. Вчера я говорил, что всего лишь придерживаюсь самой очевидной, по моему мнению, теории. Робин, приношу извинения, теперь я практически не сомневаюсь в вашей невиновности. Что касается сегодняшнего дня... Пока ничего конкретного сказать не могу

- А против меня вы голосуете, основываясь?.. Помнится, что бритва Оккама предполагает равноценные предположение, так что в нашем случае этой бритвой вам не удастся рассечь и куска мягкого масла.   - Я помню следующую формулировку: "Не стоит привлекать новые сущности без необходимости". Для меня именно вы были первой ассоциацией с гравюрой. Возможно, другая версия подкрепляется прочными аргументами, но для меня прозрачнее более простая. Пока один из подозреваемых не пройдёт проверку, я буду придерживаться её. В случае вашей невиновности принесу вам свои извинения при следующей встрече, если, конечно, это будет иметь значение.

- Несмотря на всё сказанное, я пока не вижу причин изменить своё мнение. Подозреваемый для меня по прежнему Робин, версия с естественным отбором всё ещё выглядит притянутой. Буду руководствоваться принципом бритвы Оккама. Но, не скрою, мне интересно, к чему это приведёт сегодня. 

Коршунову приходилось бывать в весьма серьёзных передрягах. При этом текущее положение дел смогло по-настоящему его напугать. Главное отличие ситуации от, к примеру, поездки по Албании в багажнике, обезьянника в Каире, или элементарной угрозы направленным в лицо стволом состояло в том, что сейчас нельзя было сказать, силу какого масштаба гости умудрились разозлить. За вечер Коршунов видел достаточно возможностей хозяина бала и не хотел даже представлять, чем может закончиться вечер для тех, кто решил вмешаться в запланированное действие. И больше всего ему хотелось избежать возможных последствий для себя. - Как уже было сказано, корабль на гравюре британский. Единственный британец здесь – Робин Кейн. Остальные версии для меня выглядят притянутыми. Впрочем, если самое очевидное окажется неверным, я подумаю и об остальном.

Второй полёт уже не вызвал никаких диссонансов в голове Коршунова. То ли напиток всё ещё действовал, то ли Алексей сам настроился на условности вечера. В любом случае, никакие вопросы больше не лезли в голову. Если что-то происходит, значит, так должно быть, и нет смысла отторгать эти события. Не строя никаких ожиданий насчёт дальнейшего развития вечера, Алексей проследовал сначала за низкорослым широкоплечим человеком, потом за высоким, с которым успел поговорить на берегу. Алексей невзначай отметил, что манеры того уже не кажутся такими навязчиво-развязными. Хотя, может он сам просто стал по-другому воспринимать этого человека.   Фраза о предстоящем знакомстве с хозяином бала вернула Алексею сосредоточенность. Долгий подъём по лестнице и проход по залам усилили предвкушение встречи, однако все ожидания пропали, как только Алексей почувствовал взгляд господина. Он не был предназначен Коршунову лично, но пронизывал от этого ничуть не слабее, чем самый пристальный взгляд в упор. Так не оценивают незнакомых людей, не составляют мнение о человеке… Во взгляде было нечто большее, что-то, как и прочие события, находившееся за пределами понимания Алексея.   А затем грянула музыка. Краем уха Коршунов слышал звуки, часть сознания пыталась зацепиться за них, как за что-то реальное. Но рябь окружения, кружащие вокруг люди, тяжёлый воздух изрядно затуманили рассудок. Точно потерянный, он стоял посреди кружащегося торжества. Сквозь туман пробивался голос Коровьёва, представляющего гостей. Жак Кёр, Рудольф II… Имена отдавались в голове гулким эхом. Алексей даже не допустил мысли, что рядом могут быть всего лишь актёры. Неужели целью его игры было поставить своё имя в ряду с такими? И если так, что он сейчас должен чувствовать? Что-то тёмное шевельнулось у него внутри. Откуда-то принесло запах фосфора и серы.   Не глядя схватив рюмку с подноса проходящего мимо официанта, Алексей залпом проглотил содержимое, а затем выпустил её из пальцев. Великолепие перестало резать глаза, навязчивый туман почти сразу сменился приятной пеленой. Расправив плечи, Коршунов прошёлся по залу. Он вновь почувствовал себя на месте. Минутное наваждение исчезло, непринуждённость и приподнятое настроение вернулись к нему.

Из очередного круга танца Коршунов вышел довольно запыхавшимся. Запал настроения не угас, однако дыхание нужно было перевести. Проходя через скопление вертящихся, прыгающих, веселящихся фигур, Алексей с улыбкой смаковал ощущение общей непринуждённости. Редко на каком приёме он не чувствовал себя отчуждённо, компании, в которых он мог по-настоящему отдохнуть, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Обычно рауты для него были так или иначе связаны с делом, как и для многих. Сейчас же в мыслях была лишь лёгкость, которой Алексей с удовольствием поддавался. И это делало вечер ещё более необычным для него. Прислонившись к стволу одного из деревьев, он окинул происходящее взглядом. В этом взгляде не было ничего оценивающего, пронизывающего или анализирующего. Несколько минут Алексей просто смотрел, зачарованный картиной общего веселья, а после прикрыл глаза и позволил звучащей музыке всецело заполнить его мысли.

