"Кодекс тирана. Кто силён, тот и прав?": Игровая тема

[Криадан]

 

 

Игровая тема

 

 

"Война. Вы любите войну? Вы любите войну, как люблю её я?
 
То есть со всем жаром сердца, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому способна только мужская натура, жадная и страстная от игры своей и чужими жизнями? Или, лучше сказать, вы можете не любить войны больше всего на свете кроме наступающего вслед за ней мира? Является ли война самым продолжительным и самым ярким возбудителем ваших чувств? Способным во всякое время, при любых обстоятельствах - в часы ли отбоя, расслабленные моменты мирной жизни - волновать, возбуждать их, как вздымает взрывная волна упавшей бомбы клочья земли и обломки блиндажей?
 
Война - это сцена, это где разыгрывается подлинная жизнь, при восхождении на которую вы мгновенно отделяетесь от былых забот, забываете о житейских отношениях, здесь ваше "многогранное и неприкосновенное" "я" исчезает, растворяется в пламени окружающего безумия. Если вас мучит мысль о трудном подвиге вашей жизни и о слабости ваших сил, здесь вы её забудете. Если когда-нибудь вашу душу отравляли страх или ненависть, или напротив, озаряла своим светом забота о ближнем - в окопе, в стальном коробе танка или отчаянном наступлении эти переживания вспыхнут в вас с новой неукротимой силой. Если когда-нибудь в ваших снах вы видели лицо проклятого врага в прицел, поторопитесь сделать этот сон явью!..
 
Берите винтовку, подсумок и гранаты. Ступайте, ступайте в бой, выживите в нём или станьте героем!.."

 

Архив (военные и политические хроники, досье, разведданные):

Хроника:

«Точка перелома»
 
Линейно ли развитие истории? И можно ли предугадать, куда выведет вас кривая тропка фантазии, если допустить, что некая важная личность до того, как свершить прославившие её дела, подавилась вишнёвой косточкой или упала под трамвай? Вот – и для того, чтобы взглянуть на игровую карту мира, пришлось кого-то убивать. Сюжет для нас не новый, знакомый по некоторым играм. Раз, и человечек сходит с дистанции, и весь стремительный локомотив известных нам событий слетает с рельс.
Попытки устранить Гитлера собственным генералитетом совершались не раз. Но были ли эти люди искренними патриотами и гуманистами, не желающими войны – а значит, и бессмертной славы для их страны? О, не будьте столь наивны! Саквояж со взрывчаткой, поставленный под стол кем-то из заговорщиков, сильно изменил историю – но отнюдь не в лучшую сторону…
Фюрер германской нации убит. Группа генералов мгновенно «устраняет» (убивает или просто прячет – ведь тела Гиммлера, например, никто так и не обнаружил?) наиболее запятнавших себя в глазах западного обывателя деятелей. Решение далось тем проще, что и поспешно прошедший инаугурацию президент Соединённых Штатов был вовсе не другом «большевиков», в отличие от своего предшественника. Всё – информационное препятствие, созданное пропагандой «союзников», устранено. Теперь вместо кровожадных немцев, топивших Европу в крови, есть ли «слабая и беззащитная Германия» пред лицом Советского Steamroller’a, горящего огнём мщения. О том, что агрессором был Берлин, мигом позабылось – актуальная ситуация, где «одеться в красное» могла вся Евразия, потребовала немедленно решиться на рискованное решение. Возник серьёзный риск сепаратных переговоров...
 
Москва была шокирована. Обескуражена… но раздавлена ли этой новостью? Вспыхнувшее как среди своих граждан, так и в среде наиболее продвинутой интеллигенции других стран негодование в отношении действий Вашингтона и Лондона сложно было описать. Для самого же Союза это стало причиной некоторой задержки (всего на пару месяцев) решительного наступления на Запад. Бывшие союзники могли в полной мере воспользоваться этой отсрочкой, успев наладить переброску большинства сил на континент. Однако их планам не суждено было стать явью по ряду причин. Первой стало настроение собственных граждан и огромного числа мигрантов, а также жителей оккупированных Германией территорий. Им предлагалось смириться с тем, что янки и англичане – чужие на Европейском континенте люди – решили не отдавать их в руки «большевиков» из собственных выгод и поэтому не собираются впредь бороться с немцами и их многочисленными союзниками. И конечно, первой в числе недовольных была Франция. Правительства в изгнании, сформированные вне Европы бельгийские, французские, чехословацкие легионы могли поднять мятеж; улицы заполнили толпы демонстрантов. Возник риск «коммунизации» самих Великобритании и США изнутри, естественным путём, если бы такой мир был заключён. И советская разведка сумела грамотно воспользоваться этим, взяв на себя роль тайного дирижёра, управлявшего воплями недовольных.
 
На смену канонаде пришла дипломатия…
 
Конференций лидеры трёх недавних соратников больше не собирали. Намерения их были ясны и без слов – так к чему тратить время? Боевые действия возобновились, хотя продвигались "ни шатко, ни валко" - со стороны союзников, разумеется. Германские регулярные части разоружались, многие сдавались в плен. Далеко, впрочем, не все – некоторые официально переименовывались в что-то вроде полиции - для «охраны объектов от расхищения и саботажа». И при этом охраняемые объекты то и дело посещали всякие смутных назначений комиссии, а покидали доверху нагруженные машины. Передавалась за рубеж некоторая научная документация, ценное оборудование. Тоже далеко не все – «союзники» лишь чуть погодя поймут, что это не они были основными игроками, использующими ослабленную и униженную Германию как щит против Советского Союза. А Германия сменила личину, чтобы выиграть время и использовать «союзников» как щит против «красного наступления». Или не Германия, но те из бывших сподвижников фюрера, кто вовсе не стремился стать чьим-то инструментом.
 
Допустим, что и Бразилия, нейтральная во время войны, негласно поддерживала Ось. В этот самый момент в её портах начинают массово выгружаться пароходы, набитые людьми и грузами. Паспорта, конечно, самые обычные – «Смиты», «Миллеры», «Джонсоны». А что в ящиках? Так, всякий хлам! Знала ли об этих перемещениях дружная компания из Вашингтона и Лондона? Конечно, ведь это они и неофициально предоставляли транспорт, и помогали с документами, и занимались упаковкой грузов. Несколько десятков тысяч человек – впрочем, на самом деле куда больше, в разное время и разными путями –перебирались подальше от войны и поближе к единомышленникам. И быстро находили работу – инженерами на заводах, учителями и инструкторами, чиновниками, лаборантами, газетчиками. А ящики бесследно исчезали за стенами крупных заводов и фабрик или среди содержимого архивов.Возводился плацдарм, учебная площадка для будущей подготовки диверсантов и коммандос для задействования их против «красных» во всех частях света, откуда бы они не пришли со своими «равенством и братством». А что думало руководство бразильских интегралистов на этот счёт, не спросил никто.
Итак, начался мирный процесс решения дальнейших судеб мира, проигравших, колоний, раздел зон влияния… «Союзники» выступали за создание зон оккупации, но Франция (и здесь Союз её поддерживал всеми доступными средствами, кроме прямых угроз) была против. Из огня да в полымя – для того ли терпели лишения, чтобы надевать новый хомут «отеческой опеки»? Дружным хором Парижу вторили представительства всех прочих государств – Бельгии, Нидерландов, Дании, Чехословакии, Австрии. Многих других. И в этом тоже проявился организаторский след советской резидентуры, активно сотрудничавшей с «левыми», либералами и даже консерваторами – лишь бы те были против засилья янки и надменных островитян. Париж, Франкфурт-на-Майне (в качестве очередной «оплеухи» столицу новой Германии было велено – да-да, именно велено – перенести в другой город), Вена, Прага, Варшава должны были стать новыми центрами. Разумеется, Париж был «самым равным» даже среди равных – ведь французским колониям в условиях всеобщего развала предстояло быть «несущей золотые яйца гусыней» для всей Европы. Коллаборационистские правительства и их сторонники были затасканы по судам – некоторые казнены, многие унижены и осуждены. А куда делось «не смирившееся» крыло предателей, известно тогда ещё не было.
 
Что было в Азии?
 
Советский Союз из соображений «солидарности» позабыл и своём обязательстве помочь в разгроме японской группировки в Манчжурии. Кроме того, русские нарочито бездействовали, пока самураи грузились на корабли и отплывали восвояси. Впрочем, японцам был сделан прозрачный намёк на то, что в Китай им впредь соваться не стоит. А вот в Индокитай, Океанию – да хоть Индию – на здоровье. Это, конечно, отчасти подпортило отношения с китайскими коммунистами – но Сталин рассчитывал, что помощь в обретении власти во всей стране перевесит подобный пустяк. Подпольное финансирование противодействия Гоминьдану продолжалось – да и часть оставленного японцами оружия вдруг оказалась в руках сторонников Мао.
Ещё одно важное событие – или даже скорее явление – протекало в этот же самый период. Конечно, «левым» по всему миру симпатизировали многие. Предательство «союзников» (пусть даже и не состоявшееся в полной мере) возвело Советы в ранг мученика. Однако Москва крайне подозрительно относилась к любым «энтузиастам» из-за рубежа, да и к тому же все ниши в номенклатуре были уже заполнены, и чужие идеи о том, как надо развивать свою страну, Сталин был выслушивать не настроен. Поэтому очень многие из них, из самых чистых и искренних идейных соображений, решили отправиться в Китай, где в это время терпел поражения на фронте народных симпатий Гоминьдан. Молодой республике нужны были инженеры, опытные специалисты – и троцкисты и анархисты, «революционные романтики» ринулись на освободившееся место. Скоро вокруг Мао образовалась целая плеяда советчиков - и вождь смекнул, что это неплохой путь снизить зависимость от Москвы. Выбрать «около-сталинский», ультралевый курс, реализовывать зачастую утопичные прожекты. А там чем дракон не шутит – может, удастся и «перманентную революцию» осуществить?
Японцы же решили не искушать судьбу – вывод армейской группировки был очевидным свидетельством того, что они не готовы продолжить войну. Капитуляция при участии представителей Вашингтона была подписана уже через две недели после оставления Манчжоу-Го.
 
360^о.
 
Несколько мирных лет пришлись кстати. К 1950 году Россия уже приобрела ядерное оружие; кроме того, Советы значительно расширили зону своего влияния на восточную Европу, не смотря на пока ещё устные протесты Парижа – в планах Сталина было создание социалистической федерации на землях Венгрии, Болгарии и Югославии. Китайская республика начала осуществлять индустриальный рывок, стараясь как можно скорее, не смотря на тотальную отсталость во всём, кроме демографических показателей, оказаться в числе ядерных держав. Европа стала на путь централизации – лишь это позволило бы успешно распоряжаться оставшимися колониями. Новая, демократическая Германия была куда как более покладиста и крайне полезна для восстановления индустриальных мощностей всего альянса. Кроме того, усиления позиций коммунистов на Балканах и в Восточной Европе не могло не внушать опасения. Америка совместно с Соединённым королевством обзавелась десятком новых форпостов, военных и военно-морских баз, чтобы оберегать свои владения (и влиять на соседей). А Бразилия вдруг ни с того ни с сего словно окуталась революционной аурой – во всех соседних государствах по периметру её границ начали происходить перевороты, путчи. И на первые места выдвигались в основном ультраправые. В старых городишках Латинской Америки вдруг ожила Германия 30-х годов – марширующие бравые подтянутые молодцы со штандартами, факельные шествия. Погромы, преследования социалистов… лаконичная геральдика. «Патроны» в Вашингтоне не сразу поняли, что вся эта кутерьма – дело рук вовсе не «поджигателей» из России или Китая (которые, впрочем, тоже не остались в стороне), и что эта странная закономерность – дело рук их молчаливой «Галатеи».Почуяла угрозу своим заморским владениям и Франция.
 
Новая искра.
 
Установилось подобие мира – на несколько лет. Затем кредит взаимного терпения был исчерпан, разом и по всему миру вспыхнули локальные конфликты. В Корее, Африке, Центральной Америке, Аргентине, Балканах. Вслед за непосредственными участниками подтянулись и их покровители – те, кто вёл самостоятельную политику, быстро скатывался к дефициту. Так было впервые применено – правда, не так масштабно, как могло бы – ядерное оружие. Советский Союз не имел намерений разворачивать всю армию на Запад, так как опасался именно действий сил Содружества, так что сильнее всего пострадали объекты в Сибири, на Аляске, Дальнем востоке и Тихоокеанском побережье Северной Америки. Была сильно потрёпана в боях Польша и Прибалтика, вновь ставшие ареной чьих-то столкновений. Центральная Америка едва не стала мостом, по которому на северный материк началось масштабное вторжение с юга – там тоже «ярче тысячи солнц» воссиял гриб ядерного удара. К счастью, воевать на четыре стороны разом никто оказался не готов...
Военный мир и постоянные смены режимов, гонения и депортации, миграции и войны порядком исказили этническую карту – в страны-сателлиты хлынули «сочувствующие» из числа тех, кто поддерживал официальную власть. Так, вокруг правителей-коммунистов образовывалось ядро русских советников, вокруг капиталистов – американцев и британцев, вокруг националистов – немцев.
Следующие несколько лет были посвящены созданию «буферных зон» и поиску сторонников. Война сверхдержав стала бы самоубийством, так как не ограничилась бы одним фронтом, одним врагом. Страны поменьше, до того затаившие дыхание от страха перед игрой мускулов настоящих гигантов, вспомнили, что пора бы им обустраивать и собственную жизнь – тут то и вступили в действие программы по поддержке сторонников, реализуемые каждой из пяти великих столиц. На свой лад, как и кто её понимал или мог осуществить...

 

Управление (правила, карта):

Министерство экономики и торговли:

 
Экспорт для игроков – это синоним слова «деньги». Конечно, есть и прочие пути обогащения и наполнения казны, но эти доходы слишком малы и непостоянны в отличие от стабильных и объёмных финансовых вливаний от сверхдержав, скупающих ресурсы.
Добываемое и производимое на территории фракций сырьё (в т.ч. поштучно накапливаемую нефть) можно продавать сверхдержавам, реализовывать в собственных целях (для снабжения электростанций или действия указов) и продавать соседям. Торговля с политически-враждебным соседом (касается сторонников СССР и Хунты) мешает повышению престижа фракции.
 
Ресурс не разделим. Продаёте – уже не можете использовать для указов или построек, и наоборот (не касается это только использования угля для эксплуатации пароходов – достаточно обладать самим месторождением).
Нефть производится по 2 ед. в ход с одной скважины.
 
Для экспорта нужно обладать портами или аэродромом (или иметь договор с союзником, обладающим ими). Если они утрачены, экспорт не ведётся (ресурсы, которые не были проданы, при этом не накапливаются - кроме нефти).
 
Торговля приносит участникам (только если они приобретают сырьё) по 500 у.е. в ход за одну сделку. Это касается непрерывно добываемого сырья, т.е. нефть и боеприпасы автоматически сбывать нельзя – только заключать разовые сделки. При этом можно издать указ о «расширении торгового партнёрства» - тогда игроки-участники договора будут получать по 1000 у.е. в ход за каждую действующую сделку (но при этом ослабевает их контр-шпионаж: -1 ед. шпионажа для враждебной операции). Если игрок заключает несколько таких соглашений с разными игроками, штраф не накапливается.
Разумеется, торговать однотипным сырьём (например, хлопок на хлопок) нельзя. Также нельзя скупать и сбывать у одного и того же игрока один и тот же тип сырья (даже если это разные сделки).
 
В случае направления предложения о сделке сама сделка начинает осуществляться только со следующего хода, после оповещения игроков в ходу о наличии такого предложения.
 
Помимо сырья, можно поставлять и электроэнергию (только при наличии общей границы). ЭС для этого должна находиться на территории поставщика. Разумеется, в этом случае владелец ЭС уже не может использовать её эффект.
 
Кстати, ничто не мешает игрокам, приобретающим или продающим своим соседям сырьё, в какой-то момент «промедлить» с оплатой, тем самым и использовав в этом ходу чужое сырьё (продав за границу), и не потратив ничего своего.
 
В случае передачи игроку денег или запасов они будут ему перечислены только после мастер-поста, т.е. на следующий ход. За один ход можно заказать не более одной партии запасов (заказали нефть - отравляющие боеприпасы уже нельзя).
 

 
Обычный модификатор никуда не исчезает, когда игрок достигает максимума престижа.
 
Бонус интернациональных бригад у Китайской республики ("Ополчение: +25 урон"), как видно из описания, увеличивает эффективность атаки отрядов ополчения, пока игрок находится "в фаворе". Так же в это время более выгодно закупать у этой сверхдержавы боеприпасы - при той же цене их поставляется вдвое больше (20 ед.).
 
Удары самолётов с авианосцев (Содружество) или бомбардировщиков с военных баз в Андах (Хунта) действуют, как и артобстрелы и авиа-налёты (см. Армия -> Моделирование). Пока действуют эти бонусы, в 0-м раунде боя (или боёв - в скольких бы игрок не принял участие в течение хода) наземные силы противника и корабли получают 25 ед. урона. Разумеется, этот урон суммируется с применением тяжёлой артиллерии, бомбардировщиков и мин.
 

***

 
Международному банку, «змеиному клубку капитализма», плевать, во что вы верите и что декларируете – он готов финансировать вас не зависимо от политической программы. Сумма «свободного кредита» должна быть кратна 1000, но не больше 10000. Хотя есть одно «но» – уже со следующего хода после получения денег игрок должен выплачивать долги, по 1000 в ход (с правом досрочного погашения – всей суммы разом), и кроме выплаты взятой суммы платит ещё 2000 у.е. «сверх» заимствованного (лишние два хода выплат либо лишние 2000 у.е., если погасить разом). В случае проволочек с выплатами (хотя бы на ход) всё заканчивается потерей стольких единиц престижа, сколько раз по 1000 у.е., считая проценты, игроку предстояло выплатить. Денежные средства кредиторов можно использовать в том же ходу, в котором они были запрошены. Выплаты начинаются со следующего.
 
Обворовывать игрока, если у того средств впритык, и эта шпионская операция поставит под удар выплату долга, не получится (т.е. отданное распоряжение о краже не сработает, если окажется, что игрок в ходу обнулил свой бюджет).
Ну и, конечно же, банк не даст новый кредит, пока не погашен старый.

 

Командный пост:

 
Есть войска, доступные всем и каждому участнику: ополченцы и пехота, военная полиция и диверсанты (четыре вида «живой силы»), грузовики и весь без исключения флот (если его так можно назвать).
Передать подразделение другому игроку нельзя (кроме флота). Переформировать – сделать пехоту, например, диверсантами – тоже нельзя. Переместить точку появления отряда до окончания обучения в другой н/п, опять так, нельзя.

В случае отмены обучения средства возвращаются в том же ходу.
 
Отдельно стоит сказать, что если н/п, где нанимаются ополченцы (1 ход), подвергается нападению, то он достаётся врагу (если там нет гарнизона) или состоится битва без участия этих ополченцев, т.к. моделирование битвы предшествует итогам хода, когда заканчивается обучение отрядов.

 

СОДЕРЖАНИЕ

 

1. Денежное содержание: любые отряды - пехотные (кроме «иммигрантских»), ополченческие и спец-батальоны, флотские команды на своих посудинах, авиационные звенья, артиллерийские батареи и моторизованные роты нуждаются в выплате жалования.
 
2. Горючее и логистика: также, грузовики, авиация, бронетехника и флот (вся самодвижущаяся техника, кроме пароходов) при перемещении из одного н/п в другой потребляют топливо (нефть).
Учитывая, что нефть накапливается поштучно, а значит, создаются определённые её запасы, следует строго рассчитывать, а хватит ли её для обеспечения наиболее технологичной части войска. Поэтому, чтобы не оказаться в ситуации, когда фракция обладает большим авиа- и броне-техническим парком, но не имеет запасов горючего для приведения этой силы в движение, в связи с чем становится невозможным стратегическое маневрирование, держите в тонусе запасы горючего.
 
 
Пароходы не требуют для своего содержания (при перемещении) нефти, т.к. ходят на угле. Так что для их использования нужно обладать этим ресурсом (при этом его свободно можно экспортировать или использовать для снабжения электростанций – пароход потребляет излишки). Если ресурс утерян (отвоёван) или продаётся, пароходы теряют возможность перемещаться (но при нападении на локацию, где они базируются, в сражении всё-таки участвуют).
 
3. Боеприпасы: кроме того, любая боевая единица, которая во время хода участвует в сражении (обороне, нападении) или учениях, потребляет 1 ед. боеприпасов. Воевать без боеприпасов могут только диверсанты. Поэтому стоит подумать и о том, чтобы в случае начала войны ваших запасов вооружения хватило хотя бы на несколько месяцев непрерывных боёв.
 
4. Боевые отравляющие вещества: некоторые боевые единицы (бомбардировщики, тяжёлая артиллерия) вместо обычных боеприпасов могут использовать БОВы  (см. Наука). Производство отравляющих боеприпасов такого типа сложнее, чем обычных, но их боевые свойства потенциально выше.
 
5. Боевой опыт: участвуя в боях или учениях, отряды совершенствуют свои характеристики.
Каждые 10 боёв/учений – +25 атаки (любой)/50 защиты отряду.
 
Учения, как и бои, влетают фракции в копеечку, т.к. требуют затрат военных запасов:
- 1 ед. боеприпасов для любых войск (диверсантам - 500 у.е. вместо боеприпасов);
- 1 ед. нефти для тех, кто потребляет нефть;
 
В ход для одного батальона, авиа-звена, батареи, флотской команды или моторизованной роты можно провести не более одного учения – но только если по соседству нет вражеских вооружённых формирований, если батальон не перемещается, не находится на борту транспорта. Проводить учения, пока отряд не готов, нельзя. Чтобы получить опыт, бой надо выиграть. 
При этом растут любые типы атаки (если отряд имеет противовоздушную и основную атаки, или двойную обычную атаку, как морская пехота, +25 ед. урона добавляется к обеим). 
 
6. Статус гвардии: уже обученные отряды можно улучшать до элитных - это влечёт рост их боевых характеристик, +25 атаки (любой)/50 защиты, а также рост содержания (+500 у.е./ход). Улучшение осуществляется только за «тактические очки» (25 Т^о), возможно для одного отряда только единожды.
 
7. Штаб: для удобства учёта, какие именно отряды погибли, какие накопили опыт, какие были улучшены, им стоит дать индивидуальные названия или номера. В конечном счёте, это просто красиво.
 
Роты и батальоны можно объединять в бригады или дивизии, звенья - в эскадрильи, батареи в дивизионы и т.п.
 

ПЕРЕМЕЩЕНИЕ

 

1. Маршруты и пункты сбора: за один ход отряды могут переместиться по суше или морским маршрутам на один отрезок, т.е. из одного населённого пункта в соседний. Поэтому, начиная или заказывая у иностранных держав-покровительниц обучение отрядов, следует сразу указать место «выгрузки», наиболее разумное с точки зрения логистики.
 
Исключение - бомбардировщики. Они слишком громоздки, чтобы их можно было разместить где угодно, и базируются строго на Аэродромах. Зато и перемещаться могут между аэродромами (в т.ч. союзными - при наличии заочного разрешения), сколько бы далеко они не находились. 
Подобные ограничения в расположении не мешают бомбардировщикам участвовать в боях на всей карте (не более чем в одном, как и другие отряды), вызываясь на время боя со своих плацдармов и возвращаясь туда после боя (если только не сбиты). Если в захваченном н/п есть аэродром, игрок может отдать распоряжение о размещении бомбардировщиков там.
 
В случае утери всех аэродромов (и отсутствия их у союзников, как и разрешения на посадку там), звенья бомбардировщиков расформируются.
 
Кстати, улучшения бомбардировщиков (боеприпасы, технологии) не касаются противовоздушной атаки.
 
Если в авиа-налёте (т.е. подразумевается, что н/п не может быть захвачен, т.к. либо нет наземных сил, либо они были выбиты) на н/п участвует более 3-х звеньев бомбардировщиков, в случае разгрома гарнизона (если уцелеет всё так же более 3-х звеньев), можно уничтожить любое здание на выбор (по желанию). 
 
2. Морской транспорт: флот, помимо боевых, выполняет также функции морской транспортировки (баржа – 2 отряда, пароход – 1 отряд). 
Гибель транспорта в море – это и гибель отрядов на нём.
 
Погрузка доступна как уже находящимся, так и прибывшим в прибрежный н/п отрядам. Прибыть в н/п, погрузиться и переместить и само судно за один ход нельзя.
 
3. Контроль местности: если в одно н/п движутся 2 участника разом, первым приходит владелец н/п или его союзник. Если оба не владельцы, бой проходит «в поле» на подступах (защитные сооружения в бою не участвуют), а победителю достаётся н/п.
 
Корабли и авиация не могут захватывать поселение, если заодно с ними не действуют наземные подразделения (причём по результатам боя за поселения должен остаться хотя бы один такой отряд). Без наземных сил не удастся закрепиться - в противном случае, даже одержав победу и разбив врага, отряды игрока в том же ходу сразу после боя отступят из атакованного н/п обратно, в точку, из которой выдвинулись.
 
4. Рейды: диверсанты обесточивают (т.е. «выключают» их эффект) электростанции или требующие их наличия постройки (заводы, бункеры, радиовышки, лаборатории) в соседних с их дислокацией областях. Но только если в н/п нет военной полиции. Количество рот значения не имеет - если есть военная полиция (хотя один отряд), отключения не получится.
 
5. Минирование: если н/п (а точнее, подступы к нему) защищён минами, то при нападении наземные силы противника в 0-м раунде понесут урон (25). Использовать оба типа или минировать несколько раз один н/п нельзя. То же касается и прибрежных н/п, где минирование наносит урон ещё и кораблям (в 0-м раунде).
Минируются все подступы к поселению (и сухопутные, и морские). Т.е. если атака идёт с нескольких направлений – достаётся в 0-м раунде всем. На свои войска мины, конечно, не действуют.
Мины «одноразовые». Подорвался враг (даже если только на одном из направлений) – минируйте снова.
 
Единственное средство от мин – диверсанты (на суше) и катера (на море). Достаточно иметь в атакующей группировке хотя бы один такой отряд, чтобы мины пропали (деньги врагу не вернутся).
 
6. Предательство: если отряды нескольких игроков размещены в одном н/п, и один из обладателей этих отрядов решил вероломно напасть на союзника, то перед моделированием боя (которое тоже будет) следует убрать один любой (указанный самим игроком) отряд. Если игроков в н/п и размещено больше двух, предательство действует так же - исключение составляет тот случай, когда предательство направлено друг на друга двумя игроками. Тогда оно не осуществляется, и бой моделируется без предварительных вычитаний.
 

МОДЕЛИРОВАНИЕ

 
1. Вид сверху: отряды располагаются на условном поле боя в любом порядке - как волейболисты на своих сторонах поля (если это высадка, корабли располагаются на своей стороне вместе с сухопутными войсками). Каждый отряд уязвим и досягаем для каждого (см. Армия - низ таблицы). В моделировании боя могут принимать участие как сами игроки, так и мастер - для контроля соблюдения правил или замены одного из участников.
 
Если в бою одна из сторон использует "навесную" артиллерию (миномёты, мортиры) и истребители (хотя бы 1 звено), артиллерия получает +25 к атаке (непосредственно в бою - до тех пор, пока не будут уничтожены истребители), корректируя свою стрельбу.
 
2. Типы боёв: если из соседних н/п одновременно выступают навстречу друг другу вражеские отряды, они сражаются в чистом поле, вне укреплений и их бонусов. Если же происходит штурм, то с учётом тех зданий, что имелись в н/п (здания квалифицируются, как обычные отряды - пока они не уничтожены, бой не может быть выигран). Бой в прибрежной полосе может так же включать и обстрел с моря (и обратный обстрел морских объектов).
 
Морской бой происходит, если на встречу друг другу из 2-х портов выходят корабли (так же это может быть авиация любых типов). Береговые укрепления и наземные силы в таких боях не участвуют.
 
В процессе берегового боя (высадка десанта, нападение на флот на якоре с моря) корабли врага и высаживаемые ими войска противостоят кораблям атакуемого игрока и силам береговой обороны.
Высадка чем то напоминает эвакуацию (без грузовиков) - отряд, прежде чем высадиться на берег/сбежать с поля боя, один раунд уязвим, но не наносит урона. Исключение - морская пехота, способная высаживаться на берег и атаковать уже в том же раунде.
 
3. Прелюдия к битве: при нападении или обороне н/п собственно бою предшествует 0-й раунд. Если обладатель н/п минировал местность (и она не была обезврежена катерами/диверсантами) и если в армии игроков есть хотя бы одно звено бомбардировщиков или батарея тяжёлой артиллерии, то противник получает предварительный урон (25 урона наземным силам/кораблям).
 
Мортиры наступают вместе с наземной армией, бомбардировщики по запросу вылетают с аэродрома. Одно звено в ход может поучаствовать только в одном бою – если на дальнем аэродроме у вас их несколько, и боёв в ходу тоже несколько, сами решайте, "где и сколько" участвуют.
 
Эффект накапливается и суммируется. Есть 2 батареи и 3 авиа-звена – 125 урона. Преимущество отрядов в таких случаях в счёт не берётся (например, бонус мортир против зданий действует только в самом бою).
 
Если бомбардировщики и тяжёлая артиллерия есть у обеих армий, то и обмен «предварительными ласками» тоже будет обоюдным, в зависимости от количества этих типов войск. Снаряды и нефть при этом дополнительно не затрачиваются, эффекта от различных технологий и особых боеприпасов в 0-м раунде тоже нет.
 
4. Авто-батальон: грузовики в случае победы в бою дают равное их количеству число боеприпасов (но не больше, чем было уничтожено вражеских отрядов); неуязвимы для любой атаки.
 
Главная же их функция – они позволяют отрядам отступать прямо из боя без ожидания 1-го раунда (корабли и самолёты не нуждаются для этого в грузовиках - отступают сразу). Если бой развивается не так, как вы ожидали, сделайте распоряжение об эвакуации отряда. Он покинет битву в том же раунде, не получив при этом урона (грузовик убывает вместе с ним). Количество грузовиков определяет количество доступных эвакуаций. По итогам боя отряд (вместе с группой грузовиков) оказывается в области, куда он эвакуировался. Разумеется, функция реализуется, только если есть куда отступить.
 
Если силы противника разбиты, грузовики становятся трофеем врага (по его желанию, т.к. их надо содержать) или распускаются. Тратится нефть по умолчанию 9но игрок в случае дефицита может сам указать, что отвести, а что оставить или сразу распустить).
 
5. Первая помощь: БОВы во всех своих модификациях хороши одним - они ослабляют противника, заражая сам воздух вокруг и почву у него под ногами. Одни снижают урон. Другие заставляют пропустить атаку. В этих случаях могут помочь медикаменты (см. Наука), восстанавливающие здоровье и снимающие негативные эффекты любых отравляющих боеприпасов. Для их производства необходимы исследование соответствующей технологии и наличие госпиталя (стоимость - 500 у.е.). Порядок применения - не более 1 ед. на отряд в раунд боя.
 
6. Резерв: если в поселении есть отряды, требующие боеприпасов (а на н/п напали) - они не участвуют в бою и сбегают, как если бы эвакуировались на грузовиках (только надо определить, какие из имеющихся отрядов получат имеющиеся боеприпасы, а какие будут отправлены в тыл).
 
Если в поселении завязла боевая единица, требующая нефти (которой нет) - она бьётся до уничтожения или победы (если это наземная техника или корабль) или уничтожается сразу (самолёт), т.к. не может не отступить, ни сражаться.
 
7. Сроки: если были произведены улучшения технологий (влияющие на характеристики отряда), вступил в силу указ (тоже влияющий на войска) или отряд получил статус элитного, свои бонусы он получит только с нового хода. Если переживёт бой (т.к. раз моделирование битв предшествует ходу мастера, значит, и сражение предшествует последствиям распоряжений).
 
8. Эвакуация: покинуть поле боя можно и без грузовиков - отряд остаётся в бою на 1 раунд, будучи уязвим, но сам урона не наносит. Если выживет, со следующего раунда он покидает бой и "переносится" по результатам хода в соседнее подконтрольное игроку (или союзное при наличии права прохода) поселение - если таковое есть. Если игрок отступил из боя, который завязал сам, он возвращается в исходную точку.
 
В случае, если игрок предпринял неудачную попутку напасть на вражеский н/п, был встречен войскам в пути (враг тоже напал) и отвёл обратно часть отрядов, на этом направлении моделируется ещё одна битва - оборона его н/п. 
 
В случае, если в бою участвует авиация с одной стороны и не противовоздушные войска с другой, игрок может эвакуировать отряды из подвергнувшегося авиа-налёту н/п по правилам эвакуации (в противном случае все они будут автоматически истреблены).
 
Если в результате последнего раунда все войска участников были истреблены, происходит вот что - игроки выбирают по одному отряду и "воскрешают" его (оборонявшийся в подвергшемся нападению н/п, атакующий там, откуда напал). Поселение остаётся за тем же игроком. Этот эффект действует помимо госпиталя, суммируется с ним.
 
 

***

 

 
Эффекты зданий начинают действовать только после окончания строительства. Если отменить стройку (прежде, чем она завершится) - вернётся вся сумма (в том же ходу). Если после завершения (демонтаж) - только 1000 у.е. 
Защитные бонусы блиндажей действуют и на союзные войска, расположенные в н/п (но не на защитные постройки).
 
Помимо боеприпасов, что пассивно "капают" с каждого завода без денежных затрат, существует ещё возможность докупить их сверх нормы (заплатив по 500 у.е. за 1 ед. боеприпасов сверх нормы, в любом количестве; по 1000 у.е. за 1 ед. БОВ - сразу же назначив им специализацию: "плутониевые", "бактериологические" и т.п.). Закупленные боеприпасы попадают в "запасы" игрока на следующий ход.
 
Электростанции начинают потреблять сырьё только с момента завершения строительства.
 
Эффект зданий не суммируется - нет смысла строить больше одного госпиталя, бункера, лаборатории и т.п. Конечно, заводов и мануфактур, автоматически производящих накапливаемые ресурсы, это не касается.
 
ДОТы, флактурмы и орудийные позиции участвуют в бою, как простые единицы - разумеется, не потребляя при это никакого содержания и не накапливая опыта. На них тоже распространяется урон в 0-м раунде, но не действует ослабление от БОВ, медикаменты.
 

***

 

 
Наука - возможность в военном (в первую очередь, но не только) отношении сделать ставку на качество при достижении количественного паритета с врагом. Исследование технологий (10000 у.е.) - или, вернее, научное сотрудничество со сверхдержавами, т.к. в одиночку придумать что-либо подобное ни одна из фракций не в силах - может существенно продлить жизнь, хотя и порядочно опустошит кошелёк.
Технологии можно красть (см. Шпионаж), исследовать со скидкой (см. Строительство), передавать другим игрокам (изучение за пол-цены).
Эффект от краж/получения технологии от союзника и скидки от лабораторий не суммируется (как и скидки от нескольких лабораторий, так что не имеет смысла строить их больше одной).
 
Все технологии независимы друг от друга и могут изучаться в любом порядке (разумеется, их можно изучить все до последний - в отличие от доктрин, их эффекты суммируются).
Исключение (1) - перед изучением "Радиологического оружия" надо непременно изучить "Экспериментальную АЭС".
Исключение (2) - бомбовозы (бомбардировщики, если кто не понял) используют в сражении эффект только одной из 3-х технологий (сейсмические, объёмно-детонирующие или кассетные боеприпасы). Выбрав одну из трёх (можно указать это уже при моделировании боя), весь бой придётся пользоваться её эффектом, без права смены. Но если изученных технологий (и задействованных звеньев) несколько, можно выбрать, какое звено бомбовозов какой тип боеприпасов (из указанных выше) будет использовать на протяжении всего боя.
 
В 0-м раунде эффекты технологий не используются.
"Лазерное самонаведение" для бомбардировщиков влияет только на бомбовую (против наземных и морских сил) атаку. 
 
Без наличия технологий "массового поражения" БОВ используются, как самые обычные боеприпасы, не имея особого эффекта. Если какое-либо из 5 специализированных исследований проведено (или даже несколько), можно без дополнительных выплат "специализировать" имеющиеся запасы отравляющих боеприпасов по усмотрению игрока (со следующего хода обычные БОВ становятся "специальными"). Например, изучен штамм "жёлтой лихорадки" - можно снабдить им имеющиеся запасы БОВ (можно не все, а оставить часть про запас, если вскоре должна исследоваться ещё одна подобная технология).
Цена во всех случаях одна. Если вы получаете боеприпасы в качестве платы за помощь в войне (или импортируете из Советского Союза), вы можете сами определить какого типа эти боеприпасы (исходя из открытых технологий).
 
Мины становятся "радиологическими" автоматически, если есть соответствующая технология. 
 
"Вакцина/Защита", как отдельное свойство, подразумевает, что при наличии аналогичной технологии у атакуемого противника их боевые эффекты у обоих игроков аннулируются. Ходов никто не пропускает, атака не снижается, повреждения вовсе не наносятся. В случае с "приборами ночного видения" это означает, что при наличии этой технологии игрок может отключать своими диверсантами постройки в соседних с их дислокацией н/п, даже если там есть военная полиция. Если же у "обороняющейся стороны" тоже есть эта технология, значит, диверсанты врага даже при наличии этих приборов ничего не могут сделать - т.е. всё возвращается к изначальным условиям, как если бы технологии не было ни у кого.
 
Медикаменты, произвольно (500 у.е.) производимые в госпиталях при изучении соответствующей технологии, имеют следующий эффект:
- Применяются на более 1 ед. на отряд в раунд боя;

- Действуют только на "живую силу";
- Восстанавливают 50 ед. защиты (но не более максимума);
- Снимают негативные эффекты БОВ (если применить их в том же ходу, что и отравляющие боеприпасы, атака не будет понижена или пропущена).
 

***

 

 
Доктрина – военная концепция, определяющая тактику и стратегию развития военных действий с вашим участием. Хотите вы создать несокрушимый воздушный флот (насколько это позволят ресурсы государства, конечно) – целесообразнее всего на него и делать ставку, выбирая себе доктрину. Одним словом, чего больше, то и лучше прокачивать.
Доктрина может быть только одна. Разработали – пользуйтесь. Решили сменить на другую, затраченных времени и средств никто не возместит.
Некоторые доктрины эффективны, если вы атакуете противника, выдвигая свои войска для занятия н/п. Некоторые выгодны, если вы планируете вести оборонительную войну. В отличие от технологий, вы не можете "передать" их другим игрокам - на стоимости и скрои исследования это не повлияет.
 
Изучив "Гроздья гнева", игрок получает +50 к урону любых БОВ (простых или уже специализированных).
 
Для изучения можно брать любую из предложенных доктрин - они не имеют "последовательности изучения". Если игрок изучил уже какую либо из них, потом сменил на другую, а затем решил вернуться к изначальной, срок её исследования (при той же стоимости) будет уже 6 ходов (полгода).
 

***

 

Ещё одна вещь, которую стоит упомянуть среди способов подрыва благополучия другой страны без использования собственной армии – создание повстанческих организаций. Принцип действия: официально создаётся фонд «Освобождения» (или как вы там его назовёте - главное, указать, против какой из фракций направлена его деятельность) за единовременную выплату в 2000 у.е. Начиная со следующего хода вы можете регулярно выделять любую кратную 500 у.е. сумму и боеприпасы для содержания ополченцев, враждебных вооружённым силам врага, способных захватывать населённые пункты под эгидой своей организации и т.п.
 
Условия:
1. С фракцией, на чьей земле инспирируется восстание, нужно граничить. Кроме того, отряды будут возникать только в приграничном поселении (находящемся по соседству с вами). Можно и в нескольких сразу – главное, приграничных и соседствующих с вами.
 
2. Поселение не обязано пустовать. Его могут занимать регулярные войска противника – тогда ополченцы, вероятнее всего, будут появляться и уничтожаться гарнизоном в том же ходу, когда появились, и ваши денежки на их содержание будут просто улетать в никуда. Если в том же ходу вы нападаете на поселение, мятежники участвуют в моделировании боя на вашей стороне.
 
Если в том же ходу в н/п перемещаются войска владельца, и там же появляются мятежники, моделируется обычный штурм. 
 
3. Восставшие – это всегда ополченцы. Танков, пушек, регулярных войск и спецподразделений у них не будут. Содержание всех ополченцев ложится только на ваши плечи. Выделили 2000 у.е. – 4 батальона в вашем распоряжении. Сократили спонсорскую поддержку до 1500 у.е. в ход – один из отрядов повстанцев (на ваш выбор) испаряется. Увеличили затраты – в выбранном приграничном поселении возникли новые инсургенты. Можно содержать их и совместными усилиями - главное, чтобы один из игроков оплатил создание "ядра" организации (тогда при превращении в полноценную фракцию именно с этим игроком у них будет общая сверхдержава-покровитель).
 
Как и любые другие войска, ополченцы используют бонусы местности и т.п. - но не могут накапливать опыт. 
 
4. Захваченные постройки (кроме «красных», используемых при обороне н/п от регулярных войск), сырьевые и «налоговые» поселения не дают мятежникам никакой прибыли – только игрокам. Хотите использовать их – занимайте собственными войсками, а не марионетками-инсургентами.
 
5. Марионеточные мятежники вполне могут послужить основанием для создания новой фракции (если найдётся новый участник). Перемещает их, конечно, создавших их игрок. Может прятать на своих землях. Может нарушать ими границы третьих стран. Можете распустить их (2000 у.е. не вернутся) или урезать финансирование. Если вслед за повстанцами в гости к соседу придёте вы, они тоже слова не скажут. Если найдётся игрок, готовый играть за новую фракцию – ополченцы перейдут к нему со всем накопленным опытом (если вы не распустите их прежде, как и всю организацию, предпочтя сделать отвоёванные земли своей собственностью).
 
