SHaEN

- Мир, - отвечает просто на заданный вопрос. - Высокие горы таинственного востока, бескрайние степи севера, украшенные венками маленьких перелесок, вязкие болота юга, где горечь да радость бремени одиночества. И милый сердцу моему запад, где я впервые познакомилась с миром сим. То, что мне знакомо, но, похоже, чуждо тебе, - замолчала на время, возвращая взгляд сапфира и изумруда к лику незнакомки. - Даже если это и есть выход, то всё равно то, что в конце находится тебя может расстроить. Поэтично. Похоже на описание мира из какой-нибудь книги в жанре фэнтези. В юности Исабель читала такие, но не была ими увлечена. - Но я должна попробовать. Мне нужно выйти отсюда. Вернуться домой. Мой дом не здесь, - сказала она разноглазой девушке, потом обернулась к остальным. - Кто-нибудь ещё хочет уйти? х

- Не в Зачарованном лесу, нет, - говорит следующее, опуская глаза назад к лику женщины напротив. - За его пределами. Исабель посмотрела на тропинку. Ей нужно уходить, не мешкая. Быстро, можно бегом, чтобы эта иллюзия наверняка не успела рассеяться. Но... ещё один вопрос и ответ на него займут не так много времени. - А что находится за пределами леса?

Порыв ветра мягко толкнул ее в спину. Ветви кустарников разошлись, открывая затененную тропу, уходящую вглубь леса. И, чтобы гости яснее поняли намек, мерцающие в туманном воздухе пылинки собрались поверху, рисуя арку проема. Чуть наклонилась вперёд и тихо спросила. - Веришь тому, что видишь? - указывая на тропу, на арку сияющую в ожившем сне. Не то шалость, не то щедрость. Всё вышло так, как подумала Исабель. Разве что, деталей к желаемому образу добавилось. Почему? Чудеса её воображения? Она задумалась, но женский голос отвлёк от размышлений. - Почему я не должна верить? - Исабель обернулась к девушке с разными глазами. - Или здесь всё не настоящее, и отсюда нельзя уйти? Ты давно в этом месте? Помнишь, как сюда попала?

Зачарованный лес. Подлунный... Эльфы. Женщина-сова. Может, и женщина-кошка где-то в тенях прячется. Лис и вот это... этот... Исабель широко раскрытыми глазами смотрела на коротышку, которого не могла классифицировать. Вопрос, кто он такой, остался не заданным. Она крепко зажмурилась, снова открыла глаза, ущипнула себя за руку - видения не исчезли. Наверное, после ранения её накачали наркотическими препаратами. Только так можно объяснить происходящее. Хотя люди... и не люди вокруг казались вполне реальными. Исабель потрогала траву рядом с собой - вполне настоящие ощущения. И запахи она чувствует, и дуновение ветерка на коже. Она нахмурилась, потёрла пальцами виски, потом решительно встала и направилась вдоль периметра поляны, пытаясь разглядеть, что находится за деревьями. Если она спит или галлюцинирует, то, возможно, сознание найдёт отсюда выход, который материализуется в виде тропы, например. Исабель не хотела умирать, ей было необходимо выбраться отсюда как можно скорее, не раствориться в этих видениях окончательно.

- Я помню, что мне стало нехорошо, - на лбу Курта появились морщинки, когда он попытался вспомнить детали. - Кажется, я... умер. Или уснул, - он пожал плечами. - Впрочем, раньше у меня уши были нормальные, - усмехнулся он, щелкнув по острым кончикам ушей пальцами. - И волосы покороче были. -А я помню, что мне было плохо, после ссоры с отцом. Друзья хотели меня поддержать, мы напелись, а ночью поехали в лес. Ехали по дороге, а потом что-то случилось. Не помню, что, но, кажется мы попали в аварию. Помню, как все вокруг кружится, а потом стало темно. –задумавшись, произнесла Эмили, вспоминая последний день, который помнила. Курт Фостер. Мужчине-эльфу Исабель тоже улыбнулась. Он умер или уснул. А Эмили попала в автокатастрофу. — В меня стреляли. Потом я проснулась здесь, — сказала она, не желая вдаваться в подробности. —Мои уши остались прежними, как волосы и одежда, но я начала говорить на другом языке. Вы тоже из Мадрида? — спросила Исабель у всех, кто пожелал бы ответить. Важно это или нет, и может ли вообще в галлюцинациях или сне быть что-то важное, но узнать ответ было интересно. х

