"Кодекс тирана. Кто силён, тот и прав?": Игровая тема

Lord_Kukov · 19 апреля, 2017

Ход Республики Либерия

Распоряжения будут сейчас в ЛС (а шо, всем можно, а мне нет?)

Криадан · 19 апреля, 2017

4-й Ход (Апрель)

Независимая Аллирия:

Данные:

Указ: "Рассекречивание";
Строительство (1): радиовышка (Нова-Эмден);

Строительство (2): бункер (Нова-Эмден) - отказано (не более одного не-защитного здания в н/п);
Обучение: 6 шпионов;

5 Т^о: +1 шпион;

Казна: 12000 у.е.

Шпионы: 1
Престиж: 7
Градусы: 4

Республика Либерия (в изгнании):

Данные:

Перемещение: батальоны разведки "А","Б" и "С" - в Бенсонвилль;
Обучение : 1 шпион;
Предложение: военное сотрудничество, ненападение, отвод войск от границ (с республикой Ла-Плата);
Послание: 5000 у.е. (Ли-Бертатум);

Казна: 5500 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: -2
Градусы: 24

Боеприпасы: 10

Южно-Аргентинская Республика:

Данные:

Обучение: 1 звено бомбардировщиков (Нью-Доусон);

Казна: 10500 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: -4
Градусы: 77

Социалистическая республика Ла-Плата:

Данные:

Обучение (1): 1 звено бомбардировщиков (Вилья-Моску);

Обучение (2): 2 звена истребителей - отказано (не указано поселение);

Учения: диверсионный батальон "Майконги" - 500 у.е.;

Предложение: ратифицирован торговый договор (Республика Ли-Бертатум);
Строительство: отменён флактурм (Буэнос-Айрес);

Казна: 25000 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: 4
Градусы: 52

Республика Ли-Бертатум:

Данные:

Покупка (1): 20 ед. боеприпасов;
Обучение (2): 6 шпионов;
Послание: 5000 у.е. (от республики Либерии);

Казна: 17000 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: 4

Градусы: 1

P.S. Вот и я наступил на общие грабли... (прим. авт.)

Изменено 20 апреля, 2017 пользователем Криадан

RottenSkeleton · 19 апреля, 2017

Обложка книги, оставленной на столе в кабинете А.Джойса.

Ход №4.

Южно-Аргентинская Республика. Апрель 1955 г.

Кто здесь Повелитель Мух?

Здравствуйте! Я мистер Итэлик - комментатор постов, призванный с целью впредь оповещать вас о том, что же творится за спойлерами. Я, подобно демону Максвелла, буду ловить ваше внимание внутри спойлеров, приоткрывая завесу тайны над ней и тут же закрывая. Хотелось бы верить, что моё уникальное положение персонажа вне художественных текстов мистера Смирнова позволит мне избежать участия в его сюжетах. Ради такого пунктика в контракте призыва я был бы готов отказаться от стоматолога...

Да вы только на заголовок сверху посмотрите! Да, он точно настораживает своей демоничностью, особенно в совокупности с такой картинкой. А подпись под ней? Да при том, что об Айдане Джойсе писал таинственный информатор президента Савы? Кстати, вот и новый, а заодно последний кусок его доклада, в котором он обещает связать воедино истории всех, кого он описал, и открыть слабые места созданной Феликсом МакДжестингсом подпольной империи. Ну что же, читаем!

[spoiler="Лидерство "MJ OIL": МакДжестингс и МакДжестингс"]

В предыдущих частях своего доклада я описал все уровни операции по подрыву нашей экономики, проводимой "MJ OIL". Эту часть я посвящу тем, кто спланировал эту операцию, и расскажу, как её разрушить. Но начну издалека.

Атлантик-Сити, 1928-й год. Сухой закон. В городе правят балом люди Еноха Льюиса Джонсона, также известного как "Наки" - днём благочестивого шерифа, ночью опасного гангстера. Зафиксированный Федеральным Бюро Расследований оборот алкоголя достиг рекордной отметки. Каждую ночь, на каждой улице города кто-то либо проносит алкоголь, либо употребляет. Вы спросите - как в такой замечательной стране, как Соединенные Штаты Америки, допустили такой уровень беззакония? Я вам отвечу - чтобы поймать на живца ещё более опасного зверя. Главным конкурентом "Наки", "шелкового молотка" Атлантик-Сити, был казначей Атлантик-Сити, первый "рыжий дьявол", Генри МакДжестингс. Отец Феликса МакДжестингса.

Там, где Джонсону помогала коррумпированная полиция, МакДжестингсам предоставляли поддержку силы более тёмные. На их стороне были ирландская мафия, внедрившая свои щупальца в каждую сферу жизни Востока США, и Ку-Клукс-Клан, возмущенный готовности Джонсона вести дела с чернокожими. И их услугами пользовались активно. В отличие от куда более дипломатичного конкурента, Генри не отличался ни смекалкой, ни обаянием, и потому большинство сделок было скреплено угрозами и кровью. Не одного конкурента МакДжестингсов нашли мёртвым в подвале дома, расстрелянным из пистолетов-пулеметов системы Томпсона.

Остановить это безобразие в итоге власти так и не смогли - слишком массивной стала империя МакДжестингсов. Именно её деятельность и стала одной из основных причин отмены Сухого закона. Но даже это их не остановило. Генри МакДжестингс просто сменил вид продукции и начал торговать не алкоголем, а опиумом и морфием. На этой стадии к семейному бизнесу был приобщен и Феликс, безжалостно выполнявший инструкции отца и лично расстрелявший две сотни человек. При нём уже МакДжестингсы занялись также и проституцией.

Однако аппетиту этой семейки можно лишь позавидовать - после алкоголя, наркоторговли и проституции они рванули в Техас, где начали массово скупать землю с нефтяными месторождениями. Когда для того, чтобы стать богатым, достаточно пробурить отверстие, станет богатым и полнейший идиот. Тем более не удивительно, что предприятие МакДжестингсов, "MJ OIL", достигло такого головокружительного успеха в Техасе. Но по-настоящему это не удовлетворило ирландских свиней, и вот они в Южной Аргентине, крадут наше золото.

Однако у нас есть ещё туз в рукаве, тот, от кого я получил эту информацию - директор ФБР, Джон Эдгар Гувер. Это человек, который уже двадцать лет пытается призвать клан МакДжестингсов к ответственности, и вот, мне удалось послать ему телеграмму, и в ЮАР скоро прибудет агент Федерального Бюро, который поможет нам изобличить преступную империю МакДжестингсов и спасти аргентинский народ от их ига уже к 1956 году, попомните мое слово, сеньор Президент

[Здесь текст обрывается.]

[/spoiler]

Как много мы узнали нового о Феликсе МакДжестингсе и его отце! Настолько много нового, что можно подумать, что в художественной вводной для ЮАР и здесь мы видим двух разных персонажей. Но не беспокойтесь, всему этому есть объяснение, и вы его узнаете, если сможете одолеть остальные три спойлера... К счастью, читать их будет значительно проще.

Загнанные в угол

- Конец нашим делам, Майки.
Роза Кавальканти никогда так старо не выглядела, как тогда, когда произнесла эти слова и потушила сигарету о столешницу. Потом машинально смела окурок одной рукой и другой привычным движением вытащила свежую сигарету. Красная краска на волосах не скрывала тёмных седин стареющей журналистки, пудра не прятала морщин, румяна не маскировала ставший землистым с годами цвет лица. Не помогало этому зрелищу и то, что справа от неё Михель Хорнес, а точнее, Майкл Хорн видел лишь простор пасмурного неба над гаванью Рио-Гальегоса, серый и обезнадеживающий. Даже приятная музыка, доносившаяся из недр кафе, не помогала развеять ситуацию.
От всего этого холодное отчаяние схватило сердце министра здравоохранения ледяной хваткой, и он пробормотал дрожащими губами:
- Как это, конец?
Роза чиркнула зажигалкой "Zippo" и зажгла сигарету:
- Я получила телеграмму от человека в Рио-Гальегосе. Энрике сцапали, когда он пытался прорваться к Карлосу. Джонсон его всё-таки сдал.
- А бумажки?
Кавальканти затянулась, а потом выдохнула маленькое облачко дыма и прошептала охрипшим голосом, как могут шептать только пристрастившиеся к табаку стареющие испанки:
- Ни одна к Карлосу не попала. Finita.
- Бл***.
Майкл упал на спинку кресла.
Он не курил. Не видел смысла. Но теперь принять немного табачного яда в организм он был готов. Убить нервы, чтобы заставить руки перестать дрожать.
Думай, Майки Хорн, думай, что делать. Что делать, когда завербовавший тебя шпион-энтрист попался раньше тебя? Что делать марионетке, когда ей оборвали нитки?
- И что теперь? Без Карлоса мы на китайцев не выберемся. И плакали наши денежки.
- Тут ты прав... Разве что в Ли-Бертатуме удастся с ними связаться.
- И как мы туда доберёмся? Все пароходы под Феликсом. А если и прорвёмся, то прямо на входе расстреляют.
- У меня есть друг здесь, в Рио-Гальегосе. С яхтой. Он нас довезёт до Сьерра-Гранде, оттуда - в Неукен.
- И как нас пустят в Сьерра-Гранде, а потом в Неукен?
- У тебя есть деньги на взятки?
- Гм... Тысяч сто пятьдесят должно быть, в Американском Национальном Банке Техаса лежат. А у тебя?
Роза вновь затянулась и, немного подержав дыхание, выпустила на волю настоящую вуаль из табачного дыма:
- Тысяч двадцать, и всё. Я только заплатила за операцию матери.
- Тогда поехали вместе. Ста семидесяти тысяч хватит на двоих.
- Нет... Где гарантии, что нас в Ли-Бертатуме не посадят на штык?
- Да ладно тебе, мы оба перебежчики, из государства-конкурента, да ещё с ценной информацией. Примут.
- У тебя ценная информация есть, а я только газету редактировала. Мне китайцам продавать нечего.
Роза меланхолично пробормотала:
- Давай так, Майки: я тебя по старой дружбе отправлю в Сьерра-Гранде с моим другом, но ты придумай, как мне назад в Штаты бежать.
Хорн потёр виски, борясь с усталостью и отчаянием:
- Зачем в Штаты? Феликс туда просто пошлёт, что мы работали с китайским шпионом, и пару фотографий приложит, и тебя сцапают.
- Уж лучше так, чем Китай. Хоть маму проведаю, а там как выйдет.
- Тогда только один вариант - на пароходе с экспортом в Штаты, как раз Айдан там свои мясо с кукурузой грузит. Причём чем раньше сядешь, тем больше вероятность, что доберешься до США целой.
Роза вновь затянулась и прохрипела:
- Устроюсь на судно уборщицей, или помощницей кока...
- Но сначала избавься от волос.
- Что?
- От волос. Они у тебя красные. Выделяются. Если будут ловить, словят за них.
Женщина с безразличием дотронулась до крашеных локонов - последнего намёка на то, что она ещё не совсем старуха - и вздохнула:
- Поищу ножницы в чемодане... Как скоро соберёшься?
- Отправляйся без меня. Жди не больше суток, в обычном месте. Если не появлюсь - не жди и беги.
- Я тебя не брошу, Майки.
Хорн потянулся к пачке сигарет на столе, достал одну и протянул Розе фильтром к себе. Она послушна зажгла её. Он затянулся и, закашлявшись, прохрипел:
- Мы какие-то неправильные предатели, Роз. Обычно в таких ситуациях каждый сам за себя. Почему ты боишься меня бросить? Даже тогда, когда мы бросаем Энрике?
- Потому что ты мой друг, Майки, и я все ещё могу тебя спасти.
- А Феликс? Он что, нас спасёт?
Роза потушила сигарету:
- Предателей не спасают.

А теперь оставим серые и унылые сцены побережья Рио-Гальегоса и р-р-резко перенесёмся далеко на север, в окрестности Пуэрто-Десеадо, куда ещё не добрался этот треклятый циклон и где яркое, тёплое солнце греет свежую траву... И только одному человеку не очень сильно повезло. Скорее даже, очень сильно НЕ повезло.

О людях и свиньях

Мир Энрике Мендозы состоял из повязки на глазах, кляпа во рту, туго опутавших его конечности верёвок и то качавшегося, то дрожавшего под ним пола грузовика, рёв мотора которого то нарастал, то спадал.
Он не знал, как долго это длилось: часы, дни или недели. Часто терял сознание. Мочился прямо в штаны, и их ему не меняли. Несколько раз чьи-то бесшумные, сильные и тёплые руки кормили его варёным картофелем и водой, бесцеремонно запихивая пюре и заливая воду прямо в рот. В последнее такое кормление старик попытался поперхнуться и умереть от удушения, но ему не позволили - всё та же сильная рука надавила умело на грудь, и еда сама вышла из глотки наружу. А потом его заставили её проглотить вновь. И всё - молча.
Этот тёмный, мелкий, лишенный смысла мир сводил с ума. Будучи генералом, Мендоза уже давно забыл о лишениях. Теперь он не пожелал бы подобных лишений даже самому героическому своему солдату. Это было хуже смерти. Мендоза был будто бы погребенным под лавиной путешественником в Андах, с той лишь разницей, что ему настойчиво отказывали в праве на смерть. Его кормили и не давали совершить суицид, как маленького ребёнка.
Но в один прекрасный момент грузовик наконец-то остановился. Энрике Мендоза почувствовал, как несколько сильных и крепких рук схватили его за связанные конечности и потащили куда-то, лишь изредка позволяя увесистой заднице генерала задеть грубую землю. Теперь этот всего лишь неделю назад пресыщенный жизнью политик радовался и простой радости чувствовать своей кожей весенний бриз и лучи солнца, после долгого времени ставшие экзотичными и незнакомыми.
Потом пропали и бриз, и солнце, и запах полевых трав сменился запахом опилок, зерна, помоев... И дерьма. Но даже этому запаху Мендоза радовался, как младенец - всё, лишь бы не запах его штанов и пропитавшегося слюной и желчью кляпа. Повсюду из кромешной мглы доносились храп, повизгиванье и смачное чавканье. Куда тише были тяжёлое дыхание несших его людей - четыре мужчины, шагавшие при этом нога в ногу. По-армейски.
Мендозу сложили где-то и бряцающей цепью приковали к деревянному столбу. Лишь после этого ему сняли повязку. Тогда экс-президент увидел, что находится в хлеву, и прямо перед ним в небольшом загончике шестнадцать свиней поглощали из корыта густую смесь помоев и отрубей. Экс-президента передёрнуло от отвращения, но бурчанье в желудке напомнило о том, что он давно не ел. Тем не менее, притащившие его люди в балаклавах из тёмной ткани и военной форме ЮАР без знаков отличия проигнорировали мычание Мендозы и вышли за пределы его зрения, хлопнув дверью хлева. Послышалось гудение мотора, постепенно исчезнувшее вдалеке.
Прошло некоторое время, по ощущениям экс-президента, около получаса, прежде чем ему снова послышались далёкие шаги и, что удивительно, голоса - два голоса, мужских и смутно ему знакомых. В окне в противоположной стене хлева, по ту сторону загона для свиней, появился Айдан Джойс в простой клетчатой рубашке и денимовом комбинезоне и сел за скрытый от глаз Мендозы столик, поставив на него бутылку рома. Напротив него, за пределами видимости окна, но выцарапываемый зрением сквозь щели меж досками в стене хлева, сел человек в белой рубахе, с зелёными глазами и рыжими волосами. Глаза его на секунду отвлеклись на щель, и взгляд изумрудных глаз проплыл по помещению, как показалось Мендозе, на долю секунды остановившись на связанном пленнике...
В этот момент экс-президент узнал в собеседнике Айдана президента "MJ OIL", Феликса МакДжестингса, и замычал изо всех сил, зажмурившись от напряжения. Но миллионер, будто бы не услышав его, повернулся к Айдану, отвлекшись на размеренную, даже растянутую реплику главы бухгалтерского департамента:
- Ваш отец не любил оставлять лишних следов, но и руки пачкать не желал, оставляя грязную работёнку людям поменьше, вроде моего папани. Ничего не имею против, таким образом, все были при деле... Но не удивлюсь, если он вам не рассказывал, как мы избавлялись от тел в Атлантик-Сити.
- И как же? - немного наигранно поинтересовался Феликс. Мендозе показалось на мгновение, будто у его собеседника дёрнулся глаз в его сторону, будто он что-то разглядел в щели между досками, и он уж было вновь замычал и зашевелился, но тщетно - внимание говоривших было сконцентрировано друг на друге настолько, насколько это вообще возможно.
- Если вы собираетесь таскать труп одним куском, у вас всегда будут проблемы. Лучшее, что можно с ним сделать — это расчленить его на шесть кусков, и сложить их горкой. А когда вы расчлените его на шесть кусков, вот тогда можно от него избавляться. Только не надо прятать куски в холодильник, чтобы маму не напугать.
Чавканье свиней и мирное их повизгивание стало из звуков сельской идиллии превращаться в настораживающий шум. Мендоза, чувствуя, как дрожат коленки, пытался найти в выражении лица хоть какой-то намёк на хоть какую-то эмоцию, но ледяное спокойствие главы бухгалтерского департамента "MJ OIL" было непоколебимо. Айдан отпил немного из рюмки и продолжил как ни в чём не бывало:
- А вообще я слышал, что лучший способ — это скормить труп свиньям. Свиней надо несколько дней не кормить, а после этого они сожрут расчлененный труп за милую душу. Но для того, чтобы мясо хорошо переварилось, надо сперва обрить трупу голову и выдрать все зубы. Конечно, этим можно заняться и потом, но кому охота выковыривать зубы жертвы из свинячьего дерьма? А кости они сожрут без проблем.
Визг свиней и чавканье стали звучать не просто зловеще, а как звуки из ада, посланные лично Мефистофелем, чтобы дать экс-президенту понять, что его там ждёт. Мендоза почувствовал, как по затекшим конечностям начинает разливаться холод, а сердце бешено застучало о грудную клетку, будто хотело пробить кости и порвать верёвки и выпрыгнуть на усыпанный пахучими щепками пол. Из глаз старика полились слёзы, из носа - слизь, на лбу проступил холодный пот. Айдан же медленным, плавным движением поставил наполовину пустую рюмку с ромом на место и продолжил самым обычным тоном, каким обсуждают погоду за завтраком:
- Для того, чтобы за раз избавиться от одного трупа надо как минимум шестнадцать свиней, поэтому остерегайтесь владельцев свиноферм. Тело весом в двести фунтов свиньи сожрут примерно минут за восемь. Это значит, что одна свинья сжирает да фунта сырого мяса в минуту. Именно отсюда происходит поговорка — жадный, как свинья.
- Очаровательная история, Айдан. Пусть таковой и остаётся. Просто историей, мрачной, пугающей... поучительной.
- Как это?
Феликс встал и наклонился над столом, и Мендоза в первый раз увидел его лицо - искаженное, причём не ясно, чем, злобой или ужасом. Властным, металлическим тоном миллионер отчеканил:
- Ты снова спутал меня с отцом, уже в который раз, Айдан. И если он допускал подобные непотребства, то я не стану.
МакДжестингс посмотрел на связанного генерала, и Мендоза увидел перед собой полубога - полубога разгневанного, строгого, но справедливого. Огненные копны и изумрудные глаза его горели праведным пламенем, озаряя его бледное, будто выточенное из мрамора лицо огнём, сравнимым с светом Солнца. Экс-президент ослеп от этого, зажмурился и наклонил голову...

Никогда он не был таким религиозным, как в эту минуту, когда всем сердцем, всей душой молил о пощаде своего благодетеля, молил о свободе, о жизни, о возможности вновь почувствовать что-то ещё, кроме вкуса просоленного кляпа, запаха сухой мочевины и боли в затёкших конечностях. Не было в нём больше ни капли ненависти к этому человеку, не было капли вражды, лишь смирение и жажда жизни, жизни хоть какой-нибудь, лишь бы не такой. И полубог откликнулся на эту мольбу:
- Развяжите его! Вы свободны, сеньор Мендоза. И хорошенько запомните, что вы тут услышали. Уезжайте из страны и больше не возвращайтесь, вам тут больше не рады.
- Нет, нет, он уже один раз порыпался, с чего нам ему теперь-то верить? Судить его мы не можем, держать не можем, убить не можем - так выпроводить надо с честью и помпой! - поморщился дьявол-Джойс и сделал жест кому-то за пределами видимости старого генерала. Мендоза услышал позади шаги, и вновь его колени задрожали, а свиньи показались ближе... Но из ада к жизни его вернул резкий приказ Айдана:
- Выпроводите нашего маньчжурского агента к чертям собачьим в гавань и посадите на первый же пароход на Фолклендские острова. Так будет лучше всем. Так пойдёт, Феликс?
- Пойдёт, - кивнул Феликс, следя за тем, как четыре рядовых Пятого разведывательного батальона снимали с Мендозы цепь и верёвки.

***

На следующий день мир Энрике Мендозы состоял из одного парохода и огромного простора океана, но больше не включал в себя Южную Аргентинскую Республику. Туда ему путь был уже закрыт, раз и навсегда. Но бывшего президента ЮАР это уже не волновало. Он каждую ночь горячей молитвой благодарил бога за то, что там, среди свиней, его нашёл и спас от гибели тот, кого он считал недавно своим злейшим врагом.

Его провожали с почётом и помпой, как Айдан Джойс и обещал. Сняли грязную одежду, вымыли тело, одели в белый костюм с шляпой, дали тросточку. Пятый разведывательный батальон специально послал отряд исполнять роль сопровождающих его при посадке на пароход. Откуда-то взялся оркестр. Развернули флаг ЮАР. Теснились журналисты, пытаясь узнать причины столь неожиданного отъезда экс-президента, но их вежливо отводили в сторону солдаты.

Всё это напоминало похороны военнослужащего, хоть и был одет экс-президент празднично, и песни были праздничные, и погода была праздничная... Но только Энрике Мендоза понимал, что это действительно похороны, хоть и в переносном смысле, символические. Погребали его как гражданина ЮАР, сына Республики, её защитника, её генерала.

Он подвёл Республику, подвёл Китай, к которому обратился в трудную минуту за помощью, подвёл самого себя. На людях ему удалось сдержать слёзы, но ночью по его морщинистым щекам и пушистым усам струились слёзы. Наутро он их сбрил, надел очки, сменил наряд на запасной и слился с обычными пассажирами корабля. Теперь он не был кем-то важным. Он был всего лишь одним из многих.

Как бы сложилась его жизнь, узнай он, что среди немногочисленных уборщиц на корабле тихо трудилась его бывшая сообщница, Роза Кавальканти? Как изменилась бы жизнь Розы, узнай она, что добрый и немного пугливый господин с безупречно бритым подбородком и в дешёвых туфлях, каждый вечер сидевший на палубе и задумчиво смотревший на закат, был так недавно вальяжным и влиятельным Энрике Мендозой, с которым они играли в карты? Вернулись бы они в пучину интриг вокруг власти в ЮАР, вновь получив слабую, но надежду перехватить факел демократии из рук Карлоса Савы, подорвав его дружбу с "MJ OIL"? Испугались бы они друг друга и убежали от призраков своей прошлой жизни? Начали бы они обсуждать планы получить от Китая их награду, даже если миссия была в итоге провалена? Или попытались бы они убить друг друга, лишь бы похоронить лишнего свидетеля их головокружительного падения вместе с последней памятью о нём?

Ответы на эти вопросы сложно дать, так как Роза Кавальканти не видела посадку Энрике на пароход и ни разу не слушала разговоры о нём, а если они и пересекались, то не узнали друг друга. Пароход остановился у Фолклендских островов, и Роза отправилась в Штаты первым же самолётом. Мендозе же почему-то постоянно не везло - то тут, то там случались какие-то неполадки и накладки, из-за которых он покинуть острова не мог...

Итак, Справедливость теперь может спать спокойно - по крайней мере, пока. Теперь оставим интриги и свиней и, очистившись от их пагубного влияния и неприятного запаха, последуем за Феликсом МакДжестингсом туда, где мы ещё ни разу не бывали - в кабинет его отца.

Тень на стене

Над Нью-Доусоном и "MJ Tower" воцарилась тихая весенняя ночь.
Кабинет вице-президента "MJ OIL". Массивный стол из красного дерева, массивное кресло в клетку. В кресле - седеющий, дородный мужчина, в щеголеватом костюме, как носили в двадцатые годы, чем-то со своей пышной рыжей гривой и большим, плотным телом напоминающий льва. У кресла - трость с золотым набалдашником в форме львиной головы. За креслом длинные стеллажи книг. На столе пепельница, но она стоит ближе к гостям, чем к хозяину кабинета. Рядом с ней папка - "СЕКРЕТНО. Передать президенту Карлосу Саве". В папке листы бумаги. На листах бумаги - текст, чертежи, карты, схемы. Над папкой - сухопарый рыжеволосый мужчина, пять минут назад зашедший в кабинет в идеально сшитом пиджаке и галстуке, но теперь и тот, и другой повисли на стуле в углу, и гость щеголяет в просто белой рубахе.

- Отец, вот ты обо всем этом что думаешь? - спросил Феликс, тыкая пальцем в папку на столе. Генри открыл папку и начал листать.

Первые несколько листов его заставили посерьезнеть и помрачнеть.

На второй партии он пробормотал и раздраженно почесал подбородок:
- Про дефицит он, конечно, загнул. Нормально у нас всё с колбасой... И я что, должен все эти чертежи проверять? Обойдётся!

На третьей Генри сжал губы:
- Чего это он так сажей мажет Джима с Айданом? И про бывших мужей у Велмы бред какой-то...

На четвёртой старик усмехнулся:
- Вот жеж... Феликс, ты точно с Элизабет не спал?
- Нет.
- А жаль. Свадьба в верхах бы помогла скрепить нашу компанию.
- Прошу, пожалуйста, читай дальше.
- Ладно, ладно, читаю... Доуффе, не Даффе... - И с хлопкой по лбу: - Так он ещё и Марселя в женщину превратил! Ох-х...

И, наконец, на последней серии Генри затрясся от смеха и, шумно выдохнув через ноздри, захлопнул папку:
- Ку-Клукс-Клан! Ирландская мафия! Проституция! Боже правый, Феликс, и ты из-за этого так носился?
- Да, отец.
- Не думал, что придётся тебе такие базовые вещи объяснять... Так вот. Когда я был на пике в Атлантик-Сити, я понял, что самое страшное оружие, которое может против тебя обратить враг, это не Томми-ган и не Федеральное Бюро, а Правда.
- Правда?
- Именно. Правда. Здесь, - Генри ткнул пальцем в папку несколько раз так сильно, что послышался стук, а потом протёр очки: - В начале есть какие-то крупицы истины, но к концу этого "отчёта" её разбавляют эмоциями, вымыслом и прочей водой, отчего крепкий яд превратился в кисленькую водичку. Пытаясь нас очернить, Мендоза сам себе сточил своей зверушке зубы.
После этого Генри потянулся к "Войне и миру" Толстого и начал перебирать закладки:
- Ты зря боишься каждого пятнышка у себя на репутации... У каждого успешного человека обязательно есть хоть один злопыхатель, который будет стремиться его вымазать в дерьме. Твоя задача в таком случае будет не заткнуть его. Нет. Это неправильный подход.
- Почему это?
- Когда пытаешься заткнуть человека, все начинают думать, будто ты боишься того, что он скажет. Будто дерьмо, которым он тебя мажет, настоящее, и прилипает. Нет... Твоя задача - скрыть негативную правду и сделать позитивную правду открытой. А если позитивной нет, ну что же, придётся создать её. Помнишь, что я тебе говорил про власть ещё в Техасе?
- Кажется, была какая-то метафора про свечку.
- Да, повторю её ещё раз: власти как таковой нет. Её нет ни в деньгах, ни в силе, ни в интеллекте, ни в гуманности. Власть - это отбрасываемая на стене свечой тень. Что такое тень? Отсутствие света, ничего особенного, но вот нам, с нашими обезьяними мозгами, кажется, что там есть пятно. Власть, сынок, в головах у людей.
Старик нашёл нужную закладку и, лизнув палец, открыл книгу:
- То же самое и с правдой: кому в наш век радио и газет хочется проводить детальные расследования и копаться в чужих делах, когда всегда можно включить любимую радиостанцию и принять всё, что на ней говорят, за чистую монету? То, что мы называем "правдой", как и власть - лишь тень на стене. Если ты, имея власть, отнесёшься к кому-то, будто он имеет власть, общество подумает, что власть имеет он, и он в итоге действительно приобретет власть. То же самое и с правдой. Как только твой злопыхатель в глазах общества начнёт говорить правду, поверь мне, он воспользуется случаем, чтобы сделать хоть какую-то ложь правдой. Что и пытался, видимо, сделать Мендоза.
Феликс смиренно наклонил голову и спросил:
- И что мне делать с этими отчётами? Карлос их всё ещё ждёт.
Генри посмотрел поверх книги на папку и буркнул:
- Нет, ну мы же не хотим, чтобы сеньор президент умер от смеха, верно?

Определенно, Феликс МакДжестингса здесь перед нами предстал в новом амплуа. Мы знаем его как бизнесмена, мечтателя, джентльмена и стратега; теперь нам повезло узнать его как сына и ученика, ведь с годами найти что-то, о чём Феликс не знает, становится всё труднее и труднее. Ещё мне кажется весьма ироничным, что в отец такого сверхчеловека, тоже по-своему сверхчеловек, читает "Войну и мир" Толстого, яро отрицающую то, что они делают уже целый год. Кстати, предатель выбирал литературу, более сообразную происходящему в ЮАР - он читал Ницше!

Итак, на этой высокой ноте завершается наш четвёртый пост (и мой первый пост с вами), но остаётся великое множество вопросов. Что за аномалии с самолетами и пароходами творятся на Фолклендских островах? Кем заменят предателя в правительстве? Как осветят всё это в газетах? И вообще, давно бы пора вновь узнать, что хочет Хуан Александрос сказать обо всём том, что творится в технических сводках ЮАР! Определенно, у этого интеллигентного и жизнерадостного человека найдутся ответы на все вопросы - но, к сожалению, уже в следующем посте: "На улицах сажа, в кулуарах злата"!

