SHaEN

Переулок в Рыбацком квартале - Тебе очень идет улыбка, улыбайся чаще, - сказал он. - Пойдем? Я мог бы сходить еще раз на рынок - идея с вином мне нравится. - Улыбаться? - глаза Найри раскрылись шире от удивления, однако непривычное напряжение в уголках губ говорило именно о том, что она улыбается, и напускать на себя грозный вид не хотелось совершенно. - Разве что только с тобой, Генри, - взгляд искрился весельем. - Иначе пойдут слухи, и кто-нибудь перестанет бояться потрошителей, а зря, - Найри поднялась на ноги. - Идём в приют. На рынок, наверное, возвращаться пока рано. Тебя видели со мной, - она передёрнула плечами. Темперамент - ничего не поделаешь. Хотя сдерживать его надо. - И вино лучше брать в Золотом квартале. Там есть лавка с антиванскими винами... Ну, была раньше, - Найри совсем некстати вспомнила, как покупала там горячащее кровь антиванское рубиновое, которое потом пришлось пить в одиночестве, для чего оно, по утверждению хозяина лавки, было не предназначено. - А ты, наверное, предпочитаешь вино из Орлея.

Переулок в Рыбацком квартале - Нет, - Анри покачал головой, где-то на границе сознания отмечая прикосновение Найри. - И я даже не знаю, хорошо это или плохо. - Это так, как есть. Не изменишь, - её ладонь снова поднялась с колена в направлении руки Генри. На сей раз Найри вовремя сдержала ненужный порыв, вернув её на место. Это что вообще такое? Она нахмурилась. - Хорошо, что о тебе кто-то помнил, - через силу улыбнулся Анри, пытаясь сделать вид, что все в порядке. Вчера Генри говорил о семье. Но она не станет спрашивать, почему никого из них не осталось уже более полувека назад, чтобы помнить его. Будет нужда, сам расскажет. Вместо этого Найри сказала: - Твой прежний образ жизни просто не способствовал установлению длительных личных связей. Моё поведение тоже, - она улыбнулась. - Однако мне везло на понимающих и терпеливых. Пару раз точно, - Найри наклонила голову набок, глядя на Генри. - Храмовники же не преследуют мертвецов? И не хранят память о покойных малефикарах. Значит, ты можешь считать, что оставил Круг окончательно. И начать новую жизнь, когда всё закончится. Не привлекая больше к себе внимания церковного воинства. Думаю, это точно хорошо, - пожалуй, впервые в жизни Найри так радовалась тому, что нашла хорошее в поганой на вид ситуации, её взгляд посветлел, а лицо приобрело именно то выражение, которое Нестор считал весьма привлекательным.

Переулок в Рыбацком квартале - Ты бы поступила иначе, если бы знала, кто такая Най? - спросил он мертвым голосом, глядя в пустоту перед собой. - Впрочем, не отвечай. Все равно это ни к чему не приведет - изменить ничего нельзя. Значит нам остается только отомстить за нее. - Я даже не предполагала... всё это, - начала Найри, но тут же замолчала. Генри был прав - сделанного не воротишь. Она не чувствовала особых изменений душевного состояния после рассказа, однако испытывала мрачное удовлетворение от того, что причинила себе боль - заслужила. Только эта боль силы не давала, наоборот, выматывала. И, кажется, не только её. Найри посмотрела на Генри. Хотя с чего бы ему так проникнуться чужой историей? Если только это не пресловутые отражения прошлого опыта в настоящем. Ладонь, вопреки её воле, легла на предплечье Генри. Коснувшись его, Найри замерла, несколько мгновений с изумлением глядя на свою руку, прежде чем её убрать. - У тебя кто-то остался... в прошлом? - осторожно поинтересовалась она.