Отреагировала на Джордану. Это было круто)

-А что это у тебя на руке? –Эмили вдруг широко улыбнулась, тыкая кончиком пальца в сторону странного аксессуара на руке новой знакомой. Не умерли. Оптимистичное утверждение, учитывая обстоятельства появления здесь Исабель. Но она слышала, что некоторые сильнодействующие медикаменты провоцируют видения. Возможно, всё это тоже лишь плод её воображения под влиянием медицинских препаратов. Наверное, фэнтези пересмотрела. Родриго любит такое. Исабель зябко поёжилась, вспомнив пистолет и выстрел, теперь не кажущиеся чем-то нереальным, в отличие от всего, что сейчас было вокруг. — Будем знакомы, Эмили, — улыбнулась она, решив, что всё же лучше расслабиться. Во сне ведь никто не напрягается. Если это не кошмар, конечно. А на кошмар не похоже. — Это умные часы, — Исабель вытянула вперёд левую руку, на которой были надеты круглые серебристые смарт-часы с бледно-розовым ремешком, и глянула на русоволосую девушку, которая молча поднялась на ноги и теперь мерила шагами поляну. Незнакомка, кажется, общаться не хотела. — Как ты сюда попала, Эмили, помнишь? Может быть, помнит кто-то из вас? — чуть громче спросила Исабель, приглашая и остальных присоединиться к беседе. Интересно, присутствующие — тоже плод её воображения? Или у них что-то вроде коллективной галлюцинации, и Эмили, к примеру, лежит сейчас на соседней кровати? Придёт же такое в голову. Она чуть нахмурилась. И громко охнула, увидев поднявшуюся в воздух сову, которая через несколько мгновений обернулась женщиной-блондинкой. — Ух ты! Я тоже так хочу! — неожиданно для себя сказала Исабель, развела в стороны руки, но они почему-то в крылья не превращались. Обидно. Полетать в медикаментозных галлюцинациях было бы круто.

Исабель повернула голову на голос. Говорила миниатюрная девушка с длинными волосами и острыми ушками. Рука невольно поднялась, Исабель потрогала кончик своего правого уха — никаких явных изменений, как и в одежде. — Привет, — сказала она, едва успев ухватить мысль, что слово прозвучало иначе, чем привычное "Hola". — Я Исабель. А тебя как зовут? И мы... умерли, да? — холодея от страха, спросила она, уже не обращая внимание на то, что говорит не по-испански.