Распоряжения переданы в ЛС. Изменено 22 апреля, 2017 пользователем Ростя Смирнов

Darth Kraken · 21 апреля, 2017

Новая Российская Империя

Распоряжения отданы в ЛС

Криадан · 22 апреля, 2017

Социалистическая республика Ла-Плата

Изобличение (часть II)

Полномасштабное строительство, провозглашённое партией в марте этого года, было свёрнуто особым распоряжением главы республики. Это уже второй аналогичный факт за два месяца. Мобилизованные для этой великой цели трудящиеся, а также добровольцы и энтузиасты, были поставлены перед горькой реальностью – строительство было признано сперва незаконным в связи с нарушениями требований исследования местности, а затем – противоречащими принятому Советом республики плану, что отдаёт явной демагогией! Похоже, некоторые деятели в верхах не читают нужным заботиться о защищённости своего народа.

Заметка в «Кармелите», первая полоса.

- И на что это, по-твоему, похоже? – Арано вкрадчиво поинтересовался у посетителя. Гость, зрелый муж со значительным лицом киноактёра и зеленоватыми хищными глазами, вздохнул.
- Иниго, ты словно забыл, что это за издание? Его правильнее переименовать в «Пятую колонну». Это плод нашего компромисса. Но если ты хочешь знать – анархисты тут совсем не причём.

Газета "Кармелита", пресловутый «плод компромисса» между Ла-Платой и анархистами Либертадора, и правда была самым настоящим «кублом» разного рода оппозиции – правых и левых социал-демократов, левых коммунистов, фанатиков из нескольких последних «Интернационалов». В порядке формального взаимодействия между «левыми и левыми», разделёнными непреодолимой гранью 67^о меридиана, этот печатный орган служил отдушиной для тех, кто, оставаясь в той или иной степени верным флагу с серпами, тем не менее, не разделял или разделял не всецело линию Коммунистической партии Ла-Платы. Вводилась регулярная армия? Это противоречит словам самого Маркса – кричат одни. Планируется создать комитет, аналогичный советскому «Госплану»? Это издевательство над только что прошедшим войну и нуждающемся в поблажках народом – звучали голоса других. Третьи были против однопартийности в Совете, обвиняя аргентинских коммунистов в узурпации власти. Что их объединяло? Совместное времяпрепровождение в "Хосе де Сан-Мартине", служившем настоящим ковчегом в смысле изобилия всяческих тварей, партии в бильярд и кулуарные беседы. И совместный печатный орган. И стоило бы его закрыть, или по крайней мере прижать жёсткой цензурой, но ради сохранения хороших отношений с крикунами и романтиками из Сантьяго, да ещё отсутствия лишних сплетен об «охоте на бывших соратников», приходилось всё это терпеть. Но всякое терпение, как и капитализм, конечно…

- А кто причём? Главные газеты молчат, а эти крикуны смакуют эту ситуацию. Ладно – стройка не такой уж и секрет. Но слишком уж оперативно они отреагировали.
- Интересно не это – почему они с таким апломбом утверждают, что в первый раз это было решение партии? Что они вообще знают о первом разе?
- А что знаем о нём мы, Винсент?
Глава «Бюро» понимающе кивнул.
- Товарищ председатель Совета, задачу я в целом вижу так – выяснить обстоятельство сворачивания обеих строек, происхождение документа, достоверность заключения, а главное – личность этого представителя, его принадлежность по линии Исполкома, а также того, что мог дать ему подобное указание. А также…
- Связи с "Кармелитой", представителями оппозиции, их финансовые, деловые, родственные и иные связи. – Подытожил председатель Совета. Встав и протянув на прощание руку своему гостю, он сказал.
- Надеюсь о скорейшем прояснении в этом деле, товарищ Лорес. Ско-рей-шем.

Окраина Буэнос-Айрэса

Панчо, как это обычно водится по возвращении из гаража, решил заглянуть в небольшую пивнушку по дороге. Начальник сегодня был весел, много шутил, а под вечер, «осев» в "Хосе де Сан-Мартине", где частенько бывал – кому, как не шофёру, это знать? – сообщил, что пока не собирается никуда выезжать, осчастливив своего подчинённого четырьмя внеплановыми выходными.

- Развейся, отдохни. Мы такое важное дело сделали для Республики. – Пел он всю дорогу до гранд-отеля.
Насколько важным было это дело, шофёр не задумывался. Его задача – крутить баранку. А человек, которого он возит, был немалой шишкой, заместителем самого Мартина Альвареса, начальника Центрисполкома республики – почитай, премьер-министра.

…Перед Панчо на стол опустилась большая стеклянная кружка с янтарной жидкостью. Благоговейно протянув к ней руки и осушив её всю, шофёр утёрся и подобревшим взглядом окинул немногочисленных посетителей. Обычно это заведение всего в двух кварталах от его дома было многолюдно. Но теперь вместо завсегдатаев, знакомых ему лиц, сидело лишь несколько человек, да и перед теми на столах почти ничего не было. Один флегматично тыкал вилкой в какой-то салат, другой читал пёстрый журнал, а третий, сидевший за столиком у самой витрины, поджав ноги, клевал носом, словно заснувшая на жёрдочке птица. Шофёр посмотрел на официанта, но тот, обычно до последнего клиента суетящийся в зале или хотя бы просто старательно протирающий стойку, торопливо исчез в подсобном помещении, бросив напоследок тревожный взгляд на стеклянную витрину.

Атмосфера в этот раз не располагала к долгому сидению – но пиво и предоставленные выходные расслабили Панчо, отбили всякое желание куда-либо торопиться. Снаружи что-то скрипнуло, но шофёр лишь мотнул головой. Наконец, решив, что пора двигаться домой, он поднялся со стула – и в то же время все три остальных «посетителя», как по команде, поднялись со своих мест и направились к нему.
- Эй, чего вам надо? – Шофёр сначала думал, что они идут к выходу, так как был к нему ближе прочих, но, когда один из посетителей на ходу сунул руку за пазуху, а двое других разошлись по сторонам, словно стараясь отрезать ему все пути отступления, в голове у него немного прояснилось. – Да кто вы такие?
«Дверь? А что там лязгнуло минуту назад? Заперли… Тогда разбить витрину». Но едва рука Панчо потянулась за стоявшим рядом стулом, подошедший «посетитель» её перехватил.
- Без резких движений, товарищ Торрес.
- Кто вы?
В ответ на это говоривший, который как раз и сидел с бульварным журнальчиком, протянул что-то к его лицу. Шофёр сначала зажмурился, думая, что это пистолет, но осмелившись приоткрыть один глаз, увидел, что ему едва не в нос тычут каким-то удостоверением.
- «Бюро». Пройдёмте с нами.

***

Тёмная комната – мрак освещала лишь одинокая голая электрическая лампочка. Судя по серым неровным стенам, это было какое-то подсобное помещение или подвал. Ехать суда пришлось недолго, после чего Панчо завязали глаза – «Из соображения безопасности, товарищ Торрес» и привели сюда. Теперь компанию ему составляли лишь человек в штатском и роговых очках в кресле за столом напротив него, листающий какие-то бумаги, и два крепких парня в форме за его спиной.
- Ваше имя, фамилия?

Шофёр хотел было напомнить, что по фамилии к нему успели обратиться уже как минимум дважды, но не стал:
- Панчо Торрес.
- Год, место рождения?
- Версальес, Буэнос-Айрес. Вы мне скажите…
- Профессии родителей? – Проигнорировав вопрос, продолжил человек в штатском.

- Что думаете?
- Вы спрашиваете, посвящён ли он в то, к чему имеет касательство? Нет. – Коротко-стриженный коренастый мужчина с седыми усами и красной боксёрской шеей, одетый во френч, покачал головой, отвечая на вопрос своего спутника. – Шофёры, горничные, любовницы… все они располагают лишь крохами того, чем занимается их «клиент», да и то в меру своего природного любопытства. Этот парень точно не любопытен.
- Это плохо… - Высокий мужчина в тёмном костюме покачал головой.
- Это отлично, учитывая, что он работает с членом Центрисполкома. Не хватало нам ещё доморощенных знатоков – «а мой шеф вот сказал, что будет война».
- Только не в случае, если этот «член» – самый настоящий «х*р».
Человек во френче усмехнулся себе в усы.
- Не давите на него слишком сильно. Он может нам быть очень полезен.

Допрос вскоре завершился. Под конец человек в роговых очках как будто бы подобрел, вопросы задавал не таким фельдфебельским тоном, пару раз даже позволил поинтересоваться шофёру, надолго ли его задержат и по каким причинам это вообще случилось.
- Поймите нас правильно, товарищ. Мы задержали вас, ещё не зная, насколько вы посвящены в то, в чём оказались замешаны. Сейчас нам очень нужны ваши помощь и содействие. Я полагаюсь на вашу сознательность и верность Республике.
Панчо Торрес проникся, даже, кажется, слезу смахнул. Теперь он сидел в небольшой комнатке, при всей своей казённой бедноте всё же напоминающей именно «комнатку», а не камеру – хотя бы отсутствием решёток на маленьком окошке под самым потолком и изобилии канцелярских принадлежностей на столе. «Вдруг что вспомните – обязательно изложите, в подробностях. Вы нам очень поможете». А через часок даже принесли еду – жестяную тарелку с горячим густым бобовым супом и стакан чаю.
Утром к нему пришли снова. Шофёр протёр глаза и сел на своей койке, но, вспомнив, где находится, тут же встал. Посетителей было двое. Вчерашний «интервьюер» в очках и невысокий крепкий пожилой мужчина с короткой армейской стрижкой и седыми усами.
- Доброе утро, товарищ Торрес.
- Э-э, взаимно…
- Кажется, вам пора домой? – Говорил это старик, по-доброму усмехаясь. – Впрочем, если вам понравились наши харчи…
- Да нет, спасибо, конечно! – Шофёр суетливо принялся собирать постельные принадлежности. – Но дома как-то…
- Понимаю. Полагаю, однако, против повязки на глаза вы не станете возражать?
Шофёр лишь грустно пожал плечами – что уж тут возразишь?
- …И помните – как только хоть что-то, сразу к нам. И постарайтесь запоминать всё получше. Лучше конечно, записывать. Но так, чтобы ни одна собака!..
- Конечно-конечно.
- Вас доставить к дому? Или высадить на любой удобной вам улице?
- Ей-богу, я лучше сам доберусь.

Гранд-отель "Хосе де Сан-Мартин"

Человек с хитрым длинноносым лицом хорька, в поблёскивающих очках, сидел за столиком на втором этаже "Сан-Мартина", читая газету. Среди моря всяческих статей, заметок, стихов его больше всего интересовала одна – та, к появлению которой он сам приложил не мало участия. Вот она, красавица - «…некоторые деятели в верхах не читают нужным заботиться о защищённости своего народа». Луис Кабрера расплылся в злорадной улыбке. Какой камешек в огород председателя Совета, да и всего Совета, всей Коммунистической партии Ла-Платы! Глыба, астероид! Тунгусский метеорит! Если у власти одни коммунисты, значит, и виноваты в случае чего только они – не на кого больше свалить вину. И всё до обидного просто – иногда руки (или даже пальцы) делают то, на что не может повлиять голова. Но никогда такие случае в медицине не заканчиваются ампутацией – лечат всегда голову. Почему же политика должна жить по иным законам?
Газету эту заместитель председателя Центрисполкома правительства Республики купил ещё вчера, но никак не мог отказать себе в удовольствии перечитать эту статью. Роль «серого кардинала» или даже «великого архитектора», ворующего камни из основания Советов, ему льстила. Именно в раздумьях над этим предметом, мечтательно улыбающегося, Луиса застал подсевший к нему человек.
- Я вижу, вы всё никак не можете насладиться своим триумфом?
Опустив газету, чиновник близоруко прищурился, пытаясь разглядеть посетителя.
- А, Френсис!.. Только настоящий художник сможет оценить тонкость проделанной мною работы. – Чиновник явно набивал себе цену. Его собеседник согласно покивал, но глаза при этом холодно блеснули. Похоже, высокого мнения о талантах товарища заместителя председателя Центрисполкома придерживался только сам товарищ заместитель председателя Центрисполкома.

- Какие ваши дальнейшие действия?
- Ну… состряпать справку, сказаться, больным, отбыть на лечение. Предварительно оставить на видном месте какие-нибудь документы или частные письма, компрометирующие некоторых моих бывших коллег. А дальше – я полагаю, вы мне поможете, наконец, с «коридором»?
- Зависит от того, сколько продлится ваше лечение? – Ответ был дан будничным тоном, но Луис отчего-то встревожился.
- Что вы имеете ввиду? – Отложив газету и подобравшись, чиновник и правда стал похож на хищного зверька.
- Не паникуйте, «Олаф». Вам везде начинает мерещиться «Яма». – Френсис непринуждённо рассмеялся. – Но на счёт «коридора» - вы уверены, что так скоро хотите выйти из игры?
- Что значит «скоро»? - Кабрера негодующе поморщился. – Да уже после первого фортеля я ходил, как по краю бездны. Это не считая кучи всяких мелочей, вроде подлог…
- Тише, ради всего святого. Вы сума сошли? – Френсис быстро перешёл на шепот. К счастью, в столь ранний час зал, в особенности второй этаж, пустовали.
- Я полагал, что сделал уже достаточно, чтобы заработать себе спокойную жизнь «там» - или быструю, но мучительную смерть «здесь». Обеспечьте меня «коридором»!
«Или что? Пойдёшь сознаешься Лоресу, что работал на нас?»
- Похоже, вам и правда следует съездить на отдых. Я озвучу ваши требования в «Центре» - полагаю, столь ценному человеку там не посмеют отказать. – Польстив напоследок перепуганному чиновнику, гость откланялся.

Вилья-Моску, Дом культуры рабочих

- Спокойно, спокойно, товарищи!
Участники комиссии за накрытым красной скатертью столом вынуждены были ждать, пока публика в зале не утихнет. То и дело то там, то здесь поднимались люди, выкрикивая слова возмущения и негодования.
- Из-за таких вот функционеров, ничего не смыслящих, наша трудовая Республика до сих пор не сменила свой прежний облик на истинно-социалистический! – Крикнула какая-то молодая девушка в рабочем комбинезоне и с красной косынкой, из-под которой торчали чёрные косы. Немолодая женщина в сером пиджаке поднялась из-за стола:
- Да как вы можете такое говорить! К вам пришёл какой-то прохвост, представился одним из нас – и вот вы уже готовы поливать грязью тех, кто радеет за Республику не меньше вашего? Да я бы на пушечный выстрел не подпустила его к дверям исполкома – но почему вы всех нас считаете такими?..
В доме культуры продолжались прения. После сворачивания стройки и скандала с «растратой народных средств» - не было потрачено ни единого лишнего песо, но объяснить это возмущённым трудящимся было уже невозможно – бригадир слёг с сердечными болями. Строители организовали стихийный митинг, возмущённые «произволом столичных бюрократов». Рико Перес, глава Комитета профсоюзов Республики, организовал встречу представителей строительной бригады с членами исполкома, чтобы создать почву для конструктивных переговоров и снижения взаимного недовольства. И сейчас был самый сложный этап во всей этой затее – заставить стороны хотя бы просто прислушаться друг к другу.

Председатель комиссии во избежание очередного витка споров поднялся и стукнул по столу.
- Ти-хо! Товарищи, это Дом культуры – я хочу напомнить это тем, кто больше настроен на пререкания. – Мужчина бросил сердитый взгляд на девушку в сером комби, но та лишь непримиримо сложила руки на груди и отвернулась. Сидевшие в зале люди явно были на её стороне. Впрочем, гул голосов постепенно смолк.
- Товарищ Флорес из исполкома сказала верно! Приехал к вас какой-то хлыщ, показал бумагу, и на этом всё. А коли вы не согласны – отчего же не подать было обращение по-человечески, по линии профсоюза? Неужели всё это не для вас создавалось, а, товарищи? – Председатель примирительно оглядел зал. Поднялся мужчина, сидевший с края первого ряда, черноусый рабочий.
- А раз он «хлыщ», и бумага его ничего не стоит – почему тогда из столицы пришло распоряжение действительно свернуть строительные работы? Мы же тоже тут все не дураки, написали обращение, подали. И пришёл ответ.
Опять в разговор встряла молоденькая девушка. Гневно сверкнув тёмными испанскими глазами, она сообщила:
- И уже не какая-то бумага. Настоящий ответ, с подписями членов правительства! Скажете, это тоже всё «хлыщи»?
Председатель побагровел, но сдержался.
- А как прикажете продолжать стройку, когда любой… не пойми кто может к вам приехать и внести разлад? Это же саботаж! Не разумнее ли было бы сперва расследование провести, вырвать с корнем все эти сорняки?
- Знаем мы. – Крикнул кто-то с задних рядов. – Один чиновник напортачил, а другой будет разбираться и ничего не найдёт. Рука руку моет! ...
Из-за покрытого красным кумачом стола поднялся мужчина во френче, со светлыми, почти прозрачными глазами на неприметном лице.
- А вот тут, товарищ, мда, вы не правы основательно.
Председатель комиссии поспешил представить гостя, всё время виновато косясь на зал.
- А это, товарищи, представитель от Центрального комитета государственной безопасности и противодействия вредительству и подрывной деятельности.
Оратор с задним рядом мгновенно стушевался. Мужчина во френче откашлялся.
- Все мы знаем, что это была за стройка, мда… Обеспечивающая безопасность нашей молодой Республики. И прервалась она вопреки требованиям безопасности республики. Мда… А почему же её не возобновили, раз она такая важная? – Взгляд бледно-зелёных, как у утопленника, глаз, прошёлся по залу. – Да потому что, товарищи, правительством была подыскана альтернатива. Мда… А этот человек, который попытался повредить нашей революционной родине, будет наказан.

Необьявленный мир

Пограничная застава Байя-Бланка - Порт-Николаев

- Эй, станичные, табачком не богаты?
Пограничный пост южнее Байя-Бланка, разделяющий Республику и «последний приют» наследников последнего же русского монарха, обладал массой черт, делавших его кардинально непохожим на другие пограничные посты Ла-Платы. Службу здесь нёс взвод, состоящий в основном из интернационалистов – во-первых, как сторонники Коминтерна, почти все они сносно говорили на русском, что позволяло упростить общение с людьми «на той стороне» границы при необходимости. Во-вторых, если учесть историю противостояния и накопившихся взаимных счётов потомков белогвардейских эмигрантов и «красных» всех мастей, положиться на природную леность и непосредственность коренных аргентинцев (читай – испанцев, со времён Рокруа растерявших всё военные задатки своей нации) было бы непростительной ошибкой. Впрочем, аргентинцев почти не было и на погранзаставе «белых» - очевидно, по тем же соображениям.
И при всей этой теоретической напряжённости, практически имелось что-то вроде обоюдной игры в непринуждённость. Для общей картины идиллии не хватало только крика петуха, аромата свежих капустных пирогов и силуэта сельской церквушки неподалёку. Ну и, конечно, баб.
Заставы располагались всего в каких-нибудь пятидесяти метрах одна от другой, и находящиеся там люди напоминали чем-то соседей-куркулей, вежливых на публике и удавивших бы друг друга при случае. Солдаты, курящие на улице, пилящие дрова на козлах или обедающие в беседке на свежем воздухе, были видну друг другу как на ладони, хотя словно бы не обращали на это внимания – и это тоже было частью «игры». Так что для переговоров не приходилось даже сильно напрягать голосовые связки.
- Может, и богаты, да только и табачок цену имеет…
Дюжий казак с длинными, как лук-порей, усами, лениво потянулся и подкинул на руке кисет. Интернационалист в чёрном кепи с большой красной звездой на месте кокарды, задавший этот вопрос, вздохнул. Лишь солдату под силу оценить, как важен табак, в любой его форме – от тонких белых с золотистой полоской сигарет или толстых длинных сигар, какие в Южно-Аргентинской республике курили всякие фабриканты и «белые воротнички», до такого вот доморощенного терпкого зелья. Боец повернулся к своему сослуживцу, сидевшему на скамейке у крыльца заставы и вырезавшему перочинным ножиком из небольшого сучка ложку.
- Может, толкнуть этим контрам одну из банок?
- Можно – но не продешеви. За такой кофий кисет под завязку чтоб…
Пограничник в кепи поспешил скрыться в бревенчатом доме с узкими бойницами окон. Через минуту он вернулся, держа в руках жестяную банку без этикетки, и помахал «беляку», лениво возлежащему на расстеленной поверх соломы телогрейке. Тот поднялся и поплёлся на встречу.
- Ну, махнёмся…
Встреча проходила обыденно – пограничники соседствующих государств сошлись на полпути заросшей от нерегулярного пользования дороги. Интернационалист протянул банку, однако казак – астраханец, судя по фуражке и лампасам, не спешил в ответ давать кисет. С сомнением, даже скорее подозрением, поглядев на банку, он скривился.
- И шо это? Да кто тебя знает, что бы туда напихал?
Интернационалист удивлённо моргнул и присмотрелся к банке.
- Банка новенькая. Сам глянь – нигде не нарушена. И клеймо вон.
Однако оттиснутое на дне – или верхушке? – жестянки клеймо «Santiago-Cafe Tr.Un.»¹ не убедило казака. Состроив недовольную мину, тот начал запихивать кисет в карман, но уходить не стал, намекая на продолжение торга.
- Да что её, открыть тебе, что ли?
- А хоть бы и открыть. Я вам, краснопузым, не доверяю.
Интернационалист порылся в кармане и достал раскладной швейцарский нож с красной эмалированной ручкой.
- Ща, подержи-ка…
Через минуту в крышке – или всё таки дне? – банки была проделана корявая дырка с загнутыми раструбами раскуроченной жести. На свету было заметно, что банка полна маленьких чёрных продолговатых зёрен – да и характерный аромат, окутавший меняющихся, не давал усомниться в подлинности товара.
- Ну ладно… - Казак достал кисет и протянул его пограничнику, но в последний момент, словно передумав, отвёл руку. – Дай-ка я отсыплю себе "на затяжку".
Однако кисет после взятой на посошок щепотки показался интернационалисту меньше, чем был.
- Эй, погоди-ка. Обмен уж состоялся. Тогда и я себе зёрен возьму!
- Хе, чего захотел. Не хочешь этого – ничего не бери.
У пограничника Ла-Платы заходили желваки. За их перепалкой начали наблюдать «болельщики» с обеих сторон. Пара казаков в тёмно-зелёных мундирах, отложив двуручную пилу и закатывая на ходу рукава, двинулись к шлагбауму. Сослуживец бойца в кепи, вырезавший ложку, отложил свою работу и негромко свистнул – из заставы вышли ещё несколько человек в кожанках и гимнастёрках, перетянутых ремнями амуниции.
- Что произошло?
- Да тут «беляки» с обменом надувают!
- Сам ты надуваешь! Ишь, хапуга красный! – В одобрение казаку посыпались возгласы со стороны соседей.
И всё бы ничего – такие перебранки были тут не новы – но один казак потянулся за винтовкой. Заметив этот жест, интернационалисты разом похватались за кобуры. Людей мигом словно сдуло с полосы прямого обзора – казаки и интернационалисты попрятались кто за угол заставы, кто за поленницу, кто за дерево.

- Урмас, Войтэк, к пулемёту!
Ругань смолкла, сменившись более насущными и менее многословными репликами – боевыми командами. Ни одна сторона, впрочем, не торопилась открывать огонь.
Двери обеих застав почти одновременно открылись, и наружу показались их начальники.
- И какого чёрта происходит?
- Товарищ краском, пригнитесь! – Спрятавшиеся за срубом колодца интернационалисты жестами показывали ему, что нужно скрыться в заставе.
Но тот спокойно вышел и огляделся. На соседней заставе так же, в окружении попрятавшихся на удобных огневых позициях пограничников стоял офицер в белой бекеше и папахе, с нагайкой, которой он нервно постукивал по голенищу. Краском, сложив ладони рупором, крикнул:
- Что там твои опять натворили?
- Это ты у своих спроси! Опять воду мутят! – Нагловато улыбаясь, выкрикнул в ответ бело-офицер.
- Поговорим, что-ль?
- Да, можно и поговорить.
Офицеры двинулись на встречу друг другу и сошлись ровно там же, где состоялась недавняя неудачная попытка обмена. Рукопожатия не было – да и какое может быть рукопожатие «красных» с «белыми»? Молодой офицер, не переставая насмешливо улыбаться и вертеть в руках нагайку, оглядел с ног до головы краскома, тот ответил ему тем же.
- Скажи своим людям пушки попрятать – пусть по воронам лучше стреляют.
- Сперва ты своим скомандуй - не в тир пришли.
Офицер закрутил ус и лениво крикнул:
- Эй, станичные!.. Сворачивай канитель.
Краском повернулся.
- Бойцы – отбой!
Командиры снова встретились взглядами.
- Смотри – в другой раз покрошим вас всех до последнего.
- Мечтай-мечтай. Воевать – это вам не селянкам юбки задирать.
Офицеры неспешно побрели к своим. Интернационалист в кепи, выглянув из-за колодца, спросил:
- Това-арищ, командир, а что же с табачком?
Краском, поравнявшись с ним, обжёг солдата взглядом:
- Портянки свои кури. Кофий только на этих контр переводить…

С небес на землю

Вилья-Моску, ангары военного аэродрома
- Привет, Лопе.
Смуглый улыбчивый кубинец, сидевший на скамейке рядом со входом, приветственно замахал рукой.
- О, Misha! Здравствуй! Как твои дела?
Лётчик только пожал плечами. Сейчас, пока машина проходила очередной плановый осмотр, для него и всех его товарищей из «звена» начиналось сущее мучение. Полёты, всё равно что заплывы среди облаков, парение в сопровождении их молчаливого и мудрого эскорта, были их «раем» - ровно на столько же, на скольку рутина неземной жизни казалась пыткой.
Машины мало доставить – они, словно живые, должны акклиматизироваться, привыкнуть в жаре, влажности, местным ветрам. Похоже на суеверие, но всё таки. На лётчиков в этот момент было больно смотреть – они скитались по аэродрому без дела, как погорельцы. Впрочем, непривычность этих мест хоть как то отвлекала их.
- Скучаешь тут?
- Нет, зачем скучать? – Кубинец блеснул белозубой улыбкой, особенно яркой, учитывая цвет его кожи. - Он достал из-за за пазухи и показал какую то обтрёпанную книгу в тёмно-синей обложке. – Читаю.
Лётчик пригляделся. На обложке был нарисован солдат со скаткой, в пилотке со звездой, пишущий письмо.

- «Тёркина» читаешь?
Лопе закивал.
- Хороший солдат. Как это… лихой? – Кубинец нахмурился, припоминая слово. – Это как смелый и весёлый, да?
Скворцов кивнул и встал.
- Пойду ласточку свою проведаю.

Вокруг машины – теперь, в ангаре, она напоминала могучую железную птицу, насильно посаженую в тесную ей клетку – суетились люди в синих комбинезонах. На появление летчика они почти никак не отреагировали. Всего в ангаре таких исполинов помещалось два – как каждому были подведены туры, по которым и карабкались то вверх то вниз обслуживающие её мастера.
- Вuenos días.
- Здравствуй. Опять пришёл нам под руку лезть.
Михаил Скворцов обиженно сунул руки в карманы.
- Да ты не переживай. Мы своё дело знаем не хуже твоего. Нам, может, тоже скучно, пока вы там себе парите, хочется инструментами полязгать, а не в чем. – Седоусый мастер улыбнулся. Вытерев запачканные маслом руки, он начал спускаться.
- Ел уже?
- Да кусок в горло не лезет…
- Э-э… - Мастер осуждающе покачал головой. – А ещё коммунист, наверное. В руках себя надо держать. Идём с нами поешь. Мне жена такого наготовила.

На небольшой газетке оказались две кружки кофе, распространяющего чудесный аромат, несколько бутербродов с курицей и несколько эмпанада, напоминающих небольшие чебуреки.
- Пробуй-пробуй. Это с такой начинкой – язык проглотишь. – Мастер ревниво проследил, пока лётчик не съел, уступив его настойчивым просьбам, один, и тут же поинтересовался. – Ну, как? Есть у вас что-нибудь похожее?
- Не-а. – Лётчик прикрыл глаза от удовольствия. Начинка была сочной и очень вкусной. Утерев уголки рта, он вопросительно посмотрел на мастера. – И как вам не жалко делиться такой вкусностью?
Тот польщёно закивал.
- Пока вы тут, на нас лежит двойная ответственность, товарищ Misha. Конечно, сделать так, чтобы вы могли выполнять то, зачем прибыли. – Мастер хлопнул себя по карману комбинезона, из которого торчал небольшой хромированный ключ. – Но так же и оставить у вас хорошее мнение о нас. Воспоминания. Ради вот этого, - Он кивнул на заботливо приготовленные ему женой еду и термос с кофе. – Мы ведь и живём, и в бой готовы пойти, коли что.

Панегирик

Панегирик войне и её апологетам

Не зависимо от континента, населяющего страну народа, исповедуемой веками веры, языка, установившегося в стране режима, есть вещи, совершенно неизменные, как восходящее над страной солнце. В лабораториях, склонившись над склянками и расчётами, учёные мужи творят, разделяют и разливают по банкам жизнь и смерть; в кулуарах правительства товарищи и джентльмены травят анекдоты в перерывах между обсуждениям судеб мира. А военные… военные, в сущности, как учёные и политики – самая неизменная каста, категория населения. Советы военных решительны, хотя зачастую недальновидны и нередко лишены всякого намёка на сострадание и милосердие. Бушует толпа – если политик-демагог предложит искать компромиссы, военный лишь презрительно скривит губы. «Компромиссы?... Кинжальный огонь – наш аргумент».