6. Мятежники должны быть идентичны своим создателям по политической принадлежности - так что если они создаются с намерением создать новую фракцию, следует согласовать, игроку с какой идеологией их лучше создавать (от этого зависит, под чьим покровительством будет находиться будущая фракция). Сверхдержава возьмёт новую фракцию под свою опеку с первого официального хода (на следующий ход после официального согласия игрока-"создателя" на ведение его бывшими подопечными самостоятельной политики).

 

Департамент внутренней безопасности:

 
Шпионаж используется по простой схеме - чтобы осуществить ту или иную шпионскую функцию, нужно иметь на определённое количество шпионов больше, чем у "жертвы". Успешность шпионажа 100%, защититься от него нельзя, кроме как накопив ед. шпионажа, чтобы лишить врага численного превосходства (или использовав различные бонусы - модификаторы фракций, эффекты некоторых указов и зданий).
Шпионаж имеет 2 стороны - собственно шпионаж и контршпионаж. Первая - на сколько шпионов вам нужно иметь больше, чем у врага, чтобы использовать ту или иную операцию (т.е. "нападение"). Чем меньше его показатель, тем легче вам навредить врагу: например, при шпионаже -2 для саботажа требуется превосходство не на 7, а на 5 ед. шпионажа. Вторая - на сколько шпионов нужно иметь больше, чем у вас, врагу. Вам выгоднее увеличивать это число (указами, зданиями и т.п.), врагу - уменьшать. 
 
Одно дело – срочное задание для шпионов. Совсем другое, когда ваши «глаза и уши» уже давно обосновались в логове врага и даже имеют высокие должности. Создание резидентуры в чужом государстве позволит «экономить» 2 ед. шпионажа (или просто «шпионов») для выполнения любой шпионской акции в этой стране. Резидентур можно создать не больше, чем есть в игре фракций, кроме самого игрока. 
 
Ликвидация применяется к игроку, приютившему у себя чужое правительство «в бегах», т.к. у того уже нет собственных шпионов. Т.е. и операция осуществляется, исходя из количества шпионов приютившей изгнанников фракции.
Если не использовать возможность фальсификации, то игроку (да и вообще любому, кто заглянет в итоги хода) станет известно, чьи именно шпионы нанесли ему ущерб. Однако задействовав более обширный штат шпионов (+5 ед. к нужному для задания количеству) и переложив вину на другого, можно избежать ответственности. Оклеветанный сосед пусть сам оправдывается, как может.
Правда, у этой замечательной функции есть два ограничения:
 
1. Любые кражи и вербовка оставляют финансовый след. Поэтому даже если вы переложите ответственность на другого, скрыть полученную выгоду не удастся. Поэтому три «средние» функции шпионажа (кражи, вербовка) всегда творятся открыто.
2. На фальсификацию не распространяются скидки от резидентур и действий указов.
 
Кража технологии вдвое удешевляет её исследование. Эффект не суммируется (т.к. украсть конкретную технологию можно не более одного раза – хоть грабьте всех подряд) и не складывается со скидкой от Полевой лаборатории. Т.е. либо научное сотрудничество с державой-покровителем (10000 у.е.) при наличии лаборатории (технология стоит 8000 у.е.), либо кража уже изученной соседом технологии (5000 у.е.).
 
Их, кстати, вполне можно передать союзнику добровольно, с теми же последствиями – скидка 50%, не суммируется с лабораторией.
Так же не суммируется и эффект от владения несколькими лабораториями.
Если игрок в своём ходу тратит все наличные средства без остатка, а в этом же ходу против него направлена кража, то последняя не может состояться, т.к. траты игрока всё равно останутся в приоритете.

 

Отдел по просветительской работе:

 
Политическая составляющая игры выражается в возможности издавать указы (не более 3-х действующих одновременно). Отменили один – в этом же ходу можно издать другой.
Указы сводятся к обмену одного преимущества на другое. Доход больше, контр-шпионаж меньше. Шпионаж выше, ополченцы слабее. И т.п., исходя из актуальных запросов игроков. Можно обогатиться, издавая только денежные указы, и при этом ослабить защиту от шпионов. Можно усилить защиту от шпионов, но при этом разориться на обучении солдат. Встречаются, конечно, и чисто-положительные указы.
 
Большинство указов доступно для издания всеми фракциями. Некоторые из них имеют ограничения: «только для сторонников Советского Союза и Республики Китай", "только для сторонников Хунты" и т.п..
 
Некоторые указы «поглощают» сырьё (продавать или использовать его в иных целях уже нельзя) или требуют наличия зданий.
Если игрок решит "содержать" действие указа 2 потоками однотипного сырья (например, "золотой резерв" на содержании 2-х поставок золота, а не 1-й), то для этого не нужно издавать ещё один указ. Т.е. тот же самый "золотой резерв" может быть только один - просто его эффект удваивается.
 
«Условное» понижение/повышение престижа означает, что из имеющегося количества вычитается (или добавляется) N ед. престижа, пока действует указ. Т.е. имея 10 ед. престижа и теряя при этом -1 ед. «условно», игрок фактически располагает 9 ед., но стоит отменить этот указ, всё становится, как и было. В случае же с указами,  где престиж убывает постоянно, прекращается лишь его утечка, но потраченный за это время престиж уже не восстанавливается. Убывать он может и в минус.
 

***

 
Престиж – информационная «косметика» вашей фракции. Несмотря на нелёгкие времена, гуманитарные проблемы и непрерывные конфликты по всему свету, обывателей и читателей всегда интересовало, есть ли на свете люди, которые живут ещё хуже, чем они сами. В некотором роде это тот же ресурс, и его имеет смысл приумножать. Накапливается престиж, как и шпионаж – 1000/6 ходов. Он может расходоваться при использовании шпионажа или намеренно подрываться врагом. Зачем же он нужен? Государство, обладающее наибольшим количеством этого «ресурса», может использовать особые возможности, предоставляемые «сюзереном» – т.к. и сверхдержаве приятно, что её клеврет пользуется поддержкой в глазах общественности, и само государство может извлекать из своей напускной праведности массу плюсов.
 
Если первое место разделят несколько стран, соответственно, и бонусы они получают вместе. Т.е. на первое место могут стать хоть все участники.
Помимо бонуса за «первенство», есть штраф за «отрицательный баланс» (т.к. престиж может быть 0-м или даже уйти в минус). В этом случае количество уже роли не играет: -1 или -10 у игроков, все они получат существенные штрафы (-25 атаки войскам всех типов).
 
Успешность ведения боевых действий так же немаловажна как для рядовых граждан, так и для радиослушателей всего мира. Победили (не важно, сколько отрядов участвовало в битве) – получите +1 ед. престижа. Проиграли? Минус один. Поражения от мятежников-марионеток считаются тоже, как и победы над ними (сами мятежники и их «кукловод» престижа не получают и не теряют). 
 
Потеря столицы - тоже -1 ед. престижа. Нарушение официального мирного договора, договора о сотрудничестве и ненападении (вероломное нападение регулярными войсками без официального расторжения) - сразу -5 ед. престижа. Официальное расторжение договора на один ход должно предшествовать нарушению его пунктов, так что игроку придётся выбрать - неожиданность или уважение.
 
Ещё одним путём, через который «утекает» престиж, может стать сотрудничество (торговля, официальный союз, научный обмен) с политически-противоположными фракциями (Советский Союз и Республика Китай не сотрудничают с Хунтой). Последствия такого сотрудничества – потеря 1 ед. престижа в ход (пока действует подобный договор). Так же престиж будет убывать, если воевать с подопечным той же сверхдержавы.
 

ПРАВИТЕЛЬСТВО В ИЗГНАНИИ

 

Если игрок утратил все свои поселения – даже тогда это ещё не конец. Ведь существует ещё и "загробная" жизнь - "Правительство в изгнании"! Лидеры могут укрыться на территории государства, соседствующего с захваченной фракцией. У них нет ничегошеньки – ни шпионов, ни престижа (он равен 0, и это значение неизменно), ни армии (они распускаются автоматически, со всем опытом, улучшениями и оснащением), ни построек, ни запасов (однако можно успеть перевести их союзнику до поражения). Только скромный достаток – 500 у.е. в ход. Можете отдавать их в качестве «платы за кров» приютившей державе, а можете содержать роту ополчения (правда, толку от неё без боеприпасов...).

 

В этом состоянии игрок не может изучать и хранить технологии, обучать и накапливать шпионов и престиж, пользоваться закупками и модификаторами сверхдержавы. Из доступного - только накопление денег (в т.ч. полученных в дар) и боеприпасов/нефти/медикаментов. Так же такое правительство может содержать отряды.

 

Если правительство в изгнании получает в управление хоть 1 поселение ("подаренное" страной-"опекуном" или захваченное у врага совместными силами), оно перестаёт быть таковым и снова превращается в фракцию, со всеми её прошлыми возможностями.
 
Отыгрыш правительства в изгнании, т.о. получается более «художественным», чем стратегическим, и поэтому не обязателен – правительство в изгнании возникает лишь в том случае, если сам игрок не смирился со своим поражением и готов продолжать игру.
Ещё одно – н/п, в котором фракция встретила свой конец, должно граничить с фракцией, где укрылось правительство в изгнании.
 

СОБЫТИЯ

 

Генератор событий в игре будет, но добровольный. Ещё одним его отличием (от прошлой игры) будет то, что события будут в основном касаться престижа, политики, иммигрантов и некоторых других довольно безвредных, иногда – неприятных, но чаще – полезных вещей. Наскучила игроку казёнщина распоряжений, указал число (1-100, не более одного в ход на игрока) – и пожалуйста: газетный скандал, возможность создать национальный батальон или купить по дешевке партию «синтетического горючего».
 

ИММИГРАНТЫ

 

Среди таких событий будет и прибытие иммигрантов, многоразличных партий беженцев, оставивших родину в поисках лучшей жизни. В их числе люди почти всех национальностей – причём и прибывают они, как правило, именно довольно крупными моно-этническими группами. Азиаты, чёрные, арабы, турки, греки, ирландцы, немцы, русские, испанцы – успевай подсекать (какая именно это будет национальность, можете придумать сами – хотя это вопрос сеттинга, а значит, отчасти подконтролен мастеру). 
У привлечения иммигрантов есть один серьёзный плюс – каждая принятая партия позволяет вам содержать один пехотный батальон даром (но тратить боеприпасы в боевые ходы всё же надо). Если сделаете их гвардейскими, содержание станет таким же, как у обычных гвардейских отрядов.

 

Департамент внешнеполитических отношений:

 
Особенность избранного сеттинга такова, что вместо «Холодного» противостояния двух блоков мы имеем опосредованное противодействие сразу пяти сверхдержав. У каждой из них есть сторонники практически на каждом населённом материке. То и дело то там, то здесь происходят гражданские войны, конфликты, резни, и сверхдержавы давно уже научились воевать чужими руками, сами при этом сохраняя на своих территориях подобие мирной жизни и даже какого-то процветания. Поддержишь одну из сторон в войне каких-нибудь африканских диктаторов-людоедов, а взамен требуешь отправки этими самыми людоедами продовольствия в другой воюющий регион, а оттуда за это требуешь отправки добровольцев уже на третий фронт, равноудалённых от первых двух.
 
Так что у фракций есть замечательная возможность погреть руки на чужом пожарище. Периодически будут возникать задания, связанные с началом локальных войн в разных частях света. Участников этих войн обычно поддерживают 2-3 сверхдержавы, так что участники, сателлиты этих сверхдержав могут оказать далёким «единомышленникам» посильную помощь. Туда можно отправлять деньги, шпионов, запасы и солдат, и те фракции, кто первым «покроет» запросы одной из воюющих сторон, может рассчитывать на серьёзные бонусы – денежные, ресурсные и военные. И престиж, конечно.
 
Уточняю: если в далёком конфликте где-нибудь, скажем, в Индокитае столкнулись сателлиты Европейской лиги, Советского Союза и Китайской республики, только участники, пользующиеся поддержкой этих трёх сверхдержав, могут слать туда помощь.
 
Как уже говорилось, для победы далёких «соратников» нужно предоставить требуемые вещи: например, 10000 у.е., 20 ед. боеприпасов, 4 роты ополчения/2 любых спец-отряда (условия по поддержке группировок в конкретной зоне одинаковы для всех участников, независимо от держав-покровительниц). Если в игре есть несколько сторонников одной сверхдержавы, им будет проще, т.к. 2-3 игрока скорее наполнят бездонный колодец чужих военных расходов. Если вдруг оказалось, что поддерживающие разные стороны игроки идут плечом к плечу и выслали нужные суммы одновременно, даётся «дополнительный круг» (например, ещё +5000 у.е. и 5 ед. нефти). И так любое количество раз, пока не определится победитель. Размер награды, впрочем, не зависит от того, сколько «штрафных кругов» было пройдено до полной победы.
 
Если условия стоят через дробь («/») – значит, достаточно выполнить одно из них. Например, в Голландскую Ост-Индию нужно отправить в качестве одного из 2-х условий либо деньги, либо нефть. Второе – боеприпасы или отряды. Выбрали, например, в обоих случаях второе – шлите деньги и боеприпасы.
 
Боеприпасы и нефть направленные для помощи отряды не потребляют, но на финансовом содержании находиться продолжают.
Получение награды, возвращение престижа, шпионов и войск происходит на следующий ход после окончания задания.
 
Для того, чтобы отправить войска для участия в чужой войне (или встретить их у себя дома по завершении задания), нужны свободные порты или аэродромы (свои или союзника, при наличии его разрешения на использование). Отправляются войска строго из этих н/п, и туда же и возвращаются. Если таких н/п нет (например, порт был утрачен, или союзник отменил своё решение), возврат (в т.ч. и начисление награды) "замораживается" до исправления ситуации. 
Потраченные на иностранный конфликт средства нельзя вернуть (т.к. они расходуются), а вот шпионов и войска в случае острой ситуации можно отозвать назад (ожидание - один ход).

 

Стратегическая карта:

 
О написании ходов:
1. Сеттинг был заявлен - при написании художественных ходов придерживайтесь его. Описывать "бондиаду", технически и содержательно не имеющую отношения к выбранной эпохе, не нужно. Насыщать "художки" клюквой, излишней шуточностью, откровенными заимствованиями - тоже (хотя тут, как с ядом и лекарством, дело в количестве - немного можно и даже нужно). Тоталитарный сеттинг - штука совершенно не располагающая к веселью; это скорее поприще для отыгрыша военного реализма, анти-утопичного "общества тотального контроля" или откровенной пропаганды. 
 
2. Как уже говорилось - художественные части пишутся в игротему. Не стали делать "художку" - напишите формальную фразу "Распоряжения даны мастеру в ЛС". Хоть что-то, свидетельствующее о сделанном вами ходе, в игротеме быть должно.
Распоряжения отсылаются в личные сообщения Элесару. Править распоряжения нельзя, поэтому будьте предельно внимательны - если ошибка сделана (указано не то место перемещения и т.п.), ничего уже не попишешь. Так что просить Эла подыграть, исправить за вас и т.п. не стоит - он не участвует и поэтому ничем морально не компенсирует всю мороку, связанную с помощью проекту. 
Пишите распоряжения максимально подробно. Нанимаете отряд - укажите, где. Шлёте делегацию - укажите цель. 
Если используете фальсификацию, обязательно в скобках укажите, на кого именно вы переводите стрелки.
 
3. Мастер-бланк буду давать в игру периодически, никакой регулярности не обещаю. Поэтому контролируйте свои перемещения, бюджет, шпионаж сами.
 
4. Каждые 12 ходов (игровой год) - вручение номинаций (с награждением).
 
5. Пользуетесь генератором событий - указывайте в распоряжениях число: 1-100.
 
6. Первые 6 ходов нельзя воевать (а так же вводить союзные войска на чужую территорию), использовать шпионаж, создавать организации мятежников (эффекты диверсантов тоже не действуют).
 
Тактические очки (градусы):
Как и обычно, я буду рад наградить наиболее деятельных игроков за красивое оформление ходов и "ведение" фракции.
Расклад привычный - 1 Т^о за 15 строк текста (картинка считается как 1 строка, если в тему - только не слишком большая и, желательно, в соответствующей стилистике).
Кроме того, игроки могут дополнять на протяжении всей игры ходы в 0-м раунде, помещая туда какие либо данные о своей фракции - предшествующую игре историю, биографию отдельных деятелей, описание гвардейских подразделений и особых департаментов, гимны (можно с видео - если сделано самостоятельно, с подходящей музыкой и подбором кадров, замечательно). Всё это так же будет вознаграждено.
 
То, что было приобретено за Т^о, можно использовать уже в том же ходу, когда они были потрачены.
 
На этот раз диапазон трат будет таков:
- 5 Т^о: +1000 у.е.;
- 5 Т^о: +ед. шпионажа;
- 5 Т^о: +1 ед. престижа;
- 10 Т^о: -1 ход (обучения/строительства) - но не ускоряет так, что ускоренный "объект" должен завершиться в этом же ходу;
- 10 Т^о: Энтризм (используется только сателлитам Китайской республики, в открытую - блокирует на 1 ход шпионаж выбранному игроку);
- 25 Т^о: привлечение 1 волны эмигрантов;
- 25 Т^о: покупка доктрины;
- 25 Т^о: превращение отряда в гвардейский (+25/50);
- 25 Т^о: после выигранного боя выбрать уничтоженный вражеский отряд (корабль/транспорт, бронетехнику или артиллерию любого типа) и начать его обучение (без первоначальной выплаты, но с теми же сроками и содержанием) - но не в том случае, если единица была уничтожена в ходе авиа-налёта. Захватить трофей должны наземные войска, вошедшие в н/п;
 
 
P.S. Тема в стадии длительного редактирования и дополнения. Но самый большой вклад уже сделан.  Изменено 1 мая, 2017 пользователем Криадан

[Chesh¡re]

Day Zero (В начале было...)
 
Независимая Аллирия

Спойлер

Худшая часть поста

Нова-Эмден, Независимая Аллирия

Заведение было вполне приличным, если не считать наличие постоянных клиентов, которые либо спят прямо на столе, распространяя определенное Амбре вокруг себя, и хропя на весь зал, либо пьют, много и в больших количествах. Унтер Офицер Шрагби уже пол часа ждал появления своего контакта в этом злачном месте. К сожалению, дела на угледобывающих шахтах в пригороде были не очень. Участились различные протесты, относительно невыносимых условий работы, иногда даже доходило до бойкота, но к счастью полицейские довольно быстро приводили в чувства недовольных. Особенно обострилась ситуация, когда в очередном завале погиб кто-то из верхушки профсоюзов. И вот Ульрих Шрагби, был направлен, в служебную поездку, чтобы выяснить некоторые нюансы, и изучить ситуацию так сказать изнутри. Странно было то, что при довольно убогом житейском быте и нищите, у людей хватает денег на то чтобы просаживать их в таких вот заведениях, напиваясь до беспамятства. Нужно будет об этом тоже доложить.

Когда уже Ульрих собрался уходить, порядком раздраженный неявкой своего связного и атмосферой царившей в заведении, дверь на улицу открылась и внутрь вошел вполне себе упитанный мужчина. Бегло осмотрев зал, он заметил офицера и направился к его столику.
— Добрый день, прошу прощения за опоздание, была очередная встреча профсоюзов, и на повестке дня были весьма животрепещущие вопросы. Пока что удалось успокоить особо недовольных, но все же нужно что-то делать, мы же именно для этого встречаемся. Вы что нибудь заказывали? — Не смотря на то, что этот человек опоздал, и в общем-то до нынешнего момента вообще был незнаком с офицером, держался он весьма нагло и развязно, что выбесило младшего офицера ещё больше. Хотя куда уж больше. Поднявшись со стула и грозно, насколько мог взглянув на своего визави, Ульрих начал свою отповедь.
— Во-первых, с кем имею честь? Во-вторых, меня не волнует что у вас там было, я проторчал в этом занюханном заведении почти час, и наконец, меня крайне возмущает ваше поведение, Вам достаточно платят, чтобы вы проявляли хоть немного уважение к ...
— Прошу прощения, — перебил мужчина переходящего уже на крик офицера. Вся уверенность и расхлябанность пришедшего почти мигом улетучилась. — Прошу вас потише... Меня зовут Хосе Каллабиас. Меня не предупредили, с кем придется встретиться. Впрочем, я надеюсь что смогу сгладить ситуацию, если закажу вам что-нибудь? И наверное стоит перейти в другое место. — Закончил озираясь Хосе, сделав раздраженный жест хозяину, стоящему не подалеку, мужчина встал и пригласил Унтер Офицера следовать за собой. Пройдя через заднюю дверь, расположенную неподалеку от барной стойки, мужчины попали в весьма недурно обставленную комнату, видимо предназначенный для особых посетителей. Здесь было достаточно светло и витал легкий но приятный аромат цветов. Стол в середине помещения наскоро накрывали официанты, расставляя различные тарелки с весьма приличными закусками.
— Вы извините, ещё раз, — пробурчал Хосе. — Так чем я могу быть полезен нашим покровителям?
— Весьма разительная перемена, — подозрительно произнес офицер, — Вас достаточно опекали, и платили приличные суммы, а вы выпустили из рук ситуацию. Каждый день недовольство среди рабочего класса возрастает, все больше жалоб поступает от наших резидентов, и вот я смотрю на вас, и поражаюсь, как вас вообще допустили до дел. Ни мазолей на руках, ни твердости в характере. Я прибыл сюда, чтобы получить отчет о проведенных работах и выяснить что именно здесь твориться. Но вижу что деньги и влияние, которое были вам предоставлены, ушли в основном на то, чтобы вы отрастили себе брюхо, и уплетали деликатесы, — он выразительно посмотрел на стол, который ломился от разных дефицитных продуктов, — за обе щеки, когда остальные голодают, а люди гибнут под обвалами. — Даже не прикоснувшись к расставленному на столе, и не присев, Унтер Офицер осуждающе посмотрел на своего визави, и развернувшись направился к выходу. — Я достаточно увидел, теперь надо доложить об этом, прощайте. — Последнее слово Ульрих выделил особенно.

Спустя каких-то несколько часов, в квартиру Хосе пришло несколько подтянутых военных, весьма грозного вида. Почти не дав времени на сборы, бывшего профсоюзного лидера, грубо запихали в машину, которая уехала в неизвестном направлении. А Обер Офицер Ульрих Шрагби, был направлен в штаб-квартиру местного профсоюза, преисполненный фанатичной решительности навести порядок.


Кёнигспорт, Независимая Аллирия
 
Над побережьем, овеваемым с океана легким, но очень освежающим бризом, смеркалось. Женщина на обзорной площадке, внимательно всматривалась в сгущающиеся сумерки. Стоящая рядом девушка обреченно вздохнула.
— Хватит уже пялится на воду, как приплывет, так и приплывет. Вот что ты можешь сделать здесь, сейчас, на берегу, когда ОН где-то там, на борту судна. Пошли уже, а то холодать начало.
— Иди Мария, я тебя догоню, минут через пять. — Голос женщины звучал почти безжизненно и как-то тоскливо. Мартин отправился в плавание уже почти как месяц назад. Его корабль должен был вернуться уже два дня назад. А их все не было. Что-то потихоньку, но уверенно стало сжимать сердце Августы. А на душе с каждой минутой становилось все более неспокойно. Девушка хмыкнула, и развернувшись направилась в дом. Семья Кастильо была очень старой, более древнего семейства пожалуй в этом небольшом городишке вряд ли можно было найти. К тому же семья была весьма уважаема, поскольку почти все мужчины рода были либо военными высоких чинов либо священниками, тоже не средней руки. Однако с каждым новым поколением род все больше угасал, требовалась свежая кровь, но старые традиции и требования к чистоте генофонда Кастильо, пока ещё побеждали в неравной схватке.
Бессмысленные попытки высмотреть корабль на горизонте, были грубо прерваны дворецким, который сообщил, что миссис Кастильо, ждут к телефону. Что-то внутри женщины с этими словами словно оборвалось, а сама же она едва не падая в обморок направилась в кабинет...
 
На следующий день, Густаво, старший из рода Кастильо, прибыл в гарнизон военно-морских сил, чтобы забрать тело своего племянника, и похоронить его в фамильном склепе, с соблюдением всех необходимых ритуалов. Но как ни странно, на лице главы семейства не было ни капли сожаления или печали, скорее наоборот, ведь Мартина наградили одним из самых высоких орденов флота, пусть и посмертно.
 
Церемония проходила в семейном кругу. Отпевал своего родственника Епископ Батиста, младший брат Густаво. Затем был довольно спокойный и тихий обед, в честь погибшего. Но на протяжении всего вечера, Августа, так и не появилась, закрывшись в своей комнате, и оплакивая мужа.


Генераль-Дитрих, столица Независимой Аллирии

В кабинете было довольно душно, а палящее за окном солнце, не внушала надежды на облегчение, к вечеру, дождей уже давно не было. Однако, далеко не это, сильно расстраивало Штабс-Капитана Игана Борра. Похоже кто-то из соседей стал шевелиться, ничего конечно не доказано, да и как это докажешь, но на один из кораблей военно-морских сил, напали. Конечно официально это было приписано пиратам. Но... есть некоторые факты, которые указывают на совсем другие обстоятельства. Нужно было подготовить соответствующий отчет, и обсудить это с военным советом. Но сейчас, пожалуй стоит немного передохнуть, чтобы посмотреть на полученные данные свежим взглядом.

Доклад, переданный по радио, был примерно следующего содержания:

«27 марта 1955 года.
Во время очередного штатного патрулирования пограничного катера «С77 Шальсер», примерно в 21:30 по локальному времени, в радиусе видимости, появилось неопознанное судно, без каких-либо отличительных знаков. На требование идентифицировать себя, судно никак не отреагировало, однако при попытке приблизиться для проверки, судно ответило очень агрессивно. Был открыт огонь, по борту катера. Ответный залп, заставил неопознанное судно покинуть место столкновения. Попытки его догнать ни к чему не привели. Во время обстрела погибло несколько членов экипажа. Подробный отчет о происшествии был передан с курьерской службой.»

Но самое интересное на взгляд Игана, было именно в подробном отчете, который он буквально несколько минут назад получил от курьера. Радиопередачу могли перехватить, так что на самом деле все оказалось намного серьезнее. Не смотря на тяжелые потери, катер все же смог затопить судно, и даже захватить кое-какие трофеи, которые и прямо и косвенно указывают на одного из соседей. Неужели опять начинается, подумал про себя Иган, но сказать что это сильно его расстраивало, определенно нельзя. Пора бы уже встряхнуть этих гражданских, а то совсем распустились и страх потеряли.


Нова-Лейпциг, Независимая Аллирия

Город был почти безжизненным, близость урановых шахт, естественно сказывалась на здоровье населения. Такого жуткого фона и тяжелой работы, раньше не могли и представить. Однако этот драгоценный металл, в отличии от золота, которое конечно же было бы более предпочтительно, но уж как сложилось, так сложилось, имел весьма высокий спрос у покровителей, и этого было достаточно. Кроме того, имея такой по истине бесценный ресурс, можно было смело смотреть в будущее. Но это там, в столице, а здесь каждый день кто-то умирал, и даже баснословная заработная плата, не сильно привлекала сюда новых специалистов и рабочих.

— Профсоюз? Серьезно? Какие могут быть профсоюзы, когда ты подписывая контракт, прекрасно понимал на что идешь. Конечно, твоя семья получит приличное пособие... после твоей смерти, — раздраженная речь говорившего выдавала, что он сегодня встал явно не с той ноги. На самом деле, его жена ему изменила, он знал это, но не знал с кем. А тут ещё этот нищеброд, с претензиями о тяжелых условиях труда. А ты что думал, в сказку попал. Но все эти мысли были прерваны звонком телефона. — Все свободен, рявкнул мужчина и резко поднял трубку. То что он услышал, заставило его побледнеть и как-то даже ужаться что-ли. Его хороший друг из Лас-Касиас, с которым они не редко встречались после очередного нудного съезда совета профсоюзов страны, чтобы пропустить по стаканчику, был арестован. А теперь ещё и появилась угроза проверки условий труда и работы на урановых шахтах. Похоже кто-то там на верху недополучил своей доли, раз так резво взялся за дело. Бросив трубку, Рубен Масштейн, вызвал секретаршу... Надо было как-то снять напряжение, да и подготовиться не помешало бы к грядущей проверке...


Антофагаста, Независимая Аллирия

— Здесь нет и одного Карата?! — Старик был возмущен до глубины души.
— Но я ... я ведь взвешивал, — «Скупщик» столь драгоценного металла, неуверенно показывал на мерные весы. — Сами посмотрите...
— Ах, ты Жулик! Я вот на тебя жалобу напишу, донос, твоему начальству. Чтобы они тебя как следует встряхнули, вверх ногами, чтобы из карманОв твоих повываливалось все то, что ты у честного люда обворовываешь. А ну ка, давай сюда бумагу, и ... ручку. И это как тебя звать-то, — конечно старик прекрасно знал как зовут куратора, но для пущей важности продолжил, — и должность, чтобы я точно мог сообщить кого проверять...
— Ладно, ладно ... забирай свои деньги. — Дрожащими руками, Герман Соломонович, стал отсчитывать монеты. — Только проваливай отсюда, не смущай остальных, — и он обреченно посмотрел на очередь старателей и шахтеров, золотого прииска, что выстроились за стариком Педро. Не смотря на свой скандальный характер, старик свое дело знал, многим молокососам, что стекаются сюда со всей Аллирии, можно было бы многому у него поучиться, но каждый раз думая об этом, Герман непроизвольно содрогался, представляя целую очередь вот таких вот Педро, которые скандалят по поводу и без, так никаких нервов не хватит. Стоило задуматься о смене места работы, а то как-то уж очень тяжко становится. Даже не смотря на то, что шахты и окрестные земли ещё не скоро обеднеют, вокруг начинало происходить что-то не очень приятное. Пока что это было на уровне подсознания, но каждый новый звонок сверху, заставлял Германа Соломоновича пить успокоительное. Вот недавно только кто-то умудрился мимо кассы вынести несчастный металл, а кто крайний, правильно, куратор. Конечно вора нашли и наказали, причем даже думать не хочется что с ним сотворила военная полиция, но от этого самому «скупщику», как его прозвали местные, легче не было. А еще это новомодное явление, называемое профсоюзами...


Нова-Эмден, Независимая Аллирия

Инновации, наука, прогресс. Эти слова словно музыка для ушей. Именно так относился Леонардо Де Васса, к своей работе и образу жизни. Он с самого детства смотрел на звезды, будучи убежденным, что когда-нибудь, люди смогут подобно океану бороздить просторы космоса. Новые миры, новые достижения, новые знания. А там чем прогресс не шутит, может сможем встретить каких-нибудь аборигенов, на какой-нибудь новой планете...
— Эй, — раздался насмешливый голос рядом, и последовало несколько щелчков пальцами перед носом, — Земля вызывает! Чего опять в звездные дали улетел? Закончили монтаж новой паровой турбины. Многообещающая получилась конструкция, возможное повышение КПД процентов на пять десять от текущего. Может пройдемся посмотрим? — Николас Торрос, был всегда веселым, и без комплексов. На жизнь он смотрел с неисчерпаемым оптимизмом. Но основной его любовью было электричество, однако в меру своего возраста, и относительно недавно оконченной учебы, во главу такого ответственного объекта, как Электростанция, его конечно не поставили, но зато там оказался его очень хороший друг Леонардо, который был старше почти на пять лет, и в свое время, очень сильно помог Николасу в учебе, взяв над ним шефство, пока заканчивал Политехнический Институт. А когда Николас, перешел в аспирантуру, то пригласил его помощником к себе на Электростанцию.
— Ну пошли, посмотрим, любитель молний. — Усмехнулся Леонардо, — Каждому свое, что называется, мне все же ближе космос, — последнее слово прозвучало у него, с небольшой ноткой тоски. Сколько же ещё лет нужно, чтобы люди смогли свободно путешествовать там...


Ла-Серена, Независимая Аллирия

В гавань входил корабль, красавец, ничего не скажешь. Однако почти всю набережную оградили жестким кордоном, чтобы не подпускать зевак, и избежать несанкционированного проникновения путешественников на территорию города. Подъехал автомобиль с местным эмиссаром, для ведения переговоров. По сути ничего выдающегося, казалось бы, ну корабль, ни заплыл в гавань города, однако на борту были представители международной экспедиции, организованной Советами. Что не могло не напрягать местные власти. Сколько нервов они потратили договариваясь о временной стоянке данного судна на территории Фелисии, сколько всяческих шифровок было отправлено и получено. И все только начиналось...

Эмиссар Гастон Орландо, прибыл буквально пол часа назад на самолете, чтобы лично встретить «дорогих» гостей, и постараться избежать всеми правдами и неправдами любых даже намеков на конфликт. Но выработанная за долгие годы службы интуиция подсказывала, что все будет крайне ... неприятно, и не так как задумывалось. Однако как говориться от судьбы не уйдешь. Встретив старших офицеров судна возле трапа, он официально поздоровался, и предложил довезти их до выделенных для них номеров гостиницы. Сколько там сейчас было агентов, даже думать не хотелось. Все номера были заняты и оплачены, чтобы не дай бог не произошло случайного контакта, с людьми, которым это не положено. Событие в общем было из ряда вон, но распоряжение свыше, давало довольно точные и четкие инструкции...

[Технические данные:]

Населенные пункты:
1. Нова-Эмден — Угледобывающие Шахты и Электростанция;
2. Кёнигспорт — Гавань;
3. Генераль-Дитрих (Столица) — Гавань;
4. Нова-Лейпциг — Урановые Шахты;
5. Антофагаста — Золотодобывающие шахты;
6. Ла-Серена (Фалько) — Гавань;
7. Сантьяго-Даль-Эстеро;
 
Отряды:
Военная полиция — Нова-Эмден
Военная полиция — Антофагаста
Военная полиция — Нова-Лейпциг
 
(прошу прощения если что не так, поправлю, и возможно что-то ещё дополниться... ах да, позже скину флаг.)

[Lord_Kukov]

Республика Либерия (правительство в изгнании)

 

Форма правления: президентская республика

Партийная система: многопартийная (де-юре), однопартийная

Правящая партия: Партия Истинных Вигов

Глава государства: Президент Республики, коммодор Ордена Освобождения, коммодор Ордена Пионеров Америки, Его Превосходительство Уильям Ваканарат Шадрак Табмен

Столица: Христианополис

 

 

 

This glorious land of Liberty
Shall long be ours!
Национальный гимн Республики

В год 1944-й от прихода Спасителя, что умер на грехи наши, наша маленькая Родина представляла собой лишь крохотную точку на карте мира, находившуюся слишком далеко ото всех сторон великого конфликта.
Убийство рейхсканцлера Германии никак не сказалось на нас и казалось, что мы останемся, как говорится в нашем гимне “надолго здесь”. Но…
Все началось довольно неожиданно уже через год после конца войны. В соседней колонии Берега Слоновьей Кости появились отдельные солдаты генерала Эбуэ. Сперва они вышли к нашим границам, а потом орды закаленных в последней войне чадских колониальных стрелков ворвались в наши пределы. Наша Пограничная Стража разбежалась при первых же разрывах вражеских орудий времен Первой мировой войны, не имея ничего чтобы противопоставить им. Тогда, в Легистратуре было проведено объединенное заседание, на котором постановили созвать милицию, распущенную еще три с половиной десятилетия тому назад и сделать все для того, чтобы отправить хотя бы часть американо-либерийцев из Земли Свободы в земли, где можно будет выжить. Милиция неохотно собралась под начальством избранного президента Табмэна и приступила к обороне нескольких разбросанных по всему побережью Республики поселений графств Монсеррадо, Мериленда и Синое. Силы были неравными и, казалось что падение Либерии неизбежно –а вместе с ней падет и единственное независимое государство негритянской расы. И тут, Господь помог своим детям.
Американское правительство вдруг пошло на поводу у общественного мнения и отправило несколько десятков военных кораблей к берегам Западной Африки. Они привезли с собой ровным счетом ничего, а контр-адмирал, командовавший эскадрой, клятвенно пообещал американо-либерийцам и примкнувшим к ним туземцам, что они отправятся в США, где сразу же получат гражданство и убежище.
Тяжело было покидать свои дома, но аскари французов уже взяли Виргинию и угрожали непосредственно столице. Поэтому, шестнадцатого июля 1947 года президент Табмэн, вице-президент Симпсон, военный министр Алфорд Русс и последние 400 защитников Исполнительного дворца покинули горящий город, в котором не оставалось ни одной живой души. Так закончилась история Первой Республики, длившаяся ровно сто лет. Теперь перед цветными пилигримами лежал путь на запад, но вовсе не туда, откуда когда-то ушли родители многих пассажиров…
 

Новое начало

Два долгих года искал я дом. Я нашел его здесь, и здесь
я остаюсь.
Элайджа Джонсон

Три недели спустя, измученные и ободранные африканцы высыпали на палубы эсминцев, с интересом осматривая песчаный пляж, на который их вскоре высадят. Первым ступил на берег президент уже, казалось, несуществующего государства, знаменосец и епископ Монровийский, который нес снятый с кафедрального собора крест.
Уильям Табмэн знал, что они прибыли не в Америку его предков, а в земли , которые после Конфликта уже давно никто не населяет – земли бывшей Аргентинской Республики.
- Во имя Господа Бога и Республики, я провозглашаю эти земли частью Республики Либерия.
- Республики вне своих границ,  - саркастически заметил знаменосец, но поставил на пляже флаг. Епископ также вбил деревянный крест в песок.
Вскоре, с кораблей потянулись вереницы новых колонистов, начавшие беспорядочно возводить хижины вокруг дворца. Силами нескольких десятков фермеров удалось наладить фермерство на новых землях, но первую зиму на новом месте пережили далеко не все.
Через два года, в уже в новое десятилетие, Администрация в изгнании давала отчет перед Легистратурой об успехах в Республике в Изгнании. Стране удалось расселиться в северных провинциях бывшей Аргентины, Республика зарегистрировала сорок тысяч граждан и их число все увеличивается благодаря эмиграции жителей угнетенной Африки в Новый Свет.
Либерийцы возвели новые города в этих землях, назвав их подобно городам своей исторической родины – Нью-Харпер, Бенсонвилль, Конготаун, Эшмунтон. Столицей же над всеми ними возвышался город, возведенный вокруг места высадки Президента где и поныне возвышается деревянный крест – Город на Холме, Христианополис.
 

Общество

 

  Мы признаем за всеми людьми такие неотъемлемые права как жизнь, свободу, право добывать, владеть, наслаждаться и защищать собственность.
Декларация независимости Либерии (1847 г.)

 
Национальной экономике несказанно повезло с местом высадки – работники концессии Боми, занимаясь поисками ресурсов смогли открыть месторождения золота, экспорт которого превратился в главную статью дохода Республики.
Однако, доходы распределяются в стране более чем неравномерно и здесь стоит раскрыть этническую картину страны, накладывающуюся на экономическое расслоение граждан.
Вверху государственного управления находится, как уже сказано, старые семьи американо-либерийцев. Табмэны,Толберты,  Баркли, Джонсоны и Кинги по-прежнему играют главную роль в политике правительства Республики. Доходы с золотых рудников и кофейных плантаций позволили старой либерийской “знати” вновь стать теми самыми “людьми успеха”, которые держали власть и вершили судьбы Республики последние сто лет.
Ниже находятся “двойные переселенцы” – средний класс американо-либерийцев, занятый в розничной торговле, выращивании кофе и государственной службе средних и низовых рангов. Рядом с ними находится все увеличивающееся число американских переселенцев, имеющих высшее образование.
Ниже находятся потомки конгос (освобожденных еще в XIX веке с кораблей), малограмотные южные негры и переселенцы из стран Вест-Индии (главным образом, гаитянцы). Их положение – синие воротнички, занятые в качестве работников на немногочилсенных заводах и мануфактурах, в транспорте и в мелком сельском хозяйстве. Чаще всего они – главные издольщики  и орендаторы.
Незавидным выглядит положение жителей хиндерленда, принявших решение уехать вслед за властью прочь из родных берегов. Они живут в самых глухих районах страны (нередко – поселенные туда под дулами ”пограничной стражи”), заняты в кабальных работах на правительство или богатых плантаторов. Именно их время от времени правительство покупает у вождей для пополнения немногочисленных силовых ведомств.

