SHaEN

И Саню остаться уговорит? )

Вопрос к мастеру, авторам и персонажам. Мы топаем в приют после боя или все дружно тесним эльфов в их лагере? )

Руины Храма Фалон'Дина. После боя - Ну, теперь все зависит от нас, а не от каких-то потусторонних существ, - усмехнулся Анри, протянув к ней руку и положив свою ладонь на ее. - Очень хочется отдохнуть. Теперь не надо думать о том, что ты кому-то что-то должен, что тебя хотят убить, что ты должен кого-то убить... Хочется расслабиться, впервые за столько времени, - добавил он, подразумевая даже не последние дни, но большую часть своей жизни. Во взгляде Найри на мгновение отразилось приятное удивление. Сейчас настроение Генри, оптимизм в его словах ей нравились. — Никогда бы не подумала, что после смерти можно так сильно устать, — усмехнулась она, взяв его за руку. — И ты прав, расслабиться очень хочется. Но пока придётся найти в себе силы дотопать в приют, чтобы отдохнуть. Эльфы, вроде, чужаков у себя не любят, — Найри быстро глянула на Тиорина, который, впрочем, показался ей вполне дружелюбным. Однако это не означало, что гостеприимством следовало злоупотреблять. Тем более, после устроенной ими заварушки с призывам злобных духов. — Часть отряда они однажды оставили у себя ночевать, но вряд ли мечтают сделать это для нас всех.

Руины Храма Фалон'Дина. После боя - Все закончилось, - пробормотал Анри себе под нос, постукивая пальцами по лежащему на коленях посоху. Найри повернула к нему голову, бегло осмотрела с головы до ног, вполне удовлетворившись увиденным, улыбнулась. — Не всё, — она неосознанно потёрла тыльную сторону ладони, с которой исчезло клеймо, опустила к ней взгляд, усмехнулась, подумав, как быстро этот жест стал привычкой. — Кое-что только начинается, — Найри снова посмотрела на Генри. — Надеюсь, теперь это будет что-то хорошее.

