Звездочет

- Господин Йокаи? - молодой светловолосый гуль робко коснулся плеча цимисха. - Князь Ричард...гм...в общем, он попросил вас зайти к нему в покои по...эээ, личному делу. Мальчишка быстро отнял руку и стал рассматривать носки своих ботинок.

После похода за Плюшем обнаружения кнопки, восстанавливающей пропавшие посты, моя картина мира перевернулась настолько, что я готов все бросить и уйти в Шамбалу))

Где, где эта кнопка??

В основной зал Милого дома Ричард спустился очень поздно, когда большинство сородичей уже выбрали предполагаемого предателя и отдали свои голоса. Князь Нью-Йорка отметил про себя, что лишь только участь Стэнли определилась, почти все остальные сородичи тут же занялись своими личными делами, не особо интересуясь дальнейшей судьбой малкавианина, но не испытал от этого особых эмоций. Ведь Стэнли действительно мог быть предателем? Ответ на этот вопрос могла дать только Жюстин. Специально для конвоя над подсудимыми Ричард отобрал нескольких брух, а епископ добавила к ним пару тореадоров-антитрибу, идеально дополняя силу Камарильи быстротой реакций Шабаша. Эта группа подхватила малкавианина под руки и по длинным переходам Милого Дома доставила в специальную комнату, которую Жюстин уже успела оборудовать на свой изысканный вкус - достаточно только сказать, что главным предметом этого помещения было кресло, оборудованное захватами для рук, ног и головы. Звуконепроницаемая дверь закрылась бесшумно, хотя лязгни она тяжелым металлом, было бы не так жутко. Уже в предрассветный час Жюстин появилась в главном зале, где все время ее “беседы” со Стэнли ожидал развязки князь. — Он виновен, Ришар, - коротко произнесла Жюстин, складывая руки на груди. - Копаться в уме безумца нет удовольствия, а у этого еще странный...туман, но сомнений нет. И у меня для тебя две новости - хорошая и плохая. Начать с плохой? — Oui, - мрачно ответил Ричард, уже предугадывая, о чем ему скажет епископ. — Безумец раскололся, что к группе предателей сегодня присоединится еще один сородич, их снова четверо. Так что, фактически, мы не сделали ни единого шага в сторону поимки этих… — А хорошая? - вентру прервал очередное французское ругательство, слетевшее с ярко напомаженных губ Жюстин. — Мои ребята уже ведут этого засранца на крышу больницы, где через 52 минуты он встретит рассвет. — Хорошо. Это очень хорошо, - ответил Ричард и устало, по-человечески потер веки изуродованными пальцами. *** Ранним вечером следующего дня на стол Ричарда легло письмо, написанное на настоящем пергаменте красивым вычурным почерком. В нем говорилось: Капелла Нью-Йорка с прискорбием сообщает, что верный вам Гейл Оуэн из клана Тремер принял накануне окончательную смерть при обстоятельствах, указывающих на то, что он стал жертвою злого умысла. Расследование, предпринятое нами по остывающим следам, выявило ряд подробностей, кои мы не доверяем бумаге, и хотели бы вовсе опустить, не желая беспокоить, а того паче, страшить княжеский слух. В отношении Гейла Оуэна свершилось не простое убийство, но казнь. Свершивший сие действовал один и руководствовался не трезвым расчетом, но велением темных страстей. Князь отложил письмо и некоторое время сидел недвижно, глядя на свои изуродованные руки, исцелить которые у него не было возможности: все силы, остававшиеся в его личном - Ричарда, а не Князя Нью-Йорка - распоряжении, он тратил на Дерека, который так и не вышел из торпора. Ричард посмотрел на него, лежащего в их постели под снежно-белым шелковым одеялом, мало отличающимся по цвету от его кожи...там, где не цвела на ней розово-багровая уродливая рана. Все, чего удалось добиться Ричарду за ночи после их локальной Геенны, так это “откормить” Дерека настолько, чтобы рана на его щеке стянулась, едва прикрыв кости и зубы. Но как бы ни выглядели повреждения, особенно для глаз Ричарда, они не были так уж серьезны. И торпор Дерека был вызван не потерей сил, а бегством от шока, пережитого им в ангаре - страшная боль стала лишь последней каплей… Размышления Ричарда прервал странный звук. Кто-то скребся в дверь снаружи, невысоко над полом. Вот перестал...и заскребся вновь с удвоенной силой. Когда Ричард приоткрыл дверь, в нее опрометью влетел одноухий кот, дрожащий и очень грязный. Даже не глянув на Князя города он скачками пересек комнату и вспрыгнул на кровать, оставляя на безупречном белом шелке угольно-черные следы и зацепки от когтей - его лапы разъезжались на скользкой ткани. — НЯУУУУУ! - тоскливо и хрипло заорал он прямо в бесчувственное восковое лицо, и в тот же момент, когда Ричард понял, чем была та сажа, в которой с ног до головы явился ерундук, Дерек открыл глаза и произнес: “Карвера убили”. Ричард бросился к нему, и в это мгновение ни тревога и печаль от страшных новостей, ни боль от ран, не были сильнее радости покрыть поцелуями это обезображенное лицо.

