???
...проснулся он от того, что его окатили ведром холодной воды. Горло раздирала жажда, и Якоб невольно облизнул влагу с губ, но тут же пожалел об этом. Вода оказалась соленой, судя по всему морской, и отдавала гнилой древесиной. - Подъем, сученок, - Раздался над головой низкий утробный голос, и в лицо парню пахнуло сивухой. - Харе дрыхнуть, Орм велит тебя вынуть отсюда. Видать хочет заценить на что ты способен, чтобы не продешевить. - На все сказанное юноша никак не отреагировал, он даже не открыл глаз, опасаясь возвращения сводящей с ума боли, хотя тупая пульсация в голове исчезла, и он уже чувствовал себя несколько лучше. - Вставай! - Рявкнул голос, и из Якоба вышибло дыхание тяжелым ударом в бок. Говоривший рывком поднял его за воротник рубахи и толкнул вперед, к лестнице. Не успевший толком встать на ноги, юноша рухнул на дощатый пол лицом вниз, связанные за спиной руки не позволяли хоть как-то сгруппироваться. Во рту тут же возник металлический привкус крови, что потекла из разбитой губы по подбородку и шее. Кое-как встав на ноги, чему отнюдь не способствовал очередной удар по ребрам, парень стал подниматься вверх, жмурясь от света, что падал из проема над лестницей.
Помещение, в котором он прежде находился, было подвалом, что расположился под каким-то наспех сколоченным сараем, заваленным тюками с сеном. Судя по всему, это был один из тайных складов подполья Риалто. То, что в подвале так сильно пахло пряностями, целиком укладывалось в открывшуюся сознанию Якоба картину: нового раба просто бросили с прочим готовым к продаже товаром, что уже дожидался нечистого на руку покупателя. От мысли о том, что теперь он просто вещь, которую кто-то скоро приобретет, челюсти сжались, до хруста в зубах, а руки напряглись. Якоб застыл как вкопанный, силясь хоть немного ослабить веревки, но тут же чуть не упал вновь, получив ощутимый тычок между лопаток. - Шагай, давай, неча мне тут пыжиться. Орм ждет. - Взяв короткую палку, громила зашагал вперед, направляя мальчишку перед собой и подгоняя его слабыми ударами.
"Точно скотину..." - думал парень, переставляя босые ноги и сжимая кулаки, чтобы хоть как-то разогнать кровь по затекшим, от стягивающих запястья веревок, пальцам. - "Тебя ведут на продажу, а ты даже ничего не можешь сделать. Они решают твою судьбу, и ты покорно принимаешь ее. Безволен, беспомощен, послушен. И все только ради продления своей никчемной жизни на еще один бессмысленный день. Жалкое же ты влачишь существование... Как грязное безродное животное, каковым и являешься, ублюдок". - От чего-то на ум пришли слова Дитмора - "ты сдохнешь в канаве, бастард, и никто не вспомнит о тебе". В сложившейся ситуации, подобное развитие событий уже не казалось таким уж невероятным.
...
Спустя несколько минут пути через заросли, громила и его спутник вышли к небольшой деревушке, если так можно было назвать тройку покосившихся домишек. Это место явно было не на побережье, поскольку шум моря хоть и был слышен, но на солидном отдалении, по крайней мере, так казалось.
Очевидно, что эту перевалочную базу организовали, как место для содержания товаров, которые нельзя было ввезти в город обычными путями. Например: больших партий пряностей и курительных трав из Ривейна, столь редкого и ценного лириума, добываемого в бездонных гномьих шахтах... "И рабов!" - услужливо подсказал разум, лишний раз напоминая Якобу о его новом месте в жизни.
У одного из домов находился небольшой загон, отгороженный высоким забором со смотровыми оконцами, вокруг которых сгрудились с дюжину человек. Из-за дощатого ограждения доносилось злобное рычание и лай. В какой-то момент, рычание пропало, а лай перерос в пронзительный визг и, забулькав, утих.
- Черти тебя задери, Гвардел! Что ты делаешь с этим псом?! Он, точно одерджимый, раздирает в клочья уже третьего из своры! - Возмущенно заорал один из мужчин, на лысого, покрытого татуировками карлика.
- Ничего такого, чего не мог бы сделать с тобой, Пахлоу, - Растянув губы в щербатой улыбке, ответил карлик. - И "этот пес" не просто какая-то дворовая шавка, пусть и откормленная до размеров борова. Это ферелденский боевой мабари, гордость моей родины, так сказать... С тебя двадцатка, кстати, - Низкорослый человек протянул руку и поймал мешочек, что со звоном упал ему в ладонь. - Ну что, парни, есть еще желающие подарить Большому Гва пару десятков звонких, м?