Прежде чем в приюте начали собираться проживающие в городе добровольные помощники отряда, Найри успела поесть. На дорогу и приготовления потребуется время, а значит, лёгкий ужин даже перед боем не повредит. Она не испытывала волнения, заставила себя не чувствовать беспокоящего с раннего утра клейма, возвращаясь к ощущениям силы и внутренней пустоты, которой ещё до наступления ночи предстояло быть вытесненной приятной боевой яростью. Драконий огонь дремал в крови, но он пробудится в любое мгновение. Однако сладостного предвкушения битвы не было. Возможно, совершенному Потрошителю и надлежало чувствовать себя подобно равнодушному, но всегда готовому к сражению мечу из лучшей стали. Только этого Найри с Киросом не обсуждала. Для разговоров у увеличившегося отряда было не то настроение, даже Эрик внезапно стал молчаливым, вероятно тоже всецело сосредоточился на том, что им предстоит. Найри это вполне устраивало. Пожалуй, больше, чем в последние несколько дней, она за то же время не наговаривала и с общительной Марой. Занятно, как всё может измениться после смерти, хотя, казалось бы, она должна положить конец самой возможности перемен, если не считать перевоплощений освободившейся от тела души. Пока шли приготовления к восстановлению амулета, Найри осматривалась в новом для себя месте, стараясь запомнить детали, способные пригодиться в предстоящем сражении, и не уделяя никакого внимания особенностям эльфийской архитектуры. Полюбоваться можно будет потом, сейчас главное выжить. Потому и на товарищей Найри особо не смотрела, не заметив, как Ишиана поцеловала Джейка. Для проявления чувств, по её мнению, тоже должно было быть другое время, но вряд ли она бы осудила магессу. Безумства юности порой кажутся милыми даже огрубевшим сердцам. Эльф, назвавшийся Тиорином, кажется, что-то шептал над половинками амулета. Наверное, колдовал при помощи резко пахнущего травами зелья, в которое незадолго до этого добавил порцию принесённого Эвальдом лириума. Найри вынула меч из ножен, приготовилась. — Готово, — наконец произнёс эльф, вкладывая сияющий голубоватым светом амулет в предоставленную Первым Чародеем книгу.- А теперь сосредоточьтесь на своих клеймах и направьте силу, найдите в сознании образ того, кого собираетесь призвать. Не обязательно в деталях, просто поймите для себя, кого вы хотите увидеть. Не то чтобы она прямо хотела увидеть Каспара или Лусакан, однако они все пришли сюда именно за этим, а незадолго до того, как началось восстановление амулета, было решено первым призвать именно духа-двойника Феликса Ван Мархэма. И Найри вызвала в своей памяти образ Каспара, стараясь не думать больше ни о чём другом. Дух-двойник себя ждать не заставил. Он появился из-за Завесы, ставшей видимой под влиянием смешавшейся магии меток, книги и амулета, исказившейся, потом лопнувшей с громким треском. Каспар бы мог ими гордиться. Конечно. Ведь, по сути, каждый из восьмерых невольных союзников был его творением. Наверное, Найри должна была чувствовать хоть немного благодарности, но вместо этого в ней просыпалась ярость. Да, она подтолкнула её усилием воли, заставив кровь быстрее бежать по венам и загораться диким, приносящим с собой упоение боем огнём. На её грозный, утробный рык Каспар даже головы не повернул и не увидел полыхнувшие багровым пламенем глаза, обнажившиеся в зверином оскале зубы. В бою от привлекательности Найри не оставалось и следа, всё же, Потрошителю надлежит внушать страх одним своим видом. Жаль, что Каспар оказался не из пугливых, а она уступила право атаки сразу трём мужчинам: взял бешеный разгон, намереваясь сбить появившегося на постаменте в центре храмового зала врага Эрик, рванул сразу следом за ним Йорг, творил так восхищавшую её морозную магию Генри. Однако духу-двойнику всё было нипочём. Кажется, его грозно возвышающаяся над всеми фигура обладала плотностью только на вид, потому что удары, которые человека свалили бы с ног, да ещё и щедро приправленные магией, причиняли ему вред слишком малый для затрачиваемых на атаку усилий. Найри ринулась догонять вступивших в схватку мужчин, буквально взлетев по ступеням на постамент. Магия Потрошителя пробудилась, она с гудением горела внутри, требовала выхода, побуждая мысленно раскручивать вокруг себя шипастое кровавое кольцо. Оно не заденет союзников, пройдёт сквозь их тела незаметно, выплеснув всю силу зубастой драконьей ярости на Каспара. Так и случилось, но дух-двойник даже не дрогнул. Стрела же, метко пущенная Тианель, заставила его пошатнуться. Однако эльфийка знала секрет борьбы с духами. Может, стрелы у неё зачарованные? Очень на то похоже, потому что даже эффектный выпад Майера почему-то прошёл мимо гигантской фигуры Каспара, не попасть по которой надо было ухитриться, особенно такому хорошему бойцу, как здоровяк-мечник. А потом вокруг внезапно поднялась настоящая буря, десятки молний ударяли одновременно, дезориентируя, заставляя Найри опускать оружие, пусть она приказывала себе держаться. В тело впились тысячи мелких игл, они двигались, нещадно рвали плоть, оставляя на коже нестерпимо горящие огнём ожоги. Найри выругалась сквозь зубы. Она едва почувствовала коснувшееся щеки исцеляющее магическое тепло. Куда-то в кусты полетела огненная стрела, созданная магией Каспара. Но оглядываться, чтобы посмотреть, кого он выбрал своей целью, было бы глупо. Найри лишь надеялась, что дух-двойник промажет. Она сосредоточилась, всем телом вложилась в удар, но меч едва чиркнул по краю мантии Каспара. Да, что это вообще такое?! Бывалые воины выглядят, как ученики в первом тренировочном бою с опытным наставником. А стрелы снова попадали в цель. Хорошо, пока Каспар отвлекается на окружившую его тяжелобронированную толпу, атакующие издалека союзники нанесут больше урона. И опять магия целителя принесла облегчение, унимая боль, позволяя увидеть, что без того ослабленного противника общими усилиями всё-таки удалось ощутимо потрепать. Найри сконцентрировалась, в очередной раз призывая на помощь гудящую в крови ярость. Да, вот так, мысленно окутать смертоносным багровым сиянием меч, снова вкладываясь в удар силой и разумом. Каспар вздрогнул, его обволокло фиолетовое марево, которое ярко вспыхнуло, прежде чем обрести плотность и поглотить духа-двойника, сразу же исчезнув. Победа. Хорошо. Несколько минут передышки, чтобы вновь ощутить на себе действие целебной магии, почувствовать благодарность к творящим эти прекрасные заклинания и облегчение от того, что все участники недолгого, но изнурительного сражения остались на ногах. Вскоре на постаменте возник очередной враждебный дух — Жнец, Лусакан или как там следовало именовать явившуюся в том же фиолетовом сиянии фигуру, размером не уступавшую Каспару, несмотря на то, что та очевидно была женской. Найри развернулась было к ней, когда заметила, что Лусакан пришла не одна, а вместе с двойниками всех восьмерых, отмеченных магическим клеймом. Внешние различия, конечно, имелись, но движения, вооружение и даже одежда практически в точности повторяли всё, присущее реальным членам противостоящего духам отряда. Первым из боя следовало вывести двойника Тианель. И Эрик с Найри, не сговариваясь, игнорируя обжигающую теперь холодом бурю, направились к ней, пока Йорг прикрывал Ишиану от собственного двойника и копии самой Найри. Наверное, будь двойники реалистичнее, сражаться с ними было бы сложнее, а так, она без малейшего внутреннего протеста добила серьёзно раненую топором и магией лучницу. Но всё-таки разумом происходящее воспринималось безумием, потому что знакомые приёмы союзников, на которые можно было рассчитывать в бою, теперь обращались против них самих: жалили магией, резали равнодушной к происходящему сталью, стремились сбить с ног, разили стрелами. То, что раньше являлось преимуществами, теперь несло с собой уязвимости, выстраивать которые в порядке наибольшей опасности оказалось нелегко. Однако надо, как и прежде, защищать магов, завязывать в ближнем бою воинов, не давая к ним подобраться, лишить свободы творить заклинания, вот только качественный и количественный состав бойцов с обеих сторон теперь был равный, что создавало некоторые тактические сложности. И всё же они выстояли, одного за другим поразили всех двойников. Оставалась только Лусакан. Хотелось надеяться, что силы на схватку с ней остались тоже. Хотя после того, как брошенная Найри бомба взорвалась в воздухе, пролетев едва ли пару метров, на время ослепив её саму, уверености в этом поубавилось. Но надо было идти вперёд, туда, где на возвышении в центре зала она теперь смутно видела силуэты чуть темнее погрузившегося в глубокие тени остального окружения. Один среди них выделялся своими размерами, значит, это и есть цель. И вновь напряжённое кружение вокруг творящего сильную магию и кажущегося порой абсолютно неуязвимым существа, призывы к драконьей ярости, промахи и удачи. Найри потеряла счёт времени, а о том, сколько раз она поднимала свой меч, разила им противницу, сопротивлялась её заклинаниям, говорили только дикая усталость в каменеющих мышцах, горящие огнём лёгкие, пересохшие губы, противное гудение в голове и бьющая в виски при каждом движении боль. Миг, когда Лусакан исчезла в пурпурных магических завихрениях, Найри встретила с почти полным равнодушием — сил не осталось даже на то, чтобы почувствовать облегчение. Но прежде чем спуститься с постамента посреди круглого зала полуразрушенного эльфийского храма, она всё же огляделась, в очередной раз отмечая, что отряд не поредел. Не меньше минуты ей потребовалось на то, чтобы, сев на пол сбоку от лестницы и привалившись к ней спиной, отдышаться и ощутить свободу от клейма, которое исчезло с ладони, словно его там никогда не бывало. Найри усмехнулась, вздохнула, подставив лицо прохладному ветерку, почувствовала прикосновение исцеляющей магии. Она жива. Они все живы. Удивительно.