 

Государство в изгнании

В годы Первой республики Либерия формально
жила в условиях демократии, скопированной с американского
образца. Но это была чистая видимость. Либерия на практике
стала первым однопартийным — со всеми вытекающими
отсюда последствиями — государством в Африке.
М. Френкель. История Либерии в новое и новейшее время

Уход из Африки и создание новой столицы вовсе не означало отказа от старых традиций, которые зародились на Перцовом берегу. И администрация президента Табмена вовсе не планировала отказываться ни от однопартийной системы, ни от олигархических институтов власти. Во главе государства стоит Президент Республики, которым вечно оставался Табмэн. Ему подчиняется вице-президент и восемь министров и секретарей – Государственный Секретарь, Военный и морской министр, министр финансов, министр внутренних дел, Генеральный почтмейстер, Генеральный Прокурор и Секретарь образования. У каждого из них есть целый штат различных чиновников: советников, интендантов, инспекторов, референтов и регистраторов. Кроме того, в городских муниципалитетах есть свои чиновники и соглядатаи из Христианополиса. Должности были главным способом наградить, купить и… устранить человека. При этом, вовсе необязательно было давать опасный для жизни пост – было достаточно дать непыльную работенку с окладом, не позволяющем содержать семью.
Однако, не стоит думать что местная власть была настолько мягкой, что лишь задабривала своих оппонентов, вовсе нет. Президент Табмэн, как только прибыл в Новый Свет, сделал некоторые изменения в Агенстве Национальной Безопасности, превратив ее из простой охраны главы государства в мощную разведывательную организацию. Спрут власти опутывал государство, выжимая из граждан последние крохи богатства и достоинства во имя призрачных целей.
Каких же целей? Прежде всего, американо-либерийцы рассматривали свое нынешнее положение не как вечное. Их главной целью было не завоевание или закрепление, вовсе нет. Либерия в Америке им казалась подобной заблудшему Народу Израилевому посреди Аравийской пустыни, а президент был подобен Моисею, который обязан завершить Исход, вернув праведных на Сион.
Эта позиция звучит с амвонов церквей и с репродукторов радиостанций. Стремлению вернуться домой посвящены статьи в газетах и пьесы в театрах. Кажется, что страна буквально живет одной мыслью: “назад!”
Вопрос в том, куда обращено это “назад”? В Африку, на Перцовый Берег, родину самых богатых и самых бедных? На Гаити, где прежде проживало большинство фермеров? Или же на земли куда их предков привезли в цепях и разбили их?

 

Пограничная стража Республики

1) Батальон "А" Пограничной Стражи Либерии (диверсанты, дислокация - Гран-Боми)

2) Батальон "В" Пограничной Стражи Либерии (диверсанты, дислокация - Гран-Боми)

3) Батальон "С" Пограничной Стражи Либерии (диверсанты, дислокация - Христианополис)

4) Саперный батальон Пограничной Стражи Либерии (диверсанты, дислокация - Барклитаун)

5) 616 авиакрыло "Давидова праща" (бомбардировщики, дислокация - Нью-Харпер)

 

Здания:

 

1) Госпиталь (Конгос)

2) Аэродром (Нью-Харпер)

 

Провинции

1)Христианополис (налоговый, на восточном побережье),

2) Бенсонвилль (налоговый, расположение произвольно, лишь бы не на западном побережье),

3) Конгос (кофе, на границе с Хунтой, в районе Аргентинского Чако, на запад от Христианополиса),

4) Эшмунтон (налоговый южнее Конгос),

5) Нью-Харпер (налоговый, южнее Христианополиса на восточном побережье),

6) Барклитаун (золото, западнее Конгос на границе с Хунтой),

7) Гран-Боми (золото, южнее Барклитауна).

 

Дополнительные пять тысяч на первом ходу.

Изменено 8 апреля, 2017 пользователем Lord_Kukov

[RottenSkeleton]

Знамя Республики.
Синее поле символизирует простор окружающих Республику вод Тихого и Атлантического океанов, красно-белая полоса - защищенную от нападок врагов великими жертвами территорию государства, сияющие шесть звёзд - шесть крупнейших её городов: Рио-Гальегос, Пуэрто-Десеадо, Лас-Оркетас, Санта-Крус, Рио-Монтану и Пуэрто-Наталес.
Белый факел был добавлен сравнительно недавно, во время правления президента Энрике Мендозы и его партии "Южный факел". Он символизирует чистую совесть, яркий интеллект и светлые намерения демократического режима.

"MJ OIL" и дочерние компании представляют:

Южно-Аргентинская Республика

ХИТ в ЮАР, хоть и нешуточно отдающий краснотой

Художественная вводная

Так всё начиналось.

— Брось, ты знаешь, кто я.
— Гангстер, мошенник и бутлегер.
— Ты спутал меня с отцом.

История Южно-Аргентинской Республики (ЮАР), по крайней мере, той, которая существует сейчас, началась не в Южной Америке, а далеко к северу от неё, вдобавок ещё и задолго до её образования в форме военной хунты, в которой через несколько лет случился демократический переворот. Все эти факты и лица сейчас не важны - они канули в лету.

Новая страница в истории ЮАР, если она хочет говорить правду, перенесётся в Атлантик-Сити, в 1920-й годй, год введения Сухого закона. Многим этот шаг не понравился. В основном, не понравился он тем людям, которые оказались принуждены платить в тридцать раз больше за контрабандный алкоголь, порой качества пониже прежнего, и пить свой виски в маленьких закрытых заведениях, находясь в постоянном ужасе перед облавами полиции и местным шерифом. Но платили, как всегда так бывает, далеко не все.

Были отдельные дельцы, которые едва успели принимать деньги истощенных жаждой покупателей, воротилы, сказочно разбогатевшие на бутлегерстве. И среди них первым был Генри Артур МакДжестингс, казначей Атлантик-Сити и самый харизматичный делец ирландских кровей, какого видывали Штаты. Он предвидел возможные прибыли и, не медля ни минуты, создал подпольную империю, в которой оказался замешан каждый более или менее видный человек города, хотел он или нет. Атлантик-Сити при нём превратился в хорошо слаженный часовой механизм, в котором вместо смазки тек контрабандный алкоголь. Так МакДжестингсы стали самой популярной и богатой семьёй в городе.

Но те славные времена прошли. Сухой Закон отменили, и, подобно развязанному воздушному шарику, начала сдуваться и империя клана МакДжестингсов, потерявшая основную статью своих доходов и попавшая под строгий взор налоговых служб и федералов. Кому-то в поднявшейся шумихе повезло меньше, кому-то больше. Сам Генри МакДжестингс вышел сухим из воды и, перехитрив федералов и налоговиков, передал большую часть накоплений и место главы семьи своему первенцу, Феликсу, которого готовил к этому с детства. Времена бутлегерства прошли, настал черед молодого поколения.
 

Фирменный товарный знак "MJ OIL". Сходства с флагом ЮАР неслучайны.

— Знаешь, ты бы выучился на юриста, Феликс.
— Я предпочитаю зарабатывать честно.

Феликс Генри МакДжестингс ни в чём не уступал своему отцу. Этот "рыжий дьявол", как его будут звать недоброжелатели и жёлтая пресса спустя десять лет, одним из первых в семье почуял ветер перемен и уловил в нём запах бензина, который доносился в Атлантик-Сити из штата Техас. Там на нефтяных месторождениях уже занималось разработкой множество мелких компаний. У них была фора по времени, но не было денег, связей и деловой хватки МакДжестингсов.

Когда принц империи бутлегеров вышел на арену, обосновавшиеся на ей предприниматели сильно недооценили его, посчитав тёмной лошадкой, и продолжили грызню меж собой. Однако через пять лет Феликс, разумеется, не без помощи отца, продолжавшего давать наставления своему сыну из тёплого кресла, уже контролировал половину техасских нефтедобывающих компаний Штатов. Побежденные либо включались в трест "MJ OIL", либо принимали в свои структуры членов клана МакДжестингс и его близких друзей и партнёров, игравших роль ниток, привязывавших марионеток к рукам кукловода.

При этом когда-нибудь нефть в Техасе должна была закончиться, как когда-то закончился Сухой закон и высохли потоки контрабандного алкоголя. Феликс не хотел оставлять своему сыну труп империи, как это сделал в своё время отец. Нужны были новые завоевания. Новые свершения. По-настоящему основательные достижения. И, как известно, нет ничего более основательного, чем земля - основание всего мыслимого и немыслимого.

Нужна была земля. Необходимо было пространство. Его в Америке тресту уже не хватало. Нужно было выйти на новый рынок. Но какой? В условиях напряженного противостояния политических блоков рынки в странах-гегемонах для выходцев из Штатов были заперты, да и первые попытки по поиску в Великобритании нового места провалились. Оставалось лишь заняться вплотную демократическими государствами третьего мира, своеобразными колониями Содружества.

После длительных бесед, разговоров, обсуждений, дискуссий, дебатов, споров и перебранок руководство "MJ OIL" сделало ставку на Аргентину - регион, во-первых, весьма богатый полезными ископаемыми и при этом разрываемый на части могущественной пятёркой (к элите одного из которых МакДжестингсы уже принадлежали в силу своего баснословного богатства и влияния); во-вторых, раздираемый на части так, что все пять блоков достигли некоторого хрупкого равновесия, а значит, стабильности; и в-третьих, довольно близкую к Соединенным Штатам географически, в отличие от других ставших спорными регионов. Такой возможностью было бы попросту странно не воспользоваться.

Так Феликс с обычной для него последовательностью и деловой хваткой начал лично разработку беспрецедентного плана по стабилизации региона. Постепенно, но при этом в определенном ритме, задаваемом невидимой рукой дирижёра, в Аргентину начали проникать сначала агенты корпорации, потом получавшие зарплату в конвертах геологи и инженеры, и наконец, после них начали переселяться на новое место уже фирменные маркетологи.

Когда-то в Аргентину регулярно летали гражданские самолёты.
Этот рекламный буклетик - памятник тем золотым временам.

Надо проявить терпение. Пропустить ход. Я сколотил состояние, в большей степени, как игрок. Бывает, я делаю в день двадцать ставок, а бывает ни одной.
Иногда я неделями, даже месяцами не делаю ставок. Просто потому, что нет перспективы. И я жду. Планирую. Собираю ресурсы.
А когда я наконец вижу возможность и мне есть чем ставить, я ставлю на всё.

Феликс обратил своё особенное внимание на Южно-Аргентинскую Республику, небольшое государство, пытавшееся сберечь свет Демократии в тёмной, наводненной Белыми и Красными и Коричневыми и Чёрными (монархистами и коммунистами и фашистами и троцкистами, соответственно) земле. К счастью для ЮАР, она располагалась таким образом, что перекрывала с севера потенциальным врагам треста путь к недавно обнаруженным его геологами на южном побережье Аргентины месторождениям золота. Кроме того, правительство этого государства приняло идею иностранных инвестиций положительно. Так трест "MJ OIL" стал межнациональной корпорацией, уже зная, чего хочет.

Создание фундамента для дальнейшей деятельности было произведено осторожно, с учётом богатого опыта Генри МакДжестингса и его бутлегерской империи в Атлантик-Сити. Кто-то в правительстве получал большие суммы денег или приятные мелочи вроде американских автомобилей. Кто-то приобретал новые, весьма выгодные для них знакомства. Кто-то получал возможность дать детям образование и новую жизнь в Штатах. Кто-то обнаруживал, что издавна досаждавшие им проблемы исчезали будто сами собой. Мелкие благотворительные фонды, некоммерческие организации и компании-посредники, осуществлявшие передачу подобных подарков от треста местным чиновникам и политикам, росли как грибы после тёплого дождя и так же быстро исчезали. Число согласных заключать с Феликсом сделки людей только росло.
 

Объясняю разницу между мною и генералом Мендозой.
Он герой войны, бывший начальник штаба и президент.
Зато я даю большие чаевые.

Весьма удачно было и то, что правительство президента Энрике Мендозы было весьма либерально, до такой степени либерально, что страшно коррумпировано. Этим корпораты и воспользовались: политики в скорейшем времени получили отчёты геологов и, стремясь приобщиться к многомиллионному бизнесу как можно скорее, сами же запустили программу привлечения инвестиций в Республику с целью освоения недавно обнаруженных независимыми экспертами золотых месторождений. Первой на этот призыв откликнулась "MJ OIL", и конкурс выиграла тоже она.

Государство сдало "MJ OIL" землю над месторождениями в аренду, и тут же там началась работа. К югу от Рио-Гальегоса вырос ансамбль бетонных построек "Парадиз-Рок", вблизи Пуэрто-Наталеса появился Просперити-Фолс, затмивший своими размерами и стратегической ценностью своего куда более старого соседа, и лишь Нью-Доусон с гаванью пришлось отстраивать на Огненной земле с нуля.

Новые поселения наводнили привлеченные рекламой по радио и охваченные золотой лихорадкой мигранты из Америки, Африки и других, более неблагополучных регионов Аргентины - недостатка в трудовом ресурсе корпорация на новом месте не испытывала. В свою очередь, получили стабильные работу, зарплату, жильё и социальние гарантии тысячи людей. Новые шахтёрские поселения стали тремя сердцами, а потоки золота - кровью в преображенном рынке Республики.

Феликс как никто другой знал, что оставлять такое важное дело на посредника - себе дороже. Потому он оставил уже способную функционировать без его прямого участия финансовую империю в США и отправился в ЮАР с небольшой кучкой избранных смельчаков. Новая штаб-квартира корпорация расположилась в центре Нью-Доусона, в двенадцатиэтажном здании "MJ Tower", по местным меркам - настоящем небоскребе.

К сожалению, как и вся остальная Республика, эти новые поселения электрифицированы не были - у корпорации попросту не хватило средств на строительство электростанции. Верхушка треста понимает, что это означает серьёзную помеху в развитии страны - ведь в ней нет электричества, телефонов, радио, фабрик, а значит, нет промышленности, нет настоящего бизнеса. Лишь одинокий генератор гудит в подвале "MJ Tower", снабжая небоскреб электричеством. Но всему своё время...
 

Нельзя, чтобы трупы валялись на дорогах — это плохо для бизнеса.

Мало начать просто разработку месторождений. Необходимо было обеспечить безопасный вывоз добытого золота и защиту имущества и персонала корпорации в условиях третьего мира.

Сначала после страшного коррупционного скандала с кражей золота с рудников был выдвинут импичмент президенту Мендозе. Когда шумиха вокруг этого события сошла на нет, трест уже устранил контроль местных налоговых служб над своими операциями и перехватил под свой контроль республиканскую армию.

Этот поворот событий позволил провести реформу регулярной армии. Был введен обязательный срок военной подготовки служащих длиной в шесть месяцев. Вместо наспех собранного ополчения, по большей части укомплектованного ищущими лучшей жизни головорезами из низов общества, на границах начали патрулировать уже дисциплинированные рекруты. Вдобавок новобранцы приобрели, помимо основ военного дела, умение проводить диверсионные операции - что, учитывая очень скромные размеры армии, повысило её живучесть в разы, ведь танк, который ещё не собран на конвейере, это танк, против которого не придётся сражаться солдату.

Затем на построенный совместно с правительством ЮАР аэродром в Нью-Доусоне неизвестная доселе в этих краях японская компания "Ho-Oh Aviation" высадила приобретенную Республикой на средства неизвестных благотворителей партию бомбардировщиков. Она образовала 101 авиакрыло "Браво" - первое авиакрыло ЮАР, его щит от атак с воздуха, то, чего Республике так не хватало раньше.

Наконец, министерству обороны Республики предложило по сходной цене свою продукцию - внедорожники, вездеходы, грузовики, бронемашины и танки - "Dirborne Unlimited", возглавляемое таинственным Джоном Эйффелем и непроницаемым Отто Доуффе.

Но ввозить технику из США и Японии - это не дело. Сразу же, по настоянию МакДжестингсов, начались приготовления к более серьёзному предприятию - созданию на территории ЮАР при содейсвии иностранного капитала сначала сборочных цехов, а затем и полноценных фабрик, использующих в своём производстве силу электричества. Отец и сын рассудили: Республика не должна была вечно зависеть от внешних поставок. Она должна была иметь собственную армию. Собственные меч и щит.

Преобразования коснулись не только армии - занялся организацией и спонсированием госпиталя в Лас-Оркетасе Марсель Жерар Ферланд, директор "Ferland&Co" и бывший соперник МакДжестингсов в Техасе, после поражения ударившийся в фармацевтику. Новые, качественные лекарства позволили многократо поднять уровень медицины в стране. Помогла с этим программа возвращения уехавшей в Штаты и не вернувшейся интеллигенции - в страну вернулись десятки получивших качественное образование специалистов, в том числе докторов и медиков.

Южно-Аргентинская Республика из одного из слабейших государств региона стала фракцией, способной встать в один ряд с сильнейшими своими соседями. Всю страну охватило патриотическое чувство гордости за её первые - пока что ещё торговые и весьма непрочные - успехи.
 

— Порой амбиции можно принять за нетерпение.
— Высокомерие тоже.

Ныне МакДжестингсы планируют следующий шаг в своей весьма рискованной игре.
Перед их корпорацией стоит ряд важнейших стратегических задач:
- проведение через марионеточное правительство ЮАР политики стабилизации региона, при необходимости - с применением силы;
- создание стабильного фундамента для рыночных отношений;
- формирование мощной базы персонала через обеспечение его образованием, медицинским страхованием, транспортом, почтовыми и телефонными условиями, пособиями и прочими социальными благами, без которых не мыслит жизни любой американец;
- электрификация Республики, вероятно, за счёт закупки электроэнергии у другого государства;
- обнаружение, получение в собственность и разработка новых месторождений, вплоть до захвата чужих месторождений;
- наконец, вывод их пока что ещё подпольной промышленной империи на свет и получение полного покровительства Соединенных Штатов, вплоть до предела мечтаний: признания ЮАР новым штатом в составе этой могущественной федерации, а Феликса МакДжестингса - его первым губернатором.
А там и до президентского кресла недалеко...

Также перед ними стоит ряд острых и требующих особого внимания проблем.
На севере за покровительство Соединенных Штатов с Южно-Аргентинской Республикой соревнуется Республика Либерия, в корне отличающаяся от южного государства цветом кожи в правительстве, позицией по отношению к религии и бизнесу и положением относительно Соединенных Штатов. Будут ли сотрудничать либерийцы с трестом в привлечении ресурсов блока-покровителя в регион - вопрос всё ещё открытый.
Эти два оплота демократии разделяет тёмное море режимов недемократических, облизывающееся на стремительно растущее богатство южной республики. Уже делят капиталовложения и приобретения неубитой "MJ OIL" коммунисты Социалистической республики Ла-Плата, троцкисты республики Ли-Бертатум, монархисты Новой Российской империи и националисты Независимой Аллирии. Быть может, уже тайно присоединилась к дележкам и вышеупомянутая Либерия - вдруг Уильям Табмен окажется хитрым манипулятором, намеревающимся сначала позволить не-демократам испачкать руки кровью подопечных треста, а потом захватить золотые рудники уже у них, ни разу не рискнув упасть в глазах покровителей из Штатов?

Возможно, тресту суждено столкнуться с объединенным фронтом сопротивления и погибнуть в огнях войны, к которой он был не готов.
Возможно, корпорации удастся хитростью или силой минимизировать ущерб не только себе, но и ставшей ей родной стране.
Возможно, ЮАР в ближайшем будущем обнаружит себя объединившим все земли Аргентины под эгидой демократического режима государством.
Время покажет.
 

Первое правило политики — правда никогда не должна мешать хорошей истории.

Как всегда, не все проблемы внешние - неспокойно и в самой Республике.
Население мало-помалу замечает контроль американских капиталистов над их правительством и гадает, кто в верхушке уже куплен трестом, а кто нет.
Местная интеллигенция жёстко критикует совершенную государством с трестом сделку и протестует против фактически продажи природных богатств их родины иностранцам.
Не ясно до конца, какую игру ведёт новоизбранный президент Республики, кандидат от (по крайней мере, официально) тепло приветствующей рост могущества ЮАР партии "Новая сила" Карлос Сава, и как может на его решения повлиять опыт его предшественника.
Начинает остывать и энтузиазм рядовых сотрудников "MJ OIL", бросивших насиженные гнёзда в Штатах и ринувшихся в Аргентину за богатством и экзотикой, а потом обнаруживших себя в холодном крае без электричества и соцуслуг.
Подконтрольные клану МакДжестингсов компании в США в отсутствие главы семьи начинают подумывать о независимости.
Есть у корпорации враги и в Соединенных Штатах, не говоря уж о соперниках, ведь не все ещё забыли славные времена предыдущей подпольной империи МакДжестингсов, тогда всего лишь сбывавшей алкоголь в Атлантик-Сити...

Секретный доклад Президенту

[СЕКРЕТНО]
ПЕРЕДАТЬ ЛИЧНО ПРЕЗИДЕНТУ КАРЛОСУ САВЕ

Здравствуйте, сеньор Сава.
Поздравляю Вас с победой на выборах. Было очень приятно иметь с Вами дело во время предвыборных кампании и гонок. Надеюсь, Вам тоже было приятно лично наблюдать за проявлением результатов моей работы. Всё-таки я приложил серьёзные усилия, чтобы сгладить все спорные моменты с сеньором Мендозой. Я с нетерпением ждал этой новой страницы в истории нашего сотрудничества. Будем надеяться, оно будет столь же успешным и в будущем.

Как Вы и просили, я вплотную занялся расследованием по поводу наших благодетелей, а именно: "MJ OIL", "Ho-Oh Aviation", "Ferland&Co" и "Dirborne Unlimited". В ходе расследования мне удалось вскрыть и обнаружить дополнительные доказательства коррупции, имевшей место при президенте Мендозе. Однако, хоть они и очерняют предыдущую администрацию, этот список ещё не доказывает причастности корпоратов к ней. Часть этих сведений, как Вы и просили, я передал сеньорите Кавальканти; судя по её реакции, она не откажется от возможности открыть простому народу Республики правду. Один Ваш звонок - и Энрике Мендоза получит второй удар.

Однако я не советовал бы топтать и без того испытавшую множество надругательств память теперь уже беззащитного старика - по крайней мере, без хорошей на то причины. Кем бы ни был Мендоза, он прежде всего генерал, ветеран войны, защитник демократии. Если Вы правы, и имеет место действительная интервенция в дела Республики, дальнейшая дискредитация Мендозы лишь поднимет очередное облако пыли, в котором корпоратов нам уже не удастся.

Однако я сильно отдалился от темы. Как я и обещал, в этой папке Вы обнаружите всё, что я смог выяснить за прошедшие несколько месяцев об истинном положении дел как в государстве, так и в корпорациях: начиная от вопросов технических и заканчивая психологическими портретами наших благодетелей. В том числе, точная копия переданных сеньорите Кавальканти сведений, которую Вы сможете прочесть, перевернув этот лист бумаги.

На данный момент, к несчастью, я слишком занят ведением расследования, чтобы дать полный комментарий тому, что Вы здесь найдёте. Надеюсь, мне удастся получить убедительные доказательства коррумпированности корпоратов уже через месяц, и наши пути вновь пересекутся на Вашей вилле в Пуэрто-Десеадо, где мы отведаем под песни вольного Юга неукенского кофе с лас-флоресскими булочками.

Но до тех пор помните - доверять сейчас нельзя никому: корпоратам, политикам, чиновникам, гражданам, близким. Пока я даже не уверен, что вскрыл всё, что можно, в этом слоёном пироге - быть может, некоторая информация в этой папке окажется уткой, которая смогла меня провести. Потому настоятельно советую не предпринимать рискованных действий.

До новых встреч.

Действующие лица

Республика:

• Карлос Сава - президент Республики, глава правой партии "Новая сила".
• Хуан Алехандрос - министр внутренних дел Республики.
• Йорге Домингез - министр обороны Республики, бывший генерал авиации ЮАР.
• Альва Оливэйра - министр здравоохранения Республики.
• Гильермо Фернандез - главный редактор "Пионеро Импресс".
• Педро Мартинс Перейра - бывший министр обороны Республики.
• Андре Зивьера - капитан авиации ЮАР, инструктор.
• Хуан Круз - полковник 6 инженерного батальона общего назначения.
• Агент Пичон - лейтенант контр-разведки РБРиК ЮАР в Пуэрто-Десеадо.
• Агент Лама - лейтенант контр-разведки РБРиК ЮАР в Рио-Монтане.
• Агент Пульпо - лейтенант контр-разведки РБРиК ЮАР в Лас-Оркетасе.
• Агент Бурро - лейтенант контр-разведки РБРиК ЮАР в Рио-Гальегосе.
• Агент Лоро - лейтенант контр-разведки РБРиК ЮАР в Санта-Крусе.
• Агент Ратон - лейтенант контр-разведки РБРиК ЮАР в Пуэрто-Наталесе.
• Агент Камелло - лейтенант контр-разведки РБРиК ЮАР в Нью-Доусоне.
• Агент Леон - лейтенант разведки РБРиК ЮАР.
• Агент Лобо - лейтенант разведки РБРиК ЮАР.
• Агент Куэрво - лейтенант разведки РБРиК ЮАР.
• Агент Тибурон - лейтенант разведки РБРиК ЮАР.
• Агент Вибора - лейтенант разведки РБРиК ЮАР.
• Агент Сердо - лейтенант разведки РБРиК ЮАР.
• Агент Арана - лейтенант разведки РБРиК ЮАР.

Корпораты:

• Феликс Генри МакДжестингс - президент треста.
• Генри Артур МакДжестингс - вице-президент треста, отец Феликса.
• Айдан Рудольф Джойс - глава бухгалтерского департамента.
• Джеймс Майкл Джойс - глава департамента внутренней безопасности.
• Велма Норрингтон - глава юридического департамента.
• Флориан Август Хоффман - глава промышленно-технического отдела.
• Энтони Ирвин О'Хара - ведущий инженер "MJ OIL".
• Уилбур Гордон - ведущий геолог "MJ OIL".
• Джон Генри Эйффель - директор "Dirborne Unlimited".
• Отто Доуффе - заместитель директора "Dirborne Unlimited".
• Элизабет Амаги - заместитель директора "Ho-Oh Aviation".
• Марсель Жерар Ферланд - директор "Ferland&Co".

Выбыли из игры:

• Энрике Мендоза - экс-президент Республики, завербован китайским шпионом в ЮАР, сцапан ФБР.
• Роза Кавальканти - бывшей главред "Пионеро Импресс", агент "MJ OIL".
• Михель Крусио Хорнес (Майкл Хорн) - министр здравоохранения Республики, агент "MJ OIL".

Техническая сводка

Города:

• Рио-Монтана - налоговый, гавань на западном побережье Южной Америки.
• Лас-Оркетас - налоговый, к востоку от Рио-Монтаны. Госпиталь.
• Пуэрто-Десеадо - налоговый, гавань на восточном побережье, к востоку от Лас-Оркетаса.
• Санта-Крус - налоговый, гавань на восточном побережье, на югу от Пуэрто-Десеадо.
• Рио-Гальегос - золото, гавань на восточном побережье, к югу от Санта-Круса.
• Просперити-Фолс - золото, гавань на западном побережье, к западу от Рио-Гальегоса.
• Нью-Доусон - золото, гавань на острове Исла-Гранде архипелага Огненная земля. Аэродром, "MJ Tower", условно - столица ЮАР.

Пригороды (чисто отыгрыш):

• Парадиз-Рок - шахтёрский городок близ Рио-Гальегоса.
• Пуэрто-Наталес - гавань при шахтёрком городке Просперити-Фолс, "старый город".
• Рио-Гранде - небольшой городок рыболовов на острове Исла-Гранде архипелага Огненная земля.

Постройки:

• Гарнизон в Рио-Гальегосе.
• Аэродром в Нью-Доусоне.
• Госпиталь в Лас-Оркетасе.

Армия:

• В Рио-Монтане:
  1й пехотный батальон - диверсанты.
  2й пехотный батальон - диверсанты.
• В Лас-Оркетасе:
  3й пехотный батальон - диверсанты.
  4й разведывательный батальон - диверсанты.
• В Пуэрто-Десеадо:
  5й разведывательный батальон - диверсанты.
  6й инженерный батальон общего назначения - диверсанты, в просторечье "шестёрки".
• В Рио-Гальегосе:
  7й инженерный батальон общего назначения - диверсанты.
  8й инженерный батальон специального назначения - диверсанты, в просторечье "спецполк".
• В Нью-Доусоне:
  I эскадрилья "Мендоза":
  101 авиазвено "Браво" - бомбардировщики, в просторечье "сто первые".
  102 авиазвено "Чанго" - бомбардировщики.
  II эскадрилья "Сава":
  103 авиазвено "Казадор" - бомбардировщики.
  104 авиазвено "Домино" - бомбардировщики.

Фракция выбирает 5000 у.е.
Бонус за прошлую игру: 5000 у.е. Изменено 1 мая, 2017 пользователем Ростя Смирнов

[Darth Kraken]

 

Новая Российская Империя

 

Художественное

"Число... не важно, какое.

Зачем я начал вести записи? Не знаю. Возможно, я уже стар, и моя память стала хуже. Возможно, я просто стал сентиментален. Как бы там ни было, я пишу. В основном, свои мысли. Например, мысли о нашем новом доме.

Мы не сразу обосновались тут. Постепенно, год за годом, те, кому небыло места под красным флагом с серпом и молотом, и те, чьи родители бежали из рушащейся некогда империи, мы прибывали сюда. Нас стало довольно много, но всё равно местных было больше. Одно правительство сменяло другое, и всегда в глазах других людей я видел... надежду. А потом надежду почувствовал и я, когда пришла Она - юная и неопытная, но я видел в ней задатки великого правителя. И я пошел за ней. Одним из первых. И когда подвернулся шанс, она встала у руля. Нас ждут трудные времена, но если мы устоим, то наши люди смогут жить счастливо.

Я слышу тихие шаги за дверью. Дочка проснулась, и, судя по направлению шагов, ушла в сторону кухни. После того, как Нади не стало, она единственная моя опора, хоть она и не подозревает об этом.

А ещё её шаги означают то, что уже довольно поздно, и мне пора отправляться во дворец - прежние правители немало нажились на бедах простого люда, и жили роскошно. По местным меркам, конечно-же. Что-ж... хотелось-бы, что-бы следующая запись тут появилась нескоро."

Денис, незаметно вздохнув, аккуратно закрыл небольшую книжечку, в которой и писал свои мысли. Неторопливо вышел из-за стола, с удовольствием потянулся, и пошел на кухню - что-что, а кушал министр иностранных дел всегда в одно и то же время.

Некоторое время спустя, направляясь к дворцу, как и всегда, озирался по сторонам, смотря на простых людей, на их простую, и при том столь сложную жизнь... Не забывал подшучивать над неуверенной ездой дочери, ведь за рулём сидела она - отец строго наказал девушке учиться вождению, и, при возможности, именно он её и учил. Это всё успело стать привычным за то недолгое время, что Её Величество находится у власти.

 

Сегодня важный день...напомнил себе Альварез Сиворио.

Генерал стоял у окна и наблюдал как через него пробиваются первые лучи солнца. Еще с самого детства он всегда рано вставал и тихо наблюдал за восходом солнца, не будя при этом мать, потому что ей требовался отдых после тяжелой работы и отца, потому что того будить было опасно...

- Эх, - грустно вздохнул Альварез.

Воспоминание о детстве всегда навевало на него грусть, поэтому он достал из кармана очередную пачку сигарет. В последнее время генерал очень часто курил, бывало по пачке в день. И ладно еще, если бы сигареты были хорошими, но он курил дешевую подделку "Ново Сомбра", лучшее все равно в стране нельзя было достать. Либо это либо табак, завернутый в газету, ужасный дым от которого оседает на одежде, волосах, коже еще очень долгое время.

Докурив первую сигарету, он направился к шкафу с одеждой. Он всегда строго относился к внешнему виду, как своему так и своих коллег и подчиненных и не любил, когда кто-нибудь выделяется, например, украшениями и прочими атрибутами.

Надев свою стандартную военную форму светло-коричневого цвета, генерал Сиворио направился к выходу. По графику он уже через двадцать минут должен прибыть в свой штаб, расположенный во дворце Романовых. Альварез гордился своей пунктуальностью и требовал того от всех окружающих.

Посмотрев напоследок на черно-белую фотографию некоей женщины и закурив очередную сигарету, мужчина вышел из дома.

 

- Дороги все-таки до сих пор ужасны, - послышался женский недовольный голос, - когда эти "норте" займутся этими дорогами? Нельзя и метр проехать без колыханий и стуков.

Аурелио ничего не ответил ей и только смотрел через окно машины на проносящиеся улочки. Он сегодня был не в настроении для общения, а в особенности с этой девушкой, которая трещит без толку. Она ему нужна не для разговоров, а для другого дела, в котором пока хороша и слава Богу.

- Ты же там шишка у этих "норте", ты же можешь сделать что-нибудь, да? - продолжала девушка, которую звали Консуэллой, не обращая внимания на то, что ее "собеседник" молчит, - и еще скажи им, что по городу ночью разгуливают какие-то проходимцы. Вчера только обнаружила на своем крыльце каких-то бродяг. Глаза мои что бы их не видели больше, Аурельчик!

- Помолчи, - наконец подал голос мужчина. Он терпеть не мог искажений его имени. Машина как раз подъезжала к дому дамочки и он мог на время избавиться от нее, - все, выходи, "дорогая".

- Вечером увидимся, да, дорогой? - повернулась она к мужчине лицом, пропустив мимо ушей то, с каким пренебрежением она сказал последнее слово, - я приготовлю твое любимое блюдо и надену то платье, что тебе так понравилось.

"Мне понравилось только его снимать, - сказал про себя Аурелио".

Но в ответ только молча кивнул и Консуэлла вышла из машины, предварительно чмокнув его в щечку.

- Во дворец, - кратко объявил Аурелио, не любящий терять время и слова попусту. Пусть другие пустозвоны этим занимаются, у него же есть дела по-важней.

Сейчас Аурелио Амброзиа занимает пост министра внутренних дел. Он знал, что некоторые считают, что он занимает эту должность лишь из-за дружбы с "верхушкой". Но ему было наплевать на эти мнения и на людей, выражающих их. Тот кто ничего не достиг часто ругал тех, кто смог. А Аурелио смог и никому не позволит отнять это у него.

Машина тронулась и до места назначения еще оставалось минут двадцать. Отличное время для обдумывания нового дня и даже ужасные дороги не смогут этому серьезно помешать (в его детстве дорог и вовсе не было). Дел у него было невпроворот ибо мир каждый день накалялся. Может в скором времени и генерал "Поживем-увидим" Сиворио расчехлит свое мужество и докажет, что может не только сидеть на попе в штабе ровно. Время покажет...

 

Констанца положила телефонную трубку и задумалась. Сегодня  состоится встреча с журналистами, и наверняка не все вопросы будут приятными. Возродить монархию в Аргентине? Да еще и с русской императрицей. Невероятно! 

Сама Констанца в новый порядок верила. Они пришли к власти не нахрапом, а исподволь занимая основные руководящие посты. Репортерское прошлое Альенде позволило вовремя разглядеть в пришедшей к власти команде амбициозных и крепких управленцев и выразить им свою лояльность, что не замедлило сказаться на ее личном положении в этой властной структуре. Оставалось убедить остальные державы в том, что пока еще небольшая  Новая Россия, как иногда называли сами себя новые хозяева этой части материка, имеют далеко идущие и вполне серьезные планы. Даже отсутствие большой и регулярной армии можно повернуть на пользу внешней политике, а уж кто-кто, а имеющая большой опыт в деле преподнесения нужной информации  народу Констанца  знала, как это сделать с наибольшей отдачей.

На плечо задумавшейся женщины легла рука: - Дорогая, тебя что-то тревожит?

Констанца подняла голову и ее лицо озарилось улыбкой, прогнавшей остатки задумчивости.

- Все как обычно, любимый - служба..  Сегодня брифинг,  очевидно, я вернусь поздно. Но.. - она с легкой улыбкой провела пальцем по тыльной стороне ладони, лежащей на плече, а в голосе проскользнули бархатистые нотки: - Я не расстроюсь, если окажется, что ты меня ждешь.Под окнами раздался автомобильный гудок.  Констанца, переведя взгляд на окно, легко поднялась с кресла и прижалась на короткое мгновение к Мигелио: - Мне пора. Я люблю тебя.

Вскоре автомобиль пресс-атташе уже мчался по направлению к резиденции правительства. Начинался новый день

 

- Ваше величество!  Необходимо подписать здесь, здесь и здесь. - Бордецкая положила перед Елизаветой папку с документами и пояснила: - Здесь план расходов на следующий месяц, счета за оплату услуг пиарщиков и строителей.

- Благодарю Вас, Анна Николаевна. Оставьте, я посмотрю в течение первой половины дня. - Елизавета взглянула на папку и вздохнула про себя. Она ничего не понимала в экономике, но полностью доверяла своему министру финансов.

Когда встал вопрос о том, кто возглавит молодое монархическое государство, кандидатур на этот пост было не много, и Елизавета, проживавшая в Буэнос-Айресе, оказалась самой подходящей. Ее мать, Анастасия Дмитриевна Романова, скончалась около двух лет назад, и дочь осталась единственным потомком династии Романовых, проживающих в южной части американского континента. Молодая, красивая, образованная, обладающая финансовой поддержкой ювелирной компании своего отца и достаточно амбициозным характером, чтобы возглавить монархию. Для начала она поставила на места ближайших министров выходцев из России. Затем - наиболее заметных людей из числа местных, что обеспечило ей поддержку и российской диаспоры, и латиноамериканцев.

Министр экономики, оставив папку на столе, вышла из кабинета Императрицы, а Елизавета, проводив ее взглядом, подняла трубку телефона: - Наташа, госпожа Альенде уже здесь? Пригласи, пусть войдет.

Императрица положила трубку и бросила взгляд в зеркало: смотрящая из зазеркалья молодая, уверенная в себе  женщина вид имела горделивый и истинно царский. И только в душе сама Елизавета осознавала, насколько она одинока...

 

"Бедняжка, такая юная, а на ее плечах уже целое государство" - произнесла про себя Анна, выходя из кабинета императрицы.

Ей нравилась Елизавета, которая несмотря на свои заботы, всегда старается быть веселой, уверенной в себе женщиной. Анна невольно вспоминала себя в ее возрасте. Учеба в Московском университете, веселье и разгулье студенческой жизни. Там же она и встретила своего суженного - Георгия Бордецкого, такого молодого паренька в очках, вечно попадающего во всякие неурядицы, но от этого не перестающего верить в лучшее и имеющего большие планы и надежды. В браке с ним она родила свою дочку, которую они назвали Викторией, самого нежного и милого ребенка на всем белом свете.

Те годы были лучшими и они же стали последними в ее старой жизни. Потом пришла так называемая "Красная революция", когда многие люди, как самые настоящие дикари, вырвались из клетей и принялись разрывать свою же страну как лоскутное одеяло. Были погублены столько людских жизней, что было страшно считать. И семья Бордецких также могла пострадать, если бы не дальновидность Георгия. Благодаря ему они смогли заранее уехать в Китай и переждать там некоторое время, пока красные не добрались и до этой части света. Позже они перебрались в Евпропу, а затем уже и добрались до берегов этой страны, где они наконец могли вздохнуть спокойно и назвать это место своим новым домом.

Раздумывая о прошлом, Анна Николаевна даже и не заметила как прошла мимо своего кабинета и уже находилась возле кабинета министра Амброзии.

"Мерзкий и скользкий тип" - по спине Анны прошли мурашки. Не проходит и пары недель, как он находит себе новую игрушку среди работниц во дворце.

Бордецкая была не против того, что Елизавета взяла в роль советников также и латиноамериканцев. Это хорошо сыграло на ее рейтинге среди местного населения. Но если против генерала Сивории и Констанцы она ничего не имела, то вот Аурелио ей не нравился. Он был из тех людей, которую жмут тебе руку, а когда ты отворачиваешься плюют тебе в спину или чего похуже.

Надо оградить императрицу от этого человека, решила она. Чем дальше эта змея будет от нее, тем лучше. С такими мыслями Анна повернула обратно и вошла свой кабинет. Сегодня еще было много дел, а времени мало, незачем его еще тратить на мысли о дурных людях.

 

Darth Kraken, Spectre, Laion

 

Техническое

Общее расположение - современные аргентинские области(провинции?) Чубут и Санта-Крус, плюс те остатки Чили, что рядом. Самый юг Аргентины, короче. Если можно, конечно.

 

СД-покровитель - Европейская Лига

 

Города

Синицыно      Белогвардейск     Святониколаевск

      Орловск    Романовск   Надежда

                     Нововоздвиженск

 

Ресурсы

Провиант - Надежда

Хлопок - Сьерра-Гранде

Уран - Пуэрто-Айсен

 

Столица - Романовск

 

Строения

ДОТы - Порт-Николаев

Аэродром - Романовск

 

Армия - вся в столице

1. 1-й диверсионный батальон - диверсанты.

2. 2-й диверсионный батальон - диверсанты.

3. 1-й пеший батальон гвардии Её Величества - военная полиция.

 

Действующие лица:

Императрица - Романова(урождённая Серхио) Елизавета Александровна

24 года

Родилась и выросла в Буэнос-Айресе, куда ее мать, Анастасия Дмитриевна эмигрировала вместе с мужем, Алехандро Альенте Серхио, владельцем ювелирного бизнеса.

Получила прекрасное гуманитарное образование, в совершенстве владеет шестью языками.

Министр иностранных дел - Шатунов Денис Александрович

Возраст: 50 лет

Био: Денис родился ещё до гибели Империи. Его родители называли это именно так - гибель Империи. Отец его, будучи статским советником, вице-губернатором Новгородской губернии, бежал из страны незадолго до начала Октябрьской революции, забрав и мать, преподавательницу иностранных языков, и  юного Дениса. Прожив недолгое время в Польше, Шатуновы устремились прочь, в Америку...

Жизнь мотала Дениса туда-сюда, как жестокие волны швыряют мелкую щепу, и немного наивный юноша превратился в беспощадного, бескомпромиссного политика, нашедшего своё пристанище и призвание при дворе (плейсхолдер для имени правителя). Он быстро заслужил признание, и был назначен министром иностранных дел.

Вдовец, воспитывает дочь, Шатунову Юлию Денисовну, двадцати двух лет от роду.

Министр экономики - Бордецкая Анна Николаевна

Возраст: 46 лет

В свое время с отличием закончила Московский университет по специальности Экономика и хозяйственная деятельность. Работала на оборонном предприятии в должности экономиста, затем - начальника экономической службы-главного бухгалтера. Затем - перед самой войной, вместе с мужем и дочерью выехали через Китай за границу. Впоследствии переехали в Западную Европу, оттуда - в Америку.

