Плюшевая Борода

- Ты цел?  Слава Пресвятой Деве!   Звуки - из которых - так уж вышло - принято было складывать слова - снова застряли у него где-то между легкими и речевым аппаратом, пока пальцы судорожно ощупывали ее лицо. Ему все еще не верилось, что все они живы...что она жива. Что вот она стоит перед ним и смотрит на него...   - Ты...ты...ты чудо! - выпалил он на одном дыхании, так и не найдя в себе сил для упреков...да и в чем он мог бы ее упрекнуть? Венсан крепко ее обнял и сполз вместе с ней по стеночке, так и лелея ее в своих объятиях, - Кажется, мы заслужили небольшую передышку...   Нет. Не заслужили. Ни секунды...

Стоило ему заприметить взобравшуюся на самый верх баррикады Наину, как сердце тревожно сжалось, а горло само собой исторгло наружу истошный вопль. Венсан, сам от себя не ожидавший подобного боевого азарта, стал с утроенным рвением швырять камни туда, откуда, как ему казалось, исходила наибольшая опасность для его возлюбленной...и не прогадал. Солдаты продолжали падать, сраженные меткими бросками, а черноволосая фурия продолжала стоять...цела и невредима.

Артиллеристы, конечно, были вовсе не воробушками, а булыжники с кулак размером - не обтесанными ветром и водой маленькими камешками, но Венсану, кажется, это вовсе не мешало представлять, что все именно так и обстоит. Камни, со свистом рассекая воздух, ложились все кучнее и кучнее, и каждый следующий попадал в цель точнее, чем предыдущий. Вот упал один из солдат, сраженный метким броском, а вот еще один...

-Эй, ты серьезно собираешься победить их камнями?- крикнул он Наине.   - К черту! Камни ничуть не хуже пуль! - вскричал Венсан, у которого и выбора-то особого не было, чем сражаться - пистолет улетел куда-то вдаль, причем он сам его выкинул... Камень? А почему бы и нет? А лучше два!

Венсан,так и не преуспев в поисках шомпола, изо всех сил отшвырнул от себя бесполезное в незаряженном виде оружие и...попал! Прямо в глаз одному из солдафонов! Уже лучше, вот только...из чего же ему теперь стрелять?!

— Огонь! — выкрикнул командир расчёта, разрезая шпагой воздух. Глухо ухнув и окутавшись адским пламенем, пушка выплюнула смерть.   ...и Венсан, едва успев оттолкнуть Наину прочь с линии пушечного огня, пригнулся и зажал уши. БУУВУУХ! - раздалось в ушах, зазвенело, а перед глазами - заискрило и задымило . Цепенеющая рука неуверенно сжала рукоять пистолета, но стоило пальцам коснуться прохладного металла, как в голове моментально прояснилось. "Стреляй! Ну же.." И он выстрелил. Пуля, взвизгнув, рикошетом отразилась от стены и лишь оцарапала плечо одного из артиллеристов. Венсан чертыхнулся и принялся перезаряжать пистолет...Где, где этот чертов шомпол, скажите на милость??!

- достаточно ли крепка твоя рука, друг Венсан? - крепче, чем ты можешь себе вообразить! - тогда расстреляй в труху все спойлеры! будь безудержен и неумолим! - но я...я смотел les miserables уже три раза за последние двое суток...ты уверен? - аюсолютно! ну же, чтобы никто не успел их разглядеть.... *раздаются звуки пальбы, пороховой дым заволакивает все сплошной стеной...*

я тут:3

-  Поднимайся,  несчастье мое, не лежать же здесь до конца революции.  - слабо улыбнулась Ангел и добавила совсем тихо: - Любовь моя..   На секунду ему показалось, что она закатила глаза, пытаясь..не расплакаться...но, кажется, только лишь показалось. Венсан сглотнул горькую слюну и заглянул ей в глаза. Слова, горячные, сентиментальные и искренние, чуть было не сорвались с губ, но так и застыли где-то на подходе. "Я больше никогда не заставлю тебя плакать...как тогда. Никогда!" Родившись правдивыми, эти слова стали бы самой гнусной ложью, что слышали эти обшапранные стены, стоило бы им только вырваться наружу... а он не хотел ей лгать.    - Похоже, я обманул тебя - обещал ведь победу, а в итоге... - юноша, потирая ушибленные бока, медленно встал, - ...но, доложу я тебе, у Бланшара кулачище пудовый! Пойдем, поищем очередную ничейную крышу...но вначале отыщем Гавроша, я оставил ему свою скрипку на попечение. Так что нам лучше поторопиться, пока он не вздумал начать на ней играть.   Венсан ухмыльнулся сквозь боль...черт побери, а ведь и правда больно!...потер челюсть и поморщился - все еще свежи были воспоминания о полученных тумаках и зуботычинах, но и он трактирщика неплохо приложил! Да! Прямо в зубы... Мальчишеский задор, впрочем, сошел на нет так же быстро, как и появился...Юноша подобрал оружие и заткнул его за пояс. 