Переулок в Рыбацком квартале - Расскажешь? - спросил он, подперев щеку кулаком. - Выговоришься, легче будет. Наверно, - добавил Анри, пожимая плечами. Челюсти Генри ничего не грозило. Он был свой, к тому же, идиотом Найри его не считала. И вообще... Она посмотрела на Генри внимательнее, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Очень странное чувство, тёплое и знакомое. Найри усмехнулась, осознав истоки своего отношения к магу. Почему нет? Кирос ведь говорил, что в настоящем им всем свойственно искать отражения собственного опыта, и она с ним соглашалась. - Надо было вина купить под рассказ, - наконец сказала Найри. - Хотя пью я редко, а это не то чтобы повод, - горькая усмешка тронула губы. Последний повод у неё был пять, вернее, шестьдесят один год назад, когда Кирос оставил ей с Нико на три дня и четыре ночи дом для подготовки к посвящению. Первую из ночей Найри тогда планировала заниматься отнюдь не медитациями. - С чего же начать? - со вздохом сказала она, теперь изучая взглядом свою руку, лежащую на правом колене. - С начала, наверное. Вы, кстати, с Нестором похожи. Не внешне, - Найри улыбнулась. - У него усов нет. Но с ним мне тоже легко... было, - она помрачнела, осознавая печальную уместность употребления прошедшего времени в своём рассказе. Она поведала Генри о банде у Имперского тракта западнее Камберленда, слухам о которой значения не придала. О том, как встретила часть этих ребят, когда они избивали рыжего мужчину с гитарой за то, что обыграл их в покер. Она вступилась, не рассчитывая на помощь, решив, что четверо против одной не такой плохой расклад, но спасённый бежать не пытался, несмотря на то, что ему уже здорово досталось. Найри отвела короткий меч разбойника, метившего рыжему в спину, пока он отчаянно лупил его товарища, а после драки велела барду, представившемуся Нестором, следовать с ней до Камберленда. В Камберленде Нестор заявил, что ему надо с ней в Неварру. - Не убивать же его было за это, правда? - с лёгкой улыбкой сказала Найри. Дней через пять она привыкла к бренчанию гитары и любовным балладам на привале, научилась слушать болтовню Нестора без раздражения. Потом им пришлось задержаться в пути, но эти дела не стоят рассказа. Хотя, да, она собиралась таким образом избавиться от Нестора, надеясь, что тот уйдёт с торговым караваном, но он дождался её и даже нашёл, где заработать. - На полпути к Неварре я умерла, - с деланым безразличием сказала Найри. - У меня в последнее время часто болела голова. Что-то росло внутри, а потом разорвалось, и я попала на Изумрудные тропы. Нестор, видимо, нашёл способ доставить моё тело к Киросу в Неварру. Он помнил меня всю жизнь, навещал склеп и... - она замолчала, снова ощутив ледяные осколки в горле. - Нестор назвал свою дочь моим именем. Найри. Лейтенант Най... Найри провела ладонью по лицу, будто стирала с него налипшую паутину, судорожно сглотнула, прикусила губу, невидяще глядя прямо перед собой. - Нельзя было отправлять её одну в город, - с горечью сказала она, вбивая очередной гвоздь в кровоточащую рану в своём сердце.

Рынок => Переулок в Рыбацком квартале - Что случилось, Найри? - спросил он, разрывая молчание. Быстрый шаг остудил злость, погасил багровое свечение во взгляде. Найри хмурилась и молчала, думая о том, что безмолвное осуждение её спутника заставляет чувствовать себя виноватой. Раньше такое случалось только в отношении Кироса, но он был старше, опытнее, являлся её наставником, и это казалось правильным. Она нашла вглядом скамью у заброшенного дома в пустынном проулке, указала на неё Генри, подошла, села сама. - Ненавижу идиотов, которые подходят ко мне близко, - сказала она, глядя на носки своих запылившихся сапог. - Но он скоро оклемается, я била левой и не в полную силу, - заверила Найри, поднимая глаза на Генри. - Знаю, мне нужно себя контролировать... утренняя история выбила из колеи. Она потёрла левый висок и добавила чуть слышно, словно мысли вслух: - Кирос бы не одобрил... Нестор тоже...

