Perfect Stranger

Лагерь   Странный он.   - Наверно... - задумчиво протянула косситка, но думала она в этот момент явно не о Тиберии. Если Ашкаари нашел то, что искал, то теперь ему, видимо, примется сменить фамилию. Все эти заморочки с именами девушка не понимала - у нее самой не было имени, кроме того короткого прозвища, которое дал ей Учитель. За неимением лучшего и оно сгодится. - Так что же, получается, ты остаешься? До конца? - тихо спросила она, не глядя на антиванца и продолжая поглаживать Тэнгу, но уже далеко не с таким энтузиазмом. Это ему понравилось больше.

Пару аптечек и пару лечилок мне, пожалуйста=) а то совсем голяк.

Лагерь   - А день сегодня удачный, не смотря ни на что. Пожалуй, единственный удачный день со времен нашего прибытия в Тевинтер.   - Да, действительно, - кивнула Шен, поглаживая и тиская собаку. Тэнгу пришлось терпеть, повиливая хвостом и изо всех сил делая вид, что ему нравятся эти медвежьи объятия. Но песик выглядел настолько милым, что косситка не могла удержаться. Закончив истязать собаку, девушка села рядом и некоторое время наблюдала за работой антиванца. Ей столько всего хотелось спросить у него... но вспоминать произошедшее утром одновременно и не хотелось. Уж слишком ужасно все было. - Так ты нашел то, что искал? - спросила она наконец. - Тот эльф... он называл тебя как-то по-другому. Гэйден? Это твое имя? Почему же ты назвался иначе? Пока что остальные, кажется, спали - пытались урвать час-другой отдыха перед очередным марш-броском. Обсуждать же произошедшее в офицерской палатке Шен считала излишним. Это было то, что принадлежит только ей; ее собственный секрет. Впрочем, секрет был не бог весть какой. Мало кто не догадался бы, что она делала так долго в палатке Нокса.

Лагерь   Шен проснулась через час или чуть больше, поначалу совершенно не понимая, где находится и откуда взялась тяжесть во всем теле. Потом осознала, что запуталась в каком-то тонком покрывале и чьих-то руках. Смутившись, она попыталась осторожно выпутаться из всего этого, отыскать свою одежду, которая валялась где-то в углу, и тут начала вспоминать о том, что произошло. "О боги..." Но на ее лице сама по себе появилась довольная улыбка, как у кошки, наевшейся сметаны. Задержав любопытный взгляд на несколько секунд на обнаженной спине Лоруса, она аккуратно, чтобы не разбудить, прикрыла его покрывалом и выскользнула из шатра, на ходу поправляя одежду и растрепанные волосы. Снаружи уже вовсю палил полдень, медленно клонящийся к вечеру, но пока что никаких приказов о выступлении никто не отдавал. Возле госпиталя дежурил желтый пес, и довольная Шен, направившись к нему, протянула руки. - Тэнгу! Иди сюда, хороший мальчик! Хороший мальчик хочет, чтобы ему почесали пузико?

Лагерь   Мало ли что он задумал... Да и вообще... - он сконфуженно оборвал себя на полуслове. - Я уже говорил, что ты красивая?   - Лорус, если ты хочешь сделать мне комплимент, не мог бы ты быть более изобретательным? - улыбнулась Шен и оставила бокал, который допила до конца. Вино немного ударило в голову, но опьянеть от одного бокала, даже если очень хочется, невозможно. - Да и вообще, может, я пошла с тобой специально. И если страшный потрошитель хотел бы меня убить, то он мог бы это сделать уже миллион раз. Но... не сделал. И даже пообещал защищать, в случае чего. - Она медленно поднялась, подняла руки к горлу, замешкалась на несколько секунд, а потом принялась дрожащими пальцами развязывать шнуровку на укороченном одеянии. В конце концов, Шен ведь знала, пусть и подспудно, зачем пришла. Только бы все не вышло так же ужасно и неловко, как с Риматом. Этого она боялась больше всего. Пока потрошитель молча сидел и смотрел на нее во все глаза, косситка неловко принялась стягивать с себя и путаться в одежде, покраснев почти до кончиков рогов и чувствуя себя так, как будто шла по болотам, кишащим крокодилами и аллигаторами... если это не одно и то же, в чем она сомневалась.

