Prisoner-Boratino

27. Месяц Первого Зерна. Раннее утро. Облачная вершина Три тени неспешно и неслышно шествовали между деревьев на опушке леса. Трава почти не приминалась под их легкими шагами, ни одна веточка не хрустнула, и только серые мыши в испуге шарахнулись из-под их ног. Закутанные в землисто-коричневые плащи фигуры подбирались к Облачной вершине. Та из них, что была в центре, ростом заметно превосходила крайних, как и шириной плеч и гордостью осанки. На поясе ее висела легкая стальная булава, а у двух других - по длинному прямому мечу из того же материала. Незаметно для людских глаз приближались они к одиноко сидящему на холодном белом камне эльфу в мантии цвета заходящего солнца. Не доходя до него каких-нибудь двадцать шагов, центральная фигура подняла руку, останавливая своих спутников, и двинулась дальше в одиночестве. Альтмер поднялся с одного из обломков святилища и повернулся навстречу пришельцу. Постоял немного, выждал вежливую паузу и поклонился, так что его волосы, зачесанные за уши, упали на лоб и закрыли глаза. Выпрямившись, он убрал непослушные пряди в сторону и сделал шаг вперед. Все эти действия он совершал словно нехотя: вампиров он не уважал, но этикет в общении с патриархом был необходим, а его отсутствие подчас приводило к тяжелым последствиям. Патриарх - а это был именно он - поклонился в ответ и снял капюшон. Лицо его, высохшее и до жути худое, не выражало никаких чувств, и только глубокие зеленые глаза горели тусклым огоньком древней мудрости. Едва открывая рот, хотя это все равно не мешало собеседнику видеть меж тонких бескровных губ острые тонкие клыки, вампир заговорил: - Ты потерпел неудачу в Корроле. - Удача сопутствовала мне в Скинграде, - сухо парировал чародей. Из своих источников он уже знал о том, что отряд Скарра взял город.  - Я рад. Те братья, что обрели вечный покой в этом городе, почти вышли из повиновения, так измучил их голод, - спокойно, но с ноткой скорби произнес патриарх. - И все же это значительные потери для твоего клана, - назидательно заметил колдун. - Наши ряды несильно поредели, - без сожаления отсек вампир. - С каких это пор тебя заботит популяция моих подданных? - удивленно поинтересовался он после небольшой паузы. - С того самого момента как ты пообещал, что поможешь мне, - лукаво улыбнулся эльф, глядя ему прямо в глаза. Они были примерно одного роста, но из-за своей худобы Элдарион казался немного длиннее. Они говорили на равных, но каждый испытывал неудобство и скованность. Воспоминания о днях, когда он сам был одним из этих страшных ночных хищников, были слишком свежи, и от этой мысли магу становилось до того дурно, что он с трудом сдерживался, чтобы не вздрагивать и морщиться. Патриарх в свою очередь не забыл, кто именно уничтожил его предшественника и обратил в ничто многих и многих его соплеменников. Оба чувствовали глубокое уважение к могуществу оппонента. И оба ненавидели того, кто стоял сейчас напротив. Глубоко в их душах, но все же очень крепко сидело это чувство, и знали они, что союз их непрочен и очень недолговечен. Но союз этот был необходим обоим. Эльф повернулся боком к вампиру и лицом к взошедшему солнцу: - Скольких ты приведешь, Кроалкрин? - Семь десятков, - произнес патриарх. Когда он говорил, пар не клубился вокруг его рта, несмотря на утреннюю прохладу. - Ты обещал сотню, - укоризненно заметил волшебник, снова смотря на собеседника. Он сложил губы трубочкой и медленно выдохнул; струйка легкого пара тут же выскользнула наружу тонкой змейкой, но быстро развеялась, улетая куда-то наверх. Эльф нахмурился. - То было до событий в Скинграде. - Это меняет дело, - признал справедливость доводов Элдарион. - Но, надеюсь, не меняет условий соглашения, - жестко сказал вампир. - Ни в коем случае. Я держу свое слово, - обиделся мер.  - Тогда повтори их, - сухо надавил патриарх. Эльф удивленно поднял одну бровь, в глазах его загорелись недобрые огоньки. Он не привык, когда с ним разговаривали таким тоном, и все это очень ему не нравилось, о чем вполне красноречиво говорил его взгляд. Впрочем, не время было спорить и ссориться, тем более с таким могучим союзником. Польза, которую могли принести подчиненные Кроалкрина, была незаменимой. - Амнистия всем вампиром Сиродила и прием их на службу государству в качестве отряда для выполнения специфических операций на территории провинции. Кормление будет осуществляться за счет осужденных на смертную казнь и военнопленных. Для жизни будет выделен надел земли, достаточно большой, чтобы вместить всех нуждающихся. Материалы для строительства также будут предоставлены, - нудным тоном, словно отвечая на вопрос приставучего учителя, пробубнил мер.  - Хорошо. Очень хорошо, - довольно прошептал патриарх. - Мы придем на помощь по первому зову. А теперь прощай, Элдарион. Теперь уже совсем скоро свидимся, Ваше Императорское Величество, - захохотал он. - Только не надо иронии, - брезгливо скорчил гримасу эльф. Эти слова словно ножом резанули его самолюбие. Нет, он совсем не хотел становиться императором. И власть не была так уж сильно ему нужна. По крайней мере, не к ней он стремился, а к восстановлению справедливости. Впрочем, кто, если не он.  Они снова раскланялись, и вампир медленно направился к поджидавшим его в отдалении спутникам. Спустя минуту они скрылись в лесной глуши, оставив альтмера наедине с невеселыми мыслями.