Министр внутренних дел - Аурелио Амброзиа

Возраст: 49 лет

Аурелио Амброзиа родился в семье потомственных военных. Его отец, Александр Гарсия Амброзиа был начальником местной тюрьмы, а мать занималась домашним хозяйством и ухаживанием за своимидетьми: самим Аурелио и его младшей сестры Габриэллы, которая спустя много лет станет личным секретарем своего старшего брата.

Аурелио с детства проявлял находчивость, хитрость и предпочитал решать дела более изящным путем, нежели силой. По преданиям, его родственники были одними из тех, кто сопротивлялся иноземным захватчикам много веков назад. А его отец, Александр Гарсиа Амброзиа был одним из тех, кто не желал власти над собой кем-то "из-за океана". Однако сын был мудрее своего отца и не стал завязывать ссоры с новым "руководством". Когда к власти пришли сбежавшие из своей Родины, Романовы, он открыто поддержал их. Он понимает, что лучше пусть у власти будут они, чем какие неграмотные бездари из глухомани или еще хуже - кровопролитная гражданская война между кланами на улицах.К тому времени у Аурелио, который несколько лет был начальником полиции, уже были крупные связи, а дружба с правящей семьей лишний раз поспособствовало его карьерному росту, что в конечном итоге вылилось в пост министра внутренних дел спустя некоторое время и он ни за что не упустит этого из рук.

Министр обороны - Альварез Сиворио

Возраст: 48 лет

Согласно официальным данным, генерал Сиворио родился в нищей семье в захолустье где-то на юге страны. Его мать, Мария Сиворио, работала почти круглосуточно подавальщицей в местном кабаке, а отец, Родригес Сиворио, вместо общения с сыном, проводил все свободное время в этом самом кабаке. Именно тяжелая жизнь в деревне и нежелание повторить судьбу отца заставило Хорхе покинуть свой родной дом и поступить на службу в армию. Там у него был шанс на становление кем-то большим, стать по настоящему значимым.

В армии он начал быстро строить карьеру, так как целеустремлен, решителен и волевым. Там он познакомился с Горацием Трибости, Бонифером Красти и Сильвио Манфреди, с которыми у него завязалась крепкая дружба и они  являются его доверенными людьми и по сей день.

Поддерживает, хоть и не фанатично, Романовых, так как считает, что прежняя власть не справлялась с нуждами простого народа, была некомпетентна и не опытна. Считает однако, что ее Величество Елизавета еще слишком молода, но отличается острым умом и дальновидностью и имеет огромный потенциал. Поэтому он собирается поддерживать ее притязания.

Пресс-атташе - Констанца Эстебан Лучанос Альенде

39 лет

Свою карьеру Констанца начинала в одной из местных газет. Пробивная, целеустремленная девушка была одним из самых удачливых и читаемых репортеров - она всегда оказывалась в центре событий и умела найти подход к любому собеседнику. Неудивительно, что ее вскоре заметили, и ее карьера начала стремительно продвигаться - редактор новостного отдела, главный редактор издания, советник министра по связям с прессой, пресс-атташе в правительстве.

Как это обычно бывает у занятых своей карьерой людей, личная жизнь не сложилась - Констанца не замужем, детей нет. Однако на светских приемах она часто появляется в обществе Мигелио Розенте - известного автогонщика и владельца собственного бизнеса по производству мужской парфюмерии.

 

Фракция выбирает 5000 у.е.

[Криадан]

 

 

Социалистическая республика Ла-Плата

 

Предыстория:

История любой государственности, рождающейся в муках революции, тяжела и кровава. Не стала исключением и молодая Социалистическая республика Ла-Плата (реже – «Республика Эускади-Каталания», «Новая Баскония» и т.п., хотя сейчас они не используются и не одобряются к использованию). Длительное противостояние, охватившее многие провинции на территории нескольких стран, то полыхавшее боями, то сменявшееся «сумрачными» фазами партизанщины, засад и покушений, продлилось несколько лет, и прошло по классическому пути: диктатура – революция – «ночь длинных ножей» - диктатура, с той лишь разницей, что в этот раз колесо революции сделало сразу несколько оборотов.

 

Центральные провинции Аргентины традиционно были населены многочисленными выходцами из Испании – в большинстве своём представителями этнических меньшинств, считавшихся таковыми на своей исторической родине, но ставших здесь уже местным большинством. Потомки басков, галисийцев и каталанцев, сохранившие часть своей национальной идентичности и успевшие создать свою, местную культуру, занимались здесь скотоводством и земледелием, создавая крепкие и жизнеспособные, не смотря на не самый благоприятный климат, хозяйства. Именно это обстоятельство сыграло огромную роль в становлении современного государства. И именно оно же, словно дурная наследственность, стало причиной первого провала установления социалистической власти.

 

***

В 1947-м году начался крупный кризис, начало которого было положено Маноанской резнёй¹, когда стабильный и пользовавшийся поддержкой коренного населения страны режим Луиса Сальегоса был свергнут под эгидой «народного восстания», которое, разумеется, таковым не являлось. В последующие несколько лет один за другим были низвергнуты режимы Перу и Парагвае. Всеобщая нестабильность коснулась и Аргентинских провинций, в особенности же – северных и центральных областей. Правящий режим предпринял несколько вялых попыток взять контроль в свои руки, но был низложен. Едва ли не в каждом мало-мальски значимом городке возникало собственное правительство, объявляющее себя единственно законным, проводящее (вернее, пытавшееся провести) мобилизацию для защиты своего «суверенитета», пытающееся наладить экономику в условиях слома торговой и производственной инфраструктуры, заключающее союзы или объявляющее войну соседним городам и деревням. Подлили масла в огонь и крупные диаспоры – совершенно естественно, что в условиях политического хаоса люди одной крови и одного языка старались держаться вместе. И зачастую эти национальные анклавы были крупны, богаты (по меркам местных) и политически однородны.

 

Всякое действие рождает противодействие. Аргентина и в предшествующие годы была настоящим бурлящим котлом политических партий – и «левые» пользовались здесь не меньшей поддержкой масс, чем «правые». Всё началось, как всегда, с противодействия деревенских комитетов, не желавших отправлять добытый хлеб в занятые пробразильскими путчистами города. После нескольких карательных экспедиций возникла необходимость в создании организованного сопротивления для отпора местным штурмовикам – и Коминтерн² отреагировал молниеносно. В портах Буэнос-Айреса начали появляться корабли с припасами, оружием и людьми (добровольцами и военными специалистами). Немногочисленные хорошо вооружённые, но не имевшие за собой на тот момент сильной единоличной власти и скоординированного управления части путчистов были разбиты, разоружены и распущены, а агенты Коминтерна принялись на освобождённых территориях от Буэнос-Айрэса до Сантьяго укреплять свою власть, помогая в создании местных лояльных правительств. Были они, впрочем, не одни…

 

На тот момент Южная Америка бурлила и пылала одним большим костром, в центре которого, подобно Неопалимой купине, находился сам «поджигатель» - Страны Андского пакта (уже не ограничивающиеся одной Бразилией, т.к. то одно, то другое однодневное правительство вливалось в плотные ряды «новых штурмовиков»). Аргентина, Чили и Уругвай, ещё не успевшие стать чьим либо призом, были лакомым куском, и за них началась настоящая борьба – о которой сам «приз», впрочем, мало что знал. Коминтерн тогда ещё сохранял видимость единства, но сейчас в отношениях между его основными спонсорами – Москвой и Пекином – возникла бездна. Коммунисты или «истинные революционеры» станут у руля «Федеративной республики Аргентины и Чили»? Разумеется, народ решит! А чтобы народ сделал правильный выбор, ему требуется подсказать. И улицы наводнили агитаторы партий.  «Союз борьбы и труда Свободной Аргентины», «Чилийский народного фронта», «Колонна анархо-синдикалистов», «Левый фронт трудящихся» и ещё десятка организаций разного толка. Обнаружение крупных залежей урана и золота лишь обострило борьбу. Теряли ли время агенты других блоков? Вот уже нет. Размер приза уменьшался с катастрофической скоростью – южные провинции объединялись под властью республики с явным вашингтонским следом. Северо-восток стал плацдармом «второй чёрной волны», Большого Трека потомков рабов. А северо-западнее удалось укрепиться сторонникам пакта – и разматывать этот узел было поздно, т.к. местная власть уже успела пустить корни, а среди недавних союзников по Коминтерну назрели нешуточные противоречия. Решение, правда, оказалось тривиальным – раздел зон влияния по 67^о меридиану.

 

Республика Эускади-Каталания.

Коминтерн постиг раскол. Из-за сильного обострения в отношениях между Москвой и Пекином кураторы из «златоглавой» на время позабыли о своих протеже, занявшись ревизией своих отношений с недавними партнёрами. И первые проблемы молодой нации предстояло решать самой. Серьёзный скандал, связанный с уличением одного из видных представителей правительства (состоявшего в основном из басков) в связях с генералитетом Хунты и подготовке в осуществлении государственного переворота, и рост баскского национализма, едва не толкнувший страну на путь национальной войны, едва не поставил крест на всех революционных завоеваниях. Уличные столкновения между представителями полиции (лояльной правительству, т.к. набирались в основном из басков) и ветеранами-герильерос, увидевшими в подобной узурпации надругательство над святыми идеалами революционной борьбы, были не долгими и обошлись без лишней крови. 

 

Утратив поддержку идеологически-однородного населения (даже простые граждане из числа басков не оценили превращения республики в национальные земли «одних лишь басков»), правительство было вынуждено уйти в отставку. Чрезвычайный совет, возглавивший страну сразу после этих событий, взял курс на унитаризацию государства путём создания новой общности, алльегос³ – до тех же пор, в качестве переходной формы, государство признавалось федеративным (хотя для смешения крупных диаспор одно время практиковались переселения целых семейств из национально-однородных регионов в иные).

 

Сейчас правительство, не смотря на пережитый кризис, возглавляет баск – это служит и знаком примирения всех граждан Ла-Платы, и данью уважения организаторским способностям Иниго Т. Араны, верного сына своей республики, для которого все её граждане – братья и соратники по борьбе за светлый мир.

 

Техническая информация::

Распоряжения:

 

1. Поселения:

1.1. Буэнос-Айрэс (столица, порт);

1.2. Мар-дель-Плата (порт);

1.3. Вилья-Моску (уран) - аэродром;

1.4. Руфино (пища) - госпиталь;

1.5. Байа-Бланка (порт);

1.6. Долорэс (золото);

1.7. Росарио;

 

2. Вооружённые силы (в т.ч. ВМФ и ВВС):

2.1. Танковая рота (Т-10)  - Вилья-Моску;

2.2. Батальон военной разведки "Майконги" - Буэнос-Айрэс;

 

3. Выбрать - 5000 у.е.

______________________________

 

¹ - Провокационный инцидент в Боливии (покушение на главу государства во время визита в г. Маноа);

² - Был восстановлен И. Сталиным в 1947-м году;

³ - "Соратники" (квазиэтнос, как "югославы").

 

Пост будет дополняться (информацией о действующих лицах "художек", описанием подразделений и т.п.);

Изменено 8 апреля, 2017 пользователем Криадан

[Makdakovich]

 

Республика Ли-Бертатум

 

<strong>Техническая информация</strong>:

1. Поселения:

1.1. Сантьяго – Столица, порт
1.2. Санс Гарсия - Электростанция, уголь, порт
1.3. Неукен - Кофе
1.4. Мендоса 
1.5. Темуко - Порт
1.6. Кордова 
1.7. Чильян - Нефть

2.Войска: 

2.1. Мендоса - 1 звено Истребителей

3. Выбрать 5 000 у.е.

Изменено 10 апреля, 2017 пользователем Makdakovich

[Криадан]

1-й Ход (Январь)

 
Независимая Аллирия:
 
Казна: 13000 у.е. (считая стартовый бонус)
 
Шпионы: 0
Престиж: 0
Градусы: 9
 
Республика Либерия (в изгнании):
 
Казна: 16500 у.е. (считая стартовый бонус)
 
Шпионы: 0
Престиж: 0
Градусы: 10
 
Южно-Аргентинская Республика:
 
Казна: 20500 у.е. (считая стартовый бонус)
 
Шпионы: 0
Престиж: 0
Градусы: 23
 
Российская Империя (в изгнании):
 
Казна: 13000 у.е. (считая стартовый бонус)
 
Шпионы: 0
Престиж: 0
Градусы: 9
 
Социалистическая республика Ла-Плата:
 
Казна: 7000 у.е. (считая стартовый бонус)
 
Шпионы: 0
Престиж: 0
Градусы: 3
 
Республика Ли-Бертатум:
 
Казна: 8000 у.е. (считая стартовый бонус)
 
Шпионы: 0
Престиж: 0
Градусы: 1

Изменено 10 апреля, 2017 пользователем Криадан

[RottenSkeleton]

Иллюстрация из случайно оставленного на столе Ф.Г.МакДжестингса американского журнала.

Ход №1.

Южно-Аргентинская Республика. Январь 1955 г.

Начало Золотого века ЮАР.

Выдержка из письма Ф.Г.МакДжестингса Кельвину МакМюррею, сенатору США

[...]

Винни, ты и представить себе не можешь, как жилось местным до того, как сюда явились мы. До нас тут не было медицины, транспорта, да даже жилья приличного - нищета полнейшая, чуть ли не уровень африканских людоедов. И после этого, заметь, нас местная оппозиция величает "гнусными стервятниками, слетевшимися на богатства Родины"!

Они обвиняют нас в том, что мы вывозим за границу их золото, но, дьявол, их раздражает только тот факт, что это делают не они! А на чьи деньги шахты обустраивали? Кто будет везти сюда всю необходимую технику? Кто зарплаты рабочим платить будет? А кто им крышу над головой воздвигнет?

Мы задаём оппозиции такие вопросы, и ответов у неё нет, только демагогия и полный набор симптомов самой страшной болезни, какая только может поразить человека - тотальной финансовой безграмотности. Видимо, годы расточительного влияния коммунистов и фашистов всё-таки сыграли свою пагубную роль. Больше я объяснения найти не могу.

Впрочем, я не хочу тебя слишком сильно докучать подобными подробностями - уверен, если захочешь, то прочитаешь их в газетах. Парочку местных изданий на такой случай - мало ли что - пересылаю вместе с письмом и бумагами - почитай, там есть чему удивляться.

Но хватит о грустном. Торжественно сообщаю вам, мистер МакМюррей, что все три наших добывающих комплекса в этом месяце, наконец-то, вопреки всем помехам со стороны оппозиции, вышли на полную мощность! Доходность их такова, что мы смогли значительно поднять заработные платы всем нашим сотрудникам. Теперь у нас даже уборщицам платят больше, чем в среднем по стране. Нашу кадровую службу ежедневно осаждают толпы местных, желающих получить работу.

Знаю, ты скажешь - всё ты про деньги да про деньги, Феликс, а что ещё ты сделал? Так вот, отвечаю: наши работники, помимо огромной по местным меркам зарплаты, получают служебное жильё, которое хоть пока и не электрифицировано, но всё равно даст сто очков форы любым местным хибарам. Бетонные стены, стеклянные окна, крыши без дыр, отопление, водоснабжение, канализация - это тебе не дровяной сарай с выгребной ямой в углу! Лично перерезал красную ленточку у входа в один такой, видел ты бы лица въезжавших - это словами не передать. Жаль, фотографа у нас тогда ещё не было. Такой степени благодарности я ещё не чувствовал от рабочих, в Штатах такого не было. И казалось бы, такие мелочи делаю!

Ещё мы построили тут госпиталь. И когда я говорю "мы", я имею в виду именно "MJ Oil" и "Ferland&Co". На свои деньги, с начала и до конца. Республика отказалась с нами сотрудничать. Отец пытался выбить для него деньги из госбюджета, но тщетно. В конце концов, мы решили не тянуть кота за хвост и оплатить его строительство из своего кармана. И только после этого правительство Мендозы заинтересовалось сферой медицинского обслуживания.

Тут ещё очень помог Марсель. Практически все лекарства, и курсы подготовки медбратьев и медсестер, и надбавки к зарплатам для врачей - это всё он. Однако он настоял, чтобы госпиталь мы построили в Лас-Оркетасе. Там как раз недавно, ещё при Мендозе, прошла эпидемия, и он ездил - разумеется, инкогнито - с визитом. Вернулся бледный, до зелени в лице. Не знаю, что он там увидел, но явно это на него повлияло. В газетах про это не писали - тайный указ президента, с целью не допустить волнений.

Конечно, не все с Марселем согласились. Флориан до хрипоты с ним спорил. Я тоже думал нарушить обычный свой нейтралитет в подобных конфликтах и его поддержать: Лас-Оркетас же так далеко от наших предприятий, получается, если эпидемия перекинется на наш район, то придётся везти толпы шахтёров через всю страну. Они так и умереть по пути могут. И кто от этого выиграет?

Но тут дядя Джим и напомнил, что больницы в Аргентине строят не для мирных жителей, а для военных - не та культура, третий мир, милитаризованная дыра. Ладно, шахтёрам мы дали приличное жильё, закон и порядок - а кто позаботится о военных? Тех, кто о безопасности страны печётся, и, как следствие, о безопасности наших комплексов. Будет война - мы что, их на шахты повезём? Тут его поддержал Отто, предложив везти шахтёров на грузовиках "Dirborne Unlimited". Он, к тому же, мог задействовать госпиталь как жест доброй воли в своих отношениях с министерством обороны. Отношения, полные нюансов, что бы мы не делали.

Так пришли к согласию - госпиталь, так и быть, в Лас-Оркетасе, но везти наших больных рабочих будем в Лас-Оркетас за свои деньги, вдобавок лечение будет бесплатным не только для них, но и для военнослужащих Республики и детей младше шестнадцати. Жаль, не можем позволить себе обеспечить всю страну бесплатной страховкой - во-первых, мы не коммунисты какие-нибудь, чтобы лечить людей плохо, а значит, нужны хорошие зарплаты, хорошие медикаменты, хорошая инфраструктура; во-вторых, катастрофически не хватает докторов, только люди Марселя и получившие в Штатах образование аргентинцы, которым нам приходится ещё платить больше, чем в Штатах, лишь бы здесь удержать. Отсюда вытекает третья сторона проблема - банально не хватает денег. Но, быть может, с выходом на полную мощность добывающих комплексов это всё изменится к лучшему. Может, ещё поможет местное правительство.

Кстати, от правительства Мендозы всё-таки была какая-то польза - мы сумели выбить из бюджета деньги на строительство аэропорта, представляешь? Настоящего, на три полосы, с залами ожидания и гостиницей, и рестораном, и туалетами, и всем прочим! И не придётся больше мёрзнуть в море день и ночь, чтобы просто сюда добраться. Скоро сможешь проведать меня тут, если, конечно, сумеешь побороть свою вечную лень.

Конечно, на первых этапах наш аэропорт будет действовать как военный аэродром для заказанных ещё при Мендозе японских самолётов, но я не вижу никаких препятствий тому, чтобы в скором будущем расширить его и для гражданского аэрофлота, тем более что наши люди в "Ho-Oh Aviation" уже начали дёргать за ниточки, чтобы провести сюда какой-нибудь рейс хотя бы из Японии, ну или с Фолклендских островов. Элизабет в своём репертуаре: уверяет, что для этого потребуется минимум средств. Ясно, что этот её "минимум" будет все увеличиваться, и увеличиваться, и увеличиваться... Ладно хоть в итоге-то японцы работу свою сделают, и очень прилично.

Как тебе? Работа, жильё, здравоохранение, транспорт, оборона, а скоро ещё и электричество! Черт возьми, и кто-то нас ещё тут называет нас "врагами народа", представляешь, Вин?! Но я обещал, больше ни слова об оппозиции. Скоро уже не будет смысла о ней даже упоминать!

Я ещё раз повторю, Винни: у нас большие планы на эту страну, просто огромные. Отец на неделе предложил далеко идущую цель: развернуть здесь настоящую промышленность, чтобы постепенно свести к минимуму долю экспорта сырья в экономике и снять ЮАР с "золотой иглы". А что? Элизабет и Эйффель уже активно занимаются вопросом о сборочных цехах для самолётов и наземной техники, а там, с электричеством-то, и до фабрик недалеко. Конечно, придётся ещё многое сделать - всё то же электричество, образование и специальное обучение для рабочих, да и от войн и прочих потрясений что местных, что наши предприятия обезопасить нужно.

Хорошо ещё, что Карлос Сава (новый президент, про него особенно в "Южных новостях" почитай, которые я приложил) нас в этом вопросе полностью поддерживает. Он всё понимает: выступает за формирование у Республики финансовой самостоятельности, но и от участия иностранного капитала не отказывается - золотая середина. Практически к тем же выводам, что и мы, пришёл, да и схватывает всё на лету. Настоящий подарок Фортуны!

Как жаль, что на его месте был Мендоза, когда мы начинали - так пришлось потратить больше усилий и денег, и времени, и нервов. Но теперь дела наши пойдут в гору. После всего того, как мы вкатили эту тачку на вершину горы, следующие несколько лет будем катиться вниз, вопрос только в том, как долго это золотое времечко продлится. Главное чтобы нам не подкидывали камни на дорогу наши дорогие соседи. Но Карлос обещает глупостей в этом направлении не делать, и своему министру обороны этого не даст. Если всё пройдёт удачно, нам просто никто не решится объявить войну. Или не найдёт хорошего для такого повода.

Так что, Винни, передай своим друзьям из Конгресса, что если дело выгорит, к концу президентского срока сеньора Савы нашу Республику будет не стыдно и в Соединенные Штаты принять. Это мы устроим, честное слово, что бы не говорили злые языки! Мы пришли, чтобы остаться!"

[spoiler="Промышленность "MJ OIL": Хоффман, Гордон, О'Хара"]

"MJ OIL" в первую очередь занимается добывающими комплексами, это её хлеб и масло. В США, как можно догадаться из названия, она добывала нефть. В Аргентине она добывает золото. Этот переход довольно показателен - странно, что правительство Мендозы дало контракт на разработку золотых месторождений нефтедобывающей компании, не имеющей опыта добычи золота. Ещё более странно, что нефтедобывающая компания вообще заинтересовалась контрактом на разработку золотых месторождений. Я думаю, им нужны были хоть какие-то месторождения в ЮАР, не принципиально, какие, и так как нефти у нас не оказалось, им пришлось заняться золотом. Вопросов, почему они избрали именно ЮАР, учитывая печальный опыт правительства Мендозы, у вас быть не должно.

Смена специализации компании с добычи нефти на добычу золота основывалась на серьёзных капиталовложениях. Две трети ныне работающих на их шахтах специалистов из Штатов были наняты через неделю после заключения "MJ OIL" контракта с правительством Мендозы, сроки заключения контрактов с остальными - строжайший корпоративный серет. Напротив, в связи с изменением сути компании было сокращено 95% занимавшихся нефтедобычей и не имеющих ценности в золотодобыче специалистов; большинство из них, скорее всего, перешло в остальные нефтедобывающие компании США. Специализированную технику для осуществления добычи золота закупали также в Соединенных Штатах. Однако из-за недостатка энергии (бензина, дизеля, угля и электричества) до недавнего времени большую её часть активно не использовали. Сейчас в страну через Фолклендские острова начала ввозиться нефть из Соединенных Штатов, и комплексы заработали на полную мощность.

У руля этой могучей промышленной машины стоит Флориан Август Хоффман, глава промышленно-технического отдела "MJ OIL" и первый человек во всех вопросах, касающихся организации добычи ископаемых. Также он руководил строительством шахтёрских городков Нью-Доусон, Парадиз-Рок и Просперити-Фолс. Его личные качества поистине впечатляют. Хоффман - флегматик, гражданин США, сын эмигранта из Швейцарии в третьем колене, выпускник Йельского университета с высшими оценками по всем предметам, в прошлом - директор нефтедобывающей "Hoffman General", потерпевшей поражение в борьбе против "MJ OIL" в Техасе. Помимо всего этого женат и имеет сына. Эрудирован, играет на флейте, говорит на английском, французском, немецком, испанском и русском языках, причём последний выучил незадолго до своего прибытия в ЮАР. Сбоев в работе не делает принципиально, опоздание на пятнадцать минут - уже причина беспокойства для его коллег и сотрудников. Готовит еду себе сам и ланч всегда держит при себе, ест один в своём кабинете - отравить невозможно. В свободное от работы время играет на флейте и общается с женой Ханной и сыном Флорианом, которых перевёз в США вместе с собой. Полагаю, если и начинать под него копать, то начинать с сына.

У этого человека две руки в компании - это главный геолог, Уилбур Джеффри Гордон, и главный инженер, Энтони Ирвин О'Хара. Вместе с ними он курсирует по южной части Республики, каждую неделю перемещаясь из одного золотодобывающего комплекса в другой. На месте они следят за бесперебойной работой комплекса. Учитывая масштабы предприятия, на плечах этих трёх людей в первые месяцы деятельности "MJ OIL" лежал титанический труд. Это люди дела, а не слова, и руководят личным примером.

Уилбур Гордон. Меланхолик, не женат, насчёт его образования ничего конкретного сказать не могу, но это точно не Лига Плюща. Как и Хоффман, был важной фигурой в "Hoffman General" и присоединился к "MJ OIL" в Техасе после краха компании. Ранее лично руководил установкой техасских нефтевышек "Hoffman General". Есть основания полагать, что Гордон как личность замыкается на работе, есть и противоречащие этой точке зрения сведения. Например, среди рабочих ходят слухи о том, что иногда геолог по вечерам присоединяется к их играм в карты и всегда выигрывает. Если это правда, то азарт этому человеку не чужд. Вероятно, к "MJ OIL" он примкнул без всякой задней мысли, как к достойному победителю.

Энтони О'Хара. Флегматик, не женат. Друг детства директора компании, Феликса МакДжестингса, учился в одном с ним колледже, но разошёлся во взглядах на раскол между естественнонаучными и гуманитарными дисциплинами. Феликс выбрал людей, О'Хара выбрал машины. Старые связи и несомненный талант позволили ему занять высокое место в компании. По рассказам рабочих, знает тонкости работы каждой единицы техники в компании, начиная от грузовых автомобилей и заканчивая лифтом в "MJ Tower". Более того, как мне удалось узнать, О'Хара посещал инкогнито новый аэродром в Нью-Доусоне и изучал расположенные там бомбардировщики 101 авиакрыла "Браво" ещё до принятия президентом Мендозой указа об его формироании. Думаю, саботажа или выведывания военных тайн не было - простое любопытство. Тем не менее, факт прелюбопытнейший.
Играет в регби с рабочими по воскресеньям.

Про сами рудники: я их не изучал, так как сильно сомневаюсь, что обнаружу там что-нибудь, что мы могли бы использовать против "MJ OIL". Мне удалось раздобыть копии некоторых схем и чертежей используемой техники, а также карты комплексов, их Вы также сможете найти в этой папке и сравнить их с предоставленными правительству материалами. По заверениям предложенного Вами независимого эксперта, там нет ничего из ряда вон выходящего.

Теперь отдельно оговорю все три городка при золотодобывающих комплексах. Здания в них все построены по одним и тем же проектам: пятиэтажные жилые блоки из бетонных плит и двухэтажные здания под магазины, школы и клиники. Причём всё, по словам предложенного Вами эксперта, спроектировано с учётом электрификации и создания водопровода. Деталей, позволяющих в случае необходимости легко саботировать постройки, замечено не было. Копии чертежей прилагаются к папке, так что вы также сможете их лично сравнить с предоставленными корпорацией материалами.

Первый делом дам описание Нью-Доусона, своеобразной столицы "MJ OIL". Его построили на острове Исла-Гранде архипелага Огненная Земля с нуля, заложив водопровод, фундаменты, дороги; были задействованы рабочие из близлежащего Рио-Гранде. В строительстве были задействованы как средства ЮАР, так и средства корпорации. Точного соотношения капиталовложений я определить не смог, но полагаю, что ЮАР вложило больше.
Собственно шахты расположены к северу от городка, гавань для отгрузки партий золота расположилась на востоке, аэродром расположили к югу. В сердце города - небольшой парк, в его центре - "MJ Tower", штаб-квартира компании. Двенадцать этажей по сравнению с пятью - очень много. Надо признать, выглядит впечатляюще. Отдельно отмечу - при башне есть небольшая электростанция, питающая только её помещения. Полагаю, она находится в специальных подвальных помещениях. Эта электростанция могла бы быть нам полезна.
В остальном я мало что могу сказать про установившийся в городе быт - жизнь жителя Нью-Доусона несколько лучше жизни в остальных наших городах, но ничего из ряда вон выходящего я не обнаружил. В магазинах есть некоторые общедоступные продукты, и иногда появляются дефицитные товары вроде колбасы или рыбы, как правило, завезенные из Америки морем, но, как всегда бывает с дефицитными товарами, они кончаются достаточно быстро. С местными из близлежащих поселений ни приезжие жители города, ни специалисты компании конфликтов не имеют. Порядок на улицах и предприятии образцовый.

Парадиз-Рок заложили к югу от Рио-Гальегоса. Такое название ему дал отвесный каменистый утёс, под которым как раз и находится основная сеть золотых жил. Я наблюдал, как вниз вдоль утёса ко входу в шахты спускали смены рабочих. Процесс довольно неудобный и весьма отнимающий время. Могу лишь предположить, что уничтожение машины, осуществляющей подъем и спуск, могло бы дестабилизировать работу комплекса по меньшей мере на несколько часов. Плавильня, осуществляющая переплавку золотой руды в слитки, для экономии транспортировки находится в самом шахтёрском комплексе, и свежевыплавленные золотые слитки поднимаются отдельным грузовым лифтом. Рабочие жалуются на высокие температуры.
Сам Парадиз-Рок, в силу близости к нему самого крупного поселения Республики, не испытывает потребности в свежих рабочих руках или товарах общего потребления, однако роскоши тут на порядок меньше, чем в Нью-Доусоне. Также не хватает на всех жилого места - хоть уже и ведётся строительство нового района, поселение попросту не успевает принять всех желающих. Вследствие этого, а также не самого удачного расположения плавильни, наблюдается серьёзная текучка кадров - большинство переходит в Нью-Доусон или в Просперити-Фолс. Те, кто остаётся - обычно не самые благополучные люди, не способные себе позволить переезд.
Отдельно отмечу, что в Парадиз-Роке за прошедший год прошло в два раза больше дебошей, чем в остальных шахтёрских городках. В основном связаны они с попытками отдельных лиц среди шахтёров присвоить вывозимые в гавань в Рио-Гальегосе партии золотых слитков. Отмечу, что "MJ OIL" профессионально решает подобные проблемы. Ещё ни один дебошир не ускользнул от внимания их департамента внутренней безопасности.

Просперити-Фолс воздвигли к востоку от Пуэрто-Наталеса, дальше в горах. Назвали городок так из-за каскадного водопада, образуемого протекающей неподалеку горной речкой. Землю под него приобрели раньше, чем под два других поселения, но закончили строить и открыли для заселения позже, в основном из-за местного рельефа. В итоге городок ещё не полностью заполнен рабочими, но свободное место заполняется новыми поселенцами довольно быстро.
Как и Парадиз-Рок, Просперити-Фолс использует для вывоза партий золота уже существовавшую до его появления гавань - в данном случае Пуэрто-Наталес. Отдельно замечу, что жители Пуэрто-Наталеса, не занятые работой на гавани, начали массово покидать город, чтобы переселиться в шахтёрский городок в поисках работы и за товарами из местных супермаркетов. Те, кого не принимают, строят хижины в окрестностях и образуют трущобы. Так как за контрабандой и воровством привозимых в Пуэрто-Наталес из США товаров следят так же серьёзно, как и за вывозом золота, украсть их до прибытия в супермаркеты Просперити-Фолс - задача не из простых.

В каждом из городков имеются выборной мэр, выборная управа и местный суд. На предприятиях руководят работой в отсутствие Хоффмана, Гордона и О'Хары комитеты, состоящие из назначенных ими специалистов и прорабов. Насколько я могу судить, на территории городков и предприятий законы Республики в целом соблюдаются, и все преступления в соответствии с установленным порядком передаются нашим полиции и контр-разведке.

В заключение этой части доклада: шахтёрские городки имеют огромную стратегическую ценность для ЮАР вне зависимости от намерений наших благодетелей относительно будущего Республики. Это хорошее жилье, построенное в том числе за деньги корпорации. Это уже работающий водопровод, по характеристикам превосходящий аналоги в наших городах. Это супермаркеты с товарами, которые желал бы иметь наш народ. Это готовая к электрификации инфраструктура. Это машины, плавильни и рудники. Это уже готовые к работе школы и клиники, лишь ожидающие свои наполнение и персонал. Это уже налаженная инфраструктура. В силу всего этого их можно считать ценным приобретением Республики и, в некотором смысле, поблагодарить "MJ OIL", Флориана Хоффмана, Уилбура Гордона и Энтони О'Хару за их усердный труд по созданию предприятия, которое продолжит служить Республике даже после его национализации.

[/spoiler]

Встреча при лампах в MJ Tower

Седьмой час вечера. Десятый этаж "MJ Tower". Замечательный вид на ночной Нью-Доусон из полуприкрытых шторами окон: тьма кромешная, по крайней мере, по сравнению с освещенным электрической лампой кабинетом. Стены в тёплых пастельных тонах. Деревянные кресла, массив, резьба. Три разложенные на столе перед гладко выбритым мужчиной папки. На папках ярлычки: "Нью-Доусон, 1954", "Парадиз-Рок, 1954" и "Просперити-Фолс, 1954", сами папки перевязаны веревочками, веревочки скреплены сургучом с личной печатью Самого.
Наконец, последняя черта - из угла комнаты звучала пластинка Гленна Миллера, "In The Mood" 1939 года.

Бритый мужчина сделал жест на папки:
- И всё-таки не верится. Я как будто в сказку попал.
- Золото, Флориан, - поправил круглые очки упитанный мужчина средних лет, прикрывая ладонью едва заметный шрам на левой щеке: - делает всё, к чему прикасается сказкой.
- Айдан, а как оно сделало сказкой наш успех ещё до того, как мы прикоснулись к нему?
- Это корпоративный секрет, мистер Хоффман. Вы уверены, что хотите их узнать?
Мужчины пересеклись взглядами и тепло рассмеялись. Флориан принял положение в кресле поудобнее:
- Не могу не отметить, Айдан, твою расторопность в делах денежных. Я бы с ума сошёл, подсчитывая такие числа. Мне как-то попроще решать задачи сугубо механические.
- Могу подтвердить, - вставил атлетически сложенный шатен с рюмкой рома в руках: - Хотя с механикой ты бы мог почаще со мной советоваться.
- Или со мной, - добавил, поглаживая набалдашник тросточки, рыхлый мужчина с не выдававшим и оттенка эмоции лицом: - Но это пожелание на следующий год.
- В свою очередь желаю тебе, Уил, доброго здоровья, а тебе, Тони, хладнокровия, - ответил Флориан Хоффман. Тони кивнул:
- За такое и выпить не стыдно, - и выпил до дна. Уил рассмеялся:
- И как тебе не страшно пить, Тони? Я даже по праздникам рюмку боюсь в руки брать. А ты пьёшь каждый уикенд, да ещё в регби играешь, спортсмен.
- Да какой же это спорт, мистер Гордон? - улыбнулся Тони: - Так, баловство, чтобы рабочим было что посмотреть и во что поиграть. Я всерьёз регби с самого колледжа не занимался.
- И всё же, физические нагрузки...
- Конечно, физические нагрузки приносят счастье. Нет большего счастья для такого механика, как я, чем стать механизмом! Почувствовать, как конечности становятся стальными балками, суставы - блоками, сердце - двигателем! Но уж больно хорош местный ром, чтоб себя не побаловать.
- То есть, совсем не боишься за здоровье? - улыбнулся Айдан, и Тони покачал головой:
- Ничуть! Как говорил Марк Твен - боятся смерти только те, кто боится жизни. Я предпочту жить в полную силу, чем постоянно давить своей песне на глотку.
- Здесь есть зерно правды, - кивнул Уил: - Но порой ты всё-таки перегибаешь палку.
- Например?
- Скажем, вчерашний визит на аэродром.
- Ну так это же наши самолёты, по сути.
- Но они уже перешли во владение Республики. Ты мог просто попросить у Амаги показать тебе один самолёт отдельно?
- Ну... Да, в самом-то деле, здесь я прошляпился, - улыбнулся О'Хара: - Надо было спросить у вас совета. В Штатах меня бы уже посадили давно за такое, да?
- Да вопрос не в том, чтобы тебя посадили, - пожал плечами Уил, но тут вставил Айдан:
- Вопрос в возможности скандала, если это вскроется. Лучше не кормить оппозицию.
- Тем не менее, её мы кормим, - отметил Уил: - И кормим, заметьте, весьма неплохо.
- Мы говорим о разных видах кормления, - отметил Айдан: - Сытый народ лучше, чем голодный народ. Мендоза, кстати, тому иллюстрация.
- А зачем нам нужно кормить народ? У нас не социализм, - ответил Уил.
- Хорошим предприятием, - сказал Хоффман: - Я называю такое, какое приносит прибыль не только продавцу, но и покупателю. Лучшим - которое приносит прибыль всему обществу.
- Общество... Народ... Я как будто в Ли-Бертатум попал, вот только ещё не вижу кирпичной стены и стрелкового отряда, - улыбнулся Тони.
- Нет, ты, всё ещё в Южно-Аргентинской республике, - сказал Айдан: - И всё-таки с "народом" я оговорился, извините, господа, "общество" тут подойдёт куда лучше. "Народ" - понятие довольно мерзкое.
- Не извиняйтесь, оно всё-таки у всех на языке...
- Да, да, - вздохнул Хоффман: - В том числе благодаря нашей милой оппозиции.
- Наши соседи тут тоже постарались.
- Однозначно.
- Что Феликс думает обо всём этом? - обратился к Тони Уил. Внимание всех мужчин устремилось к инженеру, и тот улыбнулся и потянулся к стоявшей в тени кресла бутылке с ромом:
- Оппозиция его заботит, весьма, весьма. Он очень беспокоится за имидж компании, да и за имидж Республики в целом.
- А соседи? Как прошли вчерашние переговоры с ними?
- Ну... - Тони налил себе ещё одну рюмку рома и с удовольствием потянул носом аромат из рюмки: - Думаю, на следующие полгода любые вопросы в их отношении сеньор Сава уладил.
- Отлично, - вздохнул и потянулся к спрятанному в нагрудной кармашек жилета платочку Гордон: - Это точно самые лучшие новости за весь год!
- Однозначно, - поправил очки Айдан: - Дайте Республике несколько лет, и вы её не узнаете.
- Точно так же говорил Аракчеев, министр экономики Российской империи незадолго до революции, - значительно поднял палец в воздух Хоффман: - И мы непосредственно соседствуем с Новой Российской империей - свидетелями того, как это предсказание сбылось. Не в том виде, правда, как думал Аракчеев.
- Да, но у нас во главе государства стоят умные и волевые люди. Мы не будем разбрасываться деньгами на сомнительные военные предприятия.
- Мудрые слова, мистер Джойс, - улыбнулся Тони и с видимым удовольствием выпил рюмку рома.
- Лучше я бы не сказал, - кивнул Уил, посмотрев на Хоффмана: - Нам нужно избегать сомнительных предприятий, особенно когда каждый доллар на счету.
- Опять ты за своё, Уил, даже в праздничный день! - добродушно усмехнулся на это Хоффман: - Почему тебя так тянет на негатив?
- Профессиональное, Флориан.
- И чем же? Ты же ходишь по земле и везде видишь потенциал - железо, медь, серебро, золото!
- Дело в том, что я их вижу лишь конечные массы.
- А ты хочешь бесконечные?! - оживился Тони, и Уил, улыбнувшись и блеснув грустными глазами, ответил:
- Нету грани жадности человеческой. Я свою ещё не нащупал.
- Ну, вот и так ты меня доводишь до белого каления каждый уик-энд, Уил, - рассмеялся беззлобно Хоффман. Айдан отметил:
- Тем не менее, жадность в нашем деле - не порок. Ценный ты коллега, Уил.
- Нет, всё-таки Флориан прав - иногда я слишком много ковыряюсь в земле.
- Даже тут негатив, да что ж это такое! - рассмеялся Тони: - Мистер Гордон, вы невозможный человек - жить так, как живём мы, пить аргентинский ром, есть аргентинские колбаски, получать зарплату... И искать во всём плохое!
- А почему ты, Тони, всегда во всём ищешь хорошее?