— Ты улыбалась ему! — Ему и его жене. Наши соседи — милые и общительные люди, — Исабель старалась говорить спокойно, нарочито медленно выкладывала из пакетов продукты, купленные в супермаркете.  — Скажи мне, чего ты хочешь, Исабель? И что тебя во мне не устраивает? Я недостаточно хорош в постели?  Она подняла к потолку глаза, шумно вздохнула. Пресвятая Дева Мария, дай ей силы выдержать его очередное "показалось". Третье за неделю. У ревнивцев что, тоже бывают сезонные обострения?  — Чего я хочу? — она поставила на полку холодильника бутылку йогурта. — В субботу вечером? — усмешка тронула губы. — Приготовить с тобой ужин, вкусно поесть и приятно пообщаться при этом, посмотреть какой-нибудь хороший фильм, а потом заняться отличным сексом. Без извращённой прелюдии с подозрениями, Родриго. Посмотрела на того, улыбнулась другому, поговорила с третьим, с кем-то поздоровалась, кто-то окликнул меня по имени —  это не значит, что я собираюсь тебе изменять. Если другой мужчина понравится мне настолько, что захочу быть с ним, ты узнаешь первым, а я уйду.  — Значит, ты допускаешь, что можешь хотеть другого мужчину, — его взгляд потемнел, стал жёстким, чужим. — О, Боже... — Исабель закрыла холодильник и направилась в прихожую. — Ты куда? — в голосе Родриго явственно проступали холодные, стальные нотки. — Прогуляюсь, пока мы не наговорили друг другу того, чего не следует, — Исабель взяла перчатки, мотоциклетный шлем и ключи. Телефон остался лежать на стеклянном столике под зеркалом. — Я тебя не отпускал, — в интонациях Родриго вместе со звуками вынимаемой из ножен стали закружила метель.  — Что ты сказал? — Исабель обернулась, и обоюдоострого металла в её взгляде было не меньше, чем в его тоне.  — Я... нет. Извини, Исабель. Ты права. Мне тоже нужно... остыть. Он снова был прежним, те же глаза, неловкая улыбка, окаменевшее было лицо стало живым, напряжение хищника перед броском уходило, а Исабель ловила себя на мысли, что с каждым разом эти метаморфозы становятся более явными, и она уже не может забыть того, другого Родриго, которого начинала опасаться пока лишь на уровне инстинктов. Ерунда. Им просто нужно притереться. Обозначить территорию. Они слишком независимы и темпераментны оба, а остальное... остальное лишь кажется. Ведь раньше ничего такого не было.    И вот она уже испуганно смотрит на пистолет в руке Родриго, гремит выстрел, Исабель падает, не веря, но всё же зная, что пуля попала в цель, и где-то на краю гаснущего сознания удивляется отсутствию боли. А после сны становятся менее чёткими. Только свет режет глаза. Много людей, тревожно говорят что-то. Она пытается уцепиться за их слова, но не понимает смысла и вновь проваливается во тьму, где хорошо, спокойно. Покачиваясь на тёплых, ласковых волнах, Исабель уносится куда-то, но голоса, ставшие смутно знакомыми, не дают отдаться на волю этому движению. Она просыпается, открывает глаза, но странный сон продолжается. — Что? — Исабель судорожно вздохнула, села, коснулась ладонью груди, опустила к ней глаза. Крови не было. На ней всё та же одежда, что была утром — белая рубашка с рукавом три четверти и светло-синие узкие джинсы, белые кроссовки, смарт-часы на левом запястье, волосы собраны в пучок на затылке. Но вокруг не школьный спортзал, не больничная палата, а поляна в незнакомом лесу и вместо людей существа, словно сошедшие со страниц сказок. Она умерла? И именно так выглядит жизнь после смерти? Не то, чтобы Исабель раньше задумывалась об этом, но представляла иначе, ближе к церковным описаниям загробного мира — рай или ад. Но лес? Хотя, как там было у Данте? "Я очутился в сумрачном лесу..." — Где я? — тихо спросила Исабель, надеясь, что ей ответят.

А свой родной помнят? И осознают, что говорят не на нём?

А на каком языке говорят наши персонажи? )

У меня комната не открывается

Лис, никто не знает, какое время комы лучше)