Лагерь   то знает, может в Антиве появится настоящий Золотой Дракон, который приведет ее к процветанию? Но это будет уже не лириумный фанатик...   - Может быть... если мы выживем здесь. Это настоящий ад, - сказал Габриэль. - И не позволяйте милому внешнему виду острова вас обмануть. То, что вы видели - только верхушка айсберга... Я пробыл здесь достаточно долго, чтобы понимать, что за красивым фасадом скрывается окровавленная звериная пасть. - Он замолчал, явно вымотанный, и добавил: - Думаю, мне не помешало бы немного поспать. А когда начнется заваруха... разбуди меня. Теперь ты в курсе, где я сплю, - он улыбнулся, теперь он всегда так улыбался - немного болезненно и вымученно, но все-таки искренне. И кто знает, может, когда-нибудь через пару лет к нему вернется та улыбка, которую запомнил Гэйден до того, как умер.   - Кхм, а ты против? Может, я поговорить просто хочу... - он улыбнулся. - А может и не только поговорить.   - Поговорить? Я не против, - пожала плечами косситка, чувствуя себя так, словно ее дурачат. Но это был тот вид невинного обмана, который ей нравился. - Что у тебя на уме? Ей не хотелось обсуждать ни военные действия, ни политику, ни Тиберия и его визит - все это слишком утомляло. И тем более не хотелось думать о Тавиле и Римате. Они сами оставили ее, а в любовь со стороны парня она не верила. Должна была перестать верить еще тогда ночью на пляже, когда он ничего не ответил на ее произнесенные с жаром слова. Надежда, отвеченная... тишиной. Уже тогда она, пожалуй, знала, что ничего не получится, но продолжала надеяться, как умирающий на поле боя солдат надеется на то, что помощь придет, и на его сигнал ответят. Она ждала ответа не с той стороны и не намеревалась больше допускать подобных ошибок.

Шатер Нокса   - После того, как мне все простили, я почти перестал пить... - сказал Лорус, садясь на стул напротив девушки. - Но сейчас есть повод. - он улыбнулся.   - При такой жаре это не очень хорошая идея, но... давай, - она кивнула и приняла бокал, сделав пару глотков. Вино все равно нагрелось, как бы его ни прятали в тень. Косситка подумала, что вряд ли Лорус пригласил ее сюда пить вино, но не сказала ничего, предоставляя ему самому решать, зачем он позвал магессу. Есть ей не хотелось, пить - не особенно, но один бокал ведь никогда не повредит. К тому же теперь, когда они действительно одни, и не так, как в темнице или на борту "Победы"... она внезапно почувствовала смущение, но оно было не таким уж сильным. Как тогда в тоннелях. Только жуткий страх, что Шен все снова не так поняла и попадет в неловкую ситуацию. Отставив бокал, она наклонилась и уперлась локтями в колени, глядя на Нокса снизу вверх. - Так все-таки... зачем ты позвал меня сюда? Перекусить? Выпить? Или просто это была уловка, чтобы показать мне свой шатер? - хихикнула она.

Лагерь   Это будет... предательством...   - Что ж... тогда я с тобой. Как всегда, - показалось, или Габриэль сказал это с долей облегчения? Дэйган знал, что такое бывает с теми, кто слишком долго жил в аду. С теми, кто почти не вылезал из темниц и тюрем, а еще с теми, кто постоянно сражался на фронте. Такие люди слишком сильно привыкают к постоянному физическому и психическому напряжению, и вернуться в мирную, обычную жизнь для них кажется страшным, пугающим и незнакомым. Побороть этот барьер будет сложно, но Алькарас все еще был собой. Где-то в глубине души. - Если они стали твоими друзьями, то, думаю, они неплохие ребята. Как думаешь, не обидятся на меня за тот небольшой инцидент на дороге? И, кстати... прости за удар по почкам. Я не знал, что это ты, - усмехнулся эльф, виновато посмотрев на Ашкаари. Впрочем, учитывая, что на больничной койке в итоге оказался не он, а эльф, их можно было считать в расчете.   Мне тут палатку отрядили, как члену старшего командного состава... Перекусить не хочешь?   - Отличная идея! - Шен почувствовала, как камень с души свалился. Ей-то казалось, что искать свободное место по палаткам и шатрам у нее больше не хватит моральных сил. Солдаты - не та компания, с которой ей хотелось бы жить, так сказать, бок о бок, а снова спать на земле у костра, чтобы потом наутро чувствовать каждую косточку с хорошо прожаренным мясом на ней, уже не хотелось. Хотя они успели позавтракать, и предложение снова поесть казалось не очень уместным. Но Шен согласилась не потому, что проголодалась или хотела отжать место в служебной палатке. Ей просто после всего хотелось побыть в тишине и поболтать с Лорусом наедине, а не на глазах у всего лагеря. Как и любой девушке, ей доставляло удовольствие слушать, что она кому-то нравится. Поэтому, поднявшись, она вместе с потрошителем направилась в сторону, где стояли шатры для офицеров, тайком посмеиваясь над остальными, которым такая роскошь не достанется.