Вряд ли Найри успела к этому привыкнуть)

Мастер, а Каспар с Лусакан без спецэффектов самоликвидировались? Как это выглядело, есть какие-то пожелания или каждый может увидеть своё в таких условиях?

Я тоже за бой должна отписаться. Надеюсь, даже сегодня. По отыгрышу, чуть позднее посмотрю, что дальше:) Найри нужна прямо после боя или на следующий день?

Золотой квартал. Мастерская   Отшатнуться или вырваться из крепких гномьих объятий было не так просто. Тем более, что Найри поначалу опешила, упустив момент, когда захват стал полноценным. Ярко полыхнули багровым глаза, она напряглась до каменного состояния мышц, но рвущийся наружу гнев сдержала.   — Пожалуйста, Эрик, — с медленным вздохом ответила Найри, наконец высвобождаясь из чуть ослабленных объятий. Она несколько раз быстро моргнула, физически ощущая, как глазам возвращается привычный цвет. — Идём уже в приют. Хорошо? Прекрасно выглядишь в обновлённой броне, — добавила она, заполняя затянувшуюся паузу и улыбнулась, вполне искренне.

Золотой квартал. Мастерская   Присев несколько раз, и помахав руками, Эрик повернулся к девушке. - Я, блин, даже не знаю, блин, как вас всех благодарить!   Найри наблюдала за примерявшим обновлённую броню Эриком и не смогла сдержать улыбки. Надо бы и ей овладеть наукой создавать доспехи и оружие с учётом особенностей гномов в силе, параметрах и росте. То, что на первый взгляд виделось простым — подумаешь, люди тоже бывают низкорослыми — оказалось действительно искусством, недоступным первому случайному мастеру.    — Скажи спасибо, Эрик, этого будет достаточно. Мастеру тоже. Думаю, в бою тебе и топор, и усиленный доспех пригодятся. Пригодятся всем нам, потому что мы будем биться вместе.

Старый приют -> Кварталы Неварры   - Ну, можно попробовать, - Анри покосился на Найри, улыбнулся, почти как обычно. - Вот выговорился - легче стало. Ладно, у нас в любом случае есть дела, которые куда как важнее моей дешевой философии и страданий над разбитым стаканом. Доиграем эту партию до конца, - произнес он далеким голосом, обращенным, скорее, самому себе, чем девушке. - А там - увидим. В конце-концов, пойти в местный Круг и устроить представление "Анри-малефикар" я всегда успею. Спасибо, что выслушала - еще раз спасибо.   Ещё одно обещание, как и предоставить Генри свою защиту в бою. Найри связывала себя, и от осознания этого веяло холодком, сквозняком из прошлого, уже не несущим с собой страх. Чего ей на самом деле хочется? Попробовать. Что именно? Время покажет. В конце концов, теперь она точно знает, что может в любой момент уйти, так или иначе.   — Действительно, дурное дело нехитрое, — усмехнулась Найри, надеясь, что до представления всё-таки не дойдёт никогда.   Даже мрачный, злой, язвительный Генри не вязался в её голове с образом жуткого малефикара. Возможно, она была пристрастной. Наверняка была. Но никакие отношения невозможны без некоторых иллюзий, ведь именно они помогают сглаживать острые углы. И иногда иллюзии всё же являются отражением реальных качеств, получающих своё развитие именно в атмосфере непоколебимой веры в их существование.   — Пожалуйста, — она улыбнулась, нехотя отпустила его руку. — Сильно не расслабляйся, всё-таки за словами должны следовать действия. Вчера ты обещал, что всё будет хорошо, я поверила, — улыбка стала шире, Найри провела ладонью по волосам Генри. Ему точно не мешало бы привести себя в порядок. В старой, заросшей пылью и паутиной лаборатории наверху что ли был с утра пораньше? Впрочем, уж с этим он точно сам разберётся. — С собой не приглашаю, вряд ли у Эвальда найдётся посох лучше, чем твой нынешний. Увидимся, Генри. Скоро.   Найри поднялась на ноги, направилась к выходу из комнаты, чтобы вновь облачиться в кольчугу, взять оружие, полученный утром металл и вместе с закончившим трапезу и пожелавшим ещё раз прогуляться в город Эриком покинуть приют, направляясь в Золотой квартал. По пути они заглянут в казармы храмовников, восстанавливаемые после вчерашнего нападения. Эвальд ещё раз подтвердит своё согласие помочь и заверит, что к вечеру, взяв с собой лириум, будет в приюте, чтобы вместе с частью отряда отправиться к руинам эльфийского храма.   Объяснив мастеру-броннику, что броню Эрика нужно усилить, чтобы смягчить удары, получаемые им в ближнем бою, и оставив задаток, Найри увлекла, кажется, чувствующего себя теперь не совсем одетым гнома в Старую Неварру. Следовало предупредить Александра о том, что встреча с Каспаром состоится сегодня, и назначить ближе к вечеру встречу в приюте.   Найри никогда раньше не бывала в Круге магов, и с интересом осматривалась внутри, стараясь только не слишком вертеть головой. На тюрьму было не похоже, а ощущения абсолютной свободы, пожалуй, не возникнет в любом казённом здании с пропускным пунктом на входе и вооружённой охраной, уж слишком всё подчинено многочисленным правилам. Первый Чародей словно ждал их, с улыбкой довольного кота пригласил в свой кабинет. Кажется, Тианель находила его весьма привлекательным мужчиной. Впрочем, Найри не спорила, но и только, однако же постаралась быть с Александром любезнее, чем привыкла, объясняя суть своего визита. Перемены, перемены. К чему они приведут?   Выполнив все поручения отряда по сбору союзников, Найри с Эриком заглянули к мастеру в Золотом квартале, чтобы расстаться с остатком требуемой за работу суммы и получить в обмен укреплённую броню, которая даже села на гнома лучше. Да, за такое стоило заплатить определённо. Мастер удостоился самой искренней похвалы.   Найри: -12 см, Эрик: получено улучшение для брони Крепкая: блокирует больше урона от каждой атаки. Блокировка урона:+2