Кажется, в детстве будущим генералам дарили не лошадок и самосвалы, а сабли, пушки и барабаны, оловянные фигурки солдатиков, самолётов, лихих кавалеристов, пригнувшихся к самой шее лошади и мчащихся во весь опор, вскинув руку с саблей и ведя в бой за собой эскадроны и корпуса таких же оловянных солдатиков.

Карты с обозначением балок и номеров рек и возвышенностей, транспортиры, красные и чёрные линии стрелок – вот что служит красками, холстом и произведением искусства для людей в погонах – не важно, чей герб красуется на кокарде. А слаженные строки рапортов и докладов – словно особый «язык» - звучат для них музыкой. Нет, маршем, воспевающем их триумф!

Будет дополняться...

Распоряжения даны в ЛС

_____________________

1 - "Рабочий союз кофейных производителей Сантьяго" - трест Ли-Бертатума;

Изменено 24 апреля, 2017 пользователем Криадан

Chesh¡re · 23 апреля, 2017

Независимая Аллирия: Ход сделан (в ЛС)!

Makdakovich · 23 апреля, 2017

Республика Ли-Бертатум

Данные даны в ЛС

Lord_Kukov · 23 апреля, 2017

Республика Либерия
Белла-Йелла призн. Местоположение неизвестно
На полу крохотной камеры лежал мужчина. Его грязное тело покоилось на тонкой циновке, а по растрепанной одежде было сложно определить, кем он был до ареста.
Тюремщик загремел ключами. Мужчина открыл глаза, повернул голову на толстую деревянную дверь. Она со скрипом открылась и на арестанта смотрело “ширококостное” лицо тюремщика-мулата.
- Арестант 24601, - зычно сказал он.
Мужчина поднялся и окинул взглядом тюремщика.
- Ну?
- Собирайся. Вещички можешь не забирать, - тюремщик издал небольшой смешок.
Заключенный подошел к тюремщику и протянул руки. Мужчина знал, что это его последний день на этом свете. За свои пятьдесят пять лет он уже привык к тому, что Жнец мог его словить в каждую минуту. Однако, и под полицейскими пулями в Детройте, и под сапогами дознавателей Бюро Гувера у него теплилась надежда на что-то, которой удавалось его вывести. Но сейчас, чувствовал арестант, час его пришел.
Он понуро вышел из своей камеры, которая последние несколько недель была и домом и капканом. И теперь, двигаясь сквозь узкий, плохо выбеленный коридор и наблюдая за тем как на спине тюремщика болтается плохо закрепленная стальная каска, мужчина чувствовал, что конец его близок.
Поэтому, он не удивился когда его вывели к расстрельной стене – простой каменной ограде старого испанского форма, с которой специально никто не стирал подтеки. Не удивился он и команде – шестеро черных как смоль солдат в коротких бриджах, рубашке и небольших шляпах аскари – глупый символ неоколониализма, настолько не стремившегося создавать даже видимость либерийского достоинства.
Солдаты дисциплинированно построились. Тюремщик подвел к стене арестанта и снял наручники, после чего вытащил из кармана черную тряпку и завязал ему глаза.
- Make ready! – услышал команду тюремщика заключенный. До его ушел дошел звук заряжания винтовок; ветеран трех войн явственно услышал лязг затвора M1.
- Present… - скомандовал тюремщик. С уст мужчины против его воли сорвался выкрик:
- Неужто угнетенный будет стрелять в своего брата?
Однако молчание было ему ответом. Полминуты спустя, откуда-то со стороны послышалась команда:
-On shoulder!
Мужчина снял повязку, не веря своему счастью. Напротив него стоял все тот же караул, застывший с винтовками “на плечо”. А за строем солдат тихо переговаривались трое: тюремщик и неизвестный арестанту офицер с недовольным выражением лица закивали и третий – молодой темнокожий мужчина в элегантном костюме-тройке с красным цветком в петлице. Наконец, этот человек подошел к арестанту и протянул руку:
-Товарищ Хэйвуд, это огромная честь для меня посодействовать Вашей отправке в Республику Ла-Плата.
Уже час спустя, лидер созданной уже в Южной Америке Коммунистической Партии Либерии Гарри Хэйвуд сидел на заднем сидении черного посольского автомобиля, ехавшего по проселочной дороге в Христианополис.
- Сложно было получить на меня амнистию? – спросил теперь уже бывший арестант.
- Не-а, - ответил молодой щеголь; он ловко управлял автомобилем, стараясь не потерять управление. – правительство Ла-Платы и здешняя клика заключили временный пакт о ненападении, с некоторого согласия Москвы. А я тут – один из многих мелких сошек посольства Ла-Платы и занимаюсь оказыванием интернациональной помощи всем черным большевикам, оказавшимся в беде.

Посольский включил радио. Из него сквозь помехи стала пробиваться антикоммунистическая песня, которую передавало Национальное Радио.

Спойлер

Все в ЛС.

Изменено 23 апреля, 2017 пользователем Lord_Kukov

Криадан · 23 апреля, 2017

5-й Ход (Май)

Независимая Аллирия:

Данные:

Строительство: бункер (Сантьяго-дель-Эстеро);
Обучение: 4 шпиона;

Казна: 9000 у.е.

Шпионы: 1
Престиж: 8
Градусы: 4

Республика Либерия (в изгнании):

Данные:

Событие: конфликт (выбирай любой);

Казна: 12500 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: -1
Градусы: 26

Южно-Аргентинская Республика:

Данные:

Покупка: 10 ед. боеприпасов;
Просвещение: 5 ед. престижа;

Казна: 7500 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: -4
Градусы: 94

Российская Империя (в изгнании):

Данные:

Строительство: радио-вышка (1 - не указано поселение, 2 - нет электростанции) - отказано;
Обучение: 2 шпиона;

Казна: 22000 у.е.

Шпионы: 1
Престиж: 0
Градусы: 7

Социалистическая республика Ла-Плата:

Данные:

Предложение : обмен ратифицирован (Республика Либерия);
Перемещение: диверсионный батальон "Майконги" (Буэнос-Айрес - Долорэс);
Обучение (1): 3 звена бомбардировщиков (Вилья-Моску);

Обучение (2): 7 шпионов;

Казна: 9000 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: 4
Градусы: 72

Республика Ли-Бертатум:

Данные:

Перемещение: ?-е звено истребителей (Буэнос-Айрес - Сантьяго);
Обучение (1): 3 звена истребителей (Санс Гарсия);
Обучение (2): 5 шпионов;

Казна: 9000 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: 4
Градусы: 1

Изменено 23 апреля, 2017 пользователем Криадан

RottenSkeleton · 23 апреля, 2017

Свежий номер "Пионеро Импресс" - в вашем доме, каждое воскресное утро, всего за $0.99 в месяц!

Ход №5.

Южно-Аргентинская Республика. Май 1955 г.

На улицах сажа, в кулуарах злата.

В предыдущих постах

- Две простых случайности привели к тому, что главдеп внутренней безопасности "MJ OIL" смог раскрыть коварный план завербованного Китаем экс-президента Энрике Мендозы и предотвратил создание бреши в отношениях иностранных корпораций с президентом ЮАР Карлосом Савой с помощью наполненных ложью и клеветой докладов об их деятельности в стране.
- Мендоза с дозволения Феликса МакДжестингса был в тайне от правосудия отпущен на Фолклендские острова. Его подельники, Роза Кавальканти и Майкл Хорн (агент "MJ OIL" в кабинете министров, игравший роль министра здравоохранения Михеля Хорнеса) смогли сбежать из страны: Хорн - в Ли-Бертатум, в надежде продать информацию о ЮАР Китаю, а Кавальканти - в США, надеясь скрыться от преследования.
- Тем не менее, над Золотым веком Республики нависла новая угроза. В последнем своём отчёте Мендоза сообщал о том, что смог связаться с директором Федерального Бюро Расследований, Джоном Эдгаром Гувером, и договорился о прибытии агента ФБР для расследования деятельности "MJ OIL" в стране. Нечего и говорить, близится настоящее противостояние между двумя сторонами одной американской мечты - порядком и заработком.

Народ Аргентины в последние четыре месяца захлестнула настоящая волна новостей. Исчезновение экс-президента Энрике Мендозы. Закупка трёх новых партий бомбардировщиков. Отказ от торговли с Либерией. Что ответит на вопросы простых граждан в своём втором интервью с новым главредом "Пионеро Импресс" исполняющий обязанности вице-президента ЮАР министр внутренних дел и любимец публики Хуан Александрос?

Заметка из Пионеро Импресс II

Закупка новых бомбардировщиков - что она сулит?
Интервью провел главный редактор "Пионеро Импресс", Гильермо Фернандез
Со времени нашей последней беседы с исполняющим обязанности вице-президента Южно-Аргентинской Республики министром внутренних дел Хуаном АЛЕКСАНДРОСОМ прошло три месяца, и как у редакции газеты "Пионеро Импресс", так и у народа Республики накопилось множество вопросов. С дозволения администрации президента Карлоса Савы, мы повторили удачный январский опыт и пригласили вице-президента в гости во второй раз.

- Сеньор Александрос, без всяких сомнений, больше всего народ Республики удивляет новость о том, что правительство Республики заказало у "Ho-Oh Aviation" ещё три звена бомбардировщиков, с учётом сказанного вами в беседе с сеньоритой Кавальканти три месяца назад. Что привело к тому изменению в стратегии президента Карлоса Савы?
- Признаюсь, я сам удивлен таким развитием событий, но, как я говорил в прошлом моем интервью, сеньор Сава понимает, что отсуттвие гибкости в принятии определенных решений, особенно когда речь идет о геополитических вопросах, может привести к катастрофическим последствиям. Именно о такой гибкости я и говорил. Едва мы получили новости о сближении Социалистической республики Ла-Плата с Республикой Либерия, а также о заказе последней трёх звеньев бомбардировщиков, сеньор Сава принял решение, которое посчитал единственно верным.

- Как будет реорганизована авиация страны?
- В соответствии с указаниями министра обороны Педро Перейры, 101 авиакрыло "Браво" будет переименовано соответственно количеству самолётов в нём в 101 звено "Браво". Новые бомбардировщики образуют 102 звено "Чанго", 103 звено "Казадор" и 104 звено "Домино". Попарно они образуют названные в честь двух подаривших Республике авиацию президентов I эскадрилью "Мендоза" и II эскадрилью "Сава".

- Очень красивый жест. Позвольте спросить - получается, бомбардировщики были заказаны для того, чтобы обеспечить нашей Республике господство в небесах?
- Именно так. Кроме того, сеньор Сава уже рассматривает предложения по импорту топлива и боеприпасов. Мы сделаем всё возможное, чтобы обеспечить армию всем необходимым для её бесперебойного функционирования. Безопасность Республики находится в списке наших приоритетов на первом месте.

- Получается, отношение вашей администрации к военным столкновениям не изменилось?
- Бинго! <Смех.> Мы всё также опасаемся возможности военного столкновения, и предпочитаем поддерживать наши вооруженные силы готовыми к любым испытаниям. Тем не менее, и я это подчеркиваю, мы всё так же не имеем причин или повода не доверять нашим партнёрам по мирным соглашениям, и всё так же следим за изменениями политической ситуации в регионе.

- Так как мы уже затронули тему наших отношений с Республикой Либерия, как вы прокомментируете их предложение и ваш отказ?
- Я не имею полномочий давать каких-либо комментариев по поводу предложений администрации Уильяма Табмэна. Могу лишь сказать, что наш отказ мотивирован исключительно вопросами логистики: мы не можем гарантировать безопасность и стабильность поставок на столь большое расстояние. Всё-таки вывезти золото на Фолклендские острова гораздо проще, чем доставить его в Христианаполис!

- Однако не боитесь ли вы, что подобное решение может привести к похолоданию отношений Южно-Аргентинской Республики с Либерией?
- Нисколько. Мне кажется, если бы мы приняли предложение и не смогли обеспечить доставку партии слитков в Христианаполис, наши отношения получили бы куда более серьёзный удар, чем при нашем отказе. Сеньор Сава считает, что уговор дороже денег. В этом я с ним полностью согласен.

- Какой же курс намеревается взять ваша администрация в дальнейших отношениях с Либерией?
- Наша администрация в целом всё так же считает их важными партнёрами Южной Аргентины. Тем не менее, лично меня очень беспокоит тенденция к сближению, наблюдаемая между Ла-Платой, Либерией и Ли-Бертатумом. С учётом весьма не-демократических наклонностей режима Уильяма Табмэна я могу сказать, что его государство стремительно склоняется в сторону лево-авторитарного политического направления.

- Что, смею заметить, является противоположностью право-либеральной политики Карлоса Савы.
- Именно. Несмотря на внешнюю схожесть наших государств, мы стоим на разных сторонах одной монеты. Я уточню, что в первую очередь опасаюсь не конкуренции Южно-Аргентинской Республики с Либерией. Напротив, конкуренция между нашими государствами поспособствовала нашему развитию и укреплению демократии в регионе. Я опасаюсь того, что Уильям Табмен изменит или исказит саму суть своего государства в угоду своим социалистическим партнёрам.

- Тем не менее, некоторые считают этот шаг неизбежным. А вы?
- Я считаю этот шаг по крайней мере опрометчивым. Москва и Пекин - не из тех любовниц, которые танцуют танго один на один. Гражданам Либерии нужно понимать - стоит их правительству переметнуться в лагерь "красных", и им придётся делить всё, что у них есть, либо с множеством сателлитов СССР, либо с изрядно подгоревшим в последние годы идеалом мировой революции. И в том, и в другом случае это утечка и без того скромных средств в песок. Только капиталистический режим понимает, что взятое в долг нужно возвращать, и готов давать в долг.

- Какое направление собирается выбрать ваша администрация в отношениях с Новой Российской Империей?
- Я не уполномочен сообщать об этом. Могу только сказать, что мы ведем переговоры с Империей как с нашим дорогим партнёром. Потенциально эти переговоры приведут к укреплению дружественных отношений между нашими государствами. Но всё, конечно же, зависит от дальнейшего развития событий и геополитической ситуации в регионе.

- А с Независимой Аллирией?
- Абсолютно аналогичный предыдущему ответ. Мы ведём переговоры, но я не уполномочен как-либо их комментировать. Не моё министерство, понимаете.

- Тем не менее, скажем, ни для кого не секрет, что Новая Российская Империя крепко придерживается политики неувеличения армии - даже когда наращивают боевую мощь практически все остальные государства в регионе. Что вы можете сказать про это?
- Полагаю, на данный момент Империя ведёт игру с позиции пацифизма. Это разумно. Им не приходится тратить деньги на подготовку и содержание армии, что позволяет Империи развивать научно-техническое сотрудничество с другими, более развитыми государствами Европы. Заметьте, что такой же стратегии в развитии придерживается и Аллирия.

- Но что они сделают в случае войны, без армии-то?
- Может, я не специалист, но я не имею представления, как можно защищать страну от атак с воздуха, имея одну лишь пехоту. Так что, видимо, никак.

- А как вы прокомментируете слухи о сорвавшейся покупке республикой Ла-Плата двух звеньев истребителей в позапрошлом месяце?
- Ничто так не иллюстрирует крайнюю неэффективность ведения дел в условиях социализма, как эта неудачная сделка. <Смех.> Но если серьёзно... У Ла-Платы в союзе с Ли-Бертатумом и Либерией есть все шансы превзойти Южно-Аргентинскую Республику по количеству единиц боевой техники, даже если наша администрация задействует все доступные средства на усиление армии. Также я обеспокоен тем, что мы не имеем доступа к существенно более эффективным в воздушных баталиях истребителям. Наконец, по региону идут слухи о том, что Ли-Бертатум заказал из Маньчжурии очень крупную партию боеприпасов. Это всё настораживает.

- Тем не менее, министр обороны Республики Педро Перейра неоднократно заявлял: в отличие от армий других государств, настоящая сила нашей армии - в чётко выработанной стратегии и железной дисциплине, а не в огневой мощи и количестве одновременно служащих на фронте солдат. Кому же верить в данной ситуации?
- Признаю, что мы с сеньором Перейрой расходимся в оценках военного потенциала союза Либерия--Ла-Плата--Ли-Бертатум. Предлагаю каждому решить самому, кто из нас прав: аргументы в пользу и той, и другой стороны этого спора уже не раз были озвучены в прошлых пресс-конференциях как нашей, так и предыдущей администрации, а также предвыборных дебатах президента Савы с экс-президентом Мендозой.

- На этом закончим с внешней политикой - тема довольно напряженная. Как вы прокомментируете смену министра здравоохранения и полное отсутствие объяснений этого решения со стороны президента Савы?
- Это будет для вас новостью, так как до недавнего времени, по настоянию сеньора Савы, это было внутренней тайной нашей администрации. Сеньора Хорнеса неожиданно поразил инсульт, и он больше не способен занимать свою должность из-за резкого ухудшения состояния здоровья. Сначала у нас были подозрения, что имело место покушение, однако расследование показало, что инцидент произошел с пренебрежительно малым влиянием внешних факторов. Сеньор Сава принял волевое решение и выдвинул на место сеньора Хорнеса его заместительницу и главного врача больницы в Лас-Оркетасе, сеньориту Альву Оливэйру.

- Общественность также очень беспокоит то, что сам сеньор Хорнес перестал появляться на публике. Связано ли это с ухудшением его здоровья?
- В том числе. Сеньор Хорнес при первой же возможности был отправлен на лечение в Соединенные Штаты; до отлёта его здоровье не позволяло ему двигать конечностями или говорить. Ужасная судьба. Мы всей администрацией желаем ему скорейшего выздоровления.

- Очень жаль, что даже министр здравоохранения Республики не застрахован от проблем с сосудами.
- Да, от подобного не застрахован никто. Будем надеяться, в будущем человечество найдёт способ преодолеть этот недуг.

- Будем надеяться на это. Как вы прокомментируете расформирование партии "Южный факел" её лидером, экс-президентом Энрике Мендозой, и его отплытие из Пуэрто-Десеадо на Фолклендские острова?
- Чтобы не рисковать быть непонятым, отмечу некоторые моменты, связанные с этим вопросом. Сеньор Мендоза неоднократно предсказывал, что наша администрация втянет Южно-Аргентинскую Республику в войну. Как видите, его предсказания не сбылись. Это привело к стремительному падению как его личной популярности, так и поддержки "Южного факела" спонсорами партии. В свете этих фактов решение сеньора Мендозы уйти из политики мне кажется вполне понятным.

- Но почему тогда экс-президент покинул страну, и что мешало ему просто признать свою ошибку?
- Я очень многого не знаю о ситуации, и вряд ли кто-то знает о ней, кроме самого сеньора Мендозы. Полагаю, проблема в возрасте. Сеньор Мендоза, при своих сединах, мог побояться признать свои суждения ошибочными и решить, что избежит попрёков, если покинет свою Родину. Ещё может быть, что он бежал из страны от предсказываемой им войны. В таком случае ждём его в Рио-Гальегосе через месяца два-три. <Смех.> В любом случае, это его личное дело. Не вижу смысла больше затрагивать этот вопрос.

- После расформирования партии "Южный факел" у партии "Новая сила" больше нет её главного конкурента. Как, по-вашему, это повлияет на будущее страны?
- Если на её место не встанет новая, более сильная партия, и наша система выродится в однопартийную, что де-факто произошло в Либерии, по демократии в Южно-Аргентинской Республике будет нанесён серьёзнейший удар. Мы, члены партии "Новая сила", считаем, что отсутствие конкуренции на политической арене Республики приведёт к стагнации. Как известно, без борьбы нет развития, и мы очень многому научились у Энрике Мендозы, больше, чем мы хотели бы признать, учитывая, как он непопулярен в обществе. Потому я надеюсь, в скорейшем времени бывшие члены главной оппозиционной партии страны сформируют новую партию, с улучшенной, куда более приземленной программой. Вопрос только в том, кто возглавит оппозицию? При всех своих недостатках, сеньор Мендоза, по крайней мере, до импичмента был по-настоящему влиятельным политиком. Я пока что не вижу достойных кандидатов на его место. Вполне может быть, это будет кто-нибудь из партии "Южный факел", кто-нибудь, кто учтёт ошибки своего предшественника и будет отстаивать те же принципы.

- Напомню читателям, что в марте в Рио-Гальегосе, по пути в больницу в Лас-Оркетасе от красной лихорадки умер бухгалтер "MJ OIL", Игнасио Гардель. В ходе обыска его квартиры в Нью-Доусоне были обнаружены шприц, пробирка со следами содержащей возбудителей красной лихорадки жидкости и волосы, по заключению криминалистов принадлежащие Розе Кавальканти, предыдущему редактору "Пионеро Импресс". На данный момент Роза Кавальканти как подозреваемая в убийстве Игнасио Гарделя находится в розыске, и "Пионеро Импресс" принимает по телеграфу любую информацию о её возможном местонахождении. Сеньор Александрос, как вы прокомментируете ход следствия?
- Мне кажется, обсуждать ход следствия спустя две недели после заведения уголовного дела несколько преждевременно. Моё мнение о работе правоохранительных органов сильно зависит от того, смогут ли они поймать Розу Кавальканти и привлечь её к ответственности за содеянное. Этот инцидент отбросил тень на наши отношения с иностранными компаниями, не хотелось бы дальше их усугублять неспособностью наказать убийцу сеньора Гарделя. В конце концов, какие могут быть интересы у иностранных капиталистов в нашем рынке, если мы не можем гарантировать соблюдение естественных прав человека?

- Тем не менее, не все перемены в жизни Республики так драматичны. Как вы прокомментируете готовящийся к проведению турнир по европейскому футболу?
- Напротив! Это мне кажется самой значительной переменой в жизни Южно-Аргентинской Республики, и, пожалуй, самой достойной драмы. Наше государство в первый раз за всю его историю проводит спортивные соревнования. Признаю, это в планы нашей администрации не входило, но поступившее от "MJ OIL" предложение расширить планируемое внутри корпорации мероприятие, пригласив для участия в турнире команды из Санта-Круса, Пуэрто-Десеадо, Лас-Оркетаса и Рио-Монтаны нас очень заинтересовало. В целом скажу, что готовящийся турнир - великий вызов для нашей администрации, и мы надеемся с честью провести его.

- А что вы скажете о начавшемся в феврале при содействии "Dirborne Unlimited" строительстве железной дороги от Рио-Гальегоса до Пуэрто-Десеадо?
- Важность железнодорожного сообщения южных и северных городов страны нельзя переоценить. Это позволит перевозить продукты из северных портов в северные, упростит доставку больных в больницу в Лас-Оркетасе, многократно упростит перемещение по территории Южно-Аргентинской Республике. Мы все в администрации сеньора Савы рады, что смогли придти к всем необходимым соглашениям по этому вопросу с "Dirborne Unlimited", и надеемся уже в сентябре соединить Рио-Гальегос с Санта-Крусом.

- Думаю, это дало ответы на подавляющее большинство вопросов, появившихся в последние три месяца. Благодарю вас за ответы на все самые животрепещущие вопросы. Что вы бы хотели передать налогоплательщикам Республики?
- Благодарю вас, Гильермо, за возможность прояснить некоторые принятые администрацией президента Савы решения. Я бы хотел обратиться к гражданам Республики и напомнить каждому из них, что он поможет нам разрешить множество важнейших вопросов, если будет следовать установленным законам. Такие неблагонадежные граждане, как Роза Кавальканти подрывают имидж Республики в целом и каждого её гражданина в частности. Каждое нарушение любого закона - чёрное клеймо на белом агнце нашего сообщества и удар по стабильности Республики. Но не буду заканчивать на столь негативной ноте и пожелаю читателям "Пионеро Импресс" спокойствия и благополучия даже в самые неспокойные времена.

Мы узнали, какие ответы дают на вопросы народа Южно-Аргентинской Республики. Теперь вернёмся из шпионско-преступной драмы назад, в тёплый кабинет Флориана Хоффмана, и послушаем, какие вопросы задают блестящие умы, стоящие за успехом "MJ OIL".

Встреча при лампах в MJ Tower II

Всё то же место, всё то же время, всё те же люди, всё та же мебель, лишь с той поправкой, что за окном теперь светлее в силу смены времени года, а один из них болеет.

- Я всё равно не понимаю, почему именно европейский футбол, то есть соккер, когда настоящий американский футбол - это футбол, и ближайшее к нему, что мы можем себе позволить, это регби!
- Да не дуйся ты так, Тони! - улыбнулся Айдан, хлопая О'Хару по плечу: - Тут чисто экономические соображения: в соккере одиннадцать человек на поле, а в регби - пятнадцать. Помножь на семь команд - это двадцать восемь человек от работы придётся ради турнира отрывать! А запасной состав? А судьи? А медики?!
- Да бред всё это, про медиков... Регби нисколько не травмоопаснее соккера. И как спорт он куда зрелищнее!
- Честно говоря, мне что регби, что футбол очень далеки, - налил себе чаю Уил: - И тут соглашусь с Айданом - чем меньше денег мы тратим на развлечения масс, тем больше уйдёт на поиск новых месторождений. Я недавно нашёл к северу от Рио-Монтаны уран, и будь у нас чуть больше средств...
- Да нет там его, сколько раз говорить, - пробурчал Хоффман, кутаясь в тёплый плед и сморкаясь в небольшой платочек: - Ты находишь только следы урана, тянущиеся с севера. Его содержания на нашей стороне границы не хватит даже на десятую часть месторождения в Пуэрто-Айсене.
- Флориан, я тебе говорю: там месторождения погружены в породу.
- Вот мы погрузились в породу на той речке, и что? Я простудился, ты ногу вывихнул, а урана не нашли, ни единого следа. Только зря оборудование и рабочих возили.
Уил потёр лоб и вздохнул:
- Да, ты прав... Прости, Флориан, тут я прошляпился. Ещё и деньги на ветер выбросили...
- Пока Карлос собирает повышенные налоги, о деньгах можем не беспокоиться, - гоготнул Айдан: - Надо только беспокоиться о нашей репутации в Штатах! Как оказалось, Мендоза действительно связался с Гувером по телеграфу. Вот вы как думаете, насколько мы в ж***?
- Разве Феликс не сказал, что если к нам действительно нагрянут федералы, без готовых продать компанию людей в наших рядах они ничего не найдут и уедут назад в Штаты? - заметил Тони, и Уил вставил:
- Кто-нибудь знает, куда пропали Кавальканти с Хорном?
- Если кто-то из них вылезет, мало не покажется, - вставил Айдан: - Кавальканти подозревается в убийстве моего бухгалтера, что, на самом-то деле, не так далеко от правды. Про Хорна все думают, что его разбил инсульт и он улетел в Штаты, так что его повторное появление на людях произведёт фурор. Так что граждане Республики сами их к нам принесут.
- Довольно ловко вышло, - зевнул Хоффман: - Меньшего от твоего отца я и не ожидал.
- Нет, это идея Феликса и Джона. Мы с папаней уж было решили открыть правду, что Мендоза был китайским шпионом и имел агентов в администрации Савы, но потом нам Джон сказал, что это заодно поставит под угрозу и Джонсона.
- Джонсона под угрозу ставить - себе дороже, - кивнул Уил: - Но где гарантия, что он сам не перейдёт на сторону федералов?
- Даже не знаю. Почему Феликс его сюда вообще привёз, после Техаса-то?
О'Хара пожал плечами:
- Видимо, расчёт был на то, что Джонсон слишком на виду, чтобы от нас что-то скрывать.
Непродолжительное молчание. Наконец, Уил легонько стукнул тростью:
- Что, если Кавальканти, Хорн или Мендоза свяжутся с федералами уже в Штатах?
Айдан пожал плечами:
- Феликс предлагал скормить ФБР собранную нами информацию о деятельности Мендозы, вдобавок слегка преувеличив роль Кавальканти и Хорна. Тогда им придётся выбирать между возможностью закрыть нашу лавочку, положившись при этом на показания китайских шпионов... Либо поймать китайских шпионов, но продолжить искать пути подкопа под нас ещё лет десять.
- Либо они смогли бы получить от этой троицы какие-нибудь достоверные доказательства и данные, которые они смогут использовать даже после того, как сжарят всех троих на электрическом стуле, - нахмурился Гордон, и О'Хара энергично похлопал по бёдрам:
- В любом случае, мне кажется, решение Феликса сдать Мендозу федералам - самое правильное. Так получится, что у США появится ещё одна карта, которой удастся сыграть против Китая.
- Это было бы хорошо, если бы мы его не отпустили так бездумно на Фолклендские острова, - проворчал Хоффман и высморкался.
- Если бы мы его задержали и сдали Карлосу, было бы куда больше шума! В конце концов, он мог раскрыть что-то, чего Карлос не должен был знать. И толку тогда было его ловить?
- Получается, мы отпустили китайского шпиона на волю, потому что испугались суда и следствия. В демократической республике, в которой и суд, и следствие уже давно работают на нас. Пр-релестно!
- Вы сильно недооцениваете мою предусмотрительность, господа! - рассмеялся Айдан, и все взгляды обратились на него. Глава бухгалтерского департамента улыбнулся:
- На Фолклендских островах обосновалась парочка племянников Бени Крика. Я послал им весточку, напомнил о моей дружбе с их дядюшкой... Теперь Мендозе просто не дадут выбраться с островов без моего разрешения.
Все трое мужчин застонали и закатили глаза. Хоффман театрально поднял руку в воздух:
- Есть хоть что-нибудь, что ты не решаешь с помощью своих евреев?
- Да, например, я встаю, одеваюсь, завариваю кофе... - рассмеялся Айдан, а Уил проворчал:
- Кофе они тебе как раз привозят.
- Но ведь каков же смысл был отпускать Мендозу, если в итоге он всё равно наш пленник? - спросил О'Хара у Айдана, и тот ответил, потянувшись к чайнику:
- Тут я позволю себе процитировать Виктора Гюго: "Свобода начинается с иронии".

