Дерек (NPC)
Клан: Тореадор
Я благодарю Звездочёта за неоценимую помощь в создании персонажа и написании его предыстории.
Когда в Нью-Йорке грянула война, Дерек отнёсся к этому, как к затяжной грозе за окном - старался просто не обращать внимания. Он был поглощён материалом ко второму альбому, даже сон и питьё казались досадными глупостями, отрывая от микшерского пульта и гитары. По счастью, запас крови в холодильнике был приличный, поэтому, если в какие-то ночи он и обнаруживал, что его запястья совсем ссохлись, то исключительно по собственной небрежности. А потом убили Чёрную Костяшку. Как оказалось, он по дороге к Дереку полез в какую-то мелкую разборку, а когда с обеих сторон внезапно подтянулись серьёзные боевики, то, со своим гитарным чехлом, расписанным цветами странных, порой отчётливо неприличных форм, он оказался зажат в буквальном смысле меж двух огней - с обеих сторон летели бутылки с зажигательной смесью - и не успел выбраться. Полуобгоревшая бас-гитара Че долго лежала в доме Дерека, наполняя комнату страшным запахом. Потом он закопал её в крошечном садике, пятачке зелени у задней двери. Запах, впрочем, в доме остался, лишь стал слабее. Дерек вернулся к работе, переписал басовые партии “под свою руку”, заодно изменил кое-где тональный ход, несколько слов в текстах и интонацию в вокале - там и тут, совсем немного, но что-то в песнях изменилось совершенно, и любовные потери, о которых в них пелось, больше не казались самым страшным, что случается в этом мире. Дерек был так поглощён работой, что не сразу заметил, что Белая Костяшка, Домино-Бел, не появляется уже несколько ночей. В последнее время Бел вообще витал где-то далеко, даже когда приходил и садился за клавиши. В отличие от Дерека он живо интересовался происходящим в Нью-Йорке и по-своему в этом участвовал: он часто тратил ночи на создание граффити, ставя людей из городских служб в двойной тупик по утрам: как можно было создать такое и как можно такое уничтожить. Но порядок всегда торжествовал, граффити исчезали под слоем краски или в потоках моющей жидкости, записи видеокамер наблюдения не показывали художника, а новые картины возникали опять, в других местах. Дерек не разделял эту страсть друга, но и не осуждал, сердясь лишь на то, что Домино-Бел постепенно всё больше забрасывает музыку. И вот Бел пропал совсем. Его телефон молчал, Дерек нехотя включил компьютер и вышел в полицейскую интернет-базу, ища сообщения о новых граффити. Через какое-то время он смотрел на фотографию стены где-то в районе Центрального парка, на которой истекало кровью яблоко - символ этого великого, благословенного и проклятого города. Рисунок был не окончен, а под стеной валялись россыпью баллончики с краской. Давно не питавшийся Дерек в смятении почувствовал, как увеличиваются клыки во рту, он спешно отвёл взгляд от струек крови, стекающих по безупречной яблочной кожуре. Домино-Бел был гениальный художник и прекрасный музыкант. И ночи его были окончены. Дерек не знал, что война уже иссякает, что Куколка уже исчезла, что, в сущности, гроза уже миновала. Он теперь понял только, что эта гроза побывала в его доме и опустошила его. Он собрал все плёнки второго альбома, который был почти готов, вышел в свой крошечный садик и сжёг их в большой бочке, глядя на торжествующий огонь и ощущая, как Зверь мечется внутри и воет от страха. Его вопли благополучно заглушили другие эмоции. Которые, впрочем, никуда не делись - как запах обугленной гитары Чёрной Костяшки, как память о его белозубой улыбке на точёном африканском лице, или о длинных белых пальцах Бела, порхающих по клавишам и заставляющих их, не созданных для этого, плакать и стонать в экстазе. Дерек вернулся в дом, выпил пакет крови прямо у холодильника, сменил пропахшую едким вонючим дымом одежду и отправился в Элизиум.
***
— Алло, Джи.. Не кричи же так, да, это Дерек.. Конечно. В самом деле? Я был немного занят.. Да.. нет, альбом не выйдет. Нет, никогда. Послушай, перестань. Перестань, я говорю тебе!! Я звоню по делу. А.. ммм.. а где сейчас Элизиум?.. Да, нью-йоркский, какой же ещё.. Ещё раз?.. Понял, хорошо.. У нового Князя?.. Нет. Но наверное мне говорили.. Ладно, я должен идти. Не хочу тут торчать.. Береги себя.
