Joke_p

Багир гра-Горак (Багира)     Давно уже праздник изумрудного пива не обходился без орчанки. Наряженная в оттенки зелёного сообразно празднику и собственному вкусу, она появилась в таверне и на этот раз. Ещё с порога поприветствовав знакомых, давно ставших почти родными, своими, кланом, Багира подхватила и осушила среднюю кружку за здоровье собравшихся.   Конкурс 2.  Лев  (средний) Конкурс 3.  Страшила [изумрудные] глаза

мозоль

Тиндур Кружка Мёда    Попытался поймать пару к уже изловленному кролю, пригревшемуся на руках у Сваны, но после таких плясок где уж там было угнаться за ушастыми?! Поймай-ка!

Тиндур Кружка Мёда   Вся компания наплясалась до упаду в прямом смысле, и со смехом повалилась отдыхать на все подходящие для этого поверхности. Такой танцевальный марафон под силу не каждому. У Сваны в руках откуда-то взялся пойманный мужем кролик, которого она принялась гладить и чесать, точно и не было в перерыве бешеной пляски. Танцевальный гарем (5+)

Тиндур Кружка Мёда   Всё больше и больше народу вовлекалось в хоровод норда, поравнявшись со Сваной, он ловко втянул её назад в круг, и пляска помчалась дальше, уже не так слаженно, как меньшим числом, но в ногах пока никто не запутался, а веселье только нарастало.   Танцевальный гарем (5+)

Тиндур Кружка Мёда   Расшалившись, Свана вдруг со смехом выскользнула из хоровода, предоставив Тиндуру отплясывать в компании трёх красоток. Однако норд и тут не ударил в грязь лицом. Он усмехнулся, лихо притопнул и повёл танец дальше, не спуская при том смеющихся глаз со своей жены. Ей вовсе не нужно держать его за руку, чтобы удержать подле себя. Жаль, что поняла она это, кажется, только здесь и сейчас, а сердце Тиндура билось всё сильнее, и вовсе не всё ускорявшаяся пляска была тому причиной. Корка отстранённости отваливалась кусками, рассыпалась в пыль, давая дорогу полноте жизни и любви.     Танцевальный гарем (четверо)

Тиндур Кружка Мёда   Давно он не видел свою супругу такой беззаботной и весёлой. Правду сказать - так и вовсе никогда. Точно она всё время пыталась удержать что-то и не могла позволить себе ни минуты роздыха. Он так привык к её строгому виду, командному голосу, иногда чуть ворчливому, а то и с долей сварливости, точно у разбуженной со спячки медведицы, что теперь давался диву тому, как она изменилась. Может, она была такой в ранней юности? Так же беззаботно плясала, смеялась, радовалась жизни?.. К прежней Сване он привык и приноровился, но новая нравилась ему куда больше, и панцирь, защищавший его сердце от слишком сильных привязанностей после двух разбитых надежд, начал трескаться готовый снова дать дорогу чистому потоку любви. Здешняя Свана не ревновала его к очаровательнице Наташеньке, напротив, сама затаскивала в хоровод самых привлекательных демониц с обворожительными улыбками и призывно торчащими... кроличьими ушками. Она словно желала доказать всем вокруг, что никому не вытеснить её с принадлежащего ей места рядом с мужем, нордом, которого она избрала отцом своих детей.        Танцевальный гарем (пятеро)

Тиндур Кружка Мёда   Когда зазвучала музыка, пригласил было жену на танец, но та, вспомнив весёлые нордские пляски, потянула с собой ещё и лисичку-сестричку Наташеньку. И ведь сплясали! Да так, что любо-дорого! Танцевальный гарем (трое)

Тиндур Кружка Мёда   Раз уж Сване приглянулись местные кролики, значит, не успокоится, пока в своём хозяйстве не заведут. Да и просто хотелось порадовать чем-то эту новую, незнакомую, но гораздо более родную, чем прежде супругу. Ради неё норд расстарался, выловил самого красивого кроля и гордо вручил жене. Та снова (чудо из чудес) улыбнулась, взяла пушистый комок, недовольный, что его лишили свободы передвижения, и начала поглаживать и почёсывать, пока тот не смирился и разомлел.  Поймай-ка! 