Лагерь   Габриэль проводил Тиберия взглядом, в котором сложно было прочитать хоть что-то понятное. Он чувствовал смешанные эмоции по поводу Тиберия, помня его таким, каким он был тогда - простым, иногда грубоватым, но почти всегда веселым и открытым. Не тем сухим воякой, каким он стал. Но винить мага за это у эльфа не было ни сил, ни желания. Жаль было только, что он так и не увидится с Раэной, хасиндка вызывала у него теплые чувства, хоть они и никогда не были особенно близкими друзьями. Габриэль уважал ее за то, что та никогда не предавала собственные идеалы, даже когда перешла в иную веру. Немногие были способны на такое. Как оказалось, почти никто из них. - Значит, все? - спросил он после затянувшейся паузы. - Вечером, как сказал костоправ, я смогу встать на ноги. Значит, вечером мы и уедем? А что потом, Гэйден? Я... думаю, я слишком долго жил войной. Не уверен, что смогу... стать прежним, - в его голосе проскользнула горечь и сожаление. Бывший Ворон не сомневался только в одном: измениться могло все, что угодно, но только не то, что он чувствовал. Даже к этому выглядевшему чужим и незнакомым человеку с душой северного воина. Протянув руку, он осторожно, почти неуверенно сжал пальцы Гэйдена. И не отпустил.   Найдя Лоруса на том же самом месте, курящего трубку и о чем-то задумавшегося, Шен плюхнулась на бревно рядом, обдав потрошителя веером водяных брызг, и улыбнулась. Она видела, как Тиберий вышел из госпиталя и без лишних слов направился к своему коню, но судя по отсутствию криков о помощи, ничего страшного не случилось. Он действительно просто навестил свою дочь, вот и все, и Лорус зря боялся. Вообще-то на Нокса маг даже не посмотрел, словно его тут и не было. - Ну вот, все наладилось. А ты говорил - "повесят, повесят", - подмигнула она, глядя, как Тиберий запрыгивает в седло, и сонно жмурясь на солнце.

Лагерь   - В порядке. Больше я ее от себя не отпущу.   - Правда? И где она? - Габриэль повертел головой, словно пытаясь разглядеть девушку за спинами посетителей, а потом пожал плечами, скривившись от боли в пробитом легком. - Ветер в руках не удержишь, как ни старайся. А люди... люди имеют привычку совершенно неожиданно уходить из твоей жизни. Поверь мне... я знаю. - Он странно посмотрел на Дэйгана, а потом отвернулся и посмотрел на гранд-адмирала. - Авиценниус мертв. Полагаю, как и многие из бывшего отряда героев, которые свергли Золотого Дракона. По правде говоря, я думал, что остались только ты да я. А может, и только я, но тебя не так-то просто убить. На сбивчивый рассказ Ашкаари он только улыбнулся. У Гэйдена всегда был талант пересказывать истории максимально кратко и, главное, точно.