Спрятав телефон в карман своего вельветового пиджака и успокаивающе махнув рукой сторожу, видимо поставленному здесь отгонять бродяг и подростков, и сейчас нехотя приближавшемуся к непонятному ночному визитёру, мужчина зашагал прочь от остова сгоревшего дома, чьи уродливые очертания прикрывали с улицы огромные рекламные щиты строительной кампании. Как ни странно, но обнаружив пепелище на месте прежнего Элизиума, узнав, что в городе новый Князь (и вряд ли старый просто вышел на пенсию, чтобы без суеты заниматься коллекционированием бирдекелей), уловив неподдельную радость в голосе шапочного знакомого от одного факта, что он ещё жив, Дерек почувствовал какую-то лёгкость на душе. Масштабы прошедшей грозы изумляли. Но теперь, с пониманием, как перекроила она привычный мир, становилось чуть менее больно от того, что её гигантские ножницы прошли ближе, чем рядом, практически - по живому.
***
Той же ночью, жаркой и звёздной ночью на исходе лета, Дерек стоял перед трёхэтажным особняком на узкой уютной улочке старого Бруклина. Дом - простенькое и симпатичное кирпичное здание в ряду других таких же, отличался от соседей лишь изящной формой зеркальных окон, сквозь которые пробивался неяркий свет. Поднявшись по нескольким ступеням к массивной двери, не то чтобы прямо просившей о краске, но уже туманно о ней намекавшей, Дерек вошёл в тамбур, из которого через некоторое время вышел в дом, сначала приятно удивлённый деликатностью и скоростью проверки безопасности, а потом - контрастом между спокойной и непритязательной наружностью Элизиума и его внутренним убранством. Это было совершенно не то, чего он мог ожидать: интерьер был выдержан в модерне, местами плавно соскальзывающим в хай-тек. Мелькнула мысль, что Белу здесь наверняка понравилось бы, и запоздалое сожаление - он так и не сходил с ним в музей на какую-то выставку, куда тот всё пытался зазвать. Неприятно сжалось что-то в бездыханной груди от догадки - возможно это была выставка самого Бела.. Дерек прибавил шагу, проходя по залитому неярким прохладным свечением холлу: светло-бирюзовые стены отражали свет от причудливых диодовых линий. На полу чередовались плиты чёрного и белого мрамора, достаточно большие, чтобы не рябило в глазах. Светильники выхватывали картины, умело развешанные и потому не спорящие друг с другом. На стеклянных столиках различной высоты стояли небольшие скульптуры, а возле одного столика Дерек невольно замер на несколько секунд: сам столик был пуст, но его простая прозрачная столешница покоилась на нагромождении хрустальных многогранников, улавливающих свет и отражающих его сотнями разноцветных бликов - всё пространство вокруг столика смеялось световыми зайчиками. Дерек подходил к лестнице (стеклянные ступени, тонкие вычурные перила), когда сверху донеслись звуки музыки. Играли вживую, играли на очень хорошем рояле, играли со спокойным уверенным блеском - понял Дерек по первым же нотам и начал подниматься не спеша, прислушиваясь. Звуки постепенно захватывали его и.. ставили в тупик. Это было чистой воды музыкальное хулиганство - дерзкое и умное, это был Шопен, которого вертел и тормошил талантливый джазист, чередуя полные гордой грусти пассажи оригинала с остроумной россыпью джазовых гармоний, и всё это каким-то образом было единым произведением. Дерек не любил ни классики, ни джаза, но не любить и не понимать - лошади разных мастей, и не восхищаться пока невидимым для него пианистом он не мог. Он даже пожалел, когда лестница кончилась, открыв перед ним гостевой зал, куда ему и нужно было попасть. В центре здесь располагался огромный овальный стол. Краем глаза Дерек отметил маленькие и совершенно незаметные хайтековские диванчики вдоль стен, на паре из которых сидели Сородичи, но более всего его, конечно, интересовал рояль.. и пианист. Рояль был тоже огромный, чёрный и блестящий безупречным лаком. Дереку, в полной мере воспринявшему от сира любовь к старым инструментам, он напомнил новенький щёгольский ботинок.. но надо было отдать ботинку должное - звук у него был изумительный, да, пожалуй, для такой музыки он и внешне подходил как нельзя лучше. Дерек подходил всё ближе, глядя на спину играющего. Абсолютная белизна его рубашки современного покроя на контрасте с чёрной громадой рояля почти резала глаза. Пианист чуть подыгрывал себе корпусом, но в целом от него исходила аура такого безмятежного спокойствия, словно бы и не его пальцы сейчас шутили, заставляя клавиши болтать легкомысленный вздор, то и дело сбиваясь с него на почти трагичную шопеновскую серьёзность. Внезапно какое-то движение заставило Дерека вздрогнуть и тут же изумиться, в очередной раз за эту ночь. Предмет на закрытой крышке рояля, до этого неподвижный и не привлекавший занятого внимания, а теперь зашевелившийся, оказался женщиной, смертной молодой женщиной в вечернем открытом платье, перевернувшейся на живот и с совершеннейшим обожанием глядевшей на пианиста, подперев лицо красивыми полными руками. Туман в её глазах не оставлял сомнений - это был одурманенный сосуд, сейчас искренне и безмятежно наслаждавшийся музыкой. Дерек остановился. Он не был ханжой и, сам будучи практически затворником, знал достаточно о нравах Сородичей, но картина в целом была настолько необычной, что ему потребовалось несколько мгновений, чтобы придти в себя и, уже быстрым шагом, преодолеть оставшиеся метры и взглянуть в лицо игравшему. Пианист был полностью поглощён игрой. Его лицо на первый взгляд казалось безжизненным, словно застывшим в маске невозмутимости, бледные руки жили своей жизнью. Но в глубине больших ясных глаз отражалось звучавшее в музыке - печаль и смех, достоинство и бесшабашность, гордость и ирония, переплетённые друг с другом. И время перестало существовать. Совершенно неприлично, посреди Элизиума, глядя в лицо нового Князя Нью-Йорка, Дерек впал в транс.