И не испугались, и не заплатили, а за бросочек на 95 ещё и с неё деньги потребовали) И надо же было придумать, почему мы без продуктов с рынка ушли

Надеюсь, провал на запугивание я объяснила рпшно, Найри аж двое не испугались)

Рынок в Рыбацком квартале - Тебе ничего из такой мелочи не нужно? - спросил Анри, убирая купленное в рюкзак и забрасывая его себе за спину. - Пока нет, - отрицательно мотнула головой Найри. - Идём к продуктам приценимся. К ней возвращалось прохладное спокойствие, утих болезненный жар в груди, постепенно гасли искры жизни. Но вместо пустоты сердце заняла глубокая печаль, что, к удивлению Найри, оказалось приятнее привычного состояния. Видимо, отсутствие ощущения жизни всё же не неизличимая болезнь души, а, как и утверждал Кирос, лишь побочный эффект чрезмерного самоконтроля - её личный выбор, за который злой рок не в ответе. "Нужно вспомнить, чтобы пережить, но ты сама этого не хочешь", - эхом отдались в голове слова наставника, в которых никогда не было укора или осуждения. Её выбор, значит, она в любой момент может сделать другой. Меж торговыми рядами справа началось нездоровое оживление, кто-то кричал, возмущённо охал, басовито гудел. Найри повернулась на звук, замечая среди людей бегущего плотного мужчину в съехавшей набок рыбацкой шапке. - Вора держи! - крикнул он, неуклюже взмахнув рукой, видимо, желая указать на того, кого именно надо было держать. Бегущую зигзагами между прилавками долговязую и худую фигуру в линялых серых холщёвых штанах, такой же застиранной рубахе, нелепой вязаной шапке, надвинутой почти на глаза, и драном черном плаще Найри увидела с чуть позднее, однако успела немного податься в сторону, чтобы схватить за руку и хорошенько тряхнуть. - Пусти! - шапка слетела, выпуская на волю копну рыжеватых курчавых волос длиной до середины спины. - Пусти, говорю! - кареглазая девчонка не скулила от боли и страха, а довольно резво пыталась вырваться. Рядом с шапкой воровки в пыль плюхнулся кошелёк - судя его наполненности, улов небогатый. Найри усмехнулась. - Лучше найди работу, воровка из тебя никудышняя, - сказала она, отпуская руку девчонки. Та открыла было рот, краем глаза посмотрела на шапку, кошелёк, потом на Найри, её меч, развернулась и, перепрыгнув через ближайший прилавок, скрылась в ремесленных рядах. Запыхавшийся мужчина добежал до Найри несколькими секундами спустя, он согнулся пополам, упёрся руками в колени, пытаясь отдышаться. - Вот ведь... - хрипло сказал он. - И стражи нет, и не поможет никто. Ты чего вора отпустила, а? - сделав пару шумных вдохов, накинулся он с претензиями на Найри. - А я в стражники не нанималась, - ответила она. - Кошелёк свой подбери. Мужчина шагнул к кошельку, поднял его, развязал, высыпал себе на ладонь горсть медных монет. - Это не мой кошелёк! - срывающимся голосом заверещал он и сделал шаг к Найри. - Ты должна возместить мне ущерб! Вора отпустила, надо же! Может, вы заодно? Банда у вас тут - одни грабят, другие отпускают? Щас стражу-то позову, если деньги не вернёшь! Глаза Найри вмиг налились багровым огнем - для ярости сейчас не нужно было особых причин. - Я ничего у тебя не брала, - сказала она, глядя на мужчину. - Уйди с дороги! - Ага, ты не брала! - не унимался тот, игнорируя и ладонь Найри на рукояти меча, и изменившийся цвет её глаз. - Но подельник твой взял, так что, гони деньги в возмещение ущерба, - мужчина подбоченился, всем телом подался ей навстречу. - Идиот, - прошипела Найри, сжимая в кулак левую руку и, особо не целясь, направляя её снизу в челюсть дебоширу. Громко клацнули зубы, глухо застучали медяки по утрамбованной ногами и повозками земле, мужчина, неуклюже раскинув руки, рухнул на спину в пыль. Собравшаяся вокруг толпа загудела, подалась назад. - Надеюсь, ты всё купил, Генри, - сказала Найри, поворачиваясь к магу. - Нам пора уходить.