Найри расходники: 1) Экстракт корня смерти (два заряда). Накладывает штраф -20 на все броски жертвы.                                       2) Ослепляющая бомба. Все в радиусе 3-х метров от выбранной точки должны пройти проверку на Стойкость иначе получат штраф -30 на все действия

Комната <...>- Извини, не стоило все это на тебя вываливать, - он слизнул кровь с ладони, закрыл глаза. - Напиться бы до зеленых эльфов в глазах... Её глаза заметно потемнели, пока Найри слушала рассказ. Она не перебивала, только хмурилась всё сильнее. А когда Генри закончил, взяла его руку, раскрыла ладонь, положила свою поверх, в очередной раз повинуясь безотчётному стремлению что-то сделать с этими едва зажившими рубцами. Раны были не только на теле, она их чувствовала и хотела исцелить, если это возможно, если вообще способна совершить такое. Всё-таки разрушать всегда легче, чем пытаться восстановить или создать заново. — Почему же, стоило. От меня не убудет, правда, а тебе легче, Генри, — Найри чуть дёрнула плечами. — Если же действительно дойдёшь до черты и решишь уподобиться владыкам, без магии льющим реки крови, или тем, книжным малефикарам, скажи — я избавлю тебя от страданий, — Найри смотрела на него несколько отстранённо, но тепло, в противоположность жёстким словам. — Или ты меня избавишь, от всего, в том числе от непростого выбора, — она усмехнулась. — Сжечь книгу можно, напиться тоже, но это ничего не решит. А куда деваться? Я и про себя-то толком теперь не знаю, пусть тебе со стороны всё кажется проще простого. Но, может, оно и правда виднее, когда выбор пути за другого предполагаешь? Не хочешь сидеть алхимиком в глуши, стань странствующим, посмотри мир, должно же найтись в нём место, где тебе будет хорошо. Попросим Первого Чародея Александра бумагу тебе выправить на свободное передвижение вне Круга. Он, вроде, человек неплохой, может и помочь с этим. Вспомни про восхищение вторым шансом, подумай о том, как ты хотел им распорядиться. Ведь не магию же крови на каждом шагу демонстрировать собирался? Это глупо, по меньшей мере, и не способствует долголетию. У нас нет другого мира, значит, придётся жить в тех условиях, которые есть. Как, чем и что мы можем изменить — уже выбор каждого. Сделай его для себя, Генри, а не в угоду тем, кто придумывает кровавые истории о малефикарах, чтобы на их фоне реальные злодеяния стали менее значимыми, а то и благом показались. И я не шутила, когда говорила, что готова разделить с тобой дорогу. До Вал Руайо точно, а там посмотрим. Мне всегда казалось, что одной проще, но только теперь поняла, что по-настоящему одна не была никогда. Тебе тоже не нужно.

Кухня -> Комната - Найри, это простая вежливость - спросить, можно ли уйти. Ну, Орлей, воспитание, ты понимаешь. Не из леса, чай, приперся, - зло усмехнулся маг. - Ну, раз я нужен... - Анри вздохнул, почесал подбородок. - Пошли, поговорим. Можно даже прямо сейчас, раз у нас тут не военный совет, а... завтрак. Или уже обед? Ладно, будем считать, что полдник. Холодное спокойствие или буря. Состояние между ними по-прежнему оставалось для Найри доступным, но в другом настроении. Она отметила злую усмешку равнодушным взглядом, встала из-за стола, направилась в комнату, где не так давно навела чистоту, стремясь поселить радость. Получилось ли? Ей было приятно сделать что-то хорошее для Генри. Всё остальное сводилось к тому, что она попыталась, по крайней мере. И с завидным упрямством собиралась сделать это снова. Мара бы наверняка сказала, что она в очередной раз упорно наступает на те же грабли. Кирос бы согласился. Однако добрых советчиков сейчас рядом не было, и Найри полагалась исключительно на движение собственной души, почувствававшей чужое тепло, которое показалось настоящим. И это ощущение отчаянно хотелось вернуть. Наверное, летящим в ночи на огонь мотыльком владеют те же стремления. — Что с тобой случилось, Генри? — начала Найри, когда, они закрыли за собой дверь комнаты и сели рядом на кровать. Кажется, так было в первый раз, когда он пытался избавиться от метки при помощи тупого ножа и магии крови. — Не может книга вот так в одночасье изменить человека, если только в ней не заключена магия, как в том фолианте из склепа. Но магии же нет? Однако что-то произошло и происходит. И оно разъедает тебя изнутри. Расскажи, я попробую понять, а тебе, возможно, станет легче.

