Секрет Арот-Терима - игра

[Prisoner-Boratino]

- Поверьте, раскрой я свою личность ранее, и риск не добраться даже до форта был бы крайне велик. Я действовал, исходя из соображений безопасности, в том числе, вашей, - постарался быть убедительным инспектор. - И поступлю так и теперь, если это поможет. До порта ещё три часа пути, погрузка и переговоры займут ещё столько же, если не больше. Можем условиться, что если я не появлюсь к полуночи, вы отплывете.

[Ewlar]

"Отплывёте". Что? Он сказал: "Отплывёте"? Это корабль, море, порт... Это значит, они хотят уплыть на корабле. И... бросить Мула... Конечно, кому нужен мул на корабле? Кому нужны помощники, когда от них уже не требуется помощь? Но если позади опасность... Ллорер задумался: что это за опасность? Хищники, от которых они отбивались на узкой дороге или солдаты с копьями и стрелами? Если солдаты, они вряд ли тронут лошадей, разве только случайно. А если твари, то от них придётся удирать. Гиллиан потянул Мула за повод, а тот остановился и всхрапнул сердито. Он злился, он переступил туда-сюда готовый вырваться и показать всем своё недовольство. Раненый, сидевший наверху, тревожно вскрикнул, побоявшись упасть от такого резкого движения. Ллорер опомнился: тот человек ни в чём не виноват. Не стал брыкаться. Следопыт успокаивал своего длинноухого "скакуна", а Мул сопел и даже показывал зубы, но всё-таки пошёл, куда вели. Но решил с людьми больше "не разговаривать". Он выполнит свой долг, свою часть уговора. В конце концов, люди пока недурно обходились с ним, а с Гилом они хорошо сработались, и вообще в этой компании, в этом походе, хватало интересного. Он довезёт людей до корабля, ну, а потом... Потом он разберётся, в чём опасность, спрячется или удерёт, а как всё уляжется, найдёт себе пристанище. Такого славного мула обязательно кто-нибудь постарается забрать, и он, Ллорер, ещё хорошо подумает, какого хозяина себе выбрать. 

 

Всё ещё фыркая на ходу от обиды на людей, он всё-таки шагал, куда вели, и только малость сожалел, что жизнь несправедлива.

[Potay]

- Что же, дело благое, хотя и безнадежное, как по мне. - Пожал плечами Горазд и ласково огладил отчего-то сердито (как показалось купцу) засопевшего Мула по холке. - Однако, перед тем, как вы нас покинете, Натаниэль, вы назовете мне имя информатора, предоставившего вам информацию о нашем путешествии. До тех пор этот меч собственность Коммерциума, а мы с Заирой тут его единственные представители.

[Prisoner-Boratino]

- Илай Глокта. Пожалуй, я лучше покажу вам это, - юноша потянулся и полез за пазуху, но остановился и спокойно проговорил, - Только наедине, если угодно. - и уже тише произнёс, - Не рекомендую вам использовать такой тон. Этот клинок является собственностью короны, и у меня есть право устранить любого, кто станет противиться исполнению приказа. Не давайте мне повода дискредитировать вас перед подчиненными.

(Горазду решать, отойти в сторонку и посмотреть документ, или же поверить на слово. К слову, у меня там есть способность "Социальный статус". Поэтому считайте мой тон крайне убедительным на этот раз)

[Potay]

(Эм... Твой персонаж ТОЛЬКО ЧТО признался, что не имеет отношения к властям, а в экспедицию влез незаконно. Ну какой тут может быть социальный статус?

Про "поверить на слово" даже речи не идет  :))

 

Горазд понимающе покивал, поджав губу. Даже сейчас в тревожной критической ситуации он нашел в себе силы восхитится проявлению совершенно невиданной наглости. Он с деланным вниманием дослушал речь "инспектора" и вежливо переспросил, не столько издеваясь, сколько желая услышать утверждение еще раз из чисто эстетических соображений - Илай Глокта? А бумага, полагаю, от императора Сигхарда лично?

