Perfect Stranger

А подождать?) Материалы еще можно будет найти, игра далеко не закончена, у нас еще много локаций. Разве что нужно чуть везения (и квесты хорошо выполнять, да) Хотя вот меч хотя бы из 2 левела мне нужен как можно скорее, а то по урону я как хлебушек.

Хм... у нас в принципе есть 3 обсидиана, если б еще кусочек где-то найти... эх.

Ну тогда увы. Мне тоже мечик хочется (хотя на него чертежа пока нет, но думаю, найдем).

Отдам чертеж посоха Кае за сильверит (две штуке).

Расположение наемников - Кузница   "Не нужна мне твоя помощь, глупая ты девчонка", - подумал потрошитель, когда Мэйрис убежала в кузницу. Она не понимала, насколько это унизительно - осознавать, что зависишь от других. И от кого... от людей. Которых раньше считал не более, чем добычей. Зверь был разгневан, но Вольфер постарался заглушить этот гнев. Хотелось заняться чем-нибудь, чтобы отвлечься от мрачных размышлений. Он старался не попадаться на глаза наемникам из "Волков". Не потому, что боялся или ощущал стыд перед ними за свою слабость, скорее, опасался собственной реакции. Если его кто-то попытается задеть за живое, он точно не выдержит, набросится, докажет, что все еще сильнее любого из них. В груди что-то сдавило, и потрошитель остановился, переводя дух и опершись о какой-то ящик. На поверку это оказался ящик с доспехами для солдатов, недавно завезенными торговым караваном. Пришедшая ему в голову идея была настоящим безумием, но... "Для этого потребуетеся помощь Мэйрис. Я не механик и не кузнец", - обреченно подумал он и сжал зубы в ярости. И почему теперь каждое его действие должно сопровождаться чьей-нибудь помощью? Он может справиться сам. Взяв из ящика латную перчатку, которая подошла бы по размеру, он прикинул ее на вес. Темный, почти черный металл, напоминающий обсидиан, был не слишком тяжелым. Сунув перчатку в сумку, он пошел к кузнице.   + черная латная перчатка

Ага. А чертеж посоха - у меня, хех. Но для двуручки у нас по-прежнему нет материалов.

Расположение наемников   Бери меч и тренируйся, Хекс.   Он нахмурился и не ответил, не двинулся с места. Брать в руки меч не хотелось. Что он может с одним-то клинком? Избить ребенка? Драка с Мэйрис, которая едва не одержала верх, наглядно показала все слабые места потрошителя. Защита была ни к черту. А удары слишком слабые, клинок легковат. Помимо всего прочего, бастард был раздражен ее реакцией. Неужели Мэй думает, что он какое-нибудь домашнее животное, которое можно держать ради собственного развлечения? Это решение должна была принимать не только она. Хекс внезапно почувствовал себя еще хуже. Действительно, зачем может быть кому-то нужен бескрылый дракон, как не ради потехи. - Не хочу, - пробормотал он и поднялся. Перетянув руку бинтом с помощью зубов, бастард взглянул на Мэйрис довольно прохладно. - Пройдусь до кузницы. Этот клинок больше никуда не годится.

Ага. И что-то мне подсказывает, что добровольно он их не отдаст) Кст, мне нужен новый меч, двуручка.

Расположение наемников   - Это был не ты. Ты сильный, ты справишься.   - Нет. Это был я, - он покачал головой, и Мэйрис заметила, что он все же не до конца стал прежним. В уголках глаз все так же притаилась зловещая алая аура. Зверь был здесь, он всегда и все это время был здесь. Но теперь смотрел прямо на нее, не таясь. - Я больше не буду с тобой драться. Слишком... велик... соблазн. - Он облизнулся и, наклонившись, слизал стекающую из ее плеча струйку крови, там, где ткань платья была разорвана вместе с кожей самой девушки. "Ты не права. Я стал слабым. Слишком слабым, чтобы представлять угрозу для кого-то, кроме беременной девушки в легком платьице..." - Я не смогу защищать Ридена так, как это нужно, - тихо проговорил он, облизываясь и уткнувшись лбом в раненое плечо Мэйрис. - Тебе надо найти другого дракона. Кого-то моложе и сильнее. Я знаю, что ты не хочешь, но ради него - ты должна.