Рынок в Рыбацком квартале - Хочешь жить - умей вертеться, - хмыкнул Анри, радуясь тому, что Найри не стала читать ему нудных нотаций на тему "человек человеку друг" и "обманывать нехорошо". - Еды? Хм, сколько это на восьмерых выйдет? - Пройдемся по рынку? Может, что интересное найдем. - Предложил Анри. - Да и надо всякой мелочи прикупить, свой рюкзак я потерял полсотни лет назад в тысяче лиг отсюда, - вздохнул он. — Не знаю, сколько еды надо купить на восьмерых, — честно призналась Найри, которая никогда не занималась продовольственным снабжением отрядов наёмников. — Но точно больше, чем на двоих, — без тени улыбки сказала она, вспоминая количество пойманной Джейком рыбы. — Идём, пройдёмся, — вопреки поднятому ей вопросу о еде, Найри свернула в ремесленные ряды. Пройдясь равнодушным взглядом по скорняцким приспособлениям и коже не лучшего качества она прошла дальше. Мастер-жестянщик со своим товаром Найри тоже не заинтересовал. От прилавков с тканями она отвернулась, поспешив уйти от громкой и назойливой торговки, переместилась к представленным с большим разнообразием кузнечным. К одному из них бледная молодая женщина в тёмной одежде таскала с повозки тяжёлые ящики. Найри нахмурилась, подошла ближе, без слов принялась помогать, когда лицо женщины исказила гримаса боли, и она схватилась за поясницу. Хозяйка лавки смотрела на неё со смесью удивления и испуга, бормотала слабые возражения, поглядывая на меч Найри, но помешать не пыталась. Когда с разгрузкой было покончено, и женщина дрожащими руками принялась развязывать кошелёк, благодаря Найри за помощь, та жестом остановила её, спросила, нет ли среди товаров в ящиках доброй проволоки на кольчугу. Хозяйка несколько секунд смотрела на Найри широко раскрытыми глазами, не моргая, потом бросилась к ящику, оправдывающимся тоном рассказывая что-то про умершего две недели назад мужа, которому принадлежало всё это. Торговаться Найри не стала, вручив женщине десяток серебряных монет за увесистый моток хорошего качества материала. — Ты что-то для себя присмотрел? — поинтересовалась она у Генри. -10 см, +металлическая проволока для улучшения кольчуги

Рынок в Рыбацком квартале Найри старалась держаться от Генри на расстоянии, но из поля зрения не выпускать. Она понимала, что своим видом торговле не поспособствует. То, как он искал покупателя, оказалось весьма любопытным. Сам торг она едва слышала, зато видела хорошо, заняв неплохую наблюдательную позицию. Лицо её оставалось непроницаемым, но хотелось улыбаться. Похоже, Генри сам на какое-то время поверил в превосходные свойства продаваемого посоха, поэтому уверенность передалась и покупателю, которого Найри, к слову, жертвой не считала, уверенная, что взрослый человек, обладающий хоть мало-мальским жизненным опытом, способный видеть, слышать, думать, должен пользоваться всем этим, прежде чем расставаться с серебром. - Торг состоялся, - довольно произнес Анри, подходя к Найри. - Тебе что-то тут нужно? - поинтересовался он, оглядываясь по сторонам - вроде рынок и не самый большой, но мало ли какая всячина тут может обнаружиться. - Я видела. Это было зрелище, - Найри улыбнулась. - Надо бы еды купить, - она тоже огляделась. - Джейк вряд ли вернётся с очередным уловом.

Старый приют => Рынок в Рыбацком квартале - Захочу. И да, все в силе, - кивнул Анри. - Мне тоже надо собраться, так что не торопись. — Времени на сборы мне нужно немного, — сказала Найри, направляясь к выходу из комнаты. По пути к подвальной лестнице она бросила Йоргу, что они с Генри собираются прогуляться. Для понятливых звучало так, что компания им не нужна. Собралась Найри действительно быстро — пару минут, чтобы надеть кольчугу, потом ещё пять, чтобы, краем глаза увидев себя в помутневшем зеркале, привести в порядок волосы, собрав их в косу, и минута, чтобы взять оружие. Весенняя свежесть была благом для разгорячённой новостями головы, Найри подставила лицо солнцу и ветру, улыбнулась. Душу жгло калёным железом, но, удивительное дело, она чувствовала жизнь во всех её красках вне боя. Надолго ли? Возможно, совсем нет, поэтому следовало пользоваться. Мимо проплывали покосившиеся домики, словно опирающиеся древними боками друг на друга, но и подле них кипела жизнь, со своими радостями и горестями. Рынок накатил на Найри с Генри шумом многих голосов минут через пятнадцать, ещё через пять им стали попадаться первые прилавки с бодрыми торговками. Пахло рыбой, молоком, хлебом, однако всё это перебивал затхлый запах с причала.