Возраст: 26 Место жительства: Мадрид, Испания Профессия: учитель физкультуры в частной школе Причина комы: огнестрельное ранение Время комы: неделя Очки судьбы: 1 Механика За пеленой дождя дома по обеим сторонам улицы казались глухими каменными стенами горного ущелья. Желтые глаза фонарей и зелёный сигнал светофора были едва различимы во влажной серой мути. Матео оказался прав, настаивая, чтобы она поехала с ним на машине, оставив байк на подземной парковке, когда дождь ещё только начинался. А ведь прогноз погоды обещал ливень только ночью. Крупные капли растекались по лобовому стеклу медленно двигающегося автомобиля, дворники едва справлялись со своей задачей, но чёрный внедорожник Родриго Исабель заметила сразу же, как только Матео свернул к дому. — Спасибо, что подвёз, — улыбнулась она мужчине, прежде чем потянуть за ручку двери. Та не поддавалась, и ответная улыбка Матео стала смущённой. — Ох, извини, надо починить. Открою снаружи. Чтобы Исабель добралась до подъезда, слегка намокнуть пришлось обоим. Стоя под козырьком на крыльце, она помахала Матео и тут же скрылась за массивной дверью, поднялась на второй этаж. Родриго встретил её в полумраке прихожей, и мрачное выражение его лица Исабель заметила не сразу. Она бросила ключи и сумку на стеклянный столик, скинула туфли, подошла к любимому, положила руки ему на плечи, подалась навстречу, намереваясь поцеловать в губы, но Родриго остранился. — Кто это был? — холодно спросил он, не ответив на приветствие. Исабель нахмурилась, глядя на него снизу вверх. Кажется, тучи сгустились не только снаружи, а в глубине чёрных глаз Родриго блеснули молнии. Что случилось-то? Она убрала руки с его плеч, повернулась к зеркалу, пригладила немного влажные светлые волосы. — Матео Ортега, учитель физкультуры в старших классах. Что-то не так? — она снова повернулась к Родриго, теперь прохладой веяло и от её взгляда. — Он открыл тебе дверь. — Это преступление? — Вчера вечером ты была с ним? — С ним и ещё с тремя коллегами. У нас соревнования на следующей неделе, надо готовиться. Я же говорила тебе, Родриго. Завтра тоже задержусь в школе часа на два. — И он снова подвезёт тебя до дома. Исабель фыркнула, смерив Родриго недовольным взглядом с головы до ног. — Можешь подвезти меня ты. Или я вернусь на мотоцикле. Что за сцена ревности, Родриго? Повода я не давала. — Может быть. Она качнула головой и ушла в ванную, решив не продолжать этот бессмысленный разговор. Упрекать Родриго в том, что не позвонил и не предложил забрать её с работы, когда погода испортилась, Исабель тоже не собиралась. Полгода они встречались, и всё было просто прекрасно, а когда пару месяцев назад стали жить вместе в его квартире в центре Мадрида, что-то изменилось. Нет, находясь в отношениях с одним мужчиной, она никогда не считала себя свободной для других, но тут вдруг ощутила, словно вокруг собирается невидимая клетка. И эту клетку создавал Родриго, пока не претендовавший на то, чтобы контролировать каждый шаг Исабель, однако уже начинающий задевать её своими подозрениями. Нина уверяла, что это временные трудности, им просто надо притереться друг к другу, обозначить территорию, наладить быт, войти в ритм совместной жизни, что называется. Исабель хотелось верить, только её женская интуиция говорила иное. Она любила Родриго, но уже не первый раз ловила себя на желании сбежать от него, чтобы не видеть тяжёлый «грозовой» взгляд, не слышать стальной холод в словах, звучащих, как приговор. И всё же за ужином она снова старалась разрядить обстановку, раз за разом нарушая тягостное молчание. Родриго Исабель в этом стремлении не поддерживал. Характер у него такой. Неповоротливый, как сказала бы мама, которая выбор дочери, кажется, не одобряла, хотя принимала, не считая себя вправе как-то вмешиваться в личную жизнь Исабель. Желание примирения Родриго овладело ночью. Под шум дождя страстно и долго они выражали друг другу свои чувства, окончательно избавляясь от возникшего на пустом месте напряжения. Тревоги Исабель вновь становились незначимыми, голос интуиции затихал. Любовь слепа, а помноженная на жаркие желания тела, вообще способна создавать иную, гораздо более привлекательную реальность. Но существуют вещи, открывающие глаза на неприглядные факты действительности, с которыми нельзя мириться. Утром на небе от низких дождевых туч не осталось и следа. Лучи восходящего солнца проникли в спальню между неплотно задернутыми шторами, Исабель открыла глаза, опираясь на одну руку, посмотрела на часы, потом на Родриго, улыбнулась, коснулась его губ невесомым поцелуем, встала с кровати. Ревнивец. Но что поделать, какой есть. Её мужчина. Она отключила будильник взяла халат и ушла в ванную. Когда она вернулась в спальню после душа, Родриго там не было. Наверняка решил сделать им завтрак. Он нередко готовил, говорил, что ему нравится. Ей тоже нравилось. И это была далеко не единственная вещь, в которой они совпадали. Исабель убрала постель, оделась, снова глянула на часы. Куча времени, чтобы насладиться неспешным завтраком вместе с любимым. Но из кухни кофе не пахло, а Родриго она застала там с телефоном в руке. Её телефоном. Раскрытая сумка была небрежно брошена на стол рядом. — Чем он лучше меня? — угрюмый взгляд тёмно-карих, почти чёрных глаз упёрся в замершую у порога Исабель. — Ты о чём? — Не притворяйся, что не понимаешь, Исабель! — он поднял руку вверх, сжимая в ней телефон так, что побелели костяшки пальцев. — Я прочёл вашу переписку. Очень мило, смайлики, цветочки, он знает, какую пиццу ты предпочитаешь, какой любишь кофе. Прикрываетесь делами школы, чтобы побыть вместе. До постели ещё не дошло, но вы уже близко, верно? Она не узнавала его. Мужчину, в которого влюбилась с первого взгляда, как девчонка-подросток. Того, кто красиво ухаживал, был обходительным, остроумным, нежным, заботливым. Сейчас на Исабель исподлобья смотрел другой человек, готовый, кажется, испепелить её взглядом. — У меня нет от тебя секретов, Родриго. Но что за