Тиндур Кружка Мёда   Ловить кроликов, обнимая супругу, та ещё задача, норд и не надеялся на успех, и проделал это скорее для смеху. Его замысел оправдался, Свана рассмеялась и сделала вид, что хочет пуститься в погоню за пушистиком, но так и не покинула мужниных рук.   Поймай-ка!

Тиндур кружка мёда   Сгрёб супругу в объятия, та не противилась, хотя и засмущалась такого проявления чувств на людях. Норд с удивлением смотрел на жену - обычно она была такой решительной и строгой, точно всегда готова к бою, а тут покраснела, словно девчонка и спрятала лицо у него на груди. И всё же это определённо была его Свана, просто внезапно раскрывшаяся сейчас с какой-то новой, незнакомой ему стороны.     Обнимашки 

Тиндур Кружка Мёда   Норд едва расслышал, что говорила Наташенька, потому что прямо перед ним возникла статная женщина, которую, признаться, он никак не ожидал здесь увидеть.   Свана     Рождённая в семье имперцев, она, одним богам ведомо, почему, с детства мечтала о северных краях. Текла ли в её жилах хоть капля нордской крови - неведомо, но уйдя из дому в возрасте пятнадцати лет, она всеми силами старалась походить на нордку, и даже сменила имперское имя Суаннис на нордское - Свана. Встретив Тиндура, настоящего норда, к каковым ей хотелось принадлежать, она добилась того, чтобы тот женился на ней. В отличие от мужа, она расслышала, что предложила Наташенька. Но, вопреки опасениям мужа, не рассердилась. А осмотрелась и её лицо озарилось неожиданно тёплой улыбкой. - Хорошее место! А ты, никак, решил нам кролика поймать? Да они с лентами, породистые, видать! Как та свинка, что ты тогда выиграл на ярмарке... - Свана чуть запнулась. Она знала, что Принцессу муж выиграл вдвоём с бретонкой Рене, но та, что сейчас кормилась в их сарае, была уже потомком той, первой Принцессы - а от чая бы и я не отказалась! Ой! - кролик, напрыгнувший прямо на женщину, заставил её засмеяться от неожиданности и умчался себе дальше.      Поймай-ка! (Свана)

Тиндур Кружка Мёда   - А чего гаю на любовную-то вечеринку приходить? У него жена есть.   Невольно услышав слова Неро, норд опустил голову. У него и самого была жена... и двое детишек-погодков, дочь и сын. А он до сих пор не мог разобраться, что связывало его со Сваной. Женился он на ней больше оттого, что не верил уже в большую любовь. Не вообще, а для себя лично. Слишком многое отболело и откололось с первыми двумя. Слишком глубокими оказались раны. И когда Свана решила, что желает видеть его своим мужем, он не противился - разве не мечтал он о семье? Так чего ж ещё? Обустроил семейный очаг - лучше не придумать, хоть и жили на отшибе, а кто ни зайдёт - всем на зависть вышло. И жили вроде как ровно, спокойно, если только Сване вожжа под хвост не угодит... Не место здесь женатым, и, однако, он тут. Норд потянулся поймать очередного кролика, но так и застыл пригнувшись и растопырив руки, не замечая, что кролик удрал, только что фигушку ушами не скрутив. Поймай-ка!  

Тиндур Кружка Мёда   Похоже, все кролики в таверне успели освоиться и основательно подкрепиться. Как и полагал норд, его ушастый скакун не особо рвался к финишу, впрочем, его соперник тоже не спешил. Так что результат оказался предсказуемым - сонная и ленивая ничья.   Гонки

Тиндур Кружка Мёда   Норд испытал облегчение, смешанное с разочарованием, оттого, что юная обаятельная лисичка переключилась на других. Но так было правильно. Ощущение правильности послужило достойным утешением. Он посмотрел на попытки других изловить кроликов - гиблое ведь дело, если потом отпускать снова!.. Но забава гостям была по вкусу, так что, почему бы и нет?   - Чтоб ловчей ловить кролей, ты, хозяин, нам налей! - снова в лад произнёс он. Видимо, влияние складноговорящих лисичек оказало продолжительное действие. Впрочем, просить не было нужды - угощение вот оно, и мёд для жителей севера тут не переводился. Тиндур от души приложился к своему прозвищу и... тут же ухватил кроля, оказавшегося неподалёку! - Оп! Попался!    Зверёк был весьма упитанным, так что вопрос, пускать ли его бегать наперегонки, оставался открытым. Ленив поди бегать-то...     Поймай-ка!