Старый приют - Все хорошо? - как можно мягче спросил Анри, замирая в паре шагов от Найри. - Что тебе такого сказал этот храмовник? После ухода Эскеля Найри достала ключ из кармана. Она не знала, зачем это делает, просто стояла и смотрела на него, держа на уровне груди перед собой. Генри она узнала по шагам, но ключ не убрала, подняла на мага глаза. Странно, удивительно, что его появление раздражения у неё не вызвало. — Лучше не бывает. Он отдал ключ от моего склепа, — с усмешкой сказала она, демонстрируя ключ, прежде чем снова отправить его в поясной карман. — А ещё сказал, что вчера я угробила дочь человека, которому спасла жизнь незадолго до своей смерти. Грёбанный баланс! — Найри ударила кулаком в стену, и с неё с шуршанием посыпалась ветхая штукатурка. Это успокаивало, но продолжать рушить здание не хотелось. Она недавно помылась, в конце концов, благо, что холодной водой. И вообще, есть другие способы отвлечься. — Остальное расскажу позже, если захочешь. Предложение пойти на рынок ещё в силе? — спросила она, отряхивая с руки пыль. — Я только кольчугу надену и оружие возьму.

Старый приют — В Камберленде вроде. У Най ещё братья есть, да сейчас они кто где, по миру мотаются, - неловко взмахнув рукой туда, где по его мнению находился южный порт, произнёс храмовник. — Сколько? Братьев? — рассеянно спросила Найри, глядя теперь, скорее, сквозь Эскеля, чем на него. — И как их зовут? — ровным, прохладным тоном выдала она очередной странный вопрос. Наверное, подсознательно боялась случайно угробить ещё кого-нибудь из детей Нестора-барда. Хотя тогда ей следовало выяснить ещё и возраст, а так же получить подробное описание внешности и, на всякий случай, рода занятий. — Забудь, — сказала Найри, возвращая собеседнику плотность и глядя ему прямо в глаза. — Спасибо, — поколебавшись, она опустила ключ в поясной карман и протянула Эскелю руку для рукопожатия. — Для меня это было важно. Наша история правдива, как видишь, — она усмехнулась, но с ощутимой горечью во взгляде.

Старый приют Эскель кивком попрощался с мужчинами и в компании Найри перешёл в другую комнату. Какое-то время он просто молчал, явно собираясь с духом, после чего всё-таки произнёс. — В общем… — начало неплохое, однако требовалось побольше содержания, а вот с его формулировкой дела у храмовника обстояли похуже. — Най как-то рассказывала, что отец назвал её в честь воительницы. Та лет пятьдесят назад спасла Нестора от смерти, но сама погибла немногим позже. С тех пор он время от времени навещал её прах в склепе потрошителей, на западной окраине кладбища, — Эскель достал из кармана небольшой серебряный ключик. — Най туда не заходила. Имя полное тоже не любила. Но если вы Эвальду рассказали правду… — храмовник протянул ключ собеседнице. — …возможно заглянуть туда захочешь ты. Серые глаза широко распахнулись, Найри застыла, как статуя. Осознание того, что она натворила, сначала обдало ледяной водой, потом — раскалённой лавой. Барьер воли трещал под напором лавины чувств, но годы тренировок не прошли даром. Она судорожно сглотнула, протянула руку за ключом, с трудом сжала на нём пальцы, ощущавшиеся каменными. Лучше бы ей не воскресать. Никогда. Найри открыла рот, но ставшие осколками льда слова застряли в горле. Какое наверное благо не испытывать чувств ни к кому, ей, увы, недоступное. Боль физическая делала её живой. Другая, где-то глубоко в середине груди, тела не касалась, но рвала на части сознание. Найри сглотнула ещё раз. Взглядом она Эскеля не отпускала. Сейчас серые глаза выглядели не менее пугающими, чем когда они багровели от ярости — в них было до краёв боли, как и в боевых обещаниях потрошителя. — Нестор... — наконец смогла сказать Найри, приободряясь от привычных прохладных интонаций собственного голоса. Барьеры воли стояли прочно. — Где он похоронен? — спросила она, понимая, что значит ключ в её руке.