Молодой инженер задумался. Он посмотрел в чёрную пропасть, открывавшуюся за окном кабинета. Он знал, что где-то там, далеко внизу, должны быть бетонные постройки домов для местных, а чуть подальше - шахты. А ещё дальше, на севере, за горизонтом были другие города Южно-Аргентинской Республики, ещё два шахтёрских поближе, в которых он с мистером Хоффманом и мистером Гордоном должен был побывать через неделю, а за ними - большая полоса городов, в которых он ещё ни разу не бывал. А за ними - Новая Российская империя, Ли-Бертатум и Ла-Плата, Независимая Аллирия и Либерия - монстры пострашнее тех, о которых рассказывают сказки.
Но при должных усилиях всё всё равно складывалось к лучшему. Так ему в Техасе показал личным примером Феликс Генри МакДжестингс. И с тех пор Феликс совсем не изменился, напротив - стал только деятельнее и амбициознее. Конечно, уже не было юношеского максимализма, и пришёл горький опыт неудач, но это не сломило "рыжего дьявола" - ха, придумают же клички желтые газеты, - напротив, сделало его лучше, эффективнее.
Тони поймал себя на мысли, что думает о своем друге детства и начальнике как о механизме, которому нужна была всего лишь предварительная настройка, и усмехнулся - нет, всё-таки он не разбирался в царстве людей. Его уделом было царство машин. Истребители, танки, грузовики, краны, конвейеры, электростанции, лифты - это всё ему было близко и знакомо. Людей он познавал лишь через их механические различия, и познавал он их, в основном, на поле для игры, где по-настоящему было понятно, что из себя представляет человек - борец он или трус.
Но для Феликса в царстве людей не было секретов. И он был борцом, настоящим борцом, не таким, какие были его злопыхатели из оппозиции и конкурирующих компаний. Они винили во всех бедах его, когда, по сути, Феликс победил сам, своими действиями, своими решениями, просто будучи лучше их. И он победит ещё раз и здесь. Ни оппозиция Республики, ни воинственные диктатуры Аргентины его не остановят. В это Тони верил всем сердцем. Феликс со всем разберется. А не разберется он, то разберется дядя Генри.
Что оставалось Тони во всём этом? Да собственно, ничего - только верить в своего лидера и работать. Работать на благо корпорации. Благо их корпорации - благо всего общества. Тут мистер Хоффман прав - они многое сделали для Республики, и ещё больше сделают в будущем. Но сначала нужно решить тысячу и одну проблем, ответить на тысячу и один вопрос.

Музыка Гленна Миллера, свет электрической лампы, привкус аргентинского рома и ещё не полностью покинувшая инженера деятельная, продуктивная энергия прояснили его разум и дали ответ на первый вопрос.

Тони поставил бутылку рома на пол, рюмку - на столик рядом с креслом, повернулся к своим собеседникам и сказал с ослепительный улыбкой:
- Кто-то же должен это делать, верно?

Заметка из Пионеро Импресс

 

Повышение налогов - конец света или Золотой век?

Интервью провела главный редактор "Пионеро Импресс", Роза Кавальканти

15 января президент Карлос Сава объявил на пресс-конференции в Рио-Гальегосе, что подписывает указ о существенном повышении налоговых сборов в городах Южно-Аргентинской Республики. Официально указ вступает в силу с 1 февраля этого года и будет действовать весь 1955 год, включая 31 декабря. Это решение коснулось многих в Республике, и именно о нём сегодня мы начали беседу с нашим гостем - исполняющим обязанности вице-президента Южно-Аргентинской Республии министром внутренних дел Хуаном АЛЕКСАНДРОСОМ.

- Сеньор Александрос, решение о повышении налогов - одно из тех решений, которое избегают принимать политики во всех точках Земли. Даже экс-президент Энрике Мендоза, столкнувшись с дефицитом средств в государственном бюджете, предпочел этому преступные хищения. Однако президент Карлос Сава не боится потерять популярность в глазах южно-аргентинцев. Как вы прокомментируете ситуацию?
- В то время, как повышение налогов обычно сопряжено с ударом по престижу правительства в глазах общества, я хочу отдельно заметить, что иногда этот шаг является лишь шагом в длинной последовательности шагов. Наша администрация мыслит стратегически, а не тактически. Сеньор Мендоза предпочел лёгкий, быстрый, но некорректный путь пополнения госбюджета, сопряженный с великим риском, и обжёгся. <Смех.> Сеньор Сава считает, что повышение налогов в начале его срока позволит нам разрешить стоящие перед Республикой проблемы без серьёзного удара по государственному бюджету. Кроме того, мы не хотим повторять ошибок предыдущей администрации. Для этого нужно гарантировать то, что у нас не будет проблем с бюджетом.

- А какие проблемы с бюджетом предвидятся в ближайшем будущем?
- Прежде всего, мы собираемся запустить несколько программ, позволяющих провести серьёзные реформы, затрагивающие ряд нуждающихся в обновлении сфер жизни в Республике. Часть из них мы озвучили в нашей программе во время предвыборной гонки: создание железной дороги между Рио-Гальегосом и Пуэрто-Десеадо, строительство электростанции, создание радиостанции в Рио-Гальегосе, продолжение развития медицины и госпиталя в Лас-Оркетасе, развитие системы образования, а также торговое и научное сотрудничество с другими державами. Остальные мы озвучим настолько скоро, насколько это возможно.

- Можете их прокомментировать?
- Часть вопросов, решаемых прямо сейчас администрацией сеньора Савы, встали перед нами только после его инаугурации. Некоторые из них стояли перед администрацией сеньора Мендозы и так и не получили окончательного ответа, некоторые сопряжены с действиями его администрации и стали своеобразным наследием того периода. Я не могу сказать больше, лишь только заверить вас, что все средства, собираемые в качестве налогов, пойдут прежде всего на решение серьёзных вопросов, улучшение уровня жизни наших граждан и на благо Республики в целом.

- Указ о повышении налогов будет действовать до декабря. Может ли он быть продлён?
- Да, но только соответствующим решением Национального конгресса Южно-Аргентинской Республики: как заметил сеньор Сава на пресс-конференции, в текст указа уже включено замечание, что президент не может повторить повышение налогов в течение всего 1966-го года. Это жест доброй воли президента.

- Да, это обещание точно смягчило удар по его популярности. Но уверены ли вы, что одиннадцати месяцев хватит?
- Согласно нашей стратегии, к этому времени мы сможем не только ввести, но и стабилизировать запланированные нами реформы. Нужда в дополнительных средствах для государственного бюджета отпадёт сама собой. Вдобавок, к этому моменту граждане Республики уже смогут оценить результаты нашей работы и решить, насколько эффективно мы использовали собранные правительством средства. Я лично не сомневаюсь в этом.

- Это хорошие новости. Как вы прокомментируете высказанное экс-президентом Мендозой и возглавляемой им оппозиционной партией "Южный факел" мнение о том, что повышенные налоги послужат усилению регулярной армии Республики?
- На данный момент наша стратегия не включает в себя усиление оборонного комплекса Республики. Сеньор Сава полностью удовлетворен переданной ему его предшественником регулярной армией и недавним её приобретением - 101 авиакрылом "Браво". Вопрос об её расширении или усилении пока что перед нами не стоит. В свою очередь отмечу, что экс-президенту Мендозе нужно перестать считать деньги, которыми он более не имеет права распоряжаться. <Смех.>

- А как же заключенные экс-президентом с иностранными компаниями "Ho-Oh Aviation" и "Dirborne Unlimited" соглашения о сотрудничестве?
- Мы ведём переговоры с представителями этих корпораций, но пока что не пришли к каким-либо окончательным результатам. Могу лишь сказать, что аэродром в Нью-Доусоне и бомбардировщики B-17 101 авиакрыла "Браво" в любом случае останутся во владении правительства Южно-Аргентинской Республики. Также особенно отмечу, что повышение налогов затронет и наших иностранных благодетелей - мы считаем, это только честно. Остальные детали подлежат изменениям. В целом, мы готовы к любым предложениям, не затрагивающим эти аспекты нашего сотрудничества.

- Разве вы не сказали только что, что ваша администрация мыслит стратегически?
- Стратегия на то и стратегия, что она подлежит изменениям! Мы считаем, что следовать одной программе, игнорируя перемены во внутренних или внешних факторах, по меньшей мере опрометчиво. Как яркий пример подобного - правление президента Мендозы и его катастрофический конец, когда попытки довести задуманное им в начале правления до конца разбились о холодную реальность. Сеньор Сава же понимает, что отсутствие гибкости в принятии определенных решений, особенно когда речь идет о геополитических вопросах, может привести к краху всей Республики. Мы же работаем прежде всего на её благо.

- Опасаетесь ли вы возможности военного столкновения?
- В наше время этого следует опасаться каждому на планете Земля, вне зависимости от его гражданства или положения. Возможность военного столкновения и будет диктовать нам дальнейшие отношения с иностранным капиталом, и дальнейшую политику в сфере обороны страны. На данный момент мы не имеем причин или повода не доверять нашим партнёрам по мирным соглашениям. Возможно, это изменится в будущем.

- Вопросы, связанные с обороной страны, затрагивают каждого жителя Республики. Вот вам вопрос, затрагивающий каждого, кто на данный момент работает в золотодобывающих комплексах Республики. Как повлиял указ о повышении налогов на сотрудничество правительства с иностранными компаниями "MJ OIL"?
- С "MJ OIL" мы уточнили все детали ещё когда только начинали планирование первых шагов в нашей стратегии, так как очень ценим вклад компании в работу золотодобывающих комплексов ЮАР. Обе стороны соглашения считают, что повышение налогов пойдёт только на пользу делам компании и что планируемые нами шаги потенциально принесут ей больше прибыли, чем она бы получила, не повышай мы налоги. Президент "MJ OIL" Феликс МакДжестингс заверил нас, что повышение налогов никак не повлияет ни на заработные платы шахтёров, ни на условия их трудовых договоров; это решение было закреплено всеми необходимыми соглашениями.

- А что насчёт "Ferland&Co", подарившей Республике госпиталь в Лас-Оркетасе и медицинское обеспечение для военнослужащих ЮАР, а также детей младше 14 лет и рабочих золотодобывающих комплексов?
- Наши планы, связанные с реформированием сферы медицины, в том числе затрагивают и наше соглашение о сотрудничестве с этой компанией, причём затрагивают в плане наиболее положительном: наше сотрудничество с "Ferland&Co" будет расширено, и обе стороны сделают всё возможное, чтобы повышение налогов не вызвало сбоев в работе госпиталя в Лас-Оркетасе. В наших планах расширение госпиталя до небольшого медицинского городка, позволяющего обеспечить всеми необходимыми медицинскими услугами каждого гражданина Республики, а также создание больницы в Рио-Гальегосе и поликлиник в каждом городе Республики. И мы, и наши партнёры из "Ferland&Co" смотрим в будущее с уверенностью в том, что предпринимаем самые правильные шаги в этом направлении, какие только можно предпринять.

- Думаю, это дало ответы на подавляющее большинство вопросов, появившихся после пресс-конференции сеньора Савы в Рио-Гальегосе. Благодарю вас за ответы на животрепещущие вопросы. Что вы бы хотели передать налогоплательщикам Республики?
- Благодарю вас, Роза, за возможность дополнить и прояснить сказанное сеньором Савой на пресс-конференции. Сказать я хочу вот что. Мы в администрации президента Савы понимаем, что в данный момент Республика в целом испытывает период турбулентной неопределенности. То, в какую сторону пойдёт её дальнейшее развитие, зависит не только от наших решений и решений правителей наших партнёров. Это зависит также от каждого отдельного гражданина Республики. Каждый рабочий, каждый чиновник, каждый налогоплательщик поможет нам разрешить множество важнейших вопросов, если будет следовать установленным законам. Наконец, я желаю читателям "Пионеро Импресс" спокойствия и благополучия даже в самые неспокойные времена.

 

Распоряжения переданы. Событие генерировать не будем. Изменено 19 апреля, 2017 пользователем Ростя Смирнов

[Криадан]

Социалистическая республика Ла-Плата

 

 

Монгольская повесть

Северные пригороды Буэнос-Айреса

- Alto!
Дверь скрипнула, и из засыпанной снегом, как медвежья берлога, будки, выпустив наружу облако пара, выбрался деружный офицер. На лице у того остались следы недавнего сна – чтобы их скрыть, он поглубже зарылся подбородком в шарф.
- Документы… – Хмурясь, офицер бросил внимательный взгляд на водителя и его пассажира. Документы просмотрел внимательно, но явно для виду – вникать спросонья ему явно ни во что не хотелось. - С какой целью прибыли в лагерь?
- Посыльный с депешей.
- Эй, Пеп, Тео, отпирайте ворота! Да поживее!
Из будки вывались ещё двое таких же сонных дежурных в бесформенных серых шерстяных накидках, делающих их похожими на больших сухопутных медуз. Пока они, сопя, возились с воротами, дежурный офицер, продолжая бросать косые взгляды на молодого пассажира, поинтересовался у шофёра на счёт столичных новостей.
- Да какие-там новости! Недавно прибыли два транспортника из Неаполя. Говорят, с ними прибыл кто-то важный. Что ещё… а, в пригороде пожар был – едва не рванул склад боеприпасов. Обошлось…

Дежурный зевнул – вопрос о новостях был для проформы, но даже и такие глупости были чем то на фоне будничного однообразия зимнего лагеря.

 

- Ладно, бывай. Скажи там комбату, что мы тут продрогли!
- …А не попросить сварить тебе кофе?
- Если только у него найдётся пара лишних минуточек!

Зимний лагерь был одной из «причуд» командира батальона – хотя, расквартируйся батальон в пригороде, принципиальной разницы бы не обнаружилось. Домишки или складские помещения было бы куда сложнее протопить, да и не след разведчикам привыкать к комфорту. Подвоз угля был редким, а положенную в зимнее время всем солдатам норму виски или бренди «для сугреву» всё тот же комбат запретил под страхом едва ли не публичной порки, заменив его усиленными тренировками и закаливанием. Нарушителей не нашлось – в батальоне «Майконги» не было новичков и случайных людей.

 

***

- Где командир батальона? Могу я его видеть?
Посыльный, пригнувшись, зашёл в палатку, попутно вытряхивая из капюшона зимнего армейского плаща набившуюся туда снежную крупу, и огляделся. Похоже, здесь могла разместиться и целая рота – палатка была большая, как цирковой шатёр. Пол был выстлан плохо обструганными некрашеными досками, и вдаль до самого конца уходили ряды двухъярусных кроватей. Широкий «проспект» между ними занимали солдаты – сидя на кроватях и стульях, они спали, читали, негромко переговаривались. От одного из скоплений разведчиков, окруживших буржуйку в центре «проспекта», доносились звуки плохо настроенной гитары. Справа располагался стол, а за ним - какое-то отгороженное пространство. На кровати неподалёку от входа сидел сержант, старательно начищая сапоги, орудуя щёткой и куском ветоши, как заправский чистильщик. Подняв глаза на вошедшего, он встал и шагнул ему навстречу.
- Его здесь нет. А с кем я разговариваю? – Вопрос бы задан с сильным валенсийским акцентом, причём казалось, что и этот язык тоже не был для солдата родным. Разведчик дружелюбно улыбнулся, словно извиняясь за свой вопрос.
- Посыльный из Штаба. – Да-да, именно так, с большой буквы. Следует подчеркнуть важность этого визита уже теперь, так сказать, «с порога». - Мне срочно нужно видеть вашего командира.

 

Сержант слегка поморщился, словно силясь разбираться в том, что только что услышал.
- А, проводить вас?... Лучше подождите здесь. Он должен скоро прийти.
Посыльный, молодой лейтенант, сердито нахмурился и выпятил грудь – кажется, он ожидал чуть другого приёма. Медленно, словно процеживая каждое слово, он отчеканил:
- У меня нет времени ждать! Пошлите кого-нибудь немедленно за ним.
Сержант посмотрел себе под ноги, покивал, словно соглашаясь с собственными мыслями, и вернулся на свою кровать. Достав из-под кровати тряпку и щётку, он вновь вернулся к занятию, прерванному приходом гонца – чистке сапог. Лейтенант начал багроветь.
- Эй!... Ты оглох? Мне немедленно нужен ваш командир!

Сержант бросил на посыльного внимательный взгляд и вернулся к своему занятию, ничего не сказав. Рука посыльного машинально легла на кобуру, и одновременно с этим у него за спиной раздалось тихое покашливание.

- Совершенно не зачем это делать.

 

В проходе стоял, отряхивая от снега фуражку, мужчина – ростом чуть ниже среднего, с оспинами на лице, и изучал посыльного внимательным, с лёгким прищуром, взглядом.
- Меня искал? – Вопрос был задан с тем же акцентом, что и у сержанта.
- Товарищ командир первого батальона разведки? – Лейтенант отступил на шаг назад, словно желая рассмотреть его получше. В вопросе послышалось некоторое недоверие – о командире «Майконгов» ходили слухи, превозносящие его до уровня бравого партизана. А тут – невысокий, со слегка азиатским лицом, колченогий, как кавалерист. Даже, кажется, сутулый.
- Что, не похож? – Мельком кивнув сержанту и другим солдатам, находившимся в палатке, комбат, слегка подволакивая ногу, направился в отгороженный брезентом «кабинет».

Торжественная встреча, какой представлял её себе Рамон Орентес, посыльный Штаба – сорвалась. «Товарищ Рауль, у меня к вам срочное донесение» - и неприменимо щёлкнуть каблуком до блеска начищенных сапог и поднять руку со сжатым кулаком в пролетарском приветствии. С момента получения этого задания и до прибытия в лагерь спустя всего полдня у лейтенанта было много времени, чтобы помечтать о том, каким же оно будет – и вот...
- Чего замер? Пошли.

 

Всё личное движимое имущество комбата ограничивалось небольшим столом с задвинутым под него табуретом, старинного окованного железом сундука, явно перекочевавшего сюда из рук какой-нибудь бабки, хранившей там шали, и вешалки, на которой сиротливо висел один только бинокль. В углу между вешалкой и столом находилась небольшая печка – труба из неё уходила куда-то за брезентовую «стену». Стол, казавшийся шире как минимум на треть из-за приставленной к нему вплотную тумбочки, которую Рамон по началу и не заметил, был завален бумагами, журналами, сложенными в тубусы картами, хотя «завален» не самый точный глагол – всего было много, но сложено это было так, чтобы человек мог, не вертя головой, с лёгкостью заглядывать во все документы разом.
Почти сразу вслед за офицерами в кабинет, где и двум то было тесно, заглянул солдат с повязкой дневального. Поставив на пол ведро со щепой, бережно измельчённой для печки-«малютки», он почтительно кивнул комбату и буркнул обратно, даже не глянув на гонца.

«Лучше сказать – товарищ полковник? Или всё таки – товарищ Рауль?...»
Присев на сундук и указав посыльному на табурет, комбат выжидательно вздохнул.
- Товарищ Рауль, - Едва начав доклад, вестовой встал – сидеть в присутствии старшего в силу присущего возрасту идеализма он не считал достойным офицера. – Командующий, товарищ Эрреро, поручил мне немедленно вручить вам указания, в которых предписывается…
Комбат поморщился и протянул руку.

- Давай сюда. Мне так проще, чем на слух.
Лейтенант осёкся. Всё шло не так – комбат просто не обратил внимания на его усилия! Золотая, почти по-детски желанная мечта попасть из штаба в кадровую часть, под начало опытного командира, истого революционера, коммуниста и полководца, тускнела на глазах.
Распаковав конверт, «Рауль» вновь поднял глаза на вестового.
- Ты сядь – в ногах правды нет.

Рамон не был уверен, что понял эту народную мудрость – слышать её ему, между прочим, приходилось впервые – однако послушно плюхнулся в кресло.

- Та-ак. – Комбат хлопнул себя по карману гимнастёрки. – Спички есть?
Рамон покраснел:
- Зажигалка, сеньо… товарищ полковник.
- Куришь?
- Никак нет…
- А чего тогда?

Вестовой покраснел ещё больше. Взяв протянутую ему зажигалку, полковник запихал бумагу обратно в конверт. Потом, подумав, достал, и бросил конверт на стол.
- Открой-ка заслонку… - Подержав краешек послания над крохотным языком пламени и дождавшись, пока оно не займёт хотя бы пару дюймов, «Рауль» аккуратно положил его в печь, насыпав сверху несколько лучинок.

- Ну всё. Н-да, дела… Твои дальнейшие инструкции, лейтенант?
- Э-э, сопровождать…
- «Сопровождать», правда? – На лице комбата заходил желваки. – Ну, мне тут хлопоты с лишними людьми не нужны.
Рауль вскочил со стула.
- Ну-ну, сядь. Сядь, говорю! А если нервный, так тем более не к месту – мы тут все нервные, знаешь.
- Товарищ полковник! Командующий приказал…
Комбат хмыкнул и отмахнулся.
- Стало быть, я его решение отменяю.
Рамон сник. «Писать тебе бумажки – Анхелика точно от меня уйдёт! Зачем ей какой-то неудачник при Штабе, если есть Клето, который служит на границе, нос к носу с врагом! Может даже, уже ранен.»

 

- Полагаю, дело не только в приказе, а?
Лейтенант поднял глаза, успевшие уже увлажниться – эх, возраст, возраст. Немыслимо! «Товарищ Рауль» заговорщицки ему подмигивал!
- Боюсь, ты даже не представляешь, какие проблемы здесь встретишь.
- Я готов – ради Республики и Револю…
- Ясно, ясно. Пойдёшь к тому сержанту, которого ты хотел пристрелить, – Комбат ухмыльнулся, а посыльный сделался пунцовым от этого напоминания. Ничего такого у него и в мыслях не было! – Сдашь пистолет – не к чему тебе здесь, попросишь подыскать тебе койку, форму и обувь на смену. – Собравшегося уже было протестовать лейтенанта остановил властный жест. – Нечего тут расхаживать, как пижон. На довольствие он тебя поставит. И главное – пока ты здесь и раз ты под моим началом – я не повторяю свои приказы. Постарайся запомнить это уже теперь, потому что впредь я не стану вести светских бесед.

 

К нам приехал наш любимый...:

Буэнос-Айрес, портовый район Пуэрто-Нуово
Портовый кран опять ремонтировался – подумай только, второй раз за месяц! – поэтому разгрузку осуществляла вереница рабочих, спускавших по нескольким широким трапам ящики, коробы и упакованные в брезент детали каких-то конструкций. С моря постоянно дул противный зимний ветер, пробирающий до костей даже тех, кто основательно готовил свой гардероб для встречи с местной погодой, поэтому немногочисленные пассажиры, едва сойдя с корабля, поспешили разбежаться кто куда, набиваясь в такси или напрашиваясь к шофёрам грузовиков. Один, впрочем, не торопился. Высокий плотный человек в чёрном пальто и с чемоданом, придерживая шляпу, то и дело готовую сорваться с головы, прогуливался вдоль пристани, явно кого-то ожидая. Вот он задумчиво остановился и бросил задумчивый взгляд на снующих, подобно муравьям или невольникам, рабочих в грязно-синих куртках с грузами на спине. Затем достал из внутреннего кармана небольшой блокнотик и принялся там что-то старательно зарисовывать. В это время к пирсу подъехала чёрная машина – судя по сохранности, хорошо обслуживаемая, а значит, правительственная. На асфальт, поёживаясь от ветра, ступил пассажир – довольно прилично одетый, с пижонскими усиками – и решительно направился к мужчине в пальто, на ходу расплываясь в улыбке.

- Lo siento, товарищ Северин! Нас задержала роковая случайность, в противном случае мы бы ни за что не заставили вас мёрзнуть здесь в одиночестве!
Мужчины обменялись рукопожатиями.
- Мёрзнуть в компании не многим веселее. Рад вас видеть, товарищ Суарес.
- Надеюсь, этот малоприятный эпизод останется между нами? Главный строго настрого приказал мне спустить вас по трапу на руках. – При этом встречающий бросил многозначительный взгляд на блокнот и закатил глаза.
- Я же из «Правды», - Названный Севериным развёл руками. – Если я напишу, что «трудовой народ Республики был рад встретить своего друга и товарища по борьбе из далёкой России, организовав ему торжественный приём прямо на пирсе», наша газета потеряет всех своих читателей. Пустяки, забудьте…

 

- У вас неплохой испанский. Хотя здесь, как вы убедитесь, далеко не везде он используется в такой форме. «Сонм языков», знаете…
За этим разговором они проследовали к машине. Гостю уступили всё заднее сидение – чемодан он предпочёл поставить рядом. Сев на переднее сидение и энергично хлопнув дверью, Марсель Суарес обернулся к своему гостю.
- Гостиная? Мы вам подготовили отличные апартаменты. Или лучше сначала перекусить?
- Не транжирьте на меня казну, "Дик". Лучше перекусить сперва – но, если можно, где-нибудь на окраине. И ещё одно – устроите мне показательную экскурсию?
Глава МИД задумчиво потёр переносицу. Корреспондент «Правды», вещательного органа Советской России и всего блока (разумеется, выполнявший и массу других совершенно очевидных, пусть и не враждебных, функций), собирал информацию о состоянии дел в союзной стране. Для своих красочных, остроумных и злободневных очерков – не в первую очередь. И его пожелание означало буквально следующее: «покажите мне ваш самый зачуханный, нищий, неблагополучный район» – ведь, как известно, прочность цепи меряется по самому слабому звену, а скорость бега роты – по последнему бойцу. Был ли у главы Министерства иностранных дел на этот случай предусмотрен свой план, своя панорама потёмкинских «трущоб»?
- Лино, на Авенида Виктория.

 

Воцарилась небольшая пауза. Водитель аккуратно – вопреки национальной, или даже скорее видовой, традиции всех выходцев с Пиренейского полуострова носиться по улицам, подобно буйно помешанным – выехал на широкую центральную улицу, «по касательной» задевающую Пуэрто-Нуово. И через пару кварталов свернул налево.
Из-за крыш трёхэтажных домов, фасадом сопровождавших улицу, показалось солнце. Гость с интересом смотрел в окно автомобиля – на дома, голые в это время года деревья, редко попадающиеся автомобили, спешащих по своим делам людей. Эта часть города была довольно старой, сохраняя в себе довоенный лоск – за стеклом проносились то старинные дома с лепниной и вазонами у входа, в которых давно ничего не росло, то небольшие парки, огороженные плохо побеленными и частично разобранными кирпичными стенами, то небольшие церквушки. Здесь их было не мало, и Марсель, предчувствуя неудобные вопросы, поспешил перевести не начавшийся разговор на другую тему.
- Как ваше путешествие? Извините, мне, как радушному хозяину, следовало спросить раньше…
- Не берите в голову. Теперь до вас добраться не в пример проще. С оформлением документов и билета помогли товарищи в Варне, там сел на небольшой сухогруз, через несколько дней был в Сорренто. Побродил пару дней – хочу, между прочим, заметить, что сейчас там куда вольготней. Мне повстречалась уйма всякого народа – даже из F.L.E.¹ Кажется, трудами Сергея Константиновича² у нас намечаются определённые потепления в отношениях. Главное, чтобы они скорее достигли и более отдалённых мест.

 

 

- Между прочим, о потеплении – как вам местный hielo? Впрочем, у вас ведь природная закалка. – Глава МИД дружелюбно улыбнулся.
- По сравнению с Москвой – пустяки, но я ведь за проведённое в Италии время умудрился акклиматизироваться, так что сравнивать надо с Неаполем. На корабле то я, по совету товарищей, из каюты почти не выходил. Ничего, как вы сами сказали, у меня «природная закалка» - авось не заработаю тут обморожения.
Машина двигалась по городу, забирая всё севернее, в приграничные кварталы. Сначала там было полно беженцев – тех, кому не очень приглянулось стать людьми второго сорта на собственной земле, захваченной без единого выстрела (ну, почти) обратной волной переселенцев с Чёрного континента. Позже они были «рассортированы» по южным регионам, согласно программе «урбанизации прибрежных районов». А на их место были переселены из центральных районов Буэнос-Айреса представители неблагонадёжных классов – либеральная интеллигенция, мелкие буржуа. На это и был расчёт – такие люди, даже не будучи обласканы властью, не станут жить в грязи, даже если их в неё посадить. Так что северные кварталы – по большей части заброшенные, жилой своей частью представляли эдакие уютные, хотя и слегка запущенные из-за нехватки рук гетто.

Машина двигалась, сворачивая то на одном, то на другом повороте, а Михаил Юрьевич Северин, корреспондент газеты «Правда», краем уха прислушиваясь к тому, что говорит его провожатый, мыслями уносился к Москве…

 

Зарисовка - Рабочее заседание:

Дворец Советов

- Товарищи, закройте окно!

Кто-то, сидевший поближе, поднялся и начал возиться с рамой. Судя по сопению и приглушенным ругательствам, окно не торопилось ему поддаваться.
- Бардак – в кабинете совещаний хотя бы ремонт сделать.
- Ещё в первый год надо было. Этот дом уже при старике Теобальдо (скотопромышленник, бывший владелец виллы - прим. авт.) был старый и нуждался в основательной починке. Сыростью какой-то вечно тянет на лестнице… - Эти слова принадлежали невысокому полному человеку в кителе цвета хаки и с потёртым кожаным портфелем. Ему тут же басом возразил сидевший напротив мужчина, председатель комитета профсоюзов:
- Ну конечно – только власть утвердили, давай Дворец Советов облагораживать! Не стали, и правильно – тогда бы этого шага не поняли. Теперь – в самый раз.

 

- Как бы он на вас не рухнул, пока вы выжидаете политически верный момент для ремонта. – Это скептическое замечание принадлежало уже темноглазому человеку в тёмно-синем костюме, с лицом, делающим его похожим на героя шпионских кинолент. Усатый комитетчик было хотел ответить что-то резкое, но нахмурился и сдержался.
Рама, наконец, поддалась. Поднявшийся было шум споров смолк. Человек во главе стола – Иниго Тэкито Арано, председатель Совета республики, глава государства, одёрнув рукава, оглядел присутствующих. Взгляд внимательных тёмно-карих глаз остановился на Марселе.
- Надеюсь, нашего гостя встретили прилично? Казусов не возникло? – Голос у председателя был низкий и словно бы обволакивающий. В своё время, когда нынешнее лицо страны определялось не только на фронтах, но и на митингах, это сослужило Компартии Ла-Платы славную службу.
- Всё, как вы и говорили. - "Дик" расплылся в широкой улыбке – рассказывать о работе, которая сделана хорошо, он любил. В особенности председателю Совета, товарищу Арано.
- Он пока не порывался встретиться с соотечественниками?
- Нет, кажется, он очень устал во время пути – как сел в машину, так почти сразу и уснул. Я его доставил на виллу. Завтра, если пожелаете, можно будет устроить официальный приём для представителей посольства и группы военных советников.

 

Иниго покивал, придвинул к себе ежедневник и что-то туда записал. Откинувшись в кресле, задумчиво он потёр бритый подбородок и машинально коснулся розового рубца рядом с левым ухом - Марсель вспомнил, где глава республики смог получить этот шрам. Иниго обронил:
- Хорошо, так и поступим. За одно можно будет поинтересоваться, как наши союзники оценивают риски от переброски лучшего батальона разведки подальше от границы.
- Очень удачный жест в свете этого визита, товарищ председатель. «Правде» будет что сообщить своим читателям о нашем миролюбивом настрое.
- Главное, не пришлось бы потом писать эпитафию нашему общему делу.  - Председатель повернулся к сидевшему справа от него старику с небольшой серебряной бородкой и усами, как у конкистадора. – И самое главное на сегодня…

 

 

Распоряжения даны в ЛС.

 

_____________________

 

1 - "Европейская либертарная федерация" - анархистская группировка;
2 - С.К. Скобин - Глава МИД СССР;

Изменено 12 апреля, 2017 пользователем Криадан

[Chesh¡re]

Независимая Аллирия

Генераль-Дитрих

Up to late...

Нова-Эмден

Up to later...

Кёнигспорт

Up to later...

Нова-Лейпциг

Up to later...

Чуть позже (как только освобожусь) добавлю Художественную часть, с подробным описанием всех технических указаний.

Технические Данные

Указ (-2000): Научное просвещение;
Строительство (-5000): Госпиталь (Нова-Лейпциг)
Обучение шпионов (-3000): Нужно улучшать службу безопасности.

Содержание военной полиции (-3000): Пока никто никуда не перемещается.

Бюджет на конец месяца (0);

[Darth Kraken]

Новая Российская Империя

 

Художественное

Генерал Сиворио, расправившись наконец от половины дневных отчетов, мог размяться и ненадолго отдохнуть. Он встал со своего места и подошел к окну. За шторками на улице сияло теплое солнце, освещая все вокруг своими лучами. И если не календарь, то мало кто бы догадался, что сейчас на улице почти середина зимы.

Вот в чем прелесть нашего климата, подумал генерал.

И это была правда. Природа всегда была милосердна к людям в его стране. Можно только представлять, что было бы, если сибирская зима поглотила и эту часть света  - законсервированные от холода города и деревни, под ногами тонны снега, а под ними предательский лед. А летом, когда наконец таял первый снег, находили тех, кому не удалось спастись этой зимой: бедолаги, которым было негде жить, у которых не было своей крыши.

Конечно, эту информацию он подчеркнул от русских и знал, что некоторые из них любят иногда преувеличивать. Особенно офицер Вольский, который был хоть и хорошим человеком, но уж очень любил сгущать иногда краски, касающихся его бывшей Родины.

"- И это вы зимой называете? Приезжай к нам в Россию и поймешь, что страшно ошибаешься, - заявил он Альварезу, когда тот еще не был генералом, однажды в кафетерии, - там и чихнуть нельзя было, потому что сопли сразу превращались в льдинки у тебя под носом. А уж смеяться и подавно запрещалось, иначе смех мог застыть у тебя в горле и придушить, - и рассмеялся, словно радуясь тому, что здесь такой смерти можно не опасаться."

Вспомнив этот давний разговор, генерал не сдержал улыбки. Знали бы они где окажутся спустя столько лет. Альварез теперь генерал, Вольский же командует собственным отрядом и довольно успешно. Раньше они довольно хорошо дружили и бывало распивали парочку рюмок со спиртным вечерком после дневных обязательств и травили байки. А сейчас же видятся лишь когда генерал приходит в их казармы на проверку.

Жалко конечно, но у генерала не может быть друзей, только подчиненные, как сказал ему однажды его предшественник и учитель, старый Манчино:

"- Они были друзьями обычного солдата Альвареза, но не будут друзьями генерала Сиворио. Так уж заведено, парень, - пожал он тогда плечами, будто бы извиняясь, - командир должен внушать страх и подчинение, а кто будет подчиняться тому, кто не смог перепить одного, проиграл в карты другому и блеванул на третьего?"

Это была горькая, но чистая правда. В социальном обществе всегда так, кто ниже, тот всегда будет недолюбливать в чем-то тех кто выше. Даже если пару минут назад до повышения он был его названным братом и лучшим другом. А причин для нелюбви всегда найдется предостаточно: то перестал с ними сидеть, то перестал пить, то еще какая-нибудь чушь. Но в час нужды, они всегда будут смотреть на того, кто выше их, на того кто ведет их...

-...На меня, - вслух добавил генерал и закурив сигарету, сел на свое место и принялся дальше работать ибо время не ждет.

 

Аурелио сидел в удобном кресле в своем кабинете в расслабленной позе, куря при этом недешевую сигару (дешевых сигарет, что продавались в его стране он не признавал). Вдыхая аромат табака под аккомпанемент великолепной музыки из проигрывателя, он наслаждался всей душой. Никто точно не упрекнул бы его в отсутствии любви к хорошей жизни.

Успей отхватить от жизни все что можно отхватить - вот жизненный девиз самого Аурелио. Ведь никогда не знаешь, что будет завтра. Может завтра какой-нибудь красный балбес с атомными амбициями решит стереть с лица земли наш материк. Или западные орлы прилетят устанавливать свою хвалебную демократию туда где ее не ждут и не просят. В любом из этих случаях жди беды. Уж лучше пусть будет у руля наша императрица, чем какой-либо имбецил из простонародья, для которых знание основ грамоты является признаком гения. Она хотя бы молода и красива. Если не будет глупить, то далеко девочка пойдет.

Пока Амброзиа думал об этом, к нему в дверь постучали.

- Войди, - он знал, кто в такой час может придти. Только Севилья, его секретарша.

- Извините, что беспокою, вас, сеньор министр, я...я принесла вам свежую газету, как вы и п-просили, - застенчивым и тихим голосом промолвила девушка, что пришлось немного приглушить музыку.

Он кивнул и помощница поняла, что она может выходить из кабинета. Проводив ее взглядом, Аурелио взял в руки газетку и принялся ее листать. В последнее время ничего нового и интересного не попадало в рубрики местных газет. И это пугало Аурелио. Либо мир сейчас в состоянии затишья перед бурей, либо просто пора выкинуть неумех редакторов к чертовой матери и нанять новых, более способных.

"Хватает статеек" - про себя сказал Аурелио и кинув газету на стол, направился к выходу. Надев на себя пальто, он вышел из кабинета. Севилья, сидевшая за своим столом, молча раскладывала бумаги. Хорошая девочка, трудолюбивая и не задает лишних вопросов. Лицом правда не вышла, но и на такую у него есть любитель.

На улице было хорошо. Свежий воздух, лучи солнца приятно грели лицо. Однако не было времени наслаждаться пейзажами, у него было дело, требующее особой деликатности, которым немногие во дворце отличались. Дождавшись своего второго помощника, Энрике, он направил его в бар "У Карлоса", что на окраинах. То еще местечко, но весьма полезное для некоторых дел.

- Четверо - передал краткие указания Аурелио.

Энрике молча кивнул и, сев в свою машину, направился к месту назначения. Этот парень немногословен от природы, всецело ему предан и довольно крут,  поэтому хорошо подходит для многих дел. Но у него есть слабости, которые Аурелио прекрасно знает. Одна из них Севилья. Парень мог бы давно получить ее, но все никак не решается. Удивительно, что обычные поручения он выполняет без проблем, но как только что-то касается его секретарши, так парень окончательно превращается в молчаливый столб. Чудеса да и только...

 

Техническое

Начата подготовка 3х шпионов(-3000)

+ 1 шпион за 5 Т^о

Исследование технологии "Экспериментальная электростанция" (-10000)

[Makdakovich]

 

Республика Ли-Бертатум

 

Данные даны в ЛС

Изменено 12 апреля, 2017 пользователем Makdakovich

[Lord_Kukov]

Республика Либерия

 

Олд-Варриор-маннор. Графство Конгос

Джордж сбросил с облегчением сапоги со своих ног и растянулся в оббитом ситцем кресле в английском стиле. Сегодня выдался довольно тяжелый день – нужно было выбраться из Конгос и договориться с Момолу о том что к началу апреля ему нужно здесь, на ферме двести сезонных рабочих для уборки урожая.
Джордж махнул рукой, прогоняя воспоминание о Момолу – уже пожилом толстогубом негре с выдвинутой вперед челюстью и поразительной способностью коверкать английский там где и повода нет. Джордж знал что Момолу был племенным вождем одной из народностей, ушедшей из Либерии Африканской вслед за нами.
“Нами”. Джордж усмехнулся этому словосочетанию. Американо-либерийцы, основатели двух Либерий и их правители продолжали видеть себя единственными правителями двухмиллионной страны, забывая что времена изменились. Они все еще считали что остаются едиными, все более погрязая в межфракционной борьбе.
Мужчина взял с журнального столика газету и и осмотрел главную страницу. Да, так и есть! На передовице “Liberia Herald” расположилась фотография министра обороны, генерала Дэвиса. Джордж поразился безалаберности газетчиков, разместивший фотографию того периода, когда Бенджамин Оливер Дэвис-старший был генералом американской армии. Статья под фото была озаглавлена: “Долой синекуры из армии!”.
Заинтригованный этим призываом, Джордж начал читать:

ХРИСТИАНОПОЛИС Сегодня, на заседании Сената выступил Министр Обороны, кавалер Ордена Искупления, генерал Пограничной Стражи Бенджамин Оливер Дэвис. Его речь была довольно краткой, однако содержательной. Генерал пообещал провести чистку кадров в Генеральном Штабе и изменить принцип рекрутирования солдат и офицеров, которые названы “варварскими”.
Почтенный сенатор от Барклитауна М. Л. Кинг поприветствовал эту речь, заявив нашему специальному корреспонденту что “справедливость Божья восторжествовала и в Его войске” и обещал что это заявление станет началом “эры единства всех граждан Республики”.
Однако, не все разделяют оптимизма мистера Кинга. Почтенный сенатор от Конгос, Питер А. Фолкнер считает что этот план “подрывает силу нашей нации, заставляя служить в Пограничной Страже добрых хозяев, чьи земли в это время будут пустовать”.
Наш корреспондент будет держать почтенную публику в курсе событий.

Джордж бросил газету обратно и хмыкнул. Все действующие лица в статье были членами Партии Истинных Вигов, к которой принадлежал и сам Джордж, но все они также были разного происхождения. Действительно, что было общего между офицером из Иллинойса, методистским пастором из Джорджии, богатым нуворишем сколотившем состояние на посредничестве между шахтерами и государством и небогатым кофейным плантатором?
Мужчина поднялся и подошел к окну. Окно веранды выходило во двор, застроенный разного рода сараями и хозяйственными пристройками. Посреди двора расположилось двое черных как смоль рабочих, копошившихся вокруг давно приказавшего долго жить легкового автомобиля.
Вздохнув, Джордж оправил рубаху и вышел из дома во двор. Подойдя к рабочим он заглянул через плечо. Они играли на капоте в карты.
- Что это такое?! – рявкнул Джордж.
Игроки развернулись, обильно побледнев.
- М-м-мистер В-в-вашингтон, - пробормотал один из рабочих. – мы всего лишь…
Джордж мазхнул рукой, мол, без разницы.
- Меня волнует, когда же кто-то из вас мне наконец объяснит, что с машиной не так?
Второй кивнул.
- Мьсье Вашингтон, - сказал он, вытаскивая из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист. – мне нужны для ремонта части с номерами шесть-двадцать, но на ферме у Вас таких частей не найдешь. Да и нескоро в этих широтах можно будет ездить на такой машинке – все дороги едва успевают высыхать.
Вашингтон шумно вздохнул. Да, действительно, за спиной у двух работников стоял вовсе не армейский джип или полноприводный автомобиль, вовсе нет. Это был всего лишь небольшой, еще довоенный Форд Англия, неизвестно каким образом оказавшийся здесь. Джордж помнил что тогда, пятнадцать лет назад, когда он еще состоял на действительной службе, эту “чудо-машину” ему удалось найти на улице Монтевидео, когда этот город еще не был разрушен непрерывными бомбардировками Андского Пакта из-за гор. Автомобиль уже тогда выглядел побитым временем и мужчина смог его забрать с собой в новую столицу Республики – Христианополис.
- Будут тебе детали, - услышал свой голос Джордж. – завтра же поеду на пролетке в Конгос и договорюсь. Мой сын должен въехать в Город на Холме так, как и подобает генеральскому сыну!
Рабочие переглянулись и кивнули. У этих американо-либерийцев все не как у людей – машину им нужно не для того, чтобы вести товар на ежедневный рынок или воскресную ярмарку, а для того чтобы их сыночек, которому купили комиссию в Американскую армию (так вне поля зрения военных “местные” – хотя, какие они к черту местные? – говорили о Пограничной Страже) мог потешить отцовскую спесь – единственное, чего у “кофейной аристократии” в достатке.

