Nomides

x

x

разбиваем посты (del)

The Woodsman  

Бз-бзз-бззз xD

Предыдущей ночью (при участии Osidius the Emphatic) Ранавалуна вышла поздним вечером из таверны. Там от прошедших споров и принимавшей в них участие толпы стало душно. Она прошла вперед, не желая становиться на пути у других выходящих, а на самом деле еще больше ища уединения. Остановившись и положив руку на угол одной из построек, устроенных в стороне от главной улицы, Рана запрокинула голову, вглядываясь в ночное небо - его кусочек был видел между деревьями, которые здесь были совсем не такими, среди которых она росла в Валенвуде.    Теперь, в разгар начавшихся зловещих событий, она чувствовала себя еще более одинокой, чем за много дней до этого. И ее манера держаться поодаль от остальных, приобретенная сама собой, лишь подтверждала и без того всем ясное. Кто она - среди остальных, нордов, каджитов, красавиц-бретонок, высокомерных данмери? А останься она здесь, среди аргониан ей самое лучшее это быть местной диковинкой, к которой пусть и попривыкнут спустя время. Будь она бравой наемницей, было бы легче? Но Ранавалуна не была ею, и ей хотелось не опасностей и приключений, а чтобы ее любили, чтобы в ней нуждались. Неприкаянность, наступившая после переломного для ее клана события, кажется, почти переломила ей хребет.    Звезды в безоблачном небе были так красивы, что щемило сердце. Или то была не красота, а тоска...?   - Ты далековато отошла, - раздался сзади шипящий голос, - это может быть опасно.    Рана вздрогнула и наскоро подняла ладонь к лицу, задержавшись на пару мгновений перед тем, чтобы обернуться.     - Ты, что, плачешь? - свистящий шипящими загадочный доброжелатель смутился и скоро перестал быть загадочным. Как только орсимерка обернулась, она увидела, что позади нее стоял Играющий-на-Воде.    Ей казалось, что она прошла недалеко, но теперь она заметила, что добрела почти что до края деревни.   - Нет, - постаралась просто ответить она. На миг внутри шевельнулся страх, но за ним пришло осознание, что пожелай аргонианин ей зла, он бы не стал тратить время на разговоры.    - Красиво тут, - заговорил он снова, делая шаг вперед и поравнявшись с ней. - И все же, - Джилус засмотрелся на сияющую красоту глядевших на них звезд, - я не чувствую себя здесь, как дома. Я ведь хотел побывать здесь, чтобы узнать, каково это, - пояснил он, заметив вопросительный взгляд Ранавалуны, - примириться с предками, послушать песню Хиста. Мне казалось, он зовет меня, что наше воссоединение - это важно, но теперь, когда я здесь, совсем рядом с ним, я ничего не чувствую. Мне кажется, Хист проживет свои тысячелетия прекрасно и без меня.    - Должно быть, это тяжело, - Рана постаралась заполнить образовавшуюся паузу. Лунный свет упал на фигуру ее собеседника, она же оказалась в тени пристройки, у которой стояла. - Когда твоя родина, твой дом потеряны для тебя, и ты понял, что не нужен им.    - О нет, дом у меня есть, - оживился аргонианин. - И там готовят чудные напитки, а еще есть большой очаг, над которым висит голова морозного тролля! Один заезжий приключенец оставил ее мне в уплату за склянку, которую я ему смешал, мой приятель-каджит не знал, что с ней и делать..., - Рана заслушалась.    Когда Джилус говорил о Хисте и Аргонии, кругом были земля и звезды, и звуки ночных насекомых, и тяжелый груз на душе от того, что происходило там, в деревне. Но когда он заговорил о своем жилище, ничего из этого не осталось, и их окружили зала, залитая мерцающим светом пламени, поблескивающие искуственные глаза тролльей головы, каджит, подходящий на льва с отрощенной гривой, гостьи, которые смеялись его шуткам, и скрипящая лестница, по которой спускался норд, не желающий почему-то оставлять свой меч в оплаченной комнате. Рана смеялась его рассказу, позабыв обо всем, и прежние очертания окружающий их мир приобрел для нее только, когда аргонианин, довершив историю, сказал:   - Пожалуй, когда экспедиция закончится, я вернусь туда. Люди говорят: "дом там, где твое сердце". Если они правы, то мое сердце там. А где твое, Ранавалуна? - имя орсимерки далось ему с трудом, но, живя в Сиродииле, Играющий-на-Воде поднаторел в произношении неудобных имен меров поболее местных.    - Я не знаю, Джилус, - растерянно произнесла она, не ожидав вопроса. - Мне еще не пришлось его доверить ни месту, ни существу.   - Ну, это не навсегда, - ответил аргонианин, изобразив такое выражение, какое Рана сочла подходящим принять за загадочную улыбку. - Но уже действительно поздно, и ходить здесь теперь действительно опасно. Возвращайся лучше к себе.   - Да, пожалуй, ты прав, - орсимерка вдруг ощутила для себя всю неловкость оборота, который принял их разговор. - У тебя потрясающий дом, Джилус, - сказала она, собираясь уходить.   - Это потому, что я сделал его таким сам, - все с тем же "улыбающимся" выражением сказал тот.    На том и расстались.

