Гранаты и Король (фик-апокриф, Морровинд)

[nihille]

ГРАНАТЫ И КОРОЛЬ

 

Комната в трактире. Гранатовый сок течёт по подбородку худого кимерского подростка с мокрыми длинными волосами, с бёдрами, обмотанными отрезом ткани. Он жадно, за обе щеки уписывает еду со столика возле кровати и запивает вином прямо из кувшина. Вошедший в комнату мужчина в одежде с индорильским орнаментом застаёт его за этим занятием и недолго наблюдает, как он лопает мясо вперемешку с фруктами.

 

Индорилец: Гляди-ка, ты всё-таки кимер под всей той грязью.

 

Подросток замирает. Индорилец садится на кровать и сбрасывает обувь, ото лба до макушки взъерошивает недлинные тёмные пряди над бритым затылком, снимает и кладёт в изголовье два ремня с притороченным оружием и снаряжением; потом откидывается на спину, не спеша потягивается и жестом манит подростка к себе. Тот быстро проглатывает всё, что не успел дожевать, и отрицательно мотает головой.

 

Индорилец: А это что?

Подросток: Если ты меня тронешь, я убью тебя.

Индорилец, поднимая брови:Ты клянчишь мелочь и продаёшь себя за деньги. Так в чём же дело?

Подросток: Ты Индорил. Я ненавижу вас.

Индорилец, привстав на локте, с живым интересом: И за что?

Подросток сбит с толку его реакцией, но быстро справляется с этим: Ты мечом защищаешь порядок, в котором с высоты гуара смотришь в канаву — и видишь там меня.

Индорилец: А-а. Причина веская. Но ты пришёл сюда, когда я поманил тебя мелкой монетой.

Подросток, с вызовом: Да, и наелся до отвала!

 

Мужчина заразительно хохочет.

 

Подросток: Тебе бы не было так весело, если бы это твоё брюхо липло к спине.

Индорилец, всё ещё смеясь: Наверняка. Чего ты ждёшь от меня за эту выходку, скажи-ка? Ты противишься порядку, установленному богами, и дерзишь воину. Как я вымещу гнев? Призову армии, чтобы они развели твои ноги? Оторву тебе голову?

Подросток: Не-а, нет. Любителей истязать я чую за две улицы. Ты просто поколотишь меня и вышвырнешь.

Индорилец, задумчиво потерев свою короткую бороду: Ты, как я вижу, не увечен. А это значит, раньше ты не ошибался.

Подросток, встревожившись и избегая смотреть на него прямо: Раньше?.. Ты ведь просто пугаешь, мутсэра?.. Не тронь меня!

Индорилец: Вот уж нет. Трону, и не раз. — Он стремительно схватывает подростка и играючи подминает его под себя на постели. — Ты грозился меня убить? Самое время.

 

В его руках попрошайка, только что рвавшийся прочь, вдруг весь обмякает. Текучим, медленным движением он изворачивается так, чтобы видеть глаза мужчины. Тот позволяет ему высвободить и положить на свой затылок руку, обвить ноги лодыжками. Подросток смотрит из-под ресниц. Всё его лицо непостижимо преображается. Черты как будто перестают быть острыми; стыд, злость, ненависть и страх бесследно исчезают, тёплый румянец бежит по скулам. Это лицо девушки, оказавшейся в объятиях любимого — именно там, где она мечтала.

 

Подросток: Не причиняй мне большого вреда, прошу. Я лгал, говоря, что хочу убить тебя. Это была игра.

Индорилец, хрипло: Мефалит!..

 

Повинуясь лёгкому нажиму ладони на своём затылке, он склоняет голову и проводит языком по испачканному гранатовым соком подбородку подростка, слизнув потёк. Два дыхания смешиваются. Толчком мужчина опускает крестец, упираясь в податливое существо под собой.

 

Подросток, тихо: Я его чувствую. Щедрое пламя твоей жизни. Твоё горячее желание.

Индорилец: Невероятно! Ты сейчас выблюешь всё, что слопал и обмочишься всем выпитым, но в глазах у тебя лишь обещание бесконечного счастья... — Хмыкнув, он поднимается на локтях. — Яд, обольщение, тайное убийство. Путь женщин и слабовольных салиах.