...Вух! И вновь Айдан Джойс демонстрирует не только своё знание подходящих цитат, но и весьма циничную точку зрения на идеалы демократии. К счастью, в этот раз его точка зрения помогла его фракции скорее победить, чем проиграть. Но что предпримут корпораты, когда кий в руки возьмёт более смелый и опытный игрок?

Долгожданный гость

- Мистер Кларк. Очень приятно вас видеть. Я могу войти?
- А я как рад тебя видеть, Стэнли! После декабрской телеграммы я ожидал худшего. Заходи, присаживайся.
- Да? Странно. Я послал вам код браво-чарли-восемь-шесть, верно?
- Может быть, у нас не совпадают расшифровки. У нас этот код расшифровывается как "Нахожусь под обстрелом, не ждите меня".
- В случае смертельной опасности шлют "в смертельной опасности", мистер Кларк. Я лишь предупреждал вас о том, что попытки связаться или устроить со мной встречу следует отложить на неопределенный срок.
- Век живи - век учись. Я давно не имел дело со всеми этими секретными кодами. Как насчёт рюмочки рома?
- Сначала я бы хотел сделать доклад.
- Доклад? Мне? Я не уполномочен проводить твой дебрифинг.
- Отныне вы наделены такими полномочиями. Вот телеграмма из Центра.
- Господь Бог... Я в первый раз вижу такой длинный код! И такой уровень секретности!
- Мистер Кларк, я бы хотел уточнить - содержимое этого сообщения должно быть известно вам и только вам.
- Да, да, разумеется... Позволь мне налить себе... Для успокоения.
- Почему?
- Хм... Не знаю, Стэнли. Год назад я готов был на всё, чтобы на нас обратили внимание в Вашингтоне. Теперь моё желание сбылось... Но эта телеграмма... И внимание Белого дома... Они сулят большие перемены, Стэнли, но какие? Я уж начал думать, будто у нас установился Золотой век...
- Вы не хуже меня знаете, как неустойчива та система, что нас окружает. Золото слишком мягкое, чтобы из него что-то делать. Нам нужен новый металл. Новая система. Новый век.
Глоток.
- Ну что же... Начинайте свой доклад.

О каком металле вёл речь Стэнли? Почему мистер Кларк так боится провести его дебрифинг? И как они оба связаны с Белым домом? И как пройдёт футбольный турнир в ЮАР? Всё это и многое новое - в следующем посте, "Курица в каждой кастрюле"!

Насчёт бомбардировщиков II

Амаги-бутё,
сообщаю о продвижениях в делах нашей скромной "Ho-Oh Aviation".

Наши переговоры с "Boeing Airplane Company" серьёзно продвинулись с прошлого месяца. Наши американские партнёры выслали в Южно-Аргентинскую Республику своих специалистов для оценки ситуации в стране. Наша скромная "Ho-Oh Aviation" получила планы B-29 "Superfortress" и лицензию на создание прототипа! Это огромная честь для нашей скромной "Ho-Oh Aviation"! Предстоит много работы, исполним её с честью!

Тороноги-сатё очень рад, что вы нашли Риодзи работу по его уровню, и просил передать, что прототип B-29 "Superfortress", собранный на наших конвейерах в Кагосиме, будет готов и прибудет в страну уже через два месяца. Надеемся, что Карлос Сава-доно высоко оценит наши старания!

На этом завершаю своё полание, и ожидаю дальнейших распоряжений,
Итиго Бункити.

Распоряжения переданы в ЛС. Изменено 23 апреля, 2017 пользователем Ростя Смирнов

Криадан · 24 апреля, 2017

Социалистическая республика Ла-Плата

Изобличение (часть III)

Буэнос-Айрес, Авенида Индепенденсия, редакция "Кармелиты"

Редакция бурлила, как жерло пробудившегося от вековой спячки вулкана. Вместо оттаявшей, матово светящейся красной магмы – бумажная масса. Сотрудники в кепи и чёрных нарукавниках снуют из отдела в отдел. Редактор, невысокий человек в синей рубашке с подтяжками и красным блюдцем лысины, рыча, как Немейский лев, бракует одну за другой идеи заголовков, рождающиеся в ходе мозгового штурма. В отделе вёрстки примеряются, как новые наряды прожжёнными модницами, статьи, заметки, рубрики, фото. И как обычно, разрывается телефон.

Как же ему не разрываться? Ведь каждая редакция – это самый настоящий притон шпионажа. Они собирают сведения – на совершенно законных началах, конечно. За такое в тюрьму не сажают. За такое молчаливые парни из «Бюро», с неприметными лицами и в привычной одежде, словно напрочь лишённые особых примет, технично зажав рот и воздействуя на болевые точки, не затолкнут вас на заднее сидение случайно остановившейся рядом машины с запылёнными номерами. Хотя… иные журналисты для иных статей суют носы и куда не следуют. А уж выводы, которые они делают и которыми охотно делятся с читателем всего за пару песо за газету – чего греха таить, порой совершенно ничего общего с правдой не имеющие –те и вовсе находятся за рамками всякого одобрения. И вот, в урочный час в редакцию стекается информация от тысячи «агентов», обрабатывается, систематизируется, анализируется, безбожно перевирается и преподносится публике под видом «самой достоверной информации из надёжных источников».

«Кармелита» к числу атрибутов, роднящих её со всеми редакциями мира, добавляла ещё кучу плакатов и лозунгов на стенах («Свобода без оговорок и сносок!», «Берегись, товарищ – свободный труд под угрозой номенклатурного цунами» - и многие подобные им), портрет Льва Троцкого в кабинете редактора (не на стене за креслом, а в рамке на столике, лицом к самому редактору), а также изобилие всяких значков, платков и косынок (красных, чёрных, красно-чёрных, чёрно-рыжих, красно-жёлтых) у сотрудников и сотрудниц. Располагалась она в двухэтажном здании без особых примет, вроде лепнины и палисадника, на углу двух небольших улочек, в окружении жилых кварталов.

- Игнасио, сходи на склад за писчей бумагой!
- Товарищи, у кого есть рулетка?
- Анита, у тебя пятнадцать минут, чтобы закончить статью! Сколько уж можно?
- Не курите в коридоре, шеф бесится!
- Игнасио, растак тебя, спустись уже, наконец, на склад!!

Каморка секретаря прямо у дверей шефа была наполнена пылью и тишиной, пока не раздался звонок.
- Алло, редакция «Кармелиты». – Совсем ещё юная девушка в косынке (красно-жёлтой, что означало республиканское крыло читателей «Кармелиты»), с большими влажными глазами, подняла трубку противно задребезжавшего телефонного аппарата рядом с ней. – Слушаю…
Через мгновение она резко подскочила и, оправив юбку, обойдя стол, заглянул в кабинет главного редактора.
- Товарищ Нуньес. Вас к телефону.
Лысый плотный мужчина с красным лицом оторвался от статьи и бросил на неё недовольный взгляд:
- Ну чего там?
- Товарищ Френсис.
Глаза редактора вспыхнули.
- Соедини.

***

Через полчаса товарищ Аарон Нуньес уже находился на углу Авенида Лакросе.
Улица пустовала. Редактор поёжился и направился к выкрашенной в бордовый цвет двери. Погрузившись во мрак неосвящённого подъезда и с трудом поднявшись на третий этаж, Аарон отдышался и позвонил в дверь. Затем, словно спохватившись, стукнул два раза.
Скрипнув, дверь открылась, впусти гостя внутрь.
- Buenos días, сеньор Нуньес.
Редактор, не переставая тяжело дышать после подъёма, исподлобья глянул на встретившего его человека. Тот, светски улыбаясь, раскуривал сигару.
- Желаете, кстати?
- Нет, спасибо.
- Идёмте. – Мужчина направился на кухню, и редактор, повесив пиджак на вешалку у двери и не разуваясь, поплёлся за ним следом.
В зале за столом сидел ещё один человек, давно знакомый редактору, в отличие от встречавшего его статного блондина. Завидев Нуньеса, он сразу поднялся и протянул тому руку. При этом на его длинноносом хитром лице отобразилось облегчение, словно он до последнего сомневался в личности гостя.

- Сеньор Кабрера. – Редактор пожал протянутую руку своей красной лапой и плюхнулся на диван. – Что за повод для встречи? Мне пришлось бежать с рабочего места прямо накануне выхода в печать! А сели что-нибудь пойдёт не так? Это же огромные денежные потери. – При этом он выразительно посмотрел на красавца с сигарой, будто ожидая, что-то сию минуту выпишет ему чек.

- Я уезжаю. – Заместитель председателя Центрисполкома сразу перешёл к делу.
- Куда?
- Вернее было бы спросить – «надолго ли»? – Мужчина с сигарой вмешался в разговор. – «Товарищ» Кабрера решил, что ему пора сматывать удочки.
- А вы считаете, не пора, Френсис? – Огрызнулся Луис. В ответ Френсис лишь пожал плечами. Видимо, разговор этот между ними уже был, и к согласию они прийти так и не смогли. – Мне в затылок дышат люди Винсента.
- И как вы это чувствуете? Они вам звонили? Может, ваш кабинет обыскивался. За вами следили, в конце концов?
- Да нет, чёрт возьми!
- Тогда это просто нервы. - Френсис говорил увещевающе, как добрый доктор в лечебнице для психически переутомлённых.
- А, так мне кажется? А после того, что… - Взвизгнул Луис, но осёкся, глянув на редактора. Френсис только рукой махнул.
- Оставьте. Что за паранойя?
Кабрера скривился. Глаза его сузились – в этот момент сходство с хищным лесным зверьком было просто поразительным – если на того одеть очки, конечно.
- Я знаю, люди из «Бюро» - не прохвосты.

- …А я не помню, чтобы отказывал вам в «коридоре». Сеньор Нуньес, - Френсис мигом переключился на редактора. – Если наш друг прав, а это вполне вероятно, то вашей газете понадобится прикрытие. Кое-что придётся подчистить.

Редактор потёр щёку.

- Нельзя было сказать об этом раньше? Вполне возможно, некоторые материал убрать уже нельзя!
Френсис отложил сигарету и повернулся к окну, сложив руки за спиной. В воздухе повисла какая-то тяжесть, редактор и чиновник почувствовали это сразу, каким то интуитивным животным чутьём. Их собеседник пришёл в дурное расположение духа, и вмиг стало ясно, какую роль они играют, и какую роль играет он.
- Я уверен, вы справитесь.
- Да-да, конечно, полагаю, ничего страшного не произошло.
- Именно. Так вот. – Френсис повернулся, и на лице у него уже вновь была мягкая, слегка снисходительная светская улыбка. – Почему я вас собрал. Если «Олаф» прав, то расследование не ограничится вскрытием его сейфа. Будут прослеживаться связи, мотивы, покровители, каналы финансирования, информирования и эвакуации. Полагаю, эта статья в газете – уже само по себе…
Редактор прикрыл рот рукой, едва сдержавшись, чтобы не охнуть. Глаза у него расширились.
- Но вы же настояли… Вы, чтобы..

Лицо Френсиса но долю секунды сменилось ужасной личиной дьявола:
- Довольно! Хватит паники! Раз вы взялись работать со мной, имейте силы не пускать сопли, а строго – строжайше! – следовать моим инструкицям. Тогда у вас не будет повода опасаться «Бюро».
Овладев собой, он снова взял сигару и сел.
- Так что, кроме чистки в редакции, советую и вам, сеньор Нуньес, «заболеть», заменить себя кем-нибудь из толковых подопечных, который на все вопросы будет врать, что вы вот-вот вернётесь, и проследовать вскоре за «Олафом»?
- Врать? Но… редакция!
- Забудьте об этой конторе. Редакция – не самоцель вашего существования, надеюсь. И уж тем более не лучший наш проект в этой стране. Вы, - Френсис повернулся к Луису. – Лучше домой даже не заезжайте. Сразу выдвигайтесь по оговоренному маршруту. Возьмёте такси…
- Я могу позвонить своему водителю!
- Луис, что за детский сад? С кого бы вы начали подкапываться к предполагаемому предателю, саботажнику и агенту влияния, будь вы сотрудником «Ямы»? Такси. И не спорьте.
Редактор при перечислении титулатуры своего знакомого посмотрел на того с удивлением и уважением.
- Так, теперь вы…

Автомат на углу, спустя две минуты…
- Ага, «такси-и»…
Луис набрал номер. И куда делась его паранойя? Бойкие и зоркие парни из «Бюро» мерещились ему в каждом дворнике и выпивохе-завсегдатае у ларька, но теперь, когда до встречи с «проводником» оставался один марш-бросок, одна поездка, без пересадок, без всего – почему то страх ушёл. Что могло случиться сейчас? Может, Френсис и прав, всё это глупости – а если и нет, то он в лучшем случае подозреваемый. А такого подозреваемого, как заместитель председателя Центрисполкома, нельзя просто так пристукнуть, как муху, или вызвать, как безвольную шестёрку. Он был аккуратен, и копать под него тоже следует аккуратно, долго и кропотливо, словно при извлечении из земли какой-нибудь древности.
- Алло, Панчо. Кабрера говорит. Что? Отлично, спасибо… Знаешь что, дружок – мне тут понадобился шофёр…

***

Панчо гнал по городским улочкам, как это водится среди испанцев, совершая дикие маневры, обгоняя и подрезая редкие машины. Дома, деревья, фонари и вывески небольших магазинов и ресторанов на первых этажах зданий мелькали бешеным калейдоскопом. У него было полно времени, чтобы обдумать, что произошло, что делать дальше и каковы его личные перспективы. Своего босса он знал давно, но люди «Бюро» - слишком серьёзная инстанция, чтобы возразить ей даже мысленно.
Луис, развалившись на заднем сидении, листал какой-то бульварный журнальчик. Мельком глянув через зеркало в салоне на его пёструю обложку, шофёр на мгновение вспомнил обстоятельства своего знакомства с бойцами невидимого фронта Республики, и вновь пережил волнение той минуты. Машина чуть-вильнула.
- Поосторожнее, Панчо. – Скорее для проформы, что по делу, ляпнул Луис. В способности своего шофёра он верил.
Вот автомобиль свернул с широкого проспекта на небольшую улочку, уходящую на юго-запад столицы. Дома стали серее и безыскусней, рестораны сменились кафешками, а товары за стеклянными витринами становились всё менее дорогими и всё более практичными по мере того, как спидометр накручивал километры пути на окраине.
Луис отвлёкся на журнал. А машина в это время ушла от намеченного им маршрута. Дома становились всё ниже – вот, вместо четырёх- и пятиэтажных коробок стали появляться небольшие уютные домишки, усадьбы и эстансии, первые признаки пригорода. Затем на вечерних дорогах стали появляться козы, коровы– мальчишки-пастухи гнали их домой.
Луис поднял глаза:
- Э-э, Панчо, куда ты приехал? Я что, разве сюда говорил? Разворачивайся обратно – я же сказал тебе, дуралей, на АвенидаХорана.
Машина начала с трудом, медленно разворачиваться.
- Извините, товарищ Кабрера. Сейчас мы развернёмся.
Луис почти не следил за дорогой в их прошлые поездки, поэтому Панчо рассчитывал, что тот заметит «подлог» лишь в самый последний момент. Его успокаивающая фраза была тем более нелепа, что быстрее тут решительно никак не могло быть – машина отдалялась от Авенида Хорана. Но приказ был простой – «несколько задержать под благовидным предлогом». Место коридора известно было только очень приблизительно, и сотрудники «Бюро» хотели накрыть и проводника, и разузнать тонкости вывода людей за рубеж, пропускную способность, степень законспирированности, а по возможности – накрыть и тех, кто делает поддельные документы следования.

- Они проехали наблюдательный пост, товарищ капитан. Шофёр сообщает нам, что всё складывается удачно.
На самом деле, маршрут был разработан так, что по тому, в какой квартал свернёт машина, было можно судить, насколько беспокоится клиент. По городу было расставлено несколько пар «ловцов» - появление машины в зоне их наблюдения было сигналом. А Панчо был настоящим автомобильным ювелиром, чтобы сделать эту «ошибку» вполне естественной для клиента, быстро поправимой.

***

Авенида Хорана встретила машину пустотой и теменью начинающейся ночи. Луис, чтобы по-быстрому состряпать себе легенду, зачем ему вдруг пришлось выдёргивать своего шофёра, у которого было несколько свободных дней, ради странной поездки на окраину города под вечер, да ещё и не вызвать при этом совершенно неуместных в его ситуации лишних подозрений, пару раз мельком оговорился, что, мол, познакомился недавно с девушкой из этих мест. Что, мол, амуры; что и в исполкомах люди работают, и что он, конечно, доверят своему шофёру сохранение этой тайны, как наиболее близкому и преданному ему человеку. Панчо понимающе покивал, где надо, усмехнулся, где надо, пощёлкал языком, как бы одобряя действия босса, и у клиента не сложилось впечатлений, что ему не поверили. Спрашивать, зачем ехать к девушке с чемоданами, он не стал, но ответ ему тоже был дан, правда, совершенно нелепый и размытый – это не то подарки, не то некоторые вещи на сохранение.
- Ладно, Панчо. Обратно я своим ходом, так что меня не жди. И ещё… скорее всего я скоро отбуду в отпуск, так что твои услуги мне могут долго не понадобиться.
Шофёр непонимающе похлопал глазами:
- Ну так я это… машину на техосмотр. К вашему возвращению будет как новенькая, товарищ заместитель председателя.
Луис нервно огляделся. Старое привычное обращение вдруг стало для него страшно неудобным, как тесная обувь.
- Ну, как знаешь. Прощай.
- Buenasuerte, товарищ Кабрера.
Машина, сверкнув фарами, тронулась с места и медленно начала сдавать задом, выбираясь из бутылочного горлышка двора. Панчо то и дело оборачивался, опасаясь, что задержание начнётся при нём, и Луис увидит, что тот безучастно наблюдает, как вяжут его босса. Неудобно, всё-таки…
Едва он собрался вжать педаль газа и смыться поскорее из этого квартала, как из парадного соседнего показался человек в кремовом пальто. Он указал пальцем куда-то в сторону, властно погрозив Панчо пальцем. Из подъезда вслед за ним вышли ещё двое. Все втроём они направились ко входу во двор, откуда только что выехал Торрес. Поравнявшись с машиной, мужчина в пальто пригнулся и спросил:
- Как он? Не сильно нервничал.
- Э-э, да нет, ничего, товарищ…
- Без званий. Жди тут. А то потом ищи-свищи вас…
Панчоначал озираться.
- А я что, свидетелем буду?
Соратники мужчины в кремовом пальто переглянулись у него за спиной.
- Только заочно. Твоё участие в этом деле не афишируется.
- А-а, понимаю. Политика. – Панчо закивал.

***

- Товарищ Кабрера?
У самого уха Луиса раздался вопрос. Чиновник от страха подпрыгнул бы выше окон первого этажа, если бы исам вопрос не был задан тихим голосом. Человек не хотел привлекать внимания, и возможно, что и сам нервничал не меньше его.
Бывший заместитель председателя Центрисполкома обернулся.
- Да… это вы?
Ожидавший его человек напоминал скорее уличного бродягу или нищего художника – потрёпанный мужичок в сером шерстяном свитере с горлом, в берете неопределённого цвета, со всклокоченной бородой и с грустными глазами. «Проводника», агента тайных сил, могущего вывести за пределы Республики всё и вся, он представлял себе иначе. Мучжина в свитере неумеренно переступил с ноги на ногу.
- Вы что, ждёте кого-то ещё?
Вопрос прозвучал уже более требовательно. Чиновник замотал головой.
- Нет. Я готов.
- Ваш багаж?
Кабрера стоял с двумя большими чемоданами.
- Да.
Проводник критически оглядел его с ног до головы.
- Отойдёмте.
Присев на ступенях одного из подъездов, он достал из-за пазухи шелестящий пакет и протянул его беглецу.
- Здсь ваши документы. Достаньте, ознакомьтесь, рассуйте по карманам, чтобы было естественнее. Только не забудьте, где что лежит – это немаловажно.
Луис раздражённо осведомился:
- А нельзя где-нибудь при свете сесть, рассмотреть всё?
Бородатый мужчина посмотрел на него в изумлении.

- «Присесть»? А Вы вообще в курсе, что за вами настоящая слежка? Сегодня днём участилось патрулирование. Я видел на улице наряды, осматривающие документы. Вас, надеюсь, нигде не останавливали?
Кабрера сглотнул. Слежка, уже? Чемоданы словно утратили свой вес, а по спине пробежала холодная волна страха.
- Вы же взяли такси, согласно инструкции?
- Что? А, э-э, да-а. – Темнота скрыла то, как у чиновника забегали глаза. Панчо, Панчо… хм, не может быть, чтобы Панчо был завербован! Почему же он тогда отвёз его сюда, а не прямиком на Сан-Николас, к милому особнячку в окружении лип? «Сцапать вместе с проводником…», мелькнула мысль.
- Ладно, идёмте в дворницкую. Там сейчас пусто – вы успокоите нервы и посмотрите документы, а я… - Проводник достал небольшую фляжку.
Дворницкая оказалась полуподвалом рядом с одним из подъездов, почти доверху набитым соответствующим инвентарём. Судя по скопившейся на мётлах, граблях и лопатах паутине, местный дворник – если он вообще был – откровенно пренебрегал своими служебными обязанностями, отдавая предпочтение несколько иному досугу – коллекционированию порожних бутылок из-под спиртного, с их предварительным опустошением вовнутрь.
Лампа под потолком осветила помещение, только подчеркнув запущенность дворницкой. Луис, не смотря на все переживания, мысленно усмехнулся – такой он запомнит Ла-Плату. Пыльный подвал дворницкой, покрытые паутиной мётлы; кумачовая тряпка с лозунгом, скомканная в ожидании майских праздников.
Фотография была приклеена на славу, да и текст был аккуратный – сразу видно, канцелярия работала опытная. Проводник, видя, что клиент доволен, польщённо хмыкнул.

- Да-а, у нас в Долорэсе работает настоящая контора. Что угодно вам состряпают. Только фальшивыми деньгами не занимаются – слишком крупная рыба, чтобы рисковать по такой мелочи.
Отхлебнув из фляги и поморщившись, он удовлетворённо вздохнул.
- Всё, прячьте документы – и в дорогу. Немного прогуляемся, с чемоданами я вам помогу.
- Прогуляемся? Мы что, пешком пойдём до границы?
Проводник хмыкнул.
- Слушайте, раз уж вы здесь – делайте всё, как вам говорят, идёт? У меня не меньше вашего причин быть осторожным, чтобы вы там…
Через минуту мужчины вышли через запасную дверь в узкий коридор проулков, петляющих между домами. Было уже порядком темно, и Луис боялся оступиться и упасть в лужу. Из чьего-то кона потянуло пережаренной рыбой, послышались голоса и смех.
После очередного поворота они столкнулись нос к носу с двумя ожидавшими их людьми. Те, едва завидев проводника, похватались за карманы, но потом опустили руки.

- Hola, hombres!
- Салют. Мы вас заждались. Идёмте.
Но, не успели они пройти и десяти шагов, проводник встрепенулся.
- Это… кто вы? Луис, это не мои люд… - В следующий момент он получил мощный хук в лицо и осел. Чемодан выпал из его рук и, гулко стукнув о землю, раскрылся. Кабрера начал пятиться.
- И куда вы теперь собрались? Ваш проводник, каежтся, прилёг отдохнуть – может, нам проводить вас вместо него?
Луис задрожал. Из темноты закоулка показался мужчина в тёмно-синем пиджаке с выразительным лицом киноактёра, густыми чёрными бровями и зелёными глазами.
- Кажется, вы забрались слишком далеко.

Сеанс связи

Авенида дель Либертадор, Дворец Советов

- Прямая связь через две минуты.
Иниго, в новом костюме, довольный и сияющий, как жених перед церемонией, не удержался от тревожного взгляда в сторону Марселя. Тот лишь подбадривающе махнул рукой – мол, связисты не подведут, а уж в переводчике и сомневаться не приходится. Эту почётную должность взял на себя в этот раз товарищ Северин, корреспондент «Правды». Тот тоже волновался. Хоть и виделся со своими соотечественниками каждый день, но родной голос на том конце провода, говорящий прямо из Москвы - не то же самое, что соотечественники на чужбине, объединённые общей целью, долгом и тяготами разлуки.
В углу, в мягком кресле, не то дремал, не то размышлял над чем-то, опустив веки и сцепив пальцы, представитель Коминтерна, Андре Марти. Ему, конечно, в разговоре не участвовать, но хотя бы присутствовать надо – протокол есть протокол. Кроме них четырёх, курящего в распахнутую форточку генерала Наварро и нескольких специалистов, в помещении узла на первом этаже Дворца Советов, роскошного здания на Авенида дель Либертадор, бывшего особняка скотопромышленника Теобальдо, не было никого.

Иниго ещё раз пробежался взглядом по тексту, постучав ногтем по наиболее проблемным вопросам.

- …На сколько сеанс?
- Думаю, это решат там. – И без лишний пояснений было ясно, что под «там» имеется в виду Москва, в частности – Кремль.
- И что, может он отклониться от темы.

Северин пожал плечами. Серое лицо Марти, застывшее, как у мертвеца, дрогнуло – он, как представитель Коминтерна, знал генерального секретаря Компартии Советского союза лучше прочих. Вернее сказать, только он его и знал.
- Может. Товарищ Градов любит задавать неожиданные вопросы.
Председатель Совета состроил кислую мину.
- Надеюсь, не статистика какая-нибудь? Я не председатель колхоза, «каковы наши надои», сообщить ему не смогу.
Марти бледно усмехнулся и повернулся к окну:
- Скорее, нет. Ему интересно, что вы за человек. Поскольку возможность личной встречи на настоящий момент – нулевая, из телефонного разговора он постарается выжать максимум, чтобы составить о вас впечатление.

- А сам он?...

- Общительнее, чем его предшественник. - Марти зевнул, вероятно, чтобы скрыть неодобрение этой черты нового генсека, после смерти Отца народов взявшего курс на некоторое ослабление хватки. Градов не был мягок, но придавал куда больше значения «прянику», чем традиционному для последних десятилетий «кнуту»…
Арано посмотрел на Северина и развёл руками:
- Похоже, это больше ваша проблема, чем моя. Мой голос он будет только слышать, а ваш – понимать. Так что постарайтесь меня не дезавуировать.
- Ни в коем-случае, товарищ председатель Совета. Напротив, приукрашу, если что.
Марти поёрзал в кресле, но ничего не сказал.

- Десять секунд.

Аугусто, хлопнув форточкой, сел рядом с Марселем.
- Сигнал!...
На том конце послышались какие-то щелчки, потом отрывистая команда:
- Москва, Кремль, пост одиннадцать, сигнал принят. Соединяю…
Арано и Северин переглянулись.
- Градов слушает… - Раздался негромкий голос.
- Товарищ генеральный секретарь, с вами говорит председатель Совета Республики Ла-Плата. – Слова Иниго Арано тоже были слышны, но поверх тут же накладывалась речь Северина, который оперативно и грамотно всё переводил на родной язык.
- Добрый день.
Иниго едва не сбила эта деталь. У них за окном только просыпался Буэнос-Айрес, и было ещё по-утреннему свежо. Председатель бросил взгляд на Северина, но тот подмигнул.
- А у нас сейчас ещё утро. Семь часов пятнадцать минут.
На том конце связи послышался смешок:
- Люди ещё на работу не пошли… а у нас уже некоторые на обед идут. Н-да…

- Товарищ генеральный секретарь, разрешите от лица нашего правительства, героического трудового народа нашей свободной республики и от себя лично поздравить вас и ваших сограждан с Днём труда. Я верю, дружба и сотрудничество между нашими странами переживут любые невзгоды.

- Спасибо, товарищ Арано. Позвольте и мне от лица нашей необъятной страны поздравить вас, наших соратников по борьбе, и пожелать добиться успехов на трудовом мирном поприще. А уж если дело до войны дойдёт… - Далее в телефоне возникла выразительная пауза. Иниго почему-то представил, как товарищ Градов в этот момент сжал кулак и потряс им. Скорее всего, именно так всё и было. – Одним словом, лучше, конечно, успехи мирные, но уж коли повод отыщется, мы и в бою с вами в грязь лицом не ударим. Так, товарищ Арано?
Северин потёр подбородок, думая, как бы перевести этот фразеологизм «обратно» на испанский.
- Мы, народ Ла-Платы, с вами бок о бок в этой борьбе.
- Хорошо. А как там наши лётчики?
Арано вопросительно посмотрел на Наварро. Тот, мигом поняв, о чём они там говорят – речи генсека, сидящие в помещении узла люди, не слышали – утвердительно кивнул и поднял большой палец, как на гладиаторских боях.
- Отлично. Обжились, сейчас ожидают, пока звено пройдёт техническую проверку.
- Хорошо… Я слышал, у вас там на дипломатическом поприще настоящая эстафета.
- Да. Ищем общий язык с соседями.
- Помните, товарищ председатель – компромиссы хороши до определённой степени. Мы некогда имели неосторожность положиться на людей, которые потом стали заодно с нашими врагами. С теми, против кого мы бились плечом к плечу. – Градов на секунду смолк. Арано задумался – о личности Сталинского приемника он знал не много. Кем тот был в годы той ужасной войны? - Не повторяйте наших ошибок, ведь нам пришлось за них платить кровью.
- Мы не забываем этого ни на один день. Но протянутая рука всегда того стоит.
- Пусть так. Ещё раз хочу вас поздравить…

Карты, чай, два ствола (или двух-минутка халтуры)...