..Несколькими резкими движениями пианист взял последние аккорды и, окончив играть, сразу же прикрыл клавиатуру. Вампиры в зале зааплодировали - сдержано, однако сразу, едва только хлопнула крышка. Но Князь Нью-Йорка не обратил на них особого внимания, он чуть удивленно, будто бы только обнаружил нового гостя, с читающимся в глазах любопытством смотрел на незнакомого ему тореадора со слегка взлохмаченными рыжеватыми волосами. Когда кончилась музыка, исчезло и волшебство.. по крайней мере в достаточной степени, чтобы Дерек вновь обрёл контроль над собой. Князь внимательно смотрел на него, как показалось Дереку - чуть насмешливо, хотя он был так смущён, что раздайся за его спиной смех, он принял бы его на свой счёт. — Я пришёл засвидетельствовать Вам своё почтение, Князь.. - хрипловато проговорил Дерек, склонив голову. Только сейчас ему пришло в голову, что возможно он стал героем штампованной киносцены, и сейчас откуда-то появится старый вампир с мраморной кожей и в сюртуке старинного покроя - настоящий Князь, а пианист рассмеётся и окажется, что он лишь местный музыкант. Но подняв глаза и встретив взгляд ясных умных глаз, Дерек понял, что эта мысль - не более, чем страх оказаться в дурацкой ситуации.Ричард всем корпусом развернулся к нему, оперся локтем о крышку рояля и закинул ногу на ногу. Смерив тореадора еще одним коротким внимательным взглядом, он произнес: — Приветствую тебя в моем доме, друг. Как твое имя? Откуда ты прибыл? Ах, прости, быть может, ты голоден? Угощайся, - не лишенным изящества жестом вентру указал на женщину, мутным взором влюбленно смотрящую на вампира.Пить Дереку совершенно не хотелось. И делать это при чужих он не любил. Но необычное приглашение Князя наверняка было не одним лишь знаком гостеприимства, и отказаться было не только невежливо, но, возможно, и опасно. — Меня зовут Дерек, я из Нью-Йорка.. - он заметил как что-то промелькнуло в глазах Князя и добавил, - я не принимал участие в.. событиях.“Он решит, что я трус, отсидевшийся в глубокой норе.. Что ж, не стану оправдываться!” - подумал Дерек с неожиданной злостью и провёл рукой по непослушным волосам. — И я с благодарностью приму пищу с вашего стола, сэр, - немного отрывисто закончил он, подходя на шаг ближе к роялю, где возлежало безмятежное княжеское угощение.