Ещё каких-то два или три дня назад Найри бы сама чувствовала себя лишней в компании Эрика, Йорга и Генри, способных шутить в любой, казалось бы самой неподходящей для веселья ситуации, сейчас же сюда не вписывался один из этих мужчин. Слова Генри, его тон, взгляд для неё были подобны холодному мечу, бьющему плашмя по незащищённому бронёй телу. Внутри с натужным гулом поднималась ярость, требуя свободы, превращающей её в растворённый в крови огонь. Однако такая сила Найри сейчас была не нужна. Желание взять Генри за шкирку и хорошенько встряхнуть, чтобы привести в чувства, конечно же останется нереализованным. Он не заигравшийся котёнок, а человек со своими, пусть не до конца ей понятными сложностями, терзаниями. Мужчина. Найри медленно вздохнула. Встретившись взглядом с Йоргом, она на пару мгновений опустила глаза, чтобы погасли в них багровые искры на фоне грозового неба, а после посмотрела на Генри и совершенно спокойно, ровно сказала: — У нас не военный совет, и разрешение уйти тебе точно не требуется. Но ты нужен мне. Сейчас тоже, — усмешка едва тронула губы. — Хочу поговорить. Наедине. Удели мне время, Генри, пожалуйста. Оно всё-таки есть, пусть и немного. Время для тех, кто небезразличен, всегда можно найти. Нужно, пока не стало слишком поздно.

Тианель подарила топор гному? Губы Найри вновь непроизвольно растянулись в улыбке. Правда интересно, почему. Похоже, она заразилась любопытством от эльфийки. — Договорились, Эрик. Тогда я возьму твои доспехи, когда к храмовникам пойду. Или идём вместе, если хочешь.

Старый приют морталитаси. Кухня Найри посмотрела на Генри, чуть нахмурилась. С ним происходило что-то нехорошее, ей не казалось. Тучи сгущались, прежнее ощущение лёгкости, радости жизни, которое он излучал, пропало. Осознание этого болезненной тяжестью ложилось на сердце. Нужно поговорить с Генри снова. Вот только времени особо нет, оно ускользает, как песок сквозь пальцы, оставляя лишь горькое чувство безысходности, слишком знакомое, чтобы не гнать его от себя усилием воли. Они поговорят. После победы над Каспаром. Будут и время, и возможность. — Отличное оружие, Эрик, — улыбнулась гному Найри. Он не утратил радости жизни, и это было прекрасно. То, что надо, чтобы начать всё заново, а не упустить шанс, получить который истинное чудо. — И кто тебе его подарил, Эрик? Да, и с доспехом бы твоим поработать не мешало перед боем, чтобы прочнее был. Металл есть, но нет времени. Но я знаю мастерскую, где могут это сделать быстро. Доверишь?

Старый приют морталитаси. Кухня - У храмовников лириум точно должен быть, - Ишиана поднялась из-за стола и стала собирать пустую посуду. - Травы там совсем простые, можно самим поискать, можно спросить, нет ли чего. Это не какие-то редкие ингредиенты, даже у простых поселян, наверное, найдутся. Но можно и к магам сходить. Нам в любом случае и Эвальд, и Александр нужны. И хорошо бы поторопиться, - она снова потерла клеймо. - Если сегодня к вечеру все соберутся - это было бы кстати. Тянуть нельзя, Каспар что-то алхимичит наверняка. — Часть отряда может пойти к эльфам хоть сейчас, наверное. У храмовников спросить вот это, — Найри ткнула пальцем в исписанный наименованиями ингредиентов лист, — я могу. — Тианель с Эриком в доме не видела, в городе они, наверное, тоже надо бы дождаться, сказать, куда идти. Но Тиа место знает, приведёт нас, поэтому вы можете отправляться.

Старый приют морталитаси. Кухня — И когда мы планируем призыв? Надо бы, для начала, узнать, в какое время сможет пойти с нами Александр, фолиант у него, — Найри отпила воды, приняла из рук Ишианы свиток, развернула, без особого интереса пробежала глазами написанное на нём, — лириум, травы какие-то, и она понятия не имела, как выглядит большая часть из них, — подвинула ближе к Генри, он явно понимает в этом больше. — И у кого нам перечисленное здесь лучше просить? Нужно какое-то магическое зелье сделать? Я, конечно, могу сходить хоть в Круг, хоть к храмовникам, лишь бы там уточняющие вопросы задавать не стали про необходимое качество лириума или свежесть трав, — она усмехнулась.

Старый приют морталитаси. Кухня - Спасибо, - поблагодарила Иши, улыбнувшись парочке. - Садитесь, поешьте. Мы тут как раз обсуждали, где призыв проводить будем. Я предлагаю подальше от города, чтобы не случилось чего с населением и чтобы власти лишний раз не бесить. В руинах эльфийского храма можно. Там Завеса тонкая, должно сработать. — Я просто посижу, воды выпью, — сказала Найри, беря кружку, чтобы зачерпнуть в неё воды из стоящего на табурете рядом со столом ведра. — Подальше от города — это хорошо, — согласилась она. — А эльфы не будут против того, что мы собираемся призывать Каспара рядом с их стоянкой?