Лагерь   Захватите крепость и катитесь на все четыре стороны.   - Сил вашей непобедимой армии уже недостаточно, чтобы захватить крепость? Для этого вы воспользуетесь кучкой нищих наемников? Как в старые добрые времена... - прохрипел эльф, который явно получал какое-то странное удовольствие от осознания, что бывшие когда-то товарищами по оружию, теперь они оказались настолько же далеки друг от друга, насколько далеки солнце и луна. Габриэль, элитный Ворон-ассассин, превратился в партизана, от которого отказались даже те, за кого он проливал кровь; и маг стихий, ставший вдруг большой шишкой у власти и распоряжавшийся теперь ими, как пушечным мясом. То, что когда-то могло напоминать дружбу и товарищество, было безжалостно уничтожено ради одного жаркого, как само пекло, острова. Габриэль подумал, что хотел бы увидеть Раэну. Она, наверное, тоже изменилась, хотя что-то подсказывало эльфу, что внутри этой женщины был такой стальной стержень, какого недоставало у многих из самых отчаянных и храбрых мужчин на этой войне. И она, как он вдруг осознал, вряд ли изменила себе. Он позволил себе задать этот простой вопрос, хотя и понимал, насколько он теперь неуместен: - Как Раэна? - словно разговаривал со старым другом, а не с человеком, который легко мог бы убить его. Или приказать убить, вырезать вместе со всеми, кого он пытался защитить. Иллюзии... все было только иллюзиями. Алькарас повзрослел лет на сто с тех пор, как был свергнут Золотой Дракон. Теперь это казалось легким делом, таким, которое можно выполнить походя, а потом завалиться в таверну и напиться, как свинья.   Шен тем временем все-таки умудрилась помыться сама и выстирать свою одежду. Та высохла за считанные минуты - на таком палящем солнце это было не проблемой, а душевая кабинка даже не рухнула, что крайне, но приятно удивило магессу. Осторожно расчесав волосы гребнем со сломанным зубцом (тем самым, который она по мелочности и небольшой склонности к клептомании стащила в таверне Неромениана), девушка наконец удовлетворилась своим внешним видом и вышла на полуденное солнце, щурясь и улыбаясь. В отличие от тех, кто сейчас находился в госпитале, настроение у нее было приподнятым. То ли благодаря душу, то ли странному, но определенно приятному разговору с Лорусом. Все-таки хоть кому-то здесь она еще была небезразлична, и это радовало. Одиночество же пугало, как темнота пугает ребенка. Оно сразу живо воссоздавало в разуме картину пещеры и гроба, где Шен пролежала, забытая и покинутая, неизвестно сколько времени. Оглядевшись, она попыталась найти свободную палатку, но после трех из них ("Эй! Кто пустил сюда рогатое чудо в перьях? Проваливай!") косситка смутилась окончательно и просто вернулась к кострищу.

Лагерь   - Пожалуй, перемирие с Воинами Тумана будет ошибкой. Сжечь... дотла.   Габриэль хрипло, почти неслышно рассмеялся, уже не обращая внимания на боль. Остров всех изменил. Но если он нашел в себе силы остаться человеком... пусть даже для этого пришлось оживить то, что давно было мертво в его прошлом... то для мага дороги назад уже нет. Это видел он, помня, каким Тиберий был раньше. - Никогда не думал, что увижу, как ты превращаешься в чудовище, Тиберий, - сказал эльф, но никакого упрека или ненависти в его глазах не было. Только понимание и небольшое, но все же сожаление. - Зря мы сюда приехали. Все мы. "Странно. Я думал, что Раэна изменит его... но даже она бессильна против истинного зла. В какую же передрягу мы попали, Гэйден..."

Лагерь   - Не эльфа... Дочь. - театральным шепотом произнес Нокс. - А еще это значит, что скоро мы пойдем в атаку. Первыми.   - О... понятно, - ответила Шен, пожав плечами и тут же потеряв к этому интерес. Внутрисемейные разборки гранд-адмирала волновали ее не слишком сильно, хотя его личный визит и удивил Шен. Отвернувшись, она потянулась и с неудовольствием осмотрела пыльное одеяние. - Пожалуй, я попробую сходить и принять душ. Если душевая рухнет, пока я буду там... - она криво усмехнулась и пожала плечами. - Что ж, тогда у солдат здесь будет отличный день. А потом нам всем неплохо было бы отдохнуть. Кажется, у меня до сих пор в глотке стоит этот мерзкий дым... Поднявшись, она направилась к душевой, искренне надеясь, что на сегодня ее неудачи закончились, и солдатам не придется наблюдать ее в крайне смущенном и раздетом виде.

Лагерь   - Драконов не отпустят с Сегерона пока не будет выиграна война...   - Ну, тогда это просто. Выиграем войну, - улыбнулась Шен, положив руку на ладонь мужчины сверху и чуть сжав ее в своей. Но появление Тиберия заставило их обоих вздрогнуть и инстинктивно отсесть подальше на бревне. - Гранд-адмирал... что он тут делает? Да еще и лично? - удивилась косситка, наблюдая, как тот проследовал к госпиталю. - Неужели он отложил празднование своего воссоединения с женой для того, чтобы навестить раненного эльфа? - скепсис в ее тоне отлично иллюстрировал мысль: как бы не так. Тут было что-то еще. К несчастью, как раз в этот момент лекаря на месте не было - он пошел на свой законный отдых, чтобы поесть и хотя бы немного поспать, так что встретили адмирала только охранники возле входа, вытянувшись по стойке смирно.