Штаб армии, пригород Буэнос-Айреса
Палец, принадлежащий никому иному, как командующему республиканскими войсками Аугусто Наварро, провёл по карте, прочертив маршрут от столицы Республики до небольшого городка Долорэс.
- …Я не дипломат, и опираюсь на другие истины. Я всегда придерживался мнения, что именно сила является лучшим гарантом мира и ненападения, то есть, по-вашему, соблюдения статей договора.
Майор Эрреро, всем своим видом изображающий внимание, негромко кашлянул.
- Разве я выражал сомнение в правдивости этой прописной истины, товарищ генерал?
Наварро грузно сел в кресло и потянулся за чаем в латунном подстаканнике. Майор был молод, но хитёр, и обладал тем, что порой могло бы заменить и обучение в элитной военной академии, и годы, и опыт, и годы плюс опыт – природная, почти интуитивная военная смекалка. Даже немного коварства, присущего ночным хищникам вроде так же «Майконгов».
- Но я, вместе с тем, считаю, что иногда следует протянуть меч… рукоятью вперёд. Мы отвели наших бравых следопытов от границ? Либерийцы тоже.
Аугусто подул на чай.

- Для того, чтобы они там и оставались, хорошо бы подпереть границу каким-нибудь более надёжным заслоном, чем разведчики.
Оба военных вздохнули. Их забота была руководить. Ла-Плата – увы и ах! – не сверхдержава; она не имеет многомиллионного населения на обширных территориях, десятков и сотен шахт и скважин; не имеет коптящих небесный свод индустриальных колоссов, штампующих самую современную технику, как кондитерский конвейер – пирожки с клюквенной начинкой. То, чем «подпереть» границу – если речь, конечно, шла не о самопожертвовании наспех собранных батальонов геррильерос – зависело не от них, а как раз-таки от дипломатов и финансистов. То есть, «штатских», людей, от применения всех этих «даров Марса» безгранично далёких.
- Наземная защита… - Начал было осторожно Эрреро, но генерал решительно рубанул ладонью воздух.
- Наступательные операции без поддержки авиации ни мы, ни наши предполагаемые противники себе позволить не можем. А авиации этой в регионе, между прочим, скапливается уже довольно критическое количество, совершенно несообразное со способностями к противовоздушной обороне любой из Аргентино-Чилийских республик.

"Ещё Уругвайских..."

- И вы предлагаете?..
- Да ничего я не предлагаю! – Сердито буркнул Наварро, стукнув подстаканником по столу, от чего чай плеснул в стакане, разбросав несколько капель по сторонам. – Тоже обучаем лётчиков. По мере сил. Одна надежда на то, что, когда начнётся – а оно начнётся – это безумие, как можно больше наших людей будет в воздухе, а стало быть, вне опасности.
Майор открыл и задумчиво полистал одну из папок. В ней описывались результаты испытаний какого-то нового типа авиабомб. «Литература» скорее ознакомительная, с очень посредственным переводом, изобилующим совершенно непонятными терминами. Впрочем, быть может, непонятным только ему? Ведь Эрреро не имел дела с авиацией. Где-то с середины папки начались какие-то графики, напоминающие показания кардиограммы или кассовые чеки, с рядами мелких цифр. В самом конце находились фотографии. Эрреро, увлёкшись, сел и начал листать.
- На что вы там такого интересного наткнулись? – Наварро приподнялся в кресле и заглянул в папку. – А-а-а, увлекательные картинки. Я слышал об этих авиабомбах. Они не просто сбрасываются, а планируют на парашютах, одновременно с этим распыляя какой-то горючий аэрозольный состав. А затем – бах! – и этот газ мгновенно воспламеняется, выжигая весь кислород в заполненном аэрозолем пространстве.
Одна из фотографий изображала что-то вроде лунного грунта. Отличие заключалось только в силуэте какой-то халупы на заднем плане – откуда на Луне дома?
Эрреро закрыл папку.
- Только аппетит растравливать…
- Да, такими игрушками нам поиграться не дадут. Может, и к счастью. Глядеть в лица тех, кого мы освобождаем, когда после таких ударов от домов их соседей и родственников будут оставаться сплошные кратеры… Мерзкое дело – война.

Ход будет дополняться.

Распоряжения даны в ЛС

Изменено 26 апреля, 2017 пользователем Криадан

Makdakovich · 26 апреля, 2017

Республика Ли-Бертатум

Распоряжения даны в ЛС.

Chesh¡re · 26 апреля, 2017

Независимая Аллирия.
Распоряжения даны в ЛС.

Lord_Kukov · 26 апреля, 2017

Республика Либерия
Олд-варрион манор. Графство Конгос
Джордж вытащил из жилетки часы и перевел взгляд на массивные часы в коридоре.
“Отстают” решил он и открыл дверь серванта рядом. Вытащив заводной ключ, мужчина подошел к часам и принялся их заводить. Конечно, в иных домах этим занимались слуги, но сам Джордж считал что эта мелкая обязанность “хранителя времени” является тем, что представляет одну из главных обязанностей хозяина дома, своеобразным ритуалом “pater familias”, коей пренебрегать совершенно невозможно
Джордж развернулся на каблуках и пошел на веранду. С нее открывался недурный вид на окрестные джунгли и поля, на которые генерал в отставке предпочитал ныне смотреть с высоты второго этажа своей фермы чем из высоты своих двух метров, шагая в ногу с солдатами.
Эллис уже накрывала стол. Конец апреля для большой семьи Вашингтонов – день особый, ибо именно в этот день их предок вступил Мэриленда в Африке, положив начало династии юристов, методистских пасторов и военных деятелей Республики. И каждый год, со всех концов Республики и даже из США приезжали потомки самого Джорджа Вашингтона. И сейчас дед с теплой усмешкой наблюдал за тем, как на первом этаже играют в войну Мэтью Вашингтон из Канзаса и Джебедайа Вашингтон из Конгос, его внуки.
К Джорджу кто-то подошел сзади:
-Да-а-а, - услышал он скрипучий голос. – война – это то что в крови нашей с самых первых дней существования.
Мужчина обернулся. Рядом стоял очень пожилой мулат в костюме с бабочкой. Его взгляд был направлен не на детей, а куда-то вверх, к небу.
- Я был в той вашей Республике четыре десятиления тому назад, - произнес он. – как раз тогда, когда ваша Пограничная стража только-только формировалась. Да-а-а, тяжелое тогда было время у вас. Я видел все – нищету, внешнее управление, неравенство.
Повисло молчание.Джордж наклонился к мулату.
- Выйдем.
Они вышли в соседнюю с верандой комнату, где разместились возле буфета.
- Я помню тебя тогда, - сказал Джордж после того как убедился что никто не может услышать их разговор. – тебе тогда было лет тридцать – молодой офицер американской армии на дипслужбе.
Старик фыркнул.
- Уж верно очень напыщенный – все-таки, не каждый день лейтенантов ставят на такие должности. Но я тебе скажу, ничего приглядного я тогда не увидел, Джо. Я увидел бедность, я увидел армию годную лишь на то чтобы разгонять восставших аборигенов. Сейчас мне 75 лет, я стал генералом той армии и я вижу что я сам изменился.
- Изменились ли мы, Бен? – спорсил Джордж. Бен пожал плечами.
- Я думаю, что нас уже заждались на веранде. По праву старшинства звания, я предлагаю проследовать к столу.
- По праву хозяина, я Вам отказываю в праве командовать, - ответил Джордж. – и сам предлагаю проследовать к столу.
Двое генералов расхохотались и ушли к своим соединенным семьям.

Христианополис. Республика Либерия
Доброе утро, Республика! Сегодня второе мая, год у нас (если во вчерашнее воскресенье у вас была шумная вечеринка и вы не знаете даже как вас зовут) тысяча девятьсот пятьдесят пятый, температура подходит к тридцати градусам по шкале Цельсия, воздух сухой – идеально для начала рабочего дня! В эфире Утренний Блок с Жан-Клодом – лучшая музыка, хорошие новости и море позитива. Не переключайтесь и услышите больше…
- А, кровавое пекло, - выругался Кристоф, ударив кулаком по панели над радио. Он уже два месяца работал на этом Додже в таксопарке, но так и не смог заставить радио ловить вне центрального квартала Христианополиса. Ну а поскольку пассажирам часто хочется послушать очередную глупую американскую песню, он недополучает чаевых, из-за чего свободное время таксист часто проводит с отверткой в салоне автомобиля заставляя работать эту разбитую детройтским таксистом коробку.
Пассажир – молодой кадет в форме цвета хаки – лишь развел руками.
- Ну, не работает так не работает, - сказал он. – главное – отвези меня к кампусу колледжа.
- Есть, сэр, - взял под козырек Кристоф и лихо вырулил из узкого проезда на окраине города и сразу же въехал на Табмэн-стрит (якобы названную в честь Харриет Табмэн, но все знают в честь кого на самом деле), где несмотря на ранний час (спешащие часы показывали 6.37) уже просыпались жители столицы Республики в изгнании - на улицу уже выходили редкие женщины, а у бакалеи уже действительно стояла небольшая толпа, сжимавшая сумки и ожидавшая открытия магазина.
Кристоф завернул за бакалеей налево, к городскому вокзалу – двухэтажному выбеленному зданию, у которого с недоверием смотрел на проезжающий мимо таксомобиль офицер в синей форме. Таксист предпочел взять под козырек и не оглядываясь на железнодорожную площадь выкатить на Эшмун-стрит. Железная дорога была одним из немногих напоминаний о существовавшем прежде правительстве Уругвая – прекрасная железнодорожная система, впрочем, обрывавшаяся строго на довоенной границе с Аргентиной и являвшаяся целиком и полностью бесполезной для Республики. Однако, оказалось что у железных дорог нашлись сторонники в правительстве – в частности, за них горой встало военное министерство – и сейчас время от времени в сельскую местность графства Мессурадо ездят два-три четырехвагонных эшелона в сутки.
На Эшмунстрит Додж попал в пробку – видимо, на перекрестке с Авеню Рассэлл опять случилась авария – Кристоф видел нескольких полицейских на тротуаре рядом. Один из них подошел к автомобилю и поприветствовал водителя:
-Вы, верно на Авеню Хайле Селасие?
Таксист кивнул.
- Развернитесь назад на вокзале, там сверните на Казарменную и оттуда Вы сможете прямо выехать на Хайле Селассие.
Кристоф вздохнул; это был тот маршрут, который он предпочитал не использовать. Но, делать было нечего.
- Сэр, мы отправимся в обход, - бросил он студенту, который сидел на широком заднем кресле и делал пометки в серой тетраде.
- А? Хорошо-хорошо. Через Казарменную так через Казарменную.
На площади перед вокзалом уже разместилось несколько грузовиков с серым тентом, возле который стояли группками солдаты в военной форме – Кристоф мог разглядеть университетские нашивки.
- Кадетов отправляют в войска раньше времени? – поинтересовался таксист.
- Да, - ответил кадет, не отрываясь от своего занятия. – второй курс отправляют в Конгос на аттестацию военных навыков, а в июне их ждет нашивание медного ибиса на лацкан.
Кристоф хмыкнул. Многие из этих парней в корпусе в принципе ничем не занимались, но поскольку они имели деньги на то чтобы купить форму, учебу и комиссию, они станут лейтенантами, а сам Кристоф, три года отдавший Республике так и остался капралом.
Пока он размышлял о превратностях жизни, Додж выехал на Казарменную улицу – место где прежде находились казармы батальона “А”, а теперь находятся немногочисленные отряды Пограничной стражи, сохраняющие в порядке эти казармы и проводящие дополнительную подготовку кадетов перед их отправкой на полигон. Именно здесь сам Кристоф провел свой самый яркий год в жизни – год избавленный обычной нищеты и борьбы за хлеб.
Сама улица представляла из себя два стоящих друг напротив друга каменных забора, в которых время от времени проглядывались армированные ворота и выкрашенные в черно-белую полоску будки КПП. Временами над забором возвышается такая же будка на некоторой высоте, откуда на проезжающих смотрит темнокожий в каске, сжимающий карабин М1.
Однако, забор закончился и Казарменная улица словно перетекла в трехэтажные каменные дома – представительную и широкую (по меркам Христианополиса) авеню Хайле-Селассие, которая лишь едва-едва сбивала с себя сон.
Додж притормозив перед четырехэтажным домом в южном стиле, едва не сбил неизвестно откуда появившегося здесь разнощика в грязной белой рубахе – столь неподходящую особу для центра города.
Кристоф обернулся и назвал цену. Студент вытащил из нагрудного кармана куртки двадцатку, буркнув “сдачи не надо”, чем немало удивил таксиста , который вновь включил радио и сквозь помехи Кристоф услышал обрывок радиовыступления:
...Рабочий день начался уже даже у самых сонных жителей Республики. Поэтому Жан-Клод прощается с тобой, Республика! Напоследок, я приготовил для вас нечто особенное, дорогие слушатели. Как вы знаете Господь любит нас всех. И именно поэтому наш народ сохранился и я верю, ребята: придет время и Господь Бог заставит море разойтись, позволив нам всем вернуться в те земли, где текут молоко и мед, на нашу Палестину, те земли которые были отобраны у нас варварской кликой империалистов! И самое важное что нам нужно для этого похода – наши славные проводники, господин Президент Табмэн и Партия Истинный Вигов. Боже, храни Либерию!

Заиграла песня, восхваляющая Табмэна и Кристоф ударил на кнопку, отключающую радио.

"Уж лучше бы помехи." мрачно подумал он.

Спойлер

Скоро усьо будет в ЛС.

Darth Kraken · 26 апреля, 2017

Новая Российская Империя

Распоряжения даны в ЛС.

Криадан · 26 апреля, 2017

6-й Ход (Июнь)

Открыт конфликт: Дельта Ориноко (для подопечных Содружества и Хунты);

Независимая Аллирия:

Данные:

Строительство: аэродром (Антофагаста);

Казна: 10000 у.е.

Шпионы: 1
Престиж: 9
Градусы: 4

Республика Либерия (в изгнании):

Данные:

Перемещение: переброшены диверсионные батальоны "А", "B" и "C" (Бенсонвилль - Эшмунтон), сапёрный батальон (Конгос - Барклинтаун)
Поставки(1): 5 ед. нефти;

Казна: 14500 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: 0
Градусы: 32

Южно-Аргентинская Республика:

Данные:

Поставки: 10 ед. боеприпасов;

Казна: 9500 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: -4
Градусы: 111

Российская Империя (в изгнании):

Данные:

Строительство (1): ДОТы (Сьерра-Гранде);

Строительство (2): ДОТы (Орловск);

Строительство (3): блокгауз (Сьерра-Гранде);

Строительство (4): блокгауз (Орловск);

Казна: 10000 у.е.

Шпионы: 1
Престиж: 0
Градусы: 7

Социалистическая республика Ла-Плата:

Данные:

Перемещение: диверсионно-разведывательный батальон "Майконги" (Долорэс - Мар-дель-Плата);

Обучение (1): 3 шпиона;

Обучение (2): 5-е звено бомбардировщиков (Вилья-Моску);

Координация сил: строящимся авиа-звеньями присваиваются обозначения (номера) с 1-го по 5-е; авиа-звенья попарно сводятся в 1-й и 2-й авиаполки (5-е авиа-звено числится за ещё только формирующимся 3-м авиаполком), а 1-й и 2-й авиаполки - в 1-й авиа-корпус Дальней авиации военно воздушных сил Республики Ла-Платы;

Казна: 7500 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: 4
Градусы: 93

Республика Ли-Бертатум:

Данные:

Перемещение: звено истребителей (Сантьяго - Мендоса);
Обучение (1): 3 шпиона;

Казна: 15000 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: 4
Градусы: 1

RottenSkeleton · 26 апреля, 2017

Ход №6.

Южно-Аргентинская Республика. Июнь 1955 г.

Курица в каждой кастрюле.

Чуточку о небе

Утро. Нью-Доусон. Аэродром.
- Рав-няйсь!
Двадцать шесть молодых аргентинских пацанов выпрямились и направили взгляд направо. Перед ними стояли два человека - один в идеального состояния военной форме, другой в очках-авиаторах и кожаной куртке. Первый - руководитель всей авиации ЮАР, генерал Йорге Домингез, чуть ли не пожирал шеренгу взглядом. Второй - капитан Андре Зивьера, высокий блондин с каменным лицом. Это он отдал первую команду, он же дал и вторую:
- Смир-но!
Двенадцать голов, как одна, повернулись вперёд.
- Сеньор Домингез, Первый класс Специальной полётной подготовки готов к финальному экзамену. Предоставляю слово вам.
Йорге Домингез довольно улыбнулся, тем не менее, вид голодного стервятника не потерял:
- Сеньоры! Все вы прошли длинный путь и преодолели множество препятствий, чтобы попасть на этот аэродром. Сегодня мы решим, кто из вас и дальше будет продолжать пилотировать совершенные боевые машины для уничтожения всего живого и неживого с воздуха в активном или запасном составе звеньев "Чанго" и "Казадор", а кто будет переведен в Рио-Гальегос, в Восьмой инженерный батальон специального назначения, и будет служить своей родине в роли скромного рядового её регулярной армии и дальше.
Короткая пауза. Внимательно изучив выражения лиц курсантов, Домингез смягчился и пророкотал:
- Я завидую вам в любом случае. Не у каждого в Республике есть возможность пройти обучение летному делу за счёт государства. Я, например, такой возможности не получил, и учту этот факт при проверке ваших результатов. Я ожидаю, что здесь вы выложитесь на все сто и продемонстрируете вершину приобретенного вами мастерства. Я ожидаю увидеть борьбу, столкновение людей и неба, рёв моторов, пот, слёзы и гордость за свой труд. Без лишних прелюдий, я вижу, вы готовы. Капитан, начинайте экзамен.
- Рассчитаться на раз-два и разбиться на группы по двое, первый - командир корабля! Каждая группа будет пилотировать этот бомбардировщик по очереди со мной на борту! Выполнять!

***

- В целом, капитан, я доволен вашими результатами.
Над аэродромом уже был закат. Домингез и Зивьера давно переместились ближе к бетонному зданию, у которого их ожидали пара стульев и стол, на котором адъютант разложил все необходимые бумаги. Генерал делал пометки в бумагах, расставляя оценки и подписывая соответствующие грамоты:
- В среднем уровень подготовки летчиков повысился. В прошлый раз прошло всего десять из тринадцати, сейчас - двадцать пять из двадцати шести.
- Благодарю, сеньор Домингез, - поправил очки-авиаторы капитан авиации, и генерал покачал головой:
- Это я вас благодарю за успешную работу. Когда будут готовы летчики на "Домино"?
- По графику, через месяц, сеньор Домингез.
- Это хорошо. Нельзя оставлять бомбардировщики без летчиков. У вас есть замечания или предложения?
- Никак нет, сеньор. Теперь, когда я успешно отработал программу капитана Кука, подготовка летчиков должна пойти на поток.
- А по поводу вашего содержания?
- Питание выше всяких похвал, сеньор генерал. И местные бараки по сравнению со старыми в Пуэрто-Десеадо - настоящий отель.
- Это хорошо. Мы выделяем очень серьёзные средства на вас, капитан. Сеньор Сава и сеньор Александрос будут рады вашим успехам, и успехам ваших учеников. Я лично им вас рекомендую.
- Благодарю вас, сеньор генерал.
Собрав аккуратно бумаги со стола, генерал Домингез встал и пожал руку летному инструктору:
- А вот бараки - построенный иностранцами первый этаж их будущего отеля. Так что вы в нём первые жильцы, капитан. Постарайтесь сохранить арендованную нами площадь в целости и сохранности.
- Будет исполнено, сеньор генерал Домингез, - просиял офицер. Домингез продолжил, скользнув по его авиаторам своим холодным взглядом:
- Напоследок - вы с утра сказали, что хотели бы познакомиться с министром обороны.
- Да, именно так, сеньор.
- Вы с ним скоро познакомитесь. Но не спешите с ним дружить.
После этих слов Домингез тонко улыбнулся и практически прозвенел:
- Этому человеку недолго оставаться на своём посту.

В ЮАР тишь и покой. Мир на границах, мир на улицах, мир в домах, мир в головах. Великие гаранты демократии привели Республику к новому уровню процветания, прежде ею не виданному. Но как на это процветание повлияет появление таинственного "Стэнли"? И как отреагируют на первый тревожный звоночек нового века наши герои?

Дивный новый мир

Рев перезаполненных трибун. Глухой стук бутсы по мячу. Напряжение в воздухе такое, что, кажется, вот-вот, и в середине поля ударит молния. Что-что, а в Южно-Аргентинской Республике футбол очень, очень любили.

Финал первого турнира по соккеру в истории ЮАР. "New Dawson Pickaxes" и "Nautico Deseado", образованные за месяц до этого команды футболистов-энтузиастов, теперь сошлись один на один в жесткой борьбе за первое место. Конкуренция между шахтёрами и моряками была серьёзной, шли со счётом 2:2 вровень. За игрой с замирающим дыханием следил каждый присутствующий на стадионе. Многие следили также вполглаза за специально отведенным участком трибун, где расположились, подобно римским императорам в Колизее, высочайшие лица Республики в шляпах и новеньких деловых костюмах.

В первом ряду участка, с президентом ЮАР Карлосом Савой, слева: американский посол в Южной Аргентине, Томас Кларк, справа: президент "MJ OIL" Феликс МакДжестингс. На ряд выше разместились министры ЮАР, а справа от них, слева направо - вице-президент "MJ OIL" Генри МакДжестингс, исполняющий обязанности вице-президента министр внутренних дел ЮАР Хуан Александрос, главред "Пионеро Импресс" Гильермо Фернандез и директора "Dirborne Unlimited" и "Ferland&Co", Джон Эйффель и Марсель Ферланд соответственно. Ещё выше - главы департаментов "MJ OIL" с заместителями и ведущими специалистами, а также заместитель директора "Ho-Oh Aviation", Элизабет Амаги. Отто Доуффе на игру не пришёл, так как руководил строительством железной дороги из Рио-Гальегоса в Пуэрто-Десеадо.

Для собравшихся в этом особом секторе игра была лишь фоном, их мысли были посвящены другому. Посол желал, чтобы игра была проведена максимально честно и справедливо, соответственно демократическим ценностям Соединенных Штатов, чьи интересы в этой далёкой и чужой ему стране он представлял. И Феликс, и Карлос не желали огорчать посла жульничеством, но и "своим" командам желали победы. Вице-президенты, видавший многое на своём веку Генри и сравнительно молодой и энергичный Хуан, явно поставили перед собой цель обменять между собой как можно больше анекдотов из своей работы так, чтобы их никто на ряду ниже не услышал. Джон Эйффель и Марсель Ферланд тихо перешептывались на тему того, успеют ли они к концу турнира закончить железную дорогу от Рио-Гальегоса до Пуэрто-Десеадо и отправить команды домой с её помощью. Гильермо Фернандез, всё ещё скорее репортёр, чем главред, разрывался между двумя сочными диалогами, неуклюже скрывая от соседей блокнот с карандашом. Флориан Хоффман и Энтони О'Хара спорили с Уилбуром Гордоном на тему того, есть ли уран под футбольным полем или нет. Велма Норрингтон наблюдала за игрой с рыбьим выражением лица, прокручивая в уме трудовой кодекс ЮАР. Джеймс Джойс и Айдан Джойс изредка обменивались отрывистыми фразами на тему недавно случившегося в "Парадиз-Роке" бунта в столовой, произошедшего из-за задержки с поставками сосисок на пятнадцать минут.

Был один человек в секторе, которого не знал никто. Посол США представил его как военного атташе, а имя так и не назвал. Гость выделялся идеально уложенными чёрными волосами и необычайно большим подбородком. Его мускулистое тело едва помещалось в официальный синий костюм с миниатюрным значком в форме флага США на лацкане. Сложный узел галстука. Духи, по изысканности способные состязаться с духами Велмы Норрингтон. Несколько надменный и острый взгляд. Изредка подёргивающийся указательный палец правой руки. Это был человек-пружина, и все здраво решили, что он, по сути, будет выполнять функции телохранителя посла. И действительно, ни один напиток, ни одна закуска не проходила к послу так, чтобы военный атташе её не попробовал и не одобрил.

Но это были лишь сливки местного общества. На трибунах были и простые люди. Были здесь Хуан и Мария Сантана из Пуэрто-Наталеса, выигравшие билеты в лотерею. Был здесь пожарник Горацио Эстебас, с утра помогавший тушить пожар на улице Свободы. Был здесь Карлос Гонсалес, в первый раз в жизни попробовавший жареную курицу прямо здесь, на стадионе. Был и маленький Хосе Пуч, которому в Лас-Оркетасе помогли перебороть пневмонию. Рядом с Хосе сидел его отец, Энрике Пуч, всего лишь месяц назад страдавший от пьянства, а ныне шахтёр-трезвенник, работавший в Нью-Доусоне. Иногда взгляд Энрике останавливался на обворожительной Марлен Доминго, расположившейся на ряд ниже, и он чувствовал, что, несмотря на возраст, всё ещё бьётся в его сердце весна. Быть может, она станет маленькому Хосе новой матерью...

Так прошла почти вся игра. Матч завершился со счётом 3:2 в пользу "New Dawson Pickaxes", но победу они выцарапали честно. Команде-победителю вручил кубок лично президент Сава, а Феликс МакДжестингс пожал руку тренеру команды, от чего последний покраснел, как помидор, несмотря на седины. Все встали для исполнения гимна ЮАР. Гордо развевалось красно-синее знамя Республики. Что не лицо, то сияет и улыбается. Огонь демократии, возвещавший о том, что Республика покорила новую вершину на своём пути, озарял светом сердца каждого на стадионе.

Посол был доволен, Феликс был доволен, Карлос был удовлетворён, количество рассказанных Хуаном и Генри анекдотов перевалило за полсотни, Эйффель согласился потратить на дорогу ещё больше денег, чтобы успокоить Ферланда, Гильермо так ничего и не записал за матч и забыл добрую половину анекдотов вице-президентов, Уилбур был вынужден признать, что урана под полем не было, Велма вспомнила пропущенную ей в четвёртое повторение статью, а Джойсы нашли примирение в вопросе с сосисками и договорились больше никогда не ссориться по пустякам.

Хуан и Мария Сантана отправились домой. Горацио Эстебас пошёл отсыпаться перед следующей ночной сменой. Карлос Гонсалес, неуклюже пряча куриные крылышки в карманах, побежал угощать дефицитом своих домочадцев. Хосе Пуч в новенькой кепке "New Dawson Pickaxes" смеялся и лихо нарезал круги вокруг смущенных Энрике и Марлен.

Особые гости из специального участка трибун попрощались друг с другом и разделились в небольшие кучки. Самой большой была группа светских львов и их ближайших подчиненных. Феликс и Генри МакДжестингсы, Карлос Сава и Хуан Александрос, Томас Кларк и его новый военный атташе вышли со стадиона и, добродушно обсуждая различные вопросы будущности ЮАР, по приглашению посла сели в Dodge Coronet 1950 года изготовления, находившийся во владении посольства США. Автомобиль был очень просторный, с возможностью уместить в нём восьмерых. Пахло в нём мылом и спиртом, всё было идеально чисто, ни пятнышка. Атташе уместился на водительском кресле, посол занял место подле него, а остальные разместились на местах для пассажиров.

Атташе завёл мотор и выехать на проспект Ветеранов, как посол вздохнул:
- Господа, время для игр закончилось. Соккер это хорошо, соревнования это по-демократичному, и гарнизон под стадион вы лихо замаскировали, чтобы прикрыть строительство военного объекта в крупном городе, но пора уже и об интересах Соединенных Штатов вспомнить. Атташе, представься нашим гостям, пожалуйста.

Тот, не отвлекаясь от дороги, достал из-под полы пиджака небольшой кожаный предмет и с самым что ни на есть серьёзным выражением лица развернул, показывая президентам и вице-президентам удостоверение:
- Джентльмены, я - Стэн Смит, агент Федерального Бюро Расследований Соединенных Штатов Америки. Я нахожусь в Южно-Аргентинской Республики уже с ноября. У правительства Соединенных Штатов накопилось множество вопросов по поводу вашей деятельности. И я прибыл, чтобы получить ответы.
- Госдепартамент нас заметил, это значит, мы теперь значимы? - спросил у агента по-английски ошарашенный Хуан Александрос.
- И что вы от нас теперь хотите? - уж было улыбнулся Феликс МакДжестингс, но тут же его подвинул в сторону оживившийся отец:
- А я уж начал думать, не случилось ли чего с стариной Гувером!

Ружьё, висевшее на стене с хода под номером четыре, наконец-то выстрелило. Южно-Аргентинской Республике больше не стать прежней. По пиньяте Золотого века был нанесён сокрушительный удар, и началось взросление Республики - процесс, быть может, не самый приятный для самого государства, но угодный его опекунам...

Доклад по Южной Аргентине

Мистер Гувер, спешу сообщить вас об успехе операции "Южный ошейник". Рассмотрю все аспекты операции детально.

1. В январе мне удалось связаться с новым министром обороны ЮАР, Педро Перейрой, и, представившись военным атташе при посольстве США в ЮАР, передать ему вашу инструкцию начать создание разведывательной и контр-разведывательных организаций. Уже в следующем месяце тренировки на базе "Западная гряда" закончат обучение первых семи разведчиков и семи контр-разведчиков Республиканским Бюро Разведки и Контр-разведки (далее: РБРиК) ЮАР. Их позывные и дислокации я уже передал ЦРУ США, как вы и просили.

2. Энрике Мендоза был пойман на Фолклендских островах агентом РБРиК ЮАР, изобличен и передан в руки правосудия. Предварительный допрос по технике Райда установил его причастность к китайской разведке. Предположительно, Мендоза был завербован настоящим агентом китайской разведки, на данный момент находящимся на свободе. Если это так, то действия "MJ OIL" могли его спугнуть. Необходима предельная осторожность при его поимке.

3. Министр обороны Педро Перейра был смещен по обвинениям в связях с иностранным агентом (а именно Энрике Мендозой). На его место был продвинут генерал Йорге Домингез. С ним я согласил предварительные приготовления к операции "Возврат на родину". Влияние "MJ OIL" и дочерних компаний на деятельность вооруженных сил ЮАР было успешно устранено, их агенты в рядах командования - смещены или ликвидированы.