[Криадан]

2-й Ход (Февраль)

 
 
Независимая Аллирия:
 

Данные:

Указ: "Научное просвещение";
Строительство: госпиталь (Нова-Лейпциг);
Обучение: 3 шпиона;

 

Казна: 11000 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: 1
Градусы: 9

Республика Либерия (в изгнании):
 

Данные:

Предложение: пакт о ненападении (1); договор о военном партнёрстве и взаимопомощи (2); договор о демилитаризации (полной или частичной) границ (Республика Ла-Плата);
Обучение (1): 8 шпионов;
Обучение (2): 3 звена бомбардировщиков;
Кредит Международного банка: 10000 у.е.;

Казна: 6500 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: 0
Градусы: 13

Южно-Аргентинская Республика:
 

Данные:

Предложение: обмен (золото* на кофе) - Республика Либерия;
Указ: "Повышенные налоги";
Строительство: гарнизон (Рио-Гальегос);
Просвещение: 5 престижа;
Обучение: 14 шпиона;
Кредит Международного банка: 10000 у.е.;

Казна: 13000 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: -4
Градусы: 47

Российская Империя (в изгнании):
 

Данные:

Исследования: "Экспериментальная АЭС" (завершено);
Обучение: 3 шпиона;
Т^о: +1 шпион (сразу);
 
Казна: 10000 у.е.

Шпионы: 1
Престиж: 0
Градусы: 4

Социалистическая республика Ла-Плата:
 

Данные:

Предложение: обмен (провиант на кофе) - Республика Ли-Бертатум;
Указ: "Повышенные налоги";
Строительство: флактурм (Буэнос-Айрес);
Перемещение: диверсионно-разведывательный батальон "Майконги" (Буэнос-Айрес - Росарио);
Кредит Международного банка: 10000 у.е.;

Казна: 8000 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: -4
Градусы: 16

Республика Ли-Бертатум:
 

Данные:

Предложение (1): обмен (кофе на провиант) - Республика Ла-Плата;
Предложение (2): пакт о ненападении (1), договор о военном партнёрстве и взаимопомощи (2);
Поставки (1): золото (Республика Ла-Плата);
Поставки (2): 2000 у.е. (Республика Ла-Плата);
Указ: "Повышенные налоги";
Исследование: "Крекинг" (завершено);
Кредит Международного банка: 10000 у.е.;

Казна: 16000 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: -4
Градусы: 1

 
* - то, что игроку предлагается поставлять по торговому договору, указывается первым - вторым то, что он получит взамен. Изменено 14 апреля, 2017 пользователем Криадан

[RottenSkeleton]

Коровы пасутся на ферме под Пуэрто-Десеадо.

Ход №2.

Южно-Аргентинская Республика. Февраль 1955 г.

На самом деле всё было так: ...

[spoiler="Гарантии "MJ OIL": Джойс, Норрингтон, Джойс"]

Компания "MJ OIL" занимается не только добычей золотой руды, но и её переплавкой в золотые слитки, их вывозом в гавани и погрузкой на грузовые корабли Содружества. В чужой стране она также вынуждена подсчитывать каждый цент на зарплатах, транспортировке, закупке, ремонте. Каждая единица её техники прибывает из США через Атлантический океан окружными путями. В таких условиях на грани возможностей работает не только промышленно-технический отдел компании, но и его "гуманитарная" часть - департаменты бухгалтерский, юридический и внутренней безопасности.

Бухгалтерский департамент, как видно из названия, работает с бюджетом компании. Он разделён на три группы, каждая из них имеет собственный филиал в одном из шахтёрских городов "MJ OIL". Филиалы насчитывают как минимум сто офисных работников каждый, каждый из них имеет собственного главу, и эти главы каждый месяц отправляются в "MJ Tower" в Нью-Доусоне для того, чтобы сделать отчёт одному человеку - главе бухгалтерского департамента, Айдану ??? Джойсу (его среднее имя, к моему стыду, я до сих пор не смог выяснить). К его чести, в опубликованной компанией налоговой ведомости я ошибок не нашёл.

Напротив, за то, что нельзя купить деньгами, сражается юридический департамент. Именно в его ведении находились переговоры с правительством Мендозы об аренде участков земли для строительства добывающих комплексов. Также в его ведении заключение трудовых контрактов, соглашений, договоров и сделок. Точное количество работников этого департамента я оценить не могу, так как, судя по всему, они постоянно перемещаются по всей ЮАР, и, скорее всего, посещают Фолклендские острова и США. В центре этой сети находится Велма Норрингтон, глава юридического департамента, также принимающая отчёты от подчиненных в "MJ Tower" в Нью-Доусоне.

Наконец, за контроль завоеванных прав и благ борется департамент внутренней безопасности "MJ OIL" под предводительством Джеймса ??? Джойса (не путать с ирландским поэтом; насколько мне известно, он умер ещё в 1941-м от каких-то проблем с глазами). В первую очередь, это охрана: они занимаются контролем периметра, отлавливают чужаков на территории, следят за перевозкой золотых слитков, защищают от повреждений ценную технику. Также они следят за порядком на улицах шахтёрских городков, исполнением комендантского часа (заметьте, комендантский час ещё не введён, а в договорах это указано) и подавляют рабочие бунты. Личная полиция Феликса МакДжестингса.

Таким образом, бухгалтерия сражается за прибыли компании и защищает её от налоговых служб, юридический департамент - соответственно, за сделки и от весьма дорогостоящих судебных тяжб, внутренняя безопасность - за порядок на предприятиях и от серьёзных волнений среди рабочих, ну и глупых растрат, соответственно. Здесь всё просто, понятно и чисто - после импичмента Мендозе компания под шумок обновила все три департамента, вернув львиную долю работников в США и заменив их местными, так что нарыть какую-нибудь грязь на их прошлое оказалось задачей невыполнимой.

Потому я нарыл грязь на прошлое их глав. Как и с промышленным комплексом, в общем-то.

Джеймс ??? и Айдан ??? Джойс, отец и сын, имеют общие корни с президентом и вице-президентом компании, Генри и Феликсом МакДжестингсами, также отцом и сыном. Обе семьи вышли из ирландских иммигрантов, обе имели видное положение в Атлантик-Сити до успеха "MJ OIL" в Техасе, обе на этом успехе неплохо заработали. Однако, если у МакДжестингсов всё чисто, Джойсы следы затирают на порядок хуже.

Начнём с отца, сыночка оставлю на десерт. Отец - Джеймс ??? Джойс - в молодости держал небольшую лавочку в Атлантик-Сити, скопил денег на колледж, выучился на юриста, стал чиновником. Судя по всему, в политику ему путь оказался закрыт из-за тяги к скандалам. Тем не менее, агрессивен и беспринципен. Пробился так на место, как ни парадоксально, судьи. После этого ушёл на покой и вернулся на него лишь в качестве главы департамента внутренней безопасности "MJ OIL", уже в Техасе. Там занимался тем же, что и сейчас - держал охранные службы компании за яйца и рабочих под контролем. Выглядит гораздо младше, чем на самом деле - закаляется и занимается зарядкой.

Тем не менее, у этого старика есть и хорошая сторона. Он основал благотворительный фонд "Красная лента" для помощи ветеранам войн, и больше половины средств в фонде - его пожертвования. Я не нашёл доказательств того, что эта организация была создана для отмывания денег. Выплаты действительно достигают нуждающихся. Также фонд осуществляет поддержку госпиталя в Лас-Оркетасе. В общем, приятно видеть в стаде чёрных овец одну белую.

Противоположность ему - Велма Норрингтон. Флегматик, сменила трёх мужей, последний погиб во Второй Мировой. Была юристом в "George Garfield General", в Техасе, но перешла к "MJ OIL" незадолго до краха работодателя (вероятно, продала новому секреты корпорации). Тратит баснословные суммы на французские духи, но всегда - из собственного кармана. особенно отмечу слух о том, что она и Марсель Ферланд, директор "Ferland&Co", между прочим, мужчина женатый, некогда имели связь, которую они бы не хотели упоминать. Мы могли бы это использовать против них. Подтолкнуть к повторному воссоединению, а потом набрать компромата для жены Ферланда, оставшейся, между прочим, в США.

Но самый яркий в этой троице - Айдан ??? Джойс. Я опрашивал ряд людей, и все они имели о нём разную информацию, порой противоречащую. Судя по всему, он просто взял в привычку говорить одному одно, а другому другое. Если это так, то могу его поздравить - меня он заставил попотеть. Но рано или поздно я смог соединить разрозненные факты в одну единую картинку.

Детали детства Айдана неизвестны. Я не могу даже сказать, является ли он родным сыном Джеймсу или нет, быть может, он был приёмышем от младшего брата Джеймса (который, кстати, погиб в Первой Мировой). Могу сказать точно, что он - ровесник Феликса МакДжестингса, плюс-минус пять лет разницы. Могу также сказать, что он не посещал ни одну публичную школу в Атлантик-Сити, и не содержался в приюте. Полагаю, Джеймс держал его либо при себе, на домашнем обучении, либо отдавал на домашнее обучение какой-нибудь другой семье.

Юность Айдана собирается по лоскуткам, прежде всего, освещенные его блистательным отцом. Пока Джеймс был судьёй, Айдан занимался мелким хулиганством и курил сигареты. Ушёл на покой - затесался в дурную компанию (к сожалению, точно не могу сказать, какую; предположительно, ирландская мафия или около того). Здесь Айдан пропадает с радара. Больше меня знают только полиция и ФБР США, ну и сами Джойсы, разумеется.

Ко времени взлёта в Техасе оказался пристроен к отцу в департамент внутренней безопасности на спокойную бумажную должность. Совмещал работу с образованием, выучился на бухгалтера. По прибытии в ЮАР стал главой филиала. После обновления рангов стал главой бухгалтерского департамента. Видимо, на это место нужен был человек не только верный МакДжестингсам, но и способный, и способность свою он доказал лишь после такого вот серьёзного испытательного срока.

Однако работа ему нужна только номинально. Я навёл справки - уже в ЮАР на имя Айдана записаны серьёзнейшие деньги, около полумиллиона долларов, и это только перевезённые из США открыто средства. Также следует заметить, что его заместитель, Хуан Петрейрос, также является директором компании "Южно-Аргентинское мясо", которой принадлежат три с половиной тысяч (!) гектаров земли под Пуэрто-Десеадо (заметьте, в одном из немногих не засушливых районов страны). Что бы там не производилось, мясо или нет, эту продукцию на закрытых грузовиках вывозят в гавань Пуэрто-Десеадо, в закрытых контейнерах грузят на корабли и отправляют на Фолклендские острова. Стал бы кто-нибудь так прятать мясо? И куда смотрят таможенные службы Пуэрто-Десеадо?

Вы ещё не представили, как умеет считать деньги наш бухгалтер? Так вот, ещё его жене, Анне Джойс, принадлежит компания "На пике Анд", получавшая государственное финансирование при Мендозе. И этой компании принадлежит крупный особняк, якобы являющийся санаторием "Андские просторы", в горах близ Рио-Монтаны, с прекрасным видом на горную реку. При попытке рассмотреть это владение поближе вашего покорного слугу бесцеремонно прогнали дубинками охранники без опознавательных знаков. Похоже на санаторий? Вы хоть раз про такое место слышали?

К сожалению, всё это на данный момент допускается нашим законодательством - и закрытые санатории, по сути являющиеся роскошной недвижимостью, и таинственные плантации, защищенные от посторонних колючей проволокой, с продукцией, которую прячут в плотно закрытых металлических контейнерах. Я искренне надеюсь, что Вы обратите внимание на эти моменты и поставите землю, принадлежащую "Южно-Аргентинскому мясу", на службу народу Республики, а не личным интересам мафиозного счетовода.

Ведь самое страшное - это не то, что Айдан Джойс каким-то образом заполучил в свои руки не только обширные земли, но и деньги, и ресурсы на строительство горного особняка и создание фирмы с абсолютно непрозрачной функцией, которая хоть и экспортирует что-то, но отказывается объяснять, чем. Самое страшное - то, что он может так и остаться безнаказанным.

Но на этом я завершаю рассмотрение самого неприятного мне лично человека в "MJ OIL", и приношу извинения, если позволил эмоциям взять над собой верх при печати этой части доклада - мне недостаёт времени на черновые варианты. Следующим я дам развёрнутый доклад на тему других трёх компаний, "Ho-Oh Aviation", "Ferland&Co" и "Dirborne Unlimited", а также представляющих их лидеров, соответственно, Элизабет Амаги, Марселя Ферланда и Джона Эйффеля.

К сожалению, про заместителя директора "Dirborne Unlimited", Отто Доуффе, я решительным образом ничего не смог найти, потому после следующего доклада мне останется лишь рассказать о двух главных виновниках, связавших всё это воедино - отце и сыне, Генри и Феликсе МакДжестингсах. Вы будете приятно удивлены, когда каждая деталь, упомянутая в этих документах, соединится с их включением в единую картинку.

[/spoiler]

Кусочек беседы с бисквитом

Сухопарый мужчина в возрасте покраснел и напрягся:
- Отто, чёрт побери, что ты имеешь в виду под "у нас в саду свинья трюфеля жрёт"? Какой сад? Мы в моём кабинете!
Его широкоплечий собеседник флегматично ответил, отложив кусочек бисквитного пирожного и потянувшись к фарфоровому чайнику:
- Кто-то наводит справки. Причём активно. Например, про твоего сыночка спрашивает.
- На Айдана, что ли? Так на него не нарыть компромат - это надо умудриться. Всю жизнь за ним г.... подтираю, и теперь подотру. Не беспокойся.
- Не только на него. На всех.
- Как это - на всех? И на меня, что ли, тоже?
- Ты что, про это в первый раз слышишь?
- Не понимаю, о чём ты. На меня никто справок не наводил.
Широкоплечий помолчал несколько секунд, потом вздохнул, потянулся за портфелем:
- Смотри сам, - и хлопком ладони положил на стол покрытый ровными рядами - следом печатной машинки - лист бумаги.
Его собеседник взял бумагу мягко, за уголок, повертел в руках, пробежал глазами, а потом аккуратно сложил в пустой ящик стола, под замок. Взгляды мужчин пересеклись. Напряженная пауза.
Сухопарый мрачно, немного диковато ухмыльнулся:
- Отчего же не знать? Знаю. Или ты меня за дурака принимаешь?!
- И давно знал? - нахмурился широкоплечий, взявшись за бисквитное пирожное.
- Да практически с самого начала этих его расспросов знаю. Хрюканье аж на весь сад слышно! И не таких ловили, хотели бы - сцапали ещё месяц назад.
Широкоплечий приподнял бровь на четверть дюйма, а сухопарый долил чаю себе в кружку и потянулся к бисквитным пирожным:
- Но сначала ты мне расскажи, где ты достал эту бумажку. Быть может, ты мне принёс ниточку, которая нас выведет на пастуха.

Лев и гиена

Небольшая гостиная с шёлковыми бордовыми обоями и мебелью из красного дерева. Четыре человека, три мужчины и одна женщина, за столом. Карты, сигары, ром. Чучело-голова горного льва на стене. Подпись под ней: "1932".
В комнату вошёл пятый. Один из собравшихся поправил свой халат и обратился к нему, не вставая:
- А, здравствуйте, сеньор Эйффель. Какими судьбами?
Подтянутый мужчина с аккуратно подстриженными усиками, щеголяя светло-серым костюмом из ткани достаточно лёгкой и тонкой, чтобы в ней путешествовать по Аргентине, с достоинством поклонился собравшимся:
- Не думал, что увижу здесь так много людей.
- Моё дело, кого я приглашаю в гости, - седой метис сжал губы, тёмные ущелья морщин разрезали его лицо между сдвинувшимися к переносице бровями, а седая грива зашевелилась где-то на затылке: - В свою очередь, я не ждал вас. У вас есть ко мне дело?
Эйффель мрачно улыбнулся, подметив военную чеканку в тоне экс-президента:
- Нет, дело не к вам, а к сеньору Хорнесу... Мне доложили, что он у вас играет в карты.
- Это не могло бы подождать? - положил карты на стол и встал блондин в костюме значительно более дешёвом, чем роскошный халат Мендозы или наряд Эйффеля: - Вы определенно нашли время для обсуждения важных вопросов.
- Вы не оставили мне другого времени, сеньор Хорнес, - с ноткой металла в голосе произнёс директор "Dirborne Unlimited": - Я пытался связаться с вами на протяжении всей недели, но продолжал получать отказ за отказом. Почему?
- Министерство здравоохранения активно занято налаживанием работы госпиталя в Лас-Оркетасе. У меня попросту не было времени.
- И тем не менее, вы нашли время на карты, когда я хотел бы обсудить с вами транспортировку больных из южных городов Республики...
- Послушайте, Эйффель, - побагровел хозяин дома: - Это не ваш личный кабинет и не ваш работник. Вы говорите, в моём доме, с министром здравоохранения страны, которая приютила ваш бизнес, и моим гостем.
- Гм. Прошу прощения, - Эйффель смерил Мендозу взглядом: - Вы, кажется, начинаете забывать, в каком положении вы находитесь.
- Да, я начинаю забывать про всё то, что вы мне сделали. Вы и МакДжестингсы использовали меня, как шестёрку, и бросили. Теперь я вынужден терпеть в своем доме незваных гостей, устраивающих допросы моим гостям--
- Гостям, которые пренебрегают названными ими интересами в пользу пребывания в вашем доме, сеньор Мендоза.
- Прекратите меня перебивать!
- Пока что я вижу тут только эмоции и пустые обвинения.
Эйффель пожал плечами:
- Никто вас не использовал. До самого конца вы были нашим партнёром. То, что случилось с вами и вашей партией - лишь логическое следствие лично ваших действий.
- Да, я попытался вас всех разоблачить, и вы меня устранили таким вот образом.
Эйффель посерьёзнел и обратился к остальным гостям:
- Сеньорита Кавальканти, сеньор Хорнес, сеньор Алехандрос - вы этому верите?
- Пока что имеем все основания, - пробурчал вице-президент, наконец-то оставив в покое свою сигару: - А у вас есть альтернативная версия событий?
- Да нет её у него. Всё, по сути, так и было! - сморщенные пальцы экс-президента задрожали на поясе его халата. Директор "Dirborne Unlimited" посмотрел прямо на них, потом в глаза Мендозе:
- Ваша клевета стоит меньше, чем продаваемые вашим племянником фрукты. Если вы пытаетесь восстановить своё политическое влияние, выдумывая людям, которым стольким обязаны, грязное прошлое, то спешу вас огорчить - такие услуги вас не сделают их партнёром, ни в коей мере.
Мендоза побледнел, но умолк. Эйффель обратился к остальным гостям:
- Если вы хотите узнать истинную историю приведших к импичменту сеньора Мендозы событий, я готов дать свою версию произошедшего. Вполне вероятно, вы найдёте её куда более реалистичной, чем заверения нашего старого генерала.
Хорнес спросил:
- Так что с транспортировкой больных-то?
Эйффель пожал плечами:
- Надеюсь, я смогу вас встретить как можно скорее, в более формальной обстановке, и обсудить это всё как полагается. Когда вы будете свободны?
- Во вторник, в час вас устроит?
- Да. Пожалуй.
Продолжительная пауза.
Эйффель нарушил тишину, поклонившись Мендозе:
- Больше не буду вас беспокоить своим присутствием. Хорошо провести вечер.
И покинул комнату.

Распоряжения переданы в ЛС. Изменено 17 апреля, 2017 пользователем Ростя Смирнов

[Криадан]

Социалистическая республика Ла-Плата

 

 

Маленькие слабости больших людей

Лезвие опасной бритвы медленно, с едва слышным треском срезаемой щетины прошло от щеки к подбородку, прочертив на белом фоне пару телесных полос. Снова и ещё раз, внимательно глядя в круглое зеркало на столе и периодически взбалтывая бритву в небольшой чаше, чтобы сбить с неё пену, Иниго снимал лезвием всю её без остатка – борода ему шла, но партийная дисциплина заставляла иметь строгий, даже аскетичный вид. Нельзя сказать, что это было ему в тягость.

В соседнем кресле, «возлежал», словно патриций, положив ноги на небольшой пуфик, Марсель. Всё его внимание было поглощено газетой, которой он отгородился, как ширмой, но едва председатель взялся за помазок, он заметил:
- К чему это позёрство? Сложно вызвать брадобрея? Ты не кухарка, можешь позволить себе наведение марафета, не покидая рабочего места.
- Я не люблю доверять своё горло кому-попало.
- Очень опытным «кому-попало», получающим за свою работу деньги и уважаемым в обществе.
- Почему бы и тебе тогда не доверить свою жизнь шофёру? Тебе он положен по должности. – Ответ Главы МИДа, заядлого гонщика, был известен заранее, и потому не обязателен. - Такой ответ тебя устроит?

Марсель буркнул что-то вроде «Вполне» и вернулся к чтению. В комнате установилась тишина, и Иниго продолжил «священнодействовать» с бритвой.

 

- Надеюсь, я не поеду в Христианаполис с пустой торбой?
- Что? Ах, это… на сколько ты планируешь отбыть? И какой предполагается состав комиссии? Я понимаю, Марсель, ты хочешь пустить пыль в глаза – для этого и существуют посольства. Но нельзя ли без…
- … Лишнего мотовства? Боишься, нас обвинят в сибаритстве? Но ведь никто и не говорил, что коммунист – неприменимо аскет.
- О тебе такого точно не скажешь.
Председатель чуть повернул зеркало, чтобы видеть Марселя.
- …Совершенно не скажешь.

Глава МИД Ла-Платы самодовольно усмехнулся – костюм из английской шерсти действительно ему шёл, и стесняться этого, как и своего чувства вкуса, он не собирался.

 

Марсель происходил из богатого семейства и обучался не в воскресных школах и даже не в лицеях для детей представителей Городского собрания и знатных горожан. Суарес-старший владел кое-какими акциями и участками каучуковых плантаций где-то в окрестностях Амазонки, где проводил времени куда больше, чем дома. Так что на качественное европейское образование у семьи деньги были – на путешествия и просто праздную жизнь тоже. Вернувшись в родные края - было это незадолго до войны - Марсель с его знанием языков, кое-какими связями, приобретёнными за время учёбы, и политической осведомлённостью вполне мог рассчитывать на должность в правительстве или хотя бы в том же Городском собрании. Но вместо этого предался безделью – самообразованию, флирту и азартным играм. Как такой человек мог затесаться в ряды коммунистов, когда угли Мировой войны, перенесённые ветром, начали тлеть в Южной Америке, вскоре вспыхнув пламенем нового конфликта, сказать трудно. К политике в целом и «левым» течения в частности (как и «правым», впрочем), Суарес-младший, единственный сын каучукового магната, был безразличен, но авантюрность затеи – помощь повстанцам-геррильерос в борьбе со штурмовиками, его зацепила. Позже это были и помощь средствами (отец, симпатизировавший военной клике Андского пакта, был потрясён, узнав, с кем связался его сын – после громкого семейного скандала с проклятьями и угрозами он отбыл на север, эвакуировавшись в числе прочих реакционеров), связями. А когда в гаванях Буэнос-Айреса появились большие корабли сторонников Коминтерна, Марсель в числе восторженных масс встречал освободителей, как будто это не он был сыном одного из богатейших людей города…

 

- Кто будет вести переговоры с их стороны?
- Лен Толберт, я полагаю… Со стороны военных, быть может, подполковник Уилл Баркли, а то и сам генерал Дэвис?
Лезвие бритвы замерло – Иниго что-то обдумывал.
- Точно не стоит направить в составе комиссии военных представителей? Не будет ли это похоже на принижение роли специалистов в принятии такого решения, как отвод войск от границы?
- Это будет похоже на «мы едем к вам с взвешенным и одобренным решением – проявите благоразумие и не торгуйтесь». Лучше побольше прессы.

 

В дверь негромко постучали. Иниго вытер остатки пены полотенцем и кивнул Марселю на дверь.
- Предлагаешь мне самому открыть?
Министр, фыркнув, бросил газету на журнальный столик.
- Войдите.
В комнату заглянул секретарь.
-  Товарищ Председатель Совета, прибыл шофёр.

Марсель понимающе, даже несколько сочувственно, кивнул.

- «Лидер обратился к нации с разъяснениями последних действий»… Что поделать, эта мера продиктована необходимостью.
- Я хотел послать всё это к чёрту, честно. Но Рико заверил меня, что соратники отнесутся с пониманием. Они и отнеслись, но ведь у них есть жёны, которым не всё равно, чем кормить своих детей.
Иниго вытер и с едва ли не ритуальным благоговением сложил в небольшую шкатулку бритвенные принадлежности. В отличие от своего гостя, он происходил из небогатой семьи. Его дядя был брадобреем, и будущий лидер нации провёл много часов у него в цирюльне, завороженно наблюдая за тем, как тот умелыми и отточенными, как его бритва, движениями отжимает полотенце, наносит пену, точит лезвие на ремне, поэтому никогда не мог отказать себе в удовольствии сделать всё это сам.

 

Приветствую вас, мои друзья, товарищи и соратники по борьбе!

 

Сегодня я хотел бы обратится к каждому из вас с вопросом – за что мы боролись с вами бок о бок, за что проливали свою кровь наши ветераны и отдавали жизнь наши братья и сёстры на баррикадах Буэнос-Айрэса, в уличных перестрелках Росарио, в боях за депо и шахтёрские посёлки? Напрасно ли мы выкуривали врагов с наших земель, вдоволь впитавших нашего пота? Нет и ещё раз нет – мы обрели свободу; не получили её в дар, не нашли и не унаследовали, как многие счастливцы, чьи предки освободились раньше нас. Мы завоевали её в бою, взяли как трофей – для того, чтобы самим собирать урожай; самим распоряжаться результатами своего труда; самим и только самим определять свою судьбу!

Сейчас многие спросят – как эти высокопарные слова соотносятся с тем, что поборы с трудового люда возросли? Но ведь мы, коммунисты, знаем, как никто другой – никто не даст нам возможности мирно трудиться, растить хлеб, возводить фабрики и энергично двигаться в будущее, пока наши границы окружены враждебными нам силами. Мировой клубок угнетателей, готовый вытянуть жилы из каждого ради сиюминутной прибыли – это не абстракция, не детские сказки. Они есть, они рядом, и они не успокоятся, пока на наших руках вновь не лязгнет металл кандалов! Но не только тем хорош рабочий и крестьянин, что созидает – встав с строй с винтовкой в руках, он будет защищать ни чьи-нибудь, магнатов, королей или национальной элиты, интересы. Он защищает себя, своё и товарищей право на честно вознаграждаемый труд! Мы, коммунисты, воюем лучше всех – а благодаря помощи наших соратников по всему миру мы сможем создать могучую армию для защиты наших интересов. Но начинать надо с малого – с готовности пожертвовать толикой комфорта, частью своего заработка ради общего дела и общей безопасности. Наши союзники сильны, но в первую очередь мы сами должны себе помочь. Я верю, народ Ла-Платы, эти слова отзовутся патриотическим порывом в ваших сердцах!

Да здравствует Революция! Да здравствует Республика!!

 

Исторический портрет

Иниго недолюбливал, пожалуй, даже ненавидел этого человека, но историческая неумолимость  столкнула их сегодня, здесь, в его кабинете, приставив к виску главы республики необходимость протянуть тому руку при встрече.
- Добро пожаловать, товарищ Марти.
- Благодарю…
Голос у посетителя был низкий, хриплый – в груди у него словно что-то клокотало при каждом слове. Глава республики вдруг вспомнил, что у старика имелся ко всему прочему рак лёгких – однако мысль эта не вызвала в нём никакого сочувствия, возникающего обычно совершенно естественным образом.

«Кто знает, как долго ты ещё протянешь…».

 

Марти грузно сел в предложенное ему кресло и, сцепив пальцы, бросил на Иниго внимательный взгляд из под набрякших старческих бровей, словно давая понять, что знает, о чём тот подумал – нет ничего такого тайного, что не стало бы явным под взглядом этим мертвенных обесцветившихся глаз. Само лицо у гостя было серым, опухшим, с синеватыми прожилками сосудов – кажется, подорванное партийными прениями с недругами, интригами и пролитой кровью здоровье и впрямь собиралось сдавать дела.
- Руководство Коминтерна и Центральный комитет Компартии Советского Союза уполномочили меня посетить вашу республику, ознакомиться с наличной ситуацией, вашими планами, для создания всеобъемлющего отчёта.
- Буду рад вам помочь. – Председатель старался быть дружелюбным, но ответ всё равно вышел довольно сухим. «Ознакомление» представляло собой фактически инспекцию – соотнесение политического курса республики с генеральной линией Коминтерна, решавшего, стоит ли поддержать тот или иной режим и не слишком ли он уклонился в ту или иную сторону. Поиски крамолы. В последнем вопросе нынешний гость отличился особенно – и хотя Испания находилась отсюда через океан, соседство «мясника Альбасете» в непосредственной близости ощущалось едва ли не физически. – С чего бы… вам было угодно начать?

- Могу я ознакомиться с протоколами последних заседаний Совета? – Прозвучавший вопрос был больше похож на утверждение.
- Конечно. Кстати…
- Да, поучаствовать желаю тоже. – Иниго дёрнул щекой. Его гость намеренно сказал «поучаствовать» вместо «поприсутствовать». Баскская вспыльчивость начала постепенно прорываться сквозь маску любезности.

- Я распоряжусь, чтобы вас известили. Если, конечно, оно совпадёт со сроками вашего визита.

Марти лишь покивал, глядя на лидера этой новоиспечённой социалистической республики с улыбкой и едва ли не отеческим укором.

- Ещё я желаю посетить военную базу – как там её?...
- Вилья-Моску.
- Вот-вот. Я слышал, там базируется интернациональная бригада. Полагаю, руководству Коминтерна будет не безынтересно узнать о том, в каких условиях существуют наши солдаты.
- Полагаю, да. Хотя, в сущности, у нас лишь взвод интернационалистов – и тот входит в состав регулярного подразделения республиканской армии. Судя по всему, товарищ Марти, вас дезинформировали… - Тут Арано позволил себе почти издевательскую усмешку. Андрэ Марти флегматично пожал плечами.
- Да, судя по всему.

Взводов было, в общем-то, три, а если считать кроме группы военных советников Москвы ещё энтузиастов и добровольцев, находящихся в «бессрочном резерве» - кубинцев, американцев, франко-бельгийцев, испанцев, итальянцев – могла бы и в самом деле набежать бригада. Но как единицы её не существовало – и Иниго решил избавить себя от хлопот лишний раз отчитываться перед Марти.

- Я слышал, у вас ведутся переговоры с анархистами?
- Вы слышали всё совершенно верно. Кроме того, у нас налажен обмен, и планируется к подписанию договор о военной взаимовыручке.
Марти снова покивал, и расцепив пальцы, сложил руки на подлокотниках, сделавшись похожим на сфинкса – непроницаемое выражение на сером лице лишь придавало сходства с этим мифическим чудищем, пожиравшим тех, кто не мог превзойти его по уму.
- В иное время подобная инициатива вызвала бы довольно пристальное внимание. Анархисты – это сброд, худшие люди, не стоящие протянутой руки. В своё время я приложил немало усилий, чтобы вывести эту и подобную ей чуму под корень… - Посланец Коминтерна сентиментально, что совершенно не вязалось с его образом «отставного палача», покивал, вспоминая «славные испанские деньки». - Но руководство Коминтерна после продолжительной размолвки приняло решение о необходимости шагов по сближению с деятелями «Пятого интернационала»¹. Это решение… было бы достойно осуждения, если бы не крайне тяжёлая для нас ситуация на северо-западе материка. Было принято решение о создании временной, - Марти сощурился, словно пытаясь уличить собеседника в симпатиях к троцкистам. – Я подчёркиваю, «временной» коалиции с осевшими в Пекине демагогами из фашистско-троцкистской клики.  Поэтому ваши шаги… своевременны.

 

...Перрон останется.

Железнодорожные составы скапливались в тупиках и ответвлениях депо, но дальше на запад им был заказан путь. Часть вагонов, запломбированных и отмеченных специальными клеймами, была загнана в эллинга. По перрону и путям то и дело парами прогуливались караульные в серых шинелях, с шарфами и поднятыми воротниками – грузы, находившиеся в эшелонах, представляли высочайшую важность. Золото, отправка которого для поддержки анархистов была одобрена всего месяц назад, было отозвано в  связи с изменившейся ситуацией.

 

- Compañero, no hay cigarrillos?
- Sí, ten.

Два патрульных замерли на углу депо. Один, порывшись, достал из нагрудного кармана гимнастёрки порядком потрёпанную пачку  «Pall Mall» и бережно достал оттуда две сигареты. Закурив, патрульные постояли в задумчивости. Всего в паре сотен шагов от них в набитых соломой ящиках хранилось несколько центнеров золота – того, ради которого их далёкие предки переплывали океан, основывали здесь колонии и воевали с другими охочими до власти и богатства державами.
- Как думаешь, долго здесь ещё проторчит эта Крезова казна?
- Наверное, пока не закончатся солдаты. С каждый новым вагоном в этом тупике штат конвоя растёт – скоро вся республиканская армия будет торчать на этом полустанке. Если только…
- Что?
- Границу не откроют снова – или не отыщут других покупателей.

 

- Эй, вы! Не рановато устроили перекур?
Со стороны комендатуры, расположенной в соседнем с управлением депо здании, одноэтажном побеленном бараке, к солдатам, поспешно тушащим и прячущим окурки, сердито топал офицер в кожанке и с большой деревянной кобурой.
- Почему не патрулирует периметр.
- Да мы это… только остановились. – Оба солдата усиленно закивали.
- Ну вот что, идёмте.
Солдаты, хмурые из-за дурного предчувствия, что офицер ведёт их на «суд и расправу» к батальонному комиссару, поплелись следом. Распахнув дверь в комендатуру, обитую изнутри старым одеялом, офицер пропустил солдат:
- Товарищ Лосаньо, я тут привёл пару человек вам в помощь. Располагайте ими – но не слишком долго. Вас когда должны сменить? – Этот вопрос адресовался уже проштрафившимся караульным.

- В два часа, товарищ капитан!

 

Из-за одного из столов, едва не до потолка заставленного картонными коробками с  наклеенными номерами – вероятно, в них хранилась какая-нибудь документация – вынырнул старичок в жилетке и со всклокоченной седой шевелюрой, поверх которой угнездилась, как большая нелепая птица, фуражка с железнодорожной эмблемой и двумя звёздами.
- О, благодарю вас! Hombres, помогите-ка мне перетащить во-он тот сейф. – Старикан ткнул пальцем в сторону серой несгораемой глыбы в углу комнаты.
Пока солдаты под непрекращающийся поток советов, увещеваний и подбадриваний, которыми старик щедро сыпал своим дребезжащим голосом, обливаясь потом, пытались наклонить сейф, зазвонил телефон. В помещение снова заглянул, словно только этого звонка и ждал, всё тот же офицер в кожанке.
- Я возьму, не возражаете?
- Конечно-конечно!

Капитан плюхнулся в кресло, скрипнувшее что-то жалобное  в ответ на такое хамское к себе отношение, и поднял трубку.
- Капитан Баргес, комендатура железнодорожного депо. Что?... С кем я… да вы не кричите, пожалуйста! Представьтесь! – Солдаты, стоявшие у сейфа, подивились тому, как быстро выражение доброжелательного интереса сменилось на лице офицера раздражением. – Какого чёрта, я спрашиваю, вы мне всё это высказываете?!
- Э-э, кто это, товарищ Фабио? – Осторожно поинтересовался начальник станции. Капитан, прикрыв трубку ладонью, проворчал:
- Чёртовы контрреволюционеры. Этот псих, который сейчас наговорил мне в трубку чёрт знает чего – какой-то растакой председатель растакого Совета железнодорожных и транспортных рабочих Кордовы! Тьфу, и не выговоришь… Они спрашивают, когда прибудут составы с «рыжьём», растак его мать!

 

Старик осуждающе покачал головой.
- Банда уголовников… А что мы можем ему ответить, в сущности?
Капитан отнял ладонь от трубки. Судя по доносившемуся треску, абонент на том конце даже не заметил, что его не слушали – какое-то сердитое жужжание было слышно даже в другом конце помещения.
- …Да нет, это вы меня послушайте! Решением Совета республики от тринадцатого числа сего месяца золотые эшелоны были отозваны с путей отправки. Ты что, глухой? Отправки не бу-дет! Да, так можешь и передать своим транспортным рабочим! Что?
Старик машинально прикрыл рот рукой – он не знал, что капитан услышал такого по телефону, но подозревал, что будь сказавший эти слова здесь, в этом помещении, офицер спустил бы в него всю обойму.
- Это ты послушай, саботажник!!... – Далее последовал поток такой отборной ругани, которую как минимум на две трети составляли почерпнутые из euskara жаргонизмы и обороты, понятных, впрочем, и другим испанским народностям, что старик-управляющий сделался красным, а солдаты уважительно присвистнули.

- Вот так и передай всей своей недорезанной, мать их в уши, своре! – После этого красочного эпилога капитан, сияющий, как новая монета приложил трубку к уху. Послушав секунд пять, он бросил её на рычажки и подмигнул присутствующим.
- Ругается… контра.

 

Дип-миссия:

 

 

Роскошный чёрный Borgward, сверкая полированными воронёными бортами, в сопровождении ещё нескольких машин с номерами и флагами республики подъехал к пограничному контрольно-пропускному пункту. Патрульные в начищенных сапогах и новеньких, напоминающих пончо, армейских зимних плащах, с шевронами пограничной службы замерли шеренгой со взятыми «на караул» винтовками.
Кортеж остановился, и с заднего сидения немецкого довоенного автомобиля выбрался моложавый мужчина в дорогом сером пальто и шляпе. Начальник комендатуры, темноглазый, как все испанцы, капитан, скомандовав «Смирно!», вскинул кулак в рот-фронтовском приветствии:
- Приветствую вас, товарищ Суарес! Капитан Ансельмо Маркес.
Министр республики улыбнулся и протянул командиру руку.
- Как у вас тут дела, Ансельмо?
- Muy bien, gracias…
- Подвоз угля и продовольствия хороший?
- Благодарю, товарищ Суарес, у нас всего вдоволь. Пограничникам грех жаловаться…
- Жаловаться никогда не грех – если по делу. Угощайтесь. – Достав золотой портсигар, министр предложил капитану сигареты. Видя его нерешительность, Марсель подбадривающе усмехнулся: - Берите, берите – и бойцам тоже. На обратном пути привезу вам сигару.

 

Пограничные посты двух стран находились метрах в двухстах друг от друга, так что пограничники видели друг друга лишь издали – когда набирали воду из цистерны на улице, делали гимнастику по утрам или кололи дрова. Сейчас несколько солдат столпились у шлагбаума, преграждающего дорогу на Христианаполис, и переговаривались.
Марсель с любопытством посмотрел в сторону соседской комендатуры. В отличие от «красных», занявших какое-то покинутое одноэтажное здание, вывшее некогда, вероятно, магазинчиком или автономным пунктом связи, и переоборудовавших его под нужды пограничной службы, либерийцы поставили себе бревенчатый сруб, напоминавший избу охотника за пушниной. Над входом висел звёздно-полосатый либерийский флаг.
Капитан, проследив его взгляд, негромко кашлянул, возобновляя разговор:
- Мы предупредили их позавчера, едва были поставлены в известность о вашем визите, товарищ министр Совета республики. Уговорились об условном сигнале. Хотя я думаю, они уже и так сообразили, кто пожаловал.
- Надеюсь. Не хотелось бы прецедентов на границе на кануне важных переговоров.
Капитан задорно потёр руки:
- Если что не так, товарищ министр, мы успеем добежать!..
- Знаю. Но всё равно не хотелось бы. Как вообще, контакты с той стороной поддерживаете?

Капитан замялся. Вопрос смахивал на провокацию. Марсель закусил губу, поняв двусмысленность своего вопроса:
- Да нет, чисто по-человечески… я не для доноса спрашиваю, капитан.
- Ну… мы иногда к ним за кофе ходим. Он у них хороший. – Виновато пожал плечами Ансельмо. – Порой они к нам – за вином и сигаретами. Обычно вежливые, улыбаются… а офицер у них – ну, вон тот, в наушниках – молодой, серьёзный. Сердится, когда они к нам ходят, хотя и сам был пару раз с визитом.