Давай!

У кого-нибудь есть что выложить? Просто хочу еще один пост запилить. А когда два подряд моих в игровой теме - не очень красиво)

27. Месяц Первого Зерна. 3-4 часа утра. Анвил Туман окутал порт самого западного города Сиродила. Он был настолько густым, что стражники, патрулирующие пристань, не видели края причала, до которого можно было без усилий рукой добросить камень. Уличные фонари выглядели в этот предрассветный час бледными и тусклыми огоньками, одиноко и тоскливо висящими в воздухе. Тихо скрипели, покачиваясь на небольших волнах, пришвартованные торговые суда, на которых безмятежно спали моряки, доставляющие грузы в Анвил из самых отдаленных уголков империи. Их корпуса со спущенными парусами казались продолжением прибрежных построек: магазинчиков и гостиниц для бывалых морских волков. Город безмятежно спал, и даже крики чаек не нарушали воцарившуюся в нем тишину. Ближайший к дорожке, ведущей от набережной к маяку, стражник остановился и прислушался, настороженно повернув голову. Его внимание привлек негромкий всплеск где-то недалеко в водах Абесинского залива. Тихим свистом подозвал он своего товарища, и вот уже вместе вглядывались они в практически непроглядную густоту утреннего тумана. Первый из них молча посмотрел на коллегу, взглядом спрашивая, слышит ли тот что-то. В следующий миг воздух разрезал двойной, почти слившийся в одиночный, свист. С тяжелым звоном стальной наконечник врезался в темно-красную броню на груди патрульного, и древко с трудом прошло внутрь примерно на длину большого пальца. Стражник на миг замер с удивленным выражением лица, а потом, вытянув вперед руки, словно бы откинулся назад и, на мгновение зависнув в воздухе, грохнулся оземь. Вторая стрела пролетела в паре дюймов от второго стража порядка и треснула, ударившись о каменную стену.  Несколько секунд солдат стоял, оцепенев от страха, затем встрепенулся и побежал к сигнальному колоколу на другом конце причала. Еще пара стрел воткнулась в доски совсем недалеко от его ног, но дозорный не обращал на них внимание. Добравшись до нужного места, он изо всех сил потянул за веревку и тут же зажал уши от невыносимо громкого звука. Окрестности огласились звоном, ярче вспыхнул сигнальный огонь на маяке, затопали сапоги других стражников, начали просыпаться моряки в своих каютах. Похватав первое попавшееся под руку оружие, люди выбегали на пристань и нервно оглядывались. Снова раздался свист стрел, и некоторые из тех, кто не успел прикрыться щитом или спрятаться, попадали на землю убитыми или раненными. Туман начал рассеиваться, и горожане и солдаты наконец смогли увидеть своего противника. Одна за другой причаливали к берегу плоскодонные шлюпки, из которых выпрыгивали прямо в воду или на сушу вооруженные кривыми саблями и ножами люди. На них не было доспехов, лишь распахнутые рубахи, которые обнажали волосатую грудь, и короткие штаны. Теперь, когда их обнаружили, пираты нападали уже не молча, а крича во все глотки и вселяя в сердца своих врагов ужас. Первая их волна пришлась на только отошедших ото сна моряков ближнего к маяку торгового судна. Они не умели сражаться, да и вооружением уступали нападавшим. Их дубинки и топоры ломались под ловкими ударами сабель. Крича от боли и страха, люди падали на землю, или бежали, если на это хватало сил. Однако вскоре стражники опомнились, и теперь уже разбойникам пришлось несладко. Обученные сражению в строю легионеры стеной наступали на них и теснили к краю причала, стараясь ударами щитов столкнуть в воду. Но морских бандитов все равно было больше, и они все прибывали. Некоторые из них несли с собой факелы и забегали на корабли и в прибрежные постройки, поджигая их. Воздух почернел от гари, которая была еще плотнее практически отступившего тумана. Владельцы магазинов и трактиров в ужасе покидали горящие постройки и рыдали от горя, глядя на ставшие за долгие годы родными заведения, которые в течение многих лет исправно приносили им доход и кормили их семьи. Разумеется, пираты пришли не только убивать. На свои шлюпки они возвращались с мешками награбленного добра и сундуками, которые они выносили, даже не заглядывая внутрь. Они сражались, почти не напрягаясь, словно не боясь за свои жизни. Легко уходили от тяжелых ударов легионеров, также легко наносили им колотые раны и порезы, пинали их и сбрасывали в воду. Вдруг раздался томный, проникающий в глубины души звук горна. Не заканчивая поединков со своими врагами, разбойники быстро отступили к своим лодкам и столкнули их в воду. Гребцы уже сидели на веслах и поджидали своих товарищей. Веселым смехом заливались они, глядя на пылающий город, который остался за их спинами. Оставшиеся на берегу стражники достали луки и выстрелили вдогонку врагам, но слишком поспешно - из всех стрел в цель попала только одна, легко ранив одного из гребцов, которого, впрочем, тут же подменил сосед. В скором времени пираты достигли своего судна, которое немедленно подняло паруса и будто бы издевательски медленно пошло на запад. Туман над городом полностью рассеялся. Полные скорби жители занялись тушением пожаров, другие оплакивали павших друзей и знакомых. Слезы их падали на обагренную кровью мостовую, а плач смешался с шумом прибоя. Из-за холма всходило солнце нового дня, кроваво-красное, словно садистская усмешка природы над и без того страдающими горожанами.