Старый приют морталитаси. Крыльцо -> Кухня - Я да, лучше... - Анри удивленно вскинул брови и неуверенно улыбнулся. - А... Ты убралась в комнате? Это... странно. Странно, но приятно, - поспешил уточнить он. - Я бы поесть не отказался. Гулять на голодный желудок - я хотел бы отвыкнуть от такого времяпровождения. — Я хотела тебя хоть немного порадовать, — с лёгкой улыбкой сказала Найри. — А вот поесть... не готовила, — она нахмурилась, досадуя на то, что, поев в доме Ксении, даже не подумала купить хоть что-нибудь из продуктов по дороге. Даже если Джейк или Эрик добудут пропитание для всего отряда на рыбалке или охоте, некоторое разнообразие бы не помешало. Однако Найри давно отвыкла заботиться о ком-то, кроме себя, в её жизни такое уже больше десяти лет случалось нечасто. — Но кто-то определённо готовил, — она усмехнулась, почувствовав распространившийся уже за пределы кухни запах жареной рыбы. — Идём на кухню, посмотрим, кто сегодня спасает нас всех от голода. Найри поднялась на ноги и пошла вместе с Генри на аромат свежеприготовленой рыбы, соблазнительный даже на сытый желудок. — Приятного всем аппетита, — пожелала она, входя на кухню.

Старый приют морталитаси. Крыльцо - Доброе, - Анри постарался повернуть голову так, чтобы увидеть Найри, но совой он не был, отчего едва не повалился на бок, пытаясь отыскать взглядом девушку. - Да, прогулялся. А ты как, выспалась? — Выспалась, всё хорошо, — Найри улыбнулась — от ощущений после кошмара и тягостного пробуждения не осталось и следа. — Ты сам как, лучше, чем вчера? Я убрала в твоей комнате, — решила предупредить она, изучая Генри взглядом. — Подумала, что немного уюта тебе будет полезно. Если хочешь помыться, в купальне полная бочка воды.

Старый приют морталитаси. Крыльцо Когда Найри одевалась в купальне, ей показалось, что стукнула входная дверь. Величайшая небрежность — она даже немного не насторожилась, не предположила, что это может быть кто-то чужой, с намерениями недобрыми, а меч её так и остался в гостиной. Хотя кому захочется соваться к жутким наёмникам из старого приюта. Если его до сих пор не приспособила под резиденцию ни одна местная банда, то и сейчас отбирать не придут. С влажными волосами, в небрежно заправленной в штаны чистой рубашке с развязанным воротом Найри вышла на крыльцо, чтобы развесить для сушки на его ограждении выстиранную рубашку. И застала там Генри. — Доброе утро, — сказала она, скользнув взглядом по макушке сидящего на ступенях мага. — Хотя уже день, скорее, — улыбнулась Найри, посмотрев на высоко стоящее в небе солнце и набрасывая мокрую рубашку на перила ограждения. — Тоже решил прогуляться с утра? — она присела рядом с Генри. — Дело хорошее, особенно после очередного представления из-за Завесы.

Окраина Рыбацкого квартала -> Старый приют морталитаси -> Комната   Прогулка сделала своё дело — настроение улучшилось, вечно бурлящая в крови агрессия уже не грозила выплеснуться на первого, кто некстати попадётся под руку, и ноги сами несли в старый приют. Дверь в комнату Генри была приоткрыта, поэтому, проходя мимо, Найри заглянула внутрь. Никого. Не оказалось Генри и нигде в доме, а так же в саду. Но Найри решила, что это даже к лучшему. Пребывая в странно приподнятом расположении духа, она сняла кольчугу, поддоспешник, оставила в гостиной не нужный ей сейчас меч и направилась в кладовую. Через четверть часа в комнате Генри стояли два ведра с водой, рядом лежала горка старого, но вполне пригодного для наведения порядка тряпья и швабра. На этот раз память подкинула Найри кое-что приятное. Пусть весенняя генеральная уборка дома была событием мало примечательным, но она почему-то вспомнилась в мельчайших деталях, вплоть до смеющихся глаз отца, наставлявшего дочерей, что радость живёт в чистых комнатах, и золотистых пылинок, кружащих в луче света, падающем на дощатый пол из окна. Генри заслужил немного радости. И раз уж он выбрал для себя отдельную комнату, Найри собиралась навести там порядок, даже если ночевать здесь оставалось не больше одного раза. Кто знает, как всё будет дальше. К тому же, это всё равно являлось делом стоящим. То, что Генри может попросту не оценить её усилий или же они ему вовсе не нужны, Найри в голову не приходило.   Старое оконное стекло оказалось покрыто множеством мелких царапин, но после того, как на его мытьё ушло два ведра воды, обрело удивительную прозрачность. В комнате сразу стало светлее. Найри удалось открыть только одну створку, вторую заклинило намертво, и каждая новая попытка силой это исправить могла закончиться тем, что дребезжащее стекло просто вылетит. Не так важно — свежий воздух в пахнущее сыростью помещение она уже впустила.  Матрас с кровати Найри вынесла во двор, палкой выбила из него пыль и развесила на перилах крыльца хорошо проветриться. Она с воодушевлением двигала мебель, мыла пол, обязательно по несколько раз проходясь тряпкой по одному месту, после вытерла осевшую на горизонтальные поверхности пыль, удостоив своим вниманием и книгу, но не став даже открывать её без Генри, хотя желание такое возникало.   По прошествии пары часов комната приобрела вид, если не жилой, то, по крайней мере, вполне пригодный для обитания. Найри улыбнулась. Наверное, для кого-то радость в чистоте покажется лишь иллюзией, для неё она была вполне реальной. Попытка сделать приятное человеку, который нравится, была в удовольствие. Когда матрас вновь занял своё место на кровати, а вёдра, швабра и тряпки отправились в чулан, Найри закрыла окно, а потом и дверь, покидая комнату. Неплохо бы теперь нагреть воды и помыться самой, чем она и занялась в следующий час. 