Мы в этом не сомневаемся)

А Найри не знает, в чём её проблема, оказывается, она сердцеедка)

Старый приют — В Неварре вечно неспокойно. Но за Шустом я пригляжу, — кивнул Эскель. — Это… у меня к тебе дело есть. Лично. Отойдём? — после недолгих раздумий, произнёс мужчина, скользнув взглядом к потрошительинце, но пока не спешил уходить. У Анри и Найри вроде вопросов не осталось, а вот ферелденец мог потребовать ещё и полную перепись худых бродячих артистов... мало ли, в хозяйстве сгодится. Дело лично к ней? Найри напряглась, но внешне это никак не проявилось, только из взгляда пропала прежняя лёгкость. — Если есть дело, отойдём, — ответила она, поднимаясь на ноги. Найри не строила предположений относительно того, что же Эскель, с которым они едва знакомы, хотел сказать ей наедине. Скоро узнает.

Старый приют — Орудовала у нас одна банда, занималась контрабандой лириума года этак три назад. Храмовников на такие поиски часто отправляют, а тут и вовсе оказалось, что демон главаря окрутил. Шуст нам дорогу окольную показал к логову, успел сбежать оттуда до того как под чары попал. Говорит «когда мужики друг друга под хвост начали баловать это неспроста», — Эскель издал хриплый смешок и покачал головой. — В общем, капитан решил, что плут с такой чуйкой нам пригодится. А что? Он к вам наотрез отказался идти. Спёр у вас чего-нибудь, паскуда? — Ничего не спёр, — Эскелю досталась улыбка, не коснувшаяся серых глаз. Недоверия к Эскелю у Найри не было, но она не питала иллюзий относительно своей способности разбираться в людях. Особенно в мужчинах. — Но он из того типа личностей, с которыми надо быть поаккуратнее и спиной не поворачиваться. Как бы дел не наворотил, слишком уж много в Неварре сейчас криминала, да ещё с мистикой связанного. Хотя, — тёплый отсвет усмешки всё же достиг взгляда. — Ты и сам всё знаешь, не маленький.

Старый приют — Я вообще стараюсь много не думать. Те кому приходится, вроде Шайлы или Эвальда, потом погано засыпают по ночам. А я спать люблю, — хмыкнул Эскель. — Мэйв с запретными чарами точно не балуется, а вот насколько чиста перед законом сказать не берусь. В рыбацком квартале с честным заработком в принципе туго. Шуст слизняк, но за Эвальда горой — капитан его от виселицы спас. Пока этого хватает, чтобы я его рябую рожу не отоварил. — Нас всё устраивает, Эскель. Мы поможем, — сказала Найри, стараясь, чтобы получилось не слишком поспешно. — Только мы сейчас ждём возвращения наших товарищей и планировали гулять не дальше рынка. К Мэйв наведаемся позднее. Надеюсь, удастся убедить её показать нам место убийства. А за что собирались повесить Шуста? — словно невзначай, прикрываясь излишним любопытством, спросила она.

Старый приют — А. Вы ж здесь недавно совсем, — понимающе кивнул Эскель. — Мэйв — старшая чародейка из Дарсмунда. Когда совсем погано с Завесой в старом борделе было она помогла… и заодно дело к рукам прибрала. Лукрозианцы только рады, часть выручки-то к ним течёт. Хозяйка борделя — магесса. Наверняка благонадёжная, раз её допустили... до ведения бизнеса. Найри потёрла левый висок пальцами. То ли в её время, даже в Неварре, у магов не было такой свободы, то ли ей так казалось, потому что она не ходила по борделям. Она перевела взгляд на Анри. В принципе, его вопросы были логичными. Если только сэр Эвальд удосужился провести подробный опрос мадам Мэйв. — Мэйв не могла что-то скрыть от вас, решив, что сама разберётся? Что ты думаешь о ней, Эскель? А о Шусте? Давно он в храмовниках и можно ли ему доверять?

Старый приют — Так мы это… туда и не ходили. Мадам огласки не хочет, а Эвальд у нас сама услужливость, сами знаете, — ответил храмовник, всё же воспользовавшись радушным приглашением потрошительницы и малефикара и прошёл в большой зал. И чего только Шуст не захотел сюда идти… — Мэйв сказала художества на стенах похожи на руны, но кривые какие-то. И магии она не чувствует. Может обряд посвящения? Жестом пригласив гостя занять кресло, Найри сама села на потемневший от времени диван. — Эвальд сам не ходил посмотреть на эти кровавые руны или что-то на них похожее? — удивилась Найри. По её разумению, всякая мистика как раз была по части храмовников, кто бы там что ни говорил про отсутствие магии. — Или эта Мэйв лучше вас в магии разбирается? — она усмехнулась.