Сейчас я еще кое-что добавлю

Ну давай, мы не против) Но лучше в финале, будет эпическая битва

Ну какие-нибудь мелочи, вести из столицы, про поимку преступников в Бруме и набег пиратов на Анвил (это потом реализую, вернее, последствия всего этого)

Сноу, мне кажется, можно уже газету сделать

Я бы предложил проникнуть в город под видом партии строителей (так должен был сделать Разар)

Смотри. Штурм Брумы будет 28 В Лейавиине тоже все отдыхать будут 26-27, наверное Давайте вообще сделаем 27 выходным? Ну, мы с Зено в тюрьме проведем денек и опишем его А 28-29 возобновятся боевые действия

Лион соединится с Элом? Кстати, там Эл в Кватч отправлял отряд во главе с Разаром, аргонианином. Можете вместе брать город, хотя он уже выбыл из игры

Расскажите мне, у кого что в планах дальше по игре? Что нужно закончить еще?

Ночь 26-27 числа.  Облачная вершина представляет собой небольшой холм на северо-западе от Коррола, с которого открывается великолепный вид на этот город, словно бы затерянный среди могучих дубов Великого Леса. С такого расстояния его стены кажутся тоненькими серыми ленточками, в окружении которых торчат подобно воткнутым в подушечку булавочным головкам крохотные домики. В густой зеленой траве можно обнаружить белые камни, бывшие в старые времена колоннами, частью забытого людьми святилища. Среди этих обломков возвышается до высоты пояса небольшой постамент, по всей видимости, служивший когда-то местом подношений. Редко заходят сюда путники, и только знающий взор может распознать могучий источник магии, расположенный в такой глуши. Элдарион оторвал ладонь от холодного бесчувственного мрамора и вытер ее о полы мантии. По остаткам ауры он пытался определить последних чародеев, которые пытались получить доступ к скрытым в этом месте знаниям и силе. Обычно это удавалось сделать быстро и сразу. В этот же раз что-то пошло не так. И самым странным было даже не то, что одним из мощнейших заклинаний школы разрушения овладела, хоть и не в самой сложной его форме, совсем юная колдунья. И даже не то, что она уже несколько лет как была мертва. К своему величайшему удивлению, маг обнаружил, что одним из нынешних укротителей стихии молний являлся отчасти и он сам. Вторым, по всей видимости, являлась девчонка, которую они с Зено подняли в форте Эш. Но был еще и третий. Вернее, третья. Мистицизм никогда не был сильной стороной колдуна, да и, видимо, последний участник этих необычных взаимоотношений на уровне тончайшей материи Нирна оградил себя мощными защитными чарами. Так или иначе, но единственное, что удалось установить достоверно - так это то, что она не только умерла несколько столетий назад, но и никогда не приближалась к странному алтарю. Альтмер решил, что это та таинственная Леди, которой поклонялся Ферриус. Ее силы были воистину впечатляющими, и эльф где-то в глубине души порадовался тому, что они не являются врагами. По крайней мере, в данную минуту. Судьба Зено его тоже волновала. Мечник был явно не в себе в день их расставания, да и вообще вел себя крайне странно. Кроме того, он был в Корроле еще две ночи назад и напал на одного члена семейства Маджесто, что тоже было не совсем понятно - как-никак, они работали в одной команде. Предательство Потая же, как ни странно, Элдариона не возмутило. Тот был невероятно скользким типом, и с самой первой минуты знакомства в подсознание мера прокралась тревога и недоверие к этому рыжеволосому, доброму на вид мужичку, который на деле оказался совсем не простаком. Конечно, было жалко город. Такой стратегически важный пункт обидно было потерять, как и довольно многочисленный гарнизон, который мог бы заметно