— Только одно замечание - невежливо опустошать сосуд до дна, к рассвету мои слуги доставят ее в близлежащую больницу, - скоро произнес Ричард, будто бы пропустив мимо ушей ремарку насчет отсутствия гостя во время войны.“Я и не собирался убивать её или жрать в три глотки!” - опять внутренне вспылил Дерек, всё больше раздражаясь. Однако что-то не давало ему по-настоящему разозлиться. “Невежливо опустошать сосуд до дна”.. Невежливо по отношению к кому?.. Спрашивать было неуместно, и он просто сделал ещё шаг. Смертная повернулась к нему, с видимым трудом оторвав влюблённый взгляд от Князя.. и, кажется, мгновенно перевлюбилась: Дерек невольно улыбнулся, когда она кокетливо протянула ему красивую, нежную руку, словно для поцелуя. Взяв её пальцы в свои и на мгновение заглянув ей в глаза (что, в общем, не требовалось - всё происходящее и так казалось женщине абсолютно прекрасным), он склонился к руке, вдохнул запах кожи, разгорячённой током крови в тонкой неугомонной жилке, гонящей нектар в каких-то миллиметрах от поверхности.. Её кровь оказалась неожиданно сладкой и игристой, вероятно так казалось после долгих недель, когда он пил лишь из пакетов. Возможно обидное предупреждение Князя и не было лишним, подумал он, с некоторым усилием отрываясь от запястья и аккуратно слизывая продолжающую выступать кровь, чтобы закрыть ранки. Несколько глотков крови от живого сосуда показались ему божественным нектаром. В порыве благодарности он коснулся губами ладони женщины, прежде чем отпустить её руку и, помедлив мгновение, повернуться к Князю. — Царское угощение, - пробормотал он чуть смущённо, не зная, что ещё можно сказать.
— О, брось, мой друг, ничего такого, что не предписывали бы законы гостеприимства, - с малосвойственной вампирам доброжелательностью ответил Ричард, внимательно наблюдавший за каждым действием тореадора, в том числе и за завершающим поцелуем чуть побледневшей руки сосуда. — Что же, Дерек, кто твой сир? С тобой мы не встречались ранее, но я мог быть знаком с ним… или с ней. У твоего родителя наверняка хороший вкус.
— Мой создатель - Адам из Детройта, - ответил на ожидаемый вопрос Дерек. - Но с тех пор, как Стая в Детройте набрала силу, он не живёт там. Насколько я знаю, сейчас он за океаном.
— В Европе? - спросил Ричард, вскинув одну бровь. - В таком случае, у нас с тобой много общего.
— Не совсем.. - покачал головой Дерек. - На марокканском побережье.. Но, в общем.. далеко. Мы редко поддерживаем связь, он.. не очень общителен.
— Что ж, я ошибся, но не так уж сильно. Мой сир уже несколько веков постоянно проживает в Швеции и мало интересуется теми делами, что я веду. Твой, полагаю, тоже? Ты пользуешься своей свободой, Дерек?
— Я музыкант, - помолчав и не найдя лучшего ответа сказал Дерек. - Я делаю музыку. Как и мой сир. Но его музыку мало кто слышит, он пишет.. ни для кого, он просто пишет её. Я.. мы с друзьями выпустили альбом два года назад.
— О, так ты музыкант? - спрашивая, Ричард несколько оживился. На губах вампира даже заиграла тонкая полуулыбка. - И вошел ты именно в тот момент, когда я мучил несчастные клавиши… Надеюсь, моя игра не слишком разочаровала твой безупречный вкус тореадора?Дерек уже открыл рот, чтобы сказать, что он был крайне впечатлён, но вспомнил о том, насколько он оказался впечатлён, и осёкся. То ли Князь был настолько поглощён своей игрой, что не заметил его транса, то ли смеялся над ним сейчас. — Я не разбираюсь ни в классике, ни в джазе, я играю другую музыку, - говоря, Дерек постарался не отводить взгляд и смотреть в глаза Вентру прямо, - но ваша игра, сэр, произвела на меня неизгладимое впечатление. Как вы, возможно, могли заметить, - не удержался и добавил он после паузы.Ричард не опустил взгляд: — Думаю, ты понял меня совершенно верно, мой друг - я абсолютно нагло спровоцировал тебя на комплимент, - вампир чуть виновато развел руками, - но надеюсь, что ты простишь мне эту маленькую шалость. На каких инструментах ты играешь, Дерек?Не покидавшее его в эту ночь ощущение, что всё идёт “не так”, нахлынуло с новой силой. Дереку не часто приходилось общаться со старшими вампирами, но приходилось. Как правило, общение было напряжённое, но шаблонное, и в этом для него и состояла главная трудность - требовалось говорить то, что требовалось, и так, как требовалось. Он готовился к чему-то подобному, но с самого порога Элизиума все с трудом выстроенные схемы беспардонно ломались. Его раз за разом вытаскивали на откровенность, как на свет, и бросали там. — Я гитарист, - ответил Дерек, теперь уже не в силах отвести взгляд от лица Князя. - Была ещё одна гитара и клавиши.
— Ты бы согласился продемонстрировать мне свое искусство? - чуть выжидательно спросил вентру.
— Я больше не играю, - фраза прозвучала странно, как-то по-детски, и Дерек нахмурился, продолжив отрывисто. - У меня была группа. Её больше нет. Они погибли. Я уничтожил всё, что было. Сегодня. И пришёл сюда.
