28. Месяц Первого Зерна. День. Брума
- Дорогие соотечественники! – заголосил глашатай с огромной снежной насыпи, расположенной подле церкви. - С прискорбием вынуждены вам сообщить, что прошлым вечером наша глубокоуважаемая графиня Нарина Карвейн была зверски убита бандой злоумышленников, состоящей из её нерадивого племянника Руфуса Карвейна, коварной Гвендолен де Лавальер и подлого Меркурио Ноктюро. Так же, несколько стражников пало при попытке задержания их предполагаемых сообщников, безумного Зено Феруса и кровожадного Кентула. – по телу говорящего пробежали мурашки, не то от холода, не то от страха. - Все пятеро приговорены к казни через обезглавливание, которая должна состояться сегодня, ровно в три часа дня на площади перед замком. Если вам что-либо известно о людях, состоящих с ними в сговоре, просим немедленно сообщить капитану Бурду, временно исполняющему обязанности градоправителя. На этом всё. – глашатай неуклюже соскользнул вниз и поспешил обратно в замок, где его начальство обсуждало важные вопросы с прибывшими из Коррола представителями Легиона.
Отряду Сейдро Веллиндуса, направленному исследовать активность армии мертвецов в районе Шпиля Фросткрег, пришлось разделиться, поскольку куда большую угрозу для Брумы сейчас представляли силы мятежников, засечённые на подступах к городу. Разведчики уже были высланы во всех направлениях, дабы предугадать манёвры врага и позволить подкреплениям Легиона без происшествий добраться до своей цели, а местный гарнизон и ополченцы тем временем принялись готовиться к возможному вторжению. За прошедшее с момента побега время Элдарион так и не нанёс ни единого удара лично, а потому никто не знал, чего следовало ожидать от сумасбродного смутьяна. Обрушит ли он на город огненный шторм, что растопит вековые снега? Призовёт ли тысячи даэдр, что принесут бед даже больше, чем во время Кризиса? Попытается ли сравнять Бруму с землей, или захочет захватить её и сделать своим оплотом? Горожане пребывали в страхе и смятении, но никто из них не желал сдаваться на милость того, кто посмел нанести удар в самое сердце графства.
Днем в городе царило необычайное для этого северного города оживление. Жители, обычно предпочитающие проводить провозгласил весенние дни в своих теплых домах или тавернах, сновали по улицам тут и там, суетясь, крича, получая указы стражи и немедленно их выполняя.
Издали могло показаться, что горожане разделились на два фронта. Первое и меньшее столпотворение наблюдалось недалеко от памятника Герою Брумы, воздвигнутого здесь после событий более чем десятилетней давности. В этом месте возились плотники, возглавляемые капитаном Бурдом. Под его чутким руководством груда досок и балок на земле постепенно обретала форму небольшой, широкой, и не слишком высокой сцены. На краю ее расположилась странной формы каменная глыба с углублением у одного из концов. Проходящие мимо бездельники, коих, впрочем, было совсем немного, с удовлетворением отмечали про себя: "Лучшего места для казни этих извергов, убивших нашу обожаемую графиню, и не сыскать".
Второй фронт работ развернулся у городских ворот, как у северных, так и у восточных, к которым прилегали конюшни. Именно из них в последний год Третьей Эры выходили под командой Мартина Септима и Защитника Сиродила солдаты, которые нанесли сокрушительный удар мерзким прислужникам Мерунеса Дагона.
Мужчины всех возрастов: от четырнадцатилетних юнцов, над верхней губой которых только-только начинали проклевываться жидкие черные усики, до стариков, которые, несмотря на убеленные сединой головы, все еще были в состоянии носить бревна, пусть и небольшие. Работа кипела в руках мастеров и подмастерьев, лавочников и нищих, даже члены Гильдии Бойцов спустились с небес на землю - все понимали, что в этот день решится судьба их города, и от того, как они сейчас будут действовать, зависит все их будущее.
Уже к обеду городские ворота были обшиты дополнительным слоем досок, укреплены металлическими пластинами снаружи и стволами молодых сосен, использовавшихся в качестве подпорок, изнутри. Сразу за воротами возникли, словно бы из-под земли, баррикады - на случай, если враг все-таки сможет прорвать первый рубеж обороны. На и без того высоких каменных стенах настроили маленькие деревянные башенки для лучников.
Трудились не только на улицах - в оружейной замка, а также в кузнице Фьотрейда не замолкали молоты, а печи выпускали в воздух клубы густого серого дыма, который устремлялся из труб ввысь, видимый даже далеко от Брумы.
Дарий Старрис, имперец лет двадцати, служил помощником норда. В этот день работы было хоть отбавляй, и парень радовался, что северянин, который обычно не позволял парню самостоятельно изготавливать оружие и доспехи, дал свое добро, а сам, вытирая обильно выступивший на жирном лице пот, присел отдохнуть и глотнуть холодного пива из бочонка в углу. Единственным, что не нравилось молодому человеку, была подозрительная активность местного населения, редко посещавшего их заведение. Приходили не только стражники, заказ на дополнительные стальные клинки для которых был выполнен еще задолго до полудня, но и обычные горожане. Некоторые из них подолгу шептались о чем-то с Фьотрейдом, затем забирали нужное оружие или броню и покидали здание. Вроде бы, в этом не было ничего удивительного: каждый хотел бы защитить свой дом от мародеров и бандитов Элдариона, который, несомненно, пожелает разжиться добром из подвалов и сундуков честных жителей Брумы. Но приходили и те, кого юноша видел впервые. И некоторые ему совсем не нравились, а другие вели себя слишком уж странно. Суурутан из Новаромы, например, приобрел в "Молоте и топоре" почти десяток палиц и булав! А Хелвиус Сисия, который славился своим умением боя без оружия и доспехов, унес с собой три меча, кинжал и закрытый стальной шлем.
Все это настораживало юношу, и в перерывах между ударами молотом по куску железа или стали он недовольно посматривал на своего наставника, который отлип, наконец, от кружки пива, и принялся раскладывать только что выкованное оружие по практически опустевшим полкам.