укрепить ряды слабо обученных повстанцев. К тому же, там остался Эранос. Что же стало с  ним? Разумеется, тот был крепким орешком и не погиб, но неизвестно, сколько времени уйдет у него на то, чтобы сбежать из вражеского лагеря и выполнить свою часть плана. Помимо прочего, альтмер беспокоился о людях Скарра в предместьях Скинграда и отряде Родгира на севере. Справляются ли они с поставленной задачей? Прибудут ли вовремя к стенам Брумы? Многие ли присоединятся к ним? Он прикинул в уме численность своего маленького войска: примерно сотня людей разбросана между Кватчем, Скинградом и Корролом; еще столько же выступили неделю назад с Родгиром от границы с Морровиндом; во Вратах Пелла также был собран отряд, который должен был присоединиться к ним этой ночью. Ну и, разумеется, были те, кто ушел с ним из Коррола и основные силы, подоспевшие из форта Рейлес. Не более полутора сотен пехотинцев и двадцати магов. Глядя с вершины холма на своих подчиненных, Элдарион боролся со своим страхом. Вспотевшие ладони с длинными пальцами то сжимались в кулаки, то цеплялись за полы мантии, то опускались на рукоять клинка, то лихорадочно чесали успевшую заметно отрасти за неделю рыжевато-коричневую бородку. Волосы развевались на теплом весеннем ветру, шуршала от его дуновений молодая, но густая и светлая трава, шелестели кроны деревьев. У подножья, там, куда спешила убежать и где желала спрятаться в тени величественных дубов узенькая тропка, горели костры, и их дым долетал до чародея, принося с собой запах жженой древесины. Этот запах дарил спокойствие, но он же и напоминал о грядущих разрушениях. Война была близко. Настоящая война с реальными жертвами. Простые люди погибнут: женщины, дети, беспомощные старики. А все из-за чего? Из-за его жажды очистить свое имя перед народом, на который он сам пошел войной? Но он объявил войну Совету, а не простым людям, которые ни в чем не виноваты. Но разве не они будут страдать, умирать, лишатся всего? Но он же даст им гораздо больше, когда все закончится! Притеснения закончатся, наступит эпоха благоденствия, сытой жизни и свободы! Но какой ценой? Цены эльф не знал, и даже примерно не мог себе представить. Ему было страшно. Но отступать было поздно.

Элис, как там твой отрывок текста?

Во-первых, хочу поздравить всех с наступающим Новым Годом. У кого-то он наступит уже довольно скоро, а кто-то только проснулся, но это не очень важно. Надеюсь, следующий год будет еще более плодотворным и подарит нам много хорошего как в жизни, так и в наших с вами работах.  Во-вторых, так как у меня наконец есть свободное время, я очень надеюсь, что смогу отредактировать большую часть наших совместных трудов, проиллюстрировать и опубликовать на этом сайте для всеобщего обозрения, благо раздел соответствующий появился (или у меня проблемы с соображалкой). Надеюсь, никто не против такого развития событий?

Я должен ответ графа оставить. И там уже конец битвы близок

Я вернулся. С кем не закончил - будем работать. И от себя еще что-нибудь добавим

Ждем

У меня таких нет) Ну, кроме Эла, который предпочитает не взламывать, а ЛОМАТЬ

1) Ночью с 24 на 25 Элис присоединяется к отряду Эла возле Чейдинхола 2) В Анвиле ночью 25-26 числа небольшой инцидент - пираты ночью сделали набег на город и сожгли пристань и пару прибрежных магазинов

Это же календарь Арены

Как так?

Это очень важно? Я не могу так сразу сказать. Надо рассчитать все, начиная со смерти Юры Септима 7 В принципе, можно любой выбрать, мне кажется

Точно. Маразмлю, простите

Мы Лейавиин по частям будем выкладывать? Если да, первую часть уже можно, думаю. Которая до прихода гонца в Коррол