Еще 25 минут на то, чтобы проголосовать.

*не удержался* Когда стоит выбор между Уайльдом и Лукъяненко, порядочные ласомбра должны выбирать Уайльда) Всегда, когда стоит выбор между Лукъяненко и кем-то еще, выбирайте не Лукъяненко)

Ну правильно, вряд ли женщинам будет интересно читать о мелкости некоторых мужских душ ;) Хотя о женских там тоже много всего :3

Нет, Хикару, просто Осе знакома моя сегодняшняя гамма чувств))

Потому что книга и была одна) Маста вещает.

— Князь, разреши войти. Ричард немного удивленно обернулся к закрытой двери своей спальни в Милом Доме, и отнял руку от груди все еще не очнувшегося Дерека, чтобы посмотреть на наручные часы. Время было уже очень позднее, до рассвета оставалось не больше сорока минут. — Да? - опираясь на постель изуродованной рукой, вентру встал и подошел к выходу, не желая никого впускать в комнату, пока Дерек не очнется. На пороге стояли двое носферату - Ричард знал их как младших учеников Белль, получивших теперь массу новых обязанностей. — Что вы хотите? — Князь, - оба вампира почти синхронно склонили головы, - нам посчастливилось добыть важную информацию. Ну, во всяком случае, мы так думаем. Немного поколебавшись, Ричард все же аккуратно оттеснил своих подданных обратно в коридор, вышел за ними и не без труда прикрыл дверь черными израненными пальцами. — Слушаю вас, друзья. — Мы были в городе на разведке... - начал докладывать один из носферату, пока его не перебил второй. - То есть, мы выполняли важное задание по поиску вражьих сил! К сожалению, после случившегося в ангаре мы обнаружили, что охотники тоже стали осторожнее - обнаружить удалось только одного. Но затоооо… — К чему вы клоните? - Ричард нахмурился, поторапливая гордых собой крыс. — Мы нашли одного из сосудов, которые выходили на связь с предателями. — Что?! — Да, мы отчетливо слышали его слова! “Докладываю, книжку купил, отправил, упыряка получит и поймет, что его не забыли”, - гордо произнес носферату. - Видимо, сосуд связывался с кем-то из своих, чтобы сообщить о передаче послания одному из предателей. — И какого послания? - Ричард почувствовал, как его охватывает нетерпеливое возбуждение. - Это удалось выяснить? Ну же! — Живым схватить охотника нам не удалось, но в его кармане мы обнаружили чек из книжного магазина на покупку вот такой странной книги… Вампир снял с плеча рваный грязный рюкзачок и немного там покопался, наконец, выудив наружу небольшой томик. — “Автомобильный король”, - прочел Ричард еще прежде, чем получил ее в руки. - Адресат должен был прочесть здесь нечто свое, значит, смысл послания должны разгадать и мы. Завтра ночью будет необходимо обсудить книгу с остальными сородичами, а пока что озаботьтесь, чтобы гули доставили несколько экземпляров книги в главный зал убежища. Хорошая работа, парни.  

Обязательно, либо сегодня поздним вечером, либо завтра утром. Но в любом случае на ее обсуждение и голосование останется все воскресенье)

! Уточнение - первый полноценный день логчасти с голосованием и ночными ходами будет завтра)

Вампиры могут выходить в город, но если они не будут появляться в бункере для поиска предателей, то автоматически становятся таковыми и на них объявляется объединенная охота двух сект)

! РОЛИ РОЗДАНЫ! Техническая информация будет добавлена в шапку к вечеру, а пока что вам достаточно отметить, что с этого момента начинается логчасть. Любые разговоры в нечате, которые хоть как-то будут ее затрагивать, будут приравниваться к нечестной игре.