- Хорошо. – Марсель зябко поёжился и убрал руки в чёрных перчатках в карманы, и подмигнул капитану. – Вот, уже мёрзну. Видимо, Ансельмо, министром быть проще, чем пограничником… Командуйте.
- Капитан Маркес, просигнализируй либерийцам!
Один из бойцов, отдав винтовку товарищу, достал из небольшого чехла, висевшего на ремне, два свёрнутых красных флажка. Подбежав к шлагбауму, он поднял обе руки вверх, обозначая начало передачи. Либерийский офицер взял висевший на шее бинокль и принялся изучат сигналы, затем что-то крикнул своим. Через полминуты последовала ответная передача.
- «Готовы к встрече». «Дорога открыта»!

Похлопав Ансельмо по плечу, министр сел в свою машину.
Выкрашенное в красно-белые полосы бревно шлагбаума поднялось, и кортеж миновал пост, солдат и офицера народной армии, замерших с поднятыми кулаками.
Человек, сидевший рядом с Марселем, отложил, наконец, свой блокнот и повернулся к министру.
- Надеюсь, вы мне перескажете, о чём говорили с тем капитаном?
Суарес загадочно улыбнулся:
- Читатель «Правды» так любознателен, товарищ Северин?
- Это не для статьи. Я… в общем, я хотел бы написать об этом своём визите. В нынешних условиях связь может нарушиться вновь, и надолго – а тут будет память. Люди будут читать и думать о тех, кто живёт на другом конце света. Так что… вы вправе отказаться.
Министр протестующе замотал головой:
- Ну что вы, извините!.. Я и не думал отказывать вам! Конечно. – Стянув перчатки и подув на руки, Марсель решил поделиться одним откровением. - Мне жаль, что я никогда не был в России – говорят, это совершенно удивительная страна, не похожая ни на одну другую.
- Все страны удивительны – одни больше, другие меньше, но всё же. Кто знает, быть может, в лучшие времена, вы ещё посетите мою родину, и я тогда я охотно побуду вашим гидом…

 

Либерийцы, подняв и зафиксировав шлагбаум, выстроились у входа в хорошо натопленное, судя по валившему из трубы дыму, здание комендатуры. Их офицер, в наушниках помимо кепи, сложив руки за спиной, ожидал машину у поворота, начинающегося всего в десяти шагах за шлагбаумом. Поравнявшись с машиной, он дождался, пока заднее стекло опустится, и козырнул сидевшим внутри людям.
- Господин министр? – Вопрос был задан на хорошем английском.
Суарес решил и здесь не изменять своей привычке общаться доверительно и на равных. Выбравшись из машины, он протянул офицеру руку, которую тот, широко улыбаясь, пожал.
- Да, это я. – На всякий случай Марсель достал из кармана паспорт, но офицер лишь покачал головой.
- Нет необходимости. Я лишь должен от лица правительства Республики Либерии поприветствовать вас и выразить надежду в успешности предстоящих переговоров.
- Это очень любезно, благодарю.
- Есть ли необходимость вызвать для вас сопровождение?
На это уже, в свою очередь, покачал головой Суарес:
- Это мирная миссия, и я надеюсь, нас не ждут неприятности.
- Бесспорно – на территории республики Либерии вам ничего не угрожает. – Офицер вновь козырнул, приняв при этом самый официальный вид.
Кивнув офицеру и вернувшись на заднее сидение, Марсель прикрыл глаза. Граница пересечена – впереди его ждал Христианаполис.

 

Распоряжения даны в ЛС.

 

_____________________

 

¹ - Международная организация, объединившая "ультра-левых" - альтернатива Коминтерна; штаб-квартира находится в Пекине.

Изменено 17 апреля, 2017 пользователем Криадан

[Makdakovich]

 

Республика Ли-Бертатум

 

Данные даны в ЛС

 

[Chesh¡re]

Независимая Аллирия (лс отправлено)

/Очень надеюсь, что в ближайшее время появится время на художку/

[Lord_Kukov]

Республика Либерия

“Красная угроза”

ХРИСТИАНОПОЛИС Сегодня в Сенате выступил почтенный сенатор от Конгос, Ф. Дювалье. Его речь была полна устрашающих эпитетов по отношению к “коммунистическим бандитам”, которые “имей возможность, позволили бы себе завоевать нашу небольшую Республику, устроив для нас безбожное рабство поклонения Марксу и Сталину”. С точки зрения мистера Дювалье, этот пакт о ненападении станет тем вероломным соглашением, которое “дало возможность русскому оружию повернуться против Объединенных Наций и нашей Республики в том числе”.
Не все согласны с такой оценкой почтенного сенатора. Вопрос о заключении пакта о ненападении был, с огромным трудом, пропихнут государственным секретарем, Почтенным Кларенсом Лоренцо Симпсоном, но Сенат пока что не может определиться со своей приверженностью позициям Симпсона или Дювалье.
Наш специальный корреспондент будет продолжать наблюдать за политической ситуацией вокруг принятия закона.

Христианополис. Графство Нью-Мессурадо
- Свет, - сказал Уильям.
Послышался небольшой хлопок и комната озарилась слабым электрическим светом, открывая взгляду мастера ложи богато отделанную золотом. Люди сидели на похожих на судебные скамьях по обе стороны от возвышения, на котором стояло кресло мастера ложи.
Уильям встал на свои ноги, опираясь на желтый посох в руках. За ним поднялись и другие, их взгляды следили за своим лидером. Как только все встали, готовые слушать, тишина разнеслась по всей комнате.
Мастер прочистил горло.
- Мои дети, - начал говорить мастер. – вы все знаете, что брат Симпсон послезавтра должен встретить делегацию коммунистов.
По залу пронесся шепот. Неужто, Великий Магистр желает вмешательства в этот вопрос? Уильям обвел взглядом учеников, подмастерий и мастеров, пытавшихся определить свое отношение и еще раз откашлялся.
- Я хочу от моих братьев одного: мне нужно чтобы будущее соглашение было принято и в Сенате, и в Палате Представителей. Это мое последнее слово в этом деле.
Мастер сел, его примеру последовали и собравшиеся, кроме одного. Уильям с интересом посмотрел на брата, оказавшегося сесть:
- Да, брат?
- Мастер, - сказал дребезжащим старческим голосом храбрец. – наши противники в Легистратуре поднимают вопрос о новом принципе комплектования Пограничной Стражи. Только сенатор Дювалье против обеих инициатив.
- Узнаю старину Дока, - кто-то позволил себе выкрик из зала. Мастер закрыл глаза.
- Я не считают это особой проблемой, ответил он после краткого молчания. – в конце-концов, Дювалье не привыкать быть в опозиции к нам. А по поводу комплектования – что же, пускай Кларенс в пакте о ненападении найдет способ получить пару-тройку новых должностей, куда будут переведены офицеры из Генерального штаба. Надеюсь, что это остудит пыл реформаторов нашей армии. Есть какие-либо возражения?
Уильям прислушался. Конечно, никто не будет сопротивляться решению, принятому Мастером Республики.
- Славно. А теперь, я бы хотел чтобы брат казначей сделал доклад о состоянии дел в Ложе…

Христианополис. Графство Нью-Мессурадо

Распорядитель в высоком цилиндре осмотрел строй почетного караула Кадетского корпуса Либерийского Колледжа. Кадеты в цветастых мундирах (пародии на американские мундиры времен Войны 1812 года) выстроились на большой площади перед зданием Легистратуры, поставив рядом уже несколько устаревшие винтовки М1.
Чарльз стоял во второй линии. Поступивший в колледж несколько недель назад и одновременно подписавший контракт на сдачу офицерской комиссии, парень вызвался добровольцем на какое-то торжество в честь прибытия какой-то делегации с юга. Сделал он это рассчитывая на то что в таком случае удастся быть на хорошем счету у руководства Либерийского колледжа и, быть может, он сможет рассчитывать на грант обучения в США, после чего его карьера офицера в Пограничной страже будет протекать гораздо легче и приятнее. Плюс, это был достойный повод получить освобождение от занятий по римскому праву, которое Чарльз просто не понимал.
Сейчас парень прижал винтовку к боку и вытащил из нагрудного кармана побитые временем медные часы, минутная стрелка навеки застыла на половине четвертого. Проклятье, стоят!
Чарльз положил часы обратно в карман и уставился на распорядителя, который самодовольно переговаривался с капитаном перед строем. Наконец, они засмеялись и разошлись в разные стороны, капитан стал справа от строя.
- Squad, attention! – скомандовал капитан.
Чарльз приставил ногу, приняв стойку “смирно”.
- Squad, for inspection arms!
Парень поднял винтовку и отвел назад затвор, Капитан повернулся и начал прохаживаться вдоль шеренг кадетов, осматривая казну винтовок на предмет патронов (мало ли какие антикоммунисты могут служить в Корпусе). Время от времени до ушей парня доходила команда “clear” и звон опущенной на землю винтовки. Наконец, капитан подошел к Чарльзу.
- У Вас, часом, не было родственников на службе? – вдруг очень тихо спросил капитан.
Чарльз кивнул.
- Отец, сэр. Джордж Т. Вашингтон был бригадным генералом милиции еще там, в Монровии.
- Clear! – ответил капитан, продолжая как ни в чем не бывало проверку оружия. Парень позволил себе усмехнуться, запомнив вытянувшееся от удивления лицо офицера. Оно и понятно – где это видано, чтобы сын генерала Пограничной Стражи получал комиссию на общих основаниях? Да еще и регулярно появляясь в Корпусе вместо того чтобы приходить только два раза – на вступительные экзамены и “когда папочка внесет деньги за комиссию и экзамены”.
Чарльз въехал в город на автомобиле и сразу же его продал ибо было необходимо внести плату за семестр обучения и теперь на фордике время от времени катался какой-то нувориш из тех что сколотили капитал в Гран-Боми – парвеню с хиндерлендским именем, пытавшимся из себя корчить американо-либерийца.
Капитан тем временем вернулся на свое место и скомандовал:
- Attention! Prepare to fix bayonet!
Чарльз потянулся за закрепленным на поясе ножом и застыл в ожидании продолжения команды. И она, наступила.
- Squad, fix bayonet!
Чарльз закрепил штык-нож на винтовке и застыл.
- Shut!
Левая рука Чарльза опустилась обратно на шов брюк. Если капитан приказал прикрепить штыки, рассуждал парень (во время исполнения команд было несколько недосуг), то это значит что скоро на площадь въедет экипаж с гостями, перед которыми очень не хочется облажаться.
Время тянулось мучительно долго, Чарльз почувствовал как его ладони запотели. Наконец, капитан отдал приказ:
-Squad, shoulder arms!
Оркестр грянул Национальную эмблему. В тот же момент, на площадь въехал кортеж из трех автомобилей с закрепленными на флагштоках флагах Ла-Платы. Обогнув центральную клумбу, в которой стоял каменный крест, автомобиль подъехал к зданию Сената. Один из кадетов подошел ко второму автомобиль открывая дверь. Из нее вышел одетый в прекрасный шерстяной костюм смуглый мужчина с тонкими усиками, за ним двинулся какой-то полноватый мужчина в серых брюках и белой рубашке с коротким рукавом.
- Squad, present arms!
Чарльз поднял ружье в военном салюте. Двое медленно прошли мимо строя внимательно оценивая солдат (хотя парень мог поклясться что толстый и тонкий рассматривали в их строе разные вещи), после чего тонкий пожал руку распорядителю, толстогубому мулату в коричневом костюме и темнокожему мужчине в сером.
…
Мулат взял стакан с янтарной жидкостью и сделал небольшой глоток.
- Прошу простить господ Президента и вице-президента – они вынуждены сейчас пропихивать ратификацию договора который мы выработаем здесь. Позвольте мне представиться, – мулат протянул руку. – Кларенс Симпсон, государственный секретарь Республики Либерия в изгнании. Я занимаю эту должность уже около двенадцати лет.
Марсель, также взявший стакан виски, позволил себе усмехнуться.
- Я знаю, дружище. И вместо того чтобы перечислять свои регалии, которые получил от советской власти в Республике Ла-Плата, я предлагаю сразу перейти к делу. Хотя нет, сначала нужно разобраться с договором.
Кларенс хмыкнул и показал рукой на лакированный круглый стол на веранде, куда вся встреча незамедлительно перебралась. Подполковник Баркли – невероятно бледный, похожий больше на итальянца, молодой мужчина с такими же пижонскими усиками как и у Марселя, разложил на столе папки, дела и несколько карт южной границы, обильно исписанные красными чернилами.
- Итак, - начал офицер. – мое дело – продемонстрировать нашу способность выполнить взятые на себя обязательства. На границес Республикой Ла-Плата мы имеем всего лишь два батальона Стражи, которые незамедлительно получат приказ об отходе от линии государственной границы, как только Легистратура ратифицирует договор. Собрано все возможные средства для срочной эвакуации и к началу весны на границе не будет ни одного солдата Стражи. Вопрос, который нас волнует на данный момент – какое количество пограничников будет позволено развернуть с нашей стороны и сколько будет развернуто со стороны Республики Ла-Плата. На данный момент, у меня все.
Глава МИДа Ла-Платы отодвинул стакан.
- Я предполагаю, что этот вопрос нельзя решать нам, дипломатам. Лучше всего, если военные будут определять эти вопросы самостоятельно.
Кларенс постучал по столу ладонью и поднялся с места:
- Это наш следующий вопрос, который мы бы желали поднять. Состояние таможни на нашей границе очень своеобразное и вряд ли каждая из наших пограничных сил будет способна решить вопросы охраны пограничья самостоятельно. Предложение моего правительства – для координации наших усилий по борьбе с контрабандистами создать наблюдательную комиссию над пограничьем, по пять военных представителей от каждой из сторон.
Пор-де-Лилль. Графство Эшмунтон
Невысокое зимнее солнце клонилось к закату, освещая небольшую деревню на берегу реки Уругвай – несколько десятков небольших домиков окружающих оставшуюся еще с прошлых жителей колониальную миссию.
С пригорка рядом с деревней шел молодой солдат Стражи. Его широкополая шляпа была немного сдвинута на бок, а в руках он держал металлическую флягу, к которой время от времени прикладывался.
Парень вошел в деревню и, повесив флягу на пояс, принялся насвистывать военный марш, отмахивая руками. Встречавшиеся на пути у солдата худощавые крестьяне в шляпах и с мотыгами или ведрами, возвращавшиеся домой после тщетных попыток подготовить почву, озирались на парня с опаской. Либерийская Пограничная стража отличалась тем, что не все солдаты получали жалованье (в разные периоды, у правительства не было денег на обеспечение своих военных) и для пропитания военнослужащие часто приходили в деревню и забирали на прокорм то, что понравилось. Конечно, последнее десятилетие, стражники исправно получали удержание, но страх перед даже безоружным военным все еще оставался.
Тем временем, парень вошел на присыпанную песком сельскую площадь, на которой было почти пусто. Солдат слышал в миссии – облупленном здании с небольшим кладбищем и низкой колокольней – как все еще идет служба. Солдат вытащил из внутреннего кармана пачку папирос (невероятное богатство для любого жителя этой деревни), коробку спичек и принялся раскуривать.
- Кристоф, это ты, чтоль? – услышал парень за спиной знакомый голос. Солдат обернулся и увидел перед собой старого друга, Фиделя, который крутил в руках серую кепку.
- Нет, это Карл Маркс, - отрезал Кристоф.
- А кто этот Карл Маркс?
- А черт его знает.
Друзья вдруг расхохотались и заключились в дружеские объятья.
- Что нового в деревне, Бид? – спросил солдат.
Фидель махнул рукой.
- Особо ничего, по правде сказать. Роза, дочь сельского главы, выходит замуж, двое стариков-гаитянцев умерли. На прошлой неделе были соместные поминки – было даже нестоящее христианопольское виски!
- А за кого Роза выходит?
- Клод Жюкло, районный врач.
Кристоф закивал. Действительно, особо ничего в деревне не поменялось. Дочь деревенского старосты, Роза, уже в третий раз женится (хотя это и против правил самой общины, старик Робер ди Конде имел какие-то связи в канцелярии Христианопольского епископа и в суде графства, благодаря чему дочурка имела возможность тащить в брак любого понравившегося захожанина и сразу же его бросить, как только чувства остывали). А смерти… что же, это то, что ни на шаг не отступает от нашей жизни и Кристоф за три года это уяснил.
После обмена новостями, друзья пошли каждый в свою сторону: Фидель ушел к доминосу Боссэ, где работал батраком, а путь Кристофа шел к его дому, где живет отец и младшая сестра, Шарлотта.
“Так, пятый дом за миссией.”
Солдат вышел за храм, повернул на один из проездов (улицей называть узкую дорожку между двумя каменными оградами было весьма сложно) и быстрым шагом начал проходить мимо таких разных, но одинаково бедных домов деревни.
“Пятый дом за миссией.”
За четвертым домом по левой стороне проезда показался дом, больше походящий на сарай для хранения дров. В “доме” не было ни окон, ни хотя бы щелей для обзора – только крохотные двери, а участок был настолько крохотен, что кроме сарая на нем смог разместиться только грубо сколоченный нужник. Однако, с этим домом у Кристофа было связано слишком много воспоминаний из детства и он с облегчением отметил что его родной дом остался все таким же, каким он его покинул четыре года назад.
Однако, вокруг дома не видно никаких признаков жизни. Не было никого и в маленьком огороде за будкой для размышлений. Это насторожило Кристофа и он постучал в грубую дверь дома. Оттуда послышалось хриплое “войдите” и парень, сняв шляпу (она могла просто не пролезть через узкий проем двери) прошмыгнул внутрь.
Внутри небольшой комнаты хижины парень ощутил резкий запах, исходящий от груды одеял на полу. Кристоф наклонился и услышал тихий стон.
- Отец, что с тобой?
- Кристоф, это ты, сынок? Похоже, что мои дни окончены, - хрипло ответил отец. Кристоф в полутьме смог увидеть на правом глазу огромный ячмень. – доктор Фрессон сказал что не может мне ничем помочь. Вот что, мой сынок я тебе скажу.
Отец закашлялся.
-Десять лет назад, когда мы сюда приехали, я имел надежду что смогу скопить денег на этом клочке земли и обеспечить себе старость на кровати, а не на одеялах и циновке.
Старик поднял зрячий глаз на потолок с зияющими просветами между досками.
- Но я не преуспел и большая часть земли пошла с молотка. А теперь еще эта хворь. Сын, я хотел сказать тебе одно – беги из этого дома, как только сможешь. Продай этот сарай или сожги его – я не желаю чтобы после меня осталось хоть что-то кроме тебя и твоей сестры. Такова моя последняя воля.
- Но отец….
- Воды, - коротко ответил отец.
Солдат отстегнул флягу и поднес ее к губам старика. Тот жадно принялся пить воду и, утолив жажду, откинулся на одеяло в обессилении.
Кристоф тяжело вздохнул и вышел из хижины, после чего вновь закурил, мрачно рассматривая каменную ограду. Вечером, к дому подошла Шарлотта – кватеронка с красивыми темными волосами, собранными в пучок. Она бросилась на шею к брату, время от времени всхлипывая.
- Что же нам делать, брат? Что же нам делать?
Кристоф вытащил из нагрудного кармана четыре банкноты с изображением Жан-Жака Дессалина . Жалованье за последний год.
- Здесь двести долларов. Отец при смерти, -ответил парень. – его нужно будет отпевать. Прошу тебя – продай этот участок и найди себе достойного мужа. Я думаю что с такими деньгами, тебя возжелает любой мужчина. Только дай мне одно сделать.
- Что же? – спросила девушка.
Кристоф только махнул рукой.
Солнце уже окончательно опустилось за горизонт. Парень продолжал сидеть на заборе ожидая, когда все односельчане спрячутся в дома и потухнет последний свет. Наконец, в крайнем доме все улеглись спать. Кристоф вошел в хижину. Отец лежал все на том же месте, перебывая в бреду. Парень опустился на колени и закурил еще одну папиросу, после чего взял самое сухое из одеял. Отрезав небольшой кусок ножом, Кристоф положил его в широко раскрытый рот старика после чего взял сигарету и потушил ее об одно из одеял. Взяв пять спичек, солдат принялся их зажигать и разбрасывать вокруг, после чего поспешил выйти из дома.
Снаружи Кристоф увидел небольшую связку сухого хвороста. Поджегши его, парень бросил связку на крышу, после чего поспешно покинул дом. Безусловно, ему не хотелось становиться отцеубийцей, но парень считал своим долгом сделать для своего отца погребальный костер, словно вычеркивая его из мира живых и мира мертвых – того, чего возжелал старый последователь древнего культа богов Смерти.

(53) Изменено 17 апреля, 2017 пользователем Lord_Kukov

[Криадан]

3-й Ход (Март)

Независимая Аллирия:

Данные:

Строительство: не указано поселение (не выполнено);

Казна: 17000 у.е.

 

Шпионы: 0
Престиж: 1
Градусы: 9

 

Республика Либерия (в изгнании):

Данные:

Перемещение: диверсионно-разведывательный батальон "С" (Христианаполис - Нью-Харпер), сапёрный батальон (Барклинтаун - Конгос);
Ответ: торговое предложение отвергнуто (Южно-Аргентинская Республика);

Предложение (1): обмен (кофе и 3000 у.е. на золото) при расширенном торговом партнёрстве - Республика Ла-Плата;

Предложение (2): прибыло посольство для ратификации договора о военной взаимопомощи, демилитаризации границ и ненападении (Республика Ла-Плата);

 

Указ (1): "Повышенные налоги";

Указ (2): "Духовное воспитание";
Обучение : 1 шпион;
Покупка : 10 ед боеприпасов;

 

Казна: 6500 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: -3
Градусы: 24

 

Боеприпасы: 10

 

- ...выдохни, события не будет.

 

Южно-Аргентинская Республика:

Данные:

Обучение: 2 звена бомбардировщиков (Нью-Доусон);
 

Казна: 9500 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: -4
Градусы: 57

 

Российская Империя (в изгнании):

Данные:

Обучение: 2 шпиона;
Строительство: не указано поселение (не выполнено);

Казна: 16000 у.е.

Шпионы: 1
Престиж: 0
Градусы: 4

 

Социалистическая республика Ла-Плата:

Данные:

Ответ (1): торговое предложение принято (Республика Ли-Бертатум);

Ответ (2): расширено торговое партнёрство (Республика Ли-Бертатум);

Ответ (3): ратифицирован договор о военной взаимопомощи, демилитаризации границ и ненападении (Республика Ли-Бертатум);

Предложение: обмен (уран на 4000 у.е.) - Республика Ли-Бертатум;

Строительство (1): отмена - флактурм (Буэнос-Айрэс);
Строительство (2): флактурм (Вилья-Моску);
Перемещение: диверсионно-разведывательный батальон "Майконги" (Росарио - Буэнос-Айрес);

Указ (1): "Солдатские комитеты";
Указ (2): "Рассекречивание";

 

Казна: 15000 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: 4
Градусы: 32

 

Республика Ли-Бертатум:

Данные:

Ответ (1): торговое предложение принято (Республика Ла-Плата);
Ответ (2): расширено торговое партнёрство (Республика Ла-Плата);
Ответ (3): отозваны поставки золота (Республика Ла-Плата);
Указ (1): "Солдатские комитеты";
Указ (2): "Рассекречивание";
Строительство (2): лаборатория (Сантьяго);
Обучение: 6 шпионов;
 

Казна: 11000 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: 4
Градусы: 1

 

P.S. Просьба перемещения указывать поэтапно, маршрутами не более одного отрезка.

 

P.P.S. При строительстве зданий необходимо указывать населённый пункт (как и при обучении подразделения - в этом случае желательно ещё и давать индивидуальные обозначения), в противном случае распоряжение не засчитывается.

Изменено 17 апреля, 2017 пользователем Криадан

[RottenSkeleton]

Металлические орлы 101 авиакрыла "Браво" гордо поднимают клювы к небесам.

Ход №3.

Южно-Аргентинская Республика. Март 1955 г.

Не верьте даже тогда, когда говорят правду.

[spoiler="Три товарища "MJ OIL": Амаги, Эйффель, Ферланд"]

Ранее я описал фундамент, на котором стоит "MJ OIL", его низший класс, уровень "синих воротничков" - шахтёров, грузчиков и инженеров. Описал я и его средний класс, уровень "белых воротничков" - бухгалтерию, юристов и охранников. Однако для того, чтобы перешагнуть на самую верхушку этой пирамиды и в сердце этой могущественной новой силы в Республике, я вынужден буду сделать отступление. Можете считать его лирическим, однако помните о моём обещании всё сплести в единую, цельную картину. Глобально всё это имеет смысл. Всё это - части одной большой головоломки. Головоломки, которую я решил и тайну которой вижу теперь перед собой полностью открытой. Но сначала я просто обязан показать вам крупицы информации, которые я кропотливо собирал всё это время, иначе вы не сможете удостовериться в истинности моих суждений.

Помимо "MJ OIL" в Южную Аргентинскую Республику внедрились ещё три иностранных компании, привлеченных партнерскими соглашениями нефтедобытчиков и поддерживающих основные её предприятия. Они дарят ЮАР оружие и медицину, повышая стабильность в регионе и обеспечивая безопасность завоеваний "MJ OIL". Официально они принимают решения и действуют независимо от МакДжестингсов, а также отрицают какое-либо отношение к коррупции, пожравшей правительство Мендозы. Однако лишь неопытный в делах финансовых человек не заметит, что все четыре этих корпорации - единый, слаженно работающий организм. Стервятник, раздирающий плоть Южной Аргентинской Республики, выковыривающий из её недр золото и уносящий их, подобно жадной вороне, к себе в гнездо, в Штаты.

Сомневаетесь? Рассмотрите приложенные к этому файлу документы. Налоги. Счета. Переводы денег. Очень много средств перемещается между этими четырьмя компаниями, и порой средств слишком крупных, чтобы быть простыми взятками. Это не сотрудничество, сеньор Президент, это настоящий симбиоз, что-то противоестественное, если учитывать то, что в Соединенных Штатах - на родине наших благодетелей - против подобных союзов уже давно действуют законы. К сожалению, антимонопольного доказательства в Республике до сих пор нет.

Но для того, чтобы поразить этого падальщика, нужно разобраться, как он действует. Понять, какие части его двигаются сильнее остальных. Где кожа мягче. Найти его слабые места. И нанести туда удар достаточно сильный, чтобы раздробить кость, но и при этом не слишком сильный, чтобы устать. Я расскажу вам, как, по моему, было бы удачнее всего развалить эту систему, уже здесь, но подождите до конца следующего доклада отдавать приказы: я знаю, что вы человек дела, и понимаю, что вы уже всем сердцем жаждете уничтожить этот источник скверны, поразившей Республику, но помните, что каждому удару должен соответствовать момент. Они выжидали своего момента с президентом Мендозой. Вы должны выждать свой момент с ними.

Крылья этого стервятника - "Ho-Oh Aviation", компания, во главе которой стоят иммигранты из далёкой Японии, Акихико Тороноги и Элизабет Амаги. Вы знаете, как много хорошего эта компания сделала Республике, предоставив нам авиакрыло бомбардировщиков модели B-17 тогда, когда больше никто не решался поддержать нашу мечту иметь собственную авиацию. Без сомнения, сделка была удачной, и самолёты весьма кстати. Однако следует ли нам вести дела с ними дальше?

Тороноги заявляет, что является потомком древнего рода "самураев", что, по всей видимости, на японском языке означает "дорожные бандиты" (так как на протяжении всей истории Японии их воины прежде всего занимались грабежем застрявших с ними на одном острове соотечественников, и лишь недавно этих узкоглазых псов пустили за пределы Японии... Спросите Китай, сколько они бед принесли его жителям!) и своим предприятием управляет соответствующе своему мировоззрению - превратив рабочих на заводах в рабов на рисовых фермах. Без сомнения, эти порядки перетекут плавно и в порядки на построенных компанией сборочных цехах в Республике - управленцы-то везде одинаковые. Этот самурай отличается агрессией и крайней недоверчивостью к окружающим, и потому все дела компании за пределами заводов решает его заместитель, Амаги.

Элизабет Амаги, как можно догадаться из имени - дочь американца и японки. Делец весьма своеобразный. Именно при ней компания наладила связь с "MJ OIL" и правительством Мендозы. Предпочитает вести переговоры тет-а-тет, очень... Контактные, если вы понимаете, о чём я. Более того, у меня есть достоверные доказательства того, что эта персона имела любовные связи с Энтони О'Харой, Феликсом МакДжестингсом и Педро Перейрой - нынешним министром обороны! Много ли можно сказать об управленце, продвигающем свою компанию через постель? И, как думаете, много ли торговались с ней после такого начала переговоров? Я уверен - принимали первое же предложение, даже не вникая в условия. Нам повезло, что пока что эта экзотичная куртизанка не начала использовать свою власть над мужчинами в полной мере!

Клюв этого стервятника - "Dirborne Unlimited", компания, пожалуй, мне ещё более отвратительная, чем "MJ OIL" или "Ho-Oh Aviation". Как можно понять из названия, компания эта действует вне каких-либо границ, продавая свою продукцию любому, кто заплатит, будь то даже враг Соединенных Штатов, их родины. Оно и немудрено - заместителем директора там является немец с говорящим именем Отто Даффе, сошедшая с военного плаката картинка немецкого офицера-гестаповца, да и директор - Джон Генри Эйффель - человек весьма странный.

Про Даффе я смог обнаружить очень много интересного. Это человек весьма яркого и злобного ума, обративший свой интеллект на создание оружия. Его отец участвовал в разработке химического оружия в Первой Мировой; сыночек же, отслужив в нацисткой Германии оберштурмфюрером Гестапо и нахапав на грабеже несчастных оккупированных жителей достаточно средств для безбедного существования, подался в США. Тем не менее, Отто - бывший вояка, а не бизнесмен. Его деловая хватка оставляет желать лучшего. Это нелюдимый и отверженный человек, после войны производящий на окружающих впечатление колючей проволоки, по которой течёт электрический ток. У него нет ни семьи, ни друзей, лишь только его работа и ненависть ко всему живому, которая питает его страсть к созданию оружия. Таким его и приняли в "Dirborne Unlimited".

Каждому нацисту нужен свой фюрер, и Эйффель стал фюрером для Отто Даффе. Это человек безграничной жестокости и агрессии, не раз пытавшийся продвигать продукцию своей компании самыми бесчестными методами. По его указке служащие "Dirborne Unlimited" подкупают, саботируют, угрожают и даже убивают. На людях в Республике он исторгает . Как такой человек мог остаться безнаказанным в Америке - для меня лично загадка. И лишь очередное доказательство того, что фашистские идеи всё-таки дали ростки в сердцах власть имущих в Штатах... Что же тогда можно сказать в свете этих фактов об остальных наших благодетелях?

Наконец, когти нашего стервятника - это "Fehrland&Co", компания, подарившая ЮАР госпиталь в Лас-Оркетасе. Вы изучали этот подарок поближе? Изучите, как найдёте возможность. Мои источники сообщают, что там творятся страшнейшие непотребства. Антисанитария, непрофессионализм и жестокость врачей, издевательства охранников над пациентами - это всё нужно видеть своими глазами, уверяю вас! Этот "подарок" унёс больше жизней, чем спас, ведь затолканные в небольшое здание госпиталя больные в дурно проветриваемых помещениях умирают и разлагаются, и инфекция давно уж впиталась в пол и стены этого памятника капиталистической медицине.

Но почему же они занялись этим предприятием, если так халатно относятся к его исполнению? Ответ прост - этот "госпиталь" является лишь прикрытием для испытаний продукции ещё одной оружейной компании, поддерживающей власть "MJ OIL" в ЮАР. Жанна Ферланд, директор этой компании - сумасшедшая нацистка, возомнившая себя Богом и пытающаяся создать болезнь, от которой нет исцеления. Вместо медикаментов её компания продаёт болезни и яды, вместо помощи нашим военным она дарит им мучительную смерть. И самое страшное - никто даже не подозревает о том, какую роль играет её внешне благодушное предприятие в ухудшении состояния округа, из-за низкой образованности местных! А те, кто хорошо образован, давно уже куплены интервентами!!

Так "MJ OIL" подарила армии ЮАР три самых страшных оружия в регионе - 101-е авиакрыло "Браво", контракт на потенциально неограниченные поставки бронетехники и Лас-Оркетасскую эпидемию... А потом захватила армию ЮАР под свой контроль. И теперь корпораты держат нож у горла Республики, ведь оружие, ею подаренное, армия может применить против угроз как внешних, так и внутренних. Нехило, правда?

Но как это всё было сделано? Кто провёл эту операцию? Кто, фактически, совершил переворот в Республике, захватил власть в ней и стал диктатором, превратив некогда процветавшую страну в свой личный удел, в кормушку для своих псов и в золотую шахту для своих покровителей? Кто ваш главный враг и человек, от которого вы должны избавиться в первую очередь?

Я назову вам его имя: Феликс МакДжестингс. И именно этому человеку, и детальному плану ликвидации его влияния и связей и завоеваний, и национализации всех предприятий как "MJ OIL", так и остальных трёх компаний, так или иначе подчиненных ему, будет посвящена заключительная глава моего отчёта.

[/spoiler]

Насчёт бомбардировщиков

Амаги-бутё,
спешу уведомить Вас о том, что все затребованные вами меры были исполнены в точности.

Тороноги-сатё прислушался к доводам Вашим и других глав департаментов и уже ведёт переговоры с "Boeing Airplane Company" о продлении нашей лицензии на сборку бомбардировщиков модели B-17 "Flying Fortress". Если эти переговоры будут успешными, в 1996-м году ваше предприятие в Южной Аргентинской Республике сможет начать сборку первых бомбардировщиков местного изготовления. Также представители "Boeing Airplane Company" просили передать Вам лично, что готовы предоставить в обмен на возможность создать филиал их корпорации в стабилизированной Аргентине лицензию на B-29 "Superfortress". Это огромная честь для нашей скромной "Ho-Oh Aviation"! Предстоит много работы, исполним её с честью!

К сожалению, не обошлось и без неприятных новостей. "Pan American World Airways" ответили на наше предложение провести рейс гражданских самолётов до аэропорта в Нью-Доусоне, аргументируя отказ отсутствием аэропорта как такового, нестабильностью геополитической ситуации в регионе и низкими потенциальными прибылями при высоких затратах на проверку пассажиров. Новости о недавней эпидемии в Лас-Оркетасе всё ещё будоражат общественность в Америке. Мы разрабатываем альтернативные методы решения этой проблемы в Японии и на Фолклендских островах, но пока что не пришли к каким-либо положительным результатам. Полагаю, нужно сначала закончить строительство аэропорта и дождаться стабилизации региона. Эти вопросы зависят, в основном, от действий Ваших, а также действий Феликса МакДжестингса-доно и Карлоса Савы-доно.

К вопросам более насущным. На наших заводах уже собираются две новых партии бомбардировщиков модели В-17 "Flying Fortress". Первоначальный взнос со стороны Южной Аргентинской Республики получен, транзакция заверена и согласована всеми уполномоченными инстанциями. К сожалению, ранее, чем в июле, в Нью-Доусон мы их отправить не сможем - Тороноги-сатё настаивает на высоком уровне контроля за продукцией. Передайте Карлосу Саве-доно, что нашей скромной "Ho-Oh Aviation" было очень приятно сотрудничать с его представителем, и мы ожидаем дальнейших его предложений. Если позволите, прошу, от меня лично добавьте, что аргентинское мясное ассорти произвело необычайный фурор среди наших служащих, и было бы очень приятно узнать рецепт чудесного соуса, который подавали к телятине.

В следующем месяце ожидайте также инженера для значительнейшего ускорения создания полноценного сборочного цеха. Его имя - Риодзи Санада. Это молодой и весьма даровитый работник, выпускник инженерного факультета Токийского университета, с почётом отслужил три года на нашем сборочном цехе под Кагосимой. Санада-кун горит желанием найти своим талантам применение на новом месте и принести нашей скромной "Ho-Oh Aviation" тысячу лет чести, славы и процветания. Тороноги-сатё возлагает большие надежды на этого молодого человека и считает, что под его управлением ветвь "Ho-Oh Aviation" в Южной Аргентинской Республике достигнет процветания.

Тороноги-сатё просил также передать, что возлагает необычайно большие надежды и на вас, Амаги-бутё, и напоминает, что ожидает великих результатов от наших предприятий в Южной Аргентине. Также он хотел бы в ближайшее время связаться с Феликсом МакДжестингсом-доно по телеграфу для обсуждения некого важного вопроса и просил передать код:

000-M15-E18-J14-SI6-A32-K34-R86-$$$

Остаётся лишь надеяться, что Феликс МакДжестингс-доно поймёт, что этот код означает!

На этом завершаю своё послание, и ожидаю дальнейших распоряжений,
Итиго Бункити.

Шалом, шпики и шприц

https://youtu.be/7HlphEavYJc

Джеймс Джойс был человеком консервативным в самом аполитическом смысле. Он просто не любил перемен в своей жизни, до самых низких уровней её. Каждое утро глава департамента внутренней безопасности "MJ OIL" вставал, принимал душ, умывался, чистил зубы, брился, духарился, одевался по строго заданному алгоритму. Покупка новой пары туфель и дыра в штанах для него были одинаково неприятными задачами. Они напоминали о том, что всему в жизни рано или поздно приходит конец.

Так рано или поздно пришёл конец и его спокойной, мирной жизни в Соединенных Штатах. Президент "MJ OIL" Феликс МакДжестингс и сын Джеймса, Айдан, уговорили его уехать на юг вместе с ними. Эта перемена была самой неприятной в его жизни, даже неприятнее смерти жены от цирроза печени. И старый глава департамента внутренней безопасности предпринял все возможные шаги, чтобы об этой перемене ему никто не напоминал.

Его кабинет в точности совпадал с его кабинетом в Штатах. Его работники были привезены вместе с департаментом в новую страну. Изменения в работе департамента были минимальными, тем более что даже в Штатах он уже работал из предположения, что все рабочие - нецивилизованные свиньи, жаждущие без труда разбогатеть или нажраться и подраться. Джеймс Джойс гордился тем, что даже после смены персонала ему удалось в кратчайшие сроки превратить небольшую армию дуболомов-метисов в настоящее охранное предприятие, сохранив уровень безопасности если не выше отметки, занимаемой им в Соединенных Штатах, то хотя бы ровно на ней. Перемен не было. Весь мир преклонялся перед его машиной. Каждый человек понимал язык белой рубашки, латунного значка и резиновой дубиночки.

Но теперь Джеймс Джойс был крайне недоволен. Потому что одна серьёзная перемена с ним в Аргентине всё-таки случилась. В первый раз за всю его карьеру в его личной камере для допросов ему предстояло допросить своего родного сына, Айдана Джойса.

Отец будет допрашивать сына. Немыслимо. Попахивает расколом в семье. И тем не менее, так требовал протокол, и измена протоколу в сложившейся ситуации могла привести к ещё более серьёзным переменам. Настоящей лавине перемен. Причем, как правило, плохих. Настоящая катастрофа.

Джеймс Джойс выбрал наименьшее из зол ещё до того, как перед ним встал выбор. В этом, собственно, и была его работа - выбирать меньшее из двух зол до того, как это успеет сделать кто-нибудь другой. Внутренняя безопасность, специфика такая. И лучше него специалиста по ней в Южной Аргентинской Республике не было...

Итак, сцена допроса.

Небольшая камера в недрах небоскреба "MJ Tower", о точном местоположении которой было известно лишь единицам. Стерильный плиточный пол. Стены, недавно отштукатуренные. Белая металлическая дверь. Стол. Два стула. Лампа на столе, единственный источник света. Двое мужчин - один старый, другой молодой, один в тени, другой на свету. Напряжение и запах рома.