Подросток, вновь становясь угловатым: Он по мерке такому, как я.

Индорилец: А по тебе ли мерка? Не это я читал на твоём перемазанном грязью лице!

Подросток: Когда я таращился на тебя из канавы? Не будь зол, мутсэра, я дурачок от рождения. Мир у меня в голове вверх тормашками. Люди хохочут и бросают мне мелочь, видя, какие глупости я говорю и делаю.

Индорилец, щёлкая его по кончику носа: И что же творится в твоём перевёрнутом мире?

Подросток, хватаясь за нос, зло: Там кимеры не клянчат подаяния.

Индорилец: Какие это кимеры? Дрес? Редоран? Кочевники?

Подросток: Ни один кимер из всех!

 

Издав утробный, почти звериный звук, мужчина поднимается одним слитным движением и встаёт возле кровати. Не угрожая ни словом, ни жестом, он всё же пугает, как меч, направленный в грудь. Подросток разом подбирает под себя ноги, сжимается и отводит взгляд.

 

Индорилец: Нет уж, смотри на меня. Смотри хорошенько и слушай. Я заберу тебя с собой. Ты будешь ходить за моим гуаром, чистить моё оружие и снаряжение, будешь сражаться за меня и умрёшь, если придётся. Ты научишься читать и писать, будешь чесать мне пятки, брить мне затылок, давать мне советы и терпеливо сносить мои затрещины и мои милости.

Подросток, бледнея: Моя утроба растеклась от страха. У тебя свои люди, и ты не ночуешь на голой земле. Такой, как ты, прихватит с собой попрошайку лишь ради жестокой забавы. Ты продашь меня Телванни, когда насмеёшься вдосталь!.. Мутсэра, мой скверный язык дерзил тебе — забери его, только позволь уйти.

Индорилец, с тихой усмешкой: Язык — и только? Маловато. Что же мне достанется, если я дам тебе гуара — быстрого, с крепкими ляжками, вышколенного для боя?

Подросток, прижимая ладони к ушам: Нет!

Индорилец, продолжая: К нему седло и упряжь, копьё, пергаменты, перья и маленький щит из панциря шалка?

Подросток: Будь милостив! Будь милостив! Не говори голодранцу про дар, который дал бы сыну благородного отца! Ты вспорешь мне живот и за внутренности протащишь по городу в назидание тем, кто забывает своё место. Крысы съедят моё тело, а отпечатки рук будут кричать на камнях, пока их не смоют дожди!

Индорилец, цокнув языком: Мой маленький озлобленный мефалит, только погляди, твои ноги стали свинцовыми от тяжести касты и не дают тебе танцевать. Но это счастье, что ты не благородный отпрыск — пусть из-за этого тебя и не купишь так легко у знатного отца. Взгляни, ты жив и сохранил все зубы там, где я бы погиб. Ты знаешь пути слабых, которых не знаю я. Мне хорошо известен лишь один — насилие, и меня гложет постоянная глубокая неудовлетворённость, поскольку здесь, в моей голове, — постукивает пальцем по виску, — тоже есть перевёрнутый мир. Чтобы его воплотить, я должен стать каждым кимером на земле Велота. Но как понять того, кто ниже стремени? Мне нужен тот, кто в моём новом мире без очертаний и форм будет помнить, как брюхо липнет к спине, и глядя на кого знать будет понимать, что выйти из нужных чресл — ещё не заслуга.

Подросток: Тебе нужна острастка для высокородных!..

Индорилец: Смышлёный мальчик.

Подросток: Вельможи будут ненавидеть и преследовать такого выскочку.

Индорилец: Да, верно — пока ими не станут те, кто больше этого достоин. Нет, нет, смотри на меня! Смотри хорошенько, пока я как раб на продажу. — Стаскивает сорочку через голову и слегка расставляет руки в стороны. — Я тот, кто даст тебе копьё и щит. Я тот, кто научит тебя убийству, как умеет это сам. Хорош ли я для тебя?