Когда Ричард вошел в одну из боковых комнат Милого Дома, на ходу застегивая рукав рубашки на почерневшей иссушенной руке, там уже сидела она. — Жюстин, - только и произнес князь совершенно безэмоциональным голосом. Епископ Шабаша, которую вот уже несколько ночей не могли найти не только вампиры Ричарда, но и ее собственная стая, сидела в глубоком кресле, откинувшись на его спинку и закинув ногу на ногу. Но при этом за обычной для шабашитки вальяжной позой Ричард увидел что-то более глубокое. Жюстин как будто бы слегка осунулась, и сейчас, как никогда, ее маленькая фигурка действительно выглядела...маленькой? — Ты пропустила все веселье, Жюстин, - мрачно продолжил Ричард, нарочито показывая ей обгоревшую руку. - Невежливо с твоей стороны было не явиться на очередную бойню. — Я не могла, - коротко ответила епископ, рассматривая интерьер комнаты. - Я преследовала одну из этих сучек-охотниц, и та чуть не прикончила меня, так что необходимо было время на восстановление. Впрочем, твоя крыса уже наверняка доложила об этом. Хотя воспоминание о Белль, утащившей в огонь ту самую охотницу, которая в личном поединке едва не уничтожила Жюстин, было подобно кровоточащей ране, Ричард никак не ответил на подколку. Так ли важно, что думает себе одна наглая вампирша, которая даже не была там, в пылающем ангаре, когда ему необходимо сообщить сородичам нечто срочное и важное настолько, что пришлось в своих покоях оставить укутанного в одеяло Дерека одного улыбаться миру прожженной на пол лица улыбкой… — Жюстин, нам нужно поговорить. *** Значительно позже Ричард отдал приказ оставшимся в живых носферату Белль собрать сородичей в самом большом зале нового убежища, заменившем присутственный зал Элизиума. Здесь должны были быть абсолютно все выжившие во вчерашней бойне в ангаре, независимо от того, насколько они успели восстановиться. Князь расположился за большим дубовым столом обычной квадратной формы, но так было даже лучше - символика “круглого стола” из Элизиума сейчас была совершенно неуместна. Жюстин стояла рядом, сложив руки на груди и уперев бедро в кромку столешницы. На вампиров своей стаи она смотрела так, как будто бы их лидер никуда и не пропадал, более того, еще и должен за что-то их наказать. А ведь кто-то из них наверняка знал, за что. — Среди нас есть предатели, сородичи, - без предисловий начал Ричард, сложив изуродованные руки на столешнице в привычном жесте, словно на них не было никаких повреждений. - Вы были вчера рядом со мной, вы видели и слышали предводительницу охотников. Кто-то из вас пошел на преступление настолько страшное, что оно будет караться и Камарильей, и Шабашем, и любой другой сектой нашего мира. Потому что никто не примет в свои ряды того, кто предал своих сородичей ради целости собственной шкуры. — И кому? - продолжил князь, плавно переводя взгляд от вампира к вампиру. - Зарвавшимся сосудам, которые даже не посчитали нужным помочь тем из вас, кто привел своих братьев в ловушку? Я, да и вы тоже, слышали слова этой безумицы Терезы, всего лишь разрешившей предателям спастись. Я не прощу вам это предательство. — Проще всего было бы уничтожить всех вас, - отозвалась Жюстин, - лично я бы так и поступила, но Ришар, конечно же, против, хотя и сам, бьюсь об заклад, сейчас хочет того же. Но нас осталось не так много, чтобы делать то, что хочется. Поэтому вы будете сами искать этих продажных сук - здесь, на нейтральной территории, по одному за ночь. Предателей целая группа, поэтому они будут пытаться скрываться среди верных нам сородичей. Но если кто-то из вас вдруг перестанет посещать этот уголок безвкусицы и скуки, объединенная группа из наших братьев и чистильщиков Камарильи будет отправлена в погоню с приказом об уничтожении без разбирательств. — С тем, кто попадет под подозрение, хорошо знакомая вам епископ Жюстин проведет...беседу с целью выявить, мог ли этот сородич связаться с Терезой. Если выясниться, что он виновен, предателя сожгут так же, как умирали в огне наши друзья, - добавил Ричард, сверкнув глазами. - Невиновный будет отправлен в одно из убежищ на время реабилитации - попасть под действие прорицания Жюстин - не самая приятная процедура. Я даю вам свое слово, сородичи, виновные за все, что мы испытали вчера, не смогут избежать правосудия и...мести. Прием окончен.