4. Президент Карлос Сава отреагировал на наше предложение остро негативно. Я принял решение дождаться завершения операции "Возврат на родину", после чего повторно сделать предложение.

5. Президент корпорации "MJ OIL" принял ультиматум в формулировке "B". Вице-президент корпорации изъявил желание связаться с вами как можно скорее.

6. Томас Кларк послание расшифровал и готов служить Отчизне с новым рвением.

7. Приготовления к празднованию Дня Независимости прошли успешно.

Выражаем горячую благодарность за ваше доверие.
Агент Стэнли Смит.
12.06.1995

Что именно подразумевает формулировка "В" ультиматума Джона Эдгара Гувера? Чем дальше будет заниматься РБРиК ЮАР? И кого будут возвращать на родину в ходе операции "Возврат на родину"? Неужели корпорация "MJ OIL" покинет ЮАР, а плоды трудов МакДжестингсов будет растоптаны жестокими федералами? И что именно будет праздновать ЮАР в День Независимости?! Об этом и многом другом в следующем посте - "День Независимости"!

Немного о старости

- Генри, я чем дольше тут живу, тем меньше понимаю, как мы так далеко и высоко забрались. Твой сын - фантастический человек, даже больше, чем ты. Ты читал книжки про Генри Моргана, а он читает рассказы про Сидни Стрэттона.
- Сидни Стрэттона? Это что-то новенькое, посвяти-ка меня в это, Джим, - блеснул глазами МакДжестингс-старший, и Джойс-старший вздохнул и вновь поворошил пальцем сигареты в пепельнице:
- Это такой... Изобретатель, делающий настолько хорошие вещи, что из-за них рушится рынок и его все пытаются избить. Например, белые штаны, которые не рвутся и не пачкаются, и потом его гоняют и рабочие, и капиталисты. Ну про что этот сюжет, а?
- Люди никогда не ценят то, что имеют.
- И то верно, - Джеймс почесал подбородок: - Да и нас тут особо не ценят. Сам посуди, мы ради проекта Феликса бросили комфортную жизнь в Штатах, делаем всё ради блага простых людей, и что нам в ответ? Федералы, ультиматумы, угрозы. Как будто мы враги какие-то.
- Дело не в местных. Дело в Гувере.
Генри погладил бороду:
- Гувер - человек убеждений. И его убеждение заключается в том, что он должен держать всех без исключений за яйца. Чего он целенаправленно и добивается.
- Вот ты мне объясни, зачем именно его послали нас за яйца держать? Он, чёрт побери, федерал, а мы, чёрт побери, уже не в Америке. Хотел бы Вашингтон нас взять покрепче - послал бы кого-нибудь из госдепа, как Эйффеля или Кларка. Или из ЦРУ кого-нибудь, в конце концов.
- ФБР просто удобнее на нас давить. Точнее, давить на те девяносто процентов нашего реального капитала, если уже не больше, которые остались в Америке.
- Как они вообще узнали про это?
- Нас кто-то сдал. Не знаю, кто. Но у Гувера есть список компаний, которые принадлежат нам. И он довольно точен. К счастью для нас, он не может устранить всю нашу машину, потому что тогда он ослабит ЮАР и, тем самым, усилит не-демократические режимы в регионе. И это против всей его сути. Формулировка "А" была откровенной провокацией, чтобы мы проглотили менее горький вариант. Формулировка "В"...
Генри МакДжестингс пожал плечами:
- Нет, Джим, я, может, и был фантастическим, но моё время ушло. Я дал Феликсу всё, что мог. Настало его время творить фантастику.
- Я не уверен, что он справится один.
- Он и не должен. Справимся все вместе. В этом смысл командной работы. И кстати о команде...
Генри наклонился вперёд и взял в руки трость:
- Напиши-ка паре своих старых коллег из ФБР по весточке. Тряхнём стариной и поищем в этом ультиматуме дыры. Может, мы сможем даже выиграть с него что-нибудь.

Карточный домик

Человек в мятом дождевике выглянул из-за двери и, быстро показав удостоверение агента ФБР стоявшему у двери гостю, жестом пригласил его внутрь:
- Мистер Би? Мы вас ждали. Входите.

Мужчина, которому нельзя было дать сильно больше тридцати, поправил галстук и проследовал за человеком в мятом дождевике в комнату 93 в "McCartney Hotel", после чего плотно закрыл дверь. Комната была ровно настолько хороша, насколько можно было ожидать от крупнейшего отеля в Тексаркане - городе, лежавшем на пересечении железнодорожных путей между штатами Техас, Арканзас и Луизиана. Тем не менее, заказчик будто бы в комнате и не располагался - постель была идеально уложена, шкафчики закрыты, на коврах ни пятнышка, будто бы он так же, как мистер Би, вошёл сюда сразу после ухода уборщицы.

В помещении, кроме гостя и заказчика комнаты, никого не было. Мистер Би, не выдавая признаков волнения, посмотрел на телефонный аппарат и произнес:
- Мистер Аш будет со мной беседу по телефону?
- Именно так, - кивнул мужчина в дождевике: - Но сначала позвольте мне вас обыскать.
- Зачем?
Агент ФБР пожал плечами и улыбнулся:
- Мало ли, записывающие устройства, радиоприемники... Профессиональные моменты, мистер Би. Надеюсь, вы поймёте.
Мужчина, ничем не выказывая эмоций, расстегнул пуговицу на пиджаке:
- Не помните лацкан.
- Ни в коем случае, - сказал незнакомец в дождевике, начиная обыск. Его руки работали быстро и уверенно, не слишком мягко и не слишком жёстко, а лицо не искажали эмоции - чёткий, выверенный, рациональный профессионализм.
- Теперь можем начать разговор.

Пока агент в дождевике набирал номер, мистер Би смотрел в окно вниз, на маленькие машинки, текшие по дороге. Незаметно для самого себя он начал прикидывать, с какой скоростью они ехали. Какие у них были двигатели. Топливные баки. Расход бензина. В день. В месяц. В год. И стоимость удовольствия пользоваться таким средством передвижения, при нынешней цене за баррель.
- Мистер Би, вас к телефону.
Как карточный домик, все расчёты гостя посыпались вниз, и он единым движением повернулся и взял трубку:
- Мистер Аш?
- Рад слышать ваш голос, мистер Буш, - послышался с другого конца линии искаженный голос: - Вы можете называть меня по имени, но не по фамилии. Линия защищена, мой агент обыскал номер на предмет жучков, но...
- Понимаю. И всё же предпочту мистер Аш.
- Приятно, что не вся молодёжь ещё потеряла задатки вежливости, мистер Буш, но сегодня я должен выказать вам моё уважение. Собранная вами информация позволила не просто приоткрыть, а сорвать завесу тайны с истинного положения дел в нефтедобывающих компаниях Техаса.
- Рад это слышать.
- А я как рад это говорить. Тем не менее, в результате некоторых раскрывшихся деталей, я не могу выполнить свою часть сделки.
- Уверен, у вас на это есть хорошие причины, Джон.
- Политические причины, мистер Буш. Геополитика, уходящая далеко за пределы нашей федерации, и, следовательно, моих полномочий.
- Красные шпионы? - мистер Буш было нахмурился, но искаженный голос на это мрачно произнес, сбив его с толку:
- Хуже. Перебегающие границу преступники. И в этот раз у меня руки по-настоящему связаны.
- Вы имеете в виду... - начал было Буш, но его перебили:
- Сначала я ожидал, что напал на след преступника по типу Диллинджера, или парочки Бэрроу - ловкого бегуна, перебегающего границу с Мексикой и создающего нефтяные компании и сбрасывающего их на посредников то тут, то там. Если бы это было правдой, мистер Буш, я бы вытащил одну часть основания карточного домика в Техасе, и всё бы посыпалось вниз.
- Но всё оказалось не так.
- Да. Тут не тактик, а стратег. Качественно другого склада преступник. У него есть связи в высших эшелонах власти США, обширные возможности и чистое прошлое. По крайней мере, оно таким было, пока вы не сообщили мне детали краха вашей "Zapata Offshore Company". Тем не менее, этого недостаточно.
- Почему же?
- В этот раз "Робин Гуд" полезен не только "народу", но и "герцогу". Но это не продлится долго. При первой же возможности я устраню его империю.
- Назовите мне хоть имя того человека, которого я должен ненавидеть за то, что моя компания оказалась сокрушена единым фронтом сопротивления со стороны техасских нефтедобытчиков.
- Имя этого человека - Феликс Генри МакДжестингс.
Мистер Буш рассмеялся и сказал:
- Когда его империя обрушится, я пошлю ему открытку.
- И напишете, что он обязан своим крахом Джорджу Герберту Уокеру Бушу?
- Да.
Недолгое молчание. Потом опять голос из трубки:
- Это пустое злорадство, Джордж. Вы только подставите себя под удар его союзников.
- Вы правы. Но я предпочту, чтобы мой враг знал меня в лицо.
- Вторая Мировая определенно на вас плохо повлияла... Честь и дисциплина, Джордж, выражаются не только в том, чтобы подставить лицо для плевка.
И потом добавил, прежде чем бросить трубку:
- Иногда самая страшная месть - это признать врага недостойным мести.

Короткая передышка

Альва Оливэйра не очень любила своё новое место в правительстве. Кабинет главврача с отштукатуренными и покрашенными в пастельный голубой был, несмотря на свой сравнительно более малый размер, чище, тише и не завален таким безобразным количеством бумаг, бумаг, бумаг. Нагрузка на министра здравоохранения была, в основном, чисто бумажная. Зачем было ставить главврача госпиталя на пост чиновника? О чём вообще думал Хуан Александрос, предлагая её кандидату президенту Саве?

Тем не менее, в чём она и была согласна с Савой, так это с тем, что больше кроме неё занимать это положение было некому. Она получила высшее медицинское образование в Британии и была первоклассным руководителем и организатором. Если бы не стойкое неприятие администрации президента к тратам на такие "бессмысленные" вещи, как здравоохранение, она бы и сама построила этот чёртов госпиталь. Правда, в чём их можно было винить? Сава получил на руки страну с огромной кистой в финансах, и её надо было срочно вырезать. А потом ещё чем-то заделать оставшуюся дыру. И помолиться Богу, что "подарочек" экс-президента Мендозы больше их не побеспокоит!

Тем не менее, очень многое Альву пугало. Неожиданный отъезд Мендозы. Резкое ухудшение здоровья у Хорнеса. Совершенное якобы Кавальканти убийство абсолютно неизвестного доселе бухгалтера, в котором не найти ни причины, ни повода. Всё это Альве, в своё время сбежавшей из Аргентины от тоталитарных режимов и лишь недавно вернувшейся в Южно-Аргентинскую Республику из патриотического желания сделать Аргентину великой, напоминало чистки. Как будто она наблюдала издалека за тем, как одна за другой падают сильные, могучие, много веков росшие сосны, срубленные неизвестной, но безусловно обращенной против Аргентины рукой. Вопрос только в том, кто чистил их ряды - какие-то враги извне (Честолюбивые имперцы? Жестокие аллирийцы? Алчные либерийцы? Фанатичные Ла-Платцы? Или таинственные Ли-Бертатумцы), или... Какие-то враги изнутри?..

Но рассуждать о врагах народа Аргентины - значит соскальзывать в тоталитарный образ мышления. Делить мир на "своих" и "чужих". Альва понимала - найти согласие в чём-то можно с каким угодно человеком, если он, конечно, не абсолютный психопат. И она понимала, что большинство в Аргентине было абсолютно обычными людьми. Такими же, как она. Быть может, не самыми образованными. Быть может, ведомыми психопатами, с которыми она не сможет найти точек соприкоснования. Но всё-таки они все рано или поздно всё поймут. Всё поймут сами, без наставлений от невидимых рук, срубающих сосны.

Она с трудом могла вспомнить своего бывшего начальника. Михаэль Хорнес очень редко интересовался происходящим в госпитале, и предпочитал быть невидимой парой рук, бесщумно разбирающей завалы бумаг, которые теперь свалились на Альву. А она даже не могла выбрать нового человека на своё место, чтобы госпиталь в Лас-Оркетасе не остался обезглавлен, и заняться наконец-то своими прямыми обязанностями и начать разгребать счета на огромные поставки лекарств, которые зачем-то Хорнес заказал у "Ferland&Co". И зачем он это сделал?

Но угадывать желания и чаяния своего предшественника у Альвы Оливэйры времени не было. Было время только продолжать бесчисленные проверки в попытках найти кандидата, при котором вероятность развала установленной ей в госпитале системы была минимальной...

В итоге к счетам она смогла приступить лишь к концу месяца, и, не особо их анализируя, министр здравоохранения предпочла просто послать Марселю Ферланду предложение о встрече. Но в ответ она не получила ничего и, вынужденная признать своё поражение, подтвердила заключенные её предшественником сделки, передала все необходимые бумаги совсем не смутившемуся при виде этой огромной кипы Хуану Александросу.

После этого Альва уехала на два дня в загородный домик её отца под Санта-Крусом, где обо всём этом и забыла, позволив себе заняться небольшим огородом. По крайней мере, до тех пор, пока там её не настигло письмо от Марселя Ферланда...

Распоряжения переданы в ЛС. Изменено 30 апреля, 2017 пользователем Ростя Смирнов

Chesh¡re · 27 апреля, 2017

Независимая Аллирия.

Прошло почти пол года с инцидента в Ла-Сирена, с внезапным появлением Советского корабля в гавани. Многие головы в разведывательном управлении после этого полетели с плеч. Была проведена довольно серьезная чистка в рядах спец служб, но самое главное, было решено, не без давления со стороны покровителей, о том, что необходимо усилить в дальнейшем все службы безопасности. Довольно активный протест со стороны правительства Аллирии, в адрес Союза, был естественно просто проигнорирован. Оно и понятно, по сравнению со сверхдержавами гордая и независимая Аллирия, что песок под ногами мастодонтов. Словно обиженный ребенок, правительство обратилось к своим покровителям, долгие проволочки и различная бюрократия сильно затянула момент внедрения новых технологий, которыми с «особой» щедростью поделилась Хунта.

Нова-Эмден

Леонардо потер виски, голова раскалывалась от постоянного напряжения и почти бессонных ночей, но проект близился к концу. Последнее время, мыслями он часто был где-то очень далеко. На его предложение наконец-то ответили положительно, и министерство Науки и Образования, выделило не малую сумму на разработку перспективного проекта по освоению космоса. Основными же обязанностями по проектированию и реализации новой экспериментальной Электростанцией, Леонардо передал Николасу, всецело посвятив себя своему проекту. Внезапный стук в дверь заставил ученого вздрогнуть, выдернув его из размышлений об очередном технологическом узле первого космического аппарата, основная проблема была в том, чтобы найти некий баланс между собственным весом аппарата и необходимым количеством топлива, для достаточного разгона чтобы преодолеть притяжение Земли. В дверь снова настойчиво постучали, а затем не дождавшись ответа, приоткрыли. В кабинет заглянул взъерошенный и уставший Торрос.

— Я конечно уважаю твои изыскания, надеясь на успешную реализацию проекта всей твоей жизни, но все же иногда стоит хотя бы не надолго выходить из кабинета чтобы просто проветриться, а то ведь мозги могут вообще запечься. — Усмехнувшись, Николас в своем репертуаре поприветствовал друга. — Мы наконец закончили! — Радостно возвестил он, — в следующем месяце планируется провести первые испытания. И кстати, кое-какие выкладки я сделал специально для тебя, возможно оно тебе пригодиться, но только после того, как мы с тобой выпьем кофе...

— Ну пойдем выпьем, — устало улыбнувшись ответил Леонард, и поднявшись направился вслед за другом в столовую. Довольно скоро им обещали предоставить новую лабораторию, но пока что ресурсов на это нет, впрочем политика всегда была выше науки, что понятно, но крайне неприятно. Правительству гораздо выгоднее сейчас причислить себя к лику Ядерных держав, чем озаботиться действительно перспективными исследованиями в других областях науки.

Кёнигспорт

Расследование проведенное Августой в тайне от семьи, не привели ни к чему, более того, за пол года, дважды, детективы нанятые ей для выяснения обстоятельств гибели Мартина, спустя довольно короткое время отказывались от работы, полностью возместив расходы, а последний нанятый вообще через месяц после встречи, где он сообщил об отказе, пропал без вести. Что скрывают от нее, она не знала, но то что гроб был закрыт, а обстоятельства за которые ее возлюбленный посмертно получил орден, так и не были раскрыты. Зато ее отец, который уже давно был в отставке, на заслуженном отдыхе, внезапно был вызван в генеральный штаб ВМФ, в столице, и уже месяц как пропадал в кулуарах высшего руководства флота. Но женщина не собиралась просто так сдаваться, и решила на свой страх и риск продолжить расследование самостоятельно. Однако следовало как можно дольше это скрывать от семьи, которая явно не одобрила бы ее намерения.

Литературная часть будет дополнена в ближайшее время, распоряжения отправлены в ЛС.

И, да, я все же стал чуть посвободнее, по крайней мере пока, так что надеюсь хотя бы продолжить (а может даже завершить в будущем) то что начал в первом ходу...

Darth Kraken · 27 апреля, 2017

Новая Российская Империя

Распоряжения отданы в ЛС

Криадан · 30 апреля, 2017

Социалистическая республика Ла-Плата

Изобличение (эпилог)

Дворец Советов, "прощальный поклон"

- Садитесь, товарищ Альварес.
Старик во френче, с острой седой бородкой и усами конкистадора, устало опустился в кресло. Иниго обратил внимание на то, что он выглядел совершенно подавленным, разбитым, утратившим почву под ногами. Ещё бы – его промашка дорого обошлась его стране.
Иниго отошёл к окну. Глядеть на главу Центрисполкома ему было просто больно.
- Ты совсем не спал?
Мартин сокрушённо покачал головой. Ещё недавно он ходил по коридорам Дворца Советов и Центрального исполнительного комитета гордый, с прямой спиной, как настоящий аристократ духа, «Дон Кихот». Сейчас у него не хватило сил для ответа:
- Меня… следовало бы посадить.
- Тебе ничто не грозит.
- Из-за признания прошлых заслуг?.. – Альварес невесело усмехнулся.
- Ты сделал немало важных дел; республика стала такой благодаря тебе.
Не вся интеллигенция разбежалась при захвате власти революционерами. И не всё Городское собрание. Были те, кто предпочёл остаться и служить новой власти – одни стали героями. Другие только блефовали и быстро за это поплатились.
- Я проглядел эту язву. У себя под самым носом.
- Не ты один. Иначе уже зимой он был бы задержан и осуждён.

Старик поднял глаза:
- Когда они приносили мне на подпись эти документы, у меня даже мысли – мысли, слышишь? – не возникло, что этот человек замышляет такое!
«Что тут можно сказать?»
- Похоже, товарищ Альварес… Мартин, твоё время пришло.
- Меня прогонят из Центрисполкома?
- «Прогонят»? Не-ет, ведь это ты его создал. Ты подашь в отставку и уйдёшь на пенсию. Уступи место другому человеку. Молодому, энергичному, верному республике. Наверняка у тебя на примете есть такой.
- Один был… я бы больше не доверял моему чутью.
- Ты всегда нёс с собой частичку прошлого века. Боюсь, твоя увлечённость сейчас должна немного потесниться, уступить место холодному расчёту. – Иниго отошёл от окна и плеснул себе с стакан рябиновой жидкости из графина. – Я жду тебя через неделю. Здесь. С прошением об отставке. А уж почётные проводы мы обеспечим. Поверь, никто и не заикнётся об этом инциденте. Отныне и впредь.

***

Аарон Нуньес третий день не показывался в редакции. Сказавшись больным и покинув «Кармелиту» в большой спешке, он захватил с собой несколько папок «для работы на дому». Вестей об аресте Луиса он ещё не получал – во-первых, руководство «Бюро» надавало на прессу, заставив её притормозить с заявлениями на этот счёт. Во-вторых, проникновение через границу всегда было сопряжено с экспромтом, так что Френсису, куратору обоих этих лиц, пока что нечем было успокоить своего протеже. Проводник должен был встретить беглого чиновника, и он его встретил – что же случилось потом, остаётся только гадать и молиться, чтобы и эта отправка прошла благополучно, и что проклятые «красные» не смогли ничего раскусить. О шуме в Центрисполкоме, впрочем, и Френсис, и Аарон узнали довольно быстро – шила в мешке не утаишь, как говорится. А это значит, что «Яма» основательно взялась за распутывание этого клубка, и из столицы, а то и вовсе из республики. Сейчас следовало бы эвакуировать всех мало-мальски ценных агентов.
Первые два дня паника не отпускала редактора оппозиционной подрывной газеты ультралевого толка, но на третий, он, осмелев и допустив, что все его переживания – от переутомления и расстройства нервов, решил выйти на улицу, прогуляться по проспектам и паркам Буэнос-Айреса перед «отбытием». «В конце концов, волнения ведь начались в Центрисполкоме, а не в министерстве печати и массовой информации! Ну, подумаешь, какие-то связи и встречи по Сан-Мартину!» - говорил он себе, наслаждаясь нежным и тёплым июльским ветерком, яркими праздничными красками города и купленным на набережной фруктовым мороженым. А в это время шагах в двадцати позади и по сторонам, всем своим видом изображая беспечность и праздность, прогуливались сотрудники «Бюро».
Его арест по обвинению в «шпионаже в пользу иностранных государств» – прямо на улице, в людном месте, с шумом и помпой – а также ревизия властей, устроенная Департаментом по борьбе с подрывной деятельностью в редакции, случались всего пару часов спустя…

Буэнос-Айрес, "будни резидента"

Об аресте редактора «Кармелиты», обысках в главном офисе и обнаруженных там листовках, частных письмах откровенного анти-республиканского содержания, а также некоторых следах, могущих указывать на связях руководства газеты с фашистским режимом «недобитков», Френсис узнал не по «своим каналам», через прикормленных мелких и не очень осведомителей, а, опять-таки, из газет и досужих сплетен. Сидя в небольшой кафешке за летним столиком и попивая свежевыжатый сок, он приобрёл газету, но прочитанный заголовок едва не заставил его подпрыгнуть на месте. Первый шок прошёл довольно быстро, сменившись недовольством – почему только сейчас? Почему из газет? Где донесения – ведь дело то крупное? За то, что все его осведомители могли бы быть арестованы, он абсолютно не переживал – их было много, они не были посвящены в суть того, что делают и на кого работают. И само собой, они не были знакомы друг с другом, так как относились зачастую к разным социальным кругам. От шофёров и мелких чиновников из исполкомов и многочисленных комитетов – до кое-каких чинов в самом «Бюро» и армии. И хоть бы одна собака гавкнула!

Френсис посидел ещё немного, приходя в себя – с самообладанием, к счастью для него, никаких проблем пока не наблюдалось, иначе погорел бы уже давно, а люди из «Ямы» не преминули бы воспользоваться – и. расплатившись и бросив на столике газету, отправился побродить по городу.
Провал был нешуточный, но ожидаемый. «Кармелита» была самым настоящим бельмом, но власть и партия из непонятных соображений терпели её довольно долго. И от Васко нет никаких вестей – что же случилось с «коридором»? О том, что отправка тоже провалилась. Френсис предпочитал даже не думать – два крупных провала за такой короткий период времени были слишком сильным ударом по его репутации в глазах «шефов». Хотя, разве «Кармелита» - его провал? Это скорее фактор «действия непреодолимой силы».

За этими сумбурными размышлениями он успел пройти несколько кварталов.
- А ведь они, пожалуй…
Мысль не нуждалась в высказывании. Редактор – калач тёртый, но даже у него есть свой предел «тугоплавкости». Но вот Луиса умельцы Винсента Лореса разговорят быстро. Слишком быстро. Пора бы и Френсису расстаться с этим прекрасным краем, пока не закрыли границы – политические отношения с некоторыми соседними странами переживали не лучшие времена, и следовало бы поторопиться, чтобы не оказаться в конце концов не по ту сторону занавеса.

«Дома», в номере отеля, бессрочно предоставленном Френсису – на этом влияние его людей среди аппарата «Бюро» иссякало – куратора дожидался заранее собранный на такой случай чемодан. Обеспечение по высшему разряду – валюта нескольких типов разного номинала, чтобы не создавать лишних подозрений, в духе «откуда у этого прилично одетого гражданина с марочными часами в избытке десятитысячных купюр?»; документы, паспорта, кое-какая аппаратура, замаскированная под совершенно безвредные предметы туалета или повседневного обихода, вроде тех же часов, выглядевших довольно массивно из-за встроенного в них диктофона.

В дверь негромко постучали. Френсис, в банном халате – раз уж отступать, то с достоинством, гладко выбритому, помытому, с бокалом вина и сигарой в зубах – лениво потянулся и, поставив бокал на столик, прошествовал к двери. Было бы ещё неплохо снять какую-нибудь девочку, портье в этих вопросах всегда были на высоте, даже здесь, в этой стране «коммунистической нравственности», н это будет уже слишком. Куратор усмехнулся, представив, как агенты «Бюро» врываются в его номер в самый пикантный момент, и обнаруживают в спальне, голого, безоружного, да ещё и с прыгающей сверху и стонущей от блаженства молоденькой красоткой.

- Кто там? – К чему спешить открывать дверь?
- Сеньор Кассио? – За дверь раздался угодливый голосок портье. Даже в социалистической стране «клиент» - это всегда «сеньор». В наиболее престижных заведениях, в любом случае, бармены, официанты и коридорные не обращались к своим посетителям «товарищ», и это разделение всегда забавляло Френсиса. «Субботник – пролетариям, роскошь – сеньорам», вот какой лозунг следовало бы провозгласить Компартии.
- Да, это я.
- К вам посетитель. Ожидает внизу, в холле.
Мужчина мысленно чертыхнулся. Как лихо закручиваются события! Место его пребывания знал лишь считанный круг его осведомителей – не из тех, кто прогорит на мелочах. По счастью, с арестованным редактором (и бедным Луисом, судьба которого ещё не была известна Френсису, но уже вполне определилась на срочном заседании закрытого партийного трибунала), он здесь никогда не пересекался. Хотя бы с какой-то стороны удара ждать не придётся.
- Хорошо, передайте, я сейчас спущусь к нему.
Портье ещё немного потоптался под дверью, вероятно, ожидая чаевых, но вскоре сдался и ушёл.
Через десять минут Френсис, сменивший халат на дорогой костюм, благоухающий одеколоном, спустился вниз. В холле, на одном из мягких диванчиков за столом в самом углу, нервно теребя в руках шляпу и явно сдерживаясь, чтобы не начать грызть ногти. Завидев Френсиса, он нервно подскочил, но потом снова сел и огляделся.

- Hola. – Шпион выжидательно посмотрел на гостя.
- Сеньор Френсис, я как узнал, сразу к вам!
На лице Френсиса отобразилось нетерпение. Но добиться от посетителя – мелкого человечка, просиживающего штаны в одном из столичных подразделений исполкома – ничего толком было бы нельзя, пока тот не успокоится. Понимающе покивав и сотворив участливую мину, Френсис заботливо поинтересовался:
- Кофе? Чего-нибудь покрепче?
Гость замотал головой.
- Н-нет, я уже ухожу. Отлучился ненадолго из дому…
«Подкаблучник».
Чиновник – его звали Пласидо, шумно вздохнул, набираясь решимости.
- Луис взят.
- Что?? – Френсис мигом утратил свою снисходительную спесь.
- …Третьего дня, вечером, на окраине Буэнос-Айреса…
«Окраина… значит, прихвачен вместе с проводником. Канал потерян, человек потерян, а хуже всего то, что с типографией в Долорэс теперь предстоит налаживать связь заново – она висела почти целиком на арестованном, если вообще не убитом во время задержания, проводнике. Лучше бы убитом – так, хотя бы, сохраняется шанс, что до типографии люди из «Ямы» не доберутся». Вот и долгожданный сигнал от его агентуры…
Чиновник не находил себе места. Чистки в исполкоме, неизбежно последующие после задержания Кабреры, вполне могли задеть человека с хотя бы призрачным намёком на посторонние связи. А Пласидо, как и всякий параноик, был очен осторожен. Однако, кажется, его нервной системе пришёл конец. На что о рассчитывает, это червяк? Что ради спасения такой мелкой сошки будет задействована целая агентурная сеть? «Пора менять место жительства – не хватало ещё, чтобы он навёл сюда чекистов в приступе истерического раскаяния».

- Данные верны?
- Совершенно точно, тов… сеньор Френсис! – Чиновник достал большой платок и принялся утирать лицо, словно после умывания. – Обыски в его квартире, кабинете.
- Это же не значит, что его непременно поймали! – Раздражённо заметил сеньор Кассио.
- Мы… его видела одна из служащих, когда спускалась вниз. Он сидел на заднем сидении в какой-то машине, а по бокам…
«…Скуловороты из департамента»., - завершил мысль Френсис.
- Я всё понял. Будут приняты меры по глубокой конспирации наших связей, и временное сворачивание всякой деятельности. Ступайте к себе домой и забудьте об этом разговоре. Возможно, мы теперь очень не скоро свяжемся, но если вы понадобитесь, вас разыщут.
Чиновник кивнул, нахлобучил свою шляпу и поспешил смыться из отеля, едва не споткнувшись на лестнице от спешки. Френсис проводил его презрительным взглядом и задумчиво посмотрел на улицу сквозь большие стеклянные окна гранд-отеля.
Проходя мимо ресепшена, он подозвал недавнего портье и, протянув ему сложенную купюру, сказал:

- Вызовите машину до Долорэс, доставьте пару в номер пару бутылочек «Бакарди» и счёт. Я намерен съехать отсюда через два часа.