— Даже так… - произнес Ричард, вдруг посерьезнев. Он встал из-за рояля и, поправляя запонки на рукавах белоснежной рубашки, громко отдал приказ, обращаясь куда-то в сторону. - Белль, милая, полагаю, прием окончен. Распорядись достойно проводить наших гостей.Тонкая высокая фигура в плаще до пола, неожиданно ставшая заметной возле одной из стен, оживилась и хриплым голосом произнесла, поправляя скрывающую голову и лицо шаль: — Господа, вы слышали приказ Князя…“Вот и всё”, - подумал Дерек и в голове вдруг всплыла случайно услышанная где-то в Стаде фраза, - “я провалил собеседование. Но по крайней мере эта странная ночь закончится. Можно будет вернуться домой и..” Он вспомнил, что “вернуться к работе” невозможно. — Благодарю Вас за время, что уделили мне, Князь, - он поклонился, отчего-то не чувствуя облегчения от окончания этой странной аудиенции. - Если я смогу быть чем-то полезен..
— Постой, Дерек, - вампир подошел к тореадору и подхватил его под рукав, - я прошу тебя задержаться. Думаю, нам есть, что еще сказать друг другу.Всё опять пошло “не так”, и Дерек только молча кивнул, глядя, как Сородичи один за другим откланиваются и спускаются по лестнице. В конце концов в зале остались только они и та, которую Князь назвал Белль. — Белль, ты тоже свободна. Спасибо тебе за услуги, моя дорогая, - сказал Ричард, повернувшись к вампирше. Та, несколько поколебавшись, слегка поклонилась, придерживая рукой шаль и быстро вышла. Однако у мужчин было достаточно времени, чтобы рассмотреть ее огромную когтистую лапу, покрытую старыми белесыми язвами.
— Белль - мой сенешаль, - пояснил Дереку Ричард, - моя правая рука и незаменимая подруга. Не знаю, что бы я делал без нее, тем более, что в нынешние… смутные времена ей приходится выполнять гораздо больше обязанностей…Дерек был в очередной раз удивлён. Те несколько вентру, которых он более менее знал, относились к Носферату с внешним снобизмом и глубокой тайной недоверчивостью: красота и сила редко когда рискует поворачиваться спиной к уродству, пресмыкающемуся в тени, довольно резонно полагая, что такая разница не прощается.. Он понял, что часть всего этого сказал вслух, но только тряхнул головой, окончательно отказываясь анализировать и контролировать происходящее этой странной ночью. — Хах, о нет, я не настолько благороден, - усмехнулся Ричард, услышав слова удивления. - Мало кто настолько не подходит под свой клан, насколько чужд мир канализации для нее. Будучи смертной, Белль была французской аристократкой высокого рода, но, увы, слишком своенравной красоты. Порой, я задумываюсь о том, какие игры ведет судьба, превращая таких как Белль в чудовищ, а уличных новоорлеанских проституток возвышая до ранга Епископа…Дерек попробовал вспомнить кого-то из Епископов, но не преуспел и спросил на всякий случай: — В Нью-Йорке прежний Епископ?
— Нет, и боюсь, что тебе еще придется познакомиться с новым, - печально произнес Ричард, со слегка театральной скорбью в голосе, - ты многое пропустил, Дерек, и совсем не знаешь теперешних ночных опасностей Нью-Йорка.
— Это правда, - легко согласился тореадор, и грусть в его голосе была вполне искренней. - Я.. не знаю, чем мне заняться теперь.
— Оставайся здесь, - коротко произнес вентру, заглядывая Дереку в глаза.
— Я.. - Дерек сглотнул, силясь отвести взгляд и выпутаться из охватившего его ощущения, но это оказалось делом безнадёжным, - останусь.Вопрос “зачем”, слабо пискнувший на задворках сознания, погас под двойным давлением: Дереку самому не хотелось искать на него ответ. — Вот и славно, - довольно произнес Ричард, выпрямившись и перекладывая руку на плечо Дерека. - Теперь у нас будет время и на то, чтобы ты рассказал свою историю.Сквозь плотный вельвет пиджака он не чувствовал температуры руки Князя, но отчего-то казалось, что она холодна - по сравнению с самим Дереком, который согрелся сегодня от непривычно плотного питания. “Я в ловушке. И я не хочу выбираться”, - подумал Дерек и явственно услышал мелодию этих слов и тягучий, раскачивающийся гитарный рифф, похожий на работу сердца, уже замедляющего свой ход, но всё ещё качающего кровь. В голове замелькали тональности и строчки, и он прикрыл глаза.. — Ты расскажешь мне свою историю? - спокойно повторил свой вопрос вампир.