низость, лезть в мою сумку и проверять телефон? Что с тобой случилось? — Всего лишь не хочу выглядеть идиотом, — он бросил телефон на стол, шагнул к Исабель и смотрел на неё так, что она едва удержалась от того, чтобы отступить. Словно злобный дикий зверь стремительно завладевал человеком, пробуждая в нём худшие, разрушительные черты. — Тогда должна тебя разочаровать, — Исабель с вызовом посмотрела ему в глаза. — Именно так ты сейчас и выглядишь. Бурю она почувствовала за мгновение до её начала. Нечто страшное, грозное, мрачное двинулось к ней, окончательно замещая образ человека, которого Исабель любила. — Не смей так со мной разговаривать! — взревел Родриго, занося руку над её головой. С семи лет Исабель Монтойя занималась тхэквондо. К десяти годам она заслужила детский чёрный пояс. После Исабель практиковалась в карате и джиу-джитсу, а в шестнадцать переключилась на кикбоксинг и ММА. Ей говорили, что у неё реакция змеи и удар необычайно сильный для девушки весом пятьдесят четыре килограмма. Родриго это знал, но не учёл в порыве гнева, сделав ставку на абсолютное преимущество в габаритах. Исабель перехватила его руку, обратила силу инерции себе на пользу и через несколько секунд приложила мужчину лицом о стол. Он взвыл от боли в вывернутой руке, но дёрнувшись раз, тут же затих. Всего лишь рефлексы. — Это ты не смей никогда поднимать на женщину руку! — жёстко сказала она. — Можно ведь в ответ получить. Тем утром Исабель ушла, оставив ключи от квартиры Родриго на столике в прихожей. Возвращаться к нему она не собиралась. Были и другие моменты в их отношениях, о которых ей следовало задуматься раньше, но глаза открылись только сейчас, чему Исабель с досадой удивлялась, обходя налитые за ночь дождём лужи на тротуарах. Ведь поначалу его ревность ей даже льстила, воспринимаемая, как доказательство любви. После она старалась унять раздражение от подробных расспросов, где и с кем она была всё то время, что проводила не с ним, чем занималась. Зачастую Родриго повторял одни и те же вопросы по несколько раз, словно пытался поймать её на несоответствиях в ответах, а когда она указывала на такое его поведение, убеждал, что ей всё кажется. Исабель не хотела ссориться, как любящая женщина она стремилась сгладить углы, не замечая, что начинает отказываться от общения с друзьями, коллегами, только бы лишний раз не провоцировать недовольство Родриго. *** — Он выглядит, как побитый щенок, — заметила Нина и сделала глоток остывающего кофе из пластикового стакана. — Всё действительно так плохо, что ты не можешь дать ему шанс? — Он ревновал меня едва ли не к каждому встречному мужчине, устраивал допрос, стоило задержаться на работе, по-моему, обнюхивал даже. А потом залез в мой телефон и попытался ударить. Думаешь, мне следовало подождать более весомых аргументов, чтобы расстаться? — Исабель скрестила на груди руки и откинулась спиной на стену спортзала, где в перерыве между уроками они с Ниной пили кофе. Нина только вздохнула, мотнула головой. Ей сложно было представить красивого, обаятельного, богатого и, казалось, безупречного Родриго таким, как рассказала Исабель, хотя в правдивости её слов она и не сомневалась. — Может, тебе уехать на время? Уже больше двух недель прошло, а вы оба всё никак не успокоитесь, — предложила Нина и с надеждой посмотрела на подругу. — Меня некем заменить сейчас, не отпустят, — качнула головой Исабель, которой идея покинуть Мадрид хотя бы на неделю тоже казалась весьма привлекательной. — Тогда давай сходим куда-нибудь вечером. Или приезжай ко мне, пиццу закажем, кино посмотрим. Надо развеяться, Исабель. — У вас же с Матео свидание, — улыбнулась Исабель, глядя на то, как щёки подруги окрасились румянцем. — Ой, я совсем забыла! Но я могу попросить его... — Не стоит, Нина, — Исабель взяла её за руку. — Всё нормально. Позвоню Родриго вечером, надо уже свои вещи из его квартиры забрать. — Не нужно, Исабель, — прозвучало холодно и громко, одновременно с тем, как в спортивный зал вошёл высокий мужчина с густыми тёмно-каштановыми волосами. Она поднялась со скамьи, сделала несколько шагов ему навстречу, но приветствие застыло на губах, когда Родриго направил на неё пистолет. Нина охнула и уронила пластиковый стакан с недопитым кофе. — Вчера ты сказала, что твоё решение расстаться окончательное, — Родриго снял пистолет с предохранителя. — Я много думал и тоже кое-что решил. Исабель похолодела, подняла беспомощный взгляд к глазку камеры наблюдения. Её разум отказывался принимать реальность происходящего — этого просто не могло быть, ведь такое сгодится только для сюжета какого-нибудь третьесортного фильма. — Убери пистолет, Родриго, это не шутки, — сказала она, стараясь смотреть ему в глаза. Но взгляд всё время соскальзывал на руку с оружием, и голос дрожал. — А я и не думал шутить. Ты красива, Исабель, темпераментна и надолго одна бы не осталась. Не могу этого допустить. Если ты не со мной, то и ни с кем больше, прости… Слова застряли у неё в горле, ноги приросли к месту. Нина сдавленно всхлипнула за спиной Исабель, а по щеке Родриго скатилась слеза. Надо что-то сказать, надо, но Исабель снова смотрела на любимого мужчину широко раскрытыми глазами и не узнавала. Это сон, всего лишь сон, жуткий кошмар, созданный растревоженным атрибутами тяжёлого расставания воображением. Да, так бывает именно во сне, когда надо бежать, а ты не можешь даже пошевелиться. И в реальности ничего подобного с ней и Родриго случиться не может. Прогремел выстрел, но и тогда Исабель не проснулась. Её с силой ударило в грудь, она упала навзничь. Рядом истошно кричала женщина. Нина? Исабель хотела её окликнуть, только голос отказывался повиноваться, как и всё тело. А боли не было. Точно сон. Пора просыпаться. Посильнее зажмуриться и проснуться. В детстве работало. Однако багровая тьма поглотила сознание Исабель раньше, чем закрылись её глаза. Она так и не проснулась, даже через неделю после операции, по итогам которой у неё появились шансы выжить.