***

…Когда чемоданы были погружены, и сам метрдотель вышел на прощание пожать руку и пожелать приятного пути «самому лучшему постояльцу гранд-отеля», Френсис, наконец, смог расслабиться. Какова вероятность, что едва-едва схватив двух столь важных его агентов, люди из «Бюро» уже знали о нём, месте его жительства (совершенно невозможно – только в том случае, если вся его сеть уже была к тому времени накрыта, но Пласидо же прибегал!), и даже его намерении уже сию минуту покинуть столицу республики. Фантастика…
Долорэс, небольшой тихий городок, названный женским именем, служил привычным местом отдыха для жителей столицы. Чиновники, рабочие, военные, получая отпуск или дожидаясь долгожданных выходных, срывались сюда, подышать свежим воздухом, побродить по его паркам, попить коктейли и вообще, отдохнуть от громогласной революционной суеты большого республиканского города. Парадокс, ведь выхода к морю Долорэс не имел, а следовательно, порта, набережных и пляжей, этих совершенно неизбежных атрибутов приморских курортов.
Долорэс был рекреацией – и типография располагалась здесь как нельзя более удобно. Возможно, по запасным каналом на неё удастся выйти, чтобы сообщить об аресте Васко, прежде чем он неизбежно расколется и наведёт сюда спортивных молчаливых личностей из «Ямы», технично заламывающих руки и сворачивающих шеи?

Машина мчалась по автостраде, оставив Буэнос-Айрес позади, быть может – навсегда для него, и сеньор Кассио позволил себе забыться сном.

Проснулся он от осторожного толчка в плечо.
- Товарищ, товарищ, проснитесь.
Голос был приглушённый. Френсис потёр глаза и оглянулся, обнаружив, что разбудил его именно шофёр. За окнами было уже совершенно темно – нельзя было разглядеть ничего дальше нескольких шагов. Фонари почему-то не работали. Агент потёр виски.
- Ничего себе, уже почти ночь? Неплохо же я отключился.
- Вас довезти до ближайшей гостиной, или вас должны встретить, товарищ, э-э… - Шофёр явно ожидал, что пассажир, проехавший с ним несколько часов, представится.
- Эрнандос. Хм, пожалуй… а ты хорошо ориентируешься в городе?
Шофёр хмыкнул.
- Как под капотом своей ласточки!
- Тогда в какой-нибудь хостел на окраине, где можно нормально переночевать на простынях и принять душ.
Водитель задумчиво потёр подбородок.
- Душ… хм, дайте подумать – нужно же, чтобы горячая вода была?... Тогда лучше на Авенида Пуэрте, там есть небольшой гостевой дом.
- Далеко до него? – Кассион снова огляделся. Как то быстро стемнело. И от чего это его так сморило? Вероятно, из-за переживаний последний дней. Такой груз с плеч – столица позади.
- Минут двадцать.
- Хорошо, едем.

После этих слов на Френсиса накатила очередная волна сонливости. То, как машина остановилась, как шофёр помогал ему затаскивать чемоданы, как заспанная хозяйка хлопотала, помогая застилать ему постель, он помнил уже плохо. Столица, несколько неприятных казусов последних дней, вероятные слежка и погоня – всё позади. Здесь он хотя бы временно в безопасности, и хотя Долорэс – почти самый центр республики, равноудалённый ото всех границ, да ещё и не имеющий порта, покинуть страну через него было парадоксально проще, чем из Росарио или Байя-Бланка. Слишком много парадоксов для этой страны.

"Долорэс", номер гостевого дома

Довольно яркий солнечный свет - окна его номера выходили как раз на восточную сторону - без труда преодолев ажурные занавески, разбудил сеньора Кассио. Подтянув ноги и сев на кровати, он обнаружил, что даже не разделся до конца. Было уже около десяти часов.
Френсис огляделся. Обычный номерок – довольно старая мебель, укрытая скатертями, как в старых усадьбах, легкомысленные портретики с какими-то улыбающимися дамами или видами пляжей. Шпион повернул голову на право и обомлел.
- Ну вы и горазды спать!
- К-кто вы? – Сеньор Кассио, поджав ноги ещё ближе и машинально чуть отодвинувшись на другой угол кровати, смотрел на незнакомца, сидевшего на стуле возле кровати.
- Это совершенно не играет для вас никакой роли.
В комнату зашли ещё два человека, в одинаковых серых костюмах. Они обменялись парой фраз на незнакомом Френсису языке, лениво оглядели комнату и остановили взгляд на нём.
- Послушайте, «Эрнандос», вы никогда не задавались вопросом, отчего люди сходят с ума?
Шпион сглотнул и обнаружил, что горло у него совершенно пересохшее. Где то в самой глотке словно образовался пружинистый ком, который никак не удавалось проглотить. На секунду у него возникла паника – он не мог дышать! Заметив эту перемену на его лице, незнакомец мотнул головой в сторону – на прикроватной тумбочке стоял поднос с завтраком – пара бутербродов и стакан воды.

- Хозяйка была так добра, что настояла, чтобы мы вас покормили, прежде чем…
- Прежде, чем…
Незнакомец усмехнулся и успокоительно поднял руки.
- Забрать! Только лишь забрать! Ничего такого, что вы наверняка подумали. – При этом он сложил пальцы так, словно стрелял из пистолета.
- Но куда?
- В больницу, конечно!
Френсис помотал головой. Голос у него совершенно пропал. Если бы не вчерашняя сонливость и расслабленность – нет, ну надо же, несколько лет он не мог себе позволить так расклеиться хотя бы на минуту! – он бы непременно не забыл достать из чемодана и положить под подушку пистолет.
- Но почему в больницу?
- Как почему? Но ведь вы же больны. У вас галлюцинации, мнимые воспоминания и навящевые идеи!
- Что за чушь!
Френсис начал протестовать. Положение было невыгодным – эти два здоровяка в серых костюмах явно были неплохо физически подготовлены, вооружены и готовы к любому его резкому движению. Но кто этот умник на стуле, так упорно валяющий дурака?
- Хотите, докажу? Ну вот что нибудь… простое. – Незнакомец посмотрел в окно, слово выбирая варианты того, на чём бы построить свой пример. – В каком городе мы находимся?

Френсис усмехнулся.
- В Долорэсе, конечно!
Лицо гостя стало печально.
- Вот, о чём я и говорил. Взгляните в окно…

Френсис приподнлся и отодвинул занавески. Ну, фасад соседнего дома, пальмы, а за крышей виднеется… море.
- Ну что, убедились? Это Буэнос-Айрес.

Словно в подтверждение слов незнакомца, в комнату ворвался протяжный гудок прибывшего в порт сухогруза. Тот, между тем, продолжил.

- Или вот ещё – что в ваших чемоданах?
Сеньор Кассио возмущённо поднялся с кровати и грозно – на сколько это было возможно при его растерянности - посмотрел на посетителей.
- А вы кто, чёрт возьми, такие? Почему вы сидите в моём номере, в конце концов! Как вас зовут, по какому праву вы сюда заявились? Что вам от меня нужно!
- Ну-ну, успокойтесь. Для буйных у нас совершенно особые условия содержания, и поверьте, они вам не понравятся. Ну ладно, - Незнакомец примирительно улыбнулся Френсису, хлопнул по коленке и поднялся. – Завтракайте, а мы с парнями подождём вас внизу.
Выходя из комнаты, он оборонил.
- И вот ещё… Не пытайтесь бежать через окно. Тут третий этаж, и внизу несколько клумб. Хозяйка очень расстроится, если вы при падении помнёте её цветы и запачкаете их кровью.

Дворец Советов, "диалог у окна"

- Я надеюсь, вы останетесь на парад?
Иниго не надеялся. Вернее, надеялся на обратное.
- Разумеется.
Марти поднялся и тяжело прошёлся по комнате. Остановившись у окна, он опёрся на подоконник и зажал ладонью рот, пытаясь удержать рвущийся кашель.
- Я не слишком верил в ваши успехи.
Арано приподнял бровь. Неожиданно откровенное признание – и от кого? Напрочь лишённого чувств, эмоций, а может быть даже, и души, человека. Между тем Марти, совладавший наконец с кашлем, продолжил.
- Но я вижу, вы крепко стоите на ногах. Теперь я спокоен, и знаю, что сообщить в Москве моим товарищам. Единственно…
- Чем я ещё могу быть полезен, товарищ Марти?
- Я не хочу отбыть, не увидев итогов этой операции.
- Трибуналу нужно время.Вы знакомились с материалами дела – разбирательства могут затянуться на долго… - Начал было глава республики. Почему он должен оправдываться перед этим живым мертвецом с серой, словно застрявшая под когтями хищника плоть, кожей? Но в присутствии Андре, ровнявшего все слова медленно и весомо, скривив рот в снисходительной усмешке, даже строивший баррикады и бравший штурмом Дворец Городского собрания командир баскской роты чувствовал себя, как подозреваемый. Кажется, только русских сам Марти немного побаивался – от них одних зависела и судьба Коминтерна, и его собственная подходящая к концу жизнь.
- Разве собранных материалов не достаточно, чтобы повесить их уже теперь?
- Да, но дело должно быть завершено законно. Мы не банда и не погрязшие в разврате и роскоши из Штатов; народу нужно знать, за что их казнят, и знать о каждом их преступлении.
- Единственное, о чём следует знать народу, так это то, что преступление против Революции карается смертью. И чем скорее приговор приведут в исполнение, чем лучше они это запомнят.

Вчера, в 16:45 минут, был объявлен приговор закрытого республиканского трибунала по делу о саботаже, вредительстве и подрывной деятельности. В грязных посягательствах на безопасность нашей революционной родины оказался замешан не рядовой член партии, но довольно крупная фигура, чиновник из столичного аппарата Исполкома Совета Республики. Пользуясь своим служебным положением, он нанёс немалый вред всем нам, саботируя строительство военных объектов на границе, занимаясь подлогом и вербовкой членов Исполкома. Так же он оказался замешан в связях с троцкистами предателями и провокаторами. Была вскрыта целая диверсионная сеть по открытию границы для нелегалов, пропагандистских материалов, боеприпасов и химикатов.

Цель всех этих действий была одна – нанести нашей стране максимальный ущерб, ослабить и дезориентировать её.

По решению трибунала, заместитель председателя Центрисполкома Совета Республики, главный редактор известной своими анти-правительственными перлами газеты «Кармелита», так же принимавший участие в шпионской и подрывной деятельности, злоупотребляя предоставленными декретом Республики о свободе печати правами, а так же предполагаемый резидент иностранной державы (назв. сохр. в тайне в интересах расследования - прим. ред.), курировавший деятельность целой сети осведомителе и саботажников, были приговорены к высшей мере наказания – смертной казни через повешение. Данный приговор закрытого республиканского трибунала был приведён в исполнение в 22:00 того же числа.

День Победы

Сегодня, 21 июня 1955 года, главой республики был подписан указ о создании нового вида войск – «Дальней авиации». Это важная веха для всех нас, и для наших доблестных вооружённых сил, стоящих на страже социалистических завоеваний. Дальняя авиация – это перст возмездия, который настигнет врагов свободы и равенства всех людей на земле, где бы они не укрывались. В отличие от обычной авиации, обороняющей наши города и деревни от подлого удара, от ненавистных бомб, дальняя авиация будет выполнять свои задачи далеко за пределами нашей Родины. Никто теперь не осмелится выступить против нас.

Этот триумф был бы невозможен, если бы не дружественные действия наших великих союзников и друзей, через океаны и материки протянувших нам руку дружбы. Советский народ, руководство Коммунистической партии, вы шлём вам пламенный пролетарский привет и уверения в нашей дружбе и верности, а также в том, что это грозное оружие не будет пущено в ход против слабых и беззащитных, но только против империалистов и агрессоров.
Да здравствует Революция! Да здравствует Республика!!

Военный парад был для Республики в новинку. Однако воспоминания и кинохроники, повествующие о военном параде 1941-го года; августовском военном параде в 1946-м году по поводу прибытия крупной делегации во главе с самим «Кормчим» из Китайской Республики; военно-трудовом параде 1948-го года в честь подписания договора о военной поддержке и взаимопомощи между Советским Союзом и Балканской федеративной социалистической республикой послужили и примером, и подталкивающим фактором.
Бодро шагающие солдаты, революционные марши, знамёна и неспешно, но грозно движущаяся в конце строя боевая техника, а в качестве кульминации – гул десятков моторов. И вот, место проведения парада скрывается в тени выстроившихся в геометрически ровно порядке силуэтов стальных машин. Гостям, а также непременно присутствовавшим бы на таком параде иностранным журналистам, атташе, послам, или хотя бы просто затесавшимся в толпе шпионам, найдётся что показать, а военному и политическому руководству республик - чем похвалиться и чем припугнуть.

- Ну что ж, товарищи, на повестке дня у нас один вопрос – но какой! – проведение парада. – Едва собравшиеся в зале люди сели, Арано перешёл к сути. – Хочу услышать конструктивные предложения и комментарии. Особенно по части места проведения.
- А сроки? – Спросил было Марсель, но ту же смущённо улыбнулся. – Хотя, я подозреваю… четырнадцатое число?
Арано кивнул.
Четырнадцатое июня – памятный день боёв за центр Буэнос-Айреса. Нельзя сказать, что «тузы» из Городского собрания добровольно уши в «сброс», когда их попросили сложить полномочия и распустить милицию. На нескольких улицах города начались настоящие сражения, возведения и штурмы баррикад. Сторонники пакта – почти весь средний класс, сыновья крупных землевладельцев и фабрикантов, немало кадровых офицеров бывшей аргентинской армии – насчитывали до четырёх тысяч, и, хотя уступали сторонникам революционного альянса численно (тех было до двадцати тысяч), значительно превосходили их организационно. Перестрелки, погромы продлились без малого неделю, и закончились тем, что бойцы альянса, среди которых наиболее боеспособными и сплочёнными ожидаемо оказались коммунисты, поднялись по ступеням здания городской управы и приняли капитуляцию от нескольких дюжин дрожащих от страха разодетых стариков. В этот день Иниго с группой своих боевиков-бискайцев, ворвавшись в узел, заставил фашистского лейтенантика передать сообщение об установлении революционной народной власти в Буэнос-Айресе на все станции материка. Четырнадцатое июня стало не просто днём календаря, а «Днём освобождения».
Марсель пожал плечами.

- ...За городом, конечно же!
- Товарищ председатель? – Дождавшись разрешающего кивка, Майор Эрреро, начальник штаба, оглядел собравшихся. - А почему не в Вилья-Моску? Там есть авиабаза, а значит, риск проблем с авиацией будет минимальным. Взлетел, махнул крылом, приземлился. И танки там как раз дислоцируются. А уж собрать трибуны – это, товарищи, совершенные пустяки!
Один из собравшихся, полковник лет сорока в тёмно-зелёном кителе, с прямым носом и внимательными светлыми глазами, задумчиво потёр подбородок.
- Крайне нежелательно.
Майор удивлённо повернулся у нему:
- Почему вы так считаете, товарищ Красин? Лучшего места для проведения парада по всей стране не сыскать.
- Как раз потому, что там есть авиабаза и танки. А ещё наши ангары, арсенал, диспетчеры и центр сбора интернациональной бригады. – Полковник говорил уверенно, выбрасывая слова короткими порциями, как автоматную очередь. – А для авиации как раз лучше было бы лететь дальше. Для того, чтобы построиться в воздухе, тоже нужно время.
Эрреро несогласно хмыкнул. Конечно, спорить с полковником ему нем полагалось бы по чину, но здесь был вопрос иного свойства. И к тому же представителей Штаба всегда задевала некоторая обособленность группы советских военных советников и специалистов в принятии решений.
Генерал Наварро, к большому огорчению майора, поддержал русских.
- Это, пожалуй, так. Широкий жест с нашей стороны – продемонстрировать всю передовую техническую составляющую армии. Этим воспользуются многие из тех, кого следовало бы ставить к стенке, не заглядывая в паспорт.
Аугусто вопросительно посмотрел на Красина – не обидится ли тот при упоминании расстрелов? Говорили, что он был дружен с опальным Блюхером, и такое легкомысленное «списание в расход», даже в порядке резких выражений, мог не оценить. По счастью, полковник не придал этому замечанию значения, или сделал вид, что не придал.

Марсель покачал головой и переглянулся с новым главой Центрисполкома.
- Улицы… Я даже не знаю, может, вовсе вычеркнуть танки из программы?
Наварро едва ли не с негодованием посмотрел на министра:
- Да танки!... Это, почитай, после дальней авиации – лучшее, что мы можем показать! Наша гордость. Самолёты что – они далеко. А танки вот они – вы себе представляете, какое это произведёт впечатление на публику?
Арано кашлянул, привлекая внимание собравшихся.
- Генерал, товарищ Суарес прав. Добавлю к его словам лишь то, что переброска танков, охрана и обслуживание без подходящего оборудования, обучение экипажа к работе на зачастую нешироких улицах города… чревато массой проблем.
Аугусто побарабанил пальцами по столу в раздумье:
- Жаль, жаль… нет, честно. Одной демонстрацией нашей танковой роты можно предотвратить агрессию со стороны любого из наших соседей. Ну, тогда всё внимание уделим дальней авиации?
- Лучше интернациональным ротам. – Марти, сумрачно молчавший всё это время, подался вперёд.

Глава республики повернулся к Красину:

- Что скажете?

Светлый, слегка удивлённый взгляд полковника встретился с бледным бесстрастным взглядом «мясника Альбасете». Поддерживать Андрэ он не хотел, но логика диктовала свои условия – демонстрировать авиацию раньше времени, пока ещё шло обучение экипажа, а машины не прошли полноценную проверку, он позволить не мог.
- Согласен с товарищем Марти. Куда лучше сделать ставку на интернационалистов. Мы до сих пор не можем сформировать единой бригады…
- Дело не в возможностях, товарищ Красин. – Протестующе вступил в разговор Аугусто. – Мы бы уже давно объявили о мобилизации личного состава, но в этом покуда не было никакой нужды.
Николай Георгиевич вздохнул:
- Это же не вино, да и вино долгой выдержки не терпит, становится уксусом. Это же интернационалисты! Не регулярные войска, а считай, что добровольцы – те же геррильерос, только куда более сознательные. Они же могут разбежаться, если их долго без дела держать…
Арано потёр шрам под ухом.
- Вот мы и нашли им дело. Сколько батальонов примет участие?
Аугусто, Красин и Марти переглянулись.

- Мы давно не уточняли наличный состав… многие в отпусках, кто-то временно отбыл.
- Куда? – Не понял Арано.
- На родину. В основном, кубинцы, пуэрториканцы. Но и французы, испанцы часто уезжают.
- «И не всегда возвращаются»… - Подытожил Арано, лицо которого при этих словах стало похоже на восковую маску.
Красин, словно извиняясь за тех, кто, как раз, не вернулся из подобного «отпуска», тихо сказал:
- Не так часто, как можно было бы подумать. Их родина не здесь, товарищ председатель. Они наши друзья, даже больше, они сюда умирать приезжают за наши интересы. Но им нужно дело, иначе…
- Скоро отъездятся. – На лице Марти ни дрогнул ни единый мускул. Сказанное было сказано с глубоким знанием дела, так что даже Наварро почувствовал мурашки, промаршировавшие у него по рукам.
Арано, чтобы скрасить впечатление от этих слов, поспешил резюмировать:
- Упор делаем на интернационалистов. Авиацию, - При этом он встретился взглядом с Красиным. – По минимуму. Ещё можно в качестве дружеского жеста допустить к участию в параде колону «Кропоткин»?
Все покосились на Марти – такое предложение ему бы точно пришлось не по нраву. Но тот не стал вступать в конфронтацию, предпочтя сделать вид, что не расслышал этих последних слов. Марсель заговорщицки кивнул Иниго:
- Хорошо, я переговорю с Инсуалантой.

Интернациональная бригада

В бараках было душно, не смотря на открытые настеж двери. Люди сидели ан стульях и кроватях, по одному и небольшими группами, а в воздухе, подобно несмолкающему гудению роя диких пчёл, повис гул обсуждения. Вошедший в бараки человек, вклинившийся в эту атмосферу, мигом обратил на себя всё внимание. Голоса на время смолкли:
- Здравствуйте, товарищи.
Пауза. Люди смотрели, но никто и не подумал ответить, кивнуть или иным образом отреагировать. Словно бы всё, что появлялось здесь извне, могло неси угрозу. Однако вошедший, кажется, ничуть не растерялся.
- Здесь располагается сборочный пункт третьего интернационального батальона?
Люди немного зашевелились. Один из них, черноусый узколицый мужчина в чёрном берете, покивал.
- Да, здесь. А вы кто, товарищ?

Мужчина широко и располагающе улыбнулся.
- Я – ваш новый комиссар, только что прибыл из столицы.

Мужчина прошёл и, не спросясь разрешения, сел на кровать рядом с одной из групп. Шум в помещении постепенно начал возобновляться. Ну, подумаешь, комиссара прислали? Это и значит всего-то, что все эти люди, приехавшие сюда воевать за независимость, и вот уже много месяцев занимающиеся в основном политической подготовкой и бессмысленной шагистикой, получают статус… боевой части? Взгляды сидящих по мере этих рассуждений всё чаще и чаще начали коситься в сторону прибывшего комиссара.
Тот, между тем, достал из нагрудного кармана новенькой гимнастёрки портсигар и поделится с сидящими рядом солдатами сигаретами. К ним подсело несколько бойцов из актива, явно горевших желанием пообщаться с новым человеком, узнать столичные новости, а главное – обсудить мучавший всех вопрос. Теперешний статус батальона и всей интернациональной бригады в связи с назначением к ним штатных комиссаров.

…- На этот счёт, товарищи, я вам пояснить ничего не смогу. Потому что сам не знаю.
Анри Морель, комиссар второй франко-бельгийской роты третьего батальона имени «Парижской комунны» оказался очень приятный в общении человеком. Вскоре вокруг него собрался уже целый небольшой клуб. Бойцы задавали вопросы, интересовались новостями, показывали газетные заголовки и просили объяснить, что это значит и чего ждать. А следует ли ждать крупных военных заказов от сторонников Хунты на заводах Бразилии? А вмешается ли Коминтерн? Одержат ли социалисты победу на выборах в Чехословакии, и введёт ли в этом случае Париж санкции против одной из наиболее промышленно развитых областей Европейской лиги? Ожидается ли потепление в отношениях между «Пятым интернационалом» и «Коминтерном»? Вопросы были, впрочем, и более насущные – о том, когда наконец будет положен конец перебоям по интендантской части. Некоторые бойцы жалуются, что невозможно добыть бритвенные лезвия, и этот простой атрибут, наравне с традиционной солдатской «валютой», сигаретами, становится наиболее востребованным меновым средством. Почему вода плохо дезинфицируется? Будут ли проводить учения для интер-батальонов, или дальше чеканки шагов на плачу дело не двинется?
Комиссар отвечал на десять фронтов разом, но по его подготовке можно было бы судить, что это не предел.
- Нас тут не мало – я имею в виду лагерь. – Делился своими впечатлениями один из активистов. – Кубинцы, пуэрториканцы, итальянцы и французы. Немало немцев – это вообще самые боевые ребята. Мне кажется, им бывает стыдно за своих соотечественников на Родине и у руля Пакта. Но никто не несёт службу с таким вдохновением. Опять же, у них и боевого опыта за плечами больше нашего.
Комиссар кивнул.
- А вы сами кто будете? – Поинтересовался один из бойцов, вертя в руках подаренную ему сигарету.
- Я бельгиец, родом из под Шамплона.
Солдаты радостно заоглядывались – в интернациональной бригаде было две франко-бельгийские роты, и та, что дислоцировалась в этом бараке, на довольно приличную долю состояла из соотечественников изобретателя известного музыкального инструмента, Сакса.
- О, а мы с Рене из под Льежа!
- А у меня сестра живёт в Антверпене!

Дневная жара спала. На плац падал свет нескольких ламп. Бойцы франко-бельгийской роты выстроились на плацу, готовые заслушать приказ. Анри откашлялся и развернул сложенный вчетверо листок. Слова, написанные там, он знал наизусть, но предпочёл читать, чтобы лишать бойцов чувства серьёзности и официальности происходящего.
- «Товарищи! Вы, прибывшие сюда, оставив свой дом и заботы лишь о собственном благополучии, наши братья и друзья. Благодаря вашему подвигу и самоотверженной преданности нашему общему делу, делу освобождения людей от гнёта и безраздельного порабощения властолюбивым меньшинством, банкирами, фашистами, фанатиками, существует наша республика! Всего несколько лет назад мы отвоевали свободу в едином строю, как и полагается соратникам и борцам за мировую свободу. И светлая память этой даты не должна померкнуть!
Посему, в честь годовщины победы и образования республики, в столице пройдёт парад. И Интернациональная бригада примет участие в нём, как пример, образец преданности делу революции, ратной доблести и высокой духовности для каждого, кто называет себя коммунистом!»

Над строем прошёл вздох огорчения. Парад? И только то? Ради парада они оставили свои дома и своих близких? Но комиссар, предвидевший такую реакцию, не дал этому всеобщему унынию разрастись до критических размеров.
- Послушайте меня! Не для кого из нас не секрет, что сейчас наша молодая республика входит в фазу холодного противостояния. Успехи нашего трудового народа слепят глаза тем, кто всегда жаждет наживы. Этот парад – не пустое бахвальство. Это будет знаком, напоминанием для тех, кто прячет за маской радушия волчий оскал завоевателей и угнетателей. Будьте решительны, как в бою, будьте грозны и неутомимы – и тогда, кто знает, возможно, не свершится и той войны, ради которой мы здесь.

Распоряжения даны в ЛС.

Изменено 30 апреля, 2017 пользователем Криадан

Lord_Kukov · 30 апреля, 2017

Ход Республики Либерия

Литературка будет ближе к выходным.

Makdakovich · 30 апреля, 2017

Республика Ли-Бертатум

Данные переданы в ЛС.

Криадан · 30 апреля, 2017

7-й Ход (Июль)

[spoiler="Музыкальное сопровождение - "Канун кровопролития"]

[/spoiler]

Независимая Аллирия:

Данные:

- Обучены 3 шпиона.

- Достроен госпиталь (Нова-Лейпциг);

- Изучена технология ("Экспериментальная атомная электростанция");

- Издан указ ("Повышенные налоги");

- Получен кредит от Мирового Банка (10000 у.е.);

Нота от правительства Либерии

Правительству Независимого государства Алирия

Довожу к сведению Вашего правительства о том, что Легистратура Республики воистину напугана внутриполитической ситуацией внутри Независимого государства Алирии. Мы обнаружили, что территория Государства может стать ареной действий третьих сил, не всегда дружественно настроенных по отношению к Республике Либерия — в том числе, особенную опасность для Администрации представляет империалистическая политика Великих Держав, которые позволяют себе входить на территорию Алирии, не оформляя свои действия в союзные или иные договора.
Таким образом, Администрация Республики и Легистратура опасается, что некие третьи силы, создающие базы на территории Независимого государства Алирия могут не остановиться и предпринять действия в рамках сценария ползущей аннексии в сторону государственной границы Республики Либерия.
Безусловно, высшей ценностью для Легистратуры является мир между народами — и она имеет своей целью его обеспечить. Однако империализм неких третьих сил, который не способно сдерживать слабое правительство Алирии, требует неких действий. И они будут предприняты.
В соответствии с этими измышлениями, Легистратура Республики с перевесом в один голос и скрепя сердце, вынуждена объявить войну правительству Независимого государства Алирия. С этого момента, войска и техника Независимого государства Алирия объявлены целью нашей Пограничной Стражи и наших сил безопасности. Гражданам Независимого государства Алирия, не запятнавших себя преступлениями против Республики, гарантируется распространение действия республиканского Habbeas Corps, гарантия всех прав и свобод в соответствии с Конституцией Республики и подзаконных актов Легистратуры.

24.06.55 г.

Казна: 17000 у.е.

Шпионы: 4
Престиж: 6
Градусы: 6

Республика Либерия (в изгнании):

Данные:

- Перемещены отряды: диверсионные батальоны "А", "В" и "С" из Эшмунтона в Конгос;

- Обучены 8 шпионов;

- Обучены 2 батальона гражданской гвардии Либерии (ополченцы); подразделения сведены в 1-й полк гражданской гвардии (Барклинтаун);

- Закуплены боеприпасы (10 ед.);

- Оказана поддержка дружественному режиму на севере материка - 8 ед. боеприпасов ("Дельта Ориноко" - конфликт завершён). Награда: 15 ед. нефти, 5 ед. престижа;

- Среди населения были распространены облигации военных займов...

- Некий предприниматель предлагает правительству и военному министерству приобрести у него (неофициально) партию боеприпасов для нужд армии (10 ед. за 3000 у.е.);

- Сформированы 3 авиа-крыла бомбардировщиков;

Казна: 11000 у.е.

Шпионы: 8
Престиж: 6
Градусы: 32

Южно-Аргентинская Республика:

Данные:

- Достроен гарнизон (Рио-Гальегос);
- Обучены 14 шпионов;

- Получено 5 ед. престижа;

- Перемещены отряды: диверсионные батальоны из Рио-Гальегос в Санта-Крус;

- Оказана поддержка дружественному режиму на севере материка - 7 ед. боеприпасов ("Дельта Ориноко" - конфликт завершён). Награда: 15 ед. нефти, 5 ед. престижа;

- Закуплена нефть (5 ед.);

Казна: 11500 у.е.

Шпионы: 14
Престиж: 1
Градусы: 120

Российская Империя (в изгнании):

Данные:

- Обучены 3 шпиона;

- Издан указ ("Повышенные налоги");

Казна: 15000 у.е.

Шпионы: 4
Престиж: -4
Градусы: 7

Социалистическая республика Ла-Плата:

Данные:

- Закуплена нефть (5 ед.);

- Проведены учения: диверсионно-разведывательный батальон (Мар-дель-Плата);

- Получены 6 ед. боеприпасов (Республика Ли-Бертатум);

- Получены 2 ед. боеприпасов (Республика Либерия);

Казна: 9500 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: 4
Градусы: 119

Республика Ли-Бертатум:

Данные:

- Обучены 7 батальонов народной милиции (2 - Темуко, 2 - Неукен, 1 - Сантьяго, 1 - Мендоса, 1 - Кордова);

Казна: 4500 у.е.