утешитель сироток, добродей и бессребренник, каких мало(точнее, нет совсем). да и что там Парижу...всея Францеи и окрестных деревень xD

мой провайдер, видимо, решив, что я слишком своевременно отвечаю на посты, решил разнообразить мой досуг. my pardon:3

Земную жизнь пройдя до половины,                       Я очутился в сумрачном лесу,                       Утратив правый путь во тьме долины.                       Каков он был, о, как произнесу,                       Тот дикий лес, дремучий и грозящий,                       Чей давний ужас в памяти несу!                       Так горек он, что смерть едва ль не слаще.                       Но, благо в нем обретши навсегда,                       Скажу про все, что видел в этой чаще.   Предисловие. Будапешт, Венгрия. Около месяца назад.   “Мир природы — это иллюзия. Всё на свете должно жить в соответствии со своими проявлениями, и даже цивилизация естественна, поскольку это проявление человечества.* Смирись уже, наконец, с этим, bestia.”   Мчащееся сквозь мириады ночных огней такси, полусонный портье, нерасторопный, но весьма услужливый, дежурно-приветливо-улыбчивая девушка-администратор (даже не поведшая бровью при виде позднего и довольно эксцентрично выглядящего гостя) за стойкой ресепшена и пластиковый карт-ключ на столе в номере 505 — всему этому он, конечно, предпочел бы верхушки раскидистых смолистых сосен над головой, густой зеленовато-бурый ковер из палых листьев и хвои  под проворными лапами или зыбкую кромку антрацитового моря, в котором нежным багрянцем отражалась бы луна, но… Весьма миленькая обстановка. Дневать здесь он, конечно же, не станет - жалюзи на окнах не смогут защитить его от солнечного света даже в пасмурную погоду, а если ему всё же удастся найти укромное, на первый взгляд, местечко, то зазоры между дверями и дверными коробками впустят ровно столько лучей, чтобы медленно, но верно изжарить его до хрустящей корочки. Впрочем, для перевалочного пункта на день-другой это обиталище годилось вполне, а большего от номера отеля и не требовалось. Большего они ему и не дадут, поправил себя гангрел, потом сгреб в охапку кусок пластика и выскользнул из номера.   Не слишком умная и не слишком разборчивая, разгоряченная алкоголем, непрозрачными намеками и вульгарными шутками, она сама первой приобнимет его и спустя четверть часа они смешаются с людским потоком в тоннелях метро, а чуть погодя, когда они окажутся наедине в ее тесной и не слишком уютной квартирке на окраине Будапешта, за секунду до того как она поймет, что он такое, всего за секунду до того как в воздухе между ними повиснет тяжелый животный страх и ее симпатичное личико обезобразится гримасой безумного ужаса, ему вдруг станет очень сложно удержаться от того, чтобы не разорвать ее в клочья. Он оставит ее без сознания, но живой, а когда она очнется, то вспомнит его, не сможет не вспомнить, и будет рассказывать о нем тем, кто пожелает ее слушать. Кто-то взглянет на нее словно на умалишенную, кто-то покрутит пальцем у виска, ну а кто-то с интересом прислушается к ее рассказу о прекрасном принце, обернувшемся чудовищем...   “Estoy perdiende mi instinto.”   Ему повезло больше, чем он рассчитывал — возвратившись в отель почти перед самым рассветом, он не застал в вестибюле ни единой живой души, а потому, незамеченный никем, прошмыгнул в ресторан, а оттуда - в прилегающее к нему патио. Если аласторы и придут за ним, то первым делом поднимутся в номер… Гангрел усмехнулся и, окинув взглядом открытый ресторанный дворик, удовлетворенно хмыкнул — столики и кресла были расставлены прямо на аккуратно-подстриженном травяном газоне.   “Pero estoy pensande tambien un poco mas alla.”   Несколько ночей спустя. Один из многочисленных лесов на нижних склонах Западных Карпат.   Нужно бежать. Cухие листья крошатся в труху под яростным натиском мощных лап. Бежать. Холодный ночной воздух резким свистом отдается в ушах. Оно близко, оно отозвалось на его зов. Оно ранено. Запах все сильнее, он чует кровь. Кровь. Ахррррр! Клыки впиваются во что-то мягкое...мягкое и теплое. Что-то, что всего секунду назад еще жило. Он рвет плоть, подбирается к горячей вене. Кровь пряная и чуточку солонит. Вкусно. Очень вкусно, но нужно бежать. Над головой виднеется колючее от звезд небо. Бежать. Нужно бежать. Они идут за ним, неотступно, почти шаг в шаг, ноздря в ноздрю. Петляй и беги, Лисенок, петляй и беги.   Лис набрал побольше воздуха в легкие — повадка хищника, рефлекс загнанного зверя, извечный инстинкт, который был сильнее даже самой смерти. Двуногим при беге "рывком" со скоростью сорок миль в час не требовалось выбрасывать холодный воздух наружу, чтобы преодолеть сопротивление воздуха встречного. Не требовалось, да они и не смогли бы, но зверь, не зная усталости, перебирал лапами. Они нагнали его, они взяли его в кольцо, они его прижали. Ему не вырваться, не уйти. Не в этот раз. Он знал это, но по-прежнему продолжал выбрасывать свое тело вперед мощными толчками, отталкиваясь лапами, пытаясь выиграть...что? Пару лишних секунд. Зачем? Ответить на заданный самому себе немой вопрос Лис не успел — небеса разверзлись огнедышащей пастью, исторгая из себя...Каин, что это???   Гангрел резко рванулся влево и вдруг увидел его. Безмолвный и недвижимый, незнакомец оказался с ним почти лицом к лицу, а потом Азарола почувствовал острую боль в грудине, взревел, растрачивая последние крохи ярости и кромешная тьма снизошла на него. Укутала и обняла. Подарила забвение. Больше не надо бежать. Не нужно бежать. Отдыхай, Лисенок, отдыхай.   Янтарные глаза с вертикальными зрачками медленно обшарили помещение, а их обладатель, огромный черно-бурый лис, сделал несколько шагов - мягких и по-звериному осторожных. Кажется, он здесь не один... Мощным рывком оттолкнул передние лапы от пола, встал на задние...уже почти перекинувшимся. Космы черной и рыжей шерсти стремительно растаяли, осанка выпрямилась — и только глаза остались прежними. Метка зверя, проклятие его рода, признак, позволявший безошибочно определить в нем одного из Дикарей. Мужчина в потрепанных кедах, рваных джинсах и видавшей виды зеленой куртке-бомбере ошарашенно озирался кругом. Cколько времени прошло? И где он? Где он, мать его, находится???   * выдержка из Этики Пути Дикого Сердца