Расположение наемников   Хоть голоса в голове он более и не слышал, но присутствие Зверя нельзя было не ощущать. Словно теперь между ними не было той четкой границы, как раньше. Потрошитель уже не слишком осознавал, какие их его чувств и мыслей кому принадлежат, да и пытаться это определить было все равно, что искать иголку в стоге сена. И все же на душе было спокойнее, когда ему не нужно было проводить мысленные диалоги. Все ответы были очевидны и так. Бастард посмотрел на Мэй, заметив, что она покрыта кровью. Кажется, он бил не сдерживаясь, что есть силы - так, как мог, потеряв половину своих возможностей с двумя мечами. Похоже, ему придется переучиваться, ибо старый стиль боя стал бесполезен. Но сейчас это спасло девушке жизнь. Убивать ее больше не хотелось, ведь тем самым он уничтожил бы и ее неродившегося драконыша. А это было бы допустимо только в условиях жестокого голода. Зверь же был сыт после побоища, устроенного в крепости. - Я не хотел причинить тебе боль. - Произнес он едва слышно, охрипшим после оглушительного рычания голосом. Рука болела просто адски, и кажется, что она снова начала кровоточить. Сквозь повязку проступали багровые пятна, делая ее тяжелой и мокрой. Ему необходимо было отдохнуть, а не лезть в драку и перенапрягаться, но Зверь не мог допустить ни минуты слабости. Да и Хексариону признавать себя слабым было смерти подобно. Он не хотел, чтобы Мэйрис видела его таким. Лучше бы она тогда послушалась его и ушла. Все лучше, чем осознавать, что девушка едва его не победила, а ведь раньше бастард считал, что никто из наемников не в силах его одолеть. Теперь же даже красный и монах с легкостью уложат его на лопатки на тренировочной площадке.

Ничего хорошего...

Все, готово. Мэй повезло.

Расположение наемников   Тогда, в лесу Грейвена, она точно так же была прижата к земле, а ее оружие - отброшено в сторону одним сильным рывком. Точно также она боялась дышать, боялась смотреть в звериные глаза, полные боли и ярости существа, которое готово на все, чтобы сохранить свою жизнь. Даже искалеченное и истекающее кровью, оно бесстрашно бросалось вперед на существо, которое могло убить его одним ударом. Тогда она смотрела на оскаленную морду волка, попавшегося в ее капкан, и не знала, что через несколько месяцев, когда уже почти полностью забудет об этом, снова окажется с ним лицом к лицу. И то, что сейчас не было Хексариона, который придет на помощь и спасет ей жизнь, рухнуло осознанием на ее разум, словно снежный обвал. Его не было. Он стал тем волком, слившись с ним в единое целое, а она сама, по собственной воле, подошла к Зверю на расстояние удара. Сделала то, о чем Хекс всегда ее предупреждал. Глаза ее наполнились туманом, ощущение близкой смерти, которая уже дышала ей в лицо, заставило задрожать, как бы арбалетчица ни храбрилась... Ее жизнь, жизнь ее сына сейчас висели на волоске. Но удара все никак не следовало. Смертельного удара, который закончил бы все ее мучения даже раньше, чем это сделает проклятие. - Мэй...рис... - голос был все еще хриплым и рычащим, но в нем проскользнуло что-то знакомое. Человеческое. Потрошитель втянул воздух, чувствуя ее запах, который пробуждал ушедшие воспоминания. И запах драконьей крови, бьющейся где-то внутри ее тела. Отстранившись, он сел на землю и помотал головой. С удивлением взглянул на свою левую руку, а потом поднял глаза на девушку. - Что... - начал было он, но не закончил и осекся. Он смутно помнил все произошедшее. Включая и то, зачем вообще пожертвовал рукой. Чтобы спасти ей жизнь.