— Я.. да, - очнулся Дерек, чуть досадуя, что не может сейчас записать то, что пришло в голову, и пытаясь как-то вернуться к разговору. - Мы можем сесть?..
— Пройдем в мой кабинет, Дерек, - рука Ричарда опустилась с плеча тореодора на его спину между лопатками и легонько подтолкнула Дерека в сторону двери, выводящей из гостевого зала.“Я в ловушке. И я не хочу выбираться. И здесь гитара вскрикивает и падает вниз со вздохом, с длинным, довольным вздохом..” Он прошёл несколько метров до двери и едва успел остановиться, чтобы не войти в княжеский кабинет, как к себе домой. Кажется, Ричард улыбнулся, заметив это, и Дерек в очередной раз постарался вернуться к реальности - всё таки он не был дома, не был и один, и такая потеря в пространстве была по меньшей мере неприлична. Он кое-как прикрыл свой рывок к двери, распахнув её перед Князем, и вошёл следом. Уверенно ведя за собой Дерека, Ричард остановился возле большого тяжелого стола, выбивающегося из общего интерьера, но явно свидетельствовавшего, что хозяин этого дома все-таки принадлежит к клану Вентру. Князь расположился в глубоком кресле и пригласил гостя сесть напротив. Дерек осмотрелся, стараясь закрепиться в ускользающем “здесь и сейчас”, и, усевшись, утонул в удобном гостевом кресле через стол от хозяйского. Гитарный рифф настойчиво бился в ушах, но сейчас то, что привыкло быть первым и главным, приходилось отгонять от себя. Внимательный взгляд вентру безмолвно призывал к продолжению беседы, и вряд ли у Князя не было иных дел этой ночью, уже перевалившей за середину, кроме как ждать, пока он заставит замолчать гитару в своей голове. — Вы хотели услышать мою историю, сэр.. Но я не знаю, что вам интересно..
— Все, что ты посчитаешь нужным рассказать, мой друг, - мягко начал Ричард, - как тебе удалось избежать бойни и почему это не удалось...остальным.Итак, поменьше лирики и почётче о том, кем он был или не был в этой войне, перевёл для себя Дерек. Гитара с издевательским истеричным хохотком наконец замолчала - то, что не удавалось ему, удалось мысли, что он скорее на допросе, чем в гостях у друга, даже если так кажется.. даже если так хочется. Дерек собрался с мыслями и совершенно по-человечески кашлянул, прежде чем заговорить. — Два года назад мы с друзьями выпустили музыкальный альбом. С точки зрения Маскарада всё было чисто, - сразу пояснил он, посмотрев на Князя, и так и продолжил, глядя тому в лицо. - Альбом имел сдержанный успех, но это не важно. Мы сделали то, что хотели, и это было.. просто чудесно, - “Зачем ты говоришь ему это, он же хочет просто фактов!” - И мы сразу начали работу над следующим.. обычно остаётся материал и проще сразу продолжить работу. Мне кажется, примерно в это время в Нью-Йорке появилась та девушка, Долли. Но.. - он замолчал, пытаясь понять, как лучше объяснить, что даже появись в городе сам Каин, это вряд ли оторвало бы его от гитары. - Дело в том, что я был сильно увлечён работой. Всё получалось, всё шло отлично, и меня мало интересовало происходящее.. вовне.