Первым, что он увидел, придя в сознание, были нависающие над ним локоны черных волос, а первым, что почувствовал, было их легкое щекочущее прикосновение к его лицу... Он чуть было не чихнул и хотел уже было улыбнуться, увидев знакомые черты, но улыбка никак не желала прирастать к измученному лицу, а потом кто-то деловито запихнул горлышко бутылки ему в рот и он, ойкнув, почувствовал, как обжигающий поток устремился в горло. Говорить при таком раскладе оказалось решительно невозможно, поэтому Венсан, смирившись, заткнулся и позволил глотательным рефлексам взять свое...   - Ангел мой...

Последний вздох, последний удар, последнее дуновение ветерка...но что это? Последнее ли? И почему ветерок так зловонен? Черт возьми, это не ветерок! Это Бланшар дохнул на него перегаром прежде, чем рухнуть на землю. Увлекая его за собой, почти погребая его под своим телом...Венсану хватило сил лишь на то, чтобы выползти из-под трактирщика, вдохнуть глоток свежего воздуха и...потерять сознание.   Х_х

27-11 =16 Б 28 -15=13 С

ставки приняты, ставочек больше нет по 60 гоу)

повышаем до 60. страсти кипят, молитвы становятся истовее, удары больнее и смертоноснее, а терпение - тоньше ^_^

28:28

по собственной инициативе меняю кубик на 2д40) надоели эти танцы))

как-то все слишком долго протекает, без должной стремительности)))    не завидуй  :zloradstvo:

теперь понял) спасибо))