Лагерь   - Эта война против тевинтерцев - дело твоей жизни? Но силы не равны...   Габриэль болезненно усмехнулся, но тут же скривился, когда в груди возникла простреливающая боль. Дышать все еще было трудно. - Брал пример с тебя. Когда мы охотились на Золотого Дракона, а Вороны охотились на нас... силы разве были равны? Просто я думал... что справлюсь. Или погибну, пытаясь... - он помолчал, пережидая боль, и когда она наконец волной начала уходить, добавил: - Если б я остался в Антиве, то не смог бы... продолжать жить. Понимаешь? Просто не смог бы. Я поехал... к твоему брату, - эльф закашлялся, чувствуя на губах привкус крови. - Предупредил его о красном лириуме... рассказал о произошедшем... но он не послушал. Но там все тоже напоминало... тогда я понял, что должен уехать в такую даль, где уже не буду Габриэлем, который когда-то любил Гэйдена. И стал Чужеземцем. Как ты. Ирония, правда? - он горько улыбнулся и поднялся на локте, заглядывая в лицо. Чужое, незнакомое лицо, с другими чертами и другими глазами. То, прежнее лицо эльф помнил до мелочей, даже тогда, когда молился всем богам только о том, чтобы его забыть. - Я дурак, прости. Всегда был круглым дураком.

Лагерь   - Так ты меня боишься? - тихо произнес Нокс, все еще не отнимая ладони от щеки.   - А стоит? - косситка посмотрела в глаза потрошителя и неуверенно улыбнулась. - Нет, пожалуйста, не отвечай. Я знаю, что ты скажешь, но... не хочу, чтобы ты это говорил. Понимаешь? Шен вздохнула и прищурилась, смахивая севшего на предплечье крупного комара. Еще не хватало потом всю ночь чесаться после их укусов. Теперь-то она понимала, почему тут почти никто не бегает в короткой одежде, кроме местных, они-то уже привыкли. Их и кусают меньше. Может быть, и стоило его бояться - она все еще помнила тот случай в темнице, помнила до мельчайших деталей, как будто это было вчера. Уж слишком большой след это оставило в памяти магессы. Но теперь хотелось думать, что то был какой-то другой Лорус. Он и вправду изменился. А она - нет. - Помнишь, о чем я тебя спрашивала тогда на рынке в Неромениане? - спросила девушка, задумчиво накручивая на палец прядь волос. - Я была глупой. Да и сейчас не сильно умная. Слишком мало знаю о людях и о мире, в котором они живут. Но... я должна была сказать еще тогда, что ты мне тоже нравишься, Нокс. - Она обезоруживающе улыбнулась, словно рассказала ужасный секрет, который позволено знать только очень-очень доверенным людям.

Лагерь   Древние Боги возвращаются в наш мир.   - Вот как? Это тебе Тиберий сказал? - Шен повторила смех потрошителя, явно не восприняв его слова всерьез. Подумала. Изобразила на лице мыслительный процесс так правдоподобно, что поверил бы даже присяжный судья Минратоса, а они, как успел выяснить Нокс, те еще суровые ребята. - Знать бы еще, от чего меня нужно защищать. Может быть, как раз от тебя. "Или от твоих богов". Она добавила это мысленно, повернувшись и потянувшись вперед, чтобы осторожно прикоснуться губами к заросшей щетиной щеке. Шен сама не знала, почему ей захотелось это сделать. Возможно, потому же, почему она тогда на рынке задавала ему каверзный вопрос, а потом сама убежала гулять под дождем с Риматом. Глупым мальчишкой, который считал все какой-то увлекательной игрой, но для косситки игрой это не было. И она выяснила это наиболее болезненным способом. В тоннелях, когда ее снова отвергли. Так почему она продолжала с завидным упорством наступать на одни и те же грабли, словно в отчаянной попытке найти те, которые не ударят? "Просто потому, что мне так хочется".   - Я же обещал, что найду тебя...   - Я думал... думал, что увижу тебя. В Тени. Или у престола Создателя, или что там бывает после смерти. Не знаю, - Габриэль говорил монотонно и хрипло. От его прежнего мягкого, мурлыкающего голоса мало что осталось. То ли перенесенная лихорадка, то ли что-то еще изменило даже его голос, сделав более грубым, низким и резким. Но это по-прежнему был он. - Я надеялся на это. Наверное, поэтому и поехал сюда. Хотелось сделать что-то правильное, хоть раз в жизни... - его голос дрогнул, словно ему что-то мешало говорить. Эльф выпил немного воды и закончил: - Раз в жизни сразиться не за деньги, не за славу и не за собственный эгоизм. Совершить правильный поступок. Честный. И я думал... что если умру за что-то правильное, то увижу тебя, и мне не будет стыдно. Прости. Я ошибся. Мне стыдно, - последние слова он прошептал упавшим голосом.