 

Подросток вбирает его взглядом — его осанку, мышцы и дыхание, знаки клановых шрамов, Луну и Звезду, вырезанные под его ключицами.

 

Подросток: Ты сделан из металла.

Индорилец: Нет, я как никс.

Подросток: У тебя нет шрамов от ран.

Индорилец: Ещё никто не смог меня достать.

Подросток: Ты не похож на Индорила, но всё же Индорил.

Индорилец: Брось ненависть.

Подросток, подхватом: Сдери с себя Луну и Звезду!..

Индорилец: Под ними и с ними — я кимер. Так должен ли я клянчить у тебя подаяния?

Подросток: Что такое с твоими ладонями?

Индорилец: Ты знаешь — ведь на них и смотрел из канавы. Я буду держать ими Ресдайн.

Подросток: Весь Ресдайн?!

Индорилец: Весь.

Подросток: Тебе не позволят!

Индорилец: Разве что я примусь просить. Ты мой?

Подросток: Я задыхаюсь. Я хочу уйти!

Индорилец: Тогда беги, крысёныш.

Подросток, соскакивая на пол и подхватывая свои вещи: Выпусти меня!

Индорилец, с усмешкой: Дверь открыта.

 

Глаза маленького попрошайки округляются. Индорилец даёт ему подзатыльник и заваливается обратно на кровать. Подросток стремглав бросается прочь из действительно не запертой комнаты. На первом этаже трактира он мечется, в смятении забыв, где выход. Посетители отталкивают его, оскорбляя, бросают в него кости или же, хохоча, шлёпают и норовят привлечь к себе. За выпивкой сидят два воина в такой же одежде, как у индорильца наверху, и с похожим шрамированием на лицах, а с ними — вместе, но всё же сам по себе — ещё один кимер, высокий и худощавый горбоносый мужчина, о недобрых глазах которого хочется думать, что они смотрят не на тебя. Он хватает подростка за плечо.

 

Подросток, панической скороговоркой: Выпусти меня, выпусти, выпусти!

 

Мужчина молча и резко встряхивает его, указывает ему пальцем на выход и толкает в этом направлении.

Когда попрошайка распахивает створку двери, за нею раннее утро, хотя в трактире горели заправленные жиром лампы, а за окнами было темно.

Во дворе по щиколотку стоит поднятая тёплая пыль, пронизанная зарёй. Два воина и горбоносый мужчина, которых подросток только что видел за столом, проверяют, хорошо ли закреплено снаряжение на их гуарах; в седло своего садится их предводитель, индорилец из комнаты.

Подросток, помедлив, бежит к нему через двор, попутно бросая все свои пожитки. Индорилец смеётся, глядя на это, и, склонившись с седла, протягивает ему навстречу руку.

 

***

В бесконечном море высокой зелёной травы идёт, слегка покачиваясь, зверь, которого не бывает: гуар белой масти. На его широкой спине, головой по ходу движения, лежит, скрестив под выбритым затылком руки, мужчина-кимер, сжимающий в зубах стебелёк. Он смотрит в небо. Его бёдра седлает кто-то, сидящий к нему лицом и играющий на костяной свирели, кто-то с чёрными распущенными волосами, спадающими ниже поясницы. Невозможно понять, юноша это или девушка.

Всё видимое поглощает, равномерно надвигаясь снизу и сверху, темнота.

Когда она в обратном порядке отступает, за ней открывается радужка цвета жёлтого золота.

Это закрывается и вновь распахивается глаз Вивека.

 

ВИВЕК: Ты, открывший мне секрет королевского величия, ты заразил меня стремлением стать каждой вещью в мире без рамок и границ, из-за тебя я жаждал быть обоими полами и всеми расами, любым героем, нищим или богом.

Ты, от кого я выносил и породил чудовищ, населивших землю — данмеров, народ Храма — я проиграл на твоём пути насилия — иначе говоря, пути сражений и побед.

Вот слова побеждённого: я ада, настоящий ада, и был таким ещё до своего рождения. Однажды я снова изменю наших детей, чьё появление на свет уже содержит в себе смерть.

Я — ада Вивек, меняющий вещи посредством любви.