Ну что же, дорогие мои мафиозники. Пришла пора и мне говорить вам в этой игре до свидания. Жаль, конечно, я бы задержался здесь подольше. Спасибо всем вам за игру и за отыгрыш. Спасибо Юми, Фёрсту и всем тем без кого эта игра не стала бы такой, какой стала. Юбилейная Мафия - это, конечно, всегда особенная Мафия. И в этот раз это особенно заметно. Масштаб, классика, хардкор!   Обязательно продолжу следить за игрой и буду незримо присутствовать при всех обсуждениях. Может даже вернусь на пару ролеплейных ночных постов (не бросать же непися, убежит в Морровинд ведь). Мирные, светлые, напарник-шериф — держитесь вместе и победите. :give_heart:    Мафии и любителям сладких рулетов — всего того же, но в обратную сторону.  :zloradstvo:   Всем спасибо, Джилус - аут!  :bye:

— Цинтия, несомненно, как-то связана с бандой вероломных пекарей, иначе зачем им её спасать, правда? — прохрипел жалкий мошенник, закусывая пойло одним из сладких рулетов, которых тут было как-то даже слишком много.   — Не думаю, ведь Цинтию мы видим в рядах культистов Ситиса, сколь указывают на неё распознанные знаки. Шайка пекарей могла спасти её лишь для того, чтобы потянуть время и избавиться от как можно большего количества путешественников.   Относительно других возможных культистов, не думаю, что все они действовали однородно. И вероятность того, что кто-то из них лез с ложным мнением, дабы посеять сомнения в умы ищущих ответ на послание Брендана Стойкого, пока другой сливался с тенью, не выделяясь, либо поддакивая толпе, крайне высока.   — Сама ведьмачка почтит нас своим присутствием или уже вздумала куда сбежать? Но вокруг непролазные топи и кто знает, что лучше - предстать перед нашим судом либо быть погребенной в болотистой жиже заживо.

Джилус до поры не вмешивался в обсуждение ситуации. Заботливо поглаживая склянку с алхимической настойкой, он только думал о том, зачем он вообще отправился в эту треклятую глушь. Ведь мог бы сейчас себе спокойно разливать приготовленные напитки в собственной таверне. Но не думать о той препоганейшей ситуации, в которой они все оказались, он не мог.     Аргонианин старался не особо обращать внимание на тех, кто начинал разводить спор или выдвигать совершенно странные доводы, высосанные, казалось, из ничего. Был ли то продуманный план или просто от нечего делать они хотели дать полёт своим мыслям - кто знает.   -  Считаю, что плодить излишние подозрения при таком наборе указывающих на Цинтию улик - бессмысленно. Как еще одну, может спорную и косвенную, могу привести цитату из  "Песни о Тайбере Септиме", в одном странном, доселе невиданном мной издании, а именно на строчку:   "Лишь двадцать минуло ему когда он отправился в Старый Хрол’Дан. И там победив ведьмаков из Хай Рока он стопы направил свои в Сиродил."   - А откуда у нас Цинтия? Правильно! Чем не своеобразная месть, уничтожить имперскую экспедицию?     По поводу главенствующего среди нас не буду выдумывать много. Ам-Алази , даже помимо того, что является моей дальней соплеменницей, выделяется ещё и крайней мудростью ума, да будут дождливыми её дни.