Никто из зрителей боя ответить не успел. Громила, что вел Якоба, толкнул его вперед и произнес, - Где Орм? Велено было притащить этого, - тычок палкой. - Видно смотреть собралися.
Карлик вновь расплылся в улыбке, - Ах, здравствуй-здравствуй, старина Руперт! Ты все так же "молод и хорош", как в тот день, когда я отодрал твою матушку, да примет ее Создатель. - Все вокруг громко заржали.
Ответом Гварелу стало тяжелое сопение громилы. - Где Орм? - повторил он вопрос.
- С клиентом. - Владелец мабари кивнул в сторону самого большого дома. - Не советую туда сейчас лезть, от твоей вони даже самогон прокисает. - Вновь хохот мужиков, что окружали карлика. - А это что у нас такое? - Уродец приблизился к Якобу и окинул его оценивающим взглядом. - На колени. Хочу поближе рассмотреть. Зрение уже не то что прежде, иначе бы я умер еще тогда, когда увидел рожу матушки Руперта. - Очередная грязная ухмылка.
Парень не отреагировал, продолжая зло смотреть на окруживший новую потеху сброд.
- На колени! - Пронзительно взвизгнул карлик, ударяя юношу в живот и резко дергая за рубаху. Он приподнял голову упавшего за подбородок и повернул то в одну, то в другую сторону. - Смазливая сучка. Чуть покоцан, - он провел большим пальцем по шраму, что пересекал угол губ, - но сойдет. Думаю за него дадут не меньше трехсот.
- А ежля ишо и оружьём махать приучен, то, сталбыть, все пятьсот отсыплють! - Подал голос кто-то из окружающих.
- Тебе он не по карману, Гва, можешь даже не присматриваться. - Заметил еще один.
Гварел злобно скривился и уже хотел было что-то ответить, но, внезапно, вновь нацепил свою самодовольную ухмылку и пристально посмотрел на Руперта. - Скажи-ка, Руперт, ты ведь непрочь заработать полторы сотни золотых? - Для придания веса своим словам, ферелденец достал из переброшенной через плечо сумки пузатую мошну, что была даже больше его головы. - Они твои, если мальчишка справится с псом.
В глазах Руперта вспыхнул алчный блеск, но он был тут же затенен страхом. - Если этот сдохнет, меня Орм лично скормит псам. - Голос громилы выражал явное сожаление, однако, было не совсем понятно жалеет он о своей судьбе, в случае гибели раба, или же об упущенной выгоде.
- Ну же, Руперт, - продолжал масляным голосом Большой Гва, - двести. Двести золотых. Ты только взгляни на этого парня! Он справится! Он же силен, ловок и быстр, точно...
- Пантера! - Подсказал кто-то.
- ... во! Точно пантера! - Тут же подхватил карлик. - Двести золотых, красавчик Рупи... Только подумай...
Громила не смог устоять. Издав странный звук, похожий на всхрап коня-тяжеловоза, он ткнул стоявшего на коленях Якоба палкой. - По рукам! Где тут твоя псина?
- Думаю, уже догладывает косточки предыдущего соперника... - Карлик кивнул двум мужчинам. Они подхватили парня под руки и подвели к загону. Меж запястий скользнул холодный металл, перерезав путы, а последовавший следом пинок втолкнул Якоба в ворота, что тут же закрылись у него за спиной.
Взгляд заметался, пытаясь отыскать хоть что-то похожее на оружие, но на импровизированной арене не было даже самой обыкновенной палки. Только грязь, да высокие прочно скрепленные доски забора с оконцами, за которыми уже блестели, предвкушая кровавое зрелище, глаза зрителей. Теперь весь мир юноши сузился до одного небольшого пятачка земли, на которой еще влажно блестели останки разорванного пса.
- Отпускай. - Раздалась команда с той стороны барьера. Решетка, что закрывала единственную дыру в ограждении, приподнялась и выпустила в загон чудовище...
...
Тварь, ворвавшуюся внутрь, никак нельзя было назвать собакой: груда перекрученных мышц, обтянутых лысой кожей, короткая, мощная и увитая жилами шея, сужающаяся кпереди и плавно переходя в небольшую, относительно тела, голову. Большую часть головы занимала огромная, будто бы оставленная ударом топора, щель, усеянная неровными желтыми клыками, столь длинными, что существо даже не могло закрыть пасть, истекая вязкой слюной, сползающей по морде и падающей клочьями на землю.