Старый приют морталитаси -> Окраина Рыбацкого квартала   Допив свой чай, Найри натаскала воды в бочку в купальне. Помыться было бы неплохо, и холодная вода бы вполне ей подошла, но не сейчас. Направляясь в гостиную за кольчугой и оружием, чтобы отнести их в мастерскую и сделать то, что следовало ещё ночью, по возвращении в приют, она задержалась у двери в комнату Генри. Его Найри не застала ни в саду, ни больше нигде в доме. Поднявшаяся было рука, чтобы постучать в дверь, опустилась, не исполнив намерения. Найри не хотелось быть назойливой, да и тревожить Генри, если он ещё отдыхает, тоже не стоило — магия крови отнимает много сил. Она продолжила свой путь и вскоре уже спускалась в мастерскую, взяв всё, что наметила.   Старый приют стал им практически домом, в нём было даже уютно, туда хотелось возвращаться, но образы давно минувшего, проявляющиеся там из Тени, портили большую часть очарования добротного жилища. От них ощутимо веяло смертью, липнущей к телу и сознанию плотным болотным туманом.   Найри очистила кольчугу, починила вчерашние повреждения, привычно облачилась в неё перед прогулкой, взяла меч. Никогда не знаешь, что ждёт за поворотом, тем более, в столь неспокойное время.   Но на улицах Рыбацкого квартала стало тише, готовое выплеснуться в уличные бои напряжение исчезло, пусть и не обходилось без злобно-настороженных взглядов на ставшие редкими патрули городской стражи. Шайла сама нашла, что искала, или посодействовал Эскель, передав ей информацию про «Поющий Графин»? Скорее всего, второе, потому что, проходя мимо первых рыночных рядов, Найри немного задержалась у одного из прилавков и услышала обрывки разговора двух торговцев, сокрушающихся по поводу погрома, устроенного стражниками, в этой таверне. Для Ивейна в том, конечно, не было ничего хорошего, однако подчинённые Шайлы перестали активно терзать и без того не благополучный Рыбацкий квартал. Найри вышла на улицу, ведущую к границе Рыбацкого квартала с Золотым. Она усмехнулась, подумав, что ноги сами ведут привычной дорогой, вот только дом Кироса давно заброшен, и её там никто не ждёт.   ***   — Полцены, больше не дам, палисадник не закончен, — громко объявил лысеющий мужчина с редкими тёмно-русыми волосами и большим пивным животом. — Но как же, все части готовы, — робко начала уже знакомая Найри молодая женщина, которой она не так давно помогала на рынке — вдова кузнеца из Рыбацкого квартала, как оказалось, жившая на самой его окраине, в маленьком саманном доме с кузницей во дворе и хозяйственным сараем. — И что мне от них по отдельности? — мужчина скривился так, словно ему предлагали совсем порченый товар, и он собирался приобрести его только из милости. — Придётся платить за работу другому мастеру, чтобы палисадник собрать. — Полцены — моё последнее слово. Найри подошла ближе — у плетня действительно стоял красивый кованый палисадник, три части которого были соединены между собой, а у четвёртой не хватало крепления. — Эта, как ты выразился, работа, столько не стоит, — вмешалась в разговор она, способная оценить качество изделия, которое покупатель собирался приобрести за бесценок. — Много ты понимаешь… те… — мужчина осёкся, когда повернулся и увидел, с кем говорит. — Уговор был на готовую работу, — пояснил он уже мягче. — А тут и сроки нарушены, и палисадник не закончен. — Для этого была серьёзная причина — мастер-кузнец умер, а ты сейчас пытаешься обобрать его вдову. Ай, нехорошо, — покачала головой Найри, отметив, как упомянутая женщина побледнела ещё больше, но молчала, только часто моргала, переводя взгляд испуганных карих глаз с неё на мужчину и обратно. — Но ты… вы… должны меня понять, — затараторил мужчина, обернувшись к вдове в поисках поддержки. — Я не могу установить в своём саду палисадник в таком виде, нужно будет его доделать. — А за готовый ты бы заплатил полную цену без вопросов? — глаза Найри потемнели, напоминая небо перед грозой, зрачки подёрнулись багровой пеленой. — Конечно! Сроки не важны, красота-то какая, — поспешил заверить он. — Хорошо, — кивнула Найри и усмехнулась, когда покупатель выдохнул с явным облегчением. — Заберёшь готовый через час после полудня. Если хозяйке удобно, — она посмотрела на вдову. — Да, но как… — молодая женщина с мольбой во взгляде воззрилась на неё. — Я закончу палисадник. Бесплатно, — Найри ободряюще ей улыбнулась. — Идёт? — мужчине улыбки не досталось. — Через час после полудня и за полную цену, без вопросов, — повторила для него она. — Всё верно? — Да, — он нахмурился. — Уговор есть уговор, — теребя отворот своего кафтана короткими толстыми пальцами, он попятился к воротам. — Буду с повозкой через час после полудня, Ксения, — мужчина наклонил голову, обратившись к вдове, вышел через приоткрытую створку ворот и с неожиданной для его комплекции скоростью поспешил по улице в сторону Золотого квартала, вскоре скрывшись из вида. — Ксения, значит, — Найри снова улыбнулась. — Меня Найри зовут. — Почему ты решила мне помочь? — Ксения смотрела на неё с явным недоумением. — Захотелось, — Найри усмехнулась. — Я