Тиндур Кружка Мёда   Знала бы Свана, как тут с ним незнакомая девица-лисица любезничает!.. Небось, мигом бы тут очутилась, где бы эта таверна ни затерялась!.. Ишь ты - не маг, а воин... с чародейками он, слава богам, наобщался... впрочем, нет... та светоносная дева была не магом... но и не совсем воином... А вот Свана... она хороший боец, но мирная жизнь ей больше по нутру... да и ему тоже, пожалуй. Он покосился на льнувшую к нему лисоньку. Негоже женатому человеку девкам голову-то морочить!  А вот кроликов чего бы и не пустить наперегонки! И повод продолжить общение и всё ж невинная забава!   Добрым был норд или не очень, но кроль, украшенный золотистым бантом рванул от него так, что опередил соперника мало не вдвое. - А говоришь - ко мне пошёл! - хохотнул норд, - Ушёл, поди-ка ещё шустрее!   Гонки

Тиндур Кружка Мёда   - Уж как было не заметить! Три лисицы - шасть, а там и вас трое в масть... - норд и не заметил, как пообщавшись с Наташенькой, сам заговорил складно.   Наловчившись, он-таки сгрёб одного из кроликов за длинные уши.   - Ага! Вот и попался! Это точно кролики. На моей родине их полно. Да и вашей сестры водится преизрядно. Только вот в людском обличье не часто щеголяют, что есть, то есть!   Поймай-ка!

Тиндур Кружка Мёда   - Ах, девица-лисица, Лорханова сестрица. Ловко зубы заговариваешь! Сами, говоришь, с усами? Поди-ка поймай его голыми руками! Тебе-то оно привычнее поди... - добродушно усмехнулся норд, попытавшись поймать кролика для юной очаровательницы. Чем-то она напоминала бретонскую ведьмочку Рене, с которой, казалось, всё так само-собой и сладилось, уж думал, как заживут вместе, вернувшись из похода... Столько всего было... только в один не самый прекрасный день той не оказалось рядом. Она, конечно, заговаривала о том, что магия - её призвание, и противиться ему она не в силах, но он надеялся, что она сможет заниматься своими чарами у семейного очага... Но нет, и эта исчезла, оставив на губах горечь остывших поцелуев...   Поймай-ка!

Тиндур Кружка Мёда   - Эх, надо бы этих ушастых изловить, а то никому жизни не дадут. Посшибают что ни есть!   Он потянулся за пушистым комочком, но тот вдруг распрямился, точно пружина, и сиганул прямо на стол, опрокинув кружку. - Ну вот! А я о чём?! - сокрушённо развёл руками норд. Поймай-ка! 

Тиндур Кружка Мёда     Оказавшись в таверне, норд посмотрел по сторонам.   - Ишь ты... Хозяин, никак, крольчатник развести решил! Только что ж они у тебя без догляду-то скачут? Э! Да тут всяк кроль, кому не лень! Это что ж значит-то? Доброго здоровья всем! - Тиндур взял в руки пушистые ушки, повертел, ухмыльнулся, но надевать не стал - вернул на место. То ли решил, что начни такой заяц скакать - не сдобровать таверне, то ли просто такой наряд оказался ему не по нраву.

А что? Кто знает? Вдруг?... :)

Ох... вот я пока совсем не знаю, что с ней будет дальше... и с Легкокрылой... Я про саму Аламиле знаю только, что она очень похожа на Аришкину куколку-Лукс. Только с поправкой на то, что она не человек, а эльф всё же. Спасибо тебе огромное за отзыв! От него прямо на душе тепло! Может, что-то ещё узнаю про Аламиле, а может, она сама в таверну заглянет как-нибудь. Мне, кстати, стало интересно ещё, что за плечами у той пожилой альтмерки и бывалого воина... наверняка свои истории! Но это ж копни - и есть шанс встрять в очередной романище. Хотя, если узнаю что-то придётся рассказать, когда тема приходит, от неё не отмахнёшься! Кстати, рассказ про Аламиле я начала писать летом во взлетающем самолёте, а зимой, летя от мамы домой, практически закончила. Оставалось совсем немного дописать - просто не успела в полёте.