Лагерь   - Благо, вашими стараниями меня скоро повесят.   - Да? Как же ты поможешь мне вернуться и поступить в Круг, если тебя повесят? - усмехнулась Шен, но ее лицо стало чуть более добрым и расслабленным. - Принять подданство... я не знаю. А это что-то изменит? Официальная бумажка заставит простых людей вокруг относится ко мне лучше? "Да, у нее рога и серая кожа, но коль скоро у нее подданство Империи, то она одна из нас"? Я достаточно долго прожила в этом мире и этой стране, чтобы знать, что это не так. Никакая бумага не защитит от тех, чьи семьи погибли по вине моих собратьев-кунари. И эта ненависть... чем дальше зайдет эта война, тем больше она будет становиться. И в конце концов... она станет такой огромной, что уже никто и не подумает, что коссит и человек-имперец могут вот так сидеть на бревне у погасшего костра и вести беседу. Помолчав немного, она произнесла очень тихо: - А если ты хочешь, чтобы я просто осталась с тобой, без всякой Империи, Круга, Сегерона и так далее... то так и скажи. К чему это многословие.   - Как ты? Лекарь сказал, что к вечеру встанешь на ноги... Сам понимаешь, засиживаться нам здесь нельзя. Ухитрился же ты стать врагом Империи! Что ж, теперь в полку врагов Империи прибыло. - Дэйган горько усмехнулся. - Я тоже никогда не любил Тевинтер.   Габриэль ничего не говорил. Он просто лежал на брошенном в углу шатра матрасе, набитом соломой, пропитанном кровью десятков таких же раненых, лежавших тут до него. Насекомых, привлекаемых сюда запахом крови и плоти, пытались выгонять, но они все равно находили сюда дорогу снова и снова, копошась поблизости и стараясь не попадаться под ноги. Эльф сморгнул каплю пота, стекающую на глаза - тут было невероятно жарко и душно, и хотелось пить. Просто невероятно хотелось пить. На Дэйгана он не смотрел. Не потому, что не хотел - просто сейчас, когда он уже не был "Белым призраком", антиванец казался реальным. Не просто ожившим воспоминанием, приходящим к нему каждую ночь, а потом и явившимся с врагом средь бела дня. Реальным человеком. И хотя в его внешности ничего не осталось от прошлого Чужеземца, Алькарас знал... чувствовал, что это он. Он больше не мог обманывать сам себя. - Гэйден... - еле слышно прохрипел он одно-единственное слово. Больше ничего сказать не смог. В горле стоял ком, причинявший физическую боль. Габриэлю внезапно стало стыдно: за то, каким стал он сам, за то, как вел себя на дороге. Словно жалкий облезлый кот, возомнивший себя тигром. Все рассыпалось, как только он перестал им быть и проявил человечность. Так и должно было быть. Человек не может выжить на этой войне против всех и остаться собой.