Изменено 25 сентября, 2018 пользователем Potay

[Prisoner-Boratino]

(Стоп-стоп. Где это я признался, что не имею отношения к властям?)
- Нет, - покачал головой инспектор, вытаскивая документ. Он слышал о купце и его твердолобости и не ждал простой беседы. - Не от императора. Изменено 25 сентября, 2018 пользователем Prisoner-Boratino

[Prisoner-Boratino]

Несмотря на недоверие, которое буквально сочилось из господина Завидо, он соизволил отдалиться от основной группы на пару шагов, чтобы взглянуть на бумагу. На ней аккуратным почерком значилось, в общих чертах, что данным документом инспектор Лирион надеялся полномочиями действовать по собственному усмотрению и принимать любые решения для защиты интересов государства Дориниал. При этом его статус "Особого Агента" был действителен на территории империи и за её пределами и обязывал любого представителя Легиона беспрекословно подчиняться требованиям инспектора. Неповиновение приравнивалось к государственной измене. Было очевидно, что действие указа не распространяется на гражданских, однако приписка "ответственность снимается до истечения срока давности приказа или до момента выполнения инспектором особого поручения Его Император Императорского Величества" прозрачно намекала на неприкосновенность легионера. Внизу значились печать и подпись: Генерал Т. Берро.

[Potay]

- Откровенно говоря, после всех ваших... экивоков эта бумага выглядит просто неплохо сработанной подделкой. - Завидо пожал плечами и вернул документ Лириону. - Вам надо было показать её мне еще в Грейсвилле, а не ломать комедию. Тем более, раз вы догадывались, какие последствия возымеет похищение этой чертовой штуки - Купец ткнул пальцем в сторону меча. - Ладно, хотя вы меня и не убедили, чинить препятствий я вам не стану. Я бы предложил вам принять идею моей помощницы, если бы не опасался, что меч может попасть в руки наших преследователей.

[Prisoner-Boratino]

- О, последствия были загадкой и для меня. Остальные клинки, насколько я знаю, хранились в местах более доступных и охранялись людьми, пусть не всегда хорошими, - поспешил сообщить инспектор.

[Prisoner-Boratino]

В итоге решено было разделиться. Как и предлагала Заира, Натаниэль оставил при себе древнее оружие и отправился на север, а остальная группа поспешила напрямую к порту, на восток. Объездная дорога закладывала серьёзную петлю, и инспектору пришлось сильнее пришпоривать скакуна, чтобы прибыть в пункт назначения в назначенный срок. К счастью, судя по всему, план сработал. На въезде в город уже формировались вооруженные отряды, повсюду шныряли патрули, звонили колокола. На улицах было людно, царила суматоха, поэтому инспектор затратил немало усилий, чтобы разыскать товарищей по походу. К моменту встречи их число заметно сократилось. По приказу самого инспектора Лириона стража Грейсвилла, лишь только экспедиция прибыла в порт, отправилась домой - доставить срочное донесение об опасности руководству. С ними ними же последовали наемники. Шахтеры испугались быть захваченными в пути, а потому долго колебались, думая, что в случае опасности стража их не защитит, а из столицы можно было без труда доехать до серебряных рудников, где работы всегда полно. Да и от войны подальше.
Корабль, союзный Коммерциуму, уже стоял у причала, готовый отойти в любую минуту. Сам Натаниэль собирался отбыть именно на нем, направляясь в Лорьент. Как минимум несколько дней команде предстояло провести сообща. А город тем временем готовился к бою. Разведчики донесли от приближении вражеского войска.

[Ewlar]

Вокруг царила суета, и только чёткие и деловые распоряжения Горазда, будто путеводитель, не давали сбиться с курса ядру команды. Мулу казалось, что теперь всё чаще "цеплялись" за него. Не только Гиллиан, но и Заира, и священник. То и дело, они зачем-то прихватывались за седло или за гриву и шли рядом, видимо, так было легче: чувствовать, что идёшь за кем-то сильным. Правда, ходить теперь не надо было далеко, зато метались целый день. Будто бы от чего-то прятались. И он даже забыл о грустных мыслях, о том, что его скоро предадут и бросят здесь, в городе, полном ожидания, тревоги и готовящихся к обороне военных. 