Он замолчал, глядя в умное лицо Князя, пытаясь уловить понимание или недоверие. — Какова же судьба второго альбома? Он так же не стал успешным? - задал вопрос Князь, не посчитав нужным комментировать что-либо еще.“Он держит меня за идиота или.. его что, действительно интересует музыка?” Дерек некоторое время молча смотрел на Князя, который, в свою очередь, смотрел на него так спокойно и мягко, будто рассвет никогда не наступит и нет дел по меньшей мере до будущей пятницы. А потом, слово за словом, больше не пытаясь говорить то, что казалось правильным сказать, Дерек заговорил. Он рассказал о том, какими были Че и Бел, чёрный и белый, давно позабывшие уже свои настоящие имена, и как они, бывало, ругались из-за пары аккордов, даже дрались, а признав в конце концов, что неправы все, включая его, Дерека, начинали делать песню заново. Как частенько кто-то из Костяшек жаловался, что опять проснулся до заката и измаялся, считая мгновения, когда можно будет выйти из дому и отправиться к Дереку, а проклятое солнце всё никак не желало закатиться в ту дыру, откуда его не видно. Но пока валялся, придумал кое-что, вот, послушайте, я сейчас сыграю.. Как они пили “на скорую руку” из одного пакета, передавая его, словно смертные - бутылку виски. Как однажды все трое долго хохотали, очнувшись, когда защёлкал, кончившись, винил одной старой группы, который Че купил у какого-то чокнутого бутлегера и притащил послушать - оказывается, они все вместе одновременно затрансовали. А после этого за один присест записали новую песню, от и до, словно с полочки взяли. Он рассказал, как сердился, когда эти двое пытались рассказать ему об ужасах, творящихся в городе. Для него это было лишь помехой, назойливой и раздражающей темой, отвлекающей от чего-то, по-настоящему важного. И как потом ему принесли бас Домино-Че, обгоревший и пахнущий так страшно, страшнее, чем сама смерть. Как после смерти Че начал всё чаще пропадать Бел, рисуя где-то в городе свои никому не нужные гениальные рисунки и теряя при этом всякую осторожность.. Дерек говорил, уже давно не обращая внимания на плачущую гитару в голове, на падающий прямо в бездну тяжёлый звук барабанов, на отчаянный и безнадёжный трепет клавиш, пытающихся выпутаться из вязи гармоний, и вдруг почувствовал странное - влагу на своём лице. Он поднял руку и коснулся пальцами щеки, посмотрел - на пальцах была кровь. И вместо того, чтобы извиниться за неуместный трёп, за неприличные слёзы, заткнуться и ретироваться, он продолжил. И рассказал, как сжёг всю музыку, что была в его доме. И когда он закончил, то с удивлением понял, что рассказ его занял не так уж много времени, а Князь по-прежнему смотрит на него всё там же внимательным взглядом, не выказывая нетерпения или раздражения. — Ты действительно уничтожил все записи? - спокойно переспросил Ричард, сложив руки на столе и переплетя пальцы. - Зачем? Ты не хотел, чтобы твои ребята остались жить?Дерек не опустил глаз, он ответил серьёзно и медленно, словно ответ был у него готов, хотя на самом деле он понял то, о чём собирался сказать, только сейчас: — Они были живы, пока могли делать музыку. И она была жива, пока существовали мы. Сегодня ночь, когда музыка умерла, мой Князь. Когда мы умираем, то рассыпаемся в прах, и его уносит ветер. Наша музыка стала прахом сегодня. Под утро я переверну бочку с пеплом, и его унесёт ветер. Всё, что остаётся от нас - это память, если мы успеваем оставить её.Ричард некоторое время помолчал, глядя сначала в глаза Дерека, а после на свои белые пальцы. — Неужели уничтожено абсолютно все? Я бы хотел успеть что-то послушать, до того, как ветер развеет прах, - сказал он наконец.
— Я.. - теперь Дерек смешался. - Я думаю, что где-то в магазинах должны быть диски.. Тираж, кажется, был не очень большой, такую музыку сейчас слушают немногие..
— Почему? - вентру слегка нахмурился. - Это ложная скромность или… когда ты получил Становление, Дерек?
— В семидесятом. В год, когда распались “Битлз” и умерли Джими и Дженис.
— Значит, ваша группа играет…
—..блюз, мы играем.. играли блюз, - кивнул Дерек , и ощутил, как внезапно внутри пала стена сомнений, он поверил, что Князю всё это действительно интересно. “Ричард”, - вспомнил Дерек и подумал, что надо будет найти си-ди и принести ему.
— Хм… а не публиковали ли вы с ребятами свой первый альбом в мировой сети? - спросил Ричард, чуть поразмыслив.
— Я не знаю, - нахмурился Дерек и только сейчас обратил внимание на огромный Мак, стоящий чуть сбоку на столе. - Этим занимался Че.. Но может быть записи есть на видеоканале?.. YouTube? - вспомнил Дерек название и вдруг застенчиво улыбнулся. - Альбом не имел шумного успеха, но.. кому-то в целом мире он должен был понравиться.
— Сейчас… - пробормотал Ричард прежде, чем его лицо в полумраке осветило голубоватое свечение от монитора. - Если ты назовешь мне имя вашей группы, найти запись не составит никакого труда.
— Дерек и Домино, - ответил он и добавил, словно это было неясно, - я и ребята.
— Подожди минутку, мой друг… - произнес Ричард прежде чем оживленно застучать пальцами по тонкой клавиатуре. - Надо же… вы знали, что на ваши композиции много раз записывались каверы? Какие-то японцы, эта начинающая малкавианка Леди Гага… Вот, I Looked Away… Anyday... я включу, пожалуй, Bell Bottom Blues.