- Здравствуй, Айдан. Расскажи мне, как прошёл твой день.
- Бать, ты чего, притащил меня сюда, чтобы этот вопрос задать?
- Да. Этот и множество других вопросов. Ты знаешь протокол.
- Ясно. Протокол.
Глава бухгалтерского департамента провёл рукой по белой рубашке - только её, чёрные брюки и носки ему и оставили, когда ввели в камеру. Ответ к нему пришёл весьма нескоро:
- Всё как всегда. Утро, работа, ланч, работа, потом вот меня сюда притащили твои костоломы. Тебе важны подробности?
Отец, отличавшийся от допрашиваемого лишь наличием жилетки и начищенных до блеска кожаных туфель, лениво провёл рукой в воздухе:
- Нет, спасибо, уверен, ты ими меня просто завалишь. Лучше скажи, где ты был во время перерыва на ланч.
- На ланче. Очевидно.
- Подробнее, если можно.
- Ну, всё как обычно - одиннадцатый этаж, у кабинета Хоффмана. Ланчевал с О'Харой и Гордоном, по расписанию.
- С каких пор ты прёшься на одиннадцатый этаж, чтобы поесть?
- Кто-то же должен составлять им компанию, пока их начальник потребляет ланч в гордом одиночестве?
Джеймс провёл рукой по лбу и продолжил:
- Ладно. Дело твоё. Что ты знаешь об Игнасио Гарделе?
- О ком?
- Он - твой работник здесь, в Нью-Доусоне.
- И как я должен был до этого догадаться, а? - деланно поджал губы Айдан, но всё же, выдержав секундную паузу, продолжил: - Да, помню его. Хороший малый. Родом из-под Лас-Оркетаса. Вышел из пастухов, занимался самообразованием, умеет печатать на машинке, получил рекомендацию с прошлого места работы, какой-то газетёнки. Мы его взяли во второй волне.
- Ты как-нибудь проверял его прошлое?
- Только собеседование. С прошлым, как ты знаешь, я полагаюсь на твой департамент.
- И как проходило собеседование?
- Довольно стандартно... Не помню точно вопросов и ответов, но в итоге я на работу всё-таки взял. Игнасио тогда оставил самое приятное впечатление.
- Можешь вспомнить какие-нибудь подробности? Как он был одет? Как он прибыл на собеседование?
- Ну... Попробую. Он был одет прилично, для местного-то - пиджак испанского покроя, тёмно-синий, с, кажется, красным галстуком. Брюки к пиджаку. Рубашка белая. Туфли... Коричневые. Кожаные. Прибыл вовремя, что логично - собеседования в Рио-Гальегосе проводили, он вполне мог останавливаться где-нибудь в городе, в отеле.
- Он менял что-нибудь из этой одежды после того, как переехал на рабочую квартиру в Нью-Доусон?
- Я не проверяю одежду каждого из своих служащих. Можешь спросить это у его непосредственного начальника.
- Как его зовут?
- Энрике Асторро.
- Спрошу позже. Что ты можешь сказать про его образ жизни?
- Работает у меня. Нью-Доусон без причины не покидает. Больше ничего не знаю. Шпионить за людьми - твоя задача, бать.
- Бывало, чтобы пропускал рабочий день без уважительной причины?
- Нет.
- Отпрашивался?
- Бывало, в основном по болезни - со здоровьем у него беда. Например, недавно выпросил отпуск на уик-энд.
- Знаешь, где он сейчас?
- Должен быть на родине, в нашем госпитале. Заболел же.
- Хм... Чем?
- Воспалением лёгких, кажется.
- И откуда ты это слышал?
- Энрике рассказал, симптомы схожие, я и подумал - пневмония. Как раз сезон для такого дерьма.
- Интересно...
Джеймс встал:
- Сейчас я принесу сюда ряд предметов. Ты их внимательно рассмотри и расскажи всё, что сможешь о них сказать.
Вышел, вернулся с чемоданом. В чемодане, в аккуратных упаковках из полупрозрачного материала, лежали семь предметов: свёрнутый дважды лист бумаги, разбитый вдребезги стеклянный шприц, небольшая пробирка, непрозрачный бутылёк с жидкостью, вата, деревянные палочки и аккуратно свёрнутый улиткой красный галстук.
- Самый что ни на есть набор отравителя и шпиона, - усмехнулся Айдан: - Вата, палочки и раствор соды - для скрытых надписей. Что на листе?
- Разверни и прочти.
Айдан развернул и пробежался глазами:
- Это что... Какой-то отчёт? И тут про меня ско-олько... Ой-вэй...
- Понаписано про тебя там много, - Джеймс только сейчас сел на стул: - И, раз уж ты выдал это своё "ой-вэй", шандарахнуло прилично.
- А, это... - Айдан заморгал, но его отец уже перехватил инициативу:
- Да, это. Точно ли не происки твоих восточных друзей?
- Это? Нет, что ты. Такая наглая клевета - не их конёк... Да я с ними и не связывался давно.
- Ты сказал - клевета?
- Полная, наглая и чёрная как смоль! - Айдан нахмурился и хлопнул листок на стол: - По крайней мере, про ферму мою! Ты сам же знаешь, что мы там мясо на экспорт в Штаты вывозим!
- После того дела в Флориде я уже ничему не удивлюсь.
- Слушай, я тебе говорю - больше я такими делами не занимаюсь. Понятно? Чистый бизнес.
- Я всё-таки предпочту проверить твою ферму. Судя по тому, что я тут прочёл, она немного просторнее, чем я думал.
- Тоже клевета. Все числа с потолка взяты. Никакого основания в реальности эта бумажка не имеет.
Джеймс пристально посмотрел на сына:
- Ладно. Больше ничего про эти улики ты сказать не можешь?
- Конечно, нет. Я правильно понял, что это всё нашли у Игнасио?
- Не совсем.
Джойс-старший указал на бумажку:
- Этот листок, в конверте, у него выпал в одном из грузовиков "Dirborne Unlimited", к счастью, ещё до Рио-Гальегоса. Там его мои люди при осмотре грузовика на въезде в Парадиз-Рок и отыскали. Игнасио, как ближайшего к листку, схватили. Клевету доставили мне, его - вернули в Нью-Доусон, под карантин. Приказ Феликса.
- Ой-вэй... - буркнул Джойс-младший и тут же умолк. Джойс-старший сверкнул глазами:
- Да, сынок, "ой-вэй" тут весьма подходящее междометие. На кону имидж всего предприятия. Если такая клевета к кому-нибудь в руки попадёт... Это же не Штаты, тут проверять не будут, рубанут с плеча и всё. Или хуже - народ нас всех сам предаст суду Линча.
- И вы до сих пор держите бедолагу у себя? Может, это не он был вообще, а настоящий агент уже тю-тю.
- Тут уже интересны шприц и пробирка. Их нашли у него в квартире при обыске, в мусорном ведре. Нам повезло, что наш шпион не догадался от них избавиться. В пробирке и в шприце врачи Ферланда обнаружили инфекцию, которая недавно вызвала эпидемию в Лас-Оркетасе. Явно сыворотка.
- То есть, наш больной сам заразился, чтобы выехать из Нью-Доусона в Лас-Оркетас, не вызывая подозрений. Но всё это - ради одного листка с содранной с потолка клеветой, который он сам же и потерял?
- На этот вопрос даёт ответ его наборчик для шпиона. Мы проверили листок и обнаружили там тайное сообщение, невидимыми чернилами. Тут, кстати, уже вата, палочки и раствор соды. Судя по всему, наш агент решил, что они пригодятся ему в Лас-Оркетасе... Какой наивный, ещё во Вторую Мировую за такую комбинацию сцапали и раскололи не одного шпиона.
- Вы послание раскололи в итоге?
- Пока что нет. Мы не знаем ключа. Знаем только, что это не шифр с блокнотом - мы обыскали все места, где Игнасио бывал, блокнотов или пепла не обнаружили. Быть может, он его вообще смыл в канализацию.
- Проклятье. А к чему тогда галстук?
- Вату и палочки мы нашли сложенными в галстук. Там едва заметный глазу разрез, обрати внимание, галстук почти не деформирован. Больше там ничего не было.
- Замечательно. Вы, получается, в тупике, и теперь просто сидите и допрашиваете людей.
Джеймс покачал головой:
- Нет... Больше уже некого допрашивать, я закончил первую серию допросов тобой. И, видимо, понадобится ещё одна серия, так как Игнасио умер.
- Как?!
- От своей же болезни откинулся. Наш врач ничего не смог с этим сделать. Сыворотка была слишком высокой концентрации, не уверен, что Игнасио бы добрался до Лас-Оркетаса живьём в любом случае. Нам повезло, что удалось спасти остальных, кого везли вместе с ним - сейчас они уже в госпитале проходят лечение.
- Обычно в таких ситуациях уточняют дозу...
- Все допускают ошибки. Я имею две версии - либо Игнасио был не самым опытным агентом, либо... Листок не должен был добраться до Лас-Оркетаса. Быть может, его должны были перехватить в Рио-Гальегосе, может, дальше по маршруту, в Санта-Крусе.
- И что нам теперь делать?
- Хороший вопрос...
Джеймс потёр виски:
- Айдан, сам же видишь - ты умный парень, всю суть дела уже на лету схватил, а я хоть и шпионил, но уж больно давно. Старость не в радость...
- Так почему бы Эйффеля с этим не попросишь помочь? Ты ему не доверяешь?
- Напротив. Он сам ко мне послал Отто с этим листком.
- Да, помогай Джонни заговорщикам, скрыл бы этот инцидент... А подозреваемые есть?
- Я думаю, это кто-то из наших людей в правительстве. У тебя есть подозрения к кому-нибудь?
Брови Джойса-младшего поползли на лоб:
- У нас есть люди в правительстве? Не знал! И сколько их?
- Так я тебе сразу и сказал! - Устало покачал головой Джойс-старший: - Скажу только, что иначе и быть не может - слишком хорошо поставлена система, и слишком много они знают. Если мои худшие подозрения верны, то мы имеем дело со вторым агентом и его сетью вольных писателей, собирающих слухи и толки по всей Республике... И все они пишут этот доклад, но - кому? С какой целью? От чьего имени?
- Ну, если подозревать худшее - Карлосу Саве, чтобы нас развенчать и от имени кого-нибудь из его приближенных.
- Нет, это ещё не самое худшее. Это могут писать в Штаты. Федералам.
- Ой-вэй! Это же крах всего! Этим псам вообще нельзя даже намёки давать, что "MJ OIL" - трест! А тут они чуть ли не открытым текстом!
- Именно. Поэтому я проверил Эйффеля при первой же возможности. Он настолько чист, насколько может быть чист кто-либо в наших рядах в установившейся ситуации.
Айдан провёл рукой по лбу:
- Я думаю...

Металлический стук. Джеймс, кряхтя, повернулся к двери:
- Войдите.
В камеру вошёл Эйффель в своём неизменном сером костюме британского покроя и непроницаемым взглядом смерил Джойса-младшего:
- А, мистер Джойс! У вас допрос? Я не прервал?
- Нет. Мы уже закончили, Айдан чист... Не думал, что скажу это про него. Жизнь преподносит мне сюрпризы даже тогда, когда я потерял способность удивляться.
- Это вы так думаете, мистер Джойс.
- И то верно! Хочешь его сам расспросить? Полезная практика, да и гарантируем ещё, что я ничего не упустил.
- Я не справлюсь тут лучше вас. Кроме того, я хотел бы сам пройти повторный допрос, если можно.
- Как это - повторный допрос?
Айдан уступил место Эйффелю, и директор "Dirborne Unlimited" глубоко вздохнул:
- Я думаю, я знаю, кто нас предал... Но сначала я хочу удостовериться, что я не вру сам себе.

Распоряжения переданы в ЛС. Изменено 17 апреля, 2017 пользователем Ростя Смирнов

[Makdakovich]

 

Республика Ли-Бертатум

 

Данные даны в ЛС

[Криадан]

Социалистическая республика Ла-Плата 

 

Монгольская повесть (II)

Рамон Орентес с трудом подавил зевок и остановился, окинув взглядом посеребрённые луной кусты.
Как это водится, ночью любые детали ландшафта, при свете дня или хотя бы сильного прожектора способные навевать душераздирающую скуку одним своим до одури привычным и безвредным видом, претерпевали пугающие метаморфозы. Но сейчас не было даже этого. То ли луна слишком хорошо и прилежно освещала каждый сантиметр, то ли с глаз Рамона наконец начала спадать восторженная пелена, ослепившая его при виде заснеженного лагеря «Майконгов». Романтика службы в диверсионно-разведывательном батальоне если и была, то он её пока не раскусил. Да, условия там был не такие комфортные. Да, комбат был строг, и порой его требования, касающиеся службы и быта солдат – в духе назначения подтягиваний за расхлябанный внешний вид – заставлялись пережить некоторые невзгоды и тяготы. Да, последние две передислокации, совершенно бессмысленные с точки зрения военной мысли и осуществлённые по указанию какой-то пустой бумажки из Штаба, внесли в армейские будни толику суетливого разнообразия. Кстати, Рамон, как-то случайно оказавшись рядом с «товарищем Раулем» в тот момент, когда комбат с другими офицерами батальона и несколькими посетившими расположение столичными чинами обсуждали это решение, слышал, в каких самых нелестных выражениях они описывали и нелепость данного шага, и уровень компетенции его автора. Для него после обстановки Штаба, где обсуждению не подлежала ни единая буква печатного текста, такое явление показалось бы диким, если бы молоденький лейтенант не успел оценит всю разницу между его прошлой и теперешней службами. Просиживание казённых штанов заодно с облепленными регалиями «стратегами» из столицы казалось ему теперь чем-то вроде службы в Пажеском корпусе – глупого и пустого щегольства без реальной пользы для страны.

 

Он снова огляделся. Луна, кусты. Кое-где ещё лежал снег. За его спиной стена из колючей проволоки – к счастью, без тока. Подул неприятный пронизывающий ветер. Прошлогодняя трава, грязными рыжими колтунами торчащая из земли, словно принесённые приливом комки водорослей, слабо зашелестела. Рамон поднял воротник и зашагал дальше.

По первости ему было не так просто привыкнуть к батальону после Штаба. Ранние подъёмы, закалка, гимнастика, плотный, но пресный солдатский рацион и вечная нужда – в той же еде, в тепле, в личном пространстве и свободном времени. Но постепенно он сдружился почти со всеми бойцами – Рамон сам для себя с удивлением обнаружил, что знает массу смешных историй из своего и знакомых детства, умеет неплохо петь и обладает талантом рассказчика.
Не смотря на лейтенантский чин, его определили на сержантскую должность – не смотря на обещание не оспаривать решения начальства, Рамон возмутился подобным решением, но был остужен спокойным ответом комбата. Тот не стал ни угрожать, ни извиняться, ни обещать всё исправить, а просто сказал, то чина он у Рамона не отбирает, но если тот хочет соответствовать своим погонам по выучке и реальной боевой подготовке, каковых Штаб, в понимании комбата, дать никак не может, то должен проделать определённый путь с самого начала. Так что юному энтузиасту пришлось, не смотря на все его протесты, побывать и дневальным, и кашеваром, и караульным - в качестве последнего он сейчас и находился.

 

Рамон двинулся дальше, стараясь чеканит шаг, словно показывая воображаемым наблюдателями, засевшим в окружающей темноте – солдат Республики бодр, бдителен и смертоносен для врагов Революции.

Через десять шагов у него возникло ощущение, что за ним следят. Желание обернуться было просто непреодолимым, но Рамон сдержался, старательно прислушиваясь. Будь это диверсанты противника, они бы сняли его бесшумным выстрелом или короткими дротиками, выстрелив ими в шею – поговаривают, у них такие имеются. Но раз этого не произошло, они, вероятно, попытаются его захватить, чтобы выведать информацию. И непременно будут пытать. Патрульного пробил холодный пот. Пытать… мысленно, фантазируя о том, как он пойдёт в атаку, он допускал, что может быть сражён – не «убит», а именно «сражён» - вражеской пулей. Как его поднимут на руки товарищи и понесут в тыл, и как его имя будет увековечено среди истинных борцов за дело Революции. Впрочем, куда чаще он выходил из схваток живым и здоровых (ну, в крайнем случае слегка раненным – в грудь, но не смертельно), и поднимал красно-жёлтое знамя с серпом над окутанными дымом разрывов и усыпанными телами в роговых касках укреплениями противника, взятыми в ходе героического штурма. А вот пытки, страдания, когда нет никого, кто видел бы твой подвиг… Эти мысли он старался изгонять из создания, как бы заочно решив, что найдёт способ бежать или в крайнем случае покончить с собой, забрав как можно больше врагов. Или что не выдаст государственной и военной тайны, не смотря ни на какие страдания, и с усмешкой плюнет в лицо своим палачам, потерпевшим фиаско и стоящим, злобно скрепя зубами, над его израненным телом. А тут…

 

Ещё через двадцать шагов это чувство стало просто невыносимым. Он почти явственно чувствовал, как чья-то волосатая когтистая лапа залепляет ему рот и приставляет нож к горлу. Медленно сменив положение рук так, чтобы можно было тут же вскинуть винтовку, и не переставая при этом маршировать как ни в чём не бывало, чтобы враг подумал, что он ни о чём не подозревает, Рамон сделал ещё шаг и…
- Стой! Стреляю!

Рамон обернулся и от неожиданности едва не прыгнул выше забора – прямо у него за спиной стояла лошадь. До вытянутой лошадиной морды можно было дотянуться рукой – животное, серой окраски, похожей чем-то на поверхность луны, какой её видно с земли, с любопытством смотрело на солдата, хлопая длинными ресницами и прядя ушами.
- Муха. Эдак тебе можно на голову сесть. – Отзыв прозвучал, хотя пароля никто и не спросил.
Лошадь, конечно, пришла не одна. Комбат, потянув поводья на себя и объехав Рамона, направил лошадку с той же скоростью, с которой побрёл дальше обескураженный солдат. Лейтенант был красным и боялся открыть рот, ожидая холодной отповеди или, того хуже, насмешек.
- Хороший приёмчик, а? Я такому в своё время научился у бойцов Чойбалсана. Вот кто настоящие, прирождённые диверсанты!
Рамон недоверчиво поднял глаза на «товарища Рауля». Про Чойбалсана он, конечно, никогда не слышал – да и про Монголию тоже слышал едва ли, хотя и был довольно начитан.

 

- Ну-ну, не куксись. Ты не заметил, и думаешь теперь, что ни на что не годен, раз к тебе можно подъехать так близко даже в патруле. А я как-то подъехал таким образом к целой японской заставе. И едва не остался там навеки. Но они, надо сказать, тоже меня не учуяли.
Рамон кашлянул, как бы выражая заинтересованность этой историей и вообще историей службы своего командира, но не осмеливаясь спросить об этом прямо.

- Войны меняются год от года, хороня своих предшественниц под валом новой информации, новых имён, дат и военных концепций. Но порой, засунув руку в бездонный мешок конфликтов, можно достать из него что-нибудь эдакое, давно позабытое, но не переставшее быть актуальным даже и теперь, в век моторов и атома.

При этих словах комбат засунул руку в карман френча и достал оттуда небольшую, размером с грецкий орех штуку, напоминающую морского ежа в миниатюре.
- Знаешь, что это? Откуда – когда в Южной Америке ещё только высадились первые конкистадоры, придумавшие это люди уже были лучшими всадниками в мире. – «Рауль» осторожно подбросил это на ладони, и нагнувшись, поднёс поближе к идущему рядом солдату, чтобы тот смог разглядеть это. – Зовётся он «чесноком», и раньше это был лучший способ рассекретить всадника, а то и одолеть без боя целый конный полк. А теперь глянь-ка вниз…

Рамон опустил глаза… и оторопело замер. Лошадь – прежде он на это внимания не обратил, хотя и глядел последнюю минуту исключительно себе под ноги – была обута. Вернее, её копыта были старательно обвязаны тряпками.
- …А это уж совсем просто. Раз – и можно подвести целый эскадрон к стенам, не потревожив не слишком бдительную стражу. – Видя, что Рамон опять опускает взгляд, почувствовав в этих словах укор, комбат покачал головой и улыбнулся. – Если будешь всё воспринимать, как упрёк, будешь худшим солдатом. Если будешь искать себе упрёки, пробуя всё на свете – возможно, что лучшим. Сам то я тоже не родился с талантом разведчика, пока не попал под Ургу.

 

***

 

Рассвет уже начал потихоньку заниматься бледным фиолетовым, а затем розовым заревом, когда, наконец, несколько раз обойдя периметр, комбат и Рамон вернулись в лагерь. Караульный на воротах, упорно стряхивающий с себя цепкий утренний сон, встрепенулся и отсалютовал погнутой рукой со сжатым кулаком. Комбат ответил кивком.
За минувшие несколько часов бывший лейтенант штаба успел узнать немало интересного – но было и ещё что-то, обогатившее его куда серьёзнее, чем просто байку и наставления опытного солдата. Кажется, только теперь с того самого момента, как два года назад он, сидя у себя в комнатке родительского дома, старательно пришивал к выданной форме погоны, Рамон наконец осознал важность этого шага. Человек, ехавший с ним бок о бок всю ночь и делившийся своей историей – просто так, чтобы скоротать время, вселить в своего подопечного веру в себя и в правильность избранного пути, научить чему-то новому, не забывая при этом и о долге патрульного – воевал всю жизнь. Бои с частями Японской Императорской армии и летучими отрядами баргутской конницы в Монголии и Манчжурии; партизанская деятельность в лесах Белоруссии и Польши; помочь в обучении новобранцев и ведении партизанской войны на Кубе.

 

- Во время одного из рейдов мы едва не сложили головы, атакуя разъезд из засады. Что поделать, баргуты владели этим искусством не хуже наших товарищей из числа монгольской кавалерии – и порой чаши весов клонились в их сторону. Едва мы начали стрелять из зарослей кустарника, наши противники спешились и, укрывшись за собственными лошадьми – они знали, что монголы неохотно бьют по лошадям, открыли ответный огонь. Позже оказалось, что эта группа была «живцом». Уже через пятнадцать минут перестрелки – мы глотаем пыль в кустарнике, боясь высунуть голову, они лежат за преградой из лошадей и сёдел, изредка постреливая в нас и забрасывая дымящими шашками – с подветренной стороны нас попытались выкурить подоспевшие им на помочь солдаты особой белогвардейской дивизии, сформированной японцами из солдат банды атамана Семёнова. После этого – два часа перестрелки. Время работало на нас, поэтому, так и не решившись взять нас в клещи и забросать гранатами, они начали отползать… Вот тогда-то наши бойцы заодно с монголами и атаковали их сами, уступая численно, рассчитывая задержать их, связать боем до подхода подкрепления.

 

Комбат глянул на свою левую ладонь. Прямо в центре имелось тёмное пятно – шрам, почти сквозная дыра, похожая на стигмат.
- Руку вот прострелили. Но пороху мы их под хвост сыпанули! Потом среди тел нашли трёх белогвардейских офицеров, из оренбургских казаковДутова. – «Товарищ Рауль» посмотрел на собеседника и усмехнулся. Рамон слушал внимательно, но изобилие незнакомых фамилий и обозначений превращало для него даже вполне сносный испанский с сущую тарабарщину. Однако рана его словно зачаровала.
- Рана то, в сущности, пустяковая. Забил туда марлю, плеснул самогоном из фляги… да только к вечеру я даже дышал с трудом. Баргуты, как оказалось, частенько смазывают пули ядом. И врач наш посмотрел-посмотрел, да и говорит – пишите, мол, письмо родным, что погиб, мол, смертью храбрых. Так бы и представился краском Хромов, если бы монголы из моей роты не разыскали шамана… Комиссар потом долго ругался – да не будь шамана, для меня этого «потом» и не случилось бы. Монголы мне потом говорят, он меня от пуль заговорил. Сказки, да только потом я и в партизанах побыл, и в Польше повоевал, и под Сантьяго-де-Кубой, а пуля меня по сию пору не нашла.

 

Комбат спешился. Погладив лошадь по гриве, он повернулся к Рамону и замер в ожидании. Патрульный, словно спохватившись, выпалил:

- Informo, за время обхода нарушителей не обнаружено!

- Está bien. Теперь сдай оружие и иди спи – ближайшие сутки ты мне не нужен.

Спустя полчаса Рамон, глядя в брезентовый потолок палатки, перебирал в сознании всю сегодняшнюю ночь, всё услышанное и узнанное из беседы с этим удивительным человеком. И когда он наконец уснул, ему снился шаман, одетый в диковинные тряпки, в маске и с бубноv, в неустанном ритмичном танце…

 

Преодолеть пространство и простор...

 

…Сами лётчики прибыли почти за неделю до этого. Горькая насмешка заключалась в том, что людей, которые должны парить над землёй, «бросая ввысь» своих железных птиц, встречали не на аэродроме Вилья-Моску, единственном достаточно хорошо оборудованном для того, чтобы принимать крупногабаритные военные и гражданские самолёты, а в порту Пуэрто-Нуово. Не смотря на некоторое потепление в отношениях между странами Европейской лиги и руководством Коминтерна, а также шаги по сближению последних с Пекином и отсутствие поводов для обострения отношений в южно-атлантическом регионе, путешествие на воздушном транспорте было рискованным. Любая из сторон могла ничтоже сумняшеся сбить или потопить чужой транспорт в счёт прошлых и будущих противоречий, и доказать что-либо потом было бы невозможно. Однако именно прибытие в Буэнос-Айрес этой небольшой группы молодых офицеров в скором времени обещало изменить ситуацию самым кардинальным образом.

 

Город словно утонул в молочной пелене утреннего тумана. Пирс в такую рань был пуст – пейзаж оживляли лишь вечно бодрствующие чайки, которые, не смотря на довольно прохладную ещё погоду уже открыли сезон охоты на прибиваемый волной мусор и мелкую рыбёшку. В стороне от площадки для выгрузки – кран в этот раз работал – стояли несколько чёрных машин, рядом с которыми курили, медленно прохаживались или негромко общались, разбившись на группки, люди.

Со стороны одноэтажного барака, хлопнув дверью, в сторону машин и людей направился, кутаясь от ветра с моря в чёрном пальто, мужчина. Едва дойдя до первой, он поскорее открыл дверь и плюхнулся на переднее сидение и достал зажигалку.
- Ух, холодина… Товарищи, поделитесь сигаретой – я свои докерам отдал. Как цыгане, ей-богу.
В машине было душно. Человек за рулём, в куртке поверх френча, лениво развалившийся на откинутом кресле, заметил:
- Они сколько смен привели? Кран в исправности – а то опять застопорит?
- Две, кроме своей. Сказали, проверили…

- «Сказа-али». Надо было самому проверить! Только сигареты разбазариваешь… Курить тут, кстати, не надо – и так дышать нечем.
Проворчав что-то, мужчина убрал зажигалку и обиженно отвернулся к окну. На заднем сидении, потянувшись, певуче зевнул, словно только проснувшись, другой пассажир, небольшой круглощёкий партиец с кожаным портфелем.

- Ох, ноги затекли... Сколько можно сидеть? Вон, русские – те вовсе в машины не садились. – Все посмотрели на группку парней в комбинезонах и шлемах, собравшуюся в стороне от машин. - Диас, что там, кстати, с рабочими? Они там не спят часом?
- Нет, греются у печки, пока мы, правительство, тут торчим. - Названный Диасом подул на худые белые ладони. – Сегодня вышло несколько смен – хорошо, Рико по своей профсоюзной линии всё утряс. А всё равно, подозреваю, раньше обеда не управимся.
- Им что – спустил, погрузил да укрыл брезентом. Всё уже давно за них подумано и решено. Пролетариат… - Толстяк задумчиво почесал за ухом. – Товарищ Арано грозился на лысо обрить, если на корпусе хоть одна вмятина появится до первых испытаний.
При этом сидевшие в машине люди негромко хмыкнули и тут же принялись оглядываться – не стоял ли кто рядом с машиной.

 

- Вернусь отсюда – первым делом в горячую ванну…

- Первым делом ты поедешь отсюда на Авенида Сталинград, в русское представительство, а потом в Дворец Советов - это я тебе и без карт скажу. И ещё молись, чтобы Главный был в духе – иначе поедешь на аэродром с самолётами вместе. «Представителем от правительства».

Мужчина на переднем сидении нервно заёрзал.
- А чего ему быть не в духе-то? Чёрт…
- Выгрузка-то ещё не началась. Как ещё пройдёт. – Военный на водительском сидении сочувственно вздохнул.
Толстяк согласно покивал.
- Так что готовься к тому, что будешь сейчас порхать там, на холоде, вместе с рабочими, контролируя выгрузку, спуск на платформы, учёт, транспортировку, наличие всех комплектующих по списку, сроки отбытия и положенное количество конвоиров для особо важных грузов.
- А вы? - Диас с надеждой в голосе повернулся к партийцу.
- А вот у меня как раз по плану горячая ванна. А вечером банкет в представительстве. Ты, кстати, тоже поспеешь – он раньше отправки не начнётся.

 

***

 

- Извините, - Один из лётчиков застенчиво улыбнулся. Его вопрос вполне мог подпадать под статьи о военной тайне – но попытка не пытка, как говорится. – А вы уже давно здесь?
Несколько молодых людей в одинаковых лётных шлемах, защитных комбинезонах с наброшенными поверх куртками смолкли, ожидая ответа. Уже два месяца как они покинули родной дом, и неделя, как прибыли сюда, но во всём – речи, взгляде – сквозила какая-то скованность, словно они стояли на перроне незнакомого города и ждали человека, который должен был их встретить, но уже сильно опаздывал. Фёдор Иванович Калинин, постпред СССР и глава русского представительства, улыбнулся.
- Это не такой уж секрет, ребятки. Третий год… И сколько ещё пробуду – одному богу известно.
Лётчики переглянулись. А долго ли они сами тут пробудут? Их соотечественник понимающе покивал.
- …И до этого лет восемь по разъездам. Советником, послом, корреспондентом… Уж всех мест и не упомню, где побывал. За последние одиннадцать лет на родине и бывать-то приходилось раза четыре – и всё как-то урывками, по делам. А ведь у меня там семья, в Ленинграде…

 

Коренастый парень с широким веснушчатым лицом, спросил:
- И что, неужели привыкли? Я бы так не смог…

- И я вот не смог. Нельзя к этому привыкнуть. И я вот не привык – порой сны снятся такие реальные, словно гуляешь по знакомым местам, за городом или по улочкам. И просыпаться не хочется.
Бойцы стояли, понурясь. Товарищ Калинин достал портсигар.
- Я позволю себе дать вам один совет, бойцы. Будьте земляками сами себе. Меня тут, по началу, люди на улице если видели, так сразу окружали, улыбались, руку пожимали, угощали сигаретами, кричали: «рус», «рус». Так я от этого и привык, что здесь я сам себе – и родной дом, и воспоминания, и сослуживец, и товарищ. А вас тут немало – родную речь даже не дадут забыть. – Он подмигнул военным.
Один из лётчиков, темноволосый парень с прямым взглядом, щёлкнул зажигалкой и поднёс язычок пламени к сигарете. Постпред благодарно кивнул и затянулся. Лётчик отправил форму.

- А я сюда сам напросился… На родине полно народу живёт, а мир то большой. К тому же, мы не просто так сюда прибыли, виды посмотреть. Мы важное дело делаем. Нас тут тридцать человек – а среди нас есть немало и тех, чьи родители бежали из Испании. Куда им податься было – разве такое пожелаешь другим?

 

Бойцы закивали, среди них началось обсуждение – судя по всему, говоривший был у них главным. Те, кто был смуглее прочих – это, как раз, вероятно, и были испанцы – особенно горячо что-то доказывали. Калинин с интересом прислушался – он вдоволь видел русских интернационалистов, учивших испанскую речь, но испанцев, живших в России, встречал до этого редко и всегда удивлялся тому, как такие привычные слова получают новое звучание.
- Честно скажу вам – я надеюсь, что важного то дела вам как раз делать и не придётся. Обучите местных – хорошо. Да только войны здесь не надо. Республика ещё слишком молода – как бы всё не началось хорошо, чем закончится, никто вам не скажет.
Темноволосый нахмурился – видно было, что он не согласен, что он то как раз не хочет ограничиваться ролью учителя, и что готов бить врага там, где он ещё остался. Но спорить с таким незыблемым авторитетом, как «военный советник», не осмеливается. Советский постпред ответил ему сам.
- Я рад, что вы не боитесь помочь этой стране и в чём-то большем, чем создание своего воздушного флота. Поверьте, нам все признательны за помощь – я знаю, так как не раз беседовал с простыми людьми. Я верю, вы полюбите эту страну – кто знает, быть может, уехав домой в свой срок, потом вы будет вспоминать её солнечные гостеприимные берега и здешний народ, простой, решительный и умеющий ценить оказанную помочь, как сейчас вспоминаете дом. Но лучше научите молодежь республики летать самим, чем делайте это за них, пусть даже со всем вашим мастерством. И постарайтесь сберечь себя, пока вы тут...

 

Изобличение (начало)

Чулан с крысами - Акт 1

 

Вилья-Моску

Машина правительственной комиссии, разбрызгав весеннюю лужу, лихо подскочила к небольшому одноэтажному домишке в центре посёлка. Дом, обычная хата с занавесками и плетнём, отличающийся от прочих жилых построек только наличием таблички на двери, казался пуст.
Стекло на заднем сидении медленно опустилось, и наружу высунулось смахивающее на мордочку хорька лицо, блеснув стёклами очков. Прищурившись, человек прочитал:

 

"ТОВ. ЭРНАНДЕС"

 

- Здесь, что ли? Глуши-и!
Выбравшись из машины, гость сразу же вступил в реалии местной жизни, далёкой от столичного лоска – грязь, подстерегавшую его прямо за бортом. На шофёра посыпался поток брани, но тот лишь индифферентно принялся рассматривать свои наколки. Видимо, был на этой должности уже не первый год и привык к этому человеку и его повадкам – поднимать хай по любым мелочам ради проформы.
Представитель комиссии, долговязый мужчина в длинным носом и хитрым лицом, огляделся. Хозяин явно отсутствовал – на двери висел большой амбарный замок, хотя окна были раскрыты. На одном из подоконников грелась, щурясь на машину и выбравшегося из него человека, черепашковой раскраски кошка.
Чертыхнувшись, гость уже поплёлся было к машине, но из-за соседнего забора его окликнули.
- Salud! – Похожая на цыганку темноволосая женщина, оставив сушиться развешенное на верёвке бельё, помахала ему рукой.
- Э-э, добрый день.
- Товарищ, вы ищете главного инженера?
Гость облизал тонкие бледные губы и закивал.
- Он сейчас на стройке – уже второй день там пропадает. Товарищ Эрнандес очень ответственный, он радеет за стройку, днюет и ночует там…
Уже не слушая, что говорит женщина, чиновник плюхнулся на заднее сидение и скомандовал шофёру:
- На стройку, быстро!

 

***

 

Пока что место под строительство будущей башни противовоздушной обороны только начали выравнивать и расчищать. Рабочие в серых комбинезонах и шерстяных свитерах сновали туда-сюда, возя на тачках песок, щебень и кирпичи.
От железнодорожного полотна было всего ничего, однако для ускорения и облегчения строительства к площадке уже подводилась дополнительная ветка с грузовыми дрезинами. В стороне уже начали устанавливаться сваи для возведения рабочего посёлка. Там же планировалось разместить и временный обжигающий кирпичи для стройки заводик, пекарню, школу и ясли для детей рабочих. И надо всем этим созидательным муравейником большой государственной стройки повисла, затаившись до поры, огромная грозовая туча.

 

- Где начальник стройки?
Чиновник из столицы с важным и грозным видом, блестя очками сидел в кабинете начальника, дожидаясь, пока того приведут, словно на расправу. Рабочие, нечего не понимающие и напуганные категоричностью гостя, отправились искать бригадира и нашли случайно – он помогал одному шофёру получше подъехать для выгрузки.
- Hola, товарищ Эрнандес! Мы вас еле отыскали… - Молодая девушка в робе и косынке, перепрыгивая лужи, первой бросилась к инженеру. – Там приехал такой… сердитый, чиновник из Буэнос-Айрэса. Срочно желает вас видеть.
Бригадир мрачно потёр небритую щёку и, сунув руки в карманы, шагнул навстречу.
- Из столицы? Очень кстати! Я найду что ему сказать! Волокитчики…

 

Сказать и правда имелось что. Не смотря на весь энтузиазм строителей – до собственно реализации программы строительства и расхода средств денег не дошло, и то, что пока делалось, делалось исключительно на порыве строителей, по преимущественно молодёжи – многие вещи были поставлены из рук вон плохо. В основном те, обеспечивать которые должен бы исполком – пища, медикаменты и товары первой необходимости. Однако едва начальник стройки вошёл в свой кабинет и собрался было обрушиться на своего гостя, по хозяйски развалившегося в его кресле, с гневной тирадой, как то, упреждая такое развитие событий, состроил кислую физиономию и процедил:
- А вот и главный виновный пожаловал!
Бригадир сердито упёр руки в бока.

- Виновный в чём? И почему вы развалились в моём кресле?
- Ну-ну, не слишком то надрывайтесь. – Ехидно посоветовал гость.
- Немедленно назовитесь! Какое право вы вваливаетесь в мой кабинет и смеете сорить пустыми обвинениями!
- «Ваш кабинет»? Это не на долго… Слишком долго мы смотрели сквозь пальцы на то, как отдельные кадры, которым наше государство поручило ответственное задание, возомнили о себе невесть что, и принялись заниматься расхищениями и очковтирательными отчётами в Центрисполком!

Бригадир едва не захлебнулся от возмущения. Сжав кулаки, он двинулся навстречу хаму.
- Возомнили? Расхищениями, отчётами? Да я два дня не спал – со стройки не на шаг не отлучался. Весь коллектив за это поручится!
- Не надо примазываться к трудовым успехам нашего народа! Вы их запугали, быть может – оттого и поручатся, за что скажете! А насчёт «не спа-ал» - это всё демагогия!
- Вы лжец!...
- А вы – саботажник!!

Последние слова были сказаны громче, чем следовало бы даже для такого яростного спора, и явно были рассчитаны на столпившихся за дверью рабочих, с тревогой слушающих весь этот поклёп, не не решающихся вмешаться.
Спорщики взяли паузу. Бригадир, тяжело дыша, мерил взглядом столичного чиновника.
- К тому же, я располагаю данными, - Продолжил ревизор, но неожиданно добродушным, даже ласковым, тоном. – Выбранная в настоящий момент под строительство местность решительно не подходит!
- То есть как это не подходит?

- Вот заключение столичной геодезической комиссии. – Чиновник, торжествуя, достал из портфельчика жёлтый листок с устрашающей фиолетовой печатью, напоминающей гематому.

- Но… этот участок проверялся. Данные были надёжны. – Бригадир растерянно опустил руки. То, в чём он был железобетонно уверен, вдруг уходило из под ног. Он прекрасно помнил и комиссию, и сами замеры, и их результаты, и беседы с приезжими специалистами, чьи показания вполне мог разобрать в силу большого опыта работы.

- Во-от… А говорите, радеете за стройку. Как вам доверять? Вы же пропустили такой важный пункт! – Чиновник едва в пляс не пустился с этим листком, такова была его радость. Затем он словно бы сменил гнев на милость – понимающе, даже сострадательно, он сказал: - Вас можно понять. Вы устали… Нервишки вон шалят. Думаю, самое разумное – дать вам отпуск. А от обязанностей начальника строительства освободить. Тем более что и стройка то…
Взгляд бригадира вспыхнул.
- Что?
Но чиновник, вероятно, виртуозно владел собой. Снисходительно покачав головой и поправив очки на длинном хорьковом носе, он сообщил:
- Строительство в этом регионе признано стратегически не целесообразным. Поэтому стройка, рабочие и материалы отправляются в… э-э, Долорэс.

Чиновник встал. Прошёл мимо сидевшего с поникшими плечами бригадира. Прошёл мимо ошеломлённых рабочих. Аккуратно пробежал по досочкам, набросанным по всей стройке для избегания особенно глубоких луж.
- Панчо, поехали. Здесь всё обстряпано.

 

Спустя два дня, Дворец Советов (Буэнос-Айрэс)
- Проходи, садись. Как дела по профсоюзной линии?
Иниго был доброжелателен – с Рико Пересом, возглавлявшим единый комитет профсоюзов республики, у него были давние и очень тёплые отношения – и потому немало удивился мрачности своего посетителя.
Рико, усатый здоровяк в кожанке, с густой курчавой шапкой чёрных волос и в кожанке, сердито плюхнувшись на диван и покрутив краешек усов, исподлобья посмотрел на председателя Совета, но ничего не сказал.
- Да что случилось то?
Иниго сел в кресло напротив.
- Давно не видел тебя в таком дурном настроении.
- Иниго, скажи мне – я разбираюсь в людях?
Тёмно-карие глаза товарища Арано округлились.
- Положим… а что, всё таки, произошло?
- Нет, ты мне прямо скажи: да или нет! Могу ли я, рабочий и сын рабочего, этими самыми руками восстанавливавший и налаживавший производство всей жизненно необходимой республике продукции ещё при Чрезвычайке, – При этом Рико потряс своими здоровенными красными ручищами. – Доверить серьёзное дело какому-то проходимцу?
- Нет, не можешь. Поэтому ты и стоишь там, где стоишь.

Рико кивнул – этого то ответа он и ждал.
- Тогда почему твои люди занимаются какой-то чертовщиной! Недавно один такой приехал… под Вилья-Моску. Ну, ты помнишь – там военный объект. – Рико, при всей его басовитости, машинально перешёл едва не на шепот, как только речь подошла к сути. – Так там стоял мой бригадир. Рубаха-парень, Иниго! Я б такого на сотню других не обменял! И что – его обозвали саботажником и сняли с должности!
- Что значит «сняли»? И что значит «твои люди»? Я лично ничего не посылал.
Перес словно мимо ушей пропустил эти слова:
- Ну, я то бригадира Эрнандеса знаю. Он парень бошковитый. И вот… первая стройка была здесь, всего в пятнадцати километрах от границы.
Иниго нахмурился и кивнул:
- Да, там ещё вскрылось, что рельеф был неподходящий…

- Да всё там было подходящее! Но мы тогда спорить не стали, махнули рукой. Я среди рабочих провёл работу – мол, труд высококвалифицированных специалистов надо уважать. Они, мол – гордость социалистической системы, гении производства. А приказы партии обсуждать не надо. И меня послушались, мне поверили – всё перевезли под Вилья-Моску. Теперь та же история…

- Погоди-погоди… Тоже «рельеф»?
- Он, растак его!
Арано задумчиво дотронулся до шрама под левой мочкой. Рико, знавший председателя Совета ещё «со времён баррикад», понял, что тот серьёзно что-то обдумывает.
- Знаешь, это странно. После первого переноса я был сильно недоволен, что разбазариваются средства… и направил комиссию с чёткими указаниями и установками. И когда они дали положительный ответ, успокоился. Это странная история. Но поверь – это не «мой» человек!
- Тогда чей?
- Я выясню…
- А что со стройкой?
- Вы уже начали её сворачивать?
Рико Перес мрачно кивнул.
- Ну, тогда сворачивайте уж окончательно. Пока творятся такие "чудеса", я поостерегусь отдавать приказы о столь масштабных проектах.

 

 

Распоряжения даны в ЛС.

Изменено 19 апреля, 2017 пользователем Криадан

[Chesh¡re]

Независимая Аллирия.

 

 

Данные отправлены в ЛС.

 

Ходожку надеюсь сподобиться сегодня написать, если все нормально сложиться.