Ребят, спасибо всем, мы все вместе действительно это ПРЕВОЗМОГЛИ) На этом этап ивентов полностью заканчивается. Мини-игры с охотниками и кубиком так же уже недоступны, если что.)

Под многоголосый вой и визг Зверя, уцелевшие вампиры кубарем скатывались по наружной лестнице на  спасительный холодный песок. Некоторые принимались кататься, сбивая язычки пламени, в любой момент могущие вспыхнуть ослепительной сверхновой - последней звездой в нежизни вампира. Кто как и кто куда, вампиры бежали прочь от охваченного огнём ангара. О явленных чудесах им ещё предстояло подумать, но пока что для них существовало только одно истинное чудо - им удалось выбраться из этого ада.

Потерпите) Совсем немножко осталось)

— Виктория! - Тереза, стоя на лесах, позвала фиолетововолосую охотницу, которая была все еще внизу и, совсем не боясь подступающего огня, со звериной улыбкой наблюдала за тем, как горят вампиры. — ВИКТОРИЯ! *** За свою более чем трехсотлетнюю жизнь Ричард участвовал во многих битвах. Трон князя Камарильи после недавней войны в Нью-Йорке так же достался ему не просто так. Но есть вещи, к которым нельзя быть готовым. Все сородичи, так или иначе, играют по определенным правилам, даже самые дикие шабашиты и самые жестокие инферналисты. Их можно было предугадать. А, как оказалось, людей - нет. Раз за разом проклятые охотники вытаскивали из рукавов все новые козыри, бить которые не получалось ни у Камарильи, ни у Шабаша. Впрочем, теперь, встретившись со своим врагом лицом к лицу, Ричард крайне сомневался в человеческой природе своей противницы. И без того невыносимый шум вдруг разрезали звонкие взрывы банок с красками, расставленных по всему периметру ангара, после которых шум огня вновь был заглушен - криками сородичей, на которых выплеснулась мгновенно загоревшаяся краска. *** Виктория не слушала или не слышала призывов Терезы, уворачиваясь от искр и начавших опадать с потолка горящих кусков обшивки ангара. Когда та исчезла из ангара, фиолетововолосая даже не оглянулась, продолжая наслаждаться болью, страхом и...агониями загнанных в силки жертв. Очнулась охотница лишь когда огонь от вычерченных кругов подступил настолько близко, что принялся лизать носки ее сапог, а известный ей спасительный путь становился уже не менее опасным. Отбросив мешающее двигаться оружие, Виктория развернулась и уже собралась бежать, как огромная пылающая лапа схватила ее за фиолетовые волосы. Когда начали взрываться банки с краской, Белль не повезло оказаться слишком близко к одной из них. Одеяние носферату воспылало настолько быстро, что вампирша даже не думала о спасении, стараясь лишь сохранить в эти последние минуты хоть какие-то остатки разума, корчащегося от боли. И по счастливой случайности, она увидела в пределах досягаемости одну из охотниц. На какие-то доли мгновения хохочущее пылающее лицо Белль стало поистине прекрасным. *** Происходящее казалось каким-то невероятным, нереальным сном. После того, как горящая краска попала в и без того схваченных в ловушку вампиров, пострадали очень многие. Ричард видел, как погибает Белль, он заметил, сколько шабашитов так же попали в огонь - многих из них он знал по встречам с Жюстин, некоторых он привел сегодня в бой самолично, как, к примеру, девчонку, с которой в Элизиум приходил Шихис. Пострадал даже Дерек, которому краска плеснула прямо в лицо… И В ЭТОМ ВИНОВАТ ОН, КНЯЗЬ. Плохо отдавая себе отчет в том, что делает, Ричард прокручивал и прокручивал в голове последние мгновения. Вот с торжествующей ухмылкой разворачивается и собирается уходить фиолетововолосая. Вот пылающая Белль обнимает ее, превращая их обеих в единый пылающий факел. Вот раздается хлопок и страшно вскрикивает Дерек, хватаясь за пылающее лицо. Вот после другого хлопка девочка-шабашитка загорается и безумец Шихис бессмысленно кидается к ней, скорее всего обрекая себя на смерть. Вот фиолетововолосая, улыбаясь, разворачивается, чтобы уйти… УЙТИ? КУДА ОНА СОБИРАЛАСЬ УЙТИ? Схватив Дерека за плечо, словно уже зная, куда нужно бежать, Ричард обшаривал глазами метр за метром, пытаясь понять, куда должна была пойти Виктория. Вот ступени по борту большой яхты… Вот ее мачта - с нее можно перебраться на леса… Его взгляд, уже замыливающийся от нестерпимого жара, обшаривал обшивку стен… — ДВЕРЬ! ТУДА! Пусть преграждали языки огня, не языки - целая стена. Лихорадочно Ричард огляделся в поисках чего-то, что могло бы хоть на несколько минут дать стойкий коридор в пламенной стене. Зарычав и кинув все оставшиеся силы в этот бросок, он схватил, и кинул в пламя пустой корпус катамарана. Прежде чем вспыхнуть с новой силой, его обломки на несколько секунд сбили пламя. Но этих секунд хватило, чтобы, одной рукой практически волоча уже ничего не соображающего от боли Дерека, другой цепляться за раскаленные ступени-скобы на борту яхты и взлететь на корму. — НАВЕРХ! ТАМ ДВЕРЬ! - голос вентру пробивался через рев пламени и давал толику сил. Кто мог еще спастись - у них появился шанс.