Алексея охватило чувство невероятного эмоционального подъёма. На долю секунды мысль о наркотике вернулась, однако тут же растаяла. Не чувствовалось никакого дурмана, напротив, голова была невероятно светлой, как после хорошего отдыха. Впервые за вечер Алексей почувствовал себя спокойно. Настороженность пропала, именно пропала, а не притупилась. Предшествовавшие события теперь воспринимались как должное, казалось, что иначе вечер и не мог проходить. Даже фантастические существа вокруг не выглядели необычно, и не нужно было прикладывать усилия, чтобы вести себя непринуждённо. Подняв пиджак, Коршунов встряхнул его, а затем надел. Пора было присоединиться к общему веселью, даром что прочим гостям также было веслее здесь, нежели на берегу.

Ноги коснулись земли немного позже, чем Алексей того ожидал. Прыжок, должно быть, вышел неплохой, но больше радует то, что костёр остался позади, и ботинки целы. Выпрямившись, Коршунов принял кубок и быстро поднёс ко рту, стараясь не смотреть на содержимое.

Добежав до костра, Алексей остановился. После снял пиджак, аккуратно сложил его и приготовился прыгнуть ещё раз.

Крыши небоскрёбов за окном автомобиля были условностью, которую Коршунов не мог принять сходу. Первой естественной мыслью было то, что человек в клетчатом костюме, всё же, подмешал что-то ему в кофе. Однако галлюцинации редко бывают единственным симптомом, а значительного изменения сердцебиения или помутнения мыслей не чувствовалось. При этом полёт выглядел и ощущался реальным… Даже при имевшихся возможностях на себе действие наркотиков Коршунов не испытывал, и сейчас очень надеялся, что ощущается оно не так. «Что ж, раз ты не выключил логику, увидев того говорящего кота, то сейчас самое время». К тому же, сопровождающий посоветовал не удивляться. Немного помедлив, Алексей вышел из машины. Теперь у игры хотя бы появились правила. Прыгнуть и выпить, чтобы пройти дальше… Ладно, подвоха пока не чувствуется.

Остановившись возле реки, Коршунов попробовал сконцентрироваться на плеске воды. Сразу избавиться от дискомфорта не получилось, хотя Алексей гнал прочь абсолютно все мысли. Одно радовало: он всё ещё в Москве. Схватившись за приглашение как за ниточку, ещё связывавшую его с городом, он практически не подумал о том, что будет на балу и после него. Такая импульсивность была совершенно не в духе Алексея, и трудно было понять причину этого поступка. Риск, всё же, был, хоть и не сильный. Впервые окинув взглядом гостей, Коршунов понял, что здесь лично его искать точно не будут. Почему же настороженность его не оставила… Как же противно себя чувствуешь, когда приходится бежать из города, к которому столь сильно привязан. А отец должен быть уже в самолёте, готовом к вылету… Алексею хотелось курить. Он не брал сигарету уже больше трёх лет, да и раньше его нельзя было назвать заядлым. Последнее время его практически не тянуло, и он уже успел привыкнуть к мысли, что зависимость осталась в прошлом. Посмотрев в небо, Коршунов постарался прогнать и это желание. Тихий плеск воды понемногу успокаивал, и, несмотря на световое загрязнение, с набережной можно было разглядеть звёзды.

Коровьев отвлекся от своего содержательного ожидания и как-то странно взглянул на Алексея, на мгновение растеряв всю свою театральность. Взгляд вышел довольно проницательным, но лишь на мгновение - и вернулся прежний фигляр.   - И кофе, и вином, и закусками, и чем только не приходилось, дражайший Алексей Николаевич, и из Колумбии, и из Аравии, сегодня здесь, завтра там, ни минуты покоя, знаете ли, ни минуты, только вот передохнуть, устроить, так сказать, вечер для прелестной компании, да и то - сует сколько, сует... ах, и вечер принимает какой оборот, вы поглядите, - он ткнул куда-то вбок, где назревал поединок. Оценивающий взгляд и очередной размытый ответ собеседника напомнили Алексею, что с разъяснением обстановки стоит подождать. Нет смысла затягивать разговор, надеясь, что человек в процессе сболтнёт ещё что-нибудь. У мероприятия однозначно была цель, и, если пытаться выведать её раньше, чем организаторы сочтут нужным её раскрыть, будешь выглядеть излишне мнительным. Алексей допил кофе, поставил чашку на стол, и, поведя плечами, посмотрел туда, куда указал Коровьёв. Столь сильно привлекавший внимание кот устроил подобие фехтовального поединка с высоким парнем в джинсах и джемпере. Если не учитывать странность происходящего, это и впрямь выглядело довольно забавно, да и некоторые гости оживились, наблюдая за этим.  На лице Алексея появилась ухмылка, моментально сошедшая, как только начались причитания кота. Эти картинные возгласы, в сочетании с манерами Коровьёва, пробудили в Коршунове странное ощущение фальши происходящего. Фальшь эта совершенным образом отличалась от таковой на обычных светских раутах. Там целью игры для многих была либо личная выгода, либо просто удовлетворение своего эго. В этот раз Алексей не мог понять ни цель, ни правила. И начинал чувствовать себя некомфортно. «Расслабься, отвлекись», - приказал он себе. - Весьма необычная ситуация. И гостей заинтересовала. Алексей кивнул Коровьёву, намереваясь отойти от него. - Ещё раз благодарю за кофе, действительно отличный. А сейчас прошу извинить, я хочу подышать. Коршунов направился к воде.