Лагерь   - Чего ты на самом деле хочешь, Шен?   - В данный момент? - она вздохнула и попыталась улыбнуться чуть более искренне, убирая упавшие на лицо спутанные волосы. Ей так и не довелось как следует вымыться после пляжа, а здешняя душевая не вызывала доверия и держалась, похоже, на честном слове. Хоть бы магию применили, что ли. - Понять, что дальше. У меня была цель, но после Минратоса... я просто шла туда, куда шли остальные. И теперь Тавила предлагает то же самое - просто идти куда глаза глядят. Ее глаза, разумеется. А мне надоело бегать за всеми, как собачка. Но вот странно... мне кажется, с тех пор, как я выбралась из той пещеры, прошло лет сто. Но я по-прежнему та самая... потерянная в огромном чужом мире, не знающая, по каким правилам в нем все устроено. Все мои цели оказались недостижимы. Все мои друзья... ушли, или умерли, или больше мне не друзья, - она резко погрустнела и посмотрела в небо. - Я даже не понимаю, кого называть этим словом. Алые Драконы - кто? Друзья? Или просто собратья по несчастью? Или просто те, кому друг с другом по пути, а потом разбегутся в разные стороны? Я просто не хочу быть одна. Вот и все.   "Не беспокойся. Я постерегу его покой. А ты... Не сходи с ума. Отдохни немного". - Тэнгу улыбнулся самой душевной улыбкой, на которую был способен.   Впрочем, ждать долго Дэйгану не пришлось. Целебные зелья, мастерство Регины и местного лекаря должны были возыметь действие, и когда через час из палатки-госпиталя вышел тот самый седовласый человек, который жаловался на нехватку медикаментов для армии, вытирая руки платком, у Ашкаари замерло сердце. Старик посмотрел на него и снова тяжело вздохнул. - Тиберий точно прикажет меня повесить. А если это не сделает он - сделают солдаты. Я трачу время, силы и средства на спасение жизни того, кто безжалостно убивал их товарищей по оружию. Как думаешь, мне достаточно платят за это? - ответа дожидаться он не стал, лишь подошел поближе и понизил голос. - Он пришел в себя, к вечеру окончательно оклемается и встанет на ноги. И мой тебе совет: как только сможете, уходите отсюда. Остальные ждать не будут. У них еще осталось какое-то подобие чести, и убивать того, кто лежит в госпитале, они не станут. А вот здорового, вооруженного врага... - лекарь не договорил, махнув рукой и направившись к своей палатке. Ему тоже положен был хоть небольшой, но отдых.

Лагерь   - О чем думаешь? - спросил он, садясь на бревно. Хотелось немного поговорить с кем-нибудь, кто не будет на него давить.   - О том, как так вышло, что я оказалась здесь, - невесело усмехнулась она, благодарно посмотрев на Лоруса. Ей нечасто доводилось разговаривать с кем-то вне заданий, а если и доводилось, то выходила какая-то чушь. - Нет, я в курсе о том, каким образом на воде держатся корабли и даже почему они плывут в противоположную от ветра сторону, но... ты понимаешь. - Магесса неопределенно пожала плечами. И правда, это была не ее война. Она не хотела этой войны. Она даже не могла вспомнить, почему они вообще решили плыть на Сегерон. Зарабатывать? Им пока не заплатили ни медяка, зато они несколько раз едва не погибли. Если бы в отряде не было Дэйгана, если бы он не сумел убедить эльфа развязать их... Шен содрогнулась. Слишком жестоко. Может, тевинтерцы, воюющие здесь, и заслужили подобного, но она была ни при чем. Или все-таки при чем?.. Нел улегся рядом, наслаждаясь поглаживаниями, и прикрыл глаза, вяло помахивая коротким хвостом. Пляж с белыми песком, розовые большие птицы со смешными клювами и лазурный залив остались далеко позади. Теперь только жара, мухи, острый запах крови и солдатской каши. Шен была не создана для этого. Она ведь когда-то мечтала о спокойной и красивой жизни, о шелковых одеяниях и украшениях из ярких разноцветных камней и лент. Она мечтала об учебе в Круге Магов, среди шелестящих страниц фолиантов и книг, среди себе подобных... а теперь оказалась бойцом чужого фронта. И ни Воинам Тумана, ни кунари, ни кому бы то ни было не было дела до того, что Шен этого не хотела.