 

Ллорер опомнился в порту, когда вдруг осознал, что лошадей, нагруженных мешками, пытаются вести по шатким сходням на причаленное судно. Они боялись этого, но Мул сразу сообразил, что это значит. Люди их забирают с собой! Их не бросили! Тут же раздался голос: "Веди Мула вперёд, может лошади поглядят и перестанут упираться". И Гил его повёл. Ллорер боялся, но, прижав уши, полез на сходни. За ним доверчиво пошла Пегашка и потянулись остальные. Мулу пришлось спускаться вновь на пирс и подниматься ещё с десяток раз, пока весь скарб и груз в мешках не был уложен в трюм, и лишь потом, стоя на гулкой палубе, он осознал, что ноги разъезжаются не столько от усталости, сколько от качки. В отличие от лошадей, Мул не был кован и потому скользил на гладко выдраенных досках. Ему было и плохо, и хорошо одновременно. Плохо от страха перед морем (надо признать, плавать по-настоящему он никогда не пробовал), от ненадёжности опоры, от предстоящих тягот нового маршрута, в котором ничего не надо было делать, но ждать и ждать. И хорошо от того, что о нём позаботились. Что следопыт стоял рядом и гладил его по носу, то ли "скакуна" своего успокаивая, то ли себя. Мул захватил его ладонь губами, будто пожал, человек засмеялся этому и Мул шумно вздохнул: всё будет хорошо.

[Кайра]

Всю дорогу парень молчал. Он не хотел покидать родных и близких, но знал, что уже ничем не может им помочь. Сейчас он чувствовал себя одиноким и потерянным. До этого момента у него была мать и потом, может, в родной деревне его ждала невеста. Оставалось только надеяться на то, что судьба будет милостива к ним. Что отец пал достойно, как хотел бы сам, что до родных краёв враг не доберётся. А самому теперь придется ехать в неизведанные земли, и неизвестно, вернётся ли он когда-то и к чему вернётся. Только мул его как-то поддерживал, теперь следопыту приходилось заботится о нем. Гил твердо решил, что Ллорера он не бросит и если надо, то останется с ним, но все обошлось и вот теперь он твердой рукой вел мула по сходням подбадривая его. Сам Гил тоже ни разу не плавал на корабле. Но их морской поход дарил новую надежду.

Он стоял на палубе и ветер сушил слезы на глазах парня. Несколько упали на гриву мула, тот уткнулся ему в руку своими мягкими, бархатными губами. Вероятно  Ллорер чувствовал, что сейчас его всаднику нужна именно душевная поддержка. Тот рассеяно начал гладить его по гриве успокаивая скорее себя, чем мула.

[Potay]

Горазд задумчиво разглядывал отдаляющийся город, навалившись на борт. Последние несколько суток он спешил, суетился, шумел и отдавал распоряжения, стремясь везде успеть и ни о ком не забыть, и потому сейчас чувствовал себя опустошенным и вымотанным. Он даже отдал распоряжение взять на корабль столько людей, сколько возможно, велел капитану избавиться от всего лишнего груза, чем вызвал его крайнее неудовольствие, ведь свой груз, телегу, груженую драгоценными кристаллами Завидо за борт отправлять не стал. На палубе было шумно - беженцы уже размещали тенты от солнца (многим предстояло провести под ними всё плавание, ведь трюмы были полны людьми под завязку), кто-то шумно радовался спасению и славил Коммерциум, кто-то тяжко и с надрывом заходился в рыданиях, стоял несмолкаемый гомон разговоров. Горазд устало улыбнулся Заире и молча кивнул на их юного следопыта, тот, похоже, пребывал во вполне понятной депрессии.

[Laion]

Последние дни Заира только и делала, что по указанию Завидо носилась туда и сюда с поручениями, готовясь к отправлению. И сейчас, когда все вроде бы расположились и корабль отчалил от берега, она наконец, смогла выдохнуть. - Что же будет?... - глядя на отдаляющийся город, негромко спросила она, обращаясь даже не к кому-то конкретно, а, наверное, к своим богам.