Исчадие зарычало, так, что казалось клокочет сама земля, и стало принюхиваться. Глаз не было, два затянутых ввалившейся кожей углубления на иссеченной сотнями шрамов морде слепо вперивались в окружающее пространство. Пара отверстий на конце морды сужались и расширялись, со свистом втягивая воздух. Удача, что уже давно отвернулась от Якоба, вновь поспешила показать свое пренебрежение. Легкий ветрок, налетевший в спину парню, проведя по волосам невесомой рукой, донес до пса запах новой добычи. Рык перешел в сиплый вой, и тварь толкнула тело вперед, в коротком рывке.
Якоб похолодел, чувствуя, как мышцы становятся ватными, словно его вновь отравили. В этом жутком создании он видел свой конец. С уродливой морды на него взирал, со своей неизменной приветливой улыбкой, Старый Друг...
Комната.
- ...я просто в восторге от твоей новой идеи! Ха! Нужно же было додуматься до такого! Прятать контрабанду в контрабанде! Да они даже ничего не заподозрили! - Восторгалась худощавая гномка, сидя в кресле. - Просто заплатила им стандартную ставку за зерна хекка и свободно прошла с товаром! Каюсь, не сдержалась и осталась посмотреть, как твои умельцы разделяют зерна и лириумный песок. Я ожидала какого-то сложного алхимического процесса, а вы просто ссыпаете все в чаны с водой и лириум оседает на дно, в то время как хекка всплывает!
Закутанный во множество тканевых отрезов по самую макушку, так, что видны были только глаза, собеседник гномки кивнул. Она была готова поклясться, что под скрывающим лицо полотном мелькнула улыбка, довольного высокой оценкой своих идей человека. - Я рад. - Только и ответил он.
Завершив традиционный обмен новостями, Орм кивула. - Что ж, тогда к делу. Новая порция хекка прибудет завтра, после полудня. Пусть твои люди встречают ее у северных ворот. Все уже оплачено... - Гномка заполчала, пристально посмотрев на мужчину. - Позволь один вопрос. Зачем тебе столько лириума?
Мужчина слегка склонил голову набок и вздохнул, - У нее довольно большие запросы, ты же знаешь. Едва ли не треть прибыли на это уходит... Хотя ее работа всегда окупается с лихвой. - Устало ответил собеседник, но по его голосу невозможно было понять, говорит он правду или лжет. Это все равно, что пытаться уличить во лжи сухие страницы пергамента, описывающие факты с которыми ты в жизни и близко не сталкивался. Как бы там ни было, Орм не сильно переживала по этому поводу. Даже если старик и лгал, у него было на то полное право, ведь они давно работали вместе, и контрабандистка знала, что он надежный клиент. В конце-концов, каждый должен беречь свои маленькие секреты, ведь если этого не делать, они могут вылиться в большие неприятности.
- Отлично. - Хлопнула в ладоши женщина. - Теперь по поводу раба. Ты его брать не будешь, и я могу свободно сдавать его любым другим людям, так?
- Именно, Орм. Он мне не подходит. - Кивнул старик, поднимаясь с кресла.
- Жаль, отдала бы тебе за триста пятьдесят, хотя Ирдис требовал не меньше четырех сотен. - Гномка ничуть не расстроилась, но долго держать живой товар она не намеревалась. Это было невыгодно и опасно. - Тогда идем. Пересчитаем ящики, и сверим цифры.
Загон.
Когда собака была буквально в десятке дюймов от него, Якоб резко отклонился в сторону, и зубы чудовища клацнули в воздухе. Грузно обрушившись на землю, тварь глухо рыкнула и тут же подскочила, развернувшись к столь желанной добыче. Еще один рывок. Сердце колотится где-то в горле. Не успев даже осознать своих действий, парень вновь уклоняется от гибельной хватки кривых клыков. Тело действует само, подчиняясь древним, как сама жизнь, инстинктам, а разум, тем временем, забился куда-то на задворки сознания, и лишь испуганно наблюдает за бешеной пляской, наказанием за ошибку в которой станет смерть.
Шаг, прыжок, разворот. Все совсем не так, как учил Арчибальд. Никакой системы. Первобытный хаос и безумное желание выжить - больше ничего. Все тот же беспомощный разум непрестанно твердит одно - "ты долго не выдержишь, оно сильнее и выносливее, каждая секунда это еще один шаг Старого Друга навстречу тебе..."