— Каверы?.. И леди Гага?.. - пробормотал действительно удивлённый Дерек, вставая с кресла и едва удерживаясь от того, чтобы подойти и заглянуть в монитор. Вместо этого он пересел на ручку своего кресла. И, чувствуя странное волнение, сказал: - Лучше включить погромче.. если вы не против. Блюз нельзя слушать тихо..Он разволновался и не мог понять, отчего так сильно. Трудно было вспомнить, когда он давал кому-то послушать то, что они делали. “Пишет музыку ни для кого”, - вспомнил он собственные слова про своего сира. Два года назад он посылал ему записи и даже получил ответ, там были ценные замечания, с письмом он получил и подарок - слайдер, конечно не новый, это был слайдер Мадди Уотерса.. Но Дерек не помнил, волновался ли он так. “Сыграть вживую было бы проще”, - понял он наконец. А Ричард тем временем включил запись.
Вымотанно, словно устав от безнадёжных усилий, зазвучал проигрыш. Гладкий лоб Ричарда прорезали две горизонтальные морщинки, он поднял громкость и откинулся в кресле, глядя куда-то за плечо Дерека. Гитара, пытаясь приободрить, сказала о надежде, и Дерек услышал собственный голос, глуховатый, присыпанный грустью поражения. Колонки дорогого компьютера были вполне неплохи, но уху тореадора звук казался плоским и безжизненным. “..Ты довёл меня до слёз, я не хочу, чтобы чувство уходило..” Дерек знал, как это должно звучать, каждый звук и интонация здесь были не случайны.. и оно так не звучало. У него не было гитары, чтобы живым звуком исправить немощь колонок и всего того, спрятанного где-то в недрах компьютера, что силилось сейчас передать мольбу и безнадёжный, усталый и упрямый протест, силилось передать любовь и боль от того, что она ускользает, но голос был с собой, и он начал петь поверх собственного голоса на записи, оживляя этот мёртвый, плоский звук. Всё исчезло вокруг, настоящей стала лишь реальность песни, она диктовала происходящее и вела по переплетающимся течениям чувств, как внутри водного потока, лишь кажущегося сплошным. “Если бы я мог выбрать, где мне умереть, это были бы твои объятья..” Как объяснить, что это не просто красивые слова, как достучаться?! Гитара благословила, и больше не осталось ни достоинства, ни страха, если о любви надо кричать, а не шептать, значит так тому быть! “Ты хочешь посмотреть, как я ползу на коленях за тобой?! Хочешь услышать, как умоляю принять меня?!” И гитара вторила ему, торжествуя, потому что, в отличие от измученного баса, верила в то, что любовь всегда побеждает. “Я с радостью это сделаю. Потому что..” И сквозь вызов в этой мольбе всё таки пробились слезы, и тут же заплакала гитара.. “Я не хочу исчезнуть. Дай мне ещё один день, прошу. Я не хочу исчезнуть. Я хочу остаться в твоём сердце.” Переведя дух и кое-как взяв себя в руки, блюз начал второй куплет, но внезапно Дерек очнулся, словно выдернутый из песни. Ричард смотрел прямо на него, чуть наклонив голову, и он понял, что пока пел, смотрел ему в лицо, не видя, не думая, и не понимая, как понял вдруг сейчас, что всё странным образом совпало, и именно в мольбе он пришёл сюда этой ночью. В страхе исчезнуть, потеряв всё, чем жил. И его сухое “если я смогу быть чем-то полезен Вам, Князь” было лишь благопристойной обёрткой для надежды обрести своё место под звёздами, о котором не стыдно молить в крике и слезах. Второй куплет закончился, а Дерек молчал, глядя в глаза Ричарда, кажущиеся сейчас огромными и чёрными. Но когда опять начался припев, он вновь запел, не уходя теперь внутрь музыки, а оставаясь здесь и полностью отдавая себе отчёт в том, что и кому говорит сейчас. “Хочешь посмотреть, как я ползу на коленях за тобой? Хочешь услышать, как умоляю принять меня? Я с радостью это сделаю. Потому что я не хочу исчезнуть. Дай мне ещё один день, прошу тебя. Я не хочу исчезнуть, я хочу быть в твоём сердце.”
Во время проигрыша, словно проводящего черту между прошлым и настоящим, Ричард неспешно поднялся со своего кресла и обошел стол, становясь прямо перед тореадором, ни на миг не разрывая контакт их темных, нечеловечески глубоких взглядов. Как только Князь поднялся, Дерек тоже встал со своего подлокотника. Проигрыш подошёл к концу, и снова начался припев, но вместе с песней Дерек не повторил своей просьбы. Возможно, потому, что сильная мраморная рука Князя Нью-Йорка взяла Дерека за длинные волосы на затылке, давая ответ, который был уже ясен обоим.
После одобрения Мастером изменение биографии запрещено.