1) Неплохо было бы заранее узнать, какие административные меры будут применены к игрокам, нарушивших правило "глушилки" насильника или громилы на следующий игровой день и все-таки принявшего участие в обсуждении логички. Один раз прощаем, рецедив - выводим из игры?   2) С которого времени игрок, который должен "заткнуться", должен замолчать о логичке? С момента оглашения ему в личке, что на него действует эффект громилы/насильника и до 22:00 следующего дня?

Весь порядком затянувшийся момент приручения вамасу Медин стоял в противоположной стороне пещеры и под небольшим магическим шаром, служившему ему источником света, изучал найденный древний свиток. Тратить как свиток, так и слиток золота на приманку представитель дома Дрес не хотел, как и вообще не горел желанием принимать участие в этом сомнительном мероприятии. Пускай н'вахи занимаются своими прямыми обязанностями. -----------   Всё "приручение" Джилус провел в рассматривании отдавленного хвоста, поглаживании пострадавшей части тела в попытке избавиться от саднящей боли, а также безрезультатному поиску в темноте пещеры причастной к этому орсимерки.   Однако, когда появилась необходимость привести наконец усмиренное животное в деревню, аргонианин без колебания предложил свою помощь.

- Я тут!  - вскричал Брендан. - Вы видели? Видели? Мы тут не одни!   Джилусу и без того было не по себе в этих темных пещерах, а тут еще и "не одни". Захотелось вернуться обратно, в уютную таверну, где можно было спокойно, попивая местные отвары, развлекать себя разговорами с жителями деревни. Как будто этого было мало, Играющий-На-Воде послышал позади себя хлухой топот и учащенное дыхание. Что-то неизвестное приближалось к нему. Еще мгновение, резкая боль в хвосте.    - Аааа, мне наступили на хвост! - рефлекторно резко повернув назад голову, аргонианин разглядел в темноте, не до конца разогнанную светом экспедиционных факелов, отблеск орихалковой кожи.

- И что? - орсимерка повернулась к данмеру на пятках, уперев руку в бок. - Что именно со мной бы сделали, будь я на твоей земле, полной пепла и смрада, идущего от вонючей кипящей горы?     Пропустив оскорбление своей Родины, данмер повернул голову в сторону Раны, пристально посмотрел ей в глаза и размеренно произнес, наблюдая за реакцией орсимерки:   - Выпороли бы. Непременно выпороли бы, -  по лицу Медина расплылась неприятная улыбка.

! Ося   — Эй, ты! Какого-то скампа творишь? — взъярилась она. — Сначала преследуешь меня в темноте! Теперь швыряешься в меня своими артефактами! Если вдруг забыл, то здесь тебе не Морровинд, и я — не твоя служка, чтобы сносить твои богатейские прихоти! — выдав гневную речь, орсимерка собралась пройти вперёд.     — Да что эта зеленокожая себе позволяет? - от такой дерзости данмерские глаза, сохранявшие до этого расслабленно-умиротворенное состояние, вспыхнули, что угольки, потревоженные кочергой.   — Тебе очень повезло, дитя Малаката, что мы сейчас не в Морровинде. О, ты даже представить себе не можешь, что бы произошло с тобой за твою дерзость в мой адрес, будь ты на священной земле данмери, - по лицу Медина проскользнула едва заметная улыбка, а угольки глаз опять прикрылись веками в хитром прищуре.   ----- — Скользкие ящерицы даже не знают цену золота, о какой цивилизации может идти речь? — Надо непременно отдать сей золотой слиток старосте деревни по нашему возвращению, он обязательно пригодится.

Очередной свиток упал упал буквально на голову Медину в тот момент, когда неизвестная крупная птица, обитающая в этих густых лесах, переполошившись, задела чей-то спрятанный на ветке тайник, откуда и выпал злосчастный список.   - Да что за бардак творится в этих забытых лесах, - от негодования данмер со всей силы откинул свиток подальше от себя, отчего тот уже в свою очередь приземлился на логову одного из путешественников.     !