Бессилие. Отвратительное чувство. Продолжая уворачиваться от наскоков разъяренного зверя, парень искал взглядом хоть что-то, способное его спасти. Перед глазами вставали отдельные моменты, точно запечатленные кистью искуснейшего из художников. Вот в окошке видны искаженные азартом лица. Их влажные рты раскрыты в беззвучном вопле. Вот широко распахнутые глаза громилы, понявшего, что парню никак не выбраться из загона живым, и уже почуявшего холодные тиски ужаса, сжавшие сердце. Вот карлик-ферелденец, что наблюдает за всем с садистским удовольствием, через специальное низкое окно. Его болезненно блестящий взгляд кажется даже более отвратительным, нежели кожистые провалы на морде пса. А вот и сам пес. Чудовищное порождение человеческой жестокости, одержимое лишь жаждой убийства. Все что способно его сдержать, это воля хозяина и длинный поводок из неведомого материала, что до сих пор волочится рядом, закрепленный на ошейнике твари.
"Ошейник" - все внимание юноши тут же сконцентрировалось на этом, ранее упущенном, моменте. Плана не было. Движимый бессознательным порывом, Ребель ринулся навстречу готовому наброситься на него псу.
Прыжок. Краткий миг полета. Два тела сшиблись в воздухе, заставив зрителей взреветь от напряжения.
Рывок. И вот он уже падает вниз, обхватив пса за загривок. Правая рука наматывает ошейник, левая же зажата в пасти зверя, позади зубов.
Удар о землю. Дыхание перехватывает. Тварь снизу беснуется, силясь скинуть врага, мотает головой, пытаясь перехватить попавшийся-таки кусок добычи клыками. Парень набрасывает петлю поводка на шею зверя и стягивает ее, но сил не хватает. Пес напрягает все мускулы, не давая петле затянуться и сдавить горло, только толстые жилы вздуваются, змеясь и пульсируя под кожей.
Отчаяние. Пространство наполняется хрустом костей, который исходит слово отовсюду. Боли нет. Только мимолетное осознание того, что левая рука попала на клыки. Не имея более иного выхода, Ребель, утробно рыча и теряя остатки разума, впивается зубами в бугрящиеся на загривке зверя мышцы, разрывая их. Зверь не реагирует, продолжая терзать безвольную руку. Ребель вновь и вновь вырывает клочья плоти, разрывая сухожилия и сосуды. Рот наполнен кровью, уже не его собственной, но кровью врага. До чего же сладкое чувство.
Вопль. Душераздирающий вопль существа, что впервые в жизни познало страх. Вой обреченного зверя пронесся над загоном, заставляя сердца людей сжаться от ужаса. Выпустив руку того, кого уже не считал жертвой, пес на подгибающихся лапах рванулся к клетке и врезался в нее, вновь наполняя воздух оглушительным визгом. Пока Ребель вставал на ноги, придерживая висящую на лохмотьях плоти руку, мабари продолжал биться о решетку, ведущую в спасительный тоннель, но та была закрыта наглухо. Животое истекало кровью и уже почти лишилось сил, лишь вяло подергиваясь и тихо скуля, когда приблизившийся Ребель поставил ногу на разодранный загривок и одним коротким движением ноги переломил его позвоночник, прервав лишенное смысла существование.
...
- Мне ни к чему рабы для утех. - Продолжал укутанный мужчина, выходя из дома. - Они нежат тело, но отравляют разум. Медленный яд, ис-сподволь лишающий тебя воли...
- И ты даже не взглянешь? - С улыбкой спросила Орм, закрывая за собой дверь. - Ты ведь ник... - Ее прервал громкий вопль.
- Он убил мою собаку! - Истошно орал карлик, размахивая кинжалом и расталкивая своих приятелей, в попытке добраться до распахнутых ворот загона, в проеме которых кто-то стоял.
- Что здесь происходит. - Голос гномки точно впитал в себя всю тьму глубинных троп и в сию секунду выпустил ее на волю, накрыв всех присутствующих неестественной тишиной. Никто не смел произнести ни единого слова, и не решался пошевелиться. Только склонивший голову набок, с замершей на губах кривой усмешкой, парень стоял чуть пошатываясь и продолжая сжимать в воздетой к небу руке голову зверя.
- Что за... - Только и смогла произнести она, когда ее взгляд отыскал предполагаемую причину всего происходящего. От рубахи раба остались лишь клочья, что ныне были разбросаны позади, а весь его торс покрывали многочисленные царапины и кровоподтеки, но хуже всего выглядела рука. Она свисала на порванных мышцах и сухожилиях, мерно покачиваясь от каждого движения.
- Так с-сколько он с-стоит говоришь? - Прошипел старик, указывая пальцем на внезапно ставший столь желанным товар.
Гномка, не промедлив ни секунды, ответила, разом взвинтив цену, - Пятьсот. И ни монетой меньше.
Выпученные глаза покупателя довольно сверкнули. - Я беру его!