Постепенно охотники явно начинали сдавать, и даже Виктория, похоже, оставалась опасной больше за счет своей злобы, чем подготовки и умения. Даже если она и ее люди были готовы к нападению на нью-йоркскую “вписку”, их сил явно было недостаточно, чтобы остановить группу жаждущих реванша сородичей под началом Ричарда. — И все же вы посмели явиться сюда? - до боли знакомым голосом произнесла женщина, будто бы из ниоткуда появившаяся на носу огромной яхты. Если бы она не заговорила, ее можно было бы принять за корабельную фигуру. Она была высока, статна и неимоверно бледна - взгляд смертного человека, вероятно, не смог бы отличить ее от вампира, но каждый сородич чувствовал горячую кровь, пульсирующую в ее сердце. Иссиня-черные волосы охотница не собирала в хвост, но подстригла так, чтобы они не мешались и не лезли в лицо. Одета женщина была в темные облегающие штаны, заправленные в высокие сапоги, и странный длинноватый пиджак на манер камзола из прошлых веков. В руках охотница держала обтянутые черным бархатом ножны, из которых торчала длинная рукоятка двуручного меча. — Впрочем, для кого-то это было необходимостью, - продолжила говорить женщина, сверху вниз оглядывая остановившихся сородичей пронзительным, льдисто-голубым взором. - Так, знайте, вампиры, я приняла условия нашего договора, вы можете попытаться спастись. — Ричард из клана Вентру, - охотница повернулась к Князю, обращаясь именно к нему. - Да, я узнала, как ты выглядишь и что именно ты поведешь группу своих убийц сюда. Ты все еще хочешь знать мое имя? Так слушай, монстр. Я - Тереза, Развеивающая Тьму. Уже оканчивая говорить, Тереза медленно вынимала из ножен свой меч, и лишь только охотница встала в боевую стойку, ее клинок охватило яркое, озаряющее все вокруг пламя, доходящее до самой рукояти. Пока вампиры, не сомневавшиеся уже в своей сегодняшней победе, отвлеклись на появление во плоти той самой, что объявила всем им войну, а большинство из них еще и пыталось понять смысл ее загадочных слов про договор, потрепанные охотники отбежали в разные стороны. Казалось, они отступают. Вот только, отступая, каждый из них поджег что-то на полу ангара, и в считанные секунды пробежавший хитрым рисунком огонь взметнулся вверх, отсекая сородичам путь к выходу и спеша перекинуться на корпуса катерков и яхт. Все поджигатели, кроме Виктории, спешили теперь как можно скорее покинуть ангар, но девушка с фиолетовыми волосами осталась, жадно вглядываясь в лица ночных чудовищ. Она выискивала те, которые перед смертью видел Николас. РАЗ! Так же мгновенно, как оказалась на носу яхты, Тереза появилась у одной из дальних стен, высоко, на опоясывающих ангар технических лесах. Она коснулась стены пылающим мечом и в мгновение ока пламя занялось и принялось стекать вниз смертельно прекрасной змеей. ДВА! Она оказалась на лесах с другой стороны ангара и, поставив высокий сапог на бортик площадки, подожгла стену с другой стороны. ТРИ! Вампиры услышали, как где-то там, за непреодолимыми кругами высокого огня с грохотом закрылись двери амбара, окончательно заключая сородичей в ловушку.