Поймав взгляд Завидо, она посмотрела на Гиллиана и мула, кивнула и отошла, направляясь к следопыту и его питомцу.

 

- Как устроились, Гил? - окликнула она следопыта, отвлекая его от невеселых мыслей. Достала из-за пазухи тряпичный сверток и вытащила оттуда кусок хлеба. Протянула хлеб мулу и погладила его между ушей.- Ты молодец, Ллорер. Показал всем, кто вожак в стае. Не бойся. 

[Prisoner-Boratino]

Инспектор Лирион с усталым, но спокойным видом наблюдал, как огни городка скрываются за горизонтом. Безусловно, жаль было оставлять жителей на растерзание армии из-за гор, но он не спас бы их даже ценой своей жизни и жизней остального отряда. Порт продержится недолго, но даст другим крупным крепостям шанс подготовиться к осаде. Меньшее зло. Когда ты слабый человек, пусть даже имеющий покровительство короны, всегда приходится выбирать. Выбирать жертву и выжившего. Честь или благо страны. Дружбу или долг. Принципы не важны, когда на кону судьбы людей. Пусть эти путешественники считают его наглецом, обманщиком, даже разбойником, плевать. Зато дело сделано. Меч, завернутый в тряпку, лежал на ящике подле локтя. Он доставит оружие и начнёт новый бой. Вечный, неправедный, грязный. Бой, который он проигрывал. В котором внезапно появился новый игрок, армия из-за гор. Вот он, истинный секрет Арот-Терима.
Но Натаниэль ошибался. Армия существ и болезни - это далеко не все опасности, что хранило сердце проклятых гор. И никто не мог даже предположить, что путеводная звезда, книга, что навела Смотрящих из Тени на местонахождение клинка, скоро погасит луч надежды и погрузит империю в хаос. Возможно, навечно.

[Ewlar]

ЭПИЛОГ  ДЛЯ  ВСЕХ

 

 

Качка на судне доконала Мула. Она была не так страшна для пассажиров, но этот корабль не был предназначен для перевозки крупных животных. В трюм их было не загрузить, и они сгрудились на палубе. На гладких, выскобленных досках, без подстилки, животные скользили, их укачивало, особенно страдал Мул без подков, он то и дело упирался в кого-то из соседей, и лошадям было не до вражды и выяснения отношений, все они тоже были вымотаны качкой и напуганы. Матросы злились на животных, что пачкали им палубу, смывали вёдрами за борт всё, что лошади вынуждены были делать прямо себе под ноги, от этого становилось ещё более скользко и страшно. Шерсть их намокла от постоянных брызг, а психика страдала от непривычных запахов. На вторые сутки все выглядели больными, отказывались принимать скудный паёк и многие пытались лечь, но думали, что скатятся за борт и ещё больше нервничали. Люди из походной команды жалели лошадей и проводили рядом с ними много времени, тем более, на судне всё равно было нечем заняться. Горазд Завидо вслух посетовал, что некогда было усыпать палубу соломой, да и где её было взять в условиях стремительного бегства? И тут Гиллиана осенило: нужна подстилка! Хоть какая-то. Он где-то раздобыл пару драных мешков, распорол их и подстелил под ноги Мулу. Буквально через несколько минут Ллорер почувствовал эту заботу и успокоился: его копыта больше не разъезжались, как у малого сосунка, а присутствие рядом товарища по походу успокаивало. Потом люди нашли ещё сколько-то рогожи для подстилки, по примеру Мула, кони стали ложиться (оказалось, от этого они не скатывались в воду, а наконец могли поспать). И хотя путешествие было нелёгким для четвероногих пассажиров, они всё же перенесли его.

 

Спустя четверо суток, застоявшиеся и слегка простуженные, утомлённые голодом и качкой, животные ступали вниз по сходням в порту Лорьента. Как ни страшно было идти по шатким мостикам, но это было лучше, чем оставаться на ужасном корабле. Почуяв под копытами твёрдую землю, Ллорер загарцевал не хуже верхового жеребца и издал зычный рёв от радости. Впрочем, прибытие в столицу означало отнюдь не гору счастья, а лишь очередную перемену. Поворот в судьбе, которых в жизни Мула было много.