Шпионы: 0
Престиж: 4
Градусы: 1

Изменено 2 мая, 2017 пользователем Криадан

RottenSkeleton · 30 апреля, 2017

Ход №7.

Южно-Аргентинская Республика. Июль 1955 г.

День Независимости.

Вмешательство ФБР в дела "MJ OIL" в ЮАР, таинственный ультиматум в формулировке "В" и операция "Возврат на родину" сулят по-настоящему великие перемены в Южно-Аргентинской Республике. Тем не менее, у корпорации ещё есть шанс - поддержка президента Карлоса Савы, до сих пор находившегося в стороне от нашего поля обзора. Сможет ли президент продлить Золотой век своей державы? Или он предпочтет новый порядок старому и проверенному временем?

Республиканский марш

В Рио-Гальегосе было великое оживление: проходил самый главный праздник после Рождества, День Независимости ЮАР, день, в который тогда ещё будущий президент, генерал Энрике Мендоза смог заключить мирное соглашение с государством на севере, которое позднее станет Новой Российской империей, и установить новые границы двух государств... По крайней мере, официально: на самом деле это соглашение было заключено не четвёртого июля, а на три дня позже, седьмого, но дальновидные политики Южно-Аргентинской Республики предпочли изменить дату праздника и подкорректировать историю страны, чтобы праздновать День Независимости одновременно с Соединенными Штатами Америки. В Вашингтоне шаг был принят благосклонно.

Но с тех пор прошло много времени, пожалуй, даже слишком много. Отношения Южно-Аргентинской Республики с её высоким покровителем нуждались в обновлении. Это понимали все в правительстве. И потому на приготовления к празднику денег не жалели: масштабные парады с участием регулярных войск ЮАР в Рио-Гальегосе, Рио-Монтане, Лас-Оркетасе и Пуэрто-Десеадо, с выступлениями высочайших жителей страны и оркестровой музыкой, фейерверки и богатые украшения во всех шести крупных городах ЮАР, специальные праздничные выпуски газет, официальный выходной для всех рабочих в Республике... Готовилось поистине масштабное празднество.

Но более всего и простые граждане, и власть имущие, и оппозиция ожидали официального выступления президента Карлоса Савы, не говорившего на публике с самого 15 января - дня, в который правитель ЮАР объявил о повышении налогов - и в первый раз с тех пор вышедшего на публику, чтобы вместе с послом США и президентом корпорации "MJ OIL" облагородить своим присутствием финал турнира по соккеру в Рио-Гальегосе. Всем надоело читать в газетах пересказ его планов от Хуана Александроса. Всем хотелось услышать, что было на уме у самого президента, от него самого.

Выступление Карлоса Савы должно было пройти на Факельной площади в центре Рио-Гальегоса, где с проспекта Ветеранов бодро вышли под музыку оркестра, выстукивая по асфальту пятистами парами сапог настоящий гром, солдаты Восьмого инженерного батальона специального назначения в боевоем облачении - касках с защитными очками, мешковитой форме, раскрашенной под зеленый камуфляж, и тёмно-зелёных рюкзаках. Расположившись в десять рядов в центре площади, перед трибуной, с которой президенту предстояло прочесть свою речь, эти гордые сыны Республики образовали партер огромного театра под открытым небом, хоть и были в таком количестве больше похожи на кустарник. Балконы заняли простые граждане: чиновники, рабочие, интеллигенция, в основном, в серых и чёрных костюмах. На фонарях - красно-сине-белые флаги, гирлянды, вымпелы. На небе - ни облачка, голубое-голубое. Ветер, бриз, замирает дыхание...

Оркестр заиграл новую мелодию, и на площадь выехал подаренный правительством США Dodge Coronet с откинутым мягким верхом. Позади шофёра стоял Карлос Сава в чёрном костюме с красным галстуком с шестью белыми звёздами, а также серебряным орденом Героя Республики на лацкане. Президент сильно изменился с своего посещения турнира по соккеру - сбросил пять килограммов, подтянулся, выпрямился, приобрел пару новых морщин на лбу и прореживающиеся седины на висках. Вышел из автомобиля с сияющей улыбной и энергично вошёл на трибуну.

Музыка оркестра стихла. Все на площади прислушались к речи президента.

Граждане, рабочие, защитники - на земле, на море, в воздухе! Белоснежные звёзды демократии! Мужчины и женщины Южной Аргентины! Внимайте!

Сегодня мы празднуем великий день в истории нашей Республики - День её Независимости. День, в который Энрике Мендоза сохранил священный огонь демократии от верной гибели, закончив потерявшую смысл войну и остановив орды врагов Республики от наступления снаружи, дабы сконцентрироваться на ордах врагов Республики внутри. Его стратегическое мышление, а также талант организатора и дипломата превратили подавляющее большинство вчерашних внутренних врагов Республики в её друзей, вывели оппозицию из подполья, дали возможность гражданам Республики отстаивать свои интересы с помощью слов и труда, а не с помощью угроз и бомб. Я горд, что могу продолжить его дело - благодаря вам и вашей поддержке. Бесконечно горд!

Сегодня мы смотрим на прошлое с гордостью, на настоящее с уверенностью и в будущее с решимостью. Остался позади самый тяжёлый период в истории Республики - период её становления и укрепления. Позади слабость, зависимость, неуверенность. Теперь Республика готова встать с колен и дать отпор любой силе, которая встанет против нас. Энрике Мендоза дал возможность Республике укрепить свои позиции и перегруппироваться. Но настоящая Независимость Южной Аргентины наступает сегодня. Гордитесь!

Благодаря открытию нашей страны для иностранного капитала, правительство Энрике Мендозы привлекло великие богатства в нашу страну. Благодаря поддержке наших партнёров из корпораций "MJ OIL", "Ho-Oh Aviation", "Dirborne Unlimited" и "Ferland&Co" ЮАР приобрела свою собственную авиацию, свою медицину, свой транспорт. Совместно с нашими иностранными партнёрами тысячи жителей Республики получили рабочие места, новое жильё, новую жизнь. Но самое главное - Южная Аргентина приобрела друзей. И настоящие друзья, как известно, возвращают долги. Теперь, когда Республика по-настоящему независима, мы можем дать нашим иностранным партнёрам то, чего они заслуживают. Мы можем дать им простор и безопасность!

Час, назначенный судьбой, пробил в небе над нашей Родиной. Я смотрю на карту Аргентины и вижу на ней пульсирующую опухоль, поразившую нашу Родину. Внешние враги Республики, враги, не пожелавшие стать нашими друзьями, завидуют нашим успехам. Многие из них боятся нас. Многие из них хотят захватить силой или хитростью наши богатства. Они не верят, что эти богатства нам принесли превосходство свободного рынка и священный огонь демократии. Они не понимают, не принимают наши идеалы, нашу веру, наши орудия труда; им чуждо всё человеческое; они говорят на языке воров, так как они - воры, обокравшие Республику в самом начале её существования.

Настало время для бесповоротных решений! Настало время восстановить справедливость. То, что мы вынуждены были отдать, должно быть возвращено Республике. Этот долг будет возвращен в полном объеме. Более того, я обещаю вернуть этот долг с процентами!

Стремительно приближается момент, когда начнётся титаническая борьба - ничто иное, как фаза логического развития нашей демократии. Это борьба правды против лжи. Борьба трудящихся и плодовитых против ленивых и бесплодных. Борьба двух веков и двух идей. Века кровавого, в котором меж собой боролись авторитарные и тоталитарные государства, и века светлого, в котором у руля прочно стоят демократические государства. И я не боюсь этой борьбы, и тем более её не следует бояться вам! Вор, грабитель и бандит никогда не победят рабочего, интеллигента, солдата. Чистая рука никогда не пересилит грязную. Вода никогда не смоет кровь. Ложь никогда не победит правду. И правда - за нами. Мы - победим!

Сегодня я стою здесь, на этой трибуне, с послом США Томасом Кларком и президентом "MJ OIL" Феликсом МакДжестингсом. Прошу тепло поприветствовать их! Сегодня я имею честь назвать этих двух достойных сеньоров замечательными друзьями как меня лично, так и Республики в целом, и нашими стратегически важными союзниками. Союзниками, которым я признателен за обретенную Республикой Независимость. Союзниками, которые готовы поддержать Республику на новом этапе её развития. И я смотрю в будущее с уверенностью.

Сегодня, когда вот-вот в первый раз поднимутся в воздух стальные валькирии сто второго авиазвена "Чанго" и сто третьего авиазвена "Казадор", пилотируемые обученными в Республике пилотами, когда на наших границах несёт службу самая хорошо подготовленная и дисциплинированная армия в регионе, когда наши богатства растут не по дням, а по часам, а число наших союзников увеличивается по экспоненте - сегодня я желаю всем гражданам Республики счастья, здоровья, успехов и благополучия.

Слава Республике!

Определенно, я бы не сказал лучше, мистер Президент! Но это ещё не последнее заслуживающее внимания событие, которое произошло в этом месяце. Переместимся на юг, в Нью-Доусон, на двенадцатый этаж "MJ Tower", где спустя двенадцать часов после этой речи встретятся меж собой... Кто? Читайте ниже!

Вечер при лампах в MJ Tower III

Кабинет президента "MJ OIL", двенадцатый этаж, вечер. Граммофон играл "Big Iron" Марти Роббинса. Мягко разливался свет электрической лампы по рядам книг и по рододендрону в горшке.
Феликс МакДжестингс не поднялся из-за стола для того, чтобы встретить вошедшего к нему гостя - гостя в военной форме генерала ЮАР:
- Сеньор Домингез. Рад, что вы согласились нас посетить.
- Возможность войти в ваш круг общения - великая честь, сеньор МакДжестингс.
Феликс жестом предложил министру обороны ЮАР, высокому и статному мужчине с коротко подстриженными седыми волосами, стул, но тот покачал головой, блеснув своими холодными голубыми глазами:
- Грасиас, сеньор МакДжестингс, но, пока мне не приходится что-то писать или подписывать, я предпочту стоять. Старое ранение.
Феликс на это не обратил особого внимания, только поморщился от сильного испанского акцента в английском своего гостя:
- На ваше усмотрение, сеньор Домингез. Я полагаю, вы понимаете, почему я вас пригласил.
- Мне кажется, это вполне очевидно. Вы хотите узнать, с какой целью посол Соединенных Штатов Америки заменил мною Педро Перейру, министра, никакого отношения не имевшего к коррупции в кругах военных Республики.

Феликс кивнул. Домингез сухо улыбнулся:
- В таком случае я дам вам ответ. Сеньор Кларк, а значит, и Вашингтон хочет видеть Аргентину объединенной. Сильной. И под контролем союзных ей государств.
- Как я и думал. Они жаждут войны.
- О, нет, я бы хотел, чтобы это было так просто! Но в Вашингтоне предпочтут усложнить ситуацию, чтобы смягчить удар по их имиджу, и имиджу демократии.
- Что может быть сложного в дурацком кровопролитии?
- Что может быть сложного в ведении бизнеса?
- Очень много.
- Так и с войной.
- Не верю.

Йорге Домингес начал расхаживать по кабинету, с интересом изучая каждую его деталь - картины, книжные полки, цветочные горшки с орхидеями:
- Понимаете, сеньор МакДжестингс... Война - это искусство, такое же искусство, как скульптура, драматургия, музыка, бизнес. Это понимали в Китае больше двух тысяч лет назад. Я вижу, вы знакомы с "Искусством войны" Сунь Цзы - копия есть у вас на полке.
- Я знаком с его тезисами, сеньор Домингез, но не могу сказать, чтобы я был с ними согласен в этом конкретном вопросе.
- Я надеюсь, что мои успехи изменят ваше мнение.
- Надеюсь, ваши успехи будут также сопряжены с минимизацией жертв, по обе стороны конфликта. Я остался в Республике, чтобы вести тут бизнес, а не рыться в развалинах.
Домингез тонко улыбнулся:
- Вы действительно знакомы с тезисами Сунь Цзы, сеньор МакДжестингс. Обещаю, враги Республики будут разбиты точными, быстрыми атаками в уязвимые места, с как можно меньшим количеством жертв среди гражданских. Как и положено вести войну.
- Так хотят вести войны все генералы, но удаётся это у единиц. Когда я вёл свою “войну” в Техасе, я добился результатов, которых доселе не добивался никто, но начинал тёмной лошадкой, от которой никто ничего не ожидал. Вы же щеголяете военной формой и хвастаетесь своими планами, не выиграв ещё ни одной битвы. Так что прошу меня простить, но ваши слова меня нисколько не успокаивают.
- Как стратег стратегу: вы должны радоваться и вашему нынешнему положению. Вам же стоило таких трудов и затрат его достичь. Вы же сохранили свои владения в Южной Аргентине, и не находитесь под судом за многочисленные нарушения антимонопольного законодательства.
- Я определенно горжусь тем, что у меня есть. То, что у меня есть, я завоевал упорным трудом и человечностью, а не оружием и бесчеловечностью. В своей речи в Рио-Гальегосе Карлос имел неосторожность заявить, что объявляет войну ворам - но чем же мы будем лучше этих воров?
- Ничем. В этом вся прелесть, сеньор МакДжестингс - никто никогда не был по-настоящему правее другого. Правда жизни - в силе. Кто силён - тот и прав.
- Вы безумец. Республика ещё не сильна. Она не готова!
- Скоро мы выясним, заблуждаемся ли мы, веря в превосходство Республики. Но одно я знаю точно… Я, здесь, сейчас? Я сильнее вас. И это главное.
- Допустим. В данной ситуации вы сильнее. Но я не признаю вашей правоты, и прошу вас уйти из моего кабинета. Не путайте меня с одним из ваших подчиненных. Если от вас уйдёт солдат, или офицер, или генерал, вы найдёте ему замену. Уйду я - и всё тут рухнет.

Непродолжительное молчание.
Наконец, ответ:
- Грасиас, сеньор МакДжестингс. Теперь я абсолютно точно понимаю вас, и понимаю, что нам с вами никогда не стать друзьями. Я учту это, и покину ваш кабинет.
Министр обороны остановился у двери и улыбнулся:
- Но позвольте мне вас пригласить на осмотр аэдродрома здесь, в Нью-Доусоне. Я хотел бы обсудить некоторые... Незначительные поправки в планах по его расширению до полноценного аэропорта.

Республика определенно кипит... Но конфликты внутри неё, наконец-то, нашли своё разрешение, каким бы это разрешение неприятным для всех сторон компромиссом не было. Чем же завершится протекающий перед нашими глазами сложный процесс? Читайте в следующем посте под номером восемь, под названием "Конец Золотого века ЮАР"!
Ну и, разумеется, ниже приводим добавления, дописанные уже после того, как задумали отрывки выше.

Насчёт бомбардировщиков III

Амаги-бутё,
боюсь, я не до конца понял смысл ваших инструкций.

Мы не можем свернуть производство В-29 "Flying fortress" из-за такой странной причины, как "это опасное оружие", ведь именно поэтому мы их и производим, и продаём, и, что самое главное, у нас их покупают. Это наша работа, и эта работа ценится. Более того, не мы первые и не мы последние. "Boeing Airplane Company" также собирает бомбардировщики и продаёт лицензии на их сборку другим компаниям. Чего вы хотели бы добиться отказом от совершенствования оружия? Мира во всём мире?

Кроме того, мы очень многое потеряем, если разорвём все наши соглашения с Южно-Аргентинской Республикой и с "Boeing Airplane Company". Напоминаю, это соглашения, заключение которых - плод многих лет работы всей корпорации. Наша скромная "Ho-Oh Aviation" гордится этими соглашениями, своей работой, своими результатами. Почему вы не гордитесь ими? Почему вы сомневаетесь в нашей корпорации?

С нетерпением жду вашего ответа,
Итиго Бункити.

Юбилейный подарочек

В небольшом ресторане на северной окраине Пуэрто-Десеадо, над входом в которое цвели искусственные фиалки и в темноте едва-едва сияла раскрашенная радиевой краской вывеска: "Violeta", было небольшое, но всё же оживление.

Праздновали день рождения полковника Хуана Круза, командующего "шестёрками" - Шестым инженерным батальоном общего назначения. Полковнику исполнялось сорок лет - самый расцвет сил. И оформление интерьера было подобрано соответствующее - искусственные цветы, холодные пастельные тона, патриотическая статуя в самой середине заведения, меж танцующих танго молодых офицеров. Бегали официанты, играло с граммофона танго, ярко горели керосиновые лампы - всё было чин по чину.

Полковник Круз слабо интересовался происходящим за пределами его запруженного лизоблюдами и их женами стола. Этот грузный человек, лениво жевавший крупную сигару, отвлекался от каких-то своих внутренних раздумий только для того, чтобы не грубить немногочисленным гостям торжества и с приятной улыбкой поблагодарить очередного юного офицера за поздравления. Хотелось даже скрипеть зубами - как будто какие-то гражданские... Звания следовало завоёвывать тяжёлым трудом, кровью и потом, а не удачно сказанным комплиментом. Но кто им, ещё не нюхавшим войны юнцам, объяснил бы?

Тем не менее, даже он встрепенулся, когда к нему подошёл управляющий ресторана, подтянутый старец в слегка помятом костюмчике, и едва слышно произнёс:
- Сеньор Круз, к нам рвётся гость, не указанный в списках.
- Кем он назвался? - прищурился сидевший рядом с полковником шатен с погонами капитана.
- Ростислав Смирнов, из Империи.
- А, знаю, знаю такого... Впустите, и пригласите его за этот столик.
- Да, сеньор.
В заведение вошёл человек в гражданском, которое у него было каким-то неуклюжим и плохо совмещенным. Несмотря на свои имя и фамилию, гость на русского не походил совсем, был смугл и темноглаз - судя по всему, дитя межрасового брака. Шёл он уверенно и ровно, слегка приподняв свой нос с горбинкой и нисколько не стесняясь взглядов других гостей. Никто не сомневался - пришёл военный.
- А, сеньор Смирнов! Рад, рад тебя видеть, - улыбнулся тепло и по-отечески сеньор Круз. Гость ответил ему по-испански, смущая других гостей своим непередаваемо русским акцентом:
- Не мог поздравить с круглой датой открыткой. Слишком хорошая дата, и хороший друг.
- Сеньоры и сеньориты, прошу любить и жаловать - капитан Ростислав Смирнов, с которым я когда-то прошёл и огонь, и воду, и медные трубы.
- Но вы никогда не рассказывали о нём! - широко раскрыла глаза девушка в шёлковом платье, и полковник рассмеялся:
- Редкие времена, когда можешь похвастать другом, который оказался с тобой по другую сторону границы! Ну что же, сеньор Смирнов, приса-а-аживайтесь, рассказывайте, как у вас служба идёт.
- Хорошо, сеньор Круз. Меня повысили... Я теперь ведущий военный инженер.
- О-о! И что строите?
- Блокгаузы, защитные точки... Линия укреплений Орловск--Сьерра-Гранде.
Полковник добродушно улыбнулся:
- Ну, друже, ты свой отпуск определенно заработал. Я слышал, там настоящее оживление.
- Да. Бетон месят, контр-разведчика приставили.
- Да-а... Не завидую тебе. С контр-разведчиками поди найди общий язык.
- Да. Лучше к красным под бомбы, чем к белому на допрос.
Полковник Круз рассмеялся:
- Это как в тот раз, на водопаде под Рио-Монтаной, а?
- Но тогда это были не бомбы, Хуан, там были мины!
- И то верно, ха-ха-ха!

Диалог между двумя старыми друзьями тёк удивительно спокойно и мирно - обсуждали старые битвы и старые победы, тренировки и воинские обеды, росу на траве по утрам и ломоту в костях. В ходе разговора гости окончательно убедились - настоящую дружбу не разделят даже границы.
Наконец, спустя полчаса разговора внимание гостя переключилось на танцующих, и он сказал:
- Хуан, можно мне?
- Всё так же не женат?
- Да. А что?
Полковник заговорщически улыбнулся и прошептал ему на ухо:
- Смотри, видишь брюнетку в жёлтом платье? Вот тебе партнёрша. Вас представить?
- Если можно, - кивнул Смирнов, и полковник встал и ткнул сигарой вертикально в пепельницу:
- Я, пожалуй, тоже потанцую.
Полковник представил гостя брюнетке в жёлтом:
- Сеньорита Монтойя, знакомьтесь - мой друг из Империи, Смирнов.
- Очень приятно познакомиться. Вы танцуете?
- А как же.
- В таком случае не будем ходить вокруг да около.
Смирнов танцевал танго неплохо - не так хорошо, как хотелось бы Хуану, но точно достаточно хорошо чтобы впечатлить сеньориту Монтойю, вдову капитана двадцати шести лет. Танцевал он быстро и пламенно, вкладывая всю свою душу в танец, настолько, что даже морщился от боли - так напряженно он танцевал. Партнёры разошлись в восторге друг от друга.
После этого с сеньоритой танцевал уже юбиляр. Гостям оставалось лишь смотреть с удивлением, как ловко и гибко двигался тучный полковник, легко становясь под стать своей новой партнёрше. В отличие от Смирнова, он танцевал нежно и спокойно, похожий на теплую морскую волну. Различия между двумя старыми друзьями были такими разительными, что никто даже и не знал, что сказать.
В конце концов, и юбиляр, и гость вернулись на своё место, и полковник Круз печально улыбнулся:
- И всё-таки очень жаль, что тебе тогда раздробили бедро.
- Почему?
- Я до сих пор танцую лучше.
- Каждому своё.
- Да...
Полковник положил руку в карман брюк и меланхолично улыбнулся:
- Несмотря на все ваши жертвы тогда, под Рио-Монтаной... Всё-таки ты неплохо танцуешь. По своему.
- Спасибо.
Смирнов достал из-под полы пиджака свёрток и протянул юбиляру:
- Вот тебе новая трубка. Точно такая же, какую ты курил тогда. Кури на здоровье.
Полковник Круз расцвёл и крепко обнял старого боевого товарища.

***

На следующее утро, уже на военной базе к северу от Пуэрто-Десеадо, к полковнику пришёл человек в безыскусном костюме и, показав немногим к нему обращавшимся удостоверение контр-разведчика РБРиК ЮАР, прошёл прямо в кабинет к начальнику базы:
- Сеньор полковник.
- Агент Пичон, - спокойно ответил Хуан Круз, неуклюже зажигая табак в своей большой охотничьей трубке.
- Сразу к делу. Как вчера всё прошло?
- Как нельзя лучше.
- Что насчёт послания?
- А, да... Письмо из Империи... Один момент.
Полковник открыл ящик стола и, небрежно пошарив среди бумаг, протянул контр-разведчику легко помещающийся в ладони бумажный пакет, обмотанный скрепленной сургучной печатью бечёвкой:
- Вот.
Контр-разведчик одним движением забрал пакет и положил его во внутренний карман костюма:
- Благодарю вас, полковник. Сегодня вы отлично послужили Республике.
- Я бы лучше послужил на фронте. Все эти хитрости, секреты, уловки, недомолвки - это не моё.
- Потерпите, полковник. Скоро всё тайное станет явным.

Гость в Рио-Монтане

- Какое вас зовут?
- Шмитт. Рудольф Иниго Шмидт.
- Хорошо, сеньор Шмидт…
Блондин перебил собеседника, не пытаясь скрыть свой немецкий акцент:
- Прошу, зовите меня герр Шмидт. "Сеньор" для меня ничего не значит.
Его собеседник вздохнул и закатил глаза:
- Хорошо. Герр Шмидт.

Человек в форме контр-разведчика РБРиК ЮАР внимательно осмотрел разложенные перед ним на столе вещи - довольно стандартный набор обычного путешественника, и небольшой конверт с печатью Независимой Аллирии. На этом конверте он отдельно заострил внимание, и долго изучал печать. Казалось, ещё чуть-чуть, и у него начнут литься со лба капельки пота от напряжения.
Наконец, после этих весьма серьёзных раздумий, контр-разведчик задал вопрос:
- И какими судьбами вы к нам прибыли морем, герр Шмидт?
- Вы отлично знаете, почему я сюда прибыл.
- Нет. Не знаю. Расскажите.
- Видимо, случилось некоторое недоразумение. Я с самого начала говорил, что являюсь послом Независимой Аллирии. Это письмо - от моего правительства для президента Карлоса Савы.
- Тем не менее, я должен убедиться, что вы действительно намереваетесь передать это письмо Карлосу Саве, и действительно являетесь послом, а не шпионом. Или курьером, передающим приказы агентам Аллирии в нашей Республике.
- В таком случае прочтите письмо.
- Понимаете, герр Шмидт, я контр-разведчик, а не посол или министр или президент. Я ловлю шпионов, а не вскрываю письма с госпечатями. Где гарантия, что Аллирия не воспримет агрессией то. что письмо, предназначенное для глаз сеньора президента Савы и только его, попало бы на глаза... Не только президенту?
- Не вижу причин вам его не прочесть. Вы же верный Республике человек.
Контр-разведчик хмыкнул и, некоторое время преодолевая сомнения, всё-таки вскрыл конверт, после чего вынул из него и изучил два крупных листа бумаги. После этого агент устало вздохнул и вернул листы на место. Выдержав паузу, мужчина потом потёр виски и вымученно произнёс:
- Герр Шмидт... Я полагаю, я могу обеспечить вам поездку до Рио-Гальегоса, но вам придётся находиться под наблюдением контр-разведки и полиции ЮАР. Надеюсь, вы понимаете, что это не только для безопасности Республики, но и для вашей безопасности, и безопасности вашего послания.
- В Аллирии так же ответственно относятся к безопасности. Я полностью согласен.
- Хорошо. Ваше сопровождение будет готово уже к завтрашнему дню. Если позволите, я пока что заберу письмо на дополнительную экспертизу.
- Позволяю.
- Хорошо. Надеюсь, вам не будет слишком неудобно провести ещё одни сутки в своей камере.
Контр-разведчик аккуратно сложил письмо обратно в конверт и, покинув комнату для допросов и дав знак охранникам с штурмовыми винтовками вернуть посла в отведенную ему камеру, пробубнил себе под нос:
- Послы из Аллирии... С самого января не слыхали!.. Неужели решили возобновить отношения...
После чего поднялся на второй этаж и, стуча сапогами в пустом коридоре, зажёг дешёвую сигарету и затянулся:
- ...Однако, что мне-то? Это не мне судить, а президенту.
И, успокоившись, пошёл дальше, в лабораторию...

Ответ на телеграмму из республики Либерия:

Его Превосходительству, президенту Республики Либерия У. Табмену

Уважаемый сеньор Табмен,

Весьма почтён получить ваше приглашение. Я с радостью посещу ваше торжество.
Надеюсь также встретиться после праздника и обсудить тет-а-тет ряд жизненно важных вопросов.
Ожидайте самолёт в Нью-Харпере.

С уважением,
Президент Южно-Аргентинской Республики,
Карлос Сава

Распоряжения переданы в ЛС. Изменено 2 мая, 2017 пользователем Ростя Смирнов

Darth Kraken · 2 мая, 2017

Новая Российская Империя

Телеграмма из сегодняшней дипломатической почты лежала, развернутая, на столе. Елизавета Александровна, задумчиво хмурясь, перечитала ее еще раз и нажала кнопку звонка:

- Наташа, мне нужен господин Шатунов. Сейчас. Немедленно.

Денис Александрович явился примерно через пять минут, как всегда, одетый с иголочки и собранный. Внимательно посмотрев на правительницу, он широким шагом подошел поближе, и, как обычно, безукоризненным тоном осведомился, - Вызывали, Ваше Величество?

Елизавета протянула телеграмму Шатунову.

- Прочтите, Денис Александрович. Что скажете? Нужно ли поддерживать эту Либерию? Полагаю, такой жест может иметь в большей мере идеологическое значение.

Денис, прочитав телеграмму, и положив её обратно на стол, немного помолчал, раздумывая над ответом. Решение пришло быстро, - Я считаю, что наше присутствие там было-бы если не необходимым, то как минимум желательным. НО! Ваше Величество, как вы заметили, "став рядом с другими лидерами". Возможно, для Либерии это праздник, но вероломства совершаются и в праздники. Потому я настоятельно советую вам туда не ехать. Лучше направьте туда меня. Я, уж извините, гораздо более опытен в политических интригах, чем Вы, и я менее ценен для государства, чем Вы, если события примут дурной оборот.

- Пожалуй, Вы правы... Мы отправим туда делегацию, будем считать это жестом доброй воли и нашей политической поддержкой. - императрица кивнула и с некоторым, едва заметным беспокойством посмотрела на своего министра иностранных дел. - Подготовьте, пожалуйста, ответ президенту Табмэну. Неправы Вы лишь в одном - для нашего государства и для меня потеря Вас будет очень неприятной. Будем надеяться, что все пройдет без эксцессов.

- Тогда я пойду, - чуть поклонившись, мужчина удалился к себе, писать ответ президенту Табмэну, и готовиться к поездке.

Многоуважаемый президент Уильям Ваканарат Шадрак Табмен

Господин президент, Ее Величество Елизавета Александровна Романова с признательностью принимает приглашение на празднование Дня Независимости Либерии, приносит свои поздравления от имени народа Империи и царствующего дома и выражает надежду на дальнейшее добрососедское и взаимовыгодное сотрудничество. К сожалению, из-за неотложных дела Ее Величество не может принять участие в праздновании лично, но уполномочила меня сделать это от имени всего народа Империи.

С уважением, министр иностранных дел

Шатунов Д. А.

В нулевой ход добавлены мини-квенты главных лиц Империи.

Распоряжения отданы в ЛС.

Войти

"Кодекс тирана. Кто силён, тот и прав?": Игровая тема

Рекомендуемые сообщения

Топ авторов темы

Популярные дни

Топ авторов темы

Популярные дни

Популярные посты

Криадан

RottenSkeleton

Darth Kraken

Изображения в теме

О сайте

Партнеры

Навигация

База модов игр Bethesda

Другие моды