Резко вскрикнув, когда меч девушки распорол его бок, потрошитель едва не споткнулся и не упал. Но устоял на ногах. Теперь, когда оба они истекали кровью, оставалось только нанести решающий удар. Он или Мэйрис. Выжить должен был только один, и Зверь ни на секунду не усомнился в том, кто это должен быть.     Развернувшись к ней, он размахнулся лезвием меча. Раздался громкий, короткий звон, когда клинки их скрестились, но удар был слишком силен. Оружие девушки отлетело в сторону, а тело Зверя бросило его вперед, сбивая Мэй с ног и прижимая к земле. Тяжелое дыхание перемежалось хрипом, струйка крови изо рта капнула на ее щеку. Пылающие красным светом глаза вдруг оказались так близко, что она могла увидеть в них свое отражение.

Кровь ее пахла так сладко и соблазнительно, что потрошитель совершенно потерял голову. Желание вцепиться в ее плоть стало всепоглощающим... но сначала нужно выбить оружие из ее рук. Острый кусок металла, ужаливший его несколькими мгновениями позже. А потом... Он зарычал, почти радостно, и снова попытался ударить по ней. Мэйрис сама бросила вызов Зверю. Она должна была поплатиться за это.  

Новый удар заставил потрошителя злобно зарычать. Но он даже не покачнулся, продолжая неистовые атаки на хрупкую девушку в платье. Огромный и высокий воин рядом с ней смотрелся чудовищем, которое пытается убить принцессу. Возможно, так оно и было. По крайней мере, она видела это в его лице - желание убить, стеревшее все остальные грани. Взгляд, который сразу напомнил ей о волке, убитом в лесу Грейвена. Похоже, он вернулся... тогда, когда никто этого не ожидал.  

ПОРЯДОК ХОДОВ: Хекс, Мэйрис.   Никаких больше голосов в голове... только гудящая, звенящая от боли пустота. Никаких больше отвлекающих мыслей от того, что действительно важно. А важным было выйти из схватки победителем. Если он сможет, если покажет им, что ничто еще не закончено, то это будет означать только одно. Зверь оказался прав. Он был прав все это время, а глупый человек расплачивался за свои ошибки сам.   Резкий удар попал в цель сразу же, пролив кровь Мэй, и потрошитель тут же отскочил назад, подняв клинок для защиты. Он не собирался поддаваться. Только не сейчас.

Расположение наемников   - Сражайся.   Взгляд был презрительным и удивленным. Сражаться? С ней? Потрошитель не сражался. Он убивал. Для этой девчонки все было игрой, даже теперь, когда она своими глазами видела смерть, принявшую форму зверя, на том пятачке земли в безымянной крепости. Она видела, что в смерти и победе не было ничего славного и красивого. И все же хотела бросить вызов Хексариону фон Вольферу, который всего несколько часов назад отрубил себе руку. Он не помнил даже, ради чего. Прошлое не имело значения. Он смотрел прямо перед собой и видел серебрящийся металл. Боль не проходила. Она словно навсегда поселилась в его теле, скопившись с левой стороны, сводя с ума и разъяряя все больше и больше. Медленно поднявшись, он подобрал меч, тот самый, из пирофита, и повернулся к Мэйрис. Без слов бросился вперед. Теперь это больше не было тренировкой... это было настоящим боем, который должен был раз и навсегда доказать миру, что у волка все еще есть зубы. И свобода.   Инициатива  