Лагерь   Шен всю дорогу ехала молча, а по прибытии позаботилась о том, чтобы тело Шакраса Тардиуса, сына магистра Тардиуса (как он впервые представился ей в таверне Неромениана), было передано его солдатам, а впоследствии отправлено его семье. Она понимала, за что Дэйган убил его, но все-таки не могла полностью этого принять. Точнее, не могла принять то, что это было нормально. Странно. В самом начале, когда косситка только-только начала привыкать к жизни в этом мире, ей казалось, что убивать - вполне обыденно, а теперь каждая смерть, каждое ранение кого-то из ее друзей вызывали глухую боль в сердце. Словно страдали не они, а сама Шен. Снова одна. Тавила и Римат перестали с ней общаться, а единственный и последний разговор с гномкой по душам на острове показал, насколько они отдалились друг от друга. Все вышло совсем не так, как она хотела, и даже робкая попытка завязать дружеские отношения с мрачным и едким гномом провалилась с треском. Сев на знакомое бревно у давно потушенного костра, магесса опустила голову и уставилась в серые угли. Рядом раздалось тихое ГАВК, и она, повернув голову, увидела перед собой Нела. Протянув руку, почесала его за ушами и устало улыбнулась. - Тебе тоже не хватает чего-то, да? Может, Тави права и нужно просто уехать - и неважно, куда? Боги... я надеюсь, они простят меня за это. Я совершенно не умею жить, и вряд ли когда-нибудь научусь.   - Мне нужно немедленно увидеть гранд-адмирала Тиберия! По срочному делу.   Офицер посмотрел на антиванца, как на умалишенного. Да он таким и выглядел, если по-честному. - Гранд-адмирал Тиберий в данный момент находится в ставке, - монотонно ответил тевинтерец. - Хочешь его видеть - бери лошадь и скачи обратно к крепости. Но сомневаюсь, что сейчас ему будет дело до наемников. Его жена вернулась после нескольких месяцев плена, и поверь, лучше его сейчас не дергать попусту. Он вернулся к своим делам, оставив Ашкаари одного. И вправду, с чего он взял, что Тиберий сейчас в лагере? До ставки было несколько часов пути, хорошо, если не полдня, если лошадь попадется не очень быстрая. А оставлять Габриэля здесь одного, среди тевинтерцев, многих из которых он и его отряд "призраков" жестоко перебили, было равносильно убийству. Впрочем, местный усталый лекарь, лечивший антиванца от лихорадки, пообещал присмотреть за ним.

Дорога к крепости   - Возвращаемся. Надо найти наших лошадей и сваливать, пока еще кто не пришел.   Шен, для которой этот эльф был просто эльфом, желающим пару минут назад сжечь их заживо и врагом, нахмурилась. Она не понимала, зачем Дэйган убил Тардиуса, и не могла найти для этого оправдания, как бы ни старалась. Даже если бы хотела стараться. С нее хватило этой войны - и хотя косситка была на Сегероне совсем недолго, она теперь прекрасно понимала желание Тавилы уехать. Но нужно было закончить начатое. - Давайте... может, погрузим его на телегу? - предложила она нерешительно. - Наверняка остальные будут задавать вопросы... он ведь отправился с нами и не вернулся. Впрочем, реакция на обезглавленное тело могла быть непредсказуемой. Даже если сказать, что это сделали Воины Тумана. Дэйган ушел искать лошадей, а Шен порылась в сумке в поисках воды. Сделав пару глотков омерзительно-теплой жидкости из бурдюка, она посмотрела на Лоруса. В другой ситуации она радовалась бы, что они снова ушли с самого края пропасти, снова обманули смерть и сплясали на лезвии бритвы, но сейчас... сейчас у нее не получалось радоваться. На лужу крови уже начинали слетаться жирные островные мухи. Не выдержав, магесса взяла какое-то покрывало из телеги и накрыла им тело Шакраса. Жаль, что он погиб. Он только-только начинал ей нравится. Что ж, похоже, это судьба - терять всех, кто ей нравится, начиная с Феликса. Оставалось только смириться с этим. Вздохнув, она попыталась подозвать лошадей свистом - вдруг кто из них не убежал слишком далеко?  

Дорога к крепости   - Давай, очнись, - сказала Тавила, приподняв косситку и легко тряхнув ее за плечи.   - Что... случ... - прохрипела Шен, дернувшись и открыв глаза. Невыносимая жара, удушающий газ и все остальное сделали свое дело - Шен выглядела бледной, как пергамент, а серая с бронзовым оттенком кожа теперь напоминала пляжный песок по цвету. Почти такая же белая. Ее мутный взгляд переместился за спину гномки (благо та была намного ниже), и косситка опять вскрикнула, увидев обезглавленный труп в луже крови и Дэйгана, который накрывал плащом еще одно неподвижное тело. Эльф умер?.. - Как это... произошло? - почти неслышно спросила она, отползая в тень деревьев и обессиленно прислоняясь к одному из них. Ужасно хотелось пить. - Зачем... кто убил Шакраса? Похоже, она была единственной, кого не обрадовала смерть этого Тардиуса.

Стрелами затыкали=)

Переголосуйте, пожалуйста, в опросе - добавлены новые варианты.