Велкинар Наконец последний из мягких прыжков, от которых захватывало дух, завершился. Мощные крылья разом отбросили край обрыва назад и вниз, и вот теперь сердце замерло по-настоящему, зашлось, не в силах вместить всю полноту чистого восторга, вызванного полётом. Она сидела в седле, сохраняя бесстрастное выражение лица, поскольку знала, что с земли за ней пристально наблюдают, используют магию и сложные приборы, чтобы взвесить и оценить, не просто её готовность, самую способность стать одной из крылатых стражей Саммерсета. Пополнить ряды велкинаров. Иногда первый же полёт навсегда перечёркивает мечту. Единственный раз подняться ввысь и навсегда лишиться крыльев, весь остаток своих дней провести прикованным к земле!.. Многие скажут: «Обычная жизнь обычного мера, почти все так живут!» Им, никогда не раскрывавшим сердец навстречу небу, не понять того, у кого отняли крылья. Тому, кто изведал радость полёта, невозможно больше ходить по земле, это всё равно, что для прочих ползать, извиваясь в пыли. Аламиле вдохнула свежесть набегающего ветра, ноздри её затрепетали, но лицо застыло неподвижной маской, только глаза сияли ярче тысячи звёзд, отражая небесный свет. *** Их учили. Учили долго и обстоятельно, как всему обучают у альтмеров. И с самого первого урока им дали понять, что не все поднимутся в небо хотя бы раз, и лишь немногие — больше раза. Первый враг велкинара — страх. Конечно те, кто боится подняться по слишком крутой лестнице или посмотреть вниз с балкона, не окажутся среди обучаемых, даже если это было заветной мечтой всей семьи. Но есть и те, кто, не страшась высоты, имея твёрдую опору под ногами, не может вынести безграничности небесного простора, огромной удалённости от земли, которая вдруг начинает с бешеной скоростью приближаться, когда грифон камнем падает вниз, атакуя врага или уходя от неприятельских стрел и заклинаний. Сказать наверняка, осилишь ли ты это, заранее не способен никто, включая самого летуна. Но страх — враг простой и очевидный. Второй же признак непригодности к служению в качестве велкинара многие поколения новичков заставлял распахнуть глаза в изумлении. Аламиле молчала, хотя вокруг неё поднялся глухой ропот, когда высохшая, точно старый древесный корень, альтмерка, закрыв глаза с тяжёлыми веками, отчеканила: — Велкинар не должен любить летать. То же повторил им подтянутый седовласый воин, точно так же, закрыв глаза, словно не желая видеть сомнений, удивления или протеста, дабы не быть вынужденным немедля изгнать возражающих. Эту догму они слышали не раз и не два. Им вдалбливали её раз за разом. Тот, кто во время первого полёта засияет от счастья, забудется от восторга, больше никогда не поднимется в небо. Велкинар должен быть равнодушен к полёту. Пехотинец не должен объясняться в любви своему мечу, кавалерист — млеть при виде коня. Он может оценить его стать, он должен уметь им управлять, но конь, меч, грифон, это лишь часть боевой единицы, дополняющей мера, а полёт, скачка или рубка — способ их использования. Аламиле видела проплывающие внизу деревья, усыпанные нежными цветами, хрусталь потоков, струящихся к морю, белоснежные шпили башен и бескрайнюю, бесконечную синь над головой, простор, сравнимый разве что с океаном, но превосходящий его в своей безбрежности. Говорят, последним и единственным утешением для отвергнутых небом становилась морская служба. Отражение лун на поверхности пруда всё же лучше, чем полная тьма. Обрывки мыслей не мешали ей управлять Легкокрылой — молодой грифоницей, с которой им предстояло вместе работать всю жизнь — смотря, чья окажется короче, если это будущее не будет перечёркнуто сегодня. Сейчас. *** Первый полёт не требовал слишком многого, грифоны учащихся были объезжены и обучены опытными велкинарами. Взлететь, сделать несколько кругов и вернуться. Вот и всё. Не позволять сердцу биться чаще, унять дыхание, закаменеть лицом. Так просто – и почти невыполнимо. Легкокрылая вновь мягко коснулась земли, сгруппировав мощное тело, и замерла, подобно диковинному изваянию. Аламиле соскользнула с седла и передала поводья груму. Прежде, чем уйти, она потрепала грифоницу по шее, слегка взъерошив перья, как та любила. Затем эльфийка развернулась и чётким шагом направилась к зданию, где должна была решиться её судьба. Высокие своды отделили её от небесной лазури, придавили к земле. Для того, кто только что парил в необозримой вышине любые, потолки казались крышкой саркофага, отсекающей от жизни своей гнетущей тяжестью. Лёгкие шаги Аламиле отчётливо звучали в тишине. Казалось, она осталась одна в целом мире, а все прочие исчезли неведомо куда, подобно расе двемеров. Альтмерка не знала, что за каждым её шагом продолжают наблюдать, но привычно сохраняла на лице маску бесстрастности. И всё же, оставленная наедине с собой, она не могла не вспоминать завораживающее чувство полёта, взмахи огромных крыльев, единение с могучим животным, несущим её на своей