Расположение наемников   Сражаться без второго меча было все равно, что пытаться лететь с одним крылом. Левая сторона тела была полностью открыта, и защитить ее не представлялось возможным. Он нахмурился и остановился, оглядывая результат своего труда. Манекен был исполосован справа. Так не пойдет. К тому же, только один меч существенно снижал смертоносность ударов и защиту. Раздраженно зарычав, он отбросил клинок в сторону и вытер пот со лба. Левая рука чертовски болела, но боль только раззадоривала его, заставляла двигаться, делать что-то. После потери такого количества крови его все еще шатало, а лицо было бледным, почти мертвецки. Мэйрис показалось, что он сначала не заметил ее приближения, но как только она сделала несколько шагов к потрошителю, тот поднял глаза. - От тебя пахнет страхом и жалостью. Губы безотчетно дрогнули, оскалив острые клыки. Арбалетчица видела, что он едва держится на ногах, изматывая себя после такого серьезного ранения. А еще видела, что краснота из глаз не ушла. Зверь все еще был здесь... или граница между ними стерлась окончательно, объединив обе стороны души, по сей день разрозненные, словно два отдельных существа? Мэй не знала. - Уходи.

Нет, по сути в игре щас вечер.

Расположение наемников   …Темные переходы и залы казались такими знакомыми, словно он был здесь вчера. Тяжелый камень давил со всех сторон, и старое, давно забытое ощущение отрешенности от внешнего мира заставляло смутную тревогу нарастать где-то внутри, заставлять ее биться, как птица в клетке. Глубинные Тропы никогда ему не нравились. Здесь не было видно неба и было слишком тесно, чтобы развернуться, как следует. И все же что-то в этой тьме манило его, перестук чьих-то тихих шагов звал подойти и присоединиться. - Что они с тобой сделали, брат… Голос заставил его вздрогнуть и поднять глаза, вглядываясь до боли в непроглядную темноту. Холодный воздух проникал под доспехи и пощипывал кожу, а запах пыли и камня, затхлый, нервирующий запах, казалось, был везде. Потрошитель сделал несколько шагов вперед, и фигура во тьме приобрела смутные, знакомые черты. Сестра. Он так давно не видел ее, что едва узнал. Вместо лица у нее клубился темно-серый туман. Но черный переливающийся доспех и двуручный клинок за спиной казались реальнее, чем все остальное. Их он бы узнал из тысяч других. Словно Фелкин была не живой женщиной, а только лишь образом, маской, воплощением чего-то гораздо большего, чем человек. - Фелкин. - Ты был драконом, - тихо прошелестел ее голос, и в нем проскользнула жалость. Эта жалость больно ударила по душе, как мокрый тонкий хлыст. Потрошитель остановился, растерянно и раздраженно. – И где же твои крылья? Зачем ты позволил им отнять их?.. - Я не… не хотел, чтобы так вышло. - Нет, ты знал. Он предупреждал тебя, но ты не послушал. - Я должен был умереть там, - ровно, медленно произнес потрошитель чужим голосом. – На чужой войне, в чужой стране, под завалами. Меня должны были забыть, как и многих других. Почему я до сих пор жив? И почему ты здесь? - Чтобы свершить твое наказание, - Фелкин рассмеялась и выхватила клинок из-за спины. Он потянулся было за своим, но нащупал лишь пустоту. А фигура надвигалась на него с угрожающей скоростью, и неясный багровый свет, идущий из пустоты, плясал на черном лезвии. Замахнувшись, сестра внезапно остановила удар, и клинок замер в миллиметре от шеи потрошителя. Серый туман, клубящийся вместо лица, подернулся волнами. – Живи, брат. Вот твоя расплата. Ее смех еще долго отдавался гулом в ушах дракона, когда Глубинные тропы вдруг исчезли, а вместо них сквозь метель проступили высокие горные вершины. Дракон летел, подхватив крыльями ветер, а где-то впереди мелькала фигура