Там было тридцать кроватей,
Но тридцать первая — твоя.
Всегда, всегда заправлена, и с лентой.
Я знаю, брат, ты разорвал им глотки,
Вырвав чеку.
Я знаю — ты долг свой отдал.
Я бы хотел пожать тебе руку:
Мы бы шутили, смеялись; и я уверен:
Ты бы меня понял.