могу войти? — Да, входи, конечно, — Ксения всплеснула руками и направилась вдоль низкого ограждения к воротам, встречать добровольную помощницу. Едва Найри ступила за плетень, как из приоткрытой двери дома показалась светловолосая детская голова, а потом во двор шустро выбежал босой, в короткой рубашке мальчик, на вид не старше полутора лет. Ксения охнула, направилась к нему, подхватила на руки, и тут в доме что-то загрохотало. — Ой, — испугалась она. — Подержи, пожалуйста, — Ксения передала Найри ребёнка. — Санди спокойный, чужих не боится. А Максу я сейчас всыплю, наверное, — подбоченившись, она направилась к дому. Если бы Найри вручили горящий бочонок с антиванским огнём, она бы сейчас выглядела менее испуганной. Чужой малыш поёрзал у неё на руках, уперся ладошками в кольчугу на груди, попытался подцепить кольца пальчиками, а она боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не напугать его ненароком, и он не расплакался. — Ай! — вскрикнула Найри, когда осторожно повернула голову в сторону дома, очень надеясь, что Ксения уже вышла, а мальчик запустил пятерню ей в волосы, сжал пальцы, потянул на себя. — Санди, не надо. Это больно, знаешь ли, — почти шёпотом, словно боялась кого-то разбудить, попросила она. Он прижал руку к своей груди, не отпуская её волосы, и Найри пришлось наклонить голову. Мысль воспользоваться своей второй рукой, чтобы освободить многострадальную прядь волос из детской хватки, пришла с запозданием. А Ксения что-то быстро говорила кому-то в доме, иногда лишь немного повышая голос. Она появилась на пороге дома ещё через несколько минут, в течение которых Санди, морща лоб и постепенно выпячивая нижнюю губу смотрел на Найри, она — на него, понимая, что он вот-вот расплачется, и цепенея от вполне реального страха в ожидании этого. — Бери веник, совок, да-да, этот, и прибери за собой, Макс. Я через пять минут проверю, чем ты занят, — сказала Ксения, оборачиваясь в тёмную прихожую. — Старшему шесть, он тоскует по отцу и совсем не хочет следить за младшим, — пояснила она, подходя к Найри и забирая у неё вмиг повеселевшего Санди. — А у тебя есть дети? — неожиданно спросила она. — Нет, — Найри мотнула головой и едва не добавила кощунственное в данном случае «слава Создателю». Когда-то она очень хотела ребёнка, но это было так давно, что даже сожалений о несбывшемся в памяти не осталось. — Ну, ничего, ещё всё впереди, — ободряюще добавила Ксения, легонько покачивая улыбающегося Санди. — Не думаю, — сказала Найри и тут же пожалела об этом, потому что Ксения сильно смутилась и расстроилась одновременно. — Ты ничего дурного не сказала, — поспешно добавила она. — Просто, каждому своё. Понимаешь? Ксения кивнула, робко улыбнулась, прижимая к себе сына. — Покажешь мне кузницу? — спросила Найри, меняя неприятную для обеих тему. — Там же есть всё для работы? — Всё есть, — Ксения пошла первой, провожая гостью в маленькую кузницу. — Даже уголь каменный, не древесный. Ты бери здесь, что нужно, Найри, — сказала она, открывая перед ней дверь.   ***   Найри сделала крепления для четвёртой части палисадника быстро, как и обещала. Раскладывая необходимые инструменты, пока грелась печь, она не раз ловила себя на мысли, что сожалеет о произошедшей в этом доме трагедии, принимая чужую утрату близко к сердцу. Хорошая семья, здоровые дети — активные и весьма любопытные мальчишки, которые практически всё время крутились неподалёку от кузницы, ощутимое стремление мужчины реализовать любые возможности для заработка, чтобы обеспечить жену и детей, и вот так несправедливо распорядилась жизнь, в одночасье лишив Ксению опоры. Найри не спросит, что же произошло — это не важно, но примет настойчивое приглашение к столу и даже перекинется несколькими фразами с непоседой Максом, который явно проявлял интерес к отцовскому ремеслу и уже мог продемонстрировать некоторые знания в кузнечном деле, правда, пока лишь теоретические. Храни их Создатель. Ксения собиралась продать всё, что возможно, и уехать деревню недалеко от Неварры, к матери и брату — без поддержки с двумя детьми ей не выжить. Найри только кивнула. Хорошо, что у Ксении остался хоть кто-то, кто может помочь. Да, и вообще, в деревне лучше, спокойнее. С расширившимися от страха глазами Ксения рассказывала о бесчинствах стражи,  ворвавшихся в таверну здесь неподалёку, и о том, что даже в городском архиве среди бела дня небезопасно, ведь позавчера там убили сразу шестерых рабочих — их тела нашли на первом этаже здания. Найри слегка нахмурилась. Никто из группы, посещавшей в тот день архив, о смерти рабочих не упоминал. Но далее обсуждать эту тему она не намеревалась. Поблагодарив Ксению за очень вкусный суп с зеленью и яйцом, Найри уже собиралась уходить, когда молодая женщина вновь повела её в кузницу, где вручила слиток очищенного и обработанного металла. — Бери, Найри. Отказа не принимаю. Получается, что она, сама того не желая, заработала. Впрочем, несколько часов, проведённых в тёплой семейной обстановке, стоили гораздо больше.   ___________   получено 1 металл обычного качества