Но ведь не только для него! Каждый из путешественников много передумал за дни и ночи страшного морского путешествия, которое казалось вполне рядовым для судна и команды. Но эти люди знали, что история меняется. Что их участие в мировых событиях, желали они того или нет, как будто оказалось запланировано свыше. И если поначалу им казалось, что они только занялись неким обычным делом, то теперь одни чувствовали некую ответственность перед судьбой страны, другие пожелали бы уехать как можно дальше и не вспоминать событий этого похода. А некоторые… они просто всегда так жили, надеясь только на себя и действуя по обстоятельствам.

 

Заира, которая терпеть не могла путешествия по воде, все эти дни провела в каюте - крошечном помещении, отгороженном дощатой перегородкой от общего трюма, молчаливо страдая от морской болезни. И прибытие в Лорьент стало для нее настоящим спасением. Побледневшая, с ввалившимися щеками, она вышла из своего временного убежища и спустилась по сходням следом за Завидо, стараясь не ступать с ним в такт, раскачивая сходни. Потом они стояли рядом, оба держась, как за опору, за копьё, и глядя, как на берег спускается их проводник, ведя под уздцы мула, и как уверенно потянулись за нимидрожащие от напряжения лошади.
- Знаешь, Горазд, я думаю, стоит оставить Ллорера Гиллиану. Кажется, они сдружились, и такой исход будет нашей благодарностью и проводнику, и мулу за их работу, - предложила Заира.
Горазд, которому та же самая мысль уже приходила в голову, согласился. В разговоре с Гиллианом, который состоялся вскоре, тут же, не отходя далеко от корабля, Завидо и озвучил это предложение. Им самим предстоял путь в отделение Коммерциума: тхаленит, из-за которого и было предпринято полное опасностей путешествие, в целости и сохранности доставлен, и нанятых для его добычи работников можно было распускать, рассчитавшись с ними полностью.

 

Следопыт от души поблагодарил зачинщика сего приключения, со всеми попрощался и даже вежливо кивнул Натаниэлю, хотя и не определил для себя, надо ли его считать виновным во всём, что начало происходить после высвобождения меча. Он подтянул подпруги, опустил подтянутые стремена, вскочил в седло и, бодрым шагом, направил своего ушастого приятеля по улице, ведущей по верху холма к центральной части города. Гил пока не знал, как же ему поступить. О возвращении не надо даже думать: отец наверняка погиб в том осаждённом форте, и вряд ли парню станет легче, если он всё-таки узнает, как это случилось. Свидание с матерью тоже придётся отложить надолго… если не навсегда. Добраться до родной деревни и там построить своё маленькое счастье – эта мечта останется мечтой. Да и не так уж она привлекала Гиллиана после такого необычного похода. Впрочем, денег у него хватит, чтобы устроиться в гостинице, разузнать, каковы дела в столице, определиться насчёт будущей работы, а обретение собственного мула обещает куда лучшие перспективы, чем доля пешего охранника.

 

Ллорер остановился наверху у парапета. Всадник и Мул смотрели на раскинувшуюся под ними панораму: зеленовато-синяя громада пустого моря окаймляла суетливый берег. И там, по улице вдоль доков и причалов, сновало множество людей, повозок… Ллорер всхрапнул и попросил отдать повод, вытянул шею, будто бы высматривая там кого-то. Нет, Гилу показалось. Мул отсюда не узнает никого, он сам-то вряд ли разберёт в толпе знакомые фигуры. Или… Конечно! Вон солидный человек в заморской длиннополой шубе деловито жестикулирует руками, кому-то что-то объясняя. Рядом жмётся, измученный походом, священник в тёмной рясе, а позади, будто оберегая их, видна точёная фигурка храброй воительницы. Эти люди стали почти родными буквально в несколько недель, теперь их не забыть, как и самого приключения, каких в жизни Гила ещё никогда не случалось. Следопыт подобрал поводья и толкнул Мула стёртыми каблуками, поворачивая на верный путь.

 

Песня

https://www.youtube.com/watch?v=ZCs66O0kuck