Старый приют — Я по делу, — в отличие от своего командира, Эскель особенным тактом не отличался. Грубости в голосе не чувствовалось, хоть сквозь скудную мимику понять его настроение было проблематично. А вот перебинтованная свежая рана на боку говорила о досуге рыцаря красноречиво. — Эвальд вам обещал о странностях рассказывать. В «Северной Лилии» сегодня ночью одну девчонку убили. На стенах намалевали её же кровью художества разные. Мадам местная очень не хочет, чтобы в заведении топтались Орден или стража, — мужчина криво усмехнулся здоровой стороной губ. — Никто не хочет, пока не припрёт. В стиле общения Эскеля Найри дурного не видела, наоборот — всё чётко, по делу, ничего лишнего. — Пройди, расскажешь, что за художества, — пригласила она его в дом, скользнув взглядом по свежей повязке. — Не на улице же. Думаешь, это адепты "Первой ночи"?

Кухня — Тебе и не нужно разбираться в мечах со щитами, — сказала Найри с непривычным для неё самой дружелюбием и улыбнулась. — Для этого есть мечники, а ты маг, с совершенно иным оружием. - Я просто вспоминал некоторые заклинания, которые нам могут пригодиться в случае чего. Медицина мне дается плохо, значит - буду калечить, - чуть извиняющимся тоном произнес он. - Я тут думал на рынок местный сходить, продать посох - два мне без надобности, да и к своему я привык. Не хочешь мне компанию составить? — Кирос пытался обучить меня медицине, — сказала она, возвращаясь на своё прежнее место за столом. — Но калечить у меня выходило лучше, — Найри передёрнула плечами. — Сейчас хочу вспомнить науку, но всё так далеко... Как будто больше пятидесяти лет прошло и для моей памяти о его уроках, — она нахмурилась, подумав, что некоторые практики, которые освоила лучше, чем целительство, наверное могли бы помочь вспомнить. Главное при этом не трогать ту память, которую ей воскрешать не хотелось. — Составить компанию? — рассеянно переспросила Найри, поднимая глаза на мага. Хорошей компанией она себя не считала, но у него, видимо, имелось иное мнение. Или была иная причина? А есть ли разница? — Пойдём. Если подождёшь немного. Волосы почти высохли, — она запустила пальцы в золотистые локоны, приятно чистые, провела по всей длине, распутывая, разбирая на пряди, наклонилась ближе к тёплой печи.

Кухня - Да, утром что-то произошло. Понять так и не смог - скорее всего, отголоски прошлого, но точно не скажу, - улыбнулся Анри, отмечая более мирное настроение девушки. - Да, если не сложно - одной рукой сложно, - он вздохнул. - Вспоминал всякое, - добавил Анри, кивнув на повязку. Найри встала со стула, подошла к Генри, распустила небрежный узел на повязке. — Магия тоже требует тренировок? — она осторожно натянула ткань, чтобы та прилегала к ране плотнее. — Это не опасно? В смысле, часто терять свою кровь, — уточнила Найри, чтобы Генри не подумал, что она про ужасы, которые рассказывают про малефикаров. Про потрошителей тоже много чего болтают. Она связала концы ткани, но так, чтобы при необходимости снять повязку не мучиться с тугим узлом, а просто посильнее потянуть за один из них.

Кухня На кухне обнаружилась только Найри, занимавшаяся тем, что разглядывала метку на руке. - Доброе утро, - махнул рукой Анри, занимая свободный стул, которых тут было во множестве, и пытаясь потуже затянуть повязку. - Как спалось? — Доброе, — невольная улыбка тронула губы — в этом мрачном доме одиночества не хотелось. — Хорошо спалось. Только утром... — Найри задумалась, подбирая слова, чтобы описать видение. — Завеса здесь тонкая, я решила, что снова явятся духи, но нет. Тебе помочь? — она кивнула на повязку на руке Генри.