спине. С каждым шагом ликование небесной наездницы захлёстывало её всё сильнее. Она чувствовала, что чистый восторг, испытанный ею в небе, не находя иного выхода, сияет в её глазах. Казалось невозможным, что при этом вокруг сохраняется прохладный полумрак, и здание не залито ослепительным светом. Стоит экзаменаторам поймать её взгляд, и они неизбежно всё поймут, а тогда... Тогда ей никогда не пополнить ряды велкинаров. Легкокрылую отдадут другому небесному наезднику... Казалось, отчаяние от одной мысли об этом, должно было погасить любую радость, но, вопреки всему, этого не происходило. Аламиле остановилась перед тяжёлой дверью, окованной светлым металлом. Она немного помедлила, глубоко вздохнула, точно собиралась нырнуть, распахнула створки и, чеканя шаг, подошла к столу, опустив взгляд долу, как бы выражая почтение к собравшимся. Затем, подняв голову, но по-прежнему прикрыв глаза, альтмерка чётко проговорила формулу рапорта, которую произносит каждый курсант, вернувшийся из первого полёта. *** Никто и никогда не рассказывает о том, как прошла его встреча с экзаменаторами. Об этом не говорят даже с самыми близкими. Не являясь таинством, этот момент остаётся для каждого слишком личным, слишком сокровенные переживанием, лежащим по ту сторону слов на любом из известных языков. Для прочих остаётся лишь сухой вердикт: да или нет. Положенные фразы, произнесённые Аламиле, отзвучали, но в ответ не раздалось ни звука. Неужели в комнате никого не было, а те смутные фигуры, что она видела из-под полуприкрытых век – лишь игра её воображения?.. Или же они смотрят на неё и ждут, когда она откроет глаза, чтобы уличить её в непоправимом?.. Поток времени сгустился и медленно тёк через комнату, наполненную безмолвием. Наконец молодая альтмерка смирилась. Будь что будет, необходимо взглянуть правде в глаза. Если она не годится для несения службы в небесном воинстве Саммерсета, рано или поздно это выяснится, и тогда её всё равно отстранят от полётов, только такая отставка куда позорнее не пройденного отбора. Аламиле подняла голову и, распахнув небесно-голубые глаза, с вызовом посмотрела перед собой. Да, они были здесь. Пять фигур в тёмном, терявшихся в полумраке, который, как казалось девушке, должен был раствориться от того света, что она ощущала в своём взгляде. Прямо перед ней сидела та самая пожилая альтмерка с тяжёлыми веками, что первой произнесла: «Велкинар не должен любить летать». Сейчас взгляд женщины был испытующе направлен на Аламиле. Отступать той было некуда, и она решительно взглянула в глаза старухе, ожидая прочесть в них свой приговор. Девушке казалось, что она была готова ко всему, но не к тому, что встретится с таким же сиянием, какое с момента полёта хранил её собственный взор. Всей силы воли и годами воспитанной дисциплины хватило лишь на то, чтобы не попятиться и остаться стоять в полном смятении, не понимая, как это возможно. Взгляд Аламиле метнулся к лицу воина, сидевшему по правую руку от высушенной годами эльфийки. Им оказался второй из наставников, провозглашавших ту же максиму. И вновь такой же отблеск небесного света засиял навстречу её собственному. Теперь уже Аламиле впивалась глазами в лица присутствующих, жадно вопрошая: «И ты?! Ты тоже?» Она точно сама стала испытующей, настойчиво ищущей ответа на свой вопрос. Ошибки быть не могло. В каждом взгляде, направленном на неё, сиял тот же свет. В какой-то момент Аламиле охватило чувство единения со всеми, кто сидел перед ней и каким-то неведомым образом она ощутила, что такая же связь существует и между ними, надёжная, не прерывающаяся ни на земле, ни в полёте. Но как быть с тем, что они же сами раз за разом повторяли учащимся? Неужели это было ложью?.. Путь велкинара начинается во лжи?.. Разве это возможно?.. — Велкинар не должен любить летать, — нарушила молчание пожилая альтмерка. В её голосе слышалась тёплая улыбка. — Но лучшие выходят из тех, кто принадлежит небу всем сердцем, не позволяя страсти затмить рассудок. Добро пожаловать! — она поставила подпись на лежащем перед ней листе. И передала его остальным. Последний из экзаменаторов поверх подписей приложил тяжёлую печать с изображением грифона. *** Внезапно точно пелена спала с глаз Аламиле. Их наставники прятали взгляд, опуская веки, чтобы, говоря о полётах, не выдать раньше времени того света, что зажигался во взоре каждого из них, когда речь шла о небе. Принадлежать всем сердцем, либо просто хорошо делать свою работу, принимая её как обязанность и служение. Теперь она ясно ощущала, о какой любви к полётам шла речь, хотя не рискнула бы сформулировать. Все слова, приходившие ей на ум, были неточны. Аламиле сдержала счастливую улыбку, позволив ей отразиться только во взгляде, забрала протянутый документ о принятии в ряды велкинаров, коротко кивнула, развернулась и покинула полутёмную комнату. Она шла по длинном пустому коридору, и глаза её сияли ярче тысячи звёзд.   14.01.2024