второго – сквозь бурю он мчался вперед, укрощая ее собственной силой. Потрошитель пытался догнать его, но порывы ветра становились все сильнее, они все яростнее набрасывались на его покрытое чешуей тело, пока не швырнули прямиком на острые скалы. Чудовищная боль. Из раскрытой пасти вырывается рев, но его заглушает пронзающий мозг хруст собственных костей. Его крылья не хрупки, но они ломаются, словно лед по весне. Река бежит быстро, и обломки льда плывут по ней, подхваченные течением. Беспомощные. Уничтоженные. Он трепыхается, пытается подняться, когда ветер утихает и позволяет ему встать на дрожащие и подгибающиеся лапы. Крылья превращены в изорванные ошметки, сквозь кожу проступают обломки белых костей. Подняв голову и вглядываясь в чистое небо, он ищет глазами того, второго дракона, но он улетел. Его больше нет, а может, никогда и не было – может, это просто морок, образ в снежной пустоте. Вокруг – темные заросли лесной чащи. Тихий крик доносится откуда-то слева, и потрошитель, узнавая в нем что-то родное, чувствует, как сердце пропускает один удар. «Мэйрис!» Он бежит что есть силы, пока в груди не начинает жечь огнем, а выйдя на поляну, видит поставленный ею капкан. Благородный и гордый зверь, попавшийся в него, выглядит жалким и беспомощным, пока охотница осторожно приближается с арбалетом наперевес. А потрошитель стоит и не может сдвинуться с места, потому что понимает: так не должно было случиться. Все это просто сон. Но… «Потрошителям не снятся кошмары». Девушка в его сне, стоящая спиной к нему, заносит нож для удара, чтобы покончить с жизнью волка, но не успевает – тот делает отчаянный рывок, перекусывает плоть и кости, и его лапа остается в капкане, а сам он черной тенью прыгает вперед, повалив девушку на землю. Арбалет отлетает в сторону, как и нож, и окрашенная собственной кровью, оскаленная морда оказывается так близко, что можно почувствовать исходящий из нее смрад гнилой плоти. - Нет… - шепот вырывается из горла потрошителя, но вместо слова это всего лишь бессвязное рычание. Волк поднимает голову. - Выживание – вот, что должно быть для тебя главным, - говорил волк, не открывая пасти. Мэйрис не двигается. Она мертва. – Отгрызи себе лапу. Вырви свое сердце. Убей любого, кто встанет на твоем пути. Такова твоя суть. - Кто ты? – спрашивает потрошитель так же мысленно, не пытаясь более произнести ни одного слова. - Я – это ты, - голос превращается в громкое ворчание и лай, а глаза волка из желтых вдруг вспыхивают алым светом, и потрошитель кричит. Громко, отчаянно, до боли в легких. Боль расползается по его телу, заставляя упасть на землю и сжаться в дрожащий ком. А волк, приблизившись, наклоняет косматую голову, ощеривает клыки и впивается ими в трепещущую плоть. Через секунду левая рука потрошителя оказывается зажатой меж его окровавленных клыков, а из обрубка хлещет поток багрянца. Боль невыносима, и потрошитель, совершив последний рывок, бросается на зверя и вонзает зубы в его лохматую шею. Но он только смеется.   ***   Мэйрис еще спала, когда глаза Хексариона резко открылись. Девушка спала и не почувствовала, как мужчина медленно поднялся с лежанки, постоял некоторое время рядом, глядя на нее, сжавшуюся в комок и провалившуюся в глубокий, беспокойный сон. Она не услышала шагов, звона металла, шелеста одежды. Не узнала, в какой именно момент бастард вышел из палатки и направился к тренировочной площадке с мечом в оставшейся руке. И она не увидела, как полумраке шатра зловещим темно-красным цветом окрасились белки его глаз, а в расширенных зрачках отразилась тьма.

Я до завтра без сознания...

Хоть какая-нибудь реакция от кого-нибудь будет?..

Ага. Вы еще про сестру забыли... того =)

Ну... увидите )