Мне кажется или Эмили на Мишель похожа? )

*машет лапкой Селене* Запиши и меня. Надеюсь, к февралю я выберусь из-под отчётов и останусь способна на творчество)

Реал непредсказуем даже на завтра, не то что на месяц вперёд. Но семь - счастливое число. Надеюсь получится прийти на праздник) 

Отредактировала свой пост перед мастерским эпилогом. Коротко о каждом лучше будет в игре)

Продолжаю любопытствовать) 1) Как выглядел бы финальный бой, если бы мы приняли сторону Каспара? Кто бы нам тогда мог помочь? 2) Что случилось бы с Феликсом и Евой? А вообще, что произошло с внучкой Феликса, что она дошла до такого состояния? Где её родители? 3) Что бы случилось с Александром, прими мы сторону Каспара и морталитаси? 4) А с Эвальдом и храмовниками? 5) У нас были бы другие или даже дополнительные квесты в этом случае?

Но из-за этого пострадало много людей. А что с рабочими из архива? Как их можно было спасти?

У меня ощущение, что больше всего разрушений произошло с участием Найри. Настоящий потрошитель. Шайла ей не нравилась, потому что они похожи, наверное

8) Да, и Ивейн бы тоже пострадал, если бы мы сразу всю информацию Шайле выложили?

И почему эту игру нельзя перепройти? :) 4) А что было бы, если бы мы не пошли в дом плотника? Выбрали вариант "подождать" или вообще переадресовали дело храмовникам? 5) Если бы группа в храме решила осмотреть руины, они бы что-то там нашли? 6) Если бы мы не ослабили Каспара, он бы явился не один? 7) Как бы проходил финальный бой, если бы первой призвали Лусакан? Всё то же самое, но в другой очерёдности или были бы сюрпризы? И какое место призыва ослабило бы Лусакан?

Тебе спасибо, мастер, за интересную, живую историю, реальные муки виртуального выбора, настоящие чувства, переживания и ставший постоянным по ходу игры вопрос: "а что было бы, если?.." Так вот вопросы: 1) Если бы лейтенант Най осталась жива, и мы договорились с Шайлой, Лису бы поймали? Капитан бы тоже как-то помогла нам в финальной битве? И ключ от склепа Найри получала бы у своей тёзки? 2) Ивейн пострадал зря или он действительно был связан с Лисой? И что было бы, если бы Найри не передала весточку про "Графин" Шайле? 3) Что связывает Тессу и храмовников в Рыбацком квартале? ) И как сложилась её судьба? Имеет ли она какое-то отношение к Вильгельмине Эссен? ;)