Тиндур Кружка Мёда На вопрос Гая норд только поднял поющего окуня повыше. И правда, для сЕЛЬского мастерового такой подарок был сродни чуду, на которое и соседей позвать подивиться не зазорно. - Боюсь только, Сване эта рыбка не по нраву будет... Ну-ка,гляну, не ли у ёлочки чего, чтобы её задобрить? И норд сново полез под ёлку, уже увереннее, чем в первый раз. — А пожалуй, что и есть! — провозгласил Тиндур, шурша пакетом (редкий, музыкальный, кожаный подарок), — так-то Свана музыку любит... В руках у него была обитая кожей небольшая музыкальная шкатулочка, редкостно небольшая и вызванивавшая нежную задумчивую мелодию, под которую и трудиться приятно, и просто посидеть вечерком. А поющая рыба — это для праздничного застолья! Один подарок уравновесил другой. Подарки - Ель N+5

Тиндур Кружка Мёда Видя, что гора подарков под ёлкой не скудеет, ровно кто их незаметно туда полкладывает, норд осторожно запустил руку под дерево. - Может, хоть здесь удача мЕЛЬкнёт, — проворчал он, вытаскивая коробку. Вскрыв её, он озадаченно уставился на окуня, приделанного к доске на манер трофея. Норд в удивлении хлопнул себя по коленям, и рыба, услышав резкий звук, вдруг изогнулась и запела поздравительную песню, приятным низким голосом. Тиндур довольно захохотал. - Особенный, чешуйчатый, подвижный! - чуть ли не с нежностью проговорил он, поглаживая подарок, продолжающий петь, отбивая ритм хвостом. — Поди